Не люди. Модификаты. Гомункулусы без души. Их отвергает общество, их отвергает Бог. Но что, если мир ошибается? Два модифицированных близнеца, убегая от погони, терпят крушение на незнакомой планете, которой нет ни на одной карте, и натыкаются на очень отсталую цивилизацию... людей. Кто продемонстрирует большую человечность, продвинутые модифицированные братья из высокотехнологичного мира или язычники, поклоняющиеся Морозным Всадникам?





* * *



Всадники Одина: Цена человечностиЧАСТЬ I. БЕНГТ.

Примечания

Глава 2. Я не буду больше считать



Примечания

Глава 3. Ни шагу назад



Глава 4. Встать! Суд идет!



Глава 5. Эхо радости в конце



Глава 6. На пару слов

Глава 7. Дева и Дракон

Глава 8. В ненужное время в ненужном месте



Глава 9. Скованные одной цепью

Примечания

Глава 10. Отражение звезд



Глава 11. Спасти неприятности

Глава 12. Моя цтуцка!

Глас из прошлого в будущее

ЧАСТЬ II. ДИАДЕМА ИМА.

Глава 2. Welcome to Hell!



Глава 3. Старые новые знакомцы

Примечания

Глава 4. Щель в занавесках

Примечания

Глава 5. Перелом

Примечания

Глава 6. Живое оружие



Глава 7. Кровосток откровений

Примечания

ЧАСТЬ III. АСГАРД.

Примечания

Глава 2. Молитва на заклание

Глава 3. Занавес. Вальхалла

Эпилог





* * *





Всадники Одина: Цена человечности

Сергей Морошко, Соня Соколова




ЧАСТЬ I. БЕНГТ.

Глава 1. Морозные Всадники




Доказательства можно сфабриковать, действия и их мотивы можно интерпретировать. Но существующих фактов не изменит ничто.





Анджей Сапковский, «Ведьмак»




— Внимание, всем экипажам кораблей в пространстве Джимц! На связи представитель Единения Асов. Я – капитан, Миннас кер Норд Сван. Оставайтесь на местах, выключите двигатели и приготовьте документы для проверки! – грозно донеслось из динамиков.

– Дьявол! Остроухие нас догнали! – Ян с силой шваркнул кулаком по обивке ложемента. И тут же вздрогнул от неожиданного протяжного стона, раздавшегося совсем рядом.

— Ну давай же, детка! О-о-о! – заскулил Йорг, выгнувшись на своем месте. Телодвижения его выглядели весьма и весьма специфично, будто он не с кораблем сейчас контактировал, а развлекался в борделе под хорошей дозой афродизиака.

Ян тяжело вздохнул. «Повезло» же ему с братцем! Ничего не скажешь. Иметь в родственниках компьютерного гения, повернутого на всякого рода экспериментах – то еще удовольствие.

– Хватит кривляться! Ты сделал расчет? Сможем уйти?

— Я стараюсь ускорить процесс. Ты мешаешь! — Йорг даже слегка приподнялся на ложементе и пустыми глазами уставился на брата.

– Швамп с тобой! Молчу.

Динамики снова ожили:

– Корабль-драконид шестого класса, бортовой номер 16-844, сохраняйте спокойствие. Это всего лишь небольшая проверка. До пристыковки осталось три минуты. Единение компенсирует вам затраты на потерю времени.

– А потерю жизни компенсирует?! – зло прошипел Ян. — Ты скоро?!

— Она не успеет. Асы быстрее к нам пристыкуются.

-- Ты проверил, есть точки выхода по умолчанию?

– Да, – с печалью в голосе пробурчал Йорг, – Александрия и Земля. Что тебя больше устраивает?

– Данбажи – психи. Почему они вбили именно эти точки?

– Ты правда хочешь выслушать лекцию об уровне интеллекта мохнатых гастарбайтеров? Прямо сейчас?

– Тогда выбирай сам.

– Уже. Земля.

– Амий сын! – только и успел выдохнуть Ян. Корабль легонько тряхнуло, на мгновение погасли все приборы. Повисла невыносимая глухая тишина. Тридцать субъективных секунд, и они вынырнут. Вот же дерьмо! Что они будут делать в Солнечной системе? Земля – безжизненный каменный шар. Хватит ли у дракона ресурсов на еще один прыжок?..

День не задался с самого начала. Впрочем, если говорить начистоту, все последние дни можно назвать таковыми. Неудавшимися. Когда все пошло наперекосяк? О, это Ян мог сказать точно: когда они умудрились профукать партию ценных рабов. И нет, в братьях Циссардж не взыграло так яро пропагандируемое Церковью сострадание к сирым и убогим. Все было много, много прозаичнее. Они не смогли пройти пограничный досмотр. Человек, обязанный закрыть глаза на живой груз, их подставил. Но выяснили братья это, к сожалению, только когда Йорг случайно перехватил волну пограничников. Это их и спасло. Они бросили корабль с товаром и угнали полицейский катер, так удачно пришвартованный к их с братом грузовой махине. Служители порядка не пострадали. Практически. Просто отправились в незапланированное (для них) путешествие в открытый космос.

После такого феерического провала попадаться на глаза Мьегаррэ не стоило. Даже прежние заслуги не спасли бы незадачливых работорговцев от скоропостижной кончины или от не менее скоропостижной выдачи Имперской Безопасности, если Мать Семьи вдруг внезапно передумает их убивать.

Так Циссардж оказались вне закона в двойном смысле: их теперь искала и официальная власть, и кошачья мафия. Они мотались по Галактике, меняя поддельные идентификаторы чаще, чем нижнее белье, и все равно кто-то да наступал им на пятки. Теперь они умудрились посадить себе на хвост еще и асов. Как так могло произойти, Ян объяснить не мог. Ни в одном секторе цивилизованного космоса из-за угона грузового корабля за вором не гонялись спецслужбы.

Именно разведка ушастых и загнала их в Пространство Данбажи. Но все равно не нужно было красть живой корабль с космодрома белок. Знали ведь, что у этих чокнутых грызунов все не как у людей. Конечно, можно было сослаться на то, что у них попросту не было выбора. Можно… Но отчего-то Яну казалось, что они на самом деле что-то упустили, не сообразили вовремя, как действовать, и попали впросак. Пришлось бросать вполне исправный, но уже «засвеченный», корабль и менять его на новый. Снова.

Как там говорится? Приплыли?!

– Внимание! Органические поражения ЦНС достигли критической точки! Выхожу в реальный космос по нерасчетным координатам. Снижаю мощности гипердвигателя до минимума, возможны незначительные колебания давления атмосферы корабля. Внимание, органические пораже… – механически продолжала повторять сервисная программа.

Мозговой блок тревожно мерцал красными огоньками, но все остальное функционировало нормально. Это внушало надежду на благополучный исход. Если они вывалятся в реальный космос близ какой-нибудь цивилизованной системы, то смогут добраться на плазме до ближайшей станции или планеты, и там снова сменить корабль.

– Прекрасно! Просто замечательно! Осталось только выйти из гипера на полной тяге. Никакой тебе машины времени, всё своими руками! – тихо выругался Йорг себе под нос, едва выйдя из резонансного транса[1]. – Ты предательница, малышка. Я к тебе как к родной, а ты в такую клоаку нас занесла! – с наигранной печалью посетовал он, обращаясь явно не к брату.

– Прекращай концерт. Я предлагал угнать обычный катер. А ты меня не послушал. Как и всегда.

– Угони мы его, нас бы уже давно поймали. Рассчитали точку выхода и отправили с ближайшей станции или планеты перехватчик. А драконы, как ты знаешь…

– Во имя Великого Пространства! – Ян картинно поднял глаза к потолку. – Пожалуйста, давай без нотаций.

Йорг вздохнул.

– Ты не вздыхай, лучше скажи, где окажемся? Мозг умер. Земля отменяется?

– Отменяется. Куда выпадем, без понятия, – пожал плечами близнец, – ты сам слышал про «нерасчетные координаты». У нас есть еще с четверть часа до выхода в реальный космос, пока эта полудохлая колымага тормозит на электронике. Можем, например, перекусить.

– Дьявол, ты только жрать горазд! Ответственности в тебе – нуль. О том, что с нами будет, ты даже не думаешь.

– Конечно, думаю, дорогой братец. И пред моим внутренним взором стоят страшные картины: как мы вывалимся прямо в центре какой-нибудь звезды и распадемся на атомы. И еда наша в холодильной камере тоже на них распадется. Знаешь, я предпочту, чтобы мы распадались с ней вместе.

Ян проигнорировал это громкое заявление, полностью сосредоточившись на дисплее компьютера, обреченно моргавшем одной несчастной надписью: «Управление недоступно до выхода в реальный космос». Йорг, пожав плечами, отправился прочь из рубки. На поиски еды, разумеется.

– Не говори ничего, – предостерег Яна брат, в который раз безуспешно пытаясь загрузить центральный компьютер.

Пока еще работал аварийный генератор. Но его мощности не хватало, чтобы обеспечить питание пульта. Единственное, что удалось добиться Йоргу, – это восстановить освещение в рубке.

Сели они, мягко говоря, плохо. А ведь поначалу все шло нормально. Относительно. Если не учитывать гибель органического мозга корабля. До планеты они добрались за пять часов на плазме, хорошо сошли на стационарную орбиту. Йорг отправился в шлюзовой отсек для ручной расконсервации посадочных капсул. Вернулся он подозрительно быстро и с неудовольствием поведал, что их нет. Тогда они решили сажать корабль на планету. Сделав пару витков по орбите, начали плавное снижение.

Для посадки они выбрали место на холмистой равнине большого южного полуострова на северном материке. В зоне заката. До поверхности оставалось всего около километра, когда погас пульт, а за ним сразу – освещение рубки. Пол накренился – дракон падал. Если бы мозг корабля был жив, то он перехватил бы управление двигателями и нормально сел. Но… Братья только и успели зафиксироваться в ложементах. Им еще повезло, что успел сработать аварийный гравикомпенсатор, смягчивший удар о землю.

– Это еще почему? Когда я совершаю промахи, ты, значит, можешь проходиться по поводу моего умственного развития, а я – нет? Это дискриминация, знаешь ли.

– И по какому признаку я тебя сейчас дискриминирую? – невнятно донеслось из глубин панели управления. – Да и вообще, я по документам старше тебя на целых тридцать две секунды.

– На твоем родильном блоке часы спешили. Ладно. Как успехи?

– Если ты не будешь меня отвлекать – я смогу возобновить питание центрального компьютера. Знаешь, я одного не могу понять, какого швампа вырубился задний мост? Топливный отсек не поврежден, двигатели тоже в порядке, а энергия не проходит. Я чувствую непонятное излучение, похоже на какую-то природную аномалию.

– Может, мы сели в залежах мартизовой руды?

– Если ты прав – мы в заднице… Корабль мы сами не вытянем.

– А толку его вытаскивать? В гипер уйти не сможем, а на плазме до первой более-менее цивилизованной станции лететь швампову тучу времени, мы четырежды успеем состариться, прежде чем до нее доберемся… Надеюсь, тут имеется съедобная органика, а то запасы еды почти кончились. Благодаря некоторым…

– Тебе бы только повод дать для нытья.

– Не горю желанием провести здесь остаток жизни.

– Я, представь себе, тоже. Но если я сейчас смогу починить эту гору металлолома, у нас появится возможность отправить сигнал SOS…

– Который благополучно приведет сюда полицию или разведывательный патруль. А если «повезет», то и личную охрану Папы, которая разыскивает нас несколько лет без передыху.

Управляющий блок затих. Через какое-то время Йорг из него вылез и, усевшись на ложемент, принялся демонстративно дезинфицировать руки с помощью одноразовых салфеток. Все это время он молчал и на брата старался не смотреть.

– Твое молчание можно перевести как: «Я был не прав, прости меня, пожалуйста?», – с ехидцей поинтересовался Ян.

– И не надейся... Ты как хочешь, а я ждать дальше не намерен, – устало вздохнул Йорг. – Двигательный и топливный отсеки в порядке, командный блок тоже цел. Надо еще обшивку проверить. Как выбираться будем? Люк наверняка блокирован…

– Проколупаем дырку с помощью лазера? – кисло предложил Ян.

– Я сделаю вид, что этого не слышал. – Йорг сложил использованные салфетки в утилизатор. Машина жалобно пискнула, сообщая о недостаточном напряжении в сети. Йорг что-то тихо бормотнул себе под нос, затем встал и направился к выходу из рубки.

– Ты куда?

– К лифтовым шахтам, – не оборачиваясь, пояснил Йорг.

– Черт, я о них не подумал...

Йорг не счел нужным комментировать.

