Мир Федерации, вольных торговцев и космических пиратов. И древнего народа предтеч, о чем людям предстоит узнать поподробнее.





* * *





* * *





========== Гладиатор и вор ==========



Утро. Пронзительно-яркое солнце в окно. Двадцать девятый этаж, не элитная сторона комплекса с видом на Арену. Вот что-что, а ее Келназ предпочел бы видеть пореже… или не видеть совсем.

Настойчиво пищит уведомитель – пора вставать. Резкий, колючий звук, слишком резкий для нечеловечески чутких ушей. Келназ ДеВир сел, и, реагируя на движение, включилась инфопанель. Воздух сотрясли привычные сводки – в Империи очередная война, в секторе С – крупный пограничный конфликт со слитами, в Федерации нашли какой-то новый след цивилизации Предтеч. Не то чтобы ДеВир интересовался новостями, но в силу некоторых профессиональных особенностей обязан был быть в теме. В перспективе два свободных часа, спортзал, бассейн, полигон, два свободных и, возможно, выход.

И так каждый день. Почти каждый. Примерно раз в месяц случались PR-акции, и тогда – фотосессии, съемки, приемы. С тщательным планом и сценарием более жестким, чем на съемочной площадке. И примерно раз в полгода вместо недели рутины происходили вылеты.

Уведомитель икнул и потребовал ответить на вызов высокого начальства. Келназ пожал плечами и нажал кнопку приема – проигнорировать такой звонок он смог бы, только отсутствуя в помещении. Или, например, лежа на бежевом ковре в коме.

Иллай Товор на экране выглядел заспанным, но очень оживленным. Вместо того, чтобы откусывать баккис положенными маленькими кусочками, успевая насладиться кроме диковинного вкуса дивным ароматом растения, он жевал лист, словно соломку. От традиционного «доброго утра» он нетерпеливо отмахнулся.

– Сегодня на Арену выйдет Дим. Для тебя есть дело получше. Надо привезти одну штуку, а там полигон по твоей части. Подробности письмом, чтобы не забыл, там же сканы, трехмерки и фото. Вылет сегодня, пассажирским рейсом на Малкос, в двадцать пять – восемь. Не опоздай.

Келназ кивнул и дождался, пока потухнет экран. Потом встал и прошелся взад-вперед по комнате.

Вылет. Он никак не смог решить для себя, нравятся ему вылеты или нет. С одной стороны, в них абсолютно все было настоящее, совсем не похожее на инсценировки Арены. Планеты, города, космонавты – вместо трех квадратных километров рукотворного лабиринта. С другой стороны вылет всегда усиливал чувство собственной камерности. Не-настоящести. Сегодня царапнула еще и замена Димом. Именно Димом. Скорее всего потому, что остальные охотники не пожелали выполнить работу за генмода.

Вадим Кастр был лучшим охотником Арены из людей. Уравновешенный, добродушный, с ленивым юмором бывшего патрульного, он считался среди соратников бесспорным авторитетом. Его любили, хоть и завидовали иногда. А еще Дим относился к живому инвентарю Арены как к полноправным существам, и Келназ это ценил. Как и любую редкость, приходилось ценить. И потому возникала проблема. В том, что Дим не слишком хорошо знал охотничью зону Келназа. Знал обзорно, а не выходил в нее четыре-пять раз в неделю на восемь или больше часов. Дим, или, как его чаще звали журналисты, Лезвие, великолепно метал ножи, блестяще владел паркуром, но ни разу не работал в зоне «Андердарк» со всеми ее прелестями. Если бы на его место отправили Змейку или Молнию, ДеВир не испытал бы никаких чувств, но сейчас покусывала совесть.

Зоны модов и людей на Арене сильно отличались условиями. Полигоны людей были максимально приспособлены к комфорту и удобству охотников. Зона должна была дать своему хозяину лишний шанс убить и десять лишних шансов выжить. Поскольку охотников любит зритель. Поскольку новых найти и натренировать дело долгое и сложное. Поскольку гибель человека на полигоне экстремальных игр будет сложно объяснить властям Сектора. Полигоны модов на словах были подчеркнуто нейтральны, а на деле поджидали своего охотника с не менее широкими объятиями, чем жертву. Генмод – не человек, начиная с официального поражения в правах и заканчивая общественным мнением. Генмод Арены – лев древнего Колизея, гладиатор, за гибелью которого зритель будет следить с не меньшим интересом, чем за гибелью приговоренного к смерти на Арене преступника. Всегда можно заказать нового. А симпатии толпы чаще на стороне человека, который слабее, медленнее и ближе живого механизма.

Наскоро съев богатый витаминами, но совершенно безвкусный завтрак, Келназ спустился основной холл, а оттуда прошел по мозаичной плитке площади к боковому входу здания Арены. Здесь был еще один холл, в это время пустынный и темный, и личные кабинеты охотников. Всех.

Он рассчитал правильно. Дим вошел несколько минут спустя, без сопровождения, и прошагал к своей двери, помахав коллеге широкой ладонью. Догнать его не составило труда, тем более, что заметивший приближение Дроу, Лезвие остановился и повернулся.

– Привет поближе.

Как и все люди, Дим смотрел на генмода снизу вверх – его темно-кудрявая макушка не достигала ДеВиру и переносицы. Для человека он был крупным и очень сильным, но рядом с модификантом выглядел мальчишкой. Большинство людей, осознанно или нет, старались избегать этого сравнения габаритов и держали дистанцию, кроме некоторых женщин, о которых ДеВир не любил задумываться.

– Привет. Сегодня ты идешь в «Андердарк», верно?

– Ага, – Дим кивнул, и крупные завитки волос вспорхнули и осыпались в новом порядке. – Поделишься секретами?

– Да.

– Потому и пришел, – хитро усмехнулся Дим. – Спасибо. Не хотелось бы, чтобы твоя пещера меня сожрала.

Настало время кивать Келназу.

– Мне тоже. Потому и пришел. Ты будешь со своим оружием?

– Да. Вырядят меня все равно под дроу, но это даже неплохо…

– Это плохо, – отрезал Келназ, которому с каждой минутой все меньше нравилась идея вылета и все ее последствия. – Доспех не удобен, он сильно сковывает движения. Иногда. После сигнала.

Серые глаза Дима удивленно раскрылись, брови вздернулись.

– И ты молчал?

Генмод пожал плечами и продолжил.

– Кроме того он как-то привлекает внимание ящеров. Обычно если не издавать звуков, они пробегают мимо, но когда на тебе доспех, обязательно наведутся. Я стараюсь снаряжение без прямой директивы не одевать…

– Каких ящеров?

– В «Андердарк» несколько месяцев назад завезли и заселили мелких хищных ящериц с Альдеи. Реального вреда от них немного, но демаскировать и отвлечь в неудачный момент могут.

Лезвие почесал в затылке.

– Понял. Принял к сведению. Зону покажешь? Я так понимаю, там еще сюрпризов хватает…

– Правильно понимаешь.

Келназ сдвинулся с места и пошел по коридору, ведущему к Охотничьим вратам Андердарка, как громко именовал фиолетовую бронедверь путеводитель по Арене. Дим шел следом – Дроу слышал его шаги, дыхание и чуть ускоренный ритм сердца.

– И у вас у всех так?

– Не знаю. Не спрашивал.

– Почему вы молчите об этом?

– О чем?

– О сработавших не так и не тогда устройствах, о сигналах и всем остальном? Ведь с этим что-то нужно и можно сделать…

Келназ остановился перед дверью и оглянулся на человека.

– Кому и что я должен сказать? В лучшем случае техник получит выговор. В худшем следующий неслучайный сбой отправит меня… в никуда. – Он чуть было не использовал человеческое выражение «к праотцам», за которое, при желании, Дим смог бы добиться штрафа и дисциплинарного взыскания для Келназа ДеВира за оскорбление человеческих чувств и достоинства. Впрочем, он вряд ли стал бы пользоваться этим правом.

Лезвие опустил голову. Теперь он сдерживал дыхание, а на щеках клеймами отпечатались треугольники румянца.

– Рабовладельческий строй какой-то…

Келназ снова пожал плечами.

– Я говорю о другом. Кроме того, что Андердарк опаснее твоего полигона, он тебе не знаком. И это может быть ловушка. На тебя… Или изначально на меня, а тебе достается. Ты можешь отказаться?

Дим улыбнулся и махнул рукой.

– Я уже подписался. Не ищи иглу там, где ее нет, не настолько я надоел, чтобы ломать Лезвие.

Дроу оставалось только повернуться к двери лицом и личной картой открыть замок. Его мнения оптимизм Вадима не изменил.

Идея зоны «Андердарк» конструкторами была позаимствована из легендариума двадцатого века Земли. Зона представляла собой искусственную пещеру со сложным многоярусным переплетением тоннелей и залов. По легенде в подобных подземельях обитала раса дроу, коварных и жестоких врагов человечества, поэтому «Андердарк» был густо уснащен разнообразными ловушками. Келназ ДеВир поступил в распоряжение корпорации Лабиринт раньше, и зона оборудовалась для него с четким знанием параметров и возможностей модификанта.

– Ну, показывай свою вотчину…

Трехмерная карта тоннелей всегда ретранслировалась на личный навигатор охотника, но ДеВир знал ее наизусть. Он вел Дима по высоким и низким запутанным проходам, обращая его внимание на ловушки, отключенные в данный момент, но смертельно опасные во время работы. Реакция Лезвия все еще не радовала Дроу. Кроме некоторого опасения в ней присутствовал азарт…

Пять часов спустя, в рейсовом флаере, Келназ задумался, почему человек не отказался от замены генмода на явно более опасной задаче. Из охотничьей гордости? Из нежелания терять рейтинг? Или было что-то еще, не сказанное Димом вслух?..

Аппарат высадил ДеВира перед громоздким зданием космопорта, когда по пластику площадки уже защелкали первые капли. Когда генмод вошел в зеркальные двери, теплый весенний дождь обвалился на фонари и крыши стеклянной стеной, смыв половину ночного вида.

В зале ожидания на большой экран транслировалось Арена-шоу. Жертв в этот раз было трое. Из охотников выбрали Всадника, Танка и (Келназ скрестил пальцы, но это, как и всегда, не помогло), Дроу. Ведущий разлился певчей рыбой о том, что сегодня впервые Арена проводит уникальную акцию – случайная замена охотников. Нет, зоны остаются те же, но выходит в них совершенно другой вершитель судеб. Другие ожидающие жадно всматривались в экран, кто-то даже зааплодировал. Выбравшего одинарное кресло Келноза в углу они не замечали.

Я мог бы убить всех их, еще до того, как охранная система замкнет двери, неожиданно подумалось Дроу. И Дим тоже. Но всегда убиваем им на потеху.

Первыми, как и всегда, были «Квартал» и «Горячая точка». Точнее, сегодня Танк отработал первым. Чисто, хоть и со своими коронными ораториями, которые приводили зрителей в экстаз, и от которых болели дровские уши. Следующим лишил свою жертву головы Всадник. До посадки в лайнер оставалось 15 минут. На сцене перед зрительским залом появился Лезвие. Его облачили во что-то доспехообразное со множеством шипов и выступающих элементов, на вид еще менее удобное, чем коварная броня самого Дроу. Преступник, тощий, жилистый мужчина неопределенного возраста, вызвал у ДеВира мерзкий холодок вдоль хребта – человек был явным форсблейдером, а значит опытным бойцом и возможно, бывшим военным или патрульным. И хотя Дим также знал основы этой школы боя, запрещенной к гражданскому изучению везде, кроме Вольных секторов, его противник ощущался более опытным…

Объявили посадку на рейс Медина – Малкос, и Келназ двинулся вдоль указующей полосы на полу, ловя взглядом каждый развлекательный дисплей. Пока охотник и добыча кружили по коридорам в поисках друг друга и удачной позиции для атаки. Служащий терминала проверил личную карту ДеВира, в которой значились не совсем те данные, которые содержал его личный файл в службе информационной безопасности Лабиринта. По «выездным документам» Келназ был метис хатканца и уроженки Кварцкена, что отлично объясняло его огромный рост, жилистую силу и белые волосы, и отменяло всякое поражение в правах. Впрочем, бесследно исчезнуть с этими документами Келназу мешало не только отсутствие желания, но и микроскопический чип в основании черепа, очень сложно поддающийся удалению. Если после определенного отрезка времени он не получит кодового сигнала, Келназ в самом прямом смысле узнает, что такое «оторвать голову».

В своей каюте – второй класс, вполне прилично для тренера по экзотическим видам оружия, каковым он значился в документах, – Келназ первым делом включил Лабиринт-канал. Лезвие успешно заманил своего противника в ловушку. Преступник истекал кровью в объятиях живой сети. Дим в торжествующем жесте вскинул руки и сделал шаг назад.

Генмод сжал кулаки, так что ногти впились в ладони. На шаг позади у поворота на центральный зал был пусковой механизм еще одной ловушки.

Да, они уже должны были быть отключены. Да, оператор, который этого не сделал, за взятку или по привычке обслуживать зону модификанта, вылетит с работы. Да, но это ничего не меняло.

Металлические челюсти, на огромной скорости вырвавшиеся из стены, должны были перерубить добычу пополам. Лезвию хватило реакции сместиться, и ловушка только вспорола ему бок и раздробила руку. Ведущий ахнул в унисон с толпой, а в ярко осветившейся пещере замелькали зеленые куртки медиков.

Келназ ждал, проигнорировав просьбу автоматики отключить видео перед стартовой перегрузкой. Даже когда ускорение впечатало его в койку, ДеВир наблюдал за мигающим экраном. До тех пор, пока медицинская служба корпорации Лабиринт не сделала официального заявления, что жизнь раненого охотника вне опасности. Затем Дроу выключил экран, освещение в каюте и заснул.

Малкос был небольшой планеткой на задах Федерации, и полет до него занял даже у мощного гиперпространственного лайнера восемь дней. Сутки до гипера, шесть суток в гипере и еще одни на подлете к планете. Для ДеВира Малкос не был конечной целью. С Малкоса ему на малом прогулочном кораблике требовалось в качестве журналиста посетить планету Цирцея, на которой на данный момент повышенными темпами строился новый музей истории космоса. Для новой и чрезвычайно ценной коллекции. Коллекции оборудования исчезнувшей неведомо когда расы Предтеч. И именно эту коллекцию генмод должен был лишить одного конкретного экземпляра.

Малкос встретил гостей пыльной бурей. Старый и не слишком ухоженный космопорт даже не пытался препятствовать стихии, а потому с посещением личной резиденции «ученика» и получением от него дополнительных данных ДеВир испытал некоторые трудности. На личную встречу в Альбертом Кстото, старым знакомым и одним из лучших информаторов Товора Дроу прибыл очень грязным и несколько раздраженным.

– Неплохо выглядишь, – усмехнулся в ответ на его сморщенный брезгливо нос Альберт. – По крайней мере, для нашего климата. Добрая Медина слишком балует вас.

– Могло быть хуже? – поинтересовался Келназ. Хозяин дома не предложил ему привести себя в подобающий вид, и не предоставил комнату для отдыха, из чего могло следовать два вывода – отправление на Цирцею последует сразу за получением информации и/или человек не считает подобную дань вежливости обязательной в общении с модификантом.

– Могло. В прошлую тройку смерч унес пассажирский флаер вместе со всеми пассажирами. Сорок трупов.

Келназ кивнул, ожидая продолжения, и оно воспоследовало.

– Здесь вся имеющаяся информация. – Альберт положил на край стола инфокристал. – Задача тебе ясна. «Кредо» стоит, готово к взлету. Лети птичка. В бурю это мало кто увидит, а лишние глаза мне без надобности.

«Кредо» оказался, как и планировалось, одноместным корабликом внутрисистемного сообщения. На его борту, после спешного взлета и выхода на курс, ДеВир смог освободить себя от отложений пылевого характера еще раз проверить новости. Самой неприятной, с его точки зрения была «Знаменитый Воин Арены вынужден окончить свою карьеру в связи с потерей правой руки». Келноз ничего не мог изменить в ситуации на любом ее этапе, но совести это не всегда удается объяснить, верно? Она – зверушка упрямая…

Цирцея оказалась людной, частично терраформированой планетой на пике развития, в которую кто-то удачливый вложил кучу кредитов. Количество гостей зашкаливало, так что в мешанине разных подвидов людской расы Дроу было не слишком сложно затеряться. Более-менее ознакомившись с обстановкой, он предпринял экскурсию к почти завершенному зданию музея.

Какой-то архитектор-фантазер выстроил несчастный комплекс в модном стиле канддойдской культуры, так что больше всего он напоминал гигантский земной термитник. ДеВир мысленно улыбнулся – внутри, судя по всем проектам и фотографиям, термитник должен был напоминать его «Андердарк», как по убранству (хотя вряд ли там есть ящерицы), так и по обилию систем безопасности.

Карта журналиста, предъявленная охраннику на входе, дала доступ на первый и второй этажи, готовые для посетителей. Вслух начитывая впечатления об увиденном и задавая каждому встречному по несколько вопросов, Дроу двинулся туда, куда гостям входить не полагалось, и где следовало искать объект кражи – к подземному хранилищу. Карту комплекса он заранее выучил наизусть, как и схему расположения следящих систем. Пока что они не представляли опасности.

Дверь в хранилище напомнила Дроу дверь в «Андердарк» – такая же массивная бронеплита.

– Могу подтвердить, что коллекция ценнейших находок в истории человечества находится за надежным заслоном, – закончил он фразу репортажа и поднял камеру так, чтобы в малейших подробностях запечатлеет заслон. Впрочем, не совсем для того, чтобы запечатлеть, и не совсем камеру. Касанием незаметной кнопки Келназ активировал глушилку слежения, и, подойдя вплотную, ввел специальную карту в пасть электронного замка. Умная машина приступила к взлому кода.

Дроу ждал. Единственным, что сейчас могло помешать, было появление случайного свидетеля, которого в этом случае пришлось бы убить.

Едва слышный щелчок возвестил, что автоматика двери повержена. Массивная плита сдвинулась в сторону. ДеВир выдернул карту из замка и проскочил в закрывающийся проем. Здесь было темно и генмоду пришлось воспользоваться инфракрасным зрением. Наклонный коридор закручивался вниз наподобие раковины моллюска. Несколько раз Келназу пришлось прекращать спуск и замирать, пропуская примитивных дроидов-наблюдателей, еще раз – повисать на наросте, свисающем с потолка. Пока его перемещения оставались для хозяев подземелья незамеченными.

Отдел хранения редких экспонатов оказался большим округлым залом, в котором работали тусклые, рассеянного света лампы. В металлопластиковых прозрачных кубах покоились вещи, которые никогда не принадлежали людям. Келназ уже видел подобные.

Предтечи. Раса, которая жила в галактике задолго до появления первых людей, оставила после себя полосу сожженных в стекло планет, несколько гигантских сооружений неизвестного назначения, одну работающую автоматизированную донельзя базу, на которую не так давно наложила лапу Федерация, и много мелких артефактов, которые для прежних хозяев были чем-то привычным и повседневным. Правда, предназначение половины из них люди так и не определили. Самыми распространенными находками из скарба Предтеч были фрагменты браслетов, поясов и ожерелий, больше похожие на сросшиеся, перепутанные нити разной толщины. Определить, из какого они сделаны материала ученым так и не удалось, но прочностью он обладал отменной. Намного реже встречались такие предметы в целом виде. Еще реже попадались инструменты и оружие, чаще всего не работающие. Ходили слухи, что на территории установки на Лимбо нашли даже кое-какую исправную технику.

Келназ быстро прошелся вдоль экспозиции, отыскивая взглядом нужный куб. Ему требовалось унести оружие, по форме больше всего похожее на бумеранг, с изогнутой рукоятью и толстым коротким стволом. Оно обнаружилось в кубе совместно с полным ожерельем – то ли найдены были вместе, то ли составляли некую дизайнерскую композицию. Следующей задачей было взломать куб. Здесь никаких проблем возникнуть не должно было, и ДеВир извлек из поясной сумки полевой микрорезак – предмет, стоивший на черном рынке примерно две стоимости самого генмода.

Алая светящаяся нить обозначила край поля. Все детекторы, которыми Дроу предварительно просканировал кубик, молчали, так что сюрпризы должны были отсутствовать. Келназ аккуратно поднес полевое лезвие в грани куба и провел им первую линию.

Грянул взрыв.

Такой пакости от хозяев экспоната Дроу не мог ожидать, и никак не мог проверить ее наличие. Ни один археолог в здравом уме не зальет слой торлита в защитный кожух ценнейшей находки. Но, похоже, владел коллекцией или не архиолог, или очень опытный археолог, на личном опыте убедившийся в прочности предтеческого оборудования.

Рвануло от души, перебудив все охранные системы, приложив вора спиной о противоположный куб с какой-то громоздкой аппаратурой, и раскидав два ценных предмета по полу. Руку Келназ чувствовать перестал, а посмотрев на нее, не испытал ни малейшего восторга. Пальцы были сломаны, раздробленные кости прорвали кожу. Кровь обильно текла, пачкая пол. От оборудования осталось несколько запчастей. Нудно выла сирена.

С трудом поднявшись на ноги, генмод быстро перетянул руку у локтя умным жгутом, и подобрал оружие предтеч. После секундного раздумья подобрал и ожерелье, и запихнул оба предмета в сумку на поясе. Теперь предстояло выбираться, а учитывая однорукость и приближающиеся шаги охраны, это будет непросто, если вообще возможно.

Келназ успел выскользнул за дверь и скрыться в боковом коридоре до того, как три человека в форме частной охранной компании ворвались в зал. К счастью Дроу, теплосканеров у них не было, а мощные фонари скорее помогали беглецу, чем хозяевам.

Келназ выбрал путем к отступлению единственный внешний выход из подземелья. Наверняка он хорошо охраняется, но небольшой шанс прорваться до подхода патрульных у ДеВира был. Несмотря на второе применение аптечки подряд, слабость и шок постепенно уменьшали этот шанс. Стимуляторы кое-как позволяли идти, но не бежать, а ускоренная регенерация в список модификаций Келназа не входила.

Выход оказался заблокирован. Сперва полевым щитом, исключавшим возможность применить бластер, а затем еще одной бронированной железякой. Обессиленный, генмод привалился спиной к стене. Выхода не было.

Не желая упустить ни одной возможности, он снова обследовал преграду. Мерцающее синим поле. Его генератор наверняка скрыт глубоко в толще стены, да и бластера в комплекте снаряжения Дроу не присутствовало… Или?..

ДеВир достал оружие Предтеч. Он понятия не имел, чем стреляет эта штуковина, и может ли она вообще стрелять, но не попробовать было глупо. Прицелившись в злополучную дверь, он нажал на подобие спусковой кнопки.

В первый момент генмоду показалось, что ничего не произошло. Где-то позади в коридорах несколько раз прошипел бластер. Свечение поля стал перебивать дневной свет. Яркий дневной свет, пробивающийся в узкую щель, на две ладони прорезавшую толщину двери.

ДеВир задержал дыхание и продолжил щель, рисуя ее невидимым лучом своего оружия. Может быть и не оружия вовсе, может, когда-то этот предмет был банальным строительным инструментом, но сейчас он давал одному конкретному вору шанс сбежать.

После очередного движения луча поле мигнуло и погасло. Завершив прямоугольник, генмод вытолкнул его наружу. Второе везение – выход находился в парковой зоне. Третье – его пока никто не поджидал. Снова спрятав артефакт, Келназ двинулся от укрытия к укрытию к границе парка. В зарослях чего-то разлапистого ядовито-зеленого цвета, он снял куртку и накинул ее на изувеченную руку так, чтобы скрыть от посторонних взглядов. Пока что удача была на его стороне.

На стоянке флиттеров было очень мало людей, и большинству их не было дела до журналиста. Впрочем, почти сразу после взлета ДеВир понял, что ему в хвост плотно пристроился еще один аппарат. Учитывая, что управлять одной рукой и так было достаточно сложно, оторваться от преследователя Келназ не мог. Ему оставалось только включить автопилот и надеяться, что пока он не пытается удрать, преследователю не придет в голову калечить дровское транспортное средство.

Теперь было время немного подумать и попытаться подлатать руку. Кровь, остановленная жгутом, уже не текла, но развороченная ладонь саднила несмотря на действие обезболивающего. Два пальца висели на кусках кожи, и их было проще удалить, чем приращивать обратно. Средний, нелепо сложенный пополам, но не вперед, а вбок, тоже следовало удалить, но сейчас на это не было ни специалиста, ни инструментов. Безымянный и мизинец, хоть и сломанные, но остались на своих местах. Воспользовавшись своим медпакетом, ДеВир обрезал лишние ленточки плоти, залил повреждения составом, приостанавливающим распад тканей, и зафиксировал руку до локтя защитной пленкой. На данный момент ничего лучшего сделать было нельзя.

Кто стрелял в комплексе?

Этот вопрос не давал Келназу покоя. Ни ЧОКи, ни патрульные не имеют обыкновения палить просто так, а значит в музее был кто-то еще. Кто-то, кто нацелился на те же вещи, и кому он, ДеВир, перебежал дорогу. Келназ почти не сомневался, что именно флиттер этого кого-то сейчас висит у него на хвосте. Наилучшим вариантом было возвращаться на космодром и улетать на «Кредо». Правда, если преследователи связаны с Унией Воров или другой крупной организацией, «Кредо» или не дадут взлететь, или возьмут в космосе.

На подлете к космопорту Келназ снова переключился на ручное управление и прошел по кольцевому коридору вокруг стартовых площадок. «Кредо» на месте не было. Дроу повторил маневр. Стартовое поле номер 11, на котором ранее стоял малый внутрисистемный корабль «Кредо», было пусто.

Цитируя господина Товора, «теперь можно начинать бояться»… Нельзя сказать, чтобы Келназа охватила паника, но страх отыграл пару позиций. Более быстрый и сильный, чем обычные люди, более стойкий, тем не менее, он чувствовал боль и опасался смерти. А угодить в противостояние с людьми Унии в одиночку было не самым желанным событием для любого жителя этой галактики. Следовало придумать, как избавиться от хвоста и для начала затеряться в городе.

ДеВир направил машину к кварталам высотной застройки. Здесь, в ущельях между небоскребами, в густой тени, буйно разрослись сады местных растений, похожих на зонтики, причем располагались они кое-где на земле, а кое-где на крышах первого и второго этажей. Дроу выискивал полностью забитую парковку летающей техники с единственным пустым местом – в жаркие дневные часы стоянки в зарослях редко пустовали. Удача все еще стояла на его следе – на крыше второго этажа в рядах летающих машин имелось одно свободное место. Келназ прибавил скорости, грубо подрезал большую золотистую машину, нацелившуюся на тот же клочок пластика, и выскользнул из флиттера, едва тот коснулся земли. Золотистый сердито просигналил, но своей крупной машиной помешал преследователю быстро снизится. Келназ успел добежать до парапета, окружавшего стоянку, и махнуть вниз, в густую тень зонтов, когда воздух вспороли стрелки и свист игольчатого ружья.

Едва ощутив укол боли справа под лопаткой, Дроу сорвался на бег. Дышать быстро стало горячо и больно, но на коротком ускорении он успел уйти под крышу и пройти строение насквозь. Дальше на пути беглеца оказалась улица и на другой ее стороне – стена какого-то богатого частного владения, судя по знакам и надписям. В любом случае, лучше проходных кварталов, особенно теперь, при почти полной неспособности бежать. Келназ понимал, что одна из стрелок нашла цель и осталась где-то в его правом боку. Сейчас помощь медика становилась необходимой, а возможность вернуться к Товору – призрачной. Возможно, хозяин или хозяйка виллы согласится на помощь чужаку в обмен на его добычу…

Улица в данный момент была пустынной, и генмод преодолел забор привычным прыжком. Тело пронзила боль, и он рухнул в густые заросли декоративной зелени. В глазах Келноза потемнело. Он неловко перекатился, чувствуя, как освобождаются и смыкаются над головой ветви. Рука в поисках аптечки расстегнула поясную сумку, но вместо нее нащупала и извлекла ожерелье, и Дроу вспомнил, что медикаменты остались во флиттере. Келназ ДеВир бессильно уронил руку с роковой добычей на грудь и потерял сознание.

Ни он, и никто другой так и не увидели, как окропленные кровью переплетения ожерелья поплыли, словно оживая, и плотно охватили шею раненого.

***

Сигнал пришел из неимоверной дали на пределе чувствительности оборудования. Его можно было ретранслировать далее, полноценным рейнерским кораблям, и это было бы, пожалуй, логичнее и результативнее. Если не учитывать смысл сигнала. А смысл был – «я тяжело ранен, не выживу без помощи». А если вспомнить, кто и почему оставался когда-то там, откуда долетел сигнал… В общем, не было на особые раздумья времени. На ретрансляцию сообщения – было, а вот на пояснения и ожидание спасателей – нет.

В соседней галактике корабль класса «малый наблюдатель» ушел в межгалактический прыжок.



========== Дорога домой ==========



Энергозаряд менее трех сотых.

Келназу очень не хотелось открывать глаз.

Энергозаряд менее трех сотых.

Заряд чего? Хороший вопрос. Мысль ощущалась посторонней, полученной извне. Ходили слухи, что подобным образом некоторые редкие звери общаются с хозяевами. Ни с чем подобным лично Дроу не сталкивался.

Энергозаряд менее…

Я понял, довольно резко подумал он в ответ, и мысленный голос умолк.

Недосягаемо высоко покачивались ветви, отсекая собой солнечный свет.

Сколько он пролежал в беспамятстве? Учитывая, что светило поднялось на высшую точку своего пути – не так и долго. Около получаса. Сможет ли двигаться?

Для начала Келназ глубоко вздохнул, готовясь в любой момент ощутить новую волну боли. Вдох дался легко. Странно. Частичная потеря чувствительности? По привычке попытавшись потереть шею, ДеВир ощутил под пальцами упругую плетенку ожерелья. Стоп.

Ожерелье Предтеч. На нем. Как?

Никто из исследователей не смог разобраться, как надеваются украшения потерянной цивилизации. И если браслет еще можно было нацепить, обладая узкой кистью, то узкие головы у людей пока не встречались.

Правда, есть и более важный вопрос. Как его теперь снять или спрятать. Не ходить же в этой ценности на виду у всего города…

Дроу сел, все еще осторожничая. Ничего не болело. Ни бок, ни рука. Оглянувшись на примятый его телом мох, Келназ увидел на нем вороненую стрелку. В комбинезоне нашлась наощупь небольшая, но очень характерная дырка, окруженная жестким пятном запекшейся крови.

Удивленный слишком сильно, чтобы это чувствовать, генмод содрал поврежденной конечности повязку. Кости срослись, причем правильно, хотя собраны были весьма грубо и условно. Жаль, вместо оторванных пальцев новые не появились.

Он был жив, цел, и более или менее готов к дальнейшим действиям.

Более тщательно Дроу ощупал самонадевшееся украшение. Оно перестало быть каменно твердым и чуть пружинило под пальцами. Достать из-под его края воротник комбинезона Келназ смог, и это было не слишком сложно, но сколько не искал потайную кнопку, датчик, или что-то еще расстегивающее предмет, ничего похожего не нашлось. Хорошо, что у его комбинезона был высокий ворот, закрывавший строптивое колье почти полностью.

Оставалось решить, куда теперь двигаться.

Встречаться и общаться с хозяевами виллы уже не имело смысла. Возвращаться на космодром или искать убежище здесь. И то, и другое в равной степени опасно. На космодроме придется искать кого-то из небрезгливых вольных торговцев. Де Вир знал о существовании таких, но никогда еще не имел с ними дела. Укрытие на планете найти возможно только если преследователи не имеют здесь собственной широкой сети.

Информации о таких возможностях не было, но если учесть, что они решились стрелять в центре города, могли и быть.

Ресурсов у Дроу тоже было не слишком густо – знание нескольких счетов, с которых можно пополнить запас кредитов на руках или оплатить не слишком дорогое приобретение, одежда и трофеи.