– Зонд, оказывается, соврал, – зябко повел плечами Ян, выпуская изо рта очередное облачко пара. Вокруг стояла тишина. Ни шороха, ни ветра… Они крутились возле корабля с добрых полчаса, однако внешних повреждений так и не обнаружили. По крайней мере там, где корабль не закопался в землю. – Сколько он передавал? Двадцать семь тепла по Цельсию?

– Не нуди. Включи лучше терморегулятор на «Секпелте»[2] и прекращай есть мои несчастные мозги, ими и так успел позавтракать наш корабль.

Ян, вопреки желанию поступить вразрез с высказыванием брата, настроил броню на обогрев. Не самый лучший вариант траты энергии, учитывая, сколько съело мускульное усиление, когда пришлось вручную сдвигать аварийный люк. Оставалось надеяться, что корабль заработает – иначе без заряженной брони они замерзнут тут к кошачьей матери.

– Учись довольствоваться малым, жизнь ведь штука такая, никогда не бывает всего вдоволь, – наставительно произнес Ян.

– Тихо! Я, кажется, что-то нашел.

– Мозги?

– Все. Хватит ерничать. С той стороны идут те самые колебания, – Йорг махнул рукой в сторону небольшого заросшего густым кустарником скалистого холма, расположенного в паре десятков метров к западу.

– Что за колебания? Это же пустынная планета, никакой цивилизации. Я тебе уже говорил про мартизову руду?

– Говорил. Но я бы не стал так опрометчиво отбрасывать «цивильный» вариант. Ты же в курсе, что мартиз входит в состав многих сплавов, из которых делают детали для климатизаторов, георегуляторов и иного оборудования планетарного масштаба? Или прогулы в попытках соблазнить деву Матею во время занятия ОТСЗО не прошли для тебя даром?

– Спасибо, кэп. Я тоже учился в школе, и, как ни странно, даже в той же, что и ты, – раздраженно откликнулся Ян. Он не любил, когда кто-то об этом вспоминал. Даже, если это был Йорг, которому, в отличие от остального населения Галактики, позволялось более чем все. – Но я все же настаиваю на природном источнике помех. И еще, настоятельно рекомендую заткнуться, а то прилетит в лицо – сам не обрадуешься.

Ему тогда было… Сколько? Шестнадцать? Или семнадцать? Кажется, все-таки семнадцать. Он без памяти влюбился в молоденькую воспитательницу. Что ему, обычно холодному и собранному, было не свойственно. Он ходил за ней хвостом, дарил цветы и, прости Всевышний, посвящал стихи. Которые, правда, до адресата так и не дошли, подвергшись жесткой критике со стороны Йорга. Апогеем истории стал проваленный экзамен по Общей Теории Структуры Зонального Оборудования – эти занятия в своих любовных порывах он прогуливал чаще всего. И в конце концов получил причитающееся – неделю в карцере под стимуляторами. Монашке, когда узнали, что именно ее смазливое личико затуманило разум будущему гвардейцу Его Святейшества, тоже пришлось несладко. Девушку с позором отлучили от Церкви, а в ее личном деле появилась одна-единственная запись, позволявшая теперь работать только в публичных домах или службе эскорта, что, по сути, одно и то же. Ян до сих пор считал себя виноватым. Сильно. После того памятного случая он зарекся влюбляться и придерживался этого правила по сей день.

– Ладно, я переборщил. Давай замнем. Так вот, о чем я… А! Со стороны холма идут непонятные колебания. Я не могу разобрать. Слишком слабые. Попробуй сам просканировать местность.

Ян глубоко вдохнул и задержал дыхание, как учила Мать-настоятельница. Головой он прекрасно понимал, что для перестройки зрения это совсем не обязательно, монахиня всего лишь дала зацепку, чтобы он учился сосредоточиваться. Но привычка столь сильно въелась в подкорку, что он из раза в раз продолжал повторять этот трюк. Ландшафт почти не изменился, только цвета стали более насыщенными, а контуры предметов – светящимися и чуть расплывчатыми.

– Ты прав, я тоже что-то вижу. Волны то нарастают, то утихают. Не слишком похоже на природный источник. Надо проверить.

– Ну слава партизанам, ты тоже теперь это понял. Но сначала – на корабль.

– Зачем? – удивился Ян.

– За оружием же!

– За кого ты меня принимаешь? У меня все с собой, – Ян демонстративно похлопал себя по скрытым отделениям в броне.

– За себя, вероятно, – недовольно пробурчал Йорг. – Погоди, я за «Жалом» сбегаю. И никуда без меня не суйся, – пригрозил он и скрылся в аварийном люке.

Ян покачал головой, но предпочел не комментировать. Пора уже закругляться с пустыми спорами.

Вокруг неожиданно стемнело. Поднялся сильный ветер, и небо заволокло низкими почти черными тучами. Ян чуть прибавил силу обогрева, когда почувствовал, как защипало щеки. Он настороженно огляделся. Трава, кусты, листья на поваленном дереве, обшивка корабля – все покрылось тонкой серебристой коркой инея. Температура продолжала неуклонно падать.

Очень странное явление… И очень не к месту. Может, здесь всегда температура ночами уходит в минус? Ян слышал, что на неклиматизированных планетах такое бывает.

Вернулся брат. Он был растерян и напуган, пусть и старался этого не показывать. Но Связь… искусственно навязанная им ниточка, по воле генных инженеров соединившая души обоих. Йорг мог сколько угодно делать вид, что все в порядке, а Ян – что этому верит, но они оба знали – они будут чувствовать друг друга всегда. Чувствовать и ненавидеть. Не друг друга. Связь.

Они оба напуганы. Оба растеряны. И оба сейчас благодарили Единого, что им не нужно ничего друг другу объяснять.

К холму вела еле заметная и совершенно заросшая тропинка, наверное, протоптанная какими-то местными представителями фауны. Ян, определив направление сигнала, уверенно вел к источнику. Который как назло располагался в районе зарослей колючего кустарника, густо покрытого мелкими красными ягодами. Съедобными или нет – проверять не хотелось. Ломиться сквозь колючие кусты – тоже. Йорг предложил подняться наверх, и, не дожидаясь одобрения Яна, полез в те самые кусты, стараясь продраться к крутому склону.

Чем и поплатился...

– Не вздумай зубоскалить по этому поводу! – сдавленно пригрозил Йорг далеким гулким голосом, вторенным многократным эхом.

– И не собирался, – едва сдерживая смех, уверил Ян, присев у самого края скрытого в зарослях входа в пещеру, куда, собственно, и скатился брат. Самолюбие Йорга всегда шло отдельной строкой в их взаимоотношениях. – Руку давай, великий скалолаз.

– Легко сказать, – донеслось из провала в земле. – Знаешь, как тут глубоко?

– Не знаю, но сейчас выясню, – Ян снова перестроил зрение, на этот раз на ночной режим. – Теперь вижу, тебя – тоже. Если перестанешь причитать и пройдешь чуть левее, то наткнешься на уступ. Что-то вроде ступеньки.

– Очень смешно. Между прочим, я не обладаю читерским зрением, в отличие от некоторых. Может, спустишься и поможешь?

– Ладно, швамп с тобой! Жди.

– Не надо нам грибочков. Здесь и без них проблем хватает. Ну ты где?!

– Да, сейчас гов… А-а-а-а!..

Теперь смеялся Йорг. И в отличие от Яна, он гоготал во весь голос.

– Заткнись. Своим ржанием ты мог привлечь внимание какой-нибудь местной пакости, – сухо заметил Ян, поднимаясь на ноги.

Йорг подавился смешком и с укоризной посмотрел на брата. Вернее, в том направлении, где он, по его мнению, находился. Все-таки в пещере было очень темно для человека с нормальным зрением.

Ян огляделся. Тронул брата за плечо.

– А! – подскочил Йорг, в панике вертя головой, отчего напомнил Яну испуганную курицу. Их держали на заднем дворе приюта. Считалось, что уход за сельскохозяйственными животными помогает стать молодым гвардейцам человечнее. Правда непонятно, что человечного в том, чтобы сначала эту курицу кормить, а потом отрубить ей башку. Но с системой не поспоришь.

– Тихо. Ты фонарик взял?

– Нет, конечно!

– Тогда просто поверь на слово – тут очень красиво. Хотя нет, не верь. Я тебе сам все покажу, – Ян выудил из специального кармана небольшой, но мощный светодиодный фонарик.

Да. Все-таки черно-белое ночное зрение не способно передать всю красоту окружающего мира. Яркий луч выхватил на стене завораживающие причудливые узоры блестящего желтого металла.

Похоже, они теперь богачи! Осталось только выбраться отсюда и наладить незаконную разработку. И тогда… тогда они смогут выкупить какую-нибудь небольшую планету в секторе лафиртов и больше не беспокоиться ни об ИБ, ни о Семье, ни о спецслужбах Единения.

– Эй, Ян! Долго еще будешь витать неизвестно в каких далях?! – раздраженно пихнул его в бок Йорг, отрывая от голубых и розовых мечтаний.

– Ты только оглянись вокруг. Мы богаты!

– Если выберемся…

Пока братья добирались до выхода из пещеры с них сошло семь потов. Длинный узкий провал не слишком сильно выделялся на фоне почерневшего неба. Снаружи доносился грохот и протяжные завывания ветра.

– Что за чертовщина?! – хмуро пробурчал Йорг, высовываясь из пещеры. И тут же влез обратно. – Пресвятые пассатижи, что там творится!

– Что?

– Что-что! Зима на улице, вот что!

Ян тоже высунулся наружу. А там… там действительно стояла самая настоящая зима, как в отстойнике климатизатора. Завывал ветер, небо тут и там расчерчивали ветвистые молнии, перманентно высвечивая участки на стене из падавшего снега. Хотя… В компенсаторных зонах не бывает буранов. Только постоянные плавные снегопады, без резких скачков температуры, давления и ветра. Дьявол, куда же они попали?!

Сквозь рокотание грома и вой ветра он услышал неожиданно знакомый раскатистый рык. Затем еще один. И еще. Ян тряхнул головой. Звуки повторились. Тогда он снова вернул зрение в ночной режим и обомлел. Буквально в паре метров от входа стояли варны[3]. Странные экземпляры. Обычно скаковые драконы не имеют столь вычурных рогов на голове и подозрительных наростов на крупе. Максимум, что Ян встречал – ажурный воротник вокруг головы ящерицы, и такие особи стоили, как тропический остров где-нибудь на Тамме или в той же Ринге, если не дороже.

Хотел бы он увидеть, как эти твари выглядят при свете. Однако внимание больше привлекли отнюдь не драконы, а их всадники – закованные в тяжелую броню крупные гуманоиды. Пустынная планета, говорите?..

Внезапно Ян почувствовал резкое удушье. Он попробовал вдохнуть, выдохнуть. Не получалось. В панике он скатился вниз к брату. Тот уже лежал без сознания. Из последних сил он попытался подползти к Йоргу, но не успел, провалившись в беспамятство.

Очнулся Ян от чувствительного тычка под ребра. Он возмущенно вскинулся, намереваясь оторвать обидчику если не причинное место, то уши точно. Вскинулся и… встретился с насмешливыми глазами Йорга.

– Я уж думал, ты помереть тут собрался, – поделился с ним «старший» брат, поднимаясь с колен.

– Долго я был в отключке? – Ян нахмурился. – И что… что это было? Тогда?..

– Не знаю. – Пожал плечами Йорг. – Я очнулся часа два назад. Хотя… могу и ошибаться минут на двадцать плюсом. Здесь ведь двадцать четыре часа, а не двадцать...

– Ты отошел от темы.

– Хорошо-хорошо. Так вот насчет второго… Никогда не думал, что скажу это, но… Не имею ни малейшего понятия. И это, заметь, с моей-то энциклопедической памятью! – на этой фразе Ян не смог сдержать тяжелого вздоха. – И, кстати, зима кончилась.

– Как кончилась?

– Закончилась и все. Лето на дворе. Поздравляю.

– Ты выходил наружу?

– Да. Выползал справить нужду. И не смотри так. Не мог же я отливать рядом с твоей полудохлой тушкой.

Ян снова вздохнул.

– Давай уже выбираться отсюда.

– А как же источник излучения?..

– Потом вернемся. У меня заряд почти на нуле, да и хочется взять что-то посерьезней «Койота», учитывая появление у нас новых приятелей.

Йорг, чуть поколебавшись, кивнул.

Ян осторожно выглянул наружу из импровизированного укрытия. Зима, может, и закончилась, а вот бронированные люди (или кого там швампы принесли прошлой ночью?!) верхом на варнах все еще могли ошиваться поблизости.

Но его опасения не оправдались: около входа не наблюдалось ни единой живой души. Странное же климатическое явление действительно себя исчерпало. Вокруг стояло знойное, душное лето. Только зелень кое-где пожухла и на кустарнике, что так удачно замаскировал их пещеру, кое-где полопались ягоды, превратившись в неаппетитное красное месиво. Как напоминание, что произошедшее ночью не являлось их с Йоргом общей галлюцинацией.

– Никого, – шепнул он. – Идем.

До пункта назначения они добрались быстро и, слава Всевышнему, без происшествий. Но… корабля на месте высадки не оказалось. На ярко-зеленом ковре, словно безобразная рана, зиял свежий кратер – все что осталось от нескольких десятков тонн металла, керамики и плоти.

***

Она поднялась незадолго до полудня, что для нее еще даже рано. И если совсем уж честно, она поспала бы еще чуток. Или не чуток… Но ее разбудил Вил. Он требовательно тыкался острой мордочкой ей в щеку, раздувал пятнистый воротник и, вообще, показывал всем своим видом, что дальше терпеть голод не намерен. Вредная, вечно голодная ящерица. Пришлось вставать. Тана обулась в домашние тапы, умылась из бадьи, что стояла в углу, и, как была в ночной сорочке, отправилась в погреб. Вытащив оттуда пару яиц, крынку с молоком, горбушку хлеба для себя и миску с мясной обрезью для цмока[4], вернулась в дом.

Ящер, завидев еду, радостно заверещал, нарезая круги под самым потолком.

– Ну что, Вил, спускайся. Будем завтракать.

Цмок навернул еще пару кругов по светелке и плюхнулся прямо на стол, едва не опрокинув молоко. Знает ведь, стервец, что пока отца нет дома, он может творить, что душа пожелает. Тана только вздохнула, поставила в печку вариться кружку с яйцами и принялась жевать хлеб с молоком.

Она, сколько себя помнила, никогда не могла спать по ночам. Точно боялась упустить что-то важное, пребывая во владениях богини Дремы. Ведь ночная жизнь куда насыщеннее утренней.

Ведь недаром дикие цмоки, арыси[5], светлуны[6], даже безобидные чернуши бодрствуют именно по ночам. А Тана траппер. По утрам кого ловить-то будет? Ныручей[7]? Так с этим и ребятня неплохо справляется. Эти серебристые ящерки, конечно, поют красиво, но на них особо не заработаешь… Отец все удивлялся, в кого она такая егоза уродилась. Мать-то, по его словам, вставала ни свет, ни заря. И она отцу верила, хотя маму свою не помнила нисколечко. Пропала та, когда Тане всего пять годочков стукнуло… Но что сейчас о былом? Четырнадцать лет уж прошло с тех пор.

Споро подоив козу, уже привычную к такому распорядку, и съев, наконец, сварившиеся яйца, Тана принялась за работу – ей предстояло за сегодня вычесать пяток шкур арысей, покуда отец с ярмарки не воротился и не принялся ей выговаривать за безделье. Сделать это она должна была еще два дня назад, да загуляла с Ярой. То они в лес бегали за ягодой, то на речке резвились… Так что теперь стоило поторопиться.

Ближе к обеду она отложила в сторону песочную шкурку и устало вздохнула. Да… Не стоило откладывать дела в долгий ящик, теперь вот мучайся, что называется. А так хотелось пойти, окунуться в прохладную речку, смыть жарный[8] зной и пыль.

Тана выглянула в окно, выходящее прямиком на вожделенную реку. Вода призывно блестела в лучах палящего солнца, обещая прохладу и успокоение. Как в назидание за вчерашнее отлынивание от работы на берегу резвилась ребятня, а с ней возились юноши и девушки постарше.

«Те, кто уже сделал дневную работу», – уныло подумала она, возвращаясь к делу. Нужно поскорее все закончить, ведь сегодняшним вечером ее ждали заботы поважнее. У Яры завтра именины, и Тана в нетерпении ждала полуночи, чтобы подарить ей яшмовое ожерелье, купленное на рынке в Гуннаре, и вызревшее яйцо дикого цмока, которое вот-вот должно проклюнуться.

Она хотела поздравить самой первой и все ей рассказать. Тана давно хотела, да все не решалась. Вдруг Яра, узнав тайну, от нее отвернется? И тогда останется лишь серость и пустота. Но в полночь она расскажет все. И будь что будет.

День уже клонился к закату, когда Тана решила, что с нее хватит. Осталась всего одна шкура, но сил на нее не было. Да и нужно подготовиться к празднику. Отдохнуть. Привести себя в порядок.

Хотя какой там порядок? Тана с малолетства волосы стригла коротко, как у мальчишек, а вместо ярких платьев носила удобные штаны. Она ведь единственная дочь у своего тятеньки-охотника, и дело семейное в будущем должно перейти к ней. Какие уж тут ленты в волосах и нарядные сарафаны, ежели приходится ночами сквозь бурелом продираться да зверье ловить?.. Так что она провела разок маминым гребнем по волосам да натянула чистые штаны и реду[9].

Прихватив несколько яблок, Тана вышла на крыльцо. С собой она взяла небольшой деревянный короб, нож и свечу. Погода стояла тихая, потому можно не опасаться, что ветер погасит пламя. Устроившись поудобнее на верхней ступеньке, Тана принялась вырезать на крышке короба причудливый узор: жар-птицу, сидевшую в зарослях плюща. И в этом ей немало «помогал» Вил. Да разве прогонишь цмока, когда он ластится и нежно урчит? Вот она и не прогоняла. Но мешал он ей недолго. Немного потопав вокруг и поняв, что хозяйка дюже занята, Вил взобрался ей на плечи и уснул.

Когда она закончит работу, то положит на мягкую подушку внутри ожерелье и яйцо. Тана надеялась, что Яре понравится подарок. Ей очень хотелось порадовать подругу. Ведь шестнадцать лет – совершеннолетие – бывает всего раз в жизни.

Внезапно сверху послышался странный тихий свист. Тана отложила короб и посмотрела вверх. Вместе с ней встрепенулся и задремавший было цмок. Он тревожно уркнул и неуклюже свалился на крыльцо, даже не потрудившись расправить крыл. Свист немного усилился и к нему присоединился невнятный рокот, будто где-то вдалеке разыгралась гроза. Закатное небо расчертила длинная ярко-алая, как само солнце, полоса. А за ней тянулся кучерявый хвост черного дыма. Полоса становилась все шире и длиннее, и быстро приближалась к земле. Тана резко вскочила на ноги, намереваясь то ли вбежать в дом, то ли кинуться к козе в хлев. Ящер громко зашипел и юркнул в щель между косяком и приоткрытой дверью. Вдруг огненная полоса погасла. Тишина. Только земля будто мелко задрожала под ногами… А потом совсем все стихло: ни рокота, ни свиста, ни полосы, ни даже дыма. Показалось? Или это Боги шлют предупреждение?

Тана уселась обратно. Цмок высунулся из-за двери и жалобно фыркнул.

– Иди сюда!

Ящер подозрительно глянул на хозяйку, но не сдвинулся с места. Момент – он опять исчез в доме.

Похоже, никто в деревне, кроме нее и цмока, не обратил на произошедшее внимания. Ну, или не посчитал алую полосу в небе достойной обсуждений. Тана оперлась спиной о столб, вдохнула поглубже, успокаиваясь. Если остальным до этого нет дела, то и ей не о чем волноваться.

Где-то через час кропотливой работы Тана с удивлением поняла, что замерзла. Зубы стучали, а пальцы на руках и ногах заледенели.

Странно. На дворе стояло жаро, с чего это вдруг так похолодало? Она сбегала в хату за теплой курткой, недоумевая, что происходит. Воротившись, Тана снова уселась на ступеньки и вернулась к резьбе. Осталось совсем немного, чуть-чуть довести до ума узор и можно идти дарить… Погруженная в приятные мечты, она далеко не сразу заметила еще одну подозрительную странность.

Ныручи молчали. И светлуны тоже. В это время года и те, и другие заливаются так, что порой уши закладывает. Кроме как…

Тана подняла голову и увидела, что небо заволокло темными тучами. Верхушки деревьев согнулись от резкого порыва северного ветра. Такой обычно дует в конце есеня с ледников. По небу пробежала резвая молния, а следом грянул и гром. Раз, другой, третий… И вдруг небеса разверзлись, изрыгая на землю стену града. Ветер усилился, он свистел и завывал, сметая мелкие преграды на пути. Сквозь грохот и рыдания бури послышалось отдаленное, гулкое рычание…

Нет! Она вскочила на ноги, и короб весело проскакал по ступенькам на землю. Нет. Нет. Нет. Это всего лишь холод. Обычный холод. Гроза пришла, скоро все кончится.

А в деревне тем временем начался настоящий кошмар. Мужики с хворостинами наперевес ловили скотину, чтобы запереть ее в хлеву. Кричали женщины, зовя по домам визжащую ребятню.

Тана, закрыв голову руками, кинулась побежала к сараю. Дверь оказалась распахнутой настежь. Козы нигде не было. Совсем потемнело, ветер усилился почти до урагана и сбивал с ног, а вместо града повалил снег. Вокруг все завьюжило, закружило, словно на леднике. Тана изо всех сил рванула к дому. Они и в самом деле чем-то прогневали Морозных Всадников[10] Теперь они опять заберут кого-то к себе. Нужно спрятаться и не высовываться, пока все не закончится.

Непогода бушевала почти до полуночи. Тана все это время просидела в углу, закутавшись в шкуры и боясь даже нос высунуть наружу. Цмок крепко обвился хвостом за ее ногу и дрожал. Печь Тана топить не стала: за дровами идти страшно. А еще она сильно волновалась за отца, как бы буря не застигла его в пути… А еще коза. Ежели с Марькой –кормилицей приключится беда, как быть?

Надо выйти, поискать козу. Может, куда недалече убежала? Но так не хотелось покидать избу!.. На памяти Таны Всадники являлись дважды. В детстве, когда пропала мама, но сама она ничего не видала. Она тогда мирно спала в своей кроватке, а отец охотился где-то в лесах… Во второй же раз все произошло перед ее глазами, шестью годами позже. Так же, как сегодня, налетела лютая стужа, загремел гром и заплясали молнии. Воины в сияющих латах изо льда проскакали по небу на крылатых скакунах и плавно опустились совсем рядом, в нескольких шагах от нее. Она видела, как Боги спешились и заговорили меж собой на странном, певучем наречии. Люди, находившиеся поблизости и не успевшие укрыться в домах, падали ниц, боясь даже чуточку оторвать головы от заледеневшей земли. Тана замерла, затаилась в своем убежище, не в силах и выдохнуть. Всадник, чей шлем венчала золотая ветвистая корона, прошелся меж сельчан и остановился возле Леки – ее друга, ему всего четырнадцать стукнуло. Из-под сапог Всадника выбивались ледяные искры. Он присел на корточки, взял Леку за подбородок, заставляя его поднять голову и посмотреть на него. Лека не посмел ослушаться.

Бог, сам Один, долго, томительно долго всматривался в лицо мальчишки, а после резко встал на ноги, и что-то взвизгнуло, лязгнуло страшно. Тана сжалась еще сильнее. А потом Один обратился раскатисто и певуче другому всаднику, будто бы запели тысячи серебряных колокольцев и вторил им хор ручьев. Так он останавливался несколько раз, рассматривал людей и шел дальше.

Мучительные смотрины закончились, и Один вновь запрыгнул на коня, своего восьминогого Слейпнира. А остальные… Остальные принялись сгонять отобранных людей в кучу. Как и всегда, они забрали дюжину. Дюжину молодых, крепких и здоровых людей. Как плату за покровительство и защиту от невзгод. Шесть юношей и шесть дев, в ужасе жавшихся сейчас к друг другу. Воины подхватывали их по двое, а то и по трое, перекидывали через луку седла и уносились прочь. И никто, никто не возмущался, не роптал, никто не пытался им помочь. Потому что они были жертвой. Данью. И так было. И так будет всегда. Так ей говорили.

Тане тогда свезло. Она успела спрятаться в стогу сена у сарая. Иначе бы тоже забрали. Так что проверять повторно свою везучесть сейчас ей ой как не хотелось… Но есть такое слово: «надо».

Она осторожно встала, на что получила возмущенный писк от Вила. Шикнув на него, чтоб молчал, она тихонько выглянула за дверь: Всадники ушли. Цмок обиженно щелкнул и скрылся в куче шкур.

На улице уже начинало светать. Небо расчистилось, и на светло-сером пологе гасли последние звезды. В деревне было шумно. Кто-то плакал, потому что забрали его близких; кто-то, чертыхаясь, ловил по деревне разбежавшуюся птицу и скотину, которую не успели загнать перед бурей; кто-то возвращал на место покосившиеся заборы; кто-то попросту слонялся по околице без дела. По-хорошему бы Тане тоже нужно искать козу, да на сердце было неспокойно. Она решила проверить, как там Яра.