Для начала следовало хотя бы как-то замаскироваться. Хотя… с кривой усмешкой Келназ сказал себе, что пытаться маскировать существо более двух метров ростом, с угольно черной кожей и белыми волосами при помощи подручных средств – занятие забавное, но бесполезное. Оставалось только надеяться на то, что враг еще не решился дать ориентировку на модификанта патрулю. Хотя бы потому, что раритеты Предтеч кроме патрульных никто возвращать в музей не собирался…

Осторожно, так, что его присутствие не выдал ни один качнувшийся лист, Дроу выбрался из зарослей и второй раз преодолел ограждение, на этот раз в другом месте. Оказавшись в арочном проходе, ведущем на нижний ярус небоскреба, ДеВир внимательно осмотрелся, и не обнаружил признаков слежки. Пока.

Проход вывел на стоянку служебной и грузовой техники. Большинство этих тяжелых наземных машин не представляли для Келназа никакого интереса, но обычно в подобных строениях была местная служба доставки, имеющая несколько рейсеров для грузоперевозки. Одним из приоритетных направлений такой перевозки всегда был космопорт. Отправлялись они по четкому графику, а до отправления стояли на своих площадках и пополнялись грузом. Вот и здесь грузовоз с черным контуром звездолета на белом борту стоял в ожидании своего часа.

Избегая систем наблюдения, Келназ подобрался к транспорту. Мощная, хоть и несколько устаревшая машина. Взламывать замок грузового отсека было небезопасно – специальные средства у ДеВира были с собой, но они уже работали в музее, и сейчас могли демаскировать своего обладателя, если карточка пострадала или была зафиксирована и занесена в патрульный реестр. Еще раз оглядевшись, Дроу скользнул под брюхо рейсера. При всей внешней монолитности наземного транспорта, у него редко защищалось брюхо. Этим обстоятельством обычно пользовалось местное разнопланетное зверье, организующее в полостях конструкций норы и гнезда, и этим же обстоятельством, с известным риском, мог воспользоваться любой беглец. При условии, что у него хватило бы силы и ловкости удержаться на скорости. Для человека такой шанс сводился почти к нулю, но Дроу не был человеком. Кроме того, более безопасного способа добраться до космопорта ему в голову не пришло.

Спустя четверть или немного более часа снаружи простучали подошвы, хлопнула дверца, и сразу ровно замурлыкал двигатель. Рейсер дернулся и медленно стронулся с места.

ДеВиру пришлось очень крепко вцепиться руками и замереть, растопырившись морской звездой, до звона напрягая мышцы. Водитель не был слишком аккуратен, резко перестраивался по дороге, круто тормозил и газовал с места. Впрочем, Келназу приходилось находиться и в более сложных позах, правда, без риска выпасть под колеса следующей сзади машине. Когда рейсер вполз через широкие ворота на территорию складов космопорта, Дроу осознал, что такое счастье.

Транспорт развернулся бортом к погрузочному кару и замер. Началась разгрузка, и пока все внимание было сосредоточено на содержимом перевозочного отсека, который тщательно проверяли, двухметроворостый «заяц» покинул свое укрытие.

Грузовой склад, как и практически все ему подобные, был огромен и сильно переусложнен в конструкции. Такие либо строили «навырост», либо за нехваткой места обрастали, как полипами, пристройками и новыми крыльями где только возможно.

Итак, цель «Космопорт» достигнута. Теперь Дроу требовалось найти корабль…

– Стоять.

На говорящем был комбинезон, генерирующий поле-маскировку. Вместе с напарником он вышел из-за откатившейся вбок настенной плиты. Бластер не только был у него в руках, но и смотрел генмоду в грудь. У второго был мощный станнер, пока опущенный стволом к полу.

Они не были одеты в форму патруля, оба затянутые в серые комбинезоны работников космопорта. Более того, они не могли быть работниками Патруля, хотя бы потому, что на вооружении патрульных такого маскировщика не стояло – слишком дорог он был.

ДеВир послушно остановился, прикидывая, что можно успеть сделать до выстрела. Оружие двое держали уверенно, и применяли, явно, не первый раз, а расстояние до них было слишком большим для броска в ближний бой и слишком маленьким для побега…

– Три шага назад, – приказал обладатель бластера.

Дроу послушно сделал требуемые шаги, ощутив лопатками прохладную стену. В обе стороны уходил коридор, прямой и полностью лишенный укрытий. Ближайший поворот его находился минимум в десяти метрах.

– Лицом к стене.

Говорил человек лениво, и, похоже, не слишком опасался.

Становится лицом к стене ни в коем случае не стоило. Человека станнер парализует при любом попадании, но генмод мог сколько-то противостоять излучению, если только луч не приходил точно в позвоночник или затылок. Знают ли его враги, что перед ними модификант?

– Что вам нужно?

ДеВир говорил медленно и стоял неподвижно. У поворота коридора он уловил шаги, которые из обычных вдруг стали осторожными и крадущимися.

– Мне нужно, чтобы ты стал лицом к стене.

– Если вы патруль – предъявите жетоны.

Человек ухмыльнулся. Кажется, он все-таки не понимал, с кем имеет дело.

– Мой жетон у меня в руках. Ну?!

Дроу был готов отпрыгнуть от выстрела и врезаться в парочку центнером живого веса, но первым выстрелил не один из ловцов. Первый луч станнера ударил из-за поворота коридора. Он попал в голову молчаливого. У того явно была защита, но в любом случае на несколько секунд он сбился, мотая головой. А его напарник увел прицел с генмода.

Дроу рванулся вперед, и, как планировал, впечатал обоих в противоположную стену. На то, чтобы привести врагов в бессознательное состояние не потребовалось и четверти минуты.

– На твоем месте я бы их убил.

Келназ повернулся на голос.

Очень своевременно выстреливший из-за угла человек оказался колоритным. Высокий, жилистый, с характерной для космонавта медно-багряной кожей. Стрижен очень коротко, светлые, цвета кварцевого песка, волосы торчали щеткой. Щека и половина шеи, давно изуродованные ожогом, шрамы превратили в подобие карты неведомых гор. Один глаз скрывал какой-то хитрый визор, а второй светился веселой синевой.

– Спасибо за помощь, – осторожно ответил Дроу.

– Не-с-шта. – У космонавта неожиданно проскочил странный акцент, при том, что первая фраза звучала вполне нормально. – Униаты?

Он подошел, мягким пружинистым шагом. Человек был форсблейдером, причем снова опытным. Келназу вспомнился последний противник Лезвия. Потыкав лежащего носком потрепанного ботинка, он кивнул каким-то своим рассуждениям.

– Возможно, – согласился Келназ.

– Униаты. Молодые, из нижних, навенно. Совсем обнаглели, твари. Но искали тебя.

ДеВир решил промолчать. Человек присел на корточки, отцепил ремень станнера у молчуна и подобрал бластер разговорчивого, засунув его сзади за ремень комбинезона. Поймав удивленный взгляд Келназа, человек ухмыльнулся.

– Не против? Я вольный капитан, имею права носить оружие.

– А брать пассажиров? – быстро спросил Дроу.

– Тоже могу. Не факт, что пассажирам понравятся условия, но выбирать не всегда есть время, верно?

Синий глаз сощурился во всепонимающем взгляде.

Келназ медленно кивнул.

– Ну тогда как-то сговоримся. Тебе что-то нужно с них?

Келназ покачал головой.

– Ну и хрен с ними.

Капитан встал и окатил лучом крупного станнера обе головы. Теперь ловцам генмода была гарантирована сильная головная боль и полная амнезия относительно последних двух дней или двух недель своей бурной жизни.

– Как к тебе обращаться? – спросил Дроу.

– Зар… тьфу, ррашш! От-тхо навязалось на язык… Лан Корса. Вольный торговец, капитан «Стрелы».

– Я – Вир, – счел нужным представиться Келназ.

– Который ДеВир, который Дроу?

Генмод скользнул непонимающим взглядом по человеку.

– Шутка. У меня на корабле есть страстная поклонница Арена-шоу. Если четыре человека неделями заперты в жестянке размером с небольшую квартиру, к концу второго дня все четверо глубоко и вдохновенно посвящены в увлечения друг друга. Хеттис забила половину каюты сувенирной продукцией, но с машинным отделением справляется, так что я не в претензии.

Келназ снова кивнул. Ему совершенно не нравилось увлечение неведомой Хеттис и возможность быть опознанным, но выбора не было.

Корса зашагал туда же, откуда недавно появился. Двигался он быстро и легко, немного подхрамывая на правую ногу.

Дроу не общался с вольными торговцами и плохо представлял, как они должны себя вести. Но легкость, с которой человек ввязался в бой с себе подобными, и планомерная реквизиция оружия походила больше на пиратские замашки. Теперь Келназ прикидывал, сколько правды было в словах капитана, и не сделал ли он ошибки… Впрочем, вид корабля несколько развеял тревогу.

«Стрела» была старой. Вернее, она была самой старой из кораблей, которые модификант видел на своем веку. Она выглядела весьма потрепанной, и, кроме того, очень маленькой.

Люк был полуприкрыт, трап опущен и на появление капитана, кажется, не обратили никакого внимания. Никто не вышел навстречу, не отдал честь, как делалось всегда в кораблях частных компаний по перевозкам и перелетам… Лана это, кажется, не смутило, и никого окликать и вызывать он тоже не стал.

Планировка кораблика оказалась предельно простой. Нижний ярус – трюмы и ангар, выше – двигательный и каюта механика, откуда из-за закрытой двери долетала громкая скрипучая музыка. Еще выше – гидропонный сад, медблок, камбуз и каюта. На следующем ярусе, – а все они были связаны крутой и крайне неудобной винтовой лестницей, – прилепились каюткомпания, и две каюты. Выше, видимо, находилась рубка.

Корса открыл дверь в одну из кают и неопределенно махнул в нее рукой:

– Можешь располагаться.

Через его плечо Дроу увидел помещение, чисто прибранное, видимо, жилое, но не слишком обжитое. Словно хозяин приходил сюда редко, по особой необходимости.

– Твой шкаф нижний. Верхний мой, не люблю нагибаться.

ДеВир послушно кивнул. Со своим ростом он едва не задевал головой верхушки дверных проемов, но в то же время было в этом игрушечном кораблике что-то… уютное что ли… По крайней мере он мог понять, почему о «Стреле» Корса говорил с потаенным теплом.

– Через час взлетаем, – сообщил капитан. – Возможно – быстрее, если потребуется. По техотсекам не лазить, в чужие каюты нос не совать. Сидеть здесь или в каюткомпании. Вопросы есть?

– Вопрос должен задать я, – намеренно без эмоций произнес ДеВир. – Во сколько мне обойдется фрахт вашего корабля до планеты Медина?

– Зависит от количества приключений по дороге, – ухмыльнулся Лан. – И числа дыр в обшивке. Предлагаю обговорить перед посадкой.

Келназ в очередной раз кивнул. С одной стороны он не был привычен к проявлению человеческого дружелюбия, с другой стороны знал, что вольные торговцы на дух не переносят людей Унии и с охотой устроят им гадость, нарушив планы, выдав Патрулю или просто, под шумок, убив пару человек.

– Меню простое, в основном концентрированное. Не нравится – можешь готовить сам. Не понравится остальным – сиди голодный. Общаться с экипажем – как хочешь, будет навязываться Хеттис – решай сам, можешь послать, можешь взять грелкой, но тогда у нее в каюте. Если не будет навязываться – навязываться тебе не советую. Все ясно?

– Яснее некуда…

– Тогда брысь на место. У нас противоперегрузочных кресел кроме как по каютам и в рубке нет.

Келназ пропустил капитана в направлении рубки и вошел в новое обиталище. За спиной с шипением закрылась дверь.

Он сел, а затем лег на кровати, которой едва хватило по длине. Удача. Очень много и сразу. Обычно за такую полосу после приходится дорого и больно расплачиваться с судьбой. Впрочем, Корса с его внезапным появлением мог быть и резервным вариантом Товора. Додумывая эту мысль, Дроу заснул.

Сон оборвался. Слух резанул вой сирены и голос капитана, искаженный старыми динамиками:

– Экстренный взлет. Повторяю экстренный взлет. Тридцать секунд на занятие противоперегрузочных коек. Двадцать девять…

За дверью простучали шаги и снова стихли.

Корабль ощутимо содрогнулся.

– Двадцать одна.

– Механик готов.

– Девятнадцать.

– Медик готов.

– Двигатели, пуск. Пусть поджарятся.

– Есть двигатели пуск, – откликнулся женский голос, и к сирене добавился низкий ровный гул. До сих пор Келназ еще ни разу не слышал работу корабельного двигателя.

– Рекомендованы четыре минуты на прогрев, – доложила по селектору механик.

– А единорога белого? Нам стабилизатор отпиливают.

– Тогда можно сразу.

– Старт.

Ускорение взлета впечатало Дроу в койку.

Хорошо же он перебежал кому-то дорогу, раз решились атаковать корабль вольного торговца… Значит, все-таки Уния Воров. Только ее люди решились бы на такой шаг…

– Разгерметизация внешней двери шлюза, кэп. А нас в космосе не догонят?

– Не успеют, – судя по голосу, Корса ухмыльнулся. – Расчетный выход в гипер – восемь минут.

Механик присвистнула.

– Круто. А вот чисто теоретически, если будет погоня… ее нашим хвостом не перемелет?

– А тебе будет очень жалко? – вопросом на вопрос отозвался капитан.

– Не очень, они нашу дверь испортили. Я для справки.

Келназ подумал, что теперь ему предстоит очень неприятный разговор и очень большие траты. Если «Стрела» дотянет до точки гиперперехода.

«Стрела» дотянула. Приступ головокружения – обычная реакция мозга на прыжок, – проходить не торопился, и Де Вир позволил себе просто лежать и ждать, когда Корса придет ругаться.

– Соум дежурит, – сообщил селектор. – Остальной экипаж свободен. Рекомендую собраться в каюткомпании. Вир, тебя этот пункт тоже касается.

Келназ заставил себя подняться. После катания под грузовозом болели и ныли мышцы, тянуло связки.

До каюткомпании он добрел последним, и сразу попал на перекрестье взглядов.

Тощий, мелкий человек с шоколадной кожей и заплетенной во что-то сложное гривой волос задумчиво выкладывал на столе башенку из игральных карточек незнакомой ДеВиру игры. На противоположном краю стола сидел, свесив ноги, капитан. А на диване обнаружилась, кажется, та самая Хеттис.

Именно Хеттис уставилась на Келназа с жадным узнаванием. Хотя… ей следовало сидеть совсем не здесь, ибо внешность девушки соответствовала скорее фаворитке сенатора, или главы крупной корпорации. Она была прекрасна. Высокий рост, фигурка богини, по какому-то недоразумению затянутая в грубые тетратканевые брюки и майку Арена-шоу, богатейшие темно-медные, почти черные волосы, молочная кожа и огромные зеленые глаза. Каким образом это чудо попало в механики, генмод понять не мог.

– Вир. Пассажир, ради которого господа в порту учинили нам шумные проводы, – представил Корса.

– Маурик, – кивнул темнокожий. – Рад, что ты остался живым.

– Хеттис… А вы… вы ведь Дроу, правильно? Охотник Арена-шоу, я ведь не ошиблась? Я всю жизнь мечтала с вами вживую встретиться, с вами и со Змейкой…

Ожидавший несколько другого приема, Келназ окончательно потерялся и застыл в дверях.

– Да вы проходите, садитесь, – прервала паузу девушка, – хотя бы сюда. Если я вас смущаю… простите, я встану.

ДеВир подошел к дивану и сел в противоположный от Хеттис угол. Она не напоминала девиц, ломившихся после охот в личные кабинеты, и ее интерес был искренним, но от такого избытка приязни он все равно терялся.

– Пообщаться лично вы сможете позже, – заметил Корса. – А сейчас у меня есть один вопрос, вернее даже два. Степень насущности – неделя. Вопрос первый – эти ловцы Унии Воров, они знают, куда ты летишь? И вопрос второй, – на месте приземления будут только враги, или друзья тоже найдутся?

Келназ ожидал совсем других вопросов. Например, о сумме, которую он готов выложить за повреждение корабля и надбавке за риск экипажу. Примерно прикинув связи и знакомства Товора, он осторожно ответил:

– Люди Унии могли предполагать, куда мы направляемся, но вряд ли считали этот вариант основным. Если мы сможем по закрытому каналу связаться со службой безопасности Лабиринта, думаю, кораблю обеспечат хорошую защиту. Не лучшую из возможных, но выше средней.

– Тогда разумнее будет воспользоваться гиперсвязью за пару часов до выхода. Хорошо. Всем спасибо, все свободны.

Лан Корса спрыгнул со стола.

– Капитан, – осторожно сказал ДеВир. – Я сожалею, что ваш корабль пострадал. Разумеется, я оплачу стоимость ремонта…

– Оплатишь, – кивнул Лан. – А если тебя так мучает неизвестная сумма фрахта, думаю, полторы тысячи кредитов кроме ремонта меня устроят.

– Полторы тысячи каждому члену экипажа? – уточнил ДеВир.

– Разве я такх сказал? Полторы тысячи на всех. Кроме починки «Стрелы». Можешь еще подарить одной джентльфэм что-нибудь очень сувенирное.

Хеттис, кажется, задохнулась от возмущения, а Корса исчез в коридоре.

Келназ посмотрел капитану вслед. Билет на лайнер обошелся охотнику в две тысячи кредитов. Впрочем, починка корабля тоже могла оказаться несусветно дорогой – восстановление антиквариата всегда стоит кругленькую сумму.

Перелет на «Стреле» запомнился Дроу больше, чем любой из прежних вылетов. Маленькое помещение и небольшой состав экипажа как-то незаметно втянули его в свой размеренный круг дел. С Мауриком Келназ играл в какие-то сложные логические игры и, иногда, готовил. С Хеттис просто разговаривал, смотрел видео и помогал ей, если следовало кантовать что-нибудь очень тяжелое. Каким-то двадцать пятым чувством уловив, что рассказывать о жизни Арены охотник не намерен, этот вопрос девушка ни разу не подняла. Соум, пилот, оказался соларианином, очень спокойным, очень молчаливым, бесстрастно взирающим на мир темными янтарями глаз. С ним Дроу перекинулся всего парой фраз, но даже здесь у него не осталось ощущения, что нечеловек брезгует контактом с рукотворным существом. Соум был разговорчив со всеми примерно одинаково, и его право на безмолвие остальные уважали. С Корсой Келназ пересекался редко, но сдержанное ехидство капитана изливалось равномерно на всех и не казалось злым…

Передав на сеансе гиперсвязи конспективное содержание своих приключений, ДеВир получил разрешение воспользоваться универсальным доком в космопорту. На орбите их встретил патрульный корабль и проводил до места посадки. Когда летучий раритет замер в мощных захватах, компенсируя ими поврежденный стабилизатор, Дроу ощутил резкий укол тоски и противной, тягучей тревоги. Теперь его ждали Товор и Арена.

Не особенно задумываясь, он передал номер своего счета и код доступа к нему несколько удивленному этим действием Корсе. Впрочем, тот кивнул, и пообещал отчитаться об окончании ремонта. ДеВир был на сто процентов уверен, что капитанская гордость не позволит списать со счета хоть один лишний кредит, и более чем убежден, что в ближайшее (а возможно и в дальнейшее) время счет ему самому не понадобится.

Разговор с Товором добавил в это убеждение пару тонн камней вместе с раствором. Да, оружие предтеч изъяли немедленно. Нет, снять ожерелье не смог ни один специалист, но Иллай как-то слишком беспечно махнул рукой, что пока-мол пусть остается, где есть. Может быть, принесет тебе удачу в Большой Охоте. О свойствах упрямого предмета Келназ счел необходимым умолчать, а никаких особых тестов с ним так и не провели. Все это, включая и подготовку к грандиозному мероприятию на Арене, говорило только об одном – скоро Келназ пойдет в расход. Иллай не стал бы держать возле себя засвеченную фигуру, а снять ожерелье предтеч, кажется, можно было только одним способом. Вместе с головой носителя.

Возвращаясь в свое обиталище, Келназ увидел в холле группу охотников-людей. Они о чем-то спорили, причем постепенно переходя с мирного диалога на крик.

Собственно, кричал только Танк. Огромный, толстый, совсем не опасный без своего броневика, Дьюм Растор, как его именовали анкеты, вопил на Привратника своим высоким пронзительным голосом. Сколько его помнил Дроу, Танк всегда на кого-нибудь вопил.

Танк был истеричным и чрезвычайно обидчивым человеком. Собственный избыточный вес, тембр голоса, больше подходивший евнуху (каковым Танк не был), вечные проблемы со здоровьем и не слишком уважительное отношение соратников делали и без того нервного Растора законченным истериком. Любую, даже самую безобидную шутку он встречал взрывом злобы, а уверенным ощущал себя только за толстыми бортами транспортера. И то, что водил Дьюм любую наземную технику, как Бог Машин, ничего не меняло. Дим жалел его, насколько помнил Дроу, и одергивал остальных, особенно Всадника.

Привратник молча кивнул большой головой. Потом еще. И уже на грани слуха ДеВир разобрал крик Танка:

– Я не намерен подыхать непонятно за что! За ваши глупые разведки! Я откажусь! Ясно вам?! Я откажусь! Какое мне дело, кому и за что отрывают руки?!

Келназ замер на полушаге.

– Трус! – Рявкнул Всадник, и добавил что-то еще, свистящим шепотом, отчего Танк побагровел, как помидор.

Привратник шагнул между готовыми сцепиться спорщиками, а Дроу направился к людям.

Растор послал Всадника прямым и очень нецензурным текстом, круто развернулся и едва не бегом вылетел из холла.

Генмод оказался перед тремя охотниками, невольно сдвинувшими плечи.

Привратник – Хидэо Танака, профессор социологии, японец, дитя погибших в страшном землетрясении земных островов. Философ, мудрец и уже почти старик.

Всадник – Иштван Келе, скандинав, здоровенный белобрысый викинг, прямой, недалекий и грубый, но готовый за Танаку загрызть потенциального врага зубами.

Молния – Том Балк, поседевший на Арене негр, теоретик, отрицающий эмоции, и лучший друг Дима.

Немая сцена длилась почти минуту. Келназ смотрел в глаза Привратнику, и ждал его слов. Если этот человек сейчас прикажет ему идти своей дорогой – Дроу останется один. Если нет…

– Эта охота станет последней для всех нас, – с абсолютным спокойствием, в тоне разговора о погоде, произнес японец. – Состав охотников планируется заменить, а для этого следует избавиться от старого.

– Возможно, в этом есть часть моей вины, – так же безразлично и тихо ответил Дроу.

– И нашей ненамного меньше, – кивнул Привратник. – Некоторые кости не стоит тревожить ради покоя живых.

– А некоторые, – прошипел Молния, – стоит сжигать в печи…

Вперые Келназ видел, как Молнии отказало его легендарное спокойствие.

– До последнего боя у нас остается пять часов, – продолжил Танака. – И если его удастся пережить, у нас будет шанс сказать свое слово, как его всегда говорят победители. Другого пути, боюсь, не будет. Можешь ты сказать, бросят ли на нас жертв или таких как ты тоже?

– Если и бросят, я в их число пока не вхожу. И входить не собираюсь, – специально для подавшегося вперед Всадника добавил Дроу.

Профессор кивнул, и ДеВир задал, наконец, свой вопрос.

– За что сломали Лезвие?

– За то, что он не желал отводить глаз от игрищ за ширмами. От того, что Арена – всего лишь прикрытие для экспериментов. От того, что эксперименты идут на людях. Его хотели убить, но судьба решила иначе.

– Разве это не известно всем?

– Всем? Не думаю. Не думаю даже, что эти подробности известны саттор-лидеру Мэттану. Более того, имей Мэттан доказательства, он с удовольствием или выселил бы Лабиринт из своего сектора, или вообще прекратил его бурную деятельность. И именно эти доказательства я с удовольствием оглашу ему в студии, как победитель Великой битвы. Или не я, а Всадник, Молния, и, как задумывалось, Танк…

– Почему? Из-за Дима?

– Лезвие был нашим другом. Кроме того, планы Лабиринта простираются в далекие, но неприятные дали, чреватые для Вольных Секторов войной, а этого я не хочу, – игнорируя предостерегающий жест Молнии, закончил Привратник. – Поэтому на большой Охоте мы нарушим регламент и будем работать вместе, чтобы выжил хотя бы один из нас.

– Меня все равно пустят в расход, – пожал плечами Келназ. – Сыгранная карта. Могу присоединиться к вам, если ты не против.

– В обмен на что? – с ехидцей спросил Иштван, и Дроу подавил острое желание дать ему в глаз.

– В обмен на полные права, если это будет возможно.

Только Келназ ДеВир не верил с победу на Великой Охоте. Ни на грош. Он слишком хорошо понимал, что теперь против бунтовщиков заработают все системы каждого полигона.



========== Охота на охотников ==========



Дьюм Растор отключил личный компьютер и поднялся. Момент истины настал, и, как всегда, слишком поздно. Сегодня он отказался идти на заклание с остальными обреченными. Проявил разум. Предал тех, кто считал его товарищем.

До выхода на «эпохальную Охоту, более чем два десятка жертв, восьмеро лучших Охотников и прочая, прочая, прочая» оставалось менее получаса.

Хидэо, – Привратник, как его именовали в студии, – был более чем уверен, что супер-шоу является благовидным предлогом для списания ставших слишком любопытными людей. Возможно, и нескольких модификантов. Впрочем, существовала и вероятность, что именно модификантов используют как средство зачистки, а затем зрелищно покарают.

Дьюм не сомневался ни в логических выкладках Привратника, ни в истинности добытой им и Молнией информации.

За окном накрапывал дождь, словно сама природа ожидала недоброй вести и плакала.

От мрачных мыслей Танка подташнивало, а настроение было существенно ниже нулевой отметки.

Предатель. Трус и предатель.

Он никогда не умел работать в команде, становясь плечом к плечу. Те несколько раз, когда он пытался стать частью чьего-то клана всегда кончались глупо и смешно. Единственный раз прорвавшись на полигон Лезвия, когда тому нужна была помощь, он едва не своротил на голову соратнику штабель металлических балок. Он просто не приспособлен к командной работе. Разве сегодня, в грозовой час толстяк-Танк сможет оказаться полезен? Не смешите, он скорее сам влезет в неприятности и втравит в них всех…

Танк вышел в коридор, шарахнув дверью, и бесцельно побрел по комплексу. Больше всего сейчас ему хотелось напиться. Или убить кого-нибудь. Но спиртное он не любил, а убивать умел только за рулем охотничьей машины.

Недоразумение весом в полторы сотни килограммов. Глупая живая игрушка древних богов.

Продолжая подбирать нелестные эпитеты для своей персоны, Дьюм повернул за угол. Здесь начиналась галерея, дающая обзор вниз, на лабиринт Арены, его собственную зону. Галерея предназначалась для любимых поклонников охотника и всегда пустовала.

У толстого дымчатого стекла стояла девочка.

– Та-ак, – громко пропел Танк, чувствуя, как в горле становится горький ком.

Он никогда не ладил с женским полом. Более того, он почти ненавидел этот пол, интересовавшийся либо мощными телами, либо доспехами охотника. Всем этим самкам человеческого или не совсем рода требовались только процесс размножения и деньги, чем больше, тем лучше. В лучшем случае, они балдели от оперного голоса Танка. Никому и никогда не было дела до души, спрятанной под центнером плоти.

Переполненный праведным гневом, он обрушил на девчонку водопад слов, злых и жгучих, как укусы вер-шершня. Еще бы, такая мелкая – и уже набивается в … самки!..

Девочка повернулась и посмотрела Танку в лицо, красное, распухшее и потное, как он с отвращением чувствовал. Глаза ребенка – а на вид девочке было не более тринадцати лет, – были пронзительного голубого электрического цвета. Видимо, она была метисом нескольких ветвей человеческой расы, потому что вместо волос голову девочки покрывали какие-то сложные дырчатые лоскутки кожи. Отвращения они, впрочем, не вызывали. Одет ребенок был в ядовито-синий комбинезон, облегающий каждую линию тела, как вторая кожа, а поверх крепились сложные плетеные наручи, пояс, вроде как ошейник и башмачки в стиле ископаемых редкостей.

– Кто тебя обидел?

Голос подействовал, как удар током. В первую очередь потому, что звук его был неимоверно чистым и звонким. И хотя слова произносились вроде бы правильно, Танку показалось, что язык Вольных Секторов для него чужой. И только в следующую секунду до охотника дошел смысл слов.

– Кто меня мог обидеть?! С чего ты вообще взяла?!. – Танк сбился, чувствуя, что начинает оправдываться.

– Ты кричишь, – просто объяснила девочка. – А кричат, когда больно.

– Мне не больно, – сердито фыркнул Дьюм. – Да и вообще, какое тебе дело?!

Девочка прищурилась. Кажется, она хотела улыбнуться, но почему-то не стала.

– Почему ты стараешься казаться злым?

– Стараюсь казаться? А что, я на самом деле добрый и хороший, так что ли? – эти слова Дьюм Растор постарался бросить с насмешкой, но не сложилось.

– Думаю, да.

– С чего ты взяла? Я охотник. Я… трус. – Последнее слово выпало в воздух прежде, чем его удалось удержать.

– Ты не похож на труса, – спокойно ответила девочка, разглядывая его своими замечательными глазищами.

– Правда? А если я еще и предатель?!. – И, уже не в силах сдерживаться, Дьюм выложил странному созданию всю историю сегодняшнего гадкого дня. На это ушло не так мало времени, но ни разу ребенок не проявил ни нетерпения, ни отвращения, которые, как казалось Танку, должны были посетить любого нормального человека.

Девочка помолчала.

– Но ведь ты боишься не за себя, правда? Ты боишься сделать хуже, чем есть. Я правильно поняла?

А, выговорившись, становится легче, подумал Дьюм, и кивнул в ответ на вопрос. Подумал, и добавил:

– И всегда выходит не так как хотелось…

– У меня тоже, – вздохнула синеглазка. – Только знаешь… один очень хороший… человек, – она замялась на этом слове, словно перевод искала, – говорит, что любое действие лучше бездействия.

– В смысле?

– Ну… лучше хотя бы попробовать, чем жалеть потом о несделанном совсем. Даже если получится не то и не так…

Может быть, дело было в голосе. Может – в глазах. А может быть, это желание копилось в Танке с самого начала, когда соученики измывались над толстяком в элитной высшей школе… По коридорам прокатился звук гонга, сообщающий, что первая кровь пролилась на Арену.

Танк не знал, чья это кровь, но теперь это не имело значения.

Есть проблема – реши ее. Действие лучше бездействия.

– Ты меня подождешь, ок?

И не дожидаясь ответа, охотник зашагал назад, к своему боксу, где ждал хозяина приземистый броневик. Куда, собственно, из закрытой галереи может деться ребенок? А если и денется, такую необычную малышку наверняка отыскать несложно…

Транспортер ждал его, как и всегда в ангаре, черный, громоздкий, опирающийся на восемь широких колес. Он мог двигаться очень быстро, но на вид казался таким же медлительным, как грузовой краулер. Танк привычно похлопал по гладкой броне. Защищенные решетками фары вспыхнули на миг и опять потускнели – отключилась настроенная на отпечаток ладони сигнализация. Бронедверь медленно поползла вверх.

Машина, подарившая человеку свое прозвище, проектировалась под одного человека. В меленький тесный салон приходилось протискиваться, но это Дьюм всегда делал быстро и с энтузиазмом. Потому что машина превращала его из обычного неудачника в вершителя судеб. А сегодня – еще и в героя.

Второй гонг.

Замерцали включенные экраны. Карта лабиринта расцвела красными и зелеными точками. Зеленые – свои, красные – жертвы. Жертв было девятнадцать. Зеленых – восемь. Привратник, Молния, Всадник, Свобода, Дроу, Змейка, Варвар, Тигр.

Откуда тут взялся Свобода? Он был экс-охотником, актером видео, подумывающим о возврате в шоу. Но о том, что Свобода снова выйдет на полигон, Танк не знал. Впрочем, и боги с ним.

Красные точки перестраивались в сложной цепи. Хидэо не ошибся – жертвы не были разрозненной сборной солянкой. Охотникам противостоял слаженный отряд.

Грязно выругавшись, Дьюм Растор тронул броневик с места и нажал кнопку, открывающую проход в охотничью зону. Ворота не сдвинулись с места ни на дюйм. Нажав кнопку еще несколько раз, и от полноты чувств саданув по ней кулаком, он сдал назад. Вычеркнули из списка действующих лиц? Отлично. А теперь объясните это Танку.