Да уж хороший подарочек вышел на именины, ничего не скажешь. Когда Тана подошла поближе к дому, то сердце ее тревожно замерло. Тетушка Нинье, мама Яры, понуро сидела на скамейке возле дома, закрыв лицо руками, а плечи ее сотрясались в рыданиях. Рядом трудился ее маленький сын Брислав. Выглядел он воинственно. Мальчик яростно выстругивал себе деревянный меч из толстого дрына. Тана ускорила шаг и в пару мгновений оказалась рядом с ними.

– Тетушка Нинье. Тетушка Нинье, что случилось? – дрожащим голосом спросила она.

– Забрали, Ярушку нашу забрали!

– Как?!

– А вот так! – вмешался Брислав. – Мы все спрятались в хате, когда Всадники пришли. Сидим, ждем, когда уйдут. Меня Ярка шалью своей укутала, будто я маленький какой. Но холодно было, жуть, я потому не стал ее ругать. Сидим. Тут как дверь распахнется со всей силы, как ударится о стену! Я думал вообще в щепки разнесет. Потом в дом Всадник вошел. Не Вотан, точно. Все ведь знают, как Король Морозных Всадников выглядит. А этот другой был. Без короны. Начал по дому шарить. Нас, видать, ищет. Мы затаились за сундуком. Не двигаемся. А на стенах уж иней оседать начал, и пар изо рта валит. Мы рты-то руками и прикрыли, чтоб его не так заметно было. Да куда там? Боги ведь все видят. Вот и этот нас заметил. Он сразу к Ярке, схватил ее и потащил, как мешок с картошкой. А я ну ему наперерез! Нельзя мою сестренку обижать ведь! Она моя родная, только я ее обижать могу, а другим не позволю! А он сильный такой. Ударил меня страшно, я аж к стене отлетел. Дальше ничего не помню. Когда глаза открыл, на улицу вернулось жаро, Ярки нет, и матушка плачет. Вот теперь меч новый точу, когда они в следующий раз придут, я им точно наваляю. Вот увидишь! И Ярку спасу!

– Не стоит говорить такие вещи о Богах, дитя мое… А сестра твоя может еще воротится, – молвил кто-то высоким мелодичным голосом. Брислав испуганно ойкнул, глядя за спину Тане. Она развернулась на месте, и тут же встретилась взглядом с голубизной моря, холодной и безмятежной.

То был сагарт[11] их округа, Почтенный Велига. Подкрался, как и всегда, неслышно. Раньше Тану восхищала эта его способность, но сейчас вывела из себя. И так все плохо, а еще этот… старый остроухий хрыч крадется. И не посмотреть, что лицо красивое! Все одно – нутро гнилое! Йольф! Потомок Богов, тьфу!

– Да как вы можете защищать их, вы!.. – Тана осеклась, поняв, что сморозила глупость. Cагарт с укоризной покачал головой.

– Не гневись попусту, дитя. Боги порою жестоки, но жестокость то родительская, ибо все мы – дети их… И Боги нас не только наказывают, но и одаривают. Дают земле плодородие, лесам – пушного зверя и древесину ценную. А владыка наш, Ньёрд, ветер в паруса да рыбу в сети гонит… А за деву свою не бойся – вернется она, живая, здоровая…

– Но ведь детей у нее не будет! – в отчаянии выкрикнула Тана. Она вспомнила, как Яра рассказывала, мол, первой она непременно девочку родит, и имя даст ей Мила. В память о матери Таны.

– Не беда это, – безмятежно улыбнулся Велига. – В природе все возвращается на круги своя… Да и что ты печалишься? Тебя-то это волновать не должно…

Тана почувствовала, как всю ее охватывает жаркая волна гнева. Ненависти и... стыда(?)... Щеки полыхали, на глаза навернулись непрошенные слезы. Тана, уже не помня себя от ярости, подлетела к Почтенному и со всей силы врезала ему в скулу. Да так, что упал cагарт, приземлившись своим серебристым одеянием прямиком в лужу талой воды. А сверху на него камнем упал непонятно откуда взявшийся Вил. Он верещал и яростно драл и без того пострадавшую сагартскую сутану. Впрочем, этот цмок, как и все его собратья, был по натуре очень внезапным, потому спустя пару мгновений он исчез так же неожиданно, как и появился.

Вскрикнула, прикрыв ладошкой рот, тетушка Нинье. А Тана с ужасом и осознанием содеянного глянула на свой кулак с покрасневшими костяшками пальцев. А потом рванула прочь.

Она стояла посреди небольшого лесного прогала и растерянно оглядывалась. Нужно вернуться в деревню, попросить прощения у Почтенного... Тана тяжко вздохнула и уселась под деревом. Рядом плюхнулся Вил и осторожно ткнулся ей носом в бедро. Она погладила цмока и спрятала лицо в коленях. А ведь еще козу искать надо... О. Точно! Коза!

Она вскочила на ноги и мысленно позвала Вила. Тот с готовностью откликнулся. Тана сосредоточилась и представила Марьку. Цмокам всегда все нужно приказывать точно, иначе вместо яблока они могли принести яйцо или отнести письмо не тому адресату. Ящер радостно заверещал и моментально скрылся из вида. А Тана отправилась в чащу, прислушиваясь. Может, она сама сможет найти козу.

Бродя по лесу, вымоталась она знатно. От Вила ни слуху ни духу, от Марьки – тоже. Тана, уже отчаявшись найти козу, пошла в сторону деревни. Как вдруг объявился цмок. Он возбужденно верещал и показывал ей в голове много разрозненных картинок. Тана так и не поняла, что он хотел ей сказать. Однако ящер звал ее очень красноречиво, и она отправилась следом. Вил даже не подумал, что Тана не умеет летать, потому вел ее буреломами да кустами, она еле поспевала за цмоком. Тот постоянно останавливался и повисал в воздухе, тревожно стрекоча. Видать, поторапливая. Она старалась идти как можно быстрее. Да куда там?.. Все равно его не догнать.

Наконец они выбрались на большую поляну. Тана знала это место, так как пару дней назад ставила здесь петли на чернуш. Ой! Она совсем про них забыла. Наверняка добыча уже протухнуть успела. Тана быстро побежала к силку у поваленного дерева.

Но подземных птичек, вопреки ее чаяньям, в ловушке не оказалось. Зато она обнаружила дохлую полусъеденную козу и…

– Что ты здесь делаешь, маленький? – удивленно пробормотала она, присаживаясь на корточки рядом.

Котенок арыси, что сидел до этого не шелохнувшись, тут же заплакал и принялся вырываться из силка. Но этим он лишь сильнее затягивал на шее петлю.

– Тихо-тихо, сейчас я тебя освобожу. Потерпи чутка, – успокаивающе проговорила Тана и принялась аккуратно стягивать веревку с котенка. Тот заплакал еще сильнее.

Тут Тана услышала громкий рык и в спину что-то ударило. Ее отбросило в сторону от котенка. Зверек снова залился громким плачем, а потом захрипел. Взрослая арысь перевернула Тану и зарычала прямо в лицо, пытаясь дотянуться до шеи. Скинуть тварь никак не получалось, больно тяжелая, зараза. И до ножа в сапоге не дотянуться… Неужели конец?..





Примечания




Резонансный транс[1] – способ мысленного управления живыми кораблями. Пилот через нейротерминал напрямую подключается к живому мозгу корабля и мысленно с ним «общается». Таким образом пилоту нет необходимости вводить нужные команды через компьютер, что сокращает время их передачи, обработки и выполнения кораблем.

«Секпелт»[2] – дословно «Вторая кожа». Легкая броня, созданная для отрядов спецназначения. Включает в себя функции: обогрева, мускульного усиления и маскировки (не во всех моделях).

Варны[3] – скаковые драконы, ведущие свое происхождение с планеты-прародительницы Государства Лафирт – Аттрэ. Впрочем, как и все настоящие дракониды. (Все настоящие дракониды имеют в своем строении полый скелет и шесть конечностей: два крыла и четыре лапы) У большинства пород одомашненных варнов атрофированы крылья, но существуют некоторые породы, не утратившие их.

Цмок[4] – дракон в белорусской и польской мифологии. В отличие от западного европейского дракона, цмок не враждебен человеку. Здесь цмок – маленький, «карманный» драконид. Имеет шесть конечностей и капюшон на голове. Расцветки бывают самыми разными. Сезонно тело покрывается перьями. Как и варны, ведут происхождением с Аттрэ. В Цивилизованном Космосе их называют ракотами.

Арысь[5] – или Арысь-поле. Персонаж русской народной сказки, женщина, превращенная ведьмой в Рысь с человеческим лицом. Здесь – просто кошка, потомок одомашненного каракала, морда которой имеет некоторые антропоморфные черты.

Светлун[6] – или, по-нашему, фэйри. Маленькие «человечки» со стрекозиными крылышками. Имеют достаточно высокий интеллект. Их можно обучить человеческой речи. Уроженцы планеты-столицы Единения Асов – Мунка.

Ныруч[7] – серебристые водяные ящерки. Эндемики этой планеты. Внешне похожи на рептилий. Но имеют в своем строении как жабры, так и легкие. Занимают ту же экологическую нишу, что лягушки и жабы на Земле.

Жарный[8] – летний. Лата – весна. Жаро – лето. Есень – осень. Зима, как время года, отсутствует, есть только состояние, когда приходят Всадники. Название не изменилось.

Реда[9] – верхняя рубаха.

Морозные Всадники[10] – скандинавский миф о призрачных всадниках, возглавляемых богом-всеотцом Одином. Они скачут по небу со сворой гончих псов и собирают души умерших людей. Но если им попадется живой человек, они заберут и его тоже. В некоторых версиях мифа всадников ведет богиня Фригг, в других – король эльфов Оберон или их же королева Титания. Они забирают молодых людей себе в рабство, для «утех постельных».

Сагарт[11] – рядовой жрец





Глава 2. Я не буду больше считать




Охота прошла удачно. Если можно назвать охотой выкапывание неуклюжей толстой птицы из норы. Ян заметил это странное черное существо размером с кролика, когда блуждал по небольшому перелеску в поисках валежника для костра. Уже собрав приличную охапку сухих веток, он выбрел на опушку, где обнаружил швампову кучу нор. Понадеявшись, что в них жил кто-нибудь съедобный, Ян притих в ближайших кустах. Ждать пришлось долго, видимо, неведомые подземные жители его заметили и попрятались. Но с полчаса тишины сделали свое дело. Пухлые черные зверьки начали вылезать на поверхность, и поймать одного из них не составило труда. То, что на первый взгляд казалось помесью кролика с кротом, оказалось птицей. Толстый короткий клюв; перестроенные в лопатки-копалки крылья, обросшие короткими жесткими перьями, более всего напоминающими чешую, и ластообразные лапы, тоже измененные для копания и быстрого перемещения под землей. Ян таких птиц никогда не видел, но решив, что по съедобности они не уступают тем же кроликам, забрал птицу с собой.

Через некоторое время он вернулся в их с братом импровизированный лагерь на берегу небольшой речушки и, довольный, бросил добычу к ногам Йорга.

— Ты уверен, что это можно есть? – с опаской спросил тот, разглядывая черную тушку не пойми какого зверя. – Это вообще что такое? Крот?

– Можно. Это птица, Йорг, – со вздохом пояснил Ян. — Судя по строению тела – зерноядная.

– И как ты это определил?

– Не одному тебе умным быть. У нее есть зоб, как у кур. Смотри, видишь, в нем пшеница, — он аккуратно пропорол нежную кожу птицы.

— Фу. Я не буду на это смотреть, – зажимая нос, пробормотал Йорг. – И нюхать тоже не буду.

– Скажи еще, что ты это еще и есть не будешь.

– Между прочим, это чужеродный белок, — насупился брат. — Ты вколол себе иммуномодулятор, прежде чем это жрать?

-- Ага, я ведь аптечку всю прихватил, оружие, еду... – Ян сделал паузу. – С исчезнувшего корабля-то...

– Ладно, не продолжай. Понял я, что сморозил чепуху.

– Так ты будешь есть?

– Если приготовишь.

– И почему всегда я?

– Потому что я умный, а ты приспособлен для полевой работы.

– Это что сейчас было? Попытка оскорбления? Если да, то ты в пролете, брат. Сегодня умный у нас я. Я смог поймать птичку и определить ее съедобность. Значит, продолжать ее разделывать и готовить будешь ты.

Готовил все-таки Ян. И костер разжигал тоже Ян. Ну и пернатую разделывал... Угадайте, кто! Правильно. Ян. Почему? Да потому что это же Йорг! Когда тот с видом великомученика попытался по одному(!) выщипать похожие на короткую шерстку перья, Ян понял, что обед у них случится очень нескоро. Если он не возьмет дело в свои руки. Опять.

Птица оказалась ничего так, вкусной, соли только не хватало. Разумеется, они и не подумали ее прихватить. Впрочем, они много чего не прихватили. Но кто мог представить, что корабль сопрут?..

Пить пришлось воду из реки. Вскипятить ее было не в чем. Это напрягало даже больше, чем возможная аллергическая реакция на незнакомую еду. Ян прекрасно знал, что может содержать даже самая кристальная на вид вода. Но делать нечего: оставалось лишь надеяться, что в ней нет никаких вредных примесей. Радовало одно – от большинства известных науке инфекций братья были привиты.

Поев и наскоро затушив костер, Ян и Йорг двинулись дальше, хотя не имели ни малейшего понятия, куда идти. Однако оставаться на месте не хватало ни терпения, ни моральных сил. А так... так создавалась хотя бы иллюзия какого-никакого действия. Кроме того, братья решили поискать укрытие на случай, если буря вдруг повторится.

Так они и шатались практически целый день. Сначала от холма братья вышли на огромный зеленый луг, поросший слегка пожухлыми от ночного холода цветами. На местности угадывались знакомые растения: ромашки, клевер, маргаритки, васильки, люцерна, пижма... Окружающий ландшафт до ужаса напоминал человеческую колонию. А следом вспоминались ночные пришельцы. Однако все эти факты противоречили информации, которую дал им бортовой компьютер на подлете к планете. Ни спутников, ни станций, ни малейшей частицы космического мусора на орбите. Планета выглядела девственной, незаселенной. Странные противоречия...

Густой смешанный лес возник перед ними неожиданно. Некоторые деревья они знали, некоторые – видели впервые. Скорее всего, эндемики. Но знакомых растений все равно было больше, отчего местность все меньше напоминала братьям дикий необжитой мир. Впрочем, люди по каким-то причинам могли покинуть колонию, а привезенные ими животные и растения – попросту одичать. Кто-то выжил и приспособился, а кто-то исчез с лица планеты. Гадали они недолго, потому что возможность проверить свои предположения представилась им на удивление скоро.

– Йорг, ты слышишь? – одними губами шепнул Ян.

Они брели по вытоптанной тропке, петляющей меж величественных секвой. Таких высоких, что казалось, будто они касаются облаков своими верхушками. Умом Ян понимал, что подобное невозможно, но глаза говорили об обратном. Воистину странная планета. Впрочем, до сегодняшнего дня он видел секвойи разве что на картинках. Но не могут же деревья быть такими!

Брат, шедший немного впереди, с удивлением обернулся.

– Что? Ты о чем? – не понял он, забавно сведя светлые брови к переносице.

– Тише! – Ян приложил палец к губам. – Прислушайся.

Йорг недоверчиво покачал головой и прикрыл глаза, пытаясь уловить из какофонии лесных звуков тот, о котором только упомянул брат. Ведь слух у него не настолько острый, как у Яна.

– Мне кажется, или это кричит человек? Ребенок?

– Не кажется, – кивнул Ян. – Побудь тут, я проверю.

– Но… – попытался было возразить Йорг.

– Сейчас не время и не место для споров, – отрезал Ян и бесшумно двинулся вперед.

Йорг цветисто выругался, но следом не пошел. Оно и к лучшему. Ведь каким бы умным он ни был, в бою от него толку никакого.

Ян ступал осторожно, стараясь не тревожить опавшие листья и сухие обломанные ветки. В кронах деревьев заливались птицы, перебивая шепот ветра в листве. На ходу он вытащил «Койот», внутренне настраиваясь на бой. Ему всегда нужно на это время. Всего полминуты, но все же.

Организм перестраивался, готовил себя к возможным резким скачкам в нагрузке и потенциальным ранениям. Улучшались рефлексы, усиливалось зрение, слух становился острее. Повышался и болевой порог, за счет накачки тела эндорфинами. Измененная нервная система реагировала на них только как на обезболивающее, потому Ян совершенно не терял концентрации. Но у этой особенности имелся свой побочный эффект. Он получал удовольствие от секса скорее моральное, не более того. Зато это было удобно на операциях, особенно, когда перед Яном ставили задачу: «Добиться правильного результата любой ценой». Под словосочетанием «правильный результат» могло подразумеваться что угодно. И ладно, если имелось в виду лишь простое уничтожение цели. Хуже, когда приказ заключался в том, чтобы доставить противника живым. Подчас это не представлялось возможным. Для обычного человека, разумеется, даже для подготовленного солдата. Но не для модификата, живой машины, созданной специально, чтобы взламывать, уничтожать, красть и сеять смуту в рядах тех, кто считался на данный момент врагом. Перестроившись, он больше ни на что не отвлекался, Ян думал только об одном – о цели. Йорг неоднократно говорил, что в эти моменты он выглядел жутко. Что его лицо, и так не особо эмоциональное, превращалось в восковую маску, а взгляд становился стеклянным, словно у мертвеца.

Крик раздался совсем близко. Такой громкий и... такой обреченный... Ян ускорил шаг. Обычно он не позволял эмоциям взять вверх, в дальнейшем это помогало не слышать мук совести. Но... он больше не был личной куклой-убийцей Папы и даже псом Мьегаррэ. Ему хотелось помочь.

Деревья расступились, и Ян очутился на большой открытой поляне. К крику присоединился исступленный злобой рык, кто-то явно кого-то пытался съесть. Буквально в два прыжка Ян оказался на противоположном краю поляны близ поваленного дерева, откуда и доносились звуки нешуточной борьбы. По траве катался клубок, состоявший из странной пятнистой кошки, грацией и формами напоминающей каракала, и мальчишки. Самого обычного человеческого детеныша, вернее будет сказать, уже подростка лет шестнадцати-семнадцати[1]. Кошка пыталась его загрызть, а мальчишка в свою очередь сопротивлялся. Силы пацана были явно на исходе. Еще немного, и острые звериные зубы сомкнутся на хрупкой шее.

Над дерущимся клубком с тревожным криком носился крупный ярко-зеленый ракот[2], он яростно кидался на кошку, снова взмывал и снова кидался, то ли пытаясь защитить мальчишку, то ли отбить добычу у конкурента.

Ян взвел «Койот» и прицелился. Чертыхнулся. Убрать кошку лазером не выйдет. Слишком быстро и хаотично катались по земле эти двое, он мог случайно полоснуть пацана или ракота. Ян пока не определился – причислять ящерицу к врагам или все же к положительным персонажам?

«Ладно, и не с такими тварями справлялись!» – зло усмехнулся Ян, вынимая из скрытого чехла на поясе вибронож[3]. Холодным оружием он умел пользоваться ничуть не хуже энергетического. Быстро спустив лезвие на разрывной режим, он прыгнул и оказался верхом на кошке. Тварь тонко взвизгнула, попытавшись вывернуться из крепкой хватки Яна. За ней взвизгнул и ракот, резко взмыл вверх и исчез в гипере, позорно покидая поле боя. Ян же, воспользовавшись моментом замешательства кошки, всадил вибрирующий клинок прямо ей в шею. Кровь из поврежденной артерии алой струей хлынула прямо на мальчишку, заляпав все лицо и светлую рубашку в вырезе куртки. Через некоторое время он отпустил зверя и откатился в сторону.

Паренек, вопреки ожиданиям Яна, в обморок не упал, лишь оттолкнул от себя ногами обмякшую тушу и поднялся на ноги. Кошка хорошо его подрала. Обе руки, которыми он защищал горло, были искусаны и исполосованы когтями. Глубокие, но неопасные для жизни царапины. Главное, чтоб в них не попала инфекция.

– Ты кто такой вообще? Зачем ты ее убил?! – с явной враждебностью выкрикнул мальчишка. Ярко-зеленые глаза горели яростью и обидой. – Арысь всего лишь защищала котенка! Это я, дура, поставила силок не там, где надо…

Он говорил что-то еще, но Ян уже не слышал, его как током шибануло. Во-первых, паренек говорил на стандарте. Чистая понятная речь, будто бы они сейчас находились где-нибудь на Александрии, а не на границе Империи с Единением в буферной зоне. Единственное, что смущало Яна – легкий журчащий акцент, такой бывает только у асов из-за особенностей строения речевого аппарата. Ну, а во-вторых... во-вторых, мальчишка оказался девчонкой.

– Ты меня слушаешь вообще?! Кто ты такой?! Отвечай! Ты чужестранец? – неожиданно резко бросила незнакомка, прерывая его размышления.

Ян не ответил. Он молча отключил нож и вложил его обратно в чехол, одновременно отходя подальше от взбешенной туземки. Не то чтобы он ожидал потока слез радости и благодарности за спасенную жизнь, но и элементарного «спасибо» эта особа, похоже, говорить не собирается. Ну и дьявол с ней.

Чуть поодаль, с затянутой веревкой силка на шее, лежал котенок. Размером чуть меньше обычной домашней кошки. Безжизненные голубые глаза на почти человеческой мордочке смотрели куда-то в сторону. Котенок был мертв.

Что за черт? Он присел рядом с трупиком, внимательно в него вглядываясь и не решаясь взять в руки. Немного раскосые, широко расставленные глаза, нос пуговкой, пухлые мохнатые щечки... Короткая шерсть цвета песка и забавные черные кисточки на длинных заостренных ушах. При приближении сходство морды с лицом младенца рассеялось. Он перевел взгляд на дохлую самку, так и есть, морда той тоже отдаленно напоминала человеческую. Результат генной инженерии? Вероятно, это и впрямь колония. А спутники на орбите скрывает хорошее маскирующее поле? Так?

– Где у вас космодром? – сходу начал он. Аккуратно устроив трупик котенка рядом с кошкой, он поднялся на ноги.

– Чего? – не поняла девушка. Она даже, похоже, злиться перестала. Смотрела на него своими яркими глазами с изумлением и все.

– Ну... Где у вас садятся корабли?

– Тебе порт нужон?

– Да... – с облегчением кивнул он. – Порт.

Ян поверить не мог, что все оказалось так просто.

– Море в девяноста верстах отсюда. Только порт в Гуннаре, а это еще около двадцати верст по берегу.

«Рано обрадовался, парень...» – разочарованно подумал Ян. Похоже, местные даже и не догадываются о том, что на кораблях можно не только по морю плавать.

– Эй, чего молчишь, будто воды в рот набрал? Тебе куда надо? Ты из Вольниц[4]? На тебе одежа странная.

– Да, есть такая особенность у моего братца, любит он странно одеваться. Тебя как зовут, девочка?

Брат «умел» начинать знакомства, дипломат хренов. Впрочем, Тану, так назвалась девчонка, его тон нисколько не смутил. Похоже, только раззадорил. Она оказалась местным траппером и зарабатывала на жизнь отловом различного зверья на продажу. Так же она рассказала, что всадники на драконовых скакунах ничего общего с галлюцинациями не имели. Отнюдь. То были местные «боги». Дикий Гон или Всадники Одина, как их еще называют. Дескать, Морозные Всадники проносятся по небу, принося с собой лютую стужу и собирая заблудшие души мертвых, чтобы препроводить в Вальхаллу или Хель. А заодно собирают и дань с живых в виде юношей, девушек и совсем маленьких детей. Взамен эти самые «боги» даруют хорошую погоду, изобилие рыбы в морях и реках, плодородие земле и все иные блага. Один, Фригг, Фрейя, Локи... Йорг, как услышал эти имена, аж воздухом подавился. Ни капли не церемонясь, он оттащил Яна в сторону и стал втирать, что дело дрянь. Мол, имена эти, да и названия он уже слышал. На уроках Истории Древности. Оказывается, когда-то, когда люди еще жили на Земле, за десяток тысяч лет до уничтожения ее швампами, существовала уже подобная религия у людей. Долго существовала. Несколько сотен лет. Но постепенно ее вытеснило так называемое христианство, ставшее позже одним из истоков веры в Единого. В конце ХХ начале XXI века докосмической эры язычество пережило второй расцвет, какие-то ушлые умельцы смогли визуализировать образы прошлого на свой лад. Но вспышка угасла, будучи столь же стремительной, сколь и яркой. Позже все покрылось пылью веков и осталось только в исторических архивах папской библиотеки. Йорг на что угодно был готов поспорить, что даже он, Ян, ничего об этой языческой ереси никогда не слышал. И оказался прав. Так откуда жителям этой замшелой планетки известны боги, выдуманные народом из давно исчезнувшей с лица Галактики колыбели человечества? Вопрос. Ян разделял опасения и сомнения брата, однако перспектива проторчать в лесу до скончания времен его совершенно не прельщала. Потому он решительно свернул дискуссию и предложил Йоргу вернуться к расспросам девчонки. Этот способ докопаться до истины представлялся ему гораздо продуктивнее.