Взревев, как рассерженный тигр, бронемобиль своротил ворота и ворвался в родные коридоры.

Дьюм гнал машину на пределе скорости, проделывая новые проходы там, где были не слишком прочные препятствия.

Рация вопила голосом сперва главы технической службы, а потом и голосом самого Иллая Товора. Обоим Дьюм с неимоверным наслаждением нахамил, и почувствовал себя свободным и счастливым. Он не знал, что теперь будет в перспективе, но точно знал, чего в ней не будет. Не будет насмешек и умильного виляния хвостом. Он, наконец, начнет соответствовать своему прозвищу. Синеглазка, спасибо, милая.

По корпусу машины с визгом ударили стрелки игольчатого ружья, и возмущение Танка превратилось в ярость. Жертвы не просто действовали слаженно, они еще и имели оружие. Не дожидаясь повторного обстрела, Танк размазал стрелка и его напарника по куче битого кирпича и погнал дальше. Дважды тявкнул гонг.

Такой подлости от руководства вряд ли ждал даже Привратник, зло думал Дьюм, сбавляя скорость на ненадежном перешейке между двумя глубокими ямами. Никогда жертвам не выдавали ничего страшнее ножей, да и то редко. А теперь, значит, игольники. Пусть даже не каждому, а одному из троих или четверых. Но все равно дистанционным оружием из охотников снабжен только Молния и, возможно, Свобода.

На противоположной стороне недодамбы мелькнула фигура. Огонек зеленый и комбез тоже, а значит – Змейка, генмод. Дамочка с ядовитыми зубами.

Дамочка столкнула под колеса мчащемуся броневику кучу какого-то хлама и пустилась наутек.

Мотор взвыл, когда Танк ударил по газам, мобиль заколебался, но все-таки выгребся, чудом не отправившись на три метра ниже уровня грунта.

– Я тебя тоже люблю, тоже люблю, тоже люблю, я тебя тоже люблю, тоже люблю, стерва, – пропел Растор, чувствуя, как щеки расплываются в маньяческой улыбке. Четыре – нет, пять, – огоньков явно заняли оборону на территории «горячей точки» – в вотчине Всадника были более или менее целые здания. Красная цепь стягивалась вокруг них петлей. Два зеленых огня мигали, а значит их прототипы ранены. Интересно, а кто там пятый, задумался Танк, проломив очередную стену и похоронив под ее обломками еще пару жертв, не успевших ни понять, что происходит, ни отстреляться по крупногабаритной, но быстрой мишени.

Двойной гонг, бинго!

– Растор, прекратите! Вы отказались от участия в этой серии! Вы нарушаете условия контракта! Вы!..

– Выгони меня отсюда, папочка! – на пределе голоса возопил Дьюм и с восторгом услышал стон в динамике. Иногда оперные голосовые данные могут нанести неплохой акустический удар.

Откуда-то сверху на крышу спрыгнула Змейка. Это было не слишком хорошо, но снаружи открыть машину не мог никто кроме самого Танка, так что…

– Покатаемся, милая!

Дьюм намеренно выбрал маршрут по широкой улице, на самом виду у «добычи», и не ошибся. Звонкие удары игл слились с воплем и новым гонгом.

– Один не в ту машину сел и их осталось восемь! – весело спел Танк, продолжая нарезать круги вокруг убежища охотников. Правда, эффект неожиданности кончился, и под широкие колеса мобиля жертвы попадать перестали, предпочитая занимать позиции повыше и подальше от спятившей машины. Оставалась одна маленькая проблема – что делать дальше? Во-первых, в салон пять человек не влезут, даже если очень плотно напихать, даже если посадить кого-нибудь на колени и растопырить по потолку. Трое. Максимум – четверо. Во-вторых, для этого надо остановиться и открыть дверь, и хрен с ней, с дверью, но остановка лишит тяжелую машину скорости и всех остальных преимуществ. И пусть игольчатый пистолет или ружье не прошьет толстые щиты, и, даже колеса, но вот искромсать их в ближнем контакте можно. Например виброножом, если таковой найдется. Проверять, найдется ли таковой, Танку не хотелось, но другого варианта, кажется, не было.

Дьюм Растор вогнал броневик в дверной проем здания, как пробку в старинную бутыль, шлепнул по кнопке открытия задней двери и проорал:

– На посадку, гады!

Гады не заставили себя долго ждать. Первым в крошечную рубку нырнул Свобода, задев Танка по затылку. Его пропихнул поглубже, едва не на приборную панель, Всадник со своей цепной пилой.

– Выкини эту дрянь! – Взвился Дьюм, уворачиваясь от все еще работающего агрегата.

– Это мое оружие! – Возмутился Всадник, но услышав снаружи и изнутри одинаковый рев «выкини!», выполнил просьбу народа.

На дисплее красные точки постепенно приближались.

Следующим с трудом забрался Танака. Он едва ступал на левую ногу, штанина промокла и покраснела. Последним запрыгнул Молния, попытался выйти обратно, но был очень грубо засунут на прежнее место. Незнакомый Дьюму голос крикнул:

– Закрывай, я на броне.

Танк, конечно, сомневался, что раненый, пусть и модификант, способен удержаться на броне его машины, но дверь закрыл. Теперь он точно знал, как чувствует себя консервированная рыба в банке. Локоть Свободы фамильярно тыкал его в ребра, практически на голове располагался зад Всадника, а на колени, что сильно мешало работать с педалями, навалился профессор.

Мобиль взвыл, расшвыривая строймусор колесами, и рванулся вперед, поскольку сдавать задним ходом Танк посчитал нецелесообразным. Проделав в стене очередную дыру, он вырвался на улицу и полетел вдоль нее к внешнему рубежу «Горячей точки». К удивлению Дьюма, зеленый огонек «Дроу», хоть и мигал, но намертво приклеился к верхней части верного броневика.

Во время прогулки по комплексу перед шоу Танк видел, как здание окружается людьми. В обыкновенной одежде, но Растор ни на минуту не сомневался, что люди эти должны прикончить каждого выжившего из сегодняшних участников шоу. В перспективе, а для начала увезти. Так что двери перестали быть выходами, превратившись в ловушки. А вот стена полигона… в общем, при выходе через стену некоторые шансы еще были, и толстый хитрый Танк собирался ими воспользоваться. Например, прямо сейчас его личный бронированный антиграв с программным управлением мчался к окрестностям арены на полном ходу.

Наружная стена оказалась несколько крепче, чем рассчитывал Дьюм, но со второго раза, с грохотом и треском бронемобиль вывалился наружу. Обзорный экран предъявил ширь стоянки, густо утыканной машинами, и людей, короткими перебежками приближающихся к кому-то. Не к ним, их не ждали, это точно. Здесь и без них было жарко – на стоянке шла перестрелка с применением уже не игольников, а бластеров.

Для бластера корпус игровой машины уже не преграда, с ужасом понял Дьюм. Когда он рассмотрел, кто в одиночку отстреливается от неизвестных, ужас превратился в панику. Вадим Кастр, Лезвие, выступил в защиту старых друзей, и явно проигрывал бой. Вот сейчас…

Дьюм видел, как один из нападающих поймал бывшего охотника в световой прицел. Видел, на увеличенном фрагменте, как палец выбирает спуск. Видел и ничего не мог сделать. Машина слишком тяжела и медлительна, чтобы успеть стать щитом или раскатать стрелка по пластику.

Машина – да. А вот сидевший на крыше генмод медлительным не был.

Дроу спрыгнул с машины смазанной черной тенью и в стремительном рывке влетел между стрелком и мишенью. Дьюм еще успел подумать, что более жертвенного и нелепого поступка он не видел нигде кроме видеолент. А потом шипящий луч ударил в грудь зависшего в прыжке Дроу. Вернее, должен был ударить в Дроу…

Луч ударил в какую-то преграду, возникшую между ним и модом. Преграда ярко вспыхнула белым, обрисовав контур детской фигурки. В следующий момент фигурка подняла перед грудью какое-то странное оружие и выстрелила сама. Человек упал безвольной куклой.

Дьюм с трудом осознал, что кто-то из его соратников уже потискал заветную кнопочку, и дверь открыта. Что Молния стреляет по залегшим за флиттерами людям, а Свобода, матерящийся как безработный грузчик, и Всадник сцепились с ближайшими двумя врагами в рукопашную, к чему те явно готовы не были. Лезвие махал руками, призывая их маленький отряд к большому многоместному флаеру, и Дьюм заставил себя не только вылезти из родного кресла, но и взвалить на спину зеленого Танаку и короткими перебежками следовать на зов.

Во флиттер он попал одним из первых. Следом ввалились взъерошенные драчуны. За ними впрыгнул генмод и последним – Молния, продолжающий поливать стоянку из своего игольника.

Дим свалился за штурвал и стартовал с открытой дверью. Флиттер развернулся и на полной скорости мчался теперь в сторону космопорта.

Дьюм сидел, все еще хватая ртом воздух – для людей его комплекции пробежка в полуприсяде со стокилограммовым дяденькой на плечах не способствует улучшению самочувствия, – и наблюдал, как Молния достает из-под сиденья аптечку.

Свобода, наконец закрывший дверь флаера, повернулся с соратникам и медленно, с расстановкой, произнес:

– Хоть кто-нибудь может мне пояснить, какого зеленого замшелого беса здесь происходит?

– И мне, если можно, тоже, – прозвенел тот же неимоверно чистый голос из пустоты, и синеглазая девочка проявилась посреди салона. – Можно я помогу лечить его? Моя аптечка, возможно, лучше…

Не ожидая разрешения, она перемахнула к Тому и опустилась на колени рядом с Танакой. Ее аптечка оказалась диском размером с блюдце, непонятно как крепящимся на сложно плетеном поясе. Ребенок снял эту штуковину и, откинув крышку, вынул малюсенький тюбик ядовито-оранжевого цвета.

– Это универсальный регенератор, он работает почти на всех. Ну, с камнем не справится, наверное…

За ее спиной Свобода и Дроу переглянулись. Они ничего не понимали, и Дьюм тоже, если быть честным. Не человеческая технология какая-то, и даже не соларианская, а вообще неведомо, чья.

– Ты уверена, что он сработает? – осторожно уточнил Балк.

– Конечно…

– Ну, тогда действуй…

Растору не было видно подробностей лечебного процесса, но, ориентируясь по выпучивающимся глазам Тома, происходило что-то очень странное.

Привратник завозился на полу и сел. Очень внимательно посмотрел на целительницу и спросил:

– И это все?

Девочка кивнула, и Танака поклонился ей, сложив руки перед грудью.

– Что – все? – Довольно тупо спросил Всадник.

– Все – значит все, – очень понятно пояснил Молния. – Была рана – и ее уже нету. Джентльфэм, вы кто?

– Меня зовут Юрри.

Осознав, что ее разглядывают, кто с интересом, кто с недоверием, а кто с опаской, гостья попятилась к двери флиттера.

– А более подробно можно? – Вкрадчиво спросил Свобода. И Танк понял, что пора вмешиваться.

– Вам-то какое дело, Франк? Вам или каждому из нас? Помогла – да, и очень большое спасибо. Захочет – что-то сама расскажет, не захочет – ее право. Спасибо тебе, Юрри.

Раньше он ни за что бы не решился одернуть всех соратников сразу, но теперь что-то поменялось. Да и некого было ему раньше защищать перед всеми.

Юрри улыбнулась.

– Ннет, наверное, я должна рассказать первой. Я – халли. Мой корабль поймал сигнал бедствия, идущий с планеты Цирцея, – название она выговорила старательно, но с некоторым трудом. Мешало обилие согласных. – Потом сигнал переместился сюда, и я последовала за ним. Вот, вроде бы не опоздала.

– Какой сигнал бедствия? – спросил от пульта управления Дим. – Чей? Ведь у нас даже звездолета нет. Что, кстати, скоро станет проблемой…

Взгляд девочки скользнул по лицам и остановился на Дроу. На Дроу, в изорванном в клочья комбинезоне и при этом совершенно целом. На Дроу, из-под останков воротника которого проглядывал край такого же плетеного украшения, как у Юрри.

Дроу понял. Возможно, он понял, кого искала девочка, гораздо раньше остальных – так показалось Дьюму.

– Я не знал, что эта вещь посылает какой-либо сигнал. Более того, я не собирался ее одевать, просто прижал к себе, когда потерял сознание.

– Но она сработала… – девочка улыбнулась, кажется, его виноватому тону. Да и смешно, в самом деле, выглядел более чем двухметроворостый генмод, винящийся перед ребенком, едва достигающим ему пояса. – Значит, тебе нужна была помощь. И сперва, помог хранитель, а потом я. Он ведь совсем разряжен, да?

Дроу медленно кивнул.

– Думаю, да. Он разрядился, когда мы прорывались через последнюю стену.

– Значит, не зря под луч прыгала, – весело кивнула девчушка, и вдруг помрачнела. – Я думала, что тебя просто надо забрать. А потом все закончат реинеры… Но ведь ты не захочешь улетать, так?

Келназ ДеВир, да и остальные смотрели на ребенка. Кажется, все они думали тоже, что и Дьюм. Не взрослая халли, кинувшаяся на помощь неведомо-кому неведомо где. Предтеча.

Растор сжал кулаки. Бесценная добыча, стоящая каких угодно денег у любой власти, хоть здесь, в Вольных Секторах, хоть в Федерации, хоть в Империи.

Плевать. На все плевать. На любой толщины стопки кредитов. На камни корас и на все остальные дурацкие сокровища любых планет. Никто не получит эту малышку до тех пор, по крайней мере, пока Дьюм Растор будет способен стоять на ногах.

Танк уставился на Дроу, словно хотел просверлить его взглядом.

– Я не хочу улетать один, – спокойно ответил генмод, никак не реагирую на этот пламенный взгляд. – Так случилось, что теперь мои друзья в беде, как и я сам. Я не могу их бросить.

Вранье, или в самом деле? Дьюм прикусил губу, силясь решить эту задачу. Может ли быть искусственник настолько преданным, тем более людям? Программа личности или подвох?

– Только у меня «Лиир» очень маленький, – виновато прошептала девочка. – Всего два места. Меньше этой машины… И еще… Я услышала разговор в здании, наверное, очень важный. Мы не можем так прямо сразу улететь. Ты ведь халли только по крови, нашей истории ты не знаешь?..

Дроу кивнул.

А Хидэо Танака, все еще сидящий на полу, предложил:

– Расскажи нам все, что посчитаешь нужным. Ты помогла нам. Мы постараемся помочь тебе.

Девочка почесала переносицу.

– Когда здесь шла наша война с реид – с роем, пожиравшим планеты, халли старались защитить не только себя, но и народы, которые еще не летали между звезд. Те, о которых мы знали. У таких были… халли-командоры. Один народ жил на планете вместе с другой расой, вирусом, и поклонялся им. Сперва. У них был хороший командор, он старался сделать их не такими… жестокими. А они были очень жестокими. – Девочка быстро обвела людей взглядом.

Танк заметил, что профессор и ДеВир опустили глаза. И сам он тоже постарался избежать этого чистого синего взгляда. Понимает ли она, что сидящие перед ней тоже не отличаются гуманностью? Что они все – охотники на себе подобных, убивающие ради развлечения?

– Командор сражался за планету, и проиграл бой. Реиды разрушили его корабль и ранили самого. Опустились на планету, но, обнаружив там разумный вирус, улетели. А те, кто уже вроде бы был друзьями… – голос зазвенел, и Дьюм, осознав, что прозвучит дальше, закончил:

– Вспомнили о своем вирусопоклонении и принесли проигравшего товарища в жертву. Так?

Юрри молча кивнула.



========== Стартовая точка ==========



– И что? – с интересом спросил Всадник.

Танака одарил его осуждающим взглядом.

– Один из здешних главных говорил с кем-то. Он говорил, что на планете Солла держат кого-то, кто застал еще дни древних войн. Живого. И его надо украсть для каких-то исследований. Солла – та самая планета. Так ее называли жители.

– Для того, чтобы попасть на Соллу, нам нужен корабль, – задумчиво протянул Молния.

– Для того, чтобы отбыть отсюда до встречи с Унией или Патрулем нам все равно нужен корабль, – откликнулся из кабины Вадим. – Нам все равно куда-то лететь, так что, почему бы не на Соллу?

Дроу взъерошил короткую белую прическу.

– Дим… Лети на малый универсальный док. Кажется, я знаю корабль, который за такое дело возьмется.

Дьюм не представлял, какой нормальный капитан рискнет связаться с такой странной компанией, но, возможно, найдется и такой. Главное, чтобы никто из участников экспедиции не позарился на малышку. Танаке и Лезвию, впрочем, Танк доверял. Всадник не отличается мозговитостью, но Молния и Свобода… да и Дроу… Одна надежда – свидетелей такой ценной находки точно постараются прикончить, и все остальные должны это понимать… Что ж, ему придется быть постоянно настороже.

Флиттер впорхнул в полуоткрытые ворота дока, едва не разнеся грузовой краулер. Краулер величественно полз к единственному кораблю внутри, и, увидев его, Танк едва не подавился языкам.

– Это что, корабль? – изумился Всадник. – Но он же маленький…

– У нас есть другой? – вопросом на вопрос ответил Дроу и спрыгнул на упругое покрытие пола, как только их аппарат завис. Человек за управлением краулера не прибавил Дьюму уверенности.

– Капитан Корса, – обратился к нему тем временем ДеВир. – Я…

– Тебе опять нужно срочно покинуть планету, – скорее констатировал факт, чем спросил капитан с изуродованной мордой. Хоть и облаченный в форму торговца, торговцем, даже вольным, он как-то не выглядел…

– Если бы только мне…

Корса хмыкнул, скептически оглядел дырявое облачение генмода, и спросил:

– И сколько народа мне надо впихнуть?

Народ, уже начавший десантироваться из машины, он пересчитал сам.

– Восемь плюс команда?

Дроу просто кивнул.

– Ты издеваешься? Или запрашивал, сколько дополнительных проивоперегрузок я поставил? Так ведь их все равно семь…

– Мне не нужна защита от перегрузок, – быстро сказала Юрри. Похоже, человек со шрамом ей чем-то приглянулся.

Капитан скептически вздернул бровь, но промолчал.

– Так мы сможем воспользоваться вашими услугами, или нет? – с раздражением осведомился Свобода. – Или нам искать другой корабль, более пристойного размера?

– Куда лететь? – спросил Корса.

– На Соллу, – ответил Дроу, и капитан поднял обе брови.

– На Соллу, говоришь? А ты знаешь, где это и что Солла из себя представляет? Кто-то из вас знает?

Дьюм честно помотал головой, и капитан коротко, хрипло рассмеялся.

– Ясно. Ладно, летим на Соллу. Но обойдется вам этот фрахт недешево.

– За эту инфузорию? – возмутился Свобода.

Капитан Корса посмотрел на Дроу.

– Этого я вообще бы посоветовал не брать. Но экипаж твой, решай сам.

ДеВир посмотрел на Свободу. Собственно, все посмотрели на Свободу, и экс-охотник, под давлением взглядом, опустил глаза.

– Грузитесь.

– А можно погрузить еще флиттер? – Осторожно спросил Дьюм.

– Этот что ли?

– Нет. Немного меньше.

Корса пожал плечами.

– Подгоняйте, раз надо.

Танк поманил Юрри к себе, и девочка подошла. Глядя снизу вверх, спокойно и серьезно.

– Ты можешь перегнать сюда свой кораблик? В трюм? Так будет лучше…

Если только он не пропалит эту ветхую конструкцию… Но этого вслух говорить Дьюм не стал. Впрочем, опасения оказались напрасны. Появившийся меньше, чем через минуту, аппарат был действительно со средний флиттер, двигался совершенно беззвучно и никакого следа за собой в воздухе не оставлял. По виду он больше всего напоминал радужную каплю, летающую чуть загнутым вниз концом – вперед, с маленькими плавниками. Посмотрев на «флиттер», капитан снова поднял брови, но позволил технике вполне самостоятельно забраться в отсек, где должен был быть корабельный флаер (которого не было).

С пополнением состава пассажиров на «Стреле» стало довольно тесно. Две подсобки, которые в теории должны были использоваться для хранения ценных грузов, местный механик и Молния переоборудовали в трехместные каюты, больше похожие на купе монорельсовых поездов дальнего следования. Дьюм добился права жить вместе с ДеВиром и девочкой, вторую заселили Всадник, Свобода и Молния, а Танака и Дим на дополнительной койке потеснились в капитанской каюте.

На все приготовления ушло не более получаса, после чего Корса разогнал гостей по местам и запросил старт. Который и произошел, причем по расписанию.

Неприятности, как и предполагал Танк, все-таки начались, правда, несколько позже. Вместе с голосом в селекторе, собственно.

– За нами следуют неопознанные корабли. С явно враждебными намерениями. Кому вы опять встали на достоинство, господа?

– Руководству Арены, – спокойно ответил за всех по громкой связи Танака. – Это меняет наш маршрут?

– Думаю, да. Насколько я понимаю, на Солле вас могут ждать.

– Не исключено…

– Поэтому первым прыжком мы пойдем не на Соллу.

– А куда? – спросила Юрри.

– Туда, где нам смогут помочь. На Вайстар.

– На Вайстар, кэп? Но ведь это легенда… – инженер Хеттис так удивилась, что напрочь забыла всю субординацию. Дьюм понятия не имел, что такое этот Вайстар, поэтому навострил уши.

– Значит, внимательно посмотришь. Думаю, даже походишь и потыкаешь пальцем какую-нибудь легендарную переборку, – весело отозвался капитан.

Лежавший на соседней койке ДеВир снова стал ерошить волосы, и Танк спросил – с некоторой долей раздражения:

– Что такое Вайстар? Ты знаешь?

– Легенда. Ненайденная пиратская база, – медленно ответил генмод.

– И кто тогда наш капитан?

– Возможно, пират. Или контрабандист.

– И он тянет нас в пиратское гнездо?! – сердито спросил Дьюм, которому перспективы казались уже очень черными и мрачными.

– Думаю, да.

– И сколько мы там продержимся, если уж на то пошло?!

– Не уверен, что нам придется выходить.

– Ну да… нас повяжут прямо в корабле!

– А почему ты так думаешь? – свесилась сверху Юрри, и Растору пришлось брать себя в руки. Орать и брызгать слюной на генмода вообще-то довольно опасное занятие, но вести себя так при девочке другой цивилизации и вовсе неприлично.

– Видишь ли, Юрри… – не торопясь, чтобы не спугнуть правильные слова, начал он. – О твоем народе люди – так называется наша раса, – знают мало. Вашего уровня знаний и прогресса, даже довоенного, мы тоже не достигли. Соответственно… Техника и прочие следы вашей цивилизации очень ценятся. Глядя на тебя, я понимаю, что и морального уровня халли люди еще не достигли, и неизвестно, достигнут ли вообще. Ведь любой халли, поймав сигнал бедствия своего сородича, бросил бы все и кинулся на помощь? Верно?

– Не только сородича, – поправила Юрри. – Но разве можно по-другому? Если кто-то в беде?

Дьюм вздохнул.

– А у нас… у нас большинство пролетело бы мимо, занятое своими проблемами. И даже если бы решились помочь – думали бы в первую очередь о том, как не пострадать самим…

– Неправда!

Девочка спрыгнула с верхней койки, хотя гиперперехода еще не было. Теперь она стояла между их с Келназом местами, почти сердито переводя взгляд с одного на другого.

– К сожалению, – тихо сказал Дроу.

– Неправда, – уже мягче повторила маленькая предтеча. – Дьюм… мне кажется, люди просто боятся замечать хорошее. Не доверяют ему, чтобы не очень огорчаться, если все пойдет не так. Вот ты… ты же сам пошел в лабиринт помогать своим друзьям? Правильно?

– Но они мне друзья, а я говорю…

– Про совсем чужих людей. Я поняла. А капитан Корса? Вир, я не знаю полностью, как вы познакомились, но ты говорил сам, что Корса тебя спас. Ты ведь его совсем не знал. Правильно?

ДеВир кивнул, и по его губам проскользнула улыбка. Ехидная такая, отчего Танку захотелось придушить его на этом самом месте. Он старается объяснить наивному ребенку, что незнакомцев лучше опасаться, а этот… даже не человек…

– А еще я успела поговорить с Хеттис, которая механик. И им всем, тоже совершенно чужим, помог все тот же Корса. Их никогда не взяли бы в космос другие корабли. И она с ним теперь в огонь и в воду. Понимаешь? Вы просто опасаетесь делать первый шаг, чтобы не наступить на острый камень. А на самом деле круглых камней гораздо больше. Острые тоже есть, я не спорю. Но не только острые…

– Тогда мне особенно везло на острые камни, – вырвалось у Дьюма. После он ругал себя за эти слова, особенно сказанные при ДеВире, но увы, слово не кошка, за хвост не поймаешь…

Дроу поднял глаза на девочку.

– Я понимаю, о чем хочет предупредить тебя Дьюм, и я с ним согласен. Не следует ожидать хорошего от незнакомых мест, вещей и существ. Каждое из них может оказаться другом, но может стать и врагом, и если ты не будешь готов отразить нападение… – генмод выразительно уронил руку на край постели.

– Я тоже понимаю, – улыбнулась Юрри. – Мы общаемся не только друг с другом, но и с другими расами. Я знаю, что могу стать ценной добычей. И понимаю, что нас… или меня… могут предать и променять на что-то. Как того командора, которого мы летим искать. Я постараюсь быть осторожной, насколько смогу. Обещаю. Правильно?

Гиперпереход случился неожиданно и ударил по голове со старанием автоматического молота. Кивок едва не кончился для Танка позорным опустошением желудка…

До Вайстара перелет занял шесть суток гипера.

За это время Дьюм Растор узнал много интересного. Например, что умеет готовить из концентратов нечто вполне съедобное, а потому может быть зачислен в коки. Что может без особых проблем общаться с существами женского пола, если одно из них – предтеча, а второе – инженер по космическим двигателям. Что Свобода, он же Франк Бессанго, в больших дозах не просто противопоказан, а категорически противопоказан в замкнутых пространствах.

Собственно, во всех мелких неурядицах Дьюму очень хотелось обвинить Свободу. Да, он сам с большим удовольствием променял бы крошечную каюту на апартаменты побольше… или не променял бы, учитывая, что физическая близость как-то провоцировала установку дружеских отношений. Но при Юрри казаться неженкой ему вовсе не улыбалось. И при Хеттис, если быть честным… А вот Франк, хоть и лыбился в присутствии корабельного инженера, как мартовский кот, не упускал случая покритиковать корабль, порядок на борту и экипаж. Ему не нравилась каюта, еда, винтовая лестница, отсутствие развлечений, и особенно – пилот-соларианин. Именно ксенофобия Свободы стала причиной единственного крупного скандала на борту.

Вообще-то с пилотом, мелким, жилистым и молчаливым, гости корабля пересекались редко. Практически все время он проводил в рубке, в обществе капитана, или в своей каюте. В каюткомпании он только играл, с врачом, раз примерно в двое или трое суток. Так уж сложилось, что в этой игре принимал участие и Дьюм. Не то, чтобы слишком хотел, но решил присоединиться за компанию. Тем более что выходец с земной Ямайки, Маурик был интересным собеседником, и Танк за день привык к его обществу.

Соум дважды успел обыграть их обоих, когда в дверь вошел Франк, а за ним Хеттис. Свобода скользнул по людям незаинтересованным взглядом, и негромко сказал:

– Не люблю кошек.

Танк знал, что солариане произошли от кошкообразных хищников. И знал, что именно так начинается конфликт. Правда, чаще он слышал «не люблю толстяков».

Соум на долю секунды вскинул глаза и опять уставился на свои карточки.

Хеттис, кажется, не поняла, что реплика предназначалась пилоту.

– Ну… У нас нет кошки. Я их тоже не очень жалую. Да и вообще всю декоративную живность тоже. Зверь должен жить в лесу, а не в городе. А домашний зверь – иметь четкую функцию. Охранник, искатель… Как-то так.

– Совершенно верно. Жить в лесу, жрать мясо, и не соваться на космические корабли.

Соум снова скользнул по человеку взглядом, и снова отвел его.

– Ты о чем?

– Да вот хотел спросить, все стеснялся – как ваш кэп ухитрился набрать такой необычный экипаж?

– Я рассказывала, – удивилась Хеттис. – Он дал запрос с нестандартными пунктами анкеты. Не требовал опыт, и прочие всеобщие глупости. Ну там всякую целеустремленность и дисциплинированность. Знал, что сам это вышколит. Я пришла первой, от родителей бежала. Или в космос, или обратно на папину виллу, а ее видела… сам понимаешь где. Потом Маурик, его с прошлого корабля за хобби странное выперли. Он у нас шаман, ага, Маф?

Медик кивнул, и подкинул Дьюму особенно гадостную карту.

– А последним был Соум. Вот и все.

– А его за что выперли? – с интересом спросил Франк.

– Не знаю. Сам спроси.

– А, – отмахнулся экс-охотник. – Делать мне нечего, с животными разговаривать.

Хеттис посмотрела на Свободу с непониманием, а потом с закипающей яростью. Маурик поднял левую бровь. Танк подумал, что пилот сейчас прыгнет на Свободу, но тот продолжал спокойно сидеть, ожидая хода врача.

– Так… – протянула девушка. – А теперь изволь запомнить три вещи. Первая – Соум наш пилот и мой друг. Вторая – если кто-то обижает моих друзей, он страдает. Третья – это было последнее предупреждение.

Фран примирительно поднял руки.

– Хеттис, милая. Я вовсе не желал тебя обидеть, прости пожалуйста. Я просто не понимаю руководителей, играющих в гуманизм и берущих в команду порождения отсталых цивилизаций…

От такого утверждения механик потеряла дар речи, хватая воздух ртом.

– Солариане вышли в космос на три столетия раньше людей, – в пространство сказал Маурик.

– И что? Они все равно остались варварами, которые одежде предпочитают бисер, купаются в духах и…

Продолжить он просто не успел. В следующую секунду прославленный Воин Арены изучал потертый ковер на полу, а Соум сидел на его спине. По кораблю он ходил босяком, и длинные, изогнутые, покрытые традиционной позолотой когти пилота оставили на одежде человека длинные порезы.

– И еще они до сих пор выясняют отношения в кругу чести, – мягким, безэмоциональным тоном сообщил соларианин. – Или просто убивают обидчика безо всякого круга. Я мог бы убить тебя. Но сейчас ты принадлежишь капитану, как и любой груз. А поскольку я сам принадлежу капитану, то не буду тебя убивать. В следующий раз я спрошу у него на это разрешение.

Так же стремительно Соум спрыгнул со своей добычи и вернулся к столу.

– Мы продолжим игру, джентльхомо?

Маурик кивнул, и Танк тоже кивнул, продолжая краем глаза наблюдать за Франком, с перекошенным лицом поднимающимся с пола.

– Огреб? И поделом, – прокомментировала Хеттис. – Не нарывайся на вольных торговцев.

Перед сном Дьюм долго прокручивал этот эпизод в голове. Стремительные, плывущие движения не человека. В очередной раз он пришел к выводу, что жизнь на Медине, в границах владений Лабиринт-корп, ознакомила их компанию с жалкой толикой всего, что можно встретить в обжитых мирах. И еще – что ему самому, толстому и неуклюжему, голыми руками с соларианином не тягаться.

Утром, разумеется, был неприятный разговор. Разговор произошел все в той же каюткомпании, при полном отсутствии экипажа корабля. Юрри тоже не было, ее намеренно или случайно забрала к себе на весь день Хеттис. Танака, как-то незаметно ставший главным в их группе, пересчитал взглядом товарищей и сразу перешел к делу.

– Нам пора решить, куда и как дальше лягут дороги каждого. Мы избежали ловушки общими усилиями, но далее каждый примет решение сам. Я говорил с капитаном. С Вайстара можно добраться на любую планету Вольных секторов или другую. Там же можно найти любые другие услуги, вплоть до полной замены документов и прошлого. Недешево, безусловно, но действенно и надежно. И, надеюсь, каждый из вас понимает, что пути назад нет.

Дьюм ожидал несколько иного вступления…

– Я останусь с Юрри, – холодно и твердо ответил он, не дожидаясь своей очереди.

Всадник хмыкнул.

– Я тоже, – кивнул ДеВир.