– Слушай, Тана! – Ну, конечно, кому, как не брату, выяснять все подробности?! Этот хмырь не дал Яну даже и рта раскрыть. – В какой стороне находится самый крупный город? – Йорг неопределенно обвел рукой лесной массив.

– Город?.. Столица? – уточнила она, вытирая руки о штаны. Девушка, пока они с братом переговаривались, успела освежевать арысь, содрав с нее шкуру, и закопать останки вместе с котенком.

– Да-да, она самая!

– Даге. Но град далече. Пешим недели полторы[5] отсюдова, конным – дней шесть, если останавливаться на ночевку и сильно не гнать. Гуннар ближе.

– Благодарю, – вежливо улыбнулся Йорг, но Ян чувствовал, что настроение брата изрядно подпортилось. И ведь было от чего. У него самого возникло ощущение, что он попал в прошлое. Очень-очень далекое и дикое прошлое. Такое, какого он даже представить себе не мог.

– Вы меня все спрашиваете-спрашиваете, а сами молчите. Я вот ни словечка больше не скажу, – Тана сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что не шутит. – Откуда вы? Ты, – девушка ткнула пальцем в Яна, подозрительно прищурившись, – так мне так и не сказал. Почем мне знать, что вы не наемники из Диадемы?.. А ты? – Девчонка успела переключиться на Йорга. – Вон какие волосы у тебя странные! И лицо! Ты на смеска похож!

– Мы никогда не бывали в этой твоей Диадеме, очаровашка. И как ты меня назвала? Смесок? С чего ты так решила? – в ответ прищурился Йорг.

– Вы оба смески! У вас глаза косые и серебрые, а у тебя волосы пестрые! А еще, а еще я видела, как у него глаза выкатываются! Я все видела! Да и вообще, домой мне пора, поздно уже! Меня тятька ждет.

«Выкатываются. Ну, спасибо, девочка. Удружила», – поморщился Ян. Он ни разу не имел чести наблюдать, как выглядит со стороны процесс перестройки глазных яблок в режим усиленного зрения. Но неоднократно слышал обидные комментарии на этот счет от посторонних, и каждый раз он испытывал крайне неприятные чувства по этому поводу. Казалось бы, пора уже и привыкнуть. Но нет... Одно дело – когда его подкалывает брат. Но совсем другое – слышать подобное от незнакомых. Тем более от таких вот сопливых девчонок.

Да, это обидно, но хотя бы понятно. Зато замечание про «косые» глаза его удивило изрядно. Уж чем-чем, а косоглазием они с братом никогда не страдали.

– Как скажешь, – пожал плечами Йорг. – Только прежде чем ты нас покинешь, подскажи, в какую сторону идти. Где эти твои Даге и Гуннар?

Надо же! И брат никак не отреагировал на замечание по поводу своей драгоценной прически?! Фантастика! Просто фантастика!

– Йорг, стой, – меж тем нахмурился Ян. – На два слова. Ты подождешь? – Он повернулся к девушке. Та хмуро кивнула.

– Ну чего тебе еще? Я тут, понимаешь ли, направление пытаюсь вызнать, а ты мешаешь.

– Ты совсем рехнулся?! Ты хочешь идти до города пешком, как ты себе это представляешь? В разряженной броне? Без запасов? С одним полудохлым «Койотом», про твою пукалку я вообще молчу!

– Чем это тебе не нравится мое «Жало»?! – вскинулся Йорг. Он очень любил эту модель. За что – Ян даже не представлял. Неудобный, маленький… пистолет предназначался для защиты от мелких хулиганов, но никак не для серьезного боя. Чтобы из него убить, нужно очень постараться.

– Да тем, что… Черт! За ней! Иначе тут застрянем! – пока они спорили, Тана успела сделать ноги. Ян уже едва различал коричневую замшевую курточку среди деревьев. – Бежим!

Нагнать беглянку удалось далеко не сразу – девчонка хорошо знала лес и путала Яна, петляя не хуже зайца. Кто такие зайцы, он представлял довольно смутно, зато поговорку со слов Йорга знал. Ян даже потерял девчонку из виду. Поначалу он попытался найти туземку с помощью инфракрасного режима зрения – не получилось. Лес как назло просто кишел всяким теплокровным зверьем. Ян остановился. Похоже, он упустил свою «добычу». Ян уже во всех красках представил тонны ядовитого сарказма, вылитого братом на его несчастную голову. Положение спас случай... Девчонка сама себя выдала шорохом – слишком рано дернулась из укрытия. А слух Яна никогда не подводил. Догнал он беглянку в два прыжка и прижал лицом к земле. В ноздри ударило резкой смесью запахов пота и крови. Тана кусалась и ругалась такими словами, от которых у Яна уши сворачивались в трубочку. Наконец, она выдохлась и перестала дергаться. Он удовлетворенно хмыкнул и начал подниматься с земли, тем не менее, не забывая прижимать «жертву» одной рукой к груди. Затем он развернул лицом к себе и отпустил, отступив на шаг. Девчонка выглядела вконец потрепанной. Грязная, заляпанная кровью одежда, взлохмаченные короткие волосы, раскрасневшиеся щеки... А в глазах ее горела ярость, за которой на самом дне зрачков плескался страх.

– Не бойся. Послушай, – мягко начал он, боясь в очередной раз ее спугнуть. – Не слушай моего брата, он хороший. Дерзкий, пожалуй... напористый... но хороший. Мы не причиним тебе вреда. Мы из... издалека. Из той страны, о которой ты даже не слышала. Мы случайно здесь оказались... Это... Это сложно объяснить. Но... мы хотим выяснить, что произошло. Хотим попасть домой, понимаешь?

Она кивнула.

– Скажи, ты можешь нам помочь? Пожалуйста...

Девушка вновь сложила руки на груди, но ничего не ответила.

– Если ты хочешь уйти, то я больше не буду тебя держать, – со вздохом произнес Ян. – Прости. Ладно, сами разберемся. Удачи тебе.

Он развернулся, намереваясь уйти. Ян не был уверен, что этот финт сработает. В его мире подобный прием уже заезжен дальше некуда, но… попробовать стоило.

И он не прогадал.

– Эй, косатый! Куда собрался? Так легко отступаешь?

Ян обернулся.

– Я не хочу тебя принуждать, – он пожал плечами, втайне надеясь, что жест выглядел натурально.

– Ты столько гнал за мной по лесу, чтобы сказать, что не хочешь меня принуждать? – она склонила голову набок, прищурилась, помолчала. – Ладно, Хель с тобой. Зови своего братца. Я вам помогу. А взамен я хочу историй, много. Я люблю истории. И ту дребезжащую штуку, которой ты арысь укокошил. Вроде и нож, а шею вон как распахал. Я таких клинков раньше не видывала. По рукам?

– Хорошо, – Ян с тоской похлопал себя по скрытым в броне ножнам.

– Ладно, говори, чего хотел-то?

– Нам... Нам нужен транспорт.

– Обоз, что ли? Зачем вам обоз?

«Какой такой «обоз»?!» – Ян про себя чертыхнулся, но постарался ответить как можно вежливей.

– Нет. Нам нужен… скакун. Два. Чтобы доехать до ближайшего города.

– Лошадины? Ну... в деревне можно попробовать купить. Да кто ж продаст-то, все на полях заняты... У вас деньги-то есть?

– Нет, – Ян вспомнил про шестьсот кредов наличными, которые Йорг всегда носил с собой, и про десяток поддельных кредиток, но тут же отмел от себя эти мысли, ввиду их несостоятельности.

– Понятно. А на что вы лошадей брать собрались?

– Ну... Мы сильные... Можем работу какую-нибудь выполнить, в обмен на скакунов.

– Долго ж вам пахать придется, чтоб заработать на самую дохлую клячу. Али вы цен не знаете? Дорого нынче лошадь стоит.

– Мы что-нибудь придумаем, – кисло улыбнулся Ян. – Проводи нас хотя бы до деревни.

– Сначала нож.

– Э-э-э нет, очаровашка. Сначала ты нас проводишь до деревни и объяснишь, как добраться до столицы, потом все остальное! – рядом с ними незаметно самоорганизовался Йорг. Вот ведь!..

Так, с горем пополам, братья вместе с новой знакомой, добрались до деревни. Называлась та довольно глупо – Ленивые Пенёчки. Ян побоялся задать возникший у него логичный вопрос – не хотел обидеть Тану. Вдруг «Ленивые Пенёчки» какие-нибудь местные божества? Так что он промолчал. А вот Йорг… Йорг в своем репертуаре заржал, совершенно не заботясь о душевном здравии и благоденствии спутников. Правда, на вопрос Таны, над чем он смеется, отмазался вспомнившейся забавной историей из жизни. Но Ян-то хорошо знал своего брата…

Раньше от обостренного обоняния Яна ощущались одни лишь плюсы. Но сейчас, в данный конкретный момент, он мечтал только об одном – заработать внезапный насморк. Потому как вонь на подходе к Ленивым Пенёчкам стояла та еще. Дерьмо, пот, гниль, подгоревшей еды и чего-то еще, кислого и мерзкого. Яну даже пришлось остановиться, чтобы попытаться абстрагироваться от этого амбре.

– Ян, ты чего? – с беспокойством спросила его Тана. – Тебе худо?

– Нет, – ответил за него брат. – Ему дышать тяжело. Воняет тут у вас, очаровашка, жуть как воняет.

– И ничего не воняет! – тут же насупилась она. К слову, пока они шли, Тана уже дважды успела поцапаться с Йоргом. Похоже, они друг другу не понравились.

– Нормально все, – с трудом выдавил из себя Ян и закашлялся. Глаза у него слезились. – Я сейчас… приду в себя. Ух!..

– Моя броня! Вот ведь..! Кажется, я наступил в чьи-то испражнения... – с отвращением произнес Йорг. – Брат, я хочу в цивилизацию!!!

– Цивезация у нас на заднем дворе. А тут не надо, тут только для живности... Мы ведь были в лесу. Почему ты не сходил поцивезацкаться в кусты? – не на шутку удивилась Тана. – Там еще листья были, удобнее же, а здеся и подтираться-то нечем.

Теперь Ян не мог дышать не только из-за запаха. Он согнулся пополам и никак не мог отсмеяться.

– Сволочи.

– Не изображай обиженную целку, брат. Не только же тебе стебать других, пора почувствовать на собственной шкуре, каково это.

– Ну-ну, смейся, – тон Йорга обещал ему страшные муки.

– Да чё ж я не так сказала-то?! – разозлилась Тана. – Чего молчите?!

– Ничего-ничего, очаровашка.

– А ну и Хель с вами. Пошли уже. До дому рукой подать.

И действительно, идти пришло недалеко. Небольшой, аккуратный деревянный домик в один этаж стоял практически у самой окраины деревни. «Чтоб до леса близко», – пояснила она. Возле резного крыльца стояло непонятное деревянное сооружение на колесах, отдаленно напоминающее обыкновенную тачку, а чуть поодаль меланхолично щипала траву… самая настоящая лошадь. Темное, коренастое, волосатое нечто. М-да. До этого он видел лошадей только дважды в жизни, но те были тонконогими, высокими и поджарыми, больше похожими на гончих. А это… Пещерное животное какое-то.

Но вот что еще странно: им не попался на пути ни один житель поселения. Быть может, люди собрались на какую-нибудь молитву? Но тогда где же дети? Или они вместе со своими родителями? Впрочем, Ян бы не удивился этому. Ведь местные, похоже, довольно религиозны, при шастающих по земле «богах-то».

– Где все? – принялась осматриваться Тана. Она забежала в дом, чем-то погремела и вернулась обратно. – Странно. Отец уже вернулся, но ни его, ни Вила в избе нету. И людёв что-то на улице не видать…

– Может, у вас молитва какая-нибудь или собрание? – предположил Йорг.

Тана нахмурилась и отрицательно покачала головой.

– Нет. Еще рано, Одина задабривать мы вечером будем, чтоб больше нас не наказывал. И слишком тихо. Не по себе мне… – она поежилась и обхватила себя руками за плечи.

– Не бойся, – попытался приободрить девушку Ян. – У вас тут есть какая-нибудь… площадь? Место, где собирается народ на праздники или советы.

– Есть, – кивнула Тана. – Пойдемте… Ой. Только переоденусь-ка я и царапины промою. А то вспухнут и заболят. – После чего снова умчалась в дом.

Братья ненадолго остались наедине. Йорг с опаской подошел к лошади и потыкал ее пальцем в бок. Животина флегматично глянула на него, фыркнула и отвернулась.

– Вот видишь, это все, что она о тебе думает, – усмехнулся Ян.

Йорг продемонстрировал весьма красноречивый жест, выставив вперед руку с оттопыренным вверх средним пальцем.