– Опередил, – Вадим улыбнулся. Пальцы левой руки осторожно перебирали суставы манипулятора, заменившего правую.

– Я тоже собираюсь оставаться с девочкой, – кивнул Танака.

Молния покачал головой.

– Меня ждет жена. Возможно, считает погибшим. Постараюсь держать с вами связь, если понадоблюсь – вернусь.

Всадник пожал широченными плечами.

– Я как все. Жены нет, так что куда лететь – без разницы.

Свобода поморщился.

– Пока с вами. Там посмотрим.

– Куда посмотрим? – не очень ласково переспросил Иштван.

– На развитие событий, – туманно ответил Франк и встал.

– Точнее, пожалуйста.

Свобода с изумлением посмотрел на Привратника. Профессор смотрел холодно и прицельно, словно не было нескольких лет старой дружбы, и Франк понял, что отмолчаться не выйдет.

– Ну хорошо… Боги, какие же вы нудные… Мне нравится Хеттис, и я не прочь забрать ее с этого корыта. Осталось уговорить невесту, но, думаю, у меня хватит средств на свадебный подарок в виде прогулочного корабля…

Всадник заржал, как конь, и Танк не отказал себе в удовольствии присоединиться к этому смеху.

Франк побагровел.

– Что я сказал смешного, Крогар бы вас всех побрал?!

– Не думаю, что это возможно, – мягко сказал Хидэо, не уточняя причин. Влюбленность механика в старенькую «Стрелу» и собачью преданность капитану не заметить было очень трудно. – Хорошо. Решение принято. А теперь далее. Корса согласен доставить нас на Соллу и поделиться сведениями о ней. Но с этого момента никакого проявления неуважения, агрессии и прочего в адрес его команды не будет. А если будет, – Танака прямо и строго посмотрел в глаза Свободе, – я лично запихну виновника в спасательный бот и выкину в космос.

– Из-за какой-то кошки… – скривился Франк.

– Из-за общего нерушимого правила. И если ты собираешься на Соллу вместе с Хеттис, тебе придется выучить традиции, обычаи, и привычки солариан. Солла – их родная планета. Ясно?

Высадка на Вайстар произошла без участия Дьюма. С Корсой отправились те, кто не слишком привлекал к себе внимание, – Дим, Иштван, Маурик и Соум. Даже Хеттис сочли необходимым оставить на корабле.

Наигравшись с Юрри и оставив ее под присмотром Дроу, Танк успел отправиться на камбуз и начать готовить обед, когда вернулась группа. Под самой полуоткрытой дверью послышался голос Маурика.

– Кэп, можно вас задержать?

– Т-та?

Медик явно подождал, пока кто-то поднимется выше.

– Ну?

– Капитан… а откуда вы знаете частоту маяков Вайстара?

Кажется, Корса задумался.

– Вы не могли узнать ее из служебных данных патруля, в котором служили. Иначе этой базы уже не существовало бы.

– Да… пожалуй.

– Вы вели переговоры с пиратами так, словно делали это тысячи раз, и уверены в том, что охотника довезут по назначению без сюрпризов. Тот человек в баре… он узнал вас.

– Мог ошибиться, – не слишком уверенно ответил капитан.

– Не думаю. Вы стали часто говорить с акцентом Мидгра.

– Маурик… За что я тебя люблю, так это за привычку начинать от сотворения Вселенной, – натянуто засмеялся Корса. – И резюме всего этого?

– Вам правили память. Вы служили в Патруле. Но раньше от этого Патруля вы удачно уходили… до определенного момента.

– Так. То есть ты считаешь, что я из стертых?

– Да.

– Но они, кажется, не способны ни на что, кроме самой простой работы? А я пока могу проложить курс…

– Это не совсем так, – возразил врач. – Вообще процесс замены личности очень индивидуален, может, опять-таки, производиться с разным тщанием, разными методами…

– Ясно. Я тебя понял. Что это меняет?

– Ничего, капитан. Но, насколько я замечал, иногда вас беспокоит что-то вроде сбоя памяти. Это может быть следствием обработки мозга…

– Это может прогрессировать?

– Теоретически, может…

– Еще не легче, – фыркнул Корса, но в его голосе озабоченности не чувствовалось. – Зато теперь я знаю, что попрошу после у нашей синеглазой малышки… Пусть засунет меня в какую-нибудь умную машину, чтобы хоть вспомнить, кем был. Ладно. Спасибо за лекцию.

Шаги удалились, одни наверх, другие вниз.

Дьюм Растор начал садиться на стул, и чуть не промахнулся.

Высшей мерой наказания в Федерации, да и в большинстве Вольных секторов было разрушение личности. Применялось оно к преступникам, которых никак не удавалось перевоспитать более гуманными методами. После «стирания» оставалось существо, почти лишенное чувств, памяти и воли, но пригодное к грубой простой работе. Ходили также слухи о программе замены личности, которую применяли к особо ценным экземплярам с некими выдающимися способностями. Кем же был раньше капитан Корса?..

Вылазка на Вайстар снабдила гостей корабля новыми личностными картами, счетами, правда с понизившимся балансом средств, оружием и оборудованием. Теперь в любом порту «Стрела» должна была опознаться как зафрахтованная для экскурсии на тему «история космофлота». Фрахт осуществлял экс-сенатор Фол Ваем для своей приемной дочери – лучшей легенды для Юрри придумать так и не смогли. Естественно, охотникам достались роли телохранителей…

Снова потянулись дни прыжка, на этот раз к прародине солариан. Каждому из них приходилось теперь изучать объемистый электронный талмуд, содержащий правила этикета общения человека с кошачьими, и Дьюм не считал это занятие приятным.

Зато теперь он знал, что выходить на Соллу, не намазавшись, не обвешавшись и не наглотавшись ароматических смесей не удастся. Оказывается, жители ее очень чувствительны к запахам, и оскорблять их носы естественными ароматами землян – низзя. Хотя теперь Дьюм проникся уважением к пилоту – тот ни разу не проявил беспокойства в общении с людьми, хотя никто из них никакими благовониями не пользовался. Танк выучил, что значат разные позы, повороты головы, изгиб пальцев – эмоциональный фон речи наполовину состоял у солариан из движений. Танк даже запомнил восемь основных положений ушей во время беседы, хотя совершенно не представлял, как их определять под густыми мехами. Тренировки изподтишка на Соуме ничего не прояснили. Поэтому Дьюм собрал волю в кулак и напрямую попросил у пилота права потренироваться. Соум не имел ничего против, но все равно распознание его поз и настроений больше напоминало гадание на кофейной гуще.

В конце третьего дня Дьюм сдался.

– Я не знаю, что ты хочешь сказать, сидя на валике дивана, – едва не взвыл он. – И не знаю, зачем ты наклонился вперед…

– Я хочу от тебя чего-то добиться, и собираюсь приступить к важному разговору, – расшифровал Соум.

– Это бесполезно, – махнул рукой Танк. – Нипочем не запомню. И уши твои разглядеть я не в состоянии. Скажи, ты спустишься с нами на планету?

Пилот покачал головой.

– Нет? – Дьюм ощутил себя жестоко обманутым. – Но почему? Нам просто до зарезу нужен переводчик!

– Вам нужен переводчик. Вам не нужны неприятности. Поэтому я не могу идти с вами.

– У нас и так будут неприятности без переводчика, – сердито буркнул Дьюм. – Можешь прямо сказать? Тебе что, нельзя идти на планету?

– Хорошо. Я – иффирр.

К своей чести, Танк знал, что такое иффирр. Но иффирр в понимании соларианина – это демоническая сущность в конкретном существе, воплощенный дух неудачи, катастрофы, стихийного бедствия…

Дьюм смотрел на маленького, тощего пилота, широко раскрыв глаза.

– Я – иффирр, – повторил в ответ на взгляд Соум. – И я навсегда изгнан со своей планеты.

Прозвенел сигнал готовности к выходу из гипера, и пилот чуть виновато развел руками.

– Пора.

Дьюм кивнул и поднялся. В душе творился полный беспорядок, но делиться ни с кем новым откровением Танк не собирался. Не имел на это права, как ни дико подобная фраза звучит в цивилизованном обществе.

Капитан должен был знать о такой подробности. Соум наверняка сказал ему. И риск взять на борт иффира очень велик. Любой соларианин откажется от контактов с кораблем, несущим проклятие в экипаже. Некоторые могут решиться уничтожить его. Не самого иффира, напрямую, в него даже стрелять возбраняется, а весь корабль.

Снова мерзко закружилась голова, хоть Растор уже и лежал на своей койке. Прилетели. Осталась самая малость – найти и украсть главную святыню солариан.

Формальностями по посещению планеты занимался капитан Корса, и в их тонкости Дьюм посвящен не был, да не очень-то и хотелось. Зато при выборе делегации на высадку он уперся, как бодливый козел. В итоге длительного спора в первую ознакомительную прогулку отправлялись Юрри, Дроу, Танака, Дим, Танк и Корса. Юрри – как главное действующее лицо, Дим, Дроу и остальные охотники – как почетный эскорт, а Корса – как знаток местных обычаев. Параллельным курсом, но отдельно должны были «гулять» Хеттис и Свобода.

Когда внешний люк открылся, в шлюз хлынул ослепительный солнечный свет, оранжевый, ощутимый, давящий на плечи. Вместе с ним на людей обрушились запахи.

Пахло на Солле все. Пахла взлетная площадка, посыпанная красноватой пылью. Пахли залы большого космопорта, состоящего, кажется из одних многоярусных витражей. Пахли специальные аромаподвески во флиттере, взятом напрокат.

Постепенно Дьюм привык, не столько к запаху, сколько дышать ртом. Остальные, кажется, поступили примерно также.

Капитан, как заправский гид, вел их центральным улицам Маума, крупнейшего мегаполиса планеты. Пестрая толпа, плещущаяся вокруг, как живое море, процентов на девяносто состояла из солариан. Видимо здесь, как и на том же Корваре, столице Вольных секторов, доступ в центральные районы определялся общественным положением, потому что все окружающие словно старались перещеголять друг друга в обилии украшений и сложности причесок. От позванивания крошечных колокольцев в локонах и косах дам едва не звенело в ушах.

Юрри шагала в середине «коробочки», которую построили вокруг нее люди, как и положено высокопоставленной фэм, но вполне по детски вертела головой и ахала. Честно говоря, Дьюм и сам ахал и вертел головой, не слишком часто вспоминая о своей миссии, только делал это менее заметно.

Древняя часть города поражала воображение толщиной башенных стен и мозаиками на них. Кажется, предки солариан очень заботились о прочности своих жилищ и храмов. Едва оторвав взгляд от огромного пейзажа, длиной почти в квартал, из мелких камешков всех оттенков красного, Дьюм расслышал очередной пассаж из речи гида-капитана.

– А теперь джентльфэм может лицезреть древнейший из сохранившихся храмов Вуутха, а если мы немного поторопимся – посетить пышную церемонию восхваления его милости.

Юрри добавила шагу так, что едва не побежала. Соответственно, под ее темп подстроились все, в широкой реке толпы устремляясь к высоченному циклопическому сооружению.

За резной выпуклой дверью, похожей на исполинский щит было холодно. Особенно после жаркого дня снаружи. Треугольной формы коридор уводил вниз, в таинственные глубины, освещенные с помощью систем цветных зеркал. Стиснутые со всех сторон рядами верующих, люди сжались в плотную группу, и ДеВир, как самый высокий, усадил Юрри на сгиб руки. Многие кошачьи вокруг в возбуждении шипели или мурлыкали, наполняя воздух низкими гудящими звуками. Распахнувшийся впереди зал был окрашен во все оттенки пурпурного и синего. Посетители выстроились вдоль длинного прямого помоста, высотой около полуметра и замерли в ожидании.

Откуда-то сверху хлынуло многоголосое мурлыканье. Казалось, от него задрожали сами камни. Через несколько секунд в него вплелись слова.

Говорила явно соларианка. Высокий, чистый, хоть и чуть дрожащий голос читал нараспев некий сокральный текст, смысл которого Танк, так и недоучивший язык, понимал едва ли наполовину. Он только видел, как окаменела на руке Дроу Юрри, как распахнулись ее и без того большие глаза. Жрица говорила о древних богах, о грозе с небес и милости могучего Вуутха.

По помосту вдоль возбужденной толпы двинулась некая процессия. Первой шагала совсем юная – или просто очень маленькая, – девушка, едва ли превосходящая ростом Юрри. Она несла на поднятых вверх руках большой стеклянный или каменный прозрачный шар. За ней двигалось некое существо в плаще, настолько опутанное драгоценными украшениями, что едва двигалось. Впрочем, судя по шагу, это был кто-то более схожий с человеком, чем с местным обитателем. Далее полукругом двигались жрецы Вуутха.

Дьюм изо всех сил вытягивал шею, стараясь рассмотреть приближающуюся группу, когда увидел, как предтеча вдруг смертельно побледнела и вцепилась в плечо ДеВиру.

Где-то позади охнул и выругался Свобода.

Лицо Дроу застыло, словно высеченная из камня маска.

– Нихрена себе милость, – ахнул стоящий чуть впереди Корса.

Процессия дошла до Танка.

Существо в центре выглядело примерно так, как и Юрри. За исключением двух отличий. Его кожа была чисто-белой, невозможного, холодного, мертвого цвета. На груди и боках, где плоть не скрывали чудеса ювелирного искусства, зияли открытые бескровные раны.



========== Спасти командора ==========



На миг Юрри показалось, что она слышит безмолвный крик пленника.

Возможно, это и впрямь было так – иногда чувствительности халли хватало, чтобы уловить чужую боль, как свою, а давно отделившаяся ветвь расы, харриане, добились и куда более впечатляющих результатов в телепатии (прежде, чем канули непонятно куда).

Она попыталась поймать эту ниточку связи, но не сумела. Что ж, не страшно. Она изначально приняла правильное решение, выбрав полет сюда.

Так уж случилось, что Юрри выросла «на истории». Ее кровный брат, Эрдан, реинер – здесь таких называли патрульными, – и рисх, испытатель, влюбленный в прошлое, заразил своим горячим интересом сестренку, так же, как заразил ее страстью стать реинером по достижении нужного возраста. Кроме обычного знания дат, планет и имен Юрри могла навскидку называть координаты древних защитных станций, на память перечислить все корабли-участники великих сражений и проанализировать схему передвижения роя любого из Домов реид.

Командор – риннир, – Юран был одной из личностей, оставившей на душе Юрри глубокий след, пусть и только памятью о себе. Еще тогда, после сухих отчетов инфобазы, – вся информация о войне шла в форме чистых фактов, чтобы не будить снова боль памяти, – девочку как клинок полоснула несправедливость произошедшего. Несправедливость и невозможность что-то изменить. А теперь… теперь этот шанс появился, строго сказала себе Юрри голосом Эрдана, чтобы не заплакать от жалости. Вот и смотри внимательно, чтобы запомнить максимум деталей, а потом применить эту информацию.

Впрочем, ее спутники тоже не остались равнодушными. Дрогнула держащая ее рука Кела, халли по крови. Со свистом втянул пахучий воздух Дьюм. Это было хорошо, потому что очень немного, но Юрри все-таки опасалась разницы своей и их реакции.

Юран шел медленно. Взгляд его цеплялся за стеклянный шар в руках идущей впереди соларианки, и не отрывался от него ни на минуту. Что это? Гипноз? Возможно, иначе его не удалось бы удерживать столько времени в плену. Или от риннира осталась только эта измученная зараженная оболочка?

Разберешься после, а сейчас смотри и запоминай.

Девочка запустила сканер, дав задачу построить трехмерную модель окружающего их комплекса и снова уставилась на процессию в общем и пленника в частности. Раны наносились чем-то вроде кинжала, небольшим клинковым оружием с прямым острым лезвием. Различать повреждения на живых существах ее научил Флетчер, аккренианец, второй пилот на корабле Эрдана. Одна под самым солнечным сплетением, две по сторонам под последними ребрами. Это не повреждения, которые можно получить в перестрелке или при крушении корабля. Это последствия принесения в жертву.

Юрри непроизвольно передернула плечами, а ее риис – прическа, которую Хеттис почему-то назвала «ленточками», – встал дыбом, насколько мог. Впервые она так сильно и расчетливо не любила других существ, причем не какое-то одно, конкретное, а сразу многих. Наверное, так чувствовали защитники планет, когда готовились к бою с реид. Но ведь солариан, изувечивших Юрана уже наверняка нет, а его нынешние стражи только отдают дань традиции… Довод должен был быть убедительным, но сейчас не слишком убеждал. Разве не понятно, что нельзя обращаться так с живым существом?

Шествие проследовало мимо них, удаляясь по живому коридору.

Жрица прекратила, наконец, вещать, и только многоголосое мурлыканье нарушало тишину.

Толпа стронулась с места и повлекла их группу за собой. Люди молчали, кто-то подавленно, как Дьюм, кто-то задумчиво, как капитан. Первые слова прозвучали только тогда, когда из холода подземелья они вышли на солнечный свет и ступили под раскидистые кроны деревьев парка, золотых, словно искупавшихся в рассвете.

– Какая сила удерживает его живым, если отмести теорию божественного промысла Вуутха? – глухо спросил Хидэо Танака.

– Вуутх – это вирус, – ответила Юрри, спрыгивая со своего насеста. – Разумный вирус. Кел, ты не устал держать меня?

Келназ покачал головой.

– А почему этот вирус не заразил всю планету?

Хороший вопрос, Дьюм, мысленно улыбнулась Юрри. Только вот точного ответа у меня нет. Только очень старые сведения и догадки.

– Наверное, им это просто не нужно, – осторожно ответила она вслух. – Вуутх думают иначе, чем халли, люди и другие гуманоидные расы. Но они однозначно думают. Раньше – и очень сильно раньше, несколько сотен лет назад по здешнему счету, они тоже не горели желанием подчинять себе всю галактику. Приносимых в жертву заражали Вуутхом через кровь…

Юрри запнулась, вспомнив треугольник из ран на белой коже.

Келназ и Дьюм одновременно положили ладони ей на плечи, и халли накрыла эти большие сильные руки своими ладошками, скрестив руки на груди.

Толи менее чувствительный чем остальные, то ли просто лучше контролирующий эмоции Корса спросил, прицелившись взглядом куда-то в солнечные кроны:

– Теперь его надо как-то забрать, верно? Что-то непохоже, чтобы такую ценность мурлыки отдали добровольно…

– Придется как-то пробираться в храм, – пожал плечами Дим. – Интересно, чем защищены световоды и защищены ли вообще…

– Посмотрим с воздуха, – кивнул Лан.

– Вы собираетесь тащить эту падаль на корабль?!

Франк и Хеттис подошли к их группе и собирались сперва пройти мимо, но видимо, обсуждение плана повергло Свободу в такой шок, что пройти мимо у него просто не вышло. Теперь охотник стоял, уперев руки в бока и с возмущением и гневом мерил взглядом товарищей.

Именно этого и опасалась Юрри.

– Да.

Голос Корсы был тяжелым и скучным, как каменный блок.

– Вы с ума посходили?! Все?! Мало того, что эту мерзость охраняет, наверное, половина планеты, так оно же уже разлагается от собственной древности! Нехватало еще этого источника заразы среди людей, пусть и психов на всю больную голову, но хоть живых пока что! От него же можно заразиться чем угодно…

– Мы вообще-то за ним летели, – напомнила Хеттис.

– Мы летели за каким-то древним раритетом, – отрезал Франк. – Но не за куском гнилого мяса. Пусть ему молятся здешние кошки, а людям рядом с ним делать нечего!

Юрри тихо отступила в сторонку. Даже если остальные не примут сторону этого человека, о слаженности действий можно забыть. Кроме того, он может просто донести местным властям, чтобы полностью поломать планы товарищей. Значит, ей придется действовать самостоятельно. А потом? А потом как-то поместить Юрана в Лиир. Кроме того, вуутх может оказаться не в восторге от похищения своей собственности. Раньше эта мысль как-то не приходила ей в голову, может быть потому, что ее собственный хранитель мог обеспечить от него надежную защиту. Но у людей не было хранителей. Нет, подвергать их опасности нельзя…

Пользуясь тем, что все ее спутники втянулись в спор с влюбленным в Хеттис, девочка отступила еще на пару шагов и включила маскировочное поле. Теперь ни глаз, ни камера не могли заметить ее. Возможно, только чуткий слух Кела позволил бы ему уловить шорох близких шагов. Поэтому Юрри подкралась к стоящему дальше всех от него Дьюму, и тихо прилепила к его накидке наблюдатель – просто чтобы знать, где находятся ее друзья в данный момент времени.

Потом Юрри выбралась из сада и запрыгнула на верх готовящегося к отлету флиттера. Все летательные машины из парка проходили над храмом – кажется, здесь считалось хорошей приметой пролететь через столб отраженного света, бьющего в небо с его вершины.

Машина взмыла в воздух и легла на курс. Проще было бы, конечно, удержаться на крыле, но Юрри боялась нарушить равновесие машины. В тот момент, когда аппарат вошел в поток сияния, Юрии столбиком прыгнула с задней части летуна.

Воздух упруго засвистел в ушах, хранитель отреагировал, защитив от ветра глаза и чувствительный риит. У самой поверхности хранитель замедлил скорость падения, и Юрри мягко приземлилась на носочки, пригнувшись почти до грунта. В смысле, до крупных зеркальных кругов, покрывающих поверхность крыши.

Карту строения система транслировала прямо в память девочки. Световодные шахты располагались по четырем углам крыши и в светлое время суток были открыты, так что еще не менее четырех часов проходы в святая святых были свободны. Уязвимы. Естественно, камеры и сканеры находились у каждого из них, но с техникой халли им было не тягаться.

Добравшись до ближайшего спуска, Юрри посмотрела вниз. На всякий случай включила личное понижение гравитации – мало ли, а вдруг внизу тоже зеркало, да еще и тонкое, не хватало бухнуться на него и разбить… Сообщая всем и каждому, что появились гости… Осторожно спустив ноги в широкую шахту, рисх – а кем ее еще можно было назвать сейчас, верно? – спрыгнула. Медленное планирование привело, действительно, на зеркало, вернее – в зеркальный тоннель, а тоннель – в большой и сейчас совершенно пустынный зал, в котором они созерцали процессию.

Первая часть плана выполнена. Она внутри. Теперь вопрос, где искать Юрана…

Где-то в районе дверей слышались голоса, и Юрри по возможности тихо подобралась поближе.

– Меня тревожит это сегодняшнее звучание, – говорил голос той же жрицы, что вела сегодня церемонию. Универсальный переводчик легко справлялся с языком солариан, но интонация вызывала ощущение смутной тревоги. Наверное, не меньше, чем у жрицы – звучание, чем бы оно ни было…

– Возможно, оно было реакцией одного из чуждых в храме, госпожа…

– Не нужно говорить мне очевидное! – сердито зашипела госпожа. – Но оно вызвало у древнего отклик.

– Слабый отклик, госпожа.

– Раньше и такого не было. Понимаешь ли ты, что значит пробуждение Древнего, Фоал? Это будет значить одно из двух – либо сила Вуутха ослабела в нем, либо Вуутх лишает нас своей милости. А если об этом узнают… – она завершила речь фырканьем.

– Я понимаю вашу тревогу, Хасса, госпожа моя… Но думаю, что ее порождает простая усталость.

– Сейчас Древний в хоале? – оборвала собеседника Хасса.

– Да, госпожа.

– На ложе, привязан, как и всегда?

– Да, госпожа.

– Прикажи приковать его цепями. И снова посвятить Вуутху.

– Но это планировалось делать только через два цикла…

– Я знаю! – гневно крикнула жрица, и эхо ее голоса запрыгало под сводом. – И приказываю тебе сделать это сегодня. Понял?!

Соларианин в богатом плаще – теперь поменявшей позицию Юрри было видно его,– склонился перед рослой гривастой собеседницей, и двинулся дальше по проходу.

Девочка скользнула вдоль стены – за ним, – и метнулась мимо жрицы.

– Ты слышал? – вскрикнула та, и Юрри вжалась в стену, застыла, как барельеф. Как там говорит Дьюм? Крогар бы побрал? Крогар бы побрал солариан с их чувствительностью…

– Что слышал, моя госпожа? – с некоторым раздражением спросил жрец, оборачиваясь.

– Шаги… Впрочем, мне показалось.

Фоал кивнул и продолжил путь. По его следам, как верный зверь скив, побежала Юрри.

Бежать было не так просто. То и дело диверсантке приходилось прижиматься к стене, пропуская одиноких посланцев и целые процессии. Один раз ей едва-едва удалось догнать Фоала, когда путь преградил длинный караван носильщиков с каким-то полотнищем.

Попав, наконец, в низкий сводчатый зал, Юрри вместе с провожатым ожидала пока явятся то ли прислужники, то ли стражи. Фоал делал это сидя в роскошном кресле, а халли – в обнимку с колонной. Вошедшим жрец передал все тот же приказ – приковать пленника цепями и готовить к срочному посвящению Вуутху. Ни один из исполнителей не выразил ни удивления, ни радости, ни иных чувств, и Юрри снова пришлось бежать позади. Итогом путешествия стала массивная дверь, за которую ей пришлось проскакивать акробатическим прыжком, потому как ее спутники очень спешили. Спустя еще секунду Юрри пришлось таким же прыжком нырять под огромное пышное ложе, в пыльную полутьму. Спасибо хранителю, лишившему ее возможности расчихаться. Уборщиков у них нет, что ли?..

Не обнаружив в комнате никого постороннего – обходили ее очень старательно, значит – все-таки стражи, решила девочка, – слуги Вуутха занялись выполнением приказа. Юрри слышала позванивание металла и щелчок запирающегося замка, один и второй. Затем прошуршали шаги и стукнула закрытая дверь. Снова щелчок – более громкий, – замкнулся внешний замок.

Юрри вылезла из-под гигантской кровати и оглянулась.

Посреди нескольких квадратных метров ложа риннир Юран выглядел совсем небольшим. Его расслабленное тело покрывала полупрозрачная ткань, руки, раскинутые крестом почти терялись на белизне шелка. Правда, масса украшений, раньше отягощавшая каждый шаг, исчезла, но зато теперь на запястьях красовались украшенные браслеты, от которых к стенам тянулись легкие и наверняка очень прочные цепи.

Систем наблюдения сканер не обнаружил, и девочка отключила маскировку.

Пленник не пошевелился. Полусомкнутые ресницы не дрогнули, словно гостьи здесь и вовсе не существовало. Единственным признаком жизни Юрана было едва видимое движение грудной клетки.

– Юран?

Юрри говорила шепотом.

Снова никакого эффекта.

– Юран? – уже чуть громче позвала она и подошла к самому краю ложа. Отсюда можно было рассмотреть, что взгляд риннира уходит куда-то вверх в трансе.

Девочка села на край постели и рискнула взять в ладони безвольную кисть, стараясь не коснуться браслета.

Ничего.

Как выводят из гипноза? Юрри не знала точно, но вроде бы касанием. Или холодной водой. А если это вообще не гипноз, а уход в себя? Если не можешь никак изменить своего положения, можно уйти в вымышленный мир, и в реальности враг не сможет ничего добиться ни допросом, ни пыткой Про такое ей рассказывал Эрдан. Может быть, пленник ускользнул в собственный разум? Но тогда и звать его надо совершенно другим методом – не тормошить, не поливать, а попытаться передать в личное пространство свое тепло и ожидание…

Безрезультатно побрызгав в лицо Юрана водой из фляжки, Юрри забралась на ложе с ногами и пристроила голову пленника у себя на коленях. Он был на удивление тяжелый…

Раньше ей не приходилось делать ничего подобного. Медленно перебирая пальцами лепестки чужого риита, девочка закрыла глаза и постаралась ощутить присутствие риннира возле себя. Не тяжесть тела, не упругую плотность кожи, а разум. Я здесь, прошептала она мысленно. Я хочу помочь, только отзовись. Кончится плен, кончится боль, ты вернешься домой, только чуть-чуть помоги мне…

На миг ей показалось, что какой-то ответ есть, слабый, далекий, туманный…

– У тебя ничего не получится, мия.

Голос выдернул Юрри в реальность.

У двери потайного хода – на нее Юрри не обратила внимания, а зря, – горделиво возвышалась Хасса. Пока что одна, как быстро просканировала девочка.

– Я знала, что ты придешь, – продолжала с торжеством в голосе жрица. – Я слышала тебя во время похода, и слышала твою поступь позже. А теперь ты станешь моим даром Вуутху.

– Очень ему нужны твои дары, – сердито ответила Юрри, выскальзывая из-под головы и плеч риннира и снова пробуя позвать его мыслью. – Ни одно разумное существо не может хотеть мучить другое.

Соларианка засмеялась, и в смехе звучало превосходство.

– Мудрый найдет применение любому дару, мия. Не зови своего сородича, он тебя не услышит.

– Он меня уже услышал, – соврала Юрри. – И ты сама это знаешь, слышав его отклик.

– Лжешь! – глаза Хассы сошлись в яростные золотые щелки. – Его разум давно утонул в куске хрусталя…

Юрри проследила взглядом, куда непроизвольно глянула жрица. Над постелью в сетке из металлических нитей висел тот самый шар, который был на церемонии.

Юрри прыгнула, не раздумывая, выжав из хранителя максимум усиления. Ни человеку, ни соларианину такой прыжок был бы не под силу, да и самому тренированному халли без помощи прыгнуть так высоко не удалось бы. Именно поэтому Хасса не успела ни отреагировать, ни даже ахнуть. Девочка вцепилась в гладкую тяжесть шара и вместе с ним приземлилась по другую сторону ложа. Правда, довольно близко к врагу…

Пленник пошевелился.

– Отдай мне камень, – приказала Хасса сквозь яростное шипение.

Почему-то вспомнилась история боевой станции, в честь которой получил свое название ее кораблик. Ощутив себя последней защитницей Лиира, Юрри с силой швырнула шар об пол.

Звон разбитого кристалла слился с пронзительным криком жрицы, и в следующий миг когтистые руки соларианки вцепились в плечи девочки, опрокидывая ее на край постели. Искаженное ненавистью лицо нависло так, словно Хасса хотела загрызть свою жертву, а Юрри даже с усилением не хватало, чтобы ее оттолкнуть. Над девочкой сверкнуло клиновидное короткое лезвие, которым, наверное, и наносили раны ринниру. Правда, халли знала, что хранитель выдержит и удар чего-нибудь побольше и потяжелее, но жрице-то эта подробность известна не была…

Похоже, она не была известна и Юрану, потому что спустя секунду в запястье Хассы вцепилась его, украшенная цепью, рука. Не смотря на раны и плен, командор оказался сильнее соларианки, и резким рывком уронил ее на покрывало между Юрри и самим собой.

– Ты могла измываться надо мной, Хасса, – тихо, но с холодной угрозой прошипел Юран не хуже соларианина. – Но тронуть ребенка-халли тебе не удастся.

Жрица смотрела в лицо пленника с ненавистью и страхом, а опомнившись, пронзительно завопила. И тогда Юран ударил, коротко и стремительно, мгновенно оборвав крик. Оглушенное тело соскользнуло на пол и застыло.

Юрри села.

Риннир быстрым рывком попробовал на прочность цепи и вопросительно глянул на девочку.

Ученица рисха, Юрри никуда не выходила без многофункционального инструмента на поясе. Пусть у нее не было оружия страшнее гипноизлучателя, в составе функций мультитула был полевой нож, быстро справившийся с цепями. После того, как Юран снял с кистей остатки браслетов, девочка честно протянула старшему товарищу свое оружие. Несвоевременная улыбка постоянно норовила растянуть губы. Оставался последний шаг – выбраться из храма. Жаль, что Лиир – малый исследователь, и не сможет, как рейнер, проломить пару стен и появиться там, где он сейчас очень нужен.

Юран улыбнулся в ответ. Пока он не сказал еще ни слова, но Юрри и без слов чувствовала благодарность и симпатию. Излучатель он взял, быстро осмотрел

– Гипно? – голос у командора был тихий, чуть хрипловатый, как у любого существа, отвыкшего говорить.

Девочка кивнула. Юран тоже кивнул, кажется, немного разочарованно.

– Можешь дать карту здания?

Хранитель быстро построил голографическую модель этажа. Риннир быстро осмотрел ее, запоминая.