– И я тебя люблю, брат...

Тана вернулась очень быстро. Посвежевшая, уже без куртки, но в чистой рубахе, подвязанной поясом с каким-то незнакомым орнаментом. Одежда незамысловатая, но неплохо сшита. «Для местного уровня развития...» – уточнил про себя Ян. Рубаха очень недурно сидела на стройной фигурке, подчеркивая неожиданно большие си... все что нужно подчеркнуть. Да… Теперь, когда «очаровашка» избавился от грубой мешковатой куртки, стало ясно видно, что он – девушка. И довольно миловидная, даже по меркам взыскательных на вкус жителей Империи Людей.

– Ты пялишься, – шепнул ему на ухо Йорг. Ян покосился на него и лишь тяжело вздохнул. Такая ухмылочка брата слишком ему знакома. Ян стоически ее проигнорировал и как можно бесстрастнее обратился к Тане:

– Ну так что, мы идем?

– Идем, – кивнула она, жестом показав следовать за ней. Что они и сделали.

Деревенька не впечатляла. Стоило им миновать всего семь деревянных домов, отличавшихся друг от друга лишь размерами и степенью облупленности стен, как они вышли на расчищенную площадку, где собралась небольшая толпа. Тут не то что яблоку, семечку негде было упасть. И дело совсем не в количестве людей, а в их… скученности. Все... все в этой толпе старались стоять как можно ближе к помосту, что находился в центре площадки.

И теперь Ян понял, почему в деревне стояла такая тишина. Люди молчали. Молчали, с каким-то странным благоговением взирая на помост, вернее, на тех, кто на нем стоял. Персонажей (а иначе этих людей назвать сложно) было пятеро. Четверо из них одеты в странные рубахи с капюшонами, вытканные из мелких сплетенных меж собой металлических колец. Рубахи подвязаны кожаными поясами, на которых висели длинные клинки в темных изукрашенных ножнах. Более всего эти клинки напоминали Яну керамические складные мечи с автоматической лазерной заточкой, но он сильно сомневался, что таким оружием могли обладать неотесанные жители захудалой планеты. Для удобства он все же решил называть эти клинки мечами. Кроме тех четверых, на помосте еще находился низенький толстенький человек в отдаленно напоминавшем рясу мешковатом красном балахоне. Вероятно, он и верховодил представлением.

Они были вынуждены встать в самом заднем ряду, но, благодаря высокому росту, Ян все прекрасно видел. Как и брат. А Тана… Что ж, потерпит.

– Что тут происходит? – шепотом поинтересовался он у девушки.

– Не знаю, – ответила она так же тихо, внимательно всматриваясь в толпу. – Но мне все это не нравится. Совсем.

– Именем княжества Бенгт и нашего Светлейшего правителя Великого Княза[6] Драгоша Железного Кулака, призываю люд быть свидетелями... – начал меж тем толстяк громким решительным голосом.

– Милейший судейник, я вовсе не настаиваю на наказании! Я поговорю с ней, она исповедуется, и я отпущу ей грех! – Ян увидел, как к помосту подошел высокий худой гуманоид с острыми ушами, до чертиков напоминавший гибрид аса с человеком. Если бы Ян не знал наверняка, что это невозможно ни при каких обстоятельствах, то решил бы, что узрел чудо! Одет тот был в длинный балахон из серебристой натуральной ткани вроде шелка. Спокойное моложавое, как у всех асов, лицо. Большие льдисто-голубые глаза и светлые же, практически белые, как у ундов[7], волосы, стянутые тонким черным ремешком из кожи на лбу.

– Нет, – покачал головой судейник. – я видел собственными глазами, как девчонка Вас ударила. Она посмела оскорбить Вас, Почтенный! Посмела напасть на потомка Богов! Служителя самого Ньёрда! Зло есть зло, и оно должно быть наказано! Тем более, она уже не в первый раз нарушает законы Бенгта.

– Но позвольте, – вскинулся священнослужитель, – я снял обвинения! Как можно обвинять человека в преступлении, если пострадавший себя таковым не считает?

Толстяк задумчиво потер подбородок, затем вновь качнул головой.

– Нет, Почтенный, вынужден с вами не согласиться. Она совершила преступление. Напала на cагарта, йольфа, посланника, несущего знания миру. Где гарантия того, что завтра она не взбесится и вовсе Вас не прирежет? Кто сможет за нее поручиться?

– Я! – из толпы вышел длинноволосый пожилой крепкий мужчина в серой льняной рубахе, подвязанной кожаным ремнем. – Я могу поручиться за свою дочь. Взамен я прошу, чтобы вы дали мне возможность принять ее наказание на себя. Я уже немолод, мне нечего терять. А она... она еще совсем юная незамужняя дева.

– Но... Так нельзя! – взвыл священнослужитель. И толпа вторила ему одобрительным гулом. – Вы же не можете допустить, чтобы пострадал невинный человек! Послушайте старого Ольви. Он прав, Тана еще юная дева. Она импульсивна, согласен. Но я обещаю вам, Ваше Судейство, что проведу с ней воспитательную беседу. Она исправится, обещаю. Именем Ньёрда, покровителя нашего, я обещаю, что девочка исправится. Ежели уж она натворит что-нибудь еще, то клянусь, я понесу наказание за свое обещание вместе с ней.

Судейник снова упрямо покачал головой. Толпа загалдела. Кто-то выкрикнул, что Тана хорошая; кто-то принялся роптать на распоясавшуюся власть; кто-то просил судейника остановиться и не гневить богов. Ни один, ни один из присутствующих с ним не согласился. Большинство высказалось против, и лишь некоторые смолчали. Дождавшись, пока люди стихнут, толстяк, набрав полную грудь воздуха, опять принялся вещать:

– По священному закону, что установили предки Княза нашего, Драгоша, за кражу, разбой, повреждения телесные и убийства, преступник должон нести наказание независимо от желания пострадавшей стороны. Однако ж за преступления, не несущие за собою беременность и смерть, по тому же закону, родственник может взять вину преступника на себя. Потому твою речь, Почтеннейший, я отклоняю. А твою, Ольви... Ты уверен, что вынесешь сорок ударов кнутом? Ты стар, Ольви, подумай.

– Я выдержу, господин судейник, только не трогайте мою дочь. Прошу вас. Накажите вместо нее меня.

Все это время Тана стояла молча. Она с каждой секундой становилась все бледнее и бледнее. Ее трясло. Но при этих словах она сорвалась, кинулась в самую гущу толпы к помосту. Ян не успел схватить ее за руку, не успел остановить. Так она была проворна, и так он был потрясен. Слишком диким казалось ему происходящее. Йорг тоже дернулся за девчонкой, но усилием воли удержал себя на месте.

– Господин судейник, не надо, это я виновата! Пожалуйста, не троньте отца! Он стар, не надо! – громко проговорила она, упрямо вздернув вверх подбородок.

– Какая дружная семья, – гнусно ухмыльнулся чинуша, на мгновение напомнив Яну одного мерзкого Епископа, часто навещавшего приют, как он выражался, «с проверкой». На деле же этот садист попросту удовлетворял свою похоть, наблюдая, как истязают воспитанников. Часто ни за что. – Так кого из вас мне наказывать-то? Обоих?

Яну все меньше нравился этот тип.

– Нет! Не слушайте ее, меня накажите. А ты, дочка, молчи! – прикрикнул на Тану отец. Та дернулась, как от удара, но не отступила.

– Но это я виновата, я, я! Моего отца вообще не было здесь, когда все произошло! Это я виновата! Ясно вам всем?! Ясно?!

– Так, мне уже надоело! Гадко, тащи траппера и приведи приговор в исполнение. За сим и закончим эту паскудную историю. А ты, девка, впредь запомнишь, как поднимать руку на вышестоящих!

Тана вспыхнула, покраснев до корней волос. Руки ее сжались в кулаки, она вытянулась всем телом, напоминая гончую в стойке.

– Да ты! Ты!..

Но толстяк предупреждающе вскинул руку.

– Еще одно слово, девка, и я прикажу перед каждым ударом обмакивать кнут в соленую воду.

– Приношу свои извинения, – сквозь зубы выдохнула она. Видно, ей пришлось приложить массу усилий, чтобы остаться на месте.

Тем временем стражник спустился с помоста и грубо, тычками в спину сопроводил отца Таны наверх. Там его заставили снять рубаху и опуститься на колени. Ян закусил губу. Он не понаслышке был знаком с подобным наказанием и знал, что если бы Ольви оставили одежду, первые несколько ударов оказались не такими болезненными. Впрочем, все зависело от усердия экзекутора. А этот Гадко, детина с мерзотной рожей, вряд ли станет жалеть старика…

Кнут просвистел в воздухе первый раз. И звук этот пронесся в нависшей тишине раскатом грома. Тана вскрикнула. Ян не видел ее лица, потому как она стояла к нему спиной. Но понимал. Хорошо понимал. Знал, что она чувствует. Только ему тогда было в тысячу раз хуже. В тысячу раз больнее.

Перед глазами, вопреки желанию, встала сцена из далекого прошлого. Та, которую Яну больше всего на свете хотелось забыть. Забыть и никогда не вспоминать. Или отмотать время назад и признаться.

Потому что было больно. Больно вдвойне. И стыдно. Ведь это он виноват. Он. А били брата. Он чувствовал, ощущал спиной каждый взмах кнута, каждое его столкновение с кожей Йорга. Которая с каждым ударом все больше и больше превращалась в кровавые лохмотья. Маленькие, едва заметные металлические крючья на плетеной обманчиво мягкой коже кнута, на первый взгляд, безобидные. Крючья, смазанные мелоровым маслом. Таким нежным, смягчающим, если наносить его на неповрежденную кожу и таким едким, если оно попадало в рану даже случайно. Сорок ударов. Сорок. Каждый из которых превращал спину наказуемого в кровавое месиво. Каждый удар выдергивал кусочки плоти, совсем немного, совершенно не смертельно. Но...

Яна заставляли считать вслух. Отсчитывать каждый удар. И за каждую ошибку, попытку сократить количество взмахов, назначали еще два сверху. Йорг поначалу кричал, молил прекратить, а Ян все считал, давясь слезами. Потом брат затих, потерял сознание. И Яна настигло облегчение, что Йорг больше ничего не чувствует, что ему легче. Но это продолжалось недолго. Епископ Лукиан быстро «исправил» ситуацию, приказав палачу дать Йоргу вдохнуть стимулятора. И пытка продолжилась вновь. Йорг кричал, а Ян продолжал считать...

Двадцать один. Двадцать два. Двадцать три…

Тогда он не мог помочь. Он рвался. Рвался изо всех сил, но его держали старшие ребята из приюта. Те, кого приблизил к себе Пресвятейший Епископ, те, кому доставляла удовольствие чужая боль. Когда все закончилось, Йорга не сразу забрали в лазарет. По приказу Лукиана, «чтобы парень усвоил урок на будущее...», – как он тогда выразился. Двое суток Йорг провел в горячке, между жизнью и смертью. Двое суток Ян выхаживал его, помогая, чем мог, обрабатывал раны, пока Йорга не забрали сестры в лазарет.

Ян до сих пор не мог простить себе произошедшего. Ведь... ведь если бы он тогда не струсил и во всем признался, то ничего бы этого не случилось. Брат бы не пострадал... А сейчас… Все повторялось вновь. Палач, кнут и беспомощный человек, который может уповать разве что на судьбу. Но... Кто ему эта девчонка? Какое ему дело до старика? Никакого. Они – никто. Незнакомцы. Но то, что творилось тут, на помосте, на его глазах, было ужасным. Отвратительным. Несправедливым.

Он не хотел снова смотреть на это. Не в этой жизни!

– Ян, стой, не надо! – прошипел Йорг, стискивая, словно клещами, его плечо. Он знал. Он понимал.

– Нет, – мотнул головой Ян. – Надо. Я больше... больше не буду считать...

И бросился вперед, к помосту, сквозь толпу.



Летшестнадцати-семнадцати[1] – если говорить о земном возрасте, то это лет четырнадцать с половиной. Времяисчисление в Галактике сильно отличается от земного. Если считать по часам, то галактический(стандартный) год короче земного. В земном году, примерно, 8760 часов, в стандартном – всего 8000.

Ракот[2] – галактическое название цмоков, которые, как и варны, ведут свое происхождение с Аттрэ, планеты-прародительницы лафиртов.

Вибронож[3] – вид холодного боевого оружия. Вибронож снабжен аккумулятором, который может быть заряжен как от электросети с помощью зарядного устройства, так и от солнечной энергии. Как понятно из названия, может вибрировать. Различные модели имеют разное количество режимов, вплоть до ультразвуковой резки. Может как оставлять аккуратные разрезы, так и разрывать ткани напрочь, проникая в самую глубь и приводя к ранениям, несовместимым с жизнью.