– Все. Идем. Ты одна?

– В храме – да, – ответила Юрри. – Снаружи есть друзья-люди. Местная раса. Наши… насколько знаю, далеко.

Юран опустил ресницы – я понял. Как и любой халли, он не стал выяснять, почему неи, не взрослая, оказалась там, где должен бы оказаться полноценный рейнер. У халли вообще нет традиции критиковать уже приведенное в исполнение решение. Если таковое породило проблему, ее надо решить, а виновник сам все поймет и сам прочитает себе нужное количество нравоучений.

Быстро и тихо Юран приблизился к потайному ходу, заглянул в него, прислушался, махнул Юрри. Эту систему жестов девочка тоже знала от брата – следуй за мной. Это было бы хорошо и правильно, если бы на Юране был хранитель. А так первое же попадание из любого оружия отправит риннира в небытие, что она и озвучила. Долю секунды командор обдумывал предупреждение, и в итоге пропустил Юрри вперед, положив руку ей на плечо. Так двигаться ей тоже приходилось – в паре с Флетчером на тренировочных площадках она часто ходила первой.

Коридор привел их в лабиринт витражей, составляющий основное убранство главного зала храма. Основная проблема теперь состояла в том, что за многими рядами стекол находилось некое собрание солариан, которым совершенно не следовало попадаться на глаза. А собрание, пусть и неторопливо, приближалось.

В одиночку Юрри просто включила бы маскировку и замерла. А если…

– Я могу их отвлечь, – прошептала девочка. – А ты пройдешь пока все будут заняты.

Юран кивнул.

Маскировочное поле стерло неи из видимого мира, и Юрри быстрым шагом двинулась к процессии. Восьмеро. Четверо стражей и высокопоставленные жрецы. Двое с громадной чашей, один с кинжалами, целой охапкой, и еще один с какой-то не то колбой, не то кувшином. Девочка пропустила стражей, и для начала подставила подножку одному из носителей посудины.

Жрец запнулся о невидимую ногу и чаша угрожающе накренилась, но недаром предки солариан были кошачьего рода. Он неимоверно изогнулся, но удержал сосуд и поймал равновесие. Процессия встала.

Юрри выждала момент, когда жрецы снова двинулись с места и дернула носителя ножей за самое нижние из лезвий. Вот теперь эффект был достигнут – кинжалы со звоном запрыгали по полу. Процессия снова замерла, а Юрри пнула дно кувшиноколбы.

С емкости сорвало крышку, и вверх могучей струей выплеснулась кроваво-красная жидкость. Жидкостью окропило всех, включая и невидимку, но во-первых, маскполе справилось с проблемой, приспособленное к работе и под дождем, и в воде, а во вторых шествию резко стало не до нее. Жрецы дружно завопили. Стражи развернулись, посмотрели на мокрую красную четверку и отпрянули, словно от чумных. Впрочем, наверное эти четверо теперь и есть чумные, подумала Юрри, быстро ныряя в проходы между стеклянными экранами. Кажется, они теперь посвящены Вуутху от голов до когтистых ног.

С разбега она едва не проскочила нужный выход, в котором мелькала спина Юрана. Надо бы ему найти какую-нибудь одежду, холодно же, наверное. У риннира-то всей одежды пока одна полупрозрачная тога, или как там называется такая тряпочка?..

Секунду спустя Юран вскинул излучатель и выстрелил в глубину прохода, а потом сорвался на бег. Теперь задача Юрри была не отстать.

Риннир мчался, как скив, ровно и быстро, стреляя там, где следовало освободить от наблюдателей проход. Иногда после этого приходилось перепрыгивать через бесчувственные тела.

На очередном перекрестке они, вернее, Юран, попались стеклянному глазу камеры и древние своды огласились заунывным воем. В большом помещении вокруг беглецов закрылись все двери.

Юрри стало страшно. Неужели все вернется на круги своя?

– Твой хранитель может летать?

Девочка кивнула, не очень понимая смысл вопроса. Одна она уходить не хотела…

– Да.

– Он сможет поднять двоих?

– Должен… – в этом она уверена не была, но на предельной нагрузке можно и попробовать.

– Видишь? – Юран указал наверх, на знакомую шахту световода.

Ну конечно… Они же почти под одной из четырех световых шахт…

Риннир обнял девочку за плечи, но так, чтобы руки его легли только на переплетение хранителя. Юрри улыбнулась и задействовала антиграв.

Подъем был медленным – куда медленнее обычного, но пока хранитель справлялся. Одна из дверей открылась и солариане с оружием открыли по беглецам огонь. Короткая синяя вспышка ударила Юрри в лицо, но полевой экран защитил от неизвестной угрозы. А вот судя по тому, что Юран коротко вздохнул сквозь зубы, в него попали. Плохо…

Вползти в световод он смог, хотя двигался как-то дергано и ненадежно.

– Что с тобой?

Юрри старалась работать живым щитом в узком проходе.

– Н-не страшно. Что-то вроде парализатора.

На четвереньках добравшись до вертикального колодца, беглецам снова пришлось нагружать хранитель. Система сообщила, что заряд половинный, но Юрри предполагала, что летать им больше пока не потребуется.

Сияющий квадрат вверху вдруг начал уменьшаться. Юрри вспомнила, что у начала той шахты где она пробралась внутрь, имелось что-то вроде огромного ставня. Кажется, их собираются тут закрыть…

Антиграв не смог ускориться, и в итоге перед беглецами оказался позеленевший металл.

– Резак, – напомнил Юран, висящий на плечах Юрри, как диковинный плащ. – И поспеши, если можно.

– Ага…

Мультитул выдал максимальную длину полевого ножа, и на ставне появились неровные сквозные щели.

– Осторожно!

Риннир успел оттолкнуть падающий кусок плечом. Спустя несколько секунд снизу взлетел звон разбитого зеркала. Юрри вылетела из шахты и сразу же ступила на крышу.

Юран разжал руки и стал рядом с ней. По плечу от сустава и вниз через грудь тянулась новая рваная рана, такая же бескровная, как и остальные. Юрри прикусила губу.

– Прости, – прошептала она, проклиная собственную неосторожность. А ведь плита могла просто прихлопнуть их, как насекомых…

– Не страшно, – отмахнулся Риннир. – Теперь как спуститься вниз…

Вызвать Лиир, – собралась сказать Юрри, и вспомнила, что кораблик заперт в «Стреле». А значит его оттуда должен будет кто-то выпустить, из закрытого отсека.

Внизу продолжала кричать сирена. Наверняка кто-то уже поднимается по внутренним лифтам или лестницам…

На всякий случай Юрри запросила изображение с наблюдателя – и очень удивилась, увидев себя с высоты. Кажется, Дьюм сидел, прижавшись к окну флиттера.

Потом означенный флиттер завис над ними. Дверь открылась, демонстрируя Танаку и Кела, готовых прикрыть свою подружку. Впрочем, на Юрана они отреагировали вполне дружелюбно, то есть Кел вдернул в машину его, а Танака – самою Юрри.

За управлением летательной машины сидел великолепный Корса.

Флиттер качнул крыльями и пошел к жилым кварталам.

С крыши вслед полыхнуло что-то мощное. Истерично взвыл двигатель. Машина, заваливаясь и оставляя дымный след, заскользила по параболе, и закончила свой путь в глубоком шикарном бассейне посреди центрального парка города.

Несмотря на усилия пилота и воду, удар был страшным. Юрри швырнуло назад, на остальных, хотя ей хранитель смягчил падение. Людей и Юрана ссыпало в шевелящуюся, ругающуюся кучу, а потом бросило вперед. Треснула дверь, и в нее быстро ползла вода.

Девочка выпуталась из под чужих рук и ног, слушая не совсем понятные, но очень эмоциональные выражения. Раз ругаются – значит живы. Раз громко – значит не при смерти… А вот Корса молчит.

Юрри соскользнула по наклонившемуся полу вперед, к пилотскому креслу. Обтекатель, раньше прозрачный, покрыли морозные узоры трещин. Капитан «Стрелы» сидел, прижатый к спинке рулевым блоком – удар почти выбросил консоль в салон. На движение Корса поднял голову. Под загаром лицо стало совершенно серым, а из уголков рта и ноздрей бежали красные ручейки.

Юрри присела и быстро нашла кнопку, управляющую спинкой сиденья. К счастью, она еще работала, и человек из сидячего положения перешел в лежачее, тут же захлебнувшись и закашлявшись. Едва сдерживая крик ужаса, халли увидела раздавленную грудную клетку.

Снова в дело пошел полевой нож. Да, страшно, да, так что выть хочется, но надо действовать, точно и быстро. Только бы регенератора хватило… Ее медицинский комплект как-то не был рассчитан на такое количество повреждений за раз.

Состава хватило в обрез. Ожидая, пока он отработает свое, Юрри прикидывала, хватит ли бортовой аптечки ее корабля на Юрана.

– Не смей ко мне прикасаться, падаль! – В голосе Свободы слышалась чистая истерика. – Из-за тебя мы едва не убились, из-за тебя мы сложим головы на этой проклятой планете!..

– Уймись! – крикнула Хеттис.

Со скрежетом открылась дверь и вода затопила флиттер.

Корса рывком сел, откашлялся, подмигнул девочке, и Юрри перевела дыхание.

– Не бойся. Прорвемся…

Снаружи к бассейну спешили местные жители. Корса первым выбрался из разбитой машины. Вода в бассейне доходила ему до середины груди, и Келназ, выскользнувший вторым, снова взял Юрри на руки. За их спинами происходило какое-то шевеление.

– Все ли целы, джентльхомо?

Спросил соларианин, стоящий на краю бассейна, мощный, рослый, с густой медной гривой, разукрашенной подвесками из красного камня.

– Все целы, – кивнул Корса. – Кроме аппарата. Нам нужен другой флиттер.

– Разумеется. Что послужило причиной аварии?

– Неисправность двигателя, – не вдаваясь в подробности, ответил капитан.

Соларианин что-то проговорил в переговорник, закрепленный на запястье.

– Местный патрульный, – уголком рта прошептал Корса. – Надеюсь, его еще не порадовали пропажей…

Патрульный продолжал переговоры.

Юрри, оглянувшись, пересчитала своих спутников. Танака, Келназ, Дьюм, Корса. Хеттис и Свобода позади всех.

Где Юран? И где Дим? Нет, Дим – вон он, выбирается из машины, медленно и неуклюже. А Юрана нигде не видно.

– Мы предоставим новый флиттер, – кивнул соларианин и добавил, понижая голос, хотя большинство зрителей уже разошлось. – Где Древний?

В голосе прорывалось шипение.

Взгляд капитана метнулся по окружающему пространству – скверу, крышам. Наверняка там хватает укрытий, в которых готовы к бою стрелки.

– На свободе, – так же тихо ответила Юрри, спрыгивая в воду.

Соларианин зашипел снова, уже вслух.

– Чему ты не рад? – Ладони непроизвольно сжались в кулаки. – Ты ведь из патруля. А патруль нужен, чтобы защищать тех, кто не может этого сделать сам. Куда вы вообще смотрели, пока его пытали столько лет?!

Юрри шагнула вперед, к парапету.

– Древний посвящен Вуутху, – задумавшись на долю секунды, ответил представитель патруля. – И принадлежит только ему.

– Правда? И то, что посвящен насильно, ничего не значит? Кто-то может запереть кого-то, мучить его, и ты просто пройдешь мимо? Зачем тогда твой патруль?

– Воля Вуутха превыше всего, а патруль служит для соблюдения его воли и прочих земных законов. Ты не способна понять этого, мия.

– Мне не понять, как закон может быть не для всех! – почти выкрикнула Юрри. – И не понять, как разумное существо можно держать на цепи!

Патрульный, кажется, собирался ответить, но не успел. Почему то он безвольно опустился на край бассейна и свернулся клубком.

– Бегом! – Это скомандовал Корса.

Насколько получилось «бегом» по шею в воде, Юрри подчинилась команде. Преодоление водного рубежа заняло с полминуты. Ступив на твердые сухие камни, Юрри побежала за Келом в сторону ближайшей стоянки флиттеров. Впрочем, их там ждали.

Десятка полтора стражей-жрецов встали навстречу из летающих машин, с оружием наготове и самыми неприветливыми лицами. Корса выругался.

– Оперативно… И много.

– Где Древний? – из-за широких спин выглянула голова Хассы. На взгляд Юрри, после встречи в храме ее черный нос существенно увеличился.

– На свободе, – фыркнула Юрри.

– Где-то в окрестностях со станнером, – усмехнулась жрица. – Только вот незадача, стрелять он может… но после первого выстрела умрут все твои люди, мия. А риннир допустить такого не сможет. Верно?

Юрри подумала, что и сама допустить этого не может…

– Иди сюда, мия. И пока что они останутся живы…

Кажется, жрица слишком хорошо понимала, как думают Предтечи…

Юрри сделала первый шаг вперед. Второй. Третий. На четвертом ее схватили руки стража и оттолкнули к Хассе. Руки жрицы были еще грубее – она сразу же развернула девочку к себе спиной и прижала к ее горлу кинжал. Пока, правда, плашмя.

– Оставьте оружие, – в голосе снова зазвучало торжество. – Быстро!

Корса вытащил из кобуры и бросил на камни бластер. Охотники расстались с игольниками.

– Иди ко мне, Древний. Я знаю, что ты здесь. Иди. Или этот котенок умрет.

Вместо ответа Юран встал во весь рост из каких-то кустов и окатил широким лучом гипноизлучателя всю стоянку. Юрри знала, что в таком режиме оружие разрядится за десять минут, но зато ни один из ловцов Древнего не успел нажать на спуск. Правда, Дьюм с Танакой тоже дружно опали на землю…

Хасса, оставшаяся вне эпицентра событий, взвыла, как кошка, которой оттоптали хвост, и попыталась перерезать Юрри горло. Разумеется, хранитель выставил защитное поле, а Юрри, вспомнив уроки Эрдана, со всей силой мести пнула соларианку по ноге и врезала назад локтем. Хасса возмущенно мякнула, а дальше ее сгребли мощные руки Дроу. Келназ вырвал у жрицы кинжал и свернул ее в компактный бублик, который тут же увязал своим ремнем Дим.

– Будьте вы прокляты, – сообщил бублик, когда его запихали поглубже во флиттер.

Бесчувственных стражей сгрузили на стоянку, бесчувственных охотников разложили на полу, и честно угнанная машина под управлением Лана Корсы взмыла в вечернее небо.

– В космопорту нас, конечно, ждет теплая встреча, – не отрываясь от управления, сообщил капитан. – Но играть в прятки на этой проклятой планете я отказываюсь. Надеюсь, с дамочкой на борту сбивать нас не станут.

Дамочка гневно зашипела, но промолчала. Келназ и Дим приглядывали за ней надежнее скивов, Дьюм и Хидэо спали, и Юрри перебралась к ним, чтобы привести в чувство. Свобода с самым философским выражением лица сидел у самой двери, рядом с Хеттис и ласково поглаживал ее пальцы, вряд ли осознавая, что делает. Механик «Стрелы» заговорщицки подмигнула Юрри. Юран, максимально отодвинувшись от них, то ли дремал, то ли задумался в самом конце салона. Девочке не понравилось, что он дышит часто и как-то очень неглубоко, но пока лечить командора было нечем.

Стимулятор разбудил обоих спящих быстро и просто. Танака огляделся, сел и кивнул, наверное, в знак того, что все в порядке. Дьюм тоже сел, вернее – подскочил, едва не смахнув Дима с кресла, но увидев Юрри, успокоился. Только виновато развел руками – мол, так уж вышло.

– Готовимся к посадке, – через плечо бросил Корса. – Встреча будет с оркестром и танцовщицами…

Хеттис успела подобрать перед отлетом оружие охотников и раздать его обратно. Теперь каждый из четверых держал свой игольчатый пистолет в руках. Юран встал, перебрался к двери, прикинул что-то…

– Возможно сделать круг над местом посадки с открытой дверью?

– Хочешь накрыть с воздуха? Ну попробуй, только пристегнись чем-то, могу хорошо дернуть, если придется крутить. И остальным пристегнуться.

Юрри закрепила допотопный широкий ремень, и флиттер, завывая, как зимний ветер, пошел на первый вираж. Юран не жалел заряда, но, наверное, внизу уменьшалось количество дееспособных врагов. Потом флиттер повело, он попытался лететь едва ли не хвостом вперед, а Корса разразился потоком слов на непонятном языке, судя по всему, бранным.

– Фрук тебе в рентак, шать твою, гнилой еривиной расписканную, дервупль, кауивину ментящий! Понаклепали автопилотов, ибернаки нановатые!..

– Кого… куда? – тихо спросила Юрри у пристегнутого рядом Свободы.

Экс-охотник объяснил, кого и куда, а также зачем его туда. Юрри чуть смущенно хихикнула. Интересно, почему многие расы считают процесс размножения делом предосудительным и постыдным, если все равно им занимаются?..

Вместо того, чтобы сесть у самых стабилизаторов «Стрелы», флиттер плюхнулся посреди посадочного поля, в соседнем ряду звездолетов. Правда, на этот раз никто не пострадал, кроме самой машины. Порядок высадки изменили, и первым под прицелы портовой охраны вышел Корса, прикрываясь, как щитом, жрицей Вуутха. Хасса рычала, шипела, но более продуктивного ничего сделать не могла.

– Мы идем к своему кораблю. Отпускаем эту барышню и летим по своим делам. – Говорил Лан холодно и спокойно. В ответ свистнула гауссовка и Корса еще раз выругался. Юрри увидела, как по виску жрицы в гриву бегут первые капельки крови.

В следующую секунду она метнулась вперед и едва успела стать живым щитом между стрелками и человеком. Из открытой двери флиттера дружно выстрелили в ответ люди. С первой позиции девочке было хорошо видно ряды солариан в красных формах и редкие человеческие фигуры в черно-серебряном. За спинами солариан. Космический Патруль, похоже, не собирался заступаться за вольных торговцев…

Юрри еще успела подумать, что все зря. Зря повела сюда людей. Зря спасала Юрана. Надо было все-таки звать на помощь реинеров, настоящих, сильных и взрослых. Что все смерти будут ее виной. Навсегда.

А потом по рядам звездолетов прокатился рык.

Солариане перестали стрелять. Они замерли за своими щитами и краулерами, и все, как по команде, повернули головы к источнику звука.

По проезжей полосе шел Соум.

Из всей одежды на нем сейчас были только просторные красно-полосатые штаны, и последние солнечные лучи заливали багряным узоры татуировок на лице, груди и плечах. Черная грива пилота поднялась дыбом, а уши отогнулись назад и в стороны.

Кольцо патрульных перед ним безмолвно расступилось и сомкнулось снова за спиной. Соум подошел к Юрри и встал перед ней, а потом медленно повернулся спиной. На шее с бусинами позвонков вздулись связки, и соларианин снова гулко и страшно зарычал.

Почему в него не стреляют? Этого Юрри не знала, но более своевременно появиться Соум просто не мог. Впрочем, на ее тихое «спасибо» пилот коротко кивнул.

Потом он двинулся обратным курсом, а Юрри и вся компания двинулись за ним. Охрана космопорта шипела, рычала, только что не плевалась, но ни один не выстрелил. Более того, перед идущим Соумом они снова раздвинулись и на приличном расстоянии потянулись следом. Время от времени Соум уже не рычал, а издавал на редкость противный мяукающий звук, и было-начинавшие догонять патрульные снова отставали, выражая недовольство обиженным шипением.

У Люка «Стрелы» происходило какое-то нехорошее шевеление – из его глубин Маурик отстреливался от небольшой группы охранников. При приближении Соума нападавшие быстро исчезли за стабилизаторами соседних звездолетов.

Соум пропустил людей в люк и занял позицию на входе.

– Что это за спектакль? – спросил Свобода, топоча вслед за Корсой по ступеням.

– А тебе не без разницы? – огрызнулся капитан. Дальнейшей беседы Юрри уже не слышала, нырнув в свою каюту следом за Келом. За ней в двери пролез Дьюм, и последним – Юран. Открывать грузовой отсек и забираться в «Лиир» было бы дольше.

– Моя верхняя, – быстро подсказала ринниру девочка. – Теперь твоя, у меня хранитель.

Юран кивнул и попытался забраться. Попытался – потому что руки подвели и подтянуться он не смог. Келназ встал и подставил Юрану сцепленные ладони. С них риннир все-таки зацарапался в противоперегрузочную койку.

Усевшись на пол у изголовья Дьюма, Юрри смотрела, как спасенный устраивается поудобнее. Его состояние нравилось халли все меньше.

– Взлет.

Двигатели «Стрелы» подбросили кораблик в небо. Юрри поймала взгляд Танка, его едва заметную улыбку. Губы человека шевельнулись – все.

– Патрульный крейсер «Легенда» – капитану «Стрелы». Прекратить маневры.

Корса включил громкую связь и все происходящее в рубке теперь было слышно каждому из пассажиров.

– Патрульный крейсер «Легенда» – капитану «Стрелы». Прекратить маневры. Вы арестованы по обвинению в похищении святыни народа солариан. Повторяю, прекратить маневры.

Лан снова помянул фрук и рентак.

– Дерек Зарра, капитан «Стрелы», прекратить маневры.

– Дерек Зарра? – голос капитана зазвучал как-то странно, меняя тон от полной растерянности до злобной радости.

– Зарра? – охнул на своем лежбище Дьюм.

– Его же вроде Лан Корса зовут, – растерялась Юрри. – А кто такой Зарра?

– Дерек Зарра – один из самых удачливых и смелых пиратов нашей галактики, – пояснил Танк. – Был. Потом его арестовал Патруль и стер ему личность. Вот и получился Лан Корса…

Юрри почувствовала, как холодеют щеки.

– Как это – стер?

– Заменил старую… на какую-то еще. Кажется, не совсем удачно.

Юрри слушала. И не верила до конца.

– Они там у вас что, совсем мозги растеряли? – более цивилизованных слов придумать просто не получилось. – Самое ценное в любом существе – личность. То, кем оно есть. Смерть лучше, чем… такое.

Вместо слова «такое» ей очень хотелось процитировать Корсу. Как вообще эта дикая раса добралась до космоса?!

– Дерек Зарра, капитан «Стрелы», прекратить маневры.

– Теперь хоть буду знать, из кого вы меня сделали! – рявкнул капитан.

– Прекратить маневры.

– А иди ты…

«Стрелу» тряхнуло.

– Расчетный уход в гипер – три минуты. Всем оставаться на местах. «Стрелка», выноси. Соум… выручай, братишка.

Три минуты показались Юрри годами. Как же, наверное, было страшно тем, кто противостоял в войне реидам…

– Второй-третий стабилизаторы повреждены. Маневровый двигатель поврежден.

Дьюм побледнел. Пальцы ДеВира вцепились в край койки.

– Есть гиперпереход, – отрапортовал капитан. – Инженерная секция, на выходе развалимся?

– Не должны, – почти весело отозвалась Хеттис. – Но сесть можем в последний раз.

– Ясно. Латай, что сможешь. Остальным собраться в каюткомпании.



========== Милость богов ==========



– Есть, кэп.

Юрри встала с пола, и выскочила за дверь, чтобы не мешать остальным – в тесноте каюты иначе не развернуться. Нужно будет решить, что делать дальше. Уйти на «Лиире» сейчас, с одним Юраном… это было бы верхом подлости. Сейчас, когда каждый час приближает беду. Только если найти для ее спутников надежное укрытие на несколько суток.

Дьюм выбрался сразу за ней, осторожно протискивая в проем свое широкое тело. Келназ вышел последним, ненавязчиво держась у риннира за спиной – того шатало. На взгляд Юрри он улыбнулся и чуть покачал ладонью – не к спеху.

В каюткомпании уже собрались все остальные, на этот раз кроме Корсы. Юрри обвела взглядом лица.

Маурик. Чем-то очень встревожен, но держит себя в руках.

Соум. Обычное бесстрастное выражение лица скрывает, как очень остро почувствовала девочка, ожидание, причем нехорошее. Да ведь он сюда пришел на случай скандала, даже драки… и прислан наверняка капитаном.

Танака. Напряжен и кажется задумчивым.

Дим. Полон интереса, как обычно, дружелюбен.

Иштван. Любопытствует, но не слишком сильно. Ждет решения остальных.

Келназ и Дьюм в равной пропорции ждут неприятностей и обдумывают дальнейшие действия.

Свобода… Зол, готов бодаться со всем миром, как рууль-подросток. Но понимает, вернее, только что понял, что за излишнюю бодливость можно остаться без рогов…

Юран… он чувствует себя виноватым до известной степени. Тоже что-то продумывает. А еще ему плохо. Юрри пожалела, что не отвела его на «Лиир» вместо того, чтобы вести сюда.

Первым заговорил Соум.

– Кто-то из вас спрашивал, что произошло в порту. Я – иффир. Живое проклятие, неподвластное воле Вуутха. Никто покорный не должен ни прикасаться, ни говорить, ни даже причинять проклятому вред, ибо иначе обретет немилость Вуутха сам. Я воспользовался этим, и доставил вас на «Стрелу».

Танака склонил голову, сложив руки перед собой. Келназ и Дьюм кивнули. Юран и Юрри тоже, привычно приложив ладонь к груди.

– Далее. Я здесь по воле капитана, и говорю от его имени. Кто из вас ранился до крови на Солле? Хоть до самой маленькой капли?

– Я, – ответил Келназ. – Об кинжал жрицы.

– И я, – кивнул Дим, – дамочка сварливая попалась.

– Я тоже. – Сказал Танака.

– Скорее всего вы все заражены Вуутхом. А потому…

Франк побелел и едва не упал со стула.

– Как заражены? Это точно, док?!

– Вуутх не распознается современными медицинскими системами, – устало ответил Маурик. – Юрри, у тебя нет более совершенной аппаратуры?

Юрри кивнула.

– Сканеры корабля смогут проверить.

– Хорошо, – кивнул пилот. – Значит, сканирование пройдут все. Но пролившие кровь на планете в 99 процентах случаев заражаются.

– И… и что с ними будет? – дрожащим голосом спросил Свобода.

– У зараженного может вообще не быть симптомов заболевания, неограниченное время, – «порадовал» медик. – При появлении симптомы могут быть любые. Сколько продлится болезнь и каков будет итог ее активной фазы – неизвестно, однако до конца излечить больного от Вуутха невозможно. Обычно летальный исход наступает в пределах двух-трех недель, иногда отодвигается на месяцы или годы. Максимальный зарегистрированный срок жизни больного от момента обнаружения вируса – восемнадцать земных лет. Смерть происходит чаще всего от инфаркта.

– Смерть наступает, когда Вуутх исследует новое вместилище и решит покинуть его, – уточнил Соум.

Франк вскочил.

– Я вас предупреждал! Я вам говорил, гады! Я говорил, что от кражи этой твари добра не будет! Не говоря о том, что красть грешно, чему должны были учить родители в детстве, по крайней мере тех, у кого они вообще были!!!

– Насколько я понял, – совершенно спокойно произнес Хидэо, – общение с джентльхомо Юраном ничего не изменило, и не могло изменить. Мы в любом случае подвергались риску заражения, садясь на Соллу.

– Но перлись-то мы за ним, будь он трижды проклят! – Взревел Свобода. – Что нам теперь делать, я вас спрашиваю?!

– Лететь на одну из уцелевших защитных станций, – ответил Юран. – Насколько я знаю, такие еще существуют. Воспользоваться находящейся там аппаратурой, чтобы вылечить зараженных.

– Ты хочешь сказать, что древние кучи железа еще не рассыпаются в пыль от прикосновения? – вытаращился на риннира Франк. – И они еще могут работать?

Юран кивнул.

– А твой летун с этой задачей не справится? – Франк перевел взгляд на Юрри.

Девочка покачала головой.

– У меня всего лишь малый наблюдатель. Почти прогулочный кораблик, без серьезных защитных и боевых систем…

– Который может прыгать хрен знает куда за считанные минуты! – сердито отмахнулся человек. – Я не понимаю ваших конструкторов! Хорошо. Ты нас отсканируешь и скажешь, кто болен, кто нет. Мы их изолируем. Ну и дальше? Откуда нам взять координаты этих станций, прах их побери!?

– Не надо, – улыбнулся Дим. – Они нам еще пригодятся.

Свобода отмахнулся от него с отвращением.

– Я знаю координаты основных, – ответил Юран.

– И я знаю координаты, – улыбнулась ему Юрри.

– И даже я знаю координаты одной. Причем той, на которой гарантированно работает что-то из оборудования. А ее название, вероятно, слышали все. – Сообщил селектор голосом Корсы. – И это планета Лимбо.

– Куда мы выйдем из гиперпрыжка? – спросил Танака.

– На Валгар. Единственное место, которое Патруль облетает десятой дорогой.

– А почему? – Юрри показалось, что место, которое не нравится Патрулю, может и их компании не пойти на пользу.

– Валгар – граница Империи, – пояснил Соум. – На ее планеты власть Патруля не распространяется. При этом в Империи порядок и закон – не больше, чем слова. А поскольку патруль преследует нас…

– Нам проще всего отсидеться там, – закончила Юрри с улыбкой. – Спасибо.

– А если эта лоханка развалится при выходе? – спросил Свобода.

– Значит развалится, – пожал плечами Маурик.

И снова «Стрела» оправдала славу кораблестроителей прошлого. Она не развалилась. Она даже почти благополучно приземлилась на старый, с разбитым метеоритными дождями полем, космодром.

Неприятности начались немного позже. Или немного раньше.

Для начала еще до посадки Юрри с помощью сканеров «Лиира» выяснила, что заражены из ее спутников четверо – Дим, Танака, Келназ и капитан Корса. Или Зарра – Юрри теперь не была уверена, как его правильно называть. Франк пытался настоять на изоляции больных, но попал Хеттис под горячую руку. Ее яростный крик было слышно почти по всему кораблю. Франк узнал много нового о своей биографии, о незавидных чертах характера и личных склонностях, очень обиделся и сдался. Юран тоже был заражен… вот только в его теле единственной системой жизнеобеспечения был вирус. Юрри даже не была уверена, сможет ли ему как-то помочь техника времен Войны, а не самая новая.

Вторым неприятным, а точнее – отвратительным, открытием стали результаты переговоров Корсы с ремонтным блоком, заломившим за восстановление корабля сумму, которой не набралось даже на всех счетах охотников вместе взятых. Ни уговоры, ни другие методы общения не помогли – порт на Валгаре был единственным, а ремонтный блок – монополистом. Второй взлет и тем более прыжок «Стрела» перенести не могла.

Корса метался по рубке, как запертый в клетку зверь, в сто пятом кругу меряя пол шагами. Юрри сидела, забившись в уголок, на полу и молчала. Разговор на этот раз был кулуарным – на нем присутствовали Танака, она сама, Юран и капитан.

– Жаль, что я не додумался украсть что-то из своего парадного убора с Соллы, – криво усмехнулся Юран.

Корса замер.

– В принципе… можно продать и что-то другое.

– «Лиир»? – Юрри было очень страшно выговорить это слово, но «создал проблему – реши ее». Расстаться с товарищем, насмешливым и мудрым спутником в тысяче полетов, было больно, но искусственный разум поймет ее просьбу, а потом или сам сбежит от новых «хозяев», или с помощью Юрана, Эрдана или других старших будет возвращен назад другим путем.

– Ни в коем случае, – мотнул головой капитан. – Если всплывет, что у нас был истребитель Предтеч, имперцы нас просто не выпустят. Что-то попроще. Как насчет части… хранителя, да? Ну, этой штуковины на тебе?

– Хранитель не работает в полную силу по частям, – на этот раз покачал головой Юран.

– Оплечье Келназа, – предложил Танака. – Насколько я понимаю, оно разряжено и бесполезно как защита, но сгодится в качестве товара.

– Подойдет. – Корса кивнул. – В город пойду я, все равно никто больше тут не был. Со мной… ДеВир – это раз. Приметный, конечно, но как охранник хорош. Дим – два. Этот викинг ваш… Иштван. Это три.

Танака вопросительно поднял бровь.

– Нет. Не вы и не Танк – там может понадобиться очень быстро бегать. Не Юран по той же причине.

Юран кивнул. Последние сутки он ходил с некоторым трудом, хотя и старался, чтобы раскоординированность движений не бросалась в глаза.

– Я умею быстро бегать, – сказала Юрри, когда взгляд капитана остановился на ней.

Лан подумал несколько секунд и кивнул.

– И Соум, – закончил капитан. – Все равно без ремонта мы не взлетим.

Улицы города под куполом из толстых прозрачных спектролитовых плит были грязными, узкими и запутанными. Валгар, рудничная планета, не отличался презентабельной внешностью.

В не менее грязном заведении, гордо именуемом «ресторацией» они встретились с кварцкенцем, кожа которого в свете бело-голубых ламп поблескивала мелкими чешуйками. По указанию Корсы, Юрри больше смотрела по сторонам, чем следила за беседой, хотя и не пропустила момент, когда хранитель Кела перекочевал в другие руки. Впрочем, когда в дверь вошли трое людей с бритыми головами и в желтых балахонах до пола, привлекать к ним внимание не потребовалось – все посетители итак словно окаменели.

Люди в балахонах, не торопясь, проследовали по залу к столику чужаков и их покупателя.

– Крогар голоден, – исторгнутый из груди первого балахоновладельца голос оказался низким зычным басом.

Кварцкенец позеленел и отшатнулся от стола. Сидевший позади него за соседним столом человек в рабочем комбинезоне схватил его за плечо и грубо оттолкнул обратно.

– А кто такой Крогар? – шепотом спросила Юрри, прижимаясь к плечу Келназа.

– Божок. А таким образом ему выбирают жертву…

Басовитый извлек из складок одеяния маленькую фигурку. Сделанное очень тщательно из какого-то темного камня, изделие изображало зверя, вставшего не задние лапы в попытке поймать кого-то впереди и вверху. В глазницах сияли маленькие самоцветы, а основанием служил шар.

Фигурка закружилась на столе, как старинная игрушка-волчок. Постепенно скорость падала. Еще один поворот – и зверушка остановилась, нацелившись мордой на Вадима.

– Крогар голоден, – повторил желтобалахонный.

Юрри сжала зубы, и вцепилась в здоровяка взглядом.

Крогар был голоден. Он, вернее, они, уже несколько часов лютовали в своем обиталище. Они требовали живой пищи, и теперь ей станет однорукий. Главное, чтобы крогарам не стал поперек горла нелепый протез…

Юрри непроизвольно тряхнула головой. Это что, удалось считать мысли этого человека? Мда… везет нам на жрецов…

Самым страшным из «подслушанного» было понимание, что Дима отнять силой не получится – чтобы спасти свои жизни на защиту убийц станет каждый посетитель ресторации.

Как оказалось, Корса это тоже знал. И не только это.

– Крогар получит не только добычу, но и восставших.

Обладатель балахона изумленно вытаращился на чужака.

– Да, служка. Крогар получит не одного, но двоих, восставших против его воли. Ну? И где мой голос неба?

Пренебрежительно фыркнув, обладатель балахона покопался в его недрах и вложил в ладонь капитана небольшую игральную кость с восемью равными гранями. Капитан не глядя метнул кость на стол.

– Семь. Если не ошибаюсь, то, что сейчас при мне. Бластер.

Корса ухмыльнулся и чуть скосил глаза на Дроу.

– Ты хотел сказать троих, – улыбнулся в ответ халли по крови. И протянул руку за «голосом неба». – Один. Что это значит?

– Пустые руки, – злорадно ответил жрец.

– Четверо, – уточнил Соум и взял кость сам. – Восемь. Более не бывает.

– Любое легкое оружие на выбор, – сообщил Корса.

Соларианин посмотрел на капитана. Тот чуть кивнул.

– Игольчатый пистолет, – определился пилот.

– Пятеро! – Юрри сама не ожидала, что ее голос прозвучит так громко.

«Голос неба» еще хранил тепло пальцев соларианина. Юрри покатала его в ладошке и бросила. Пять.

– Длинный клинок, оружие предков, – прогудел жрец. – Будет ли оно тебе по росту, восставшая?

– Будет, – отрезала Юрри. Кто сказал, что меняться оружием восставшим нельзя? Никто не говорил, и даже этот гулкий джентльхомо уверен, что оружием меняться можно, а Кел владеет мечом, как и собственной рукой, ибо меч и плеть – оружие, с которым он сражался на арене.

– Ну и я тогда, – пожал широченными плечами Всадник.

– Нет, – быстро вмешался Корса. – Ты…

Он наклонился и что-то быстро прошептал охотнику на ухо. Тот покосился, хотел, видимо, поспорить, но передумал и кивнул, забирая магнитную карту из-под руки Корсы. А капитан повернулся к глашатаю Крогара.

– Ну, служка? Веди нас к твоим демонам.

По дороге Юрри успела узнать, что некогда, по преданию, эту планету изверг из себя то ли в процессе чистки желудка, то ли с другого конца, могучий дух Крогар. Изверг, подумал и увидев заведшихся на ней людей даровал им свои тени, чтобы присматривали за порядком. Тени – звери-крогары, – были объявлены священными, в основном, как поняла Юрри, в силу своей неимоверной живучести и проницаемости: крогары рыли такие глубокие и прочные норы, что метиоритные дожди не могли повредить их, и ухитрялись пролезать в глухие купола. Зачем было придумывать такую мрачную и странную легенду, ей было не понятно, да и вообще, мнение о людях, как о цивилизации у Юрри постепенно портилось.

При ближайшем рассмотрении амфитеатра, окружавшего вольер с божественными тварями оно – мнение, – едва не испортилось совсем, ибо убирали там явно раз в десятилетие, а чешуйчатые звери в отличии от своего каменного подобия были облеплены грязью, а между новыми крупными чешуинами торчали полуотвалившиеся старые. Ни один ксенопарк халли, да даже и аккреннианцев, не стал бы содержать животных в таком безобразном состоянии…

– Спуститесь навстречу своей судьбе! – громогласно взревел жрец, и плита-балкон, на которую вывели «восставших» ухнула вниз. Внизу встречала жидкая грязь глубиной по щиколотку и две очень заинтересованных морды.

Больше всего крогары походили на помесь земной лягушки и обезьяны – широченный рот, почти полное отсутствие шеи, длинные передние лапы и короткие задние. Все это со всех сторон украшено крупной, торчащей во все стороны, как на шишке, чешуей.

Юрри всмотрелась в желтые глаза ближайшего зверя, как ей показалось – самки.

– Эта моя!

Самка зарычала, похоже, тоже решила, что конкретно эта маленькая добыча будет ее.

В структуру хранителя с давних времен обязательно входило устройство-пассивизатор, понижающее уровень агрессии животного мира, по крайней мере тех его представителей, у кого имелся мозг. Правда, иногда на умиротворение зверя требовалось время, от двух до пяти минут, которые исследователю требовалось продержаться. Юрри всегда любила зверье, а у Эрдана жил молодой и веселый скив, любитель повалять хозяев по полу и потоптаться по ним лапами, так что некоторый опыт в прикладной ксенологии у девочки был.

В коротком ускорении она метнулась к передним лапам «своей» зверюги, с силой оттолкнулась и подпрыгнула. Крогар обиженно заорал – добыча вела себя неправильно, вместо того чтобы убегать – нападала. Могучая лапа ударила по тому месту, где только что стояла Юрри. Девочка воспользовалась моментом и, второй раз оттолкнувшись уже от лапы, прыгнула. Приземлившись на чешуйчатую спину, Юрри быстро развернулась, и села, стараясь зацепиться носками ботинок за броню зверя. Руками она крепко ухватилась за широкий гребень.

За это время ее друзья рассыпались по вольеру, отвлекая самца. Тот орал, прыгал из стороны в сторону, но никак не мог определиться, с кого из нахальных гостей начать трапезу – стоило ему нацелиться на кого-то одного, кто-то другой успевал сделать ему маленькую (или не маленькую) пакость. Правда, игольник Соума оказался практически бесполезен – стрелки только звенели по чешуе, не причиняя особого вреда, но зато луч бластера уже дважды заставлял крогара отступить.

Самка поняла, что ее оседлали.

Издав дикий вопль, зверюга повела себя, как любая вольнолюбива тварь, то есть принялась скакать и брыкаться. Девочка прилипла к ее спине, как полип. Крогар-фэм понеслась по вальеру, едва не затоптав по дороге супруга, и сделала попытку взобраться наверх по гладкой стене. Попытка не удалась, вернее, удалась только частично, метров на пять вверх, после чего она шлепнулась вниз. Шлепнулась, впрочем, довольно удачно, то есть на спину своего товарища по заточению. Крогар, который в тот момент гнался на соларианином, получил на свою и так не слишком умную голову несколько тонн подруги, обиделся и попытался показать, кто в вольере хозяин. Крогар-фэм тоже обиделась и так налетела на супруга, что он поспешил скрыться в нору – «восставшие» только успели разбежаться из-под толстых лап.

Утомленная стычкой и довольная победой, самка уселась на куцый хвост и принялась чесаться.

Юрри осторожно перебралась повыше – зверюга не реагировала. Более того, она уже явно не собиралась нападать на готовых к бою людей. Девочка рискнула спрыгнуть. Крогар потянулся к ней мордой, приникая к земле, но в этом движении уже не было агрессии, только любопытство.

– Вот, – Юрри повернулась к друзьям.

Корса все еще держал животное под прицелом. Рядом с ним группой держались остальные.

– Она больше не угрожает нам. Смотрите… – Юрри протянула руку и почесала шкуру зверя между пластинами чешуи. Оттуда посыпалась какая-то шелуха, а крогар застучал по земле задней лапой.

Капитан кивнул, и крикнул:

– Крогар сказал свое слово! Восставшие победили!

Судя по всему, наблюдатели сверху и так уже поняли, какое слово сказал Крогар, потому что в стене вольера открылась дверь размером с хорошие ворота.

Корса вошел в нее первым, затем Дим, Келназ и Соум. Все это время Юрри доставляла удовольствие животному, то есть чесала во всех возможных местах и даже с некоторым трудом выдернула из него пару старых чешуй, которые сильно мешали. Потом она быстренько выскочила за остальными.

По узкому коридору их отряд проследовал в круглый зал, где ждали трое носителей балахонов.

– Крогар сказал свое слово, – повторил Корса. – его тени не захотели пожрать нас. Вы ошиблись.

– Слуги Крогара ошиблись, – со смесью ненависти и опасения в голосе согласился тот, кто стоял по центру.

– Плата за ошибку?

– Была, есть и будет, – мрачно откликнулся жрец. – Чего вы хотите, дети Крогара?

Корса положил девочке на плечо тяжелую ладонь и подвинул ее вперед.

– Я хочу, чтобы вы отпустили этих зверей на волю, – прямо глядя в глаза жрецу, сказала Юрри. – Им у вас плохо. На свободе будет лучше.

Жрец задумался.

– Чужак с бластером мог убить тени крогара, но не сделал этого. Почему?

Корса пожал плечами.

– Разве тени виновны в ошибке людей?

Юрри показалось, что причины не убивать монстров капитан видел совсем другие. Первая заключалась в том, что убийц могла после растерзать толпа, а вторая – в ней самой. Кажется, Корса предвидел, что девочка сможет как-то поладить со зверьем…

– Ваша плата будет отдана. Вы вольны покинуть храм и город…



========== Марафон ==========



Флаер с пилотом в желтом балахоне подвез их до центральной площади. Правда теперь там стало очень людно. Сперва Юрри даже подумала, что поджидают снова их команду. Впрочем, волноваться ей пришлось недолго.

– Сха… чтоб их приподняло и тупнуло с их дурацкими марафонами, – проворчал Корса, спрыгивая на пластик стоянки для флиттеров. – Где в этом дирвупле Всадника искать, спрашивается?..

Отыскать кого-то в многотысячной толпе и вправду было непросто. Пока капитан связывался по коммуникатору с Иштваном, Юрри разглядывала то толпу, то трибуну, устроенную в дальнем конце площади. Там, похоже, собралась местная аристократия.

Зазвучала какая-то бравурная музыка и над толпой разнесся усиленный колонками голос.

– Граждане Валгара! Сегодня, ровно год спустя от предыдущей даты, я, протектор Валгара, объявляю начало следующего марафона во славу нашей гордой планеты, Империи и Великого Императора!

Толпа многоголосо заревела.

– Напоминаю правила нашего марафона. Участвовать может любой человек или представитель иной расы. Участвовать может как полноправный, так и пораженный в правах, пленник, заключенный и прочая, и прочая. Призом в марафоне служит исполнение одного требования на выбор победителя. Требование не может нести в себе угрозы жизни императору, или целостности Империи. Требование может содержать просьбу о помиловании или снятии наказания с преступника или просьбу об обретении свободы для живой собственности…

Голос продолжил чтение правил, а затем список участников марафона и их кратких биографий. На площадку один за другим выходили люди, метисы и даже иномиряне. Почти все были чьей-то собственностью или преступниками. Юрри стало страшно, а потом волной поднялся гнев. Некоторые из выходивших на черту старта плохо держались на ногах. Кое-кто – ранен. Почти от каждого Юрри слышался безмолвный отчаянный крик . Неужели никто не видит, что этим надо не бегать в надежде на милость протектора, а находиться на лечении?!

– Все проигравшие переходят в собственность Империи в лице лорда-протектора.

Юрри сжала челюсти до хруста.

– Участники делятся на пары и готовятся к забегу. И одного нам, увы, не хватает. Есть ли еще желающие принять участи в марафоне?

По спине пробежала дрожь.

Не можешь помочь – запомни.

Неправда. Она может помочь. Вместе с братом она бегала каждое утро по реинерской полосе препятствий. В школе она выигрывала все забеги, и на скорость, и на длительность. Ей хватало сил несколько десятков минут бежать почти наравне со скивом.

Не обращая внимания на окрик Келназа, Юрри перепрыгнула натянутую сеть ограждения и стала в строй бегунов.

– Назови свое имя, – в голосе протектора прорвался смех, – быстрейшая из быстрых…

– Я – Юрри. И я издалека.

Почему на нее с таким интересом смотрит человек в одежде вольного торговца? Чем-то он похож на Корсу, тоже высокий, та же жилистая сила, тот же загар. Только волосы темные и глаза тоже, с пронзительным цепким взглядом. Человек что-то жевал, часто сплевывая на покрытие улицы.

Бегуны разбивались на пары шумно, споря, переругиваясь и снуя друг мимо друга. Темноволосый сразу пошел к Юрри, хотя никто другой даже не проявил к ней внимания.

– Арт.

Голос был хриплый.

– Юрри.

Глядя снизу вверх в резкое лицо, девочка поняла, что ее «напарник» находится под действием летальной дозы какого-то стимулятора. То есть он добежит, озвучит свое желание… и скорее всего умрет.

Да что же творится на этой проклятой планете с ее спятившей Империей?!

– Можно тебе помочь? – спросила девочка, подходя вплотную. – Потом будет труднее…

Человек криво улыбнулся.

– А что, еще можно?

– Ага.

– Помоги. Значит, не зря тебя выбрал.

Юрри полезла в аптечку.

– А почему именно меня? – спросила она, вытаскивая зеленую пластинку.

– Не знаю. Показалась знакомой.

Юрри с любопытством всмотрелась в темные глаза. Может быть, это человек видел еще кого-то из ее сородичей?.. Может быть, здесь уцелел не только Юран? Может быть, где-то есть хотя бы энхален – последние защитники планет, добровольно ставшие полевыми формами жизни?

Человек покачал головой.

– Я не помню. Вообще мало помню.

Юрри тихо вздохнула, с разочарованием, и спросила:

– Зачем ты бежишь?

Квадратная пластина словно утонула в коже на запястье человека. Спустя несколько секунд наномашина начнет работать по прямому назначению.

– Освободить одного… Теперь трех, – Арт улыбнулся.

Ответить Юрри не успела.

Прозвучал сигнал страта. Несколько сотен ног оттолкнулись от уличной пыли. Забег начался.

Большинство пар распалось сразу же. Те, кто посильнее, вырвались вперед, кто-то почти сразу упал. Юрри поймала ровный быстрый ритм, который всегда выбирала, отправляясь гулять, а точнее бегать с Сиолом, скивом брата. Арт подстроился под нее. За первым поворотом стало понятен смысл распаровки – там начинались препятствия.

Проходить их действительно было проще парами, особенно первые – нагромождение блоков высотой больше человеческого роста. Наверху на них лежали лежали тросы, которые в принципе можно было скинуть вниз.

Арт все понял правильно, и с его плеча Юрри легко забралась наверх. Сбросила трос. Еще две пары, прибежавшие вместе с ними, тоже начали действовать сообща, но оба первых номера, оказавшись наверху, не потрудились не только помочь напарнику, но и даже сбросить пластиковые веревки вниз.

Дальше были канавы. Судя по всему, в мутной воде сидело что-то не очень дружелюбное. Теперь требовалось перебрасывать через них валяющиеся в некотором количестве на земле плиты и перебегать. Плиты были тяжелыми, и одной Юрри было бы тяжело справляться с кусками пластика, зато ее вполне хватало, чтобы бросаться камнями в высовывающихся из воды рыб, все время норовящих плюнуть в незваных гостей. От всплесков камней, падающих в воду, рыбы спешили спрятаться.

Когда закончилась территория рыб, начались лабиринты. Здесь пришлось разделяться, чтобы быстрее отыскать нужный путь и оставлять друг для друга отметки. Юрри делала их полевым ножом, Арт – обыкновенным. Потом было несколько препятствий, которые проходит было проще поодиночке – быстро вращающаяся вокруг своей оси труба, вспучивающийся под ногами кусок пола, и, наконец, длинный прямой участок. На нем оказалось всего десятка два бегунов. Вот только теперь они не просто бежали. Юрри увидела, как один из претендентов на выигрыш свалил другого с ног броском камня в затылок.

– Давай вперед, – выдохнул рядом Арт. – Так быстро, как только сможешь. Остальные – моя забота.

Юрри оглянулась, встретила взгляд и ухмылку. И рванулась вперед.

Где-то на грани сознания, мелькнула подлая мыслишка, что вообще-то человек может и ударить в спину, но девочка упрятала эту мысль подальше и поглубже. Неправда.

В ушах тонко запел ветер. Она мчалась так, как бегала на обучении, когда каждый радовался ее скорости, ее победе, как своей. И когда она радовалась каждому шагу.

Сзади кто-то кричал, кричали зрители вокруг, но все это не имело значения, пока тонкая, широкая лента из каких-то нитей не лопнула перед грудью. Только тогда Юрри затормозила, скрипнув подошвами по земле, и оглянулась. Четверо бегунов лежали на земле, вяло шевелясь. Еще с дюжина уже не бежала, а плелась к финишу, осознав проигрыш. С еще одним в партерной драке сцепился Арт. Кажется, драться умели и любили оба.

– Наш победитель сегодня – Юрри издалека! – провозгласил протектор. Эти слова прекратили свалку, и противник Арта пронзительно закричал. Халли впервые пришлось услышать такой крик – квитессенцию боли, отчаяния и страха…

По живому коридору девочка подошла к трибуне и поднялась наверх. Протектор Империи смотрел на нее из своего пышного кресла – полный, круглощекий, с веселыми серыми глазками и курносым носом. Юрри не могла понять, как такой в общем симпатичный человек может запросто ломать судьбы других. Не понимает, что творит? Взрослый? Командир?

– Признаться, я не ожидал от тебя победы, – посмеиваясь, сообщил протектор. – И проиграл на этом крупную сумму, Крогар тебя побери! Но оно того стоило… Не хочешь стать нашим официальным марафонцем от планеты?

– Нет.

– Ну ладно. Много теряешь, кстати. Дело твое, тогда говори желание. Давай, громко, для всех.

– Сперва вопрос можно? – Юрри намеренно ответила тихо.

– Ну давай, спрашивай. Сколько платят марафонцу?

– Пленники – это собственность империи?

– Разумеется, – пожал плечами человек. – Пленник – это глубокое поражение в правах и, естественно, собственность.

Юрри вдохнула поглубже.

– Я прошу свободы для всей разумной собственности Империи на Валгаре, если собственность того пожелает!

Протектор поперхнулся воздухом. Щеки покраснели еще больше, а глаза выпучились, как у плюющейся рыбы.

– Да ты понимаешь, что просишь, девчонка!? – завопил он на всю площадь. – Ну один, ну два, ну десять, но не все же!!! Мы, Крогар тебя возьми, приграничная планета, здесь только шпионов чужих по тюрьмам…

– Одна просьба, – отчеканила Юрри, – любая, которая не представляет угрозы для вашего Императора и целостности Империи.

– Но она угрожает… – начал было протектор.

– Не соглашусь с вами, – ответил сидящий рядом с ним человек в темном хорошей ткани одеянии. – Просьба полностью соответствует правилам, и ее необходимо удовлетворить.

– Подпиши! – крикнул снизу Арт. Его слово подхватила и начала скандировать толпа.

Зеленый от злости, протектор по старинке нацарапал чернильным пером просьбу Юрри на листе дорогой бумаги и размашисто подписался. Теперь по толпе, словно боевой клич, покатилось ее имя.

Внизу в сомкнувшихся людских волнах первым ее встретил Арт.

– Ты одна?

– Нет, – ответила Юрри, ловя взглядом пробивающегося к ней Келназа.

– Хорошо. Тогда исчезни быстро и тихо, пока не решили убрать, – кивнул человек. – Спасибо. И удачи.

Он быстро коснулся костяшками сжатой в кулак руки руки Юрри. И растаял в толпе раньше, чем девочка успела спросить, откуда он знает приветствие-прощание реинеров.

Келназ быстро увел ее к очередному флиттеру. Внутри уже были все остальные, и машина сорвалась с места, как только приняла последних пассажиров. Юрри покосилась на капитана, насвистывавшего за рулем. Вообще-то, уже немного изучив людей, она ожидала неодобрения. Все-таки, рисковала, возможно, неоправданно с их точки зрения.

– Я беспокоился за тебя, – сказал Дим. – Мы все беспокоились. Все-таки ты еще маленькая…

– Отстань от ребенка, – весело отозвался Корса. – Она со своим забегом очень крепко нам помогла, хотя еще об этом не знает.

– Как? – недоуменно вопросил Всадник. – Мы же не были пленниками? Или я чего-то пропустил?

– Мы – не были, – ласковым голосом объяснил Лан. – Но, как ты помнишь, после продажи предмета у нас было сколько? Правильно, в обрез на ремонт, даже с вашими сбережениями…

– Ну?

– А сейчас, – промурлыкал Корса, – у нас три раза по столько же. Даже на орудия бортовые хватит. Я поставил на Юрри в марафоне. И, разумеется, выиграл.



В порту Валгара «Стрела» простояла три дня. Заменить старый гипердвигатель местные умельцы не смогли, зато маневровые, стабилизаторы, истрепанную обшивку и много других мелочей обновились. Итогом переоснащения стала установка двух малых «противометеоритных» турелей, вполне пригодных, чтобы отбить пирату или другому малому кораблю охоту гоняться за мирным торговцем.

Единственное, что несколько портило радость, по крайней мере для Юрри, было то, что Юрану потихоньку делалось хуже. Он все еще мог ходить, но и только.

Он же вместе с Юрри и Корсой, все чаще именующим себя Заром, при участии «Лиира», сверил звездные карты людей с предтеческими. В людской таблице координат не оказалось трех защитных станций, и даже по перерасчету, проведенному «Лииром» «Стрела» не могла выполнить туда успешного прыжка – слишком далеко были ближайшие системы – на возврат у старого кораблика не хватило бы запаса топлива. Поэтому целью предстоящего полета все-таки определили Лимбо.

Это был самый долгий гиперпрыжок по времени, и в то же время самый интересный, то ли потому, что экипаж корабля и группа охотников перестали быть разными командами и слились в одно, авантюрного толка, целое, то ли потому, что предстоящая опасность сблизила всех. Даже Франк перестал демонстративно морщиться в присутствии риннира.

Выход из гипера Корса провел на самой окраине системы. В режиме полного молчания, с отключенными сканерами, «Стрела» подкрадывалась к планете предтеч.

Для посадки выжидали сутки, пока уцелевший – в качестве развалин, – город и станция в горах попадут в зону тумана, а станция патруля на орбите удалится за горизонт. Туман был древней климатической особенностью планеты и покрывал обширные площади на несколько суток, а иногда и недель…

Все эти предосторожности, естественно, не могли скрыть посадки корабля, только давали оперативным группам десанта больше времени до обнаружения.

Стабилизаторы коснулись грунта. «Лиир» просканировал местность на наличие людей и техники и дал отмашку на высадку.

План действий разработали заранее и тщательно, теперь требовалось только выполнять и реагировать на чрезвычайные обстоятельства, когда таковые возникнут. С корабля уходило две группы – одна на флаере в сторону руин города – отвлекающий маневр, обманка, при необходимости готовая оттянуть на себя внимание Патруля, и вторая, пешком, тихо и быстро, по самому короткому маршруту идущая к резервным входам на базу. В первой группе шли Танака, Иштван, Хеттис, Франк, и Дьюм. Келназ, Корса, Соум, Юран и сама Юрри шли во второй. Дим, Маурик и «Лиир» оставались на «Стреле», обеспечивая, насколько возможно, безопасность корабля и, соответственно, пути к отступлению.

Флиттер скрылся в тумане, а через несколько секунд стих и рокот его двигателей. За безопасность полета в густом желтоватом месиве можно было не опасаться – дистанционное управление машиной осуществлял искин малого разведчика.

На Юрана было перед выходом израсходовано почти все содержимое аптечек Юрри и «Лиира», но в течение суток риннир сможет нормально двигаться и действовать в боевых условиях. Если сутки истекут раньше, чем будет найден и применен медицинский блок, Юрана просто не станет.

Юрри глубоко вдохнула прохладный, вязкий от влаги воздух. Она так мечтала побывать на планетах, уцелевших в Войне. Мечтала ступить на потерянную и обретенную вновь землю первой. Что же, ее мечта сбылась. Не проси, а то дадут, но не совсем то, как говорит один знакомый аккреннианец.



В желто-бурой каше, по какому-то недоразумению служащей планете туманом, ориентироваться было примерно так же удобно, как в мутной воде. Видимость ноль, посадка по приборам.

Лан Корса – Дерек Зарра, – беззвучно помянул производителя тумана незлым ругательным словом. Ориентировался он в первую очередь на идущую впереди Юрри, и для общей картины прислушивался к происходящему сзади и вокруг. На всякий случай они связались тросом, так что опасности потеряться в этом супе и ухнуть куда-нибудь в пропасть было мало. Если только малышка не утратит ориентировку, что с умными машинами Предтеч маловероятно.

Вольный торговец-пират криво ухмыльнулся туману. Кто бы знал пару месяцев назад, что он окажется вне закона – снова, – спасая древнего командира предтеч, или кто там этот Юран? Ведет он себя, как нормальный капитан, по крайней мере…

Под ногами хрустел дробленый камень. Ступать приходилось осторожно, чтобы не попасть ногой в трещину. Видимость не превышала трех, а то и двух метров…

Следом за Корсой шагал Юран, за ним – Келназ (на всякий случай), и последним – Соум.

Корса посадил корабль так близко к горному хребту и резервному ходу к станции, как позволил рельеф. От заветного сооружения в итоге их отделил километр подъема по пересеченной местности вдоль узкой лощины. Насколько отследил «Лиир» поблизости ни археологов, ни патрульных не наблюдалось. Поднимались они по полузасыпанной старой дороге не меньше получаса, но с такой черепашьей скоростью едва одолели половину пути. Трос натянулся, а Соум позади рыкнул. Связка замерла. Стало очень тихо, и в этой тишине шелестело дыхание. Корса молча оглянулся на пилота – в чем дело? Соум поморщился, еще раз прислушался и тихо произнес:

– Что-то изменилось. Камень дрожит под ногами.

Капитан присел и приложил руку к влажному булыжнику. Да, в пальцах отозвалась ровная вибрация, которой, кажется, раньше не было, по крайней мере тогда, когда ему пришлось хвататься за выступ скалы. Дерек перевел взгляд с товарища на предтечу.

– Установка включилась. Контроль гравитации заработал, но пока на минимальной мощности.

Быстро… Теперь Корса не сомневался, что их засекли. Быстрее, чем он планировал.

– Продолжаем экскурсию, – буркнул он и встал.

Группа двинулась дальше.

Теперь справа снова надвинулась скала, а слева вниз пошел крутой склон с редкими каменными клыками. В тумане спуск казался бездонной пропастью.

– Группа прикрытия атакована, – сообщил в наушнике голос «Лиира» – Вынуждены вступить в бой.

Корса выругался.

– Прибавим шагу, ребята. У Привратника проблемы.

В тумане простучал странный топот, словно у бегущего слишком много, для человека, ног.

– А это что?

Ответить на вопрос Вира никто не успел, потому что об скальный выступ рядом с головой капитана ударился и отскочил крупный булыжник

Людям и Юран пришлось срочно нырять за ближайший клык, и по нему застучал настоящий град.

– Вероятно, туземцы… на которых в переговорах… жаловался патруль, – предположил Соум, пригибаясь к самой земле, чтобы не стать мишенью, и вытаскивая из кобуры станнер.

А Юрри отцепила от пояса карабин троса.

– Я их отвлеку! Мне их видно через сканеры!

И девочка запрыгала куда-то вниз под градом булыжников, который за ней же сместился вниз и кажется немного поутих.

Времени ждать не было.

Капитан высунулся из-за камня, готовый сразу же нырнуть обратно. Броска не последовало. За Юрри Дерек не слишком волновался – на девчонке была наилучшая защитная система из возможных (когда-нибудь, если оно вообще состоится, он рассчитывал попросить в награду за помощь такую же хрень, хранитель, или как она там зовется у Предтеч). А вот им предстояло поспешить.

– Вперед и побыстрее. «Лиир», что с нашими? «Лиир», коррекцию направления, если собьюсь с маршрута.

– Группа прикрытия арестована, – подчеркнуто механически отозвался искин, и Корсе показалось, что он ни разу не рад развитию событий. – Средства связи отобрали, их транспортировку отслеживаю через переговоры патрульных. Пока маршрут верен, корректировку обеспечу.

– А подарок патрулю никакой не можешь обеспечить в нагрузку? – с надеждой спросил Корса.

– Могу нарушить систему связи, но тогда сам утеряю часть информации. Прибавьте скорость, на ваши поиски выслан флиттер. Они насколько-то разобрались в управлении установкой и знают о наличии резервного входа. Ваше перемещение спрогнозировали.

Дерек едва удержал язык за зубами, и вместо фразы «а ты почему об этом молчал?!» приказал:

– Нарушай связь, насколько сможешь.

«Лиир» основным источником информации использовал переговорную систему Патруля и выдавал новые сведения сразу по мере поступления. Срывать зло на кораблике было глупо.

Впереди замаячила стена, в которую уперлась дорога. Высокая, ровная, глухая. И не стена, а дверь.

Со второй стороны от склона вниз и даже от части дороги ее закрывала огромная скала. Удобное место…

Юран подошел к двери и четко звонко произнес несколько слов на своем языке. Часть плиты без видимого изменения поползла вверх. Приподнявшись примерно на метр, она вдруг застопорилась и секунду спустя рухнула на исходное место.

– Отказала?

Юран покачал головой:

– Перехват управления с центрального пульта.

И повторил формулу. Фрагмент монолитной стены снова пополз вверх, а Дерек оглянулся на резкий вдох Дроу. Снизу из лощины поднимался флиттер.

Явно предтеческий, узкий, изящный с красивыми обводами. Дверец, как таковых, у него не было, зато людей в черной с серебром форме Космического Патруля внутри было в избытке.

Дверь снова захлопнулась, не поднявшись даже на метр.

Юран прокричал какой-то другой пароль, и камень снова пошел вверх.

– Давай внутрь! – Заорал на него Корса, понимая, что всем не проскочить, тем более под огнем.

Юран оглянулся – на лице предтечи застыла маска боли – он вовсе не хотел бросать друзей…

– Давай, риннир! Зря мы здесь подохнем, что ли?!

Предтеча понял. Перекатился по земле под снова опускающимся блоком. Корса не видел толщину двери, и не знал, не придавило ли предтечу на той стороне. Он поймал флиттер в прицел лучемета, на время заменившего старый бластер, и открыл огонь.

Наверное, машина все-таки не была военной и не рассчитывалась на подобное обращение. Она завалилась на склон, поехала вниз, а в ответ луч бластера прожег борозду в скале.

– Сдавайтесь. Патруль. Лан Корса, вы окружены.

– Я Дерек Зарра! – заорал капитан в полный голос. – Забыли? Так я напомню! Ребята, пленных не жалеть!

Обрывок памяти прилетел так четко, словно это приключилось вчера. Это были не его слова – так любил говорить Гарт Салзар Рич, пират, человек, первым нашедший установку на Лимбо. Дерек его неплохо знал… Именно эту фразу, как тост, выкрикнул Рич в «Сагане», одной из лучших забегаловок на Вайстаре при их последней встрече. Гарт только отходил от последнего приема крэкса, по которому был законченным спецом.

Дерек пожалел, что сам сейчас не мог употребить крэкс. Наркотик славился мерзкими постэффектами, но на время давал неимоверную ясность мышления, реакцию, скорость движений и силу.

Десант Патруля начал подъем по склону, а команда Зарры – обстрел. Правда, разница в оборудовании давала себя знать. На всех патрульных были полевые экраны, пусть примитивные, не чета хранителю, но у его спутников не было и таких.

Первым кто-то срубил из игольчатого ружья Дроу – тот прилег плотнее к камням и продолжал стрелять, но Дерек видел ползущий по шее генмода ручеек крови. Он вырубился минут через десять, и Соум еще успел залить рану коллоидом и наложить повязку. Корса снял троих, но следующий вынырнул из-за края глыбы совсем нос к носу. Лучемет превратил его лицо в обугленный череп, а на долю секунды раньше капитана накрыла боль.

И навалилась тьма.



========== Работа рейнера ==========



Эвакуационный выход явно никем не использовался до сих пор. На полу длинного прямого коридора остался толстый слой пыли, который глушил шаги. Стены, как и полагалось, немного фосфоресцировали, давая ровный мягкий свет.

Юран шел быстро, не останавливаясь и не сбавляя шаг, хотя в боку начинало покалывать. Кажется, он не совсем правильно рассчитал действие медикаментов на мертвое, по сути, тело…

Следующая дверь даже не попыталась захлопнуться. Возможно, его пропустили, но возможно и то, что люди просто не смогли до конца разобраться в системе управления картой станции, причем второе – вероятнее. Даже Юран не был специалистом в работе с данной системой, хотя знал и умел достаточно. Перекресток-крест. Наверняка системы наблюдения работают.

– Медицинский блок, – приказал он искину установки. Секунду спустя по полу, уходя в правый проход, легла более яркая, чем свет стен оранжевая дорожка.

Следовать за ней было легко и удобно. Пустые коридоры рождали темное, горькое чувство невозвратимой потери. Когда-то здесь жили, работали… потом воевали. А теперь остались только стены. Конечно, он успел расспросить Юрри о конце войны и настоящем расы халли. Он был рад – счастлив, – что почти погибший народ сумел подняться вновь, и вдвойне счастлив, что суть его собратьев не изменилась. Только потери прошлого это не отменяло. Помни прошлое, действуй для будущего.

Он помнил, как и то, что сейчас у резервного входа сражаются или уже погибли те, кто стал его друзьями.

Он не испытывал ненависти к Патрулю людей, но и сочувствия к ним уже не испытывал. В лучшем случае эти существа выполняли свою функцию – обеспечение порядка, – плохо. В худшем они обеспечивали порядок не беспристрастно, то есть с точки зрения халли – никак.

Блоки боевых станций всегда разделялись. Отдельная система защиты в каждом, отдельная система доступа, часто – самостоятельный искин, пусть и довольно примитивный. Медблок Феллы не отличался от остальных. Он пропустил Юрана внутрь, по первому приказу закрыл к себе доступ главного компьютера, и запустил проверку камер-восстановителей.

К концу проверки систем Юрану пришлось сесть на пол рядом с ближайшей – ноги почти не держали. Наконец верхняя половина восстановителя откинулась, и риннир с трудом заполз внутрь. Снимать одежду он не стал – не было сил. Расслабившись на мягко-упругом покрытии, он ждал пока створки камеры сомкнутся, чтобы соскользнуть в уютный сон.

Как и всегда, дрема прервалась сигналом. Аппарат выдал на соответствующий экран результаты восстановления и несколько вариантов выбора. Риннир засмеялся – чего-то подобного он и ждал. Впрочем, все это не имело большого значения. Озвучив свой выбор, он снова задремал в ожидании, пока восстановитель закончит работу.

Крышка отошла, выпуская наружу голубоватые струйки тумана.

Юран сел и потянулся до хруста суставов. Привычная боль ушла, только немного кололо в груди, – теперь без хранителя это ощущение будет постоянным его спутником. Новый комбинезон и личная система защиты уже лежали на соответствующем стенде. Риннир снова улыбнулся – теперь его хранитель содержал в себе полную систему жизнеобеспечения, а потому и оплечье, и пояс были чуть ли не в три раза шире нормы, а на груди вообще смыкались. Это тоже не имело значения. Может быть, потом, в новой галактике, куда переселились халли, специалисты сумеют справиться с проблемой лучше.

Юран оделся и дал заказ на снаряжение.

На стенд легли военная аптечка, универсальный ремнабор и парные пистолеты-аннигиляторы. Каждый предмет занял свое место на поясном креплении и риннир в первый раз посмотрел на свое отражение в дальней зеркальной стене.

Кожа осталась белой в соответствии с его собственным выбором. С точки зрения медицины он все еще труп, вернее, умирающий, за поддержание жизни которого полностью отвечает машина. Труп, который может нормально двигаться, воевать и убивать. В том, что воевать для спасения товарищей придется, он почти не сомневался. Если только люди еще живы.

Наличие хранителя давало почти абсолютное право на управление системами станции. Разумеется, было дублирующее управление вручную, каковым и пользовались люди, но приоритет хранителя выше. Спустя несколько секунд риннир знал, что его спутники живы, трое из них тяжело ранены, все находятся в одной из ячеек усилителя мощности установки.

Юран сделал маленький сюрприз Патрулю, изолировав его основные силы в местах дислокации. Теперь он быстрым шагом направлялся к усилителю. На пути дважды оказывались патрули людей, и оба раза Юран обходил их по соседнему коридору, о наличии которого может быть и знали, но сделать уже ничего не могли – ручное управление системой риннир заблокировал.

Помещение, содержащее усилитель мощности было самым большим на территории комплекса – многосекционный лабиринт с перегородками около трех ростов в высоту в гигантской рукотворной пещере. Халли выбрал самый простой путь – по стенам. А поскольку проходить в любом случае надо было мимо центра прямого управления, он собирался спуститься туда и отключить этот центр физически. Чтобы никому из людей уже точно не пришло в голову куда-то лезть и чем-то управлять.

Центр прямого управления был шестигранной ячейкой в центре лабиринта. С высоты стены Юран видел длинный, вдоль пяти из шести стен вытянутый, пульт. За ним в кресле сидел человек в сером комбинезоне и что-то надиктовывал в коммуникатор. В монологе часто повторялись слова «удивительный», «поразительный» и «потрясающий».

Ожидать, пока он уберется, Юран не стал, а мягко спрыгнул со стены на свободное пространство. На щелчок подошв человек обернулся. Он был худощав, если не сказать тощ, и комбинезон болтался на костлявом теле, как на вешалке. Волосы рыжевато-каштанового цвета торчали во все стороны, словно обладатель любил запускать в них руки в моменты задумчивости. Скользнув по Юрану отсутствующим взглядом, он продолжил начитку текста.

– Встань и отойди, – приказал халли

Человек кивнул, поднялся из кресла и дал ринниру возможность присесть на корточки и открыть панель, за которой находился энергетический узел. Оружия у человека не было, да и степень опасности его была мизерной.

Риннир отключил питание. Индикаторы на пульте и экраны погасли. На всякий случай он выдернул из узла одну из ключевых плат и сломал ее.

– Что… Что вы делаете???

Юран задвинул панель обратно и встал.

– Вы… вы понимаете, что только что испортили ценнейший исторический памятник, вы, вандал?

Человек указывал в грудь Юрану длинным узловатым пальцем.

– Какое право вы имели?.. И вообще… Вы кто???

Юран посмотрел в серые глаза археолога.

– Вы… Вы знали, как это сделать… И украшения – они на вас…– прошептал человек. – Святые Башни-Близнецы… Вы… вы ведь… Вы предтеча?

Риннир подавил улыбку. Вряд ли археологи халли повели бы себя так при встрече с каким-нибудь легендарным народом прошлого, но люди были куда более юной расой… Он кивнул, и прошел в открывающуюся стену-дверь.

– Погодите! Блаженный Кейгель… Погодите!

Человек сорвался с места, но преграда поднялась прямо перед его носом. Крики быстро стихли за толщиной стен.

В ячейке с пленниками присутствовал патрульный.

Юран снова взобрался на стену и сверху сразу же увидел… все. Челюсти непроизвольно сжались, а руки легли на округлые рукояти аннигиляторов.



Мир плыл. Хеттис не была ранена, просто в глазах стояли слезы. Когда их повязали в разрушенном городе, патрульные не слишком церемонились с задержанными. Их обмотали нитями танглера, превратив в коконы, перенесли сюда и оставили. Спустя два часа доставили остальных, точнее, вторую группу. Без Юрри и Юрана, но… спросить, куда они делись, было не у кого. Этих троих даже связывать не стали, только у Соума запястье притянуто к запястью, а стопа к стопе.

Самым громким звуком в странной пятиугольной камере было дыхание Корсы. Форма торговца превратилась в лохмотья, а вместо пряжки ремня и вокруг – страшное горелое пятно, след выстрела, небрежно забрызганный коллоидом прямо по расплавленному металлу. Хеттис не была медиком, но прекрасно понимала – так не лечат… и лечить скоро станет некого. С такими ранениями не выживают в лучших больницах.

Соум свернулся клубком на полу, как только его принесли и оставили здесь. Что с ним, девушке видно не было. Повязку Дроу явно накладывал не Патрульный, но сил на движение у охотника нет. Кожа из черной стала темно-серой от кровопотери. Глаза открыты, но смотрят в пустоту.

Хеттис сомкнула ресницы. Вот и все. В лучшем случае ее выкупит добрый папенька, один из двенадцати саттор-лидеров, чтобы выгодно отправить под венец. В худшем будет стирание. Хотя… худшем ли?..

Шаги прозвучали за стеной, и в узкий проход вошел патрульный. Следователь среднего звена, решила инженер, подсчитав звезды на рукаве.

– Итак, – он улыбнулся. – Вы являетесь задержанными Космическим Патрулем в момент совершения противоправных действий. Изложите свою версию событий, пожалуйста.

Хеттис понимала, что рассказ не принесет ничего кроме неприятностей. Тем более, если их предтечам удалось скрыться. Понимали это и остальные, а потому «молчание было ему ответом».

– Понятно. От добровольного сотрудничества вы отказываетесь. – Офицер улыбнулся. Он был молод, не старше девушки, и довольно хорош собой. – Это печально, но лично меня вполне устраивает. Люблю упрямых пиратов. Хотя для пиратского экипажа вы довольно нестандартны. Думаю, и взаимоотношения у вас тоже не самые стандартные для пиратов, и даже весьма дружественные.

Говоря это, он сделал пару шагов вперед и присел на корточки рядом с ранеными. Словно невзначай опустил руку. Вес ладони опустился на ожег капитана. Корса застонал.

– Сволочь, – резюмировал Свобода.

– Да, я знаю. Пытки задержанных запрещены еще в двадцатом веке, из соображений гуманности. – Патрульный улыбался. – Не уверен, что это правильно, но моего мнения никто не спрашивал. Поэтому иногда приходится действовать на свой страх и риск… Джентльфэм недовольна? Я уже знаю, что ваши высокопоставленные родители готовы вступиться за дочку. Я был бы просто счастлив, если бы имел возможность познакомиться с вами в другой обстановке…

– Лишу достоинства, – честно пообещала Хеттис.

Офицер засмеялся, хотя в глазах промелькнула злоба.

– Боюсь, вы опоздали. Достоинство, как вы выразились, меня лишил Гарт Салзар Рич, незадолго до того, как его поймали.

– За измывательство над кем-то из его друзей, – добавила Хеттис, и по изменившемуся лицу поняла, что угадала. – Садист недорезанный, как тебя вообще в Патруль взяли…

– Ну зачем же так грубо…

Теперь патрульный присел над ДеВиром.

– К счастью, здесь есть существо, на которое закон в полной мере не распространяется. Келназ ДеВир, собственность Лабиринт-Корп, генмодификант, незаконно произведенный и имеющий глубокое поражение в правах. Не думаю, что Лабиринт очень огорчиться, если ему пришлют чек за испорченное имущество.

В руке офицера появился вибронож. Лезвие едва заметно дрожало. Острие прошло вдоль края ребер, надрезав комбинезон и кожу.

– Не смей, – прошипела Хеттис. Танк попытался перекатиться по полу к мучителю, но не смог – нити держали крепко.

– Ну что, будете рассказывать, с кем и зачем вы сюда прилетели?

– Ты все равно не остановишься, – голос Танаки звучал отстраненно и тихо. – По крайней мере до тех пор, пока не добьешь раненых. Зачем нам что-то говорить?

– Профессор социологии. Охотник на Арене. Знаете, Танака-сан, вы правы. Но рассказ мне все равно пригодится.

– Твое зло вернется к тебе, – сказал Танака. – Сейчас или через много лет. Такие вещи мир не оставляет безнаказанным.

– Зачем через несколько лет? Можно и сразу.

Голос прозвучал откуда-то сверху. Хеттис выгнулась гусеницей, чтобы увидеть стоящего на краю стены Юрана. Юрана в ядовито-фиолетовом комбинезоне с положенными плетеными украшениями. Юрана с двумя бластерами, только с очень толстыми стволами.

Долю секунды патрульный и халли смотрели друг другу в глаза. Человек побледнел. На лице риннира не было ничего, кроме отвращения. Короткий посвист выстрела, и офицер исчез в быстрой яркой вспышке. Просто исчез вместе с ножом.

– Юран… Корса… – Хеттис понимала, что по ее щекам бегут слезы. Только бы успел…

Предтеча спрыгнул с шестиметровой стены, словно с подоконника. В метре над полом падение чуть замедлилось, и приземлился он на полусогнутые ноги, пригибаясь до полу. Легко выпрямился, подошел и присел над капитаном. Белые руки отстегнули уже знакомый диск аптечки.

– Где Юрри? – пропыхтел Дьюм. Его увязали слишком плотно. – Где наша девочка?

– Вне станции, – не поворачивая головы ответил Юран. – Точнее пока не знаю. Не у Патруля.



Маурик Дэи занял позицию в кресле одной из корабельных турелей. Пока гостей у него не было, но «Лиир» уже отчитался о взятии Патрулем обеих групп.

Вот и все, но иначе и быть не могло…

Неудавшийся медик и чуть менее неудавшийся шаман тихо попросил Звездного Ворона быть добрым к его товарищам, и продолжил мурлыкать простенькую песенку-заклинание. Он не взывал к великим духам с просьбой о спасении. Не умолял о мести. Просто хотел продержаться подольше и отстрелять побольше, оплатив друзьям легкий последний полет. Звездный Ворон – хищная птица.

Прожектора «Стрелы» не озаряли туман своими лучами. Корабль и его последний защитники ждали врагов во тьме, как их далекие-далекие предки, не знавшие огня.

Звездный Ворон, самая громадная птица в небе.

Такая большая, что солнца – лишь искры росы на твоих перьях.

Звездный Ворон, я положу к когтям твоим десятки врагов.

Я выращу сотни звезд, поливая их свежей кровью.

Я всего лишь частица тени от твоего крыла.

– Приближается два наших флиттера, на борту патрульные, машины не боевые, защита средняя.

– Шанс на повреждение? – спросил Маурик, предчувствуя ответ.

– Меньше десятой процента.

– Вооружение?

– Никакого, – злорадно отозвался кораблик.

– Статус ква, – кивнул шаман. – Нам не пробить, им не вылезти.

Флиттеры предтеч вынырнули из тумана на обзорных экранах, плавно разворачиваясь бортом к «Стреле». В проеме двери появился ствол тяжелого лучемета, и Маурик выстрелил. Второй турелью управлял «Лиир», но пока в его сектор обстрела никто не вошел.

Машина предтеч вильнула, но и прицел утратила.

Спустя несколько секунд Дэи ощутил, как к горлу подкатывает тошнота.

Резонатор.

Вот не думал, что Патруль решится применить это оружие. Ошибся. Невидимые волны, от которых у людей так и не появилось защиты. Под их воздействием плоть просто распадается на части. На территории Федерации запрещен, но на вооружении у патрульных есть…

Прости, Звездный Ворон.

Не будет тебе поверженных врагов.

И смерть будет быстрой и мерзкой.

– Лиир… Отомсти за нас, летучий…

Передний аппарат вильнул, обходя неизвестную преграду. Петлей отошел назад. Вернулся.

Маурик наблюдал за маневрами с возрастающим недоумением. Второй аппарат просто завис, потом резко набрал скорость и пошел на таран.

В нескольких метрах от корабля он словно врезался в упругую стену и отлетел. Техника предтеч выдержала нагрузку, не завалилась, но приблизиться к «Стреле» почему-то не могла.

– Не трать энергию. Лучше улетай на волю сразу, – посоветовал Маурик.

– Это не мое поле. И судя по его структуре, мне не пройти.

Дэи выпрямился в кресле. Тошнота успокоилась.

– А чье это поле?

– Я не знаю. Технология наша, но обнаружить источник я не могу. Мощности сканера не хватает. Оно полностью отсекает любые воздействия как снаружи, так и изнутри.

Маурик почесал затылок под дредами.

Спасибо тебе, Звездный Ворон…

Может, еще скажешь, кого сделал орудием своего взгляда, а?



Тиал Файви с большим трудом поднял голову. За дверным проемом перекатывались волны тумана, но внутрь почему-то не заползали. Видимо, работает какая-то древняя автоматика. Так и не разобрался, – грустно подумалось.

Много лет назад мальчишка по имени Тиал мечтал стать изыскателем. Первооткрывателем планет и цивилизаций. До дыр зачитывал Кейгеля, самого известного эксперта Федерации по предтечам. Упрашивал отца не о поездке на очередную курортную жемчужину, а о полете к Башням-Близнецам, самому значимому памятнику их цивилизации.

На деле все оказалось куда более прозаично. Служба изысканий – бойкой конторой, неплохо зарабатывающей на находках. Исследования новых планет – рутинной работой с заполнением тысяч электронных форм. Первое время это не очень тяготило, но когда редкие стоящие вещи начали вместо федеральных фондов за хорошие взятки уползать по частным коллекциям, стало тошно. Совсем тошно.

Вот тогда на него и вышел Гарт.

Гарту нужен был эксперт по археологии. Гарт обеими ногами стоял по ту сторону закона, но то, что он предлагал, не имело никаких аналогов. Он предлагал новенькую, с иголочки, рабочую до последней кнопки технику потерянного народа, которую не собирался продавать. Предлагал ему. Лично. Для подробного изучения.

Над установкой в горах неназванной планеты Тиал просидел восемь лет. Его мало интересовало, сколько кораблей грохнула об свой каменный простор планета. Его мало интересовало, сколько глоток для поддержания тайны перерезал Салзар, тем более, что человеком он оказался не таким уж и плохим, по крайней мере, не хуже предыдущего начальства. Да, он хотел практических результатов, быстро, но понимал, что за один день такие дела не делаются, и не жался, если дело требовало оборудования. И еще он был любопытным и везучим. Гарт Салзар Рич совал нос в каждую подробность работы агрегата, громил в спорах в пух и прах Тиаловские научные гипотезы, и пробовал что-то делать сам. Конечно, без «школы» и должного пиетета, но пробовал. Более того, иногда у него получалось. Именно Гарт додумался использовать предтеческий браслет как ключ доступа. Именно он первым разобрался в управлении установкой. Он и его инженер-ригелианин.

Жаль только, что самих предтеч так и не нашли. И я уже не найду, сказал самому себе Тиал.

Пол года назад на планету сели изыскатели. Выставили ее на аукцион и продали какому-то вольному торгашу. Гарт заманил этот корабль на Лимбо – так служба изысканий обозвала планету, – но что-то пошло не так. Десант вольных добрался до установки и в самый неподходящий момент вырубил ее. В итоге патрульный крейсер вместо того, чтобы разбиться, успешно сел, и группу Рича разгромили. Да, она была не маленькой. Да, потери у патруля тоже были. Насколько Файви знал, его группа из выживших была последней. Вчера их перестреляли, всех, кроме него самого. Никому просто не пришло в голову без специалистов лезть в ценную руину за полудохлым пиратом.

У входа застучали дробные шаги лимбианцев, местных жителей, неприветливых как внешне, так и в поведении. Странно. Что они забыли там, куда обычно никогда не заходят?

Судя по топоту, туземцы погуляли у входа и то ли удалились, то ли заняли наблюдательную позицию.

Совсем недалеко, у обрушенной внутренней перегородки ему померещилось движение. Странно. Вот опять…

Из пустоты проявилась маленькая фигурка, примерно с человеческого ребенка лет десяти-пятнадцати.

Тиал замер, стараясь не привлечь к себе внимания, потому что…

На существе был облегающий комбинезон темной ткани – при здешнем почти нулевом освещении цвет не разобрать, да и стоит оно против дверного проема. На шее, талии, руках и ногах целые, тщательно подогнанные плетеные украшения, известные любому изыскателю. Ключевое слово – тщательно подогнанные. Никто кроме Гарта не научился их одевать, но и тот смог носить только широкий браслет для предплечья. Ни пояса, ни ожерелья так и не поддались.

Сбылась мечта идиота…

Существо повернулось. Лицо общим контуром напоминало человеческое, но глазам темнота развалин не была, похоже, помехой.

– Ты кто?

Высокий чистый голос-колокольчик. Возможно – фэм, но возможно у предтеч нет разделения по полу.

– Я человек.

– Это я вижу, – улыбнулось существо.

Ага. Система мимики близка к людям. Язык или знает, что вряд ли, или пользуется очень совершенным переводчиком.

– Мое имя Тиал, – негромко и четко произнес Файви. – А кто ты?

– Я – халли. Мое имя Юрри.

– Этот город построили халли?

Тиал забыл о боли в ноге, об ознобе, трепавшем его половину ночи, о возможном скором появлении патруля. Сейчас существовала только Юрри, это непостижимое существо, главная мечта и загадка галактики.

– Да. Давно.

– А кто его разрушил?

Существо подошло ближе, переступая через обломки.

– Ты ранен. Тебе помочь?

– Если можешь, но это не очень важно, – без раздумий отмахнулся Файви. – Так кто разрушил этот город? И почему?

Халли присел рядом, опершись коленками об землю.

– Только у меня регенератора очень мало. Может на полное лечение не хватить…

– Не страшно. Город…

– Город Илелис… Его построили незадолго до войны. Все началось с войны с тристианами за колонизацию планет. И нам, и им нужны были планеты одного типа. Они напали на нашу колонию первыми. Уничтожили несколько городов. Было принято решение ответить… и началась война. – Существо сняло с пояса диск и извлекло из раскрывшихся, как раковина половинок два небольших… флакона что ли. Придвинувшись поближе, оно прикоснулось ладошкой к повязке.

– Придется снять.

– Хорошо, хорошо. Рассказывай, пожалуйста, не отвлекайся. Для меня… – Тиал задохнулся. – Для меня это очень важно.

Существо с удивлением вгляделось ему в глаза, с того же пояса сняла предмет, выглядящий примерно как джедайский меч из старого видео, и появившимся безо всякого нажатия кнопок полевым лезвием разрезала ткань.

Такой вещи они не находили…

– А потом пришли реид. Это раса насекомых, рой. Он катился по галактике, выбирал все полезное на планетах по дороге. Выбирал совсем. Планеты оставались мертвые…

Существо опустило глаза, закапывая в рану от стрелки игольника какие-то яркие фосфоресцирующие составы.

– Первыми под удар попали тристиане, и стало не до войны. Рой мы останавливали вместе… Но там, где реид удавалось сесть, приходилось выжигать планеты самим.

Тиал слушал, замерев и едва дыша. Не междоусобица двух ветвей расы и союзника одной из них. Противостояние бывших врагов общей угрозе, биологической цивилизации, которую все историки дружно сочли оружием одной из сторон…

– Тристиан почти не осталось. И наших тоже. Пять кораблей-колонизаторов со всеми, кого можно было забрать, отправили в дальний прыжок. Чтобы хоть кто-то уцелел. Остались добровольцы и разумные корабли. И энхален…

– А кто такие энхален?

– Это тоже добровольцы. Они… стали полевыми формами. Живой энергией. Потому что так могли объединяться, атаковать, а им реид повредить уже не могли. Что можно сделать с полем? Только вывести из строя источники, а это было не просто… Они победили. Преследовать колонизаторы стало некому.

Юрри снова умолкла.

– И ушедшие основали новую колонию в другой галактике? Возродили цивилизацию?

– Ага. Только считали, что здесь никого не осталось. И ошиблись.

Боль прошла, но даже это он едва замечал.

– Один точно остался. Его считали погибшим… Может быть, есть другие. Надо только искать…

– Вы хотите вернуться?

– Не думаю. Зачем? Теперь это ваша галактика. Вернутся для поисков. Может быть, оставят за собой пару планет, которые еще никому не принадлежат. Я точно не знаю…

Тиал ошалело покачал головой.

– Здорово… Знаешь, я всю жизнь искал таких, как ты, чтобы все это спросить… А еще вопрос можно?

Существо улыбнулось. Зубы во рту не были полностью разделены – этакие выступы на костяной пластине. Глаза голубого цвета казались лишенными белков, как у кошки, но с круглым зрачком.

– Спрашивай.

– А вот ты… ты изыскатель? Из тех, кто ищет собратьев? Или спасатель? Кто?..

– Я? Нет… еще. Я хочу стать рейнером… патрульным. И риисхом. Изыскателем, наверное… Только я еще неи. Не достаточно взрослая.

Тиал открыл и закрыл рот. Неи. Девочка. Возможно, подросток… Далеко ушли халли с прогрессом…

– А как ты оказалась здесь?

– Я поймала сигнал бедствия, – пожала плечами Юрри. – Полетела на помощь.

– У тебя есть свой корабль, способный на такой прыжок?

– У любого может быть свой корабль, если ему интересно летать. У реинеров специальные, или боевые, а у обычного жителя – какой ему нужен, большой, маленький, для гонок, для странствий… У меня малый наблюдатель.

– Здорово… А можешь еще рассказать?..

– А можно я тоже спрошу?

– Конечно. Извини…

– Почему ты здесь и кто тебя испортил?

Файви замялся. С одной стороны, причислять себя к пиратам не очень хочется, с другой врать не стоит, чтобы не нарушить контакт. И честно выложил историю жизни и карьеры.

– Что-то мне совсем не нравится ваш Патруль, – вздохнула Юрри. – Гарт тоже не прав… но разве никто не пробовал разобраться почему он так делает? Вот по твоим словам выходит, что он был бы хорошим риисхом…

– Не-ет! Гарта, перекладывающего отчеты, я не могу представить.

– А если бы не надо было перекладывать?

Тиал задумался.

– Видишь? Может и стал бы.

– Ну, может быть, – не стал спорить бывший изыскатель. – Вообще Гарт был колоритный товарищ. Одни глаза чего стоили… Темные, холодные, смотрит и словно насквозь тебя видит. И ухмыляется вечно углом рта…

Девочка задумалась.

– Посмотри… Это случайно не он?

Над ее запястьем возникла цветная голограмма, небольшая, но очень детальная. Файви присмотрелся:

– Очень похож. Только его полгода назад поймали. И убили. Или стерли.

– Знаешь, по-моему, не до конца, если и стерли.

Тиал поднял брови, но лишних вопросов решил не задавать.

Юрри покосилась на вход.

– Как думаешь, местные жители уже ушли? Они гнались за мной и бросались камнями…

– Должны бы. Они не любят эти развалины и долго в них не задерживаются.

– Мне надо отыскать друзей.

– Халли?

– Одного халли. И людей, которые нам помогли. Они попали в беду. В плен.

– К патрулю?

– Да.

Тиал прищурился, и сказал, как можно небрежнее.

– Прихватишь меня с собой? Умею стрелять, не задавать вопросов и ладить с людской техникой.

Юрри снова улыбнулась.

– Если хочешь – пойдем. Только там опасно, но тебе, наверное, везде опасно.

– А это уже неважно.

Он тоже улыбался, если не сказать «лыбился».



Марк Росс никогда еще не оказывался в такой возмутительно глупой ситуации. Он встретил предтечу. Лично он. Живого и настоящего. И не успел задать ему ни одного вопроса из списка, мучившего историков всей галактики в течение нескольких десятков лет. Более того, теперь он оказался заперт в каком-то древнем шестигранном каменном мешке с неработающим пультом управления ценнейшего памятника архитектуры Предтеч.

Слов нет, одни выражения. И те не дозволены цензурой.

Спустя тридцать секунд после ухода гостя, Марк понял, что коммуникатор забыл на столе в кабинете, а местная связь благодаря предтече работать перестала. Забывчивость, кажется, может свести в могилу в прямом смысле этого выражения. Особенно если его здесь забудут на пару недель…

Без особой надежды он покричал, но, разумеется, ответа не последовало. Зато за стеной появился какой-то незнакомый звук – тихое поцокивание. Что бы это могло быть?

Спустя несколько секунд Марк понял, что уже не хочет знать, что это было, поскольку фрагмент стены, служащий дверью снова пошел вниз, и на его край запрыгнуло животное совершенно недружелюбного вида.

Марк в принципе недолюбливал и побаивался зверья, часто служащего любимцами на разных планетах. Особенно ядовитого или крупногабаритного.

Животное относилась к последним. В холке оно достигало метра, но длинная, круто изогнута шея поднималась почти не полтора, как и костяной рудимент крыльев на лопатках. Спина изгибалась горбом, а по полу небрежно щелкал длинный хвост с костяным наконечником. Из пальцев всех четырех лап торчали арками массивные изогнутые когти, три поменьше и один, крайний, совсем уж велоцерапторовых размеров. Шкура, голая и серая вдоль зубчатого клюва в остальных местах обросла фиолетовым мехом, где подлиннее, где покороче. Зверь издал звук, начавшийся со скрежета и перешедший в пронзительный визг:

– Ски-и-ив!

Желтые раскосые глаза рассматривал человека с интересом и одобрением.

– Мама…

От обморока Марка удержало только понимание, что дохлую добычу начнут есть быстрее. И то, что на шее твари у самой головы плотно сидит браслет, вернее, ошейник, работы предтеч.

– Скиив?

– Хорошая зверушка, хорошая… – дрожащим голосом подтвердил археолог, отступая за кресло. – Очень хорошая. Твой хозяин уже ушел. Честно-честно, вот туда.

И он неосторожно махнул рукой. Как выяснилось, этого делать не стоило.

Зверь радостно заболтал хвостом, опрокинув кресло, и, оставляя на полу царапины глубиной в четверть дюйма, поскакал к Россу. Тот попятился и сел на пульт, а зубастый клюв распахнулся перед самым лицом, являя зрителю длинный, раздвоенный, толстый и фиолетовый язык. Язык оставил на лице человека порцию пахнущих какими-то духами слюней и клюв захлопнулся. У Марка подломились ноги, и он съехал на пол.

– Скиив?

– Не надо. Ищи хозяина, милый. Ищи хозяина.

Зверь выслушал пропозицию, и закрутился по помещению, словно поймал какой-то интересный запах. Пару раз скребанул лапой (полетело крошево) и побежал к двери, похоже… да, по следу предтечи.

– Подожди меня, милый!

Марк поспешил за болтающимся хвостом преодолеть опустившуюся дверь, но не успел. Вернее, почти успел, и на торце блока уехал наверх. Хотя… в любом случае это выход из ловушки. А если этот монстр ищет своего хозяина, на безопасной высоте можно и последовать за ним. Ну… во имя науки!

Марк Росс припустил по стенам за мелькающей внизу фиолетовой спиной.



Эрдан шагал к острому шпилю человеческого корабля сквозь туман.

«Альхор» остался позади под присмотром Лета, то есть Флетчера, Аррис выбрал направление развалин, а ему самому выпало идти на контакт с людьми, которые уже достаточно долгое время сопровождали его сестренку.

Эрдан улыбнулся. Будущая риисх во всей красе…

В данный момент, правда, не в корабле. А в нем – двое и «Лиир» третий. Ничего, пусть будет неи сюрприз.

Маскировочное поле надежно скрыло реинера от местных слуг закона, настойчиво, но совершенно безуспешно пытающихся преодолеть саи, купол-ловушку. Эрдана, естественно, пропустил – а кто его поставил, а?

Люк закрыт, но не заблокирован. Скорее всего, тоже сюрприз незваным гостям, только неприятный.

Эрдан с некоторым усилием сдвинул входной щит в сторону. Так что у нас тут?

Ну, готовилась в самом деле ловушка, вот только человек, готовивший эту ловушку почему-то разметался на полу.

Реинер присел над ним на корточки – начиналась привычная работа. Биосканер выдал заражение вуутхом Соллы в последней стадии, то есть острую сердечную недостаточность. Вовремя. Пару минут позже, и Юрри было бы уже не до братовских сюрпризов. Он ввел человеку универсальный антивирус и регенератор. С этим все ясно…

А теперь можно и выйти в гражданский эфир.

– Доброй ночи, «Лиир».

– Эрдан?

– Ага.

– Эрдан?

Голос в селектор был человеческий и очень удивленный. «Лиир» ретранслировал их беседу. Это хорошо, значит – искин доверяет спутникам Юрри.

– Эрдан, реинер халли, – представился он.

– Маурик Дэи, медик «Стрелы». Спасибо за защиту говорить вам?

– Принято.

– Мне придется просить о защите еще раз, но не для себя. Ваш риннир Юран и несколько его-моих спутников попали в руки Космического патруля. Для них это опасно. Юрри, насколько я знаю, нет.

– Принято.

Юран? Тот самый??? Браво, сестричка. Хоть сейчас бы принял в реинеры, но не ко времени.

При последнем сканировании местности хранитель был один и принадлежал Юрри. А сейчас? Сейчас обнаруживается два, малышкин и устаревший, вероятно, Юрана. Юрри на территории города – там ее подберет Аррис. Юран на территории станции, и людей там гораздо больше, чем надо. Плохо то, что ключей доступа к управлению комплексом у него нет, но хотя бы резервные должен знать риннир. Пусть с контролем установки разбирается он, а для того, чтобы войти внутрь, простого наличия хранителя должно хватить.

Все это проносилось в мозгу уже в движении. Эрдан миновал полевую стену в обратном направлении, выбрался из зоны обзора Патруля и активировал крыло хранителя. Вызывать с «Альхора» флаер не имеет смысла, да еще Флетчера не стоит лишний раз дразнить. Аккреннианец и так обиделся, что оставили дежурить именно его, близкого друга Юрри. Просто при великолепных навыках пилота, контактер из Флетчера, как в общем и из любого представителя его расы, был как из скива – полотенце. Пусть лучше присмотрит и за «Альхором» (хотя и тут неизвестно, кто за кем), и за Сиолом. За их корабельным скивом-вожаком…

Основные ворота комплекса были открыты и окружены людьми, но это реинера мало смутило. Его шагов не услышали, впрочем – и шагов-то не было, Эрдан просто влетел в помещение на уровне чуть выше роста, лётом добрался до пустого прохода и оттуда продолжил путь к месту расположения Юрана уже пешком.

Кстати, место менялось. Сперва риннир достаточно надолго расположился в одной из ячей усилителя (что он там делает, а? это же просто пустая ячейка, неужели люди додумались размещать по таким пленников?), потом начал перемещаться в направлении медицинского блока. Скорее всего сопровождает раненых… Пришлось подкорректировать свой курс, но все равно Юран прибудет к восстановителям раньше не менее чем на половину тиль. К сожалению стены установки ограничивают работу сканеров текущим коридором, и сколько людей сопровождает риннира Эрдан узнать не мог.

Приходилось спешить.

Пару раз проскользнув под носом у вооруженных групп, он все-таки вышел в холл медблока. Вышел, и быстро притворился пустотой. Внешнюю дверь с обратной стороны только что вскрыли лучеметом. В зал ворвались люди в черном с серебром – Патруль. Быстро рассыпались. Большими группами бросились на поиски беглецов. Эрдан тихо последовал за той, которая выбрала верный путь.

Причем не только путь, но и момент, вынужден был признать реинер. Людей с Юраном оказалось восьмеро, и надеть новенькие комплекты снаряжения они еще не успели. Только комбинезоны, и то не все. Так что сейчас Юран стоял перед патрульными с оружием в руках, а остальные – за его спиной, что ситуацию не упрощало.

– Бросить оружие, – потребовал молодцеватый офицер. – Вы арестованы.

– За что? – Голос Юрана был спокойным и отрешенным. Опыт не забыть…

Эрдан улыбнулся.

– За проникновение на закрытую территорию Федерации. За организацию побега арестованных Патрулем пиратов.

– Территория Федерации является закрытым военным объектом народа халли, который вы именуете Предтечами.

– Объекты цивилизации предтеч являются историческими памятниками, принадлежащими Федерации. Бросьте оружие или мои люди перестреляют ваш экипаж.

Юран не мог закрыть всех. Полевые щиты-стены в снаряжение времен Войны не входили.

Эрдан отключил маскировку. Теперь он стоял, как есть, за спинами людей. Риннир не мог его не заметить, и заметил. Эрдан показал жестом – опасности нет.

Одна из особенностей действия реинеров, до и после Войны, состояла в том, что появиться следует из ниоткуда, как обвал на голову, нарушая все планы и желательно в момент злорадства и торжества. Чтобы отбить желание творить пакости под «постоянным наблюдением».

– Не думаю, что у вас получится. Я не брошу оружие.

– Как пожелаете, – процедил патрульный. – Огонь.

Полыхнули лучи. Бесполезно угасли на стене щита. Пару раз вспыхнули на хранителе Юрана.

– Не стоит вызывать на бой Халли, – тихо сказал Юран.

К этому времени свободной рукой Эрдан достал гипноизлучатель и широким движением отправил группу захвата в мир снов.

Он убрал щит. Он стоял перед живой легендой Войны, равный рядом с равным. Каждый из них выполнил свою задачу.

– Аэ, риннир. Эрдан-реинер.

– Аэ, реинер. Юран-риннир.

Традиционное приветствие-знакомство прозвучало, и Эрдан шагнул вперед.

– Рад, что все вы целы. Я Эрдан, реинер халли, предтеч и…

– И старший брат Юрри, – закончил немолодой человек с широким плоским лицом, украшенным длинными седыми висячими усами. – Мы наслышаны. Я – Хидэо Танака, Привратник, вольный странник.

– КелназДеВир, Дроу… – беловолосый гигант с черной кожей не смог или не захотел говорить дальше.

– Иштван Келе, Всадник. Тоже вольный. А вообще гладиатор. Бывший.

– Дьюм Растор, Танк. Кажется. Юран, что ваша машина со мной сделала?

Эрдан не понял, о чем идет речь, но кое-кто из людей засмеялся.

– Тебя стало гораздо меньше, – пояснил Всадник. – Раза эдак в три…

– Восстановитель нормализует все процессы организма, – ответил на вопрос Юран. – Он вылечил все болезни, которые были.

– Ожирение, аритмию, диабет… насовсем?

– Наверное, если опять не раскушаешься, – уточнил Всадник.

– Не дождешься, – величественно ответил Танк.

Представить этого рослого, отлично сложенного человека с чистейшим голосом «раскушавшимся» Эрдан не смог.

– Франк Бессанго, он же Капитан Свобода. Бывшая видео-и шоу-звезда, – с нотками ностальгии в голосе протянул темноволосый красавчик.

– Дерек Зар Корса, вольный капитан.

Эрдана заинтересовало, что даже после восстановителя лицо человека отмечено шрамом от ожога. Корса поймал его взгляд.

– Без этого украшения я – уже не я. Машинка предлагала убрать. Отказался.

– Соум. Пилот.

Единственный соларианин среди людей.

– Хеттис ди Варр, инженер.

Реинер улыбнулся.

– Вот и знакомы. Доброй ночи нам всем. Пора бы выбираться отсюда…

Он коротко глянул на Юрана, получил едва заметный кивок и запрос на обмен базами данных устаревшего Хранителя. Юран был старшим в группе людей. Юран знал территорию станции лучше, но более совершенное оборудование было у Эрдана. Соответственно, в их паре райи, наилучшим специалистом и командиром, становился Эрдан, и Юран это принимал.

Реинер выждал, пока его новый отряд упакуется в хранители, и повел группу к ближайшему выходу из комплекса. За спиной на территорию медблока с шипением потек усыпляющий газ – Юран не пожелал оставлять за спиной возможного противника.

Опыт не забыть.



========== Тонкости контакта ==========



Если бы Эрдан знал, где он занимается и чем, был бы капитан весьма не в восторге. А вообще мог бы и сам остаться и караулить свою зверушку…

Флетчер перемахнул валун, скатившийся со склона пару сотен лет назад, и продолжил погоню. Фиолетовый хвост мелькал уже в самом верху тропы. Халлийская традиционная стенодверь поднялась, пропуская беглеца и опустилась обратно. Чтоб тебе споткнуться, когтистый…

А все началось с того, что наглый питомец капитана целый тиль скрипел и охал, уговаривая с ним поиграть. Ну хорошо, небо над тобой, тощая рыба. Играть в корабле – занятие неудобное, или скив тобой прогнет переборку, или ты им, «Альхор» радоваться не будет, поэтому Флетчер решил прогулять зверюгу в границах маскполя корабля. Ага…

После пары сходок этот подлец развернулся и отправился в неизвестном направлении. На команды и призывы он с завидным упорством клал, причем не лапу, а совсем другую часть тела. И скорость набрал вполне приличную. Нет, аккреннианцы тоже вполне марафонцы, но уж больно фора у зверя вышла приличная, поздновато дежурный по скиву понял, что Сиол подался в бега.

Подвернув ногу на осыпи, Флетчер все-таки добежал до верха. К счастью, хранитель позволил пройти, как и живности. Весело было бы, если бы разумное, в хранителе, но не халли не попадало в список приглашенных гостей…

Правда, схему переходов местная система дать не спешила. Пришлось наобум выбирать дорогу, следя за маячком беглеца. А ведь тут где-то люди… интересно, они сильно обрадуются, если из очередного хода навстречу вылетит мохнатая ракета с когтями и клювом? Они ведь вряд ли в курсе, что такое скив…

Халли нашли скивов пару сотен лет назад на очередной колонизируемой планетке. Интересной планетке, очень маленькой и скальной, местами покрытой густыми лесами вьюнкового происхождения.

Скивы были венцом местной пищевой цепочки, большие, храбрые и любопытные. Собственно, и нашлись они сами, когда вернувшаяся исследовательская группа увидела первый прайд, с увлечением пытающийся поиграть их флаером в мячик.

Скивы живут прайдами, в которых четко распределены роли. Самый большой и тяжеловесный самец – вожак, двое-трое загонщиков добычи, и «дядюшка», охраняющий и обучающий молодняк. С десяток дам. И сколько наберется молодняка. Когда скивов приручили, стало ясно, что характер сильно зависит от задатков и предстоящей роли – загонщики и дамы слушались бесприкословно, «дядьки» охраняли, как проклятые, а вожаки всегда пытались взять верх среди двуногой стаи. Вот начешую, спрашивается, Эрдану было нужно брать вожака?!

В подобных комплексах Флетчер еще ни разу не был. Интересно, на что рассчитывалась такая громадина?

На сетке перемещений Сиол ненадолго задержался, было набрал темп, и в очередном месте снова застрял. Точнее, не застрял, а занялся хаотичными перемещениями в пределах небольшого пространства, скорее всего – одной комнаты.

Пилот прибавил шагу.

Перед ним в очередной раз разошлась стена. Кто бы сомневался, – вот он, скив, который занят совершенно дурным и негуманным делом.

В дальнем конце длинного помещения за импровизированной баррикадой из нескольких разборных столов сбилось в кучу полтора десятка людей. Они очень старательно стреляли по зверю, попадали, но, естественно, повредить скива не могли. А Сиол постепенно начинал злиться…

– Стой! Стой на месте! – приказал Флетчер на языке халли. Если Эрдан узнает, что тут творилось…

Зверюга оглянулась через плечо и вознамерилась удалиться. А вот не выйдет… На всякий случай (для сокрытия улик, если быть честным) усыпив всю потенциальную еду, он двинулся на беглеца.

– Стоять.

Сиол вытянул шею и наклонил голову набок.

– Стоять. Там, где стоишь.

Аккреннианец приблизился на дистанцию броска.

– Ски-ив? – животина попятилась.

– Скив, скив. Хотя по характеру – больше…

Флетчер рванулся вперед и схватил зверя за то, что было ближе – густой воротник на шее.

Сиол зашипел и рванулся, но безуспешно.

– Вот так, гадкий тварь, – наставительно сообщил пилот, подтаскивая корабельного любимца поближе и перехватывая покрепче. – Ты заставил меня бегать, а я заставлю тебя гулять шагом. Ясно?

– Иихх, – недовольно скрипнул Сиол.

– И ты не лучше, – согласился Флетчер и намертво закрепил на ошейнике страховочный трос, применявшийся вместо поводка. И выволок животное из комнаты.

По ту сторону двери обнаружился еще один человек.

Флетчер вскинул гипно, чтобы утихомирить и его.

Человек отчаянно замахал руками.

– Я безоружен! Я не причиню вам вреда! Я только хотел…

Не опуская оружия, Флетчер ждал продолжения.

– Я пошел за этим существом, потому что оно искало предтечу. Кстати я так и не понял, откуда оно взялось… Да и еще… Простите, а… а вы кто?

– А тебе какая разница? – не слишком приветливо спросил аккреннианец.

– Я… Вы не понимаете. Я искал Предтеч всю жизнь. Я всю жизнь искал тех, кто построил Башни-Близнецы, Стрелу на Леде, этот город… И вроде бы нашел, но… потерял опять. А вы…

– Что я?

– Мне кажется, вы с ними как-то связаны, – осторожно ответил человек.

Флетчер задумался. Даже если сейчас усыпить этого господина, он все равно потом дорвется до контакта. Скорее всего с тем же Эрданом, со всеми вытекающими последствиями…

– Считай, что ты их нашел, – уже более дружелюбным тоном сообщил Флетчер. – Я пилот на корабле халли, которых ты называешь предтечами.

– А… а…

– Только в обморок не падай. А можно ли тебе с ними встретиться?

– Да…

На него уставились совершенно умоляющие серые глаза.

– Думаю, можно. Пойдешь со мной. Только одна просьба, – Флетчер прищурился, оценивая реакцию.

– Что угодно!

Настолько махровый энтузиаст притворяться не способен, решил пилот.

– Не уточняй, где встретил меня и эту живность. Иначе у меня будут неприятности, а у тебя – сорванный контакт.

– Пожалуйста, – человек с искренним недоумением пожал плечами. Как вам будет удобно…

– Договорились. Пошли, историк. Как тебя звать?

– Марк Росс. А-а вас?

– Флетчер.

– А можно задать еще пару вопросов?

Флетчер скептически ухмыльнулся. Пару вопросов ему… что-то не сильно верится, что дело обойдется именно «парой»…



Быстрого шага от развалин города до станции ровно два тиля. Около трех часов, если считать по человеческим меркам.

Юрри шагала так быстро, как только могла. Не бежала только потому, что Тиал вряд ли сравнялся бы с ней в скорости. Впереди у фасада почти целого здания виднелись палатки – затянутые входы, пухлые бока. За ними – несколько приземистых гусеничных машин

– Археологический лагерь, – в ответ на ее вопрос отозвался человек. Из-за нас их эвакуировали.

Не сбавляя шага, они миновали палатки. Машины не имеет смысла использовать – слишком медленные, неуклюжие. Сюда бы броневик Дьюма, с грустью подумала девочка.

Дальше было что-то еще, завернутое в ткань. Юрри пролетела бы мимо, но Тиал коснулся ладонью ее плеча.

– Погоди. Думаю, это флиттер. Нам ведь надо быстро, так?

На секунду она заколебалась – слишком уж большая удача… Но времени и впрямь мало.

Под чехлом действительно был флиттер из тех, которые использовали люди. Шестиместный, с каким-то непонятным существом, нарисованным краской прямо на борту.

– Машина копателей. Летим?

Она кивнула и забралась на сиденье рядом с водителем.

Флиттер стартовал. Развернулся и пошел к гряде, в которой пряталась станция.

Поглощенная планами, откуда пробраться внутрь незамеченными, Юрри не сразу увидела, как побледнел и намертво вцепился в рычаги ее спутник.

– Что?

– Автопилот. Я не могу отключить автопилот этой штуки. Ловушка. – Человек жалко покосился на Юрри. – Я дурак…

– Я не лучше, – стараясь говорить спокойно, ответила Юрри. – Можешь определить, куда нас ведут?

Тиал защелкал клавишами на пульте.

Высота полета уменьшилась. Наверное, придется прыгать…

Внизу – до отвращения знакомо, – сверкнуло. Машина завалилась и врезалась в склон.

Этот флиттер оказался менее прочным, чем соларианский. Просела обшивка, рассыпался в крошево спектролит обзорного стекла. Сквозь занавес из обрывков и обломков Юрри видела, как приближаются осторожными перебежками люди Патруля.

Она не пристегнулась при посадке, и теперь имела некоторую свободу действий. Тиала, к его счастью, вышвырнуло вперед, а не припечатало двигателем, и теперь он лежал лицом вниз на обломках обтекателя, живой, но оглушенный. Девочка выскользнула наружу, активируя «невидимку»

Энергозаряд девять сотых.

Юрри замерла меньше чем в метре от ближайшего противника.

– Тот самый, гад. Последний.

– Да, с флиттером идея была хороша. Не знаешь, что там с утра на установке твориться?

– А, – отмахнулся тот самый ближайший. – Еще кого-то повязали. Связь сбоит из-за чертовой машины, только и всего. Я так думаю, незачем его живьем до базы тащить. Кончим здесь. Все равно на них списочным составом приказ сделан. Можно живыми, можно мертвыми.

– Добро. А то потом опять будет, как с тем наркоманом-Ричем. Помнишь, что он с Тиком сделал, прежде чем его подловили?

– Ну, – второй патрульный поморщился, – Тик тоже… не норма со своими пытками. Рич мстил за то, как умирали его дружки.

– Вообще да, – кивнул первый. – Теперь на всех арестантах отыгрывается. Небось с новых сейчас шкуру полосками спускает…

Юрри едва сдержалась, чтобы не спросить – а вы спокойно смотрите?

– Ладно. Спали его и потопаем.

Сейчас реинер должен бы был уничтожить обоих. Только у реинера обычно есть аннигилятор. У Юрри не было даже гипноизлучателя. Зато был бластер в руке у человека, неспешно подходящего к Тиалу.

За доли секунды она еще раз прокрутила в голове один из простых приемов, показанных ей братом.

Короткий выдох. Прыжок вперед и удар в висок со всей силой и скоростью.

Люди не знали, что пустота может нападать. Патрульный упал, и плоское черное оружие заскользило по камням. Юрри метнулась за ним, пальцы сжали ребристую рукоять.

Энергозаряд ноль.

Голос хранителя смолк.

Не глядя, ориентируясь на память, где и как стоял второй враг, Юрри прицелилась в развороте. Увидела искаженное изумлением и яростью лицо и нажала спуск.

Она промахнулась меньше, чем на ладонь, не убив человека, но сплавив его оружие и спалив руку.

Человек пронзительно закричал, падая на землю. Юрри, сжав зубы, огляделась. Нет. Никто не бежал на помощь и не занимал позиции. Хотя…

Она прицелилась в скалу, возле которой вроде бы что-то промелькнуло…

Секунду спустя на скале отключил маскировку акхарр. У Юрри перехватило горло.

Золотистые глаза с вертикальным зрачком, поблескивающая чешуйками зеленая кожа, гибкое длиннохвостое тело на мощных лапах.

– Аэ, реинер Юрри.

– Аэ… Аэ, реинер Аррис. Мои друзья арестованы Патрулем людей…

– Уже нет. Эрдан и Юран ведут их к «Альхору» и «Стреле».

– Все живы? Семь человек, соларианин, риннир.

– Да.

Юрри уронила бластер, села на камень и позорно разрыдалась.

Руки акхарра не легли на плечи живым утешением. Аррис не стал даже подходить, как полагалось по этикету его расы. Он усыпил раненого патрульного, извлек из разбитой машины Тиала и занялся лечением обоих.

Аррис… А значит, Эрдан и Флетчер. И мохнатый веселый Сиол…

Все целы. Все из ее команды.

Слезы постепенно высыхали.

– Да отвяжись ты!

Юрри обернулась. Аррис быстро отвел взгляд – негоже красть чужое горе и помнить минутную слабость. Ее новый друг пытался высвободить руку из хватки акхарра, но дело это было совершенно бесполезное.

– Отпусти, – попросила девочка. – Это Тиал Файви, изыскатель и мой друг.

Аррис разжал пальцы.

Человек подошел и присел рядом на корточки. Осторожно положил ладонь на ее плечо.

– Ну чего ты? Не плачь. Все ведь хорошо, правильно?

Юрри кивнула.

– Ты просто устала, верно? Не плачь…

Девочка растерла мокрые полоски кулаком.

– Устала. Спасибо. Аррис, нам теперь на корабль?

Аррис кивнул, и вызвал с «Альхора» флаер. Ожидая прилета машины, Юрри бездумно сидела на плоском валуне, привалившись спиной к спине человека, и глядя, как ветер таскает полосы тумана.

Легкая радужная «капля» вынырнула из этих полос, зависла и открыла боковую дверь. Следом за Аррисом они поднялись в салон и уселись в пассажирские кресла. Акхарр аккуратно поднял машину и повел на сигнал реинерского корабля. Юрри почувствовала, как пальцы изыскателя чуть сжали ее ладонь, и ответила тем же.



Дьюм Растор никак не мог привыкнуть к своему новому состоянию. Он даже обрадовался, когда от долгой ходьбы начали слегка побаливать мышцы. Никакой больше одышки, никакой икоты, и никаких головокружений.

На расстоянии пары километров от выхода их встретил пустой флиттер, очень похожий по конструкции на «Лиир». Эрдан сел за управление, а остальные устроились на парных сидениях вдоль прохода.

Дьюму в соседи достался Юран – так уж получилось. Впрочем, Танк приложил к этому совпадению максимум усилий.

– Задача выполнена? – спросил Танк, и белокожий предтеча кивнул.

– Зараженные вылечены, память Корсы восстановлена, вы свободны, и есть корабль, готовый вас забрать.

– Нас? – переспросил Юран.

– Вас и Юрри, насколько я понимаю.

Юран смотрел ему в глаза своими, голубыми и бездонными, словно чему-то удивлялся. Не дождавшись продолжения, он помолчал несколько секунд.

– Мне казалось, что все-таки нас. Всех, кто пожелает.

Именно ради этого момента Дьюм пристраивался ринниру в соседи. Именно для этого разговора отчаянно выгадывал время. Значит, все-таки «нас».

– Ты опасался, что мы улетим и оставим вас Патрулю?

В голосе предтечи не было осуждения, но некоторое удивление было. Танк почувствовал, что у него совершенно привычно теплеют уши, и ответил честно:

– Я не думал, что оставите Патрулю. Но и в том, что сможете взять с собой сомневался. Предполагал, что высадите где-то в безопасной зоне вроде Вайстара.

Юран улыбнулся.

– Возможно, ваши традиции отличаются. Если халли с кому-то стал другом, друзья стараются держаться вместе.

– А люди часто слишком связаны работой, карьерой и прочими вещами, – вздохнул Дьюм.

– Мне казалось, что вам, как и мне самому, будет интересно увидеть то, что построили в новых мирах.

– Будет, – кивнул Дьюм. – Еще как будет…

И подумал – особенно, если гидом станет Юрри.



Келназ ДеВир слышал каждое слово из разговора Растора и Юрана.

Почему-то навалилась усталость. Не радовал исход событий, не хотелось никуда лететь. Зачем?

Он всегда был в стороне от любой группы. Поражение в правах, привычка к осторожности и нестандартный внешний вид огораживали Дроу заколдованным кругом. Даже сейчас он сидел один.

Келназ прикрыл глаза.

Флаер шел на посадку.

Выбрался он тоже последним. Небольшая площадка, над которой смутной тенью висит звездолет, похожий на наконечник старинной стрелы. Недалеко – в двух сотнях метров, не более, тянется к небу кораблик Зарры.

Эрдан ого-то ждет.

Со стороны «Стрелы» шагают Маурик и Дим. Танака что-то обсуждает со Всадником, капитаном и соларианином. Хеттис снова ругается со Свободой. Дьюм оглядывается в поисках Юрри.

Из крейсера (или что он такое?) спускаются по полевой лестнице трое. Ушастый длиннорукий гуманоид, с похожей на собачью головой, человек и помесь латмера с китайским драконом. Животное, а это видимо животное, радостно прыгает вокруг Эрдана. Гуманоид что-то объясняет. Наверное, это и есть Флетчер, о котором рассказывала девочка.

Келназ сел на землю, оперевшись спиной об выступающий валун.

Юрри с еще одним человеком и динозавром вышли из тумана со стороны «Стрелы». Девочка с радостным выкриком бросилась к брату и прыгнула на него, как тигренок, повисла, заболтала ногами. Эрдан сперва прижал сестренку к себе, а потом снял с шеи и поставил прямо перед собой. Что-то сказал. Вложил в руки собственное оружие.

Келназ снова закрыл глаза. Если бы не круг силового поля, он давно скрылся бы в тумане. Дроу привычно загнал себя в чуткий сон.

Спустя несколько минут под чьей-то обувью скрипнула каменная крошка.

Над ним стояла Юрри.

– Кел?

– Да?

– Что с тобой?

– Ничего, – ответил генмод. Девочка была первой, кто за десять лет его жизни задал этот вопрос.

– Неправда. Ты устал? Тебе грустно?

– Нет. – Веки снова опустились, словно щиты на корабельных амбразурах.

– Тогда что?

– Ничего.

– Кел… Я реинер.

– Поздравляю, – откликнулся Дроу, не открывая глаз. Он не хотел встречаться с Юрри взглядом.

– Кел… ты согласишься летать со мной? Реинер должен выбрать себе экипаж. Двое или трое, по желанию. Вот…

– Почему я?

– Потому что я летела за тобой в самом начале. Потому что без тебя ничего бы не получилось. Так сложилось. Нить.

– Ерунда. – Он уже знал, что «нить» в понимании халли – что-то вроде мистической связи, предназначения. – Совпадение.

– А ответ?

На какой-то миг Келназ почти сказал «нет».

– Дьюм. Кто четвертый?

– Пока никого. Может быть, Реилли, ты ее не знаешь. Она летает одна.

– Нет.

Слово выпало во влажный воздух.

Юрри застыла с широко раскрытыми глазами, словно генмод только что ее ударил.

– Почему? Из-за Дьюма?

– Из-за меня.

– Объясни.

Келназ заставил себя посмотреть в лицо девочки.

– Я не человек. Я проживу еще десять, максимум пятнадцать лет. Последние пять-семь – стариком. Зачем тебе это? И зачем это мне?

– Почему так мало?

– Нас выращивают в специальных автоклавах, ускоряя развитие. Жизнь модификанта в пять раз короче, но зато он взрослый уже «на выходе».

– С этим тоже можно бороться, – Юрри упрямо нагнула голову. – Ты не хочешь верить в хорошее, и все время ждешь беды, как Дьюм. У нас по-другому. Все вместе – халли, кёны, искины… другие расы. Все равно, кто ты. Важно, какой ты.

– Дьюму это не понравится.

– А это еще почему?

– Потому что ты девочка, которая вырастет и станет девушкой.

Юрри засмеялась.

– Нет. Я для него маленькая. И всегда такой буду. Я же чувствую.

– Я не патрульный, Юрри, – выложил последнюю карту Келназ. – Охотник на Арене и вне Арены. Убийца.

– Я знаю. И такой реинер иногда… очень нужен. Тот, у кого не дрогнет рука. Кто не будет…

– Жалеть преступника?

– Да… Кел… Ты правда не хочешь, или просто не привык быть с кем-то?..

– Не знаю.

Он снова закрыл глаза. Уйти с предтечами? Никакой арены, никакого поражения в правах. Новые правила. Новое занятие, требующее тех же технических навыков, что и прежнее…

– Юран станет ринниром людей. Он так решил, – поделилась Юрри. – С ним собираются Зар с командой, и Танака. Диму и Иштвану просто интересно, мне кажется…

– Наверное…

– Кель? – девочка присела совсем рядом, просительно заглядывая в глаза.

– Да?

– Что «да»? Ты полетишь со мной?

Дроу еще раз хорошо подумал.

– Я полечу с тобой, Юрри. Попытаюсь стать реинером. Но если у меня не получится – я уйду. Хорошо?

– Да. Хорошо.

– И какие будут приказания, капитан?

Девочка улыбалась.

– Еще не совсем капитан. У меня нет корабля. Дереку Эрдан заменит двигатель на «Стреле». А Юрану и нам понадобятся новые машины. За ними надо лететь. Идем?

Он кивнул и встал. Следом за Юрри поднялся по мерцающей полевой лестнице в крейсер – больше никого вокруг не было. Остальные, видимо, уже находились по местам.

Здесь были широкие коридоры со светящимися стенами, как в станции. Чуть скругленные углы и абстрактные узоры, вытесненные на поверхности то ли пластика, то ли металла, покрывающие пол и потолок.

Здесь же оказались каюты. Маленькие, но вполне уютные, только кричащие цвета предметов, в отличие от светло-серых стен, били по глазам. Звездолет, по-видимому, мог принять несколько десятков пассажиров или десанта. Юрри скрылась за дверью, чуть виновато оглянувшись и помахав рукой.

Келназ улегся поверх алого покрывала на кровати. На сегодня достаточно… усталость вернулась, не столько физическая, сколько внутренняя. Раньше ни бои, ни вылеты не заставляли его особенно переживать. Все было просто – выжить, выполнить приказ, вернуться. Последний месяц он постоянно делал выбор, и выбор этот приносил тревогу, страх, гнев, – то, что раньше едва касалось сознания тенью.

Свет плавно угас, словно каюта или, скорее, корабль не желали тревожить обитателя.

Но дверь открылась снова.

– Кель! – на пороге затормозила взъерошенная Юрри. – Ой.. ты спал…

– Нет, – Дроу сел, и подумал, что просто так врываться к кому-то халли не приучены. То есть что-то уже случилось… – Что произошло?

– «Альхор» принял сигнал. Наш старый корабль уходит от кого-то.

– Реид? – Келназу удалось вспомнить название инсектоидов, враждовавших с халли.

– Нет. Скорее всего, арриан.

– Ветвь вашей расы, телепаты и пацифисты?

– Ага…

– Задача? Десант? Да, кстати, кто летит на вашем корабле?

Юрри хихикнула.

– Помнишь марафон? Я бежала в паре с человеком…

– Помню.

– Это был Гарт Салзар Рич.

– Пират, стертый Патрулем… Воистину Галактика квадратная, и все встречаются на углу…

– Ага…

– И где он ухитрился взять ваш крейсер, или что у него там?

– Средний разведчик. Там он и еще двое. Алгар Коу, вроде бы пилот, и Джаст Артаис Мэттан.

ДеВир встал.

– Идем…

Может быть, эти самые легендарные «нити» существуют?

Чем еще объяснить происходящее?

Допустим, человек с навыками Салзара, даже с изувеченной личностью и стертыми воспоминаниями, мог сбежать. Он даже мог сбежать со своим товарищем-пилотом, или начав что-то вспоминать, похитить этого пилота из какой-нибудь тюрьмы. Но вот где он взял средний разведчик предтеч? И где он, во имя духов космоса, взял саттор-лидера Мэттана, легенду Вольных Секторов, князя, авантюриста и живое воплощение удачи? И кто кого брал?

Юрри шагала впереди.

Дроу по привычке положил ладони на пояс, и хранитель немного изменил плетение, чтобы рукам носителя было удобно.

Скоро они все узнают. Вот только отпацифиздят далеких родичей халли. Почему-то Келназ был уверен, что без оного процесса не обойтись.