Вольницы[4] – Вольные Цитадели, крупные города-полисы, города-государства. Расположены по всей жилой части континента, в т.ч. и в Диадеме. Основное население составляют вольные торговцы, отсюда и название. Цитадели принимают к себе всех желающих, могущих принести пользу и процветание городу. Вне зависимости от принадлежности к какой-либо расе или народности. Все Цитадели суверенны. В каждой из них свои нравы и законодательство.

Недели полторы[5] – для местных неделя равна 9 дням. В месяце примерно 40 дней. В году 9 месяцев. В году 362 суток.

Княз[6] – искаженное «князь».

Унды[7] – один из подвидов асов. Существуют так же еще норды и альвы.





Примечания




Летшестнадцати-семнадцати[1] – если говорить о земном возрасте, то это лет четырнадцать с половиной. Времяисчисление в Галактике сильно отличается от земного. Если считать по часам, то галактический(стандартный) год короче земного. В земном году, примерно, 8760 часов, в стандартном – всего 8000.

Ракот[2] – галактическое название цмоков, которые, как и варны, ведут свое происхождение с Аттрэ, планеты-прародительницы лафиртов.

Вибронож[3] – вид холодного боевого оружия. Вибронож снабжен аккумулятором, который может быть заряжен как от электросети с помощью зарядного устройства, так и от солнечной энергии. Как понятно из названия, может вибрировать. Различные модели имеют разное количество режимов, вплоть до ультразвуковой резки. Может как оставлять аккуратные разрезы, так и разрывать ткани напрочь, проникая в самую глубь и приводя к ранениям, несовместимым с жизнью.

Вольницы[4] – Вольные Цитадели, крупные города-полисы, города-государства. Расположены по всей жилой части континента, в т.ч. и в Диадеме. Основное население составляют вольные торговцы, отсюда и название. Цитадели принимают к себе всех желающих, могущих принести пользу и процветание городу. Вне зависимости от принадлежности к какой-либо расе или народности. Все Цитадели суверенны. В каждой из них свои нравы и законодательство.

Недели полторы[5] – для местных неделя равна 9 дням. В месяце примерно 40 дней. В году 9 месяцев. В году 362 суток.

Княз[6] – искаженное «князь».

Унды[7] – один из подвидов асов. Существуют так же еще норды и альвы.





Глава 3. Ни шагу назад




Вороной вскричал. Не взоржал, а именно вскричал почти человеческим протяжным, полным боли криком. Затем резко рванул и встал на дыбы. С громким щелчком лопнули поводья. Кобыла не стала останавливаться, и вороной вместе со своими седоками остался позади. Тана обернулась, но ничего не сумела разглядеть. Весь вид загораживал Йорг, судорожно вцепившийся ей в пояс.

— Куда? Остановись! – закричал он ей в самое ухо. – Ян!

– Я плохо тебя слышу. Не могу... Не болтай. Держись крепко!

Кобыла взвизгнула и понесла сильнее, едва не сбросив всадников. Мимо проносились деревья, почти сливаясь в одну сплошную стену. И в глазах от этого рябило. Лошадь уже давно сошла с тропы и несла теперь по лесу сквозь бурелом. Ветки хлестали по лицу и со свистом уносились прочь. Больно. Тана натянула поводья, чтобы хоть как-то замедлить взбесившуюся лошадину. Но та и не думала останавливаться или хотя бы сбавлять галоп. Только несла и несла все дальше. Лошадь то и дело мотала головой, бешено вращая глазами. На губах и крупе выступила пена. Тана нагнулась и прижалась посильнее к шее кобылы. Вдруг та резко остановилась и замерла как вкопанная. Тана осторожно выдохнула. Она только сейчас поняла, насколько испугалась. По левой щеке от виска к подбородку пробежала холодная струйка пота. Неприятно защипало царапины на лице. Тана огляделась. Кругом стояла непроглядная гуща леса. Тана примерно представляла, где они, хотя и не знала наверняка. Хорошо хоть в болота тварюга не затащила.

– Где мы? — хрипло донеслось из-за спины.

Н-да, Тана даже и забыла о втором всаднике. Он тем временем завозился позади, пытаясь усесться поудобнее. Выходило не очень.

– Не знаю, – как можно непринужденней пожала плечами она. Не надо показывать чужестранцу, насколько она испугалась. Тана еще не настолько ему доверяла, вдруг чего мерзкого задумает и попользуется страхом. – Чего вцепился-то аки клещ? Еще и в штаны навалил небось...

— Я не просил тебя идентифицировать мое эмоциональное состояние. Я поинтересовался у тебя, очаровашка, где мы?

— Игенки... иденки... чего??? Лопочешь всяку ерунду. Слезай, надо осмотреться.

– То есть, ты не знаешь?!

– Нет! Чего, сам не видел, как она несла?! – Рассердилась Тана. – Щас огляжусь, и все узнаем.

— Прекрасно. Я в восторге.

— Как там тебя, Юург? Ты всегда такой бухтила?

Пестрый промолчал.

-- Ну вот и молчи дальше. Не болтай мне под руку. Теперь отцепись от меня и слезай давай.

– Как?.. И меня зовут Йорг.

Тана тяжко вздохнула. И откуда только этот неумеха родом? Или он, того, из знатников[1]?.. Да нет, все знатники умеют ездить на лошадях. Даже толстый судейник и тот могёт управляться с конягой.

– Для начала отпусти меня. Да, вот так. Нет. Совсем отпусти.

– Ага, упади и сломай шею... – пробурчал Йорг.

– Не боись, не шмякнешься. Просто перестань ко мне прижиматься, можешь держаться пальцами за пояс. Вот. Теперь упрись рукой в седло... Да не так! – она тряхнула головой. – Смотри. Упираешься в седло ладонью, пальцы сильно не топырь, сломаешь.

– Так?

– Да. Теперь упрись рукой и перекинь ногу… Ты че творишь?!

Но было уже поздно. Непутевый ездун вместо того, чтобы упереться в седло, со всей дури влупил ладонью по взмыленному крупу и без того нервной лошадины. Но это полбеды! Рука пестрого съехала, и он сдуру вцепился ей в хвост. Кобыла снова встала на дыбы, скинув обоих наземь. Напоследок попытавшись зарядить виновнику своих злоключений копытом, она громко заржала и унеслась прочь. Вот ведь!.. Тана с ненавистью поглядела на горе-наездника. Тот ее взглядов не заметил – слишком занят был жалостью к себе любимому, держась то за ушибленную спину, то за ногу, то еще за какую часть тела. Вставать с земли он даже не думал.

– Она так и должна была сделать? Как вы вообще потом ходите, с отбитыми-то задницами?! – жалобно проскулил он, потирая ту самую многострадальную задницу.

– Нет! – вспыхнула она. – Это ты – олень! Зачем ты схватил ее за хвост?!

– Затем, что чуть не упал, следуя твоим указаниям! И не ори на меня!

– Фенрир тебя раздери, – буркнула Тана. Она поднялась с земли, отряхнулась. С досадой оглядела изгвазданную в пыли реду. – Пойдем. Надо возвращаться, найти тятьку и Яна.

– Как? Пешком? Сейчас?! Я и шага ступить не смогу, прости великодушно, у меня все отбито. Давай передохнем немного.

– Совсем с дуба рухнул?! А если их поймают? Что мы делать будем?! Твой брат таких дел наворотил. Немудрено, если их похлеще, чем кнутом накажут.

– Ага, то есть будет лучше, если нас всех вместе поймают? Да ты гениальна, очаровашка!

Йорг тоже поднялся с земли и, морщась, смахнул с себя сор. Его странная черная одежда, тютелька в тютельку подогнанная под тело, почти не испачкалась. Грязь отошла от нее очень легко – раз, провел рукой, и нет ее. Чаровник?..

– Ты совсем не волнуешься за брата? – попробовала зайти с другой стороны Тана. Сама она очень переживала за тятеньку. Ведь ему порядочно досталось, прежде чем Ян кинулся его спасать. Да и лучше б тот не лез, всяко Почтенный Велига вылечил бы папу. Он ведь знатный лекарь! Волшбой раны затягивать умеет. А теперь...

– Волнуюсь, – пожал плечами Йорг. – Но Ян себя в обиду не даст. Не трясись, папашу он твоего тоже отстоит, если вдруг что случится.

– Да не трясуся я. Но возвращаться все равно надо, и прям щас. Из-за тебя наша коняга дала деру, так что идти придется пехом.

Йорг насупился, но уступил. Недовольно бурча, он послушно последовал за Таной, которая пыталась по конским следам найти обратный путь к тракту. Ох, и занесло же их. Все-таки примерно представлять и знать наверняка – вещи дюже какие разные.

Они почти бежали, иногда останавливаясь, чтобы дать Йоргу перевести дух. Пестрый оказался совсем бестолковым. Как только до своих лет-то дожил? На лошадь сам забраться не может, идти долго – тоже, сразу дохать начинает, будто тонет. Зато трепаться горазд. Правда, больше половины его болтовни Тана не понимала. А ведь брат его совсем другой, и не посмотреть, что похож лицом на Пестрого как две капли воды. Ян хотя бы драться умеет, да и в седле неплохо держится. «Получается, этот неумеха живет за счет брата...» – наконец поняла Тана. Ужасно. Отвратительно. Куда только смотрели их родители?! Или Йорга готовили для другой жизни, писца иль сказителя?.. Но все равно должны же они были научить его такой важной вещи, как держаться в седле! Тана твердо для себя решила, что если все-таки когда-нибудь заведет малого, то научит его всему-всему, как учил ее тятенька. Чтобы не вышло ничего… похожего на этого...

Когда они вернулись на место, где рванул вороной, там уже никого не было. Только кровь да следы на дороге говорили, что здесь случилась беда. Кровь. Откуда? Что здесь приключилось? Совсем свежие бурые пятна застыли едва ссохшимися неопрятными корками на серой пыли дороги. Трава вдоль обочины примята, будто бы по ней тащили что-то тяжелое. И много-много следов ног и копыт. Неужели их догнали? Неужели... неужели их убили... или ранили? Что с отцом? «Тятенька, прости меня, что убежала! Что же теперь будет-то? Что же будет? Пусть только Почтенный Велига тебе поможет! Пусть он поможет! Пусть...» С этими мыслями Тана почти и не заметила, как они оказались неподалеку от Ленивых Пенёчков. Но в последний миг она сообразила, что Пестрого с собой тащить нельзя. Вдруг отца и Яна все-таки схватили? Тогда и им беды не миновать. Надо бы поосторожничать и оставить Йорга недалече да наказать, чтоб не высовывался. А то натворит еще пуще дел, чем его братец.

Она обернулась к спутнику:

– Смотри, видишь вона там ясень большой стоит?

– Очаровашка, ты про дерево? Так там их много и все большие.

– А, Хель с тобой, пойдем провожу, – она устало махнула рукой. – Сам не дойдешь ведь, потеряешься.

– Не держи меня за идиота! – огрызнулся Пестрый. – Говори, чего хотела.

– Ну хорошо, – недовольно фыркнула она. – Прямо у корней есть дупло большое. В кустах пошукай. Лезь в него и сиди тихо, пока я не вернусь.

– Да ты сдурела? Я не полезу ни в какое дупло! Там наверняка грязно, пауки и воняет.

– Ничего, потерпишь, коли живым хочешь остаться!!!

– Э-э-эй! Полегче. Я с тобой пойду. Не могу я оставаться здесь, пока не знаю, что случилось с братом.

– Значит, все-таки беспокоишься? – недоверчиво спросила Тана.

– Беспокоюсь, – дернулся Йорг. – Я этого не отрицал. Потому не могу тебя отпустить одну. Ты единственная ниточка, что сейчас связывает меня с твоей деревенькой. Если с тобой что случится, как я смогу добраться до брата? – взгляд его был искренним, и она поверила. Но Тана прекрасно понимала, что тащиться в деревню с этим… не стоило.

– Нет, – покачала головой она. – Я в деревне все знаю. А ты нет. Лучше я без тебя пойду. Сиди тихо и никуда не дергайся. Я ворочусь в полночь... – она посмотрела в небо и, на всякий случай, добавила: – Когда луна будет высоко в небе.

– В полночь? Почему именно в полночь?

– Потому что раньше я не успею. Вечереет. А мне надо вызнать, что да как. В общем, жди.

– А звери?

– Что «звери»?

– Вдруг на меня нападут дикие звери?!

– Ну... разве что собаки. Но они не нападут. Жаро сейчас, у них щенки. Если ты сам к ним в логово не полезешь, то не кинутся.

– А что, если в том дупле как раз логово?

Тана закатила глаза. Как будто маленького братишку, а не взрослого мужика уговаривает, честное слово!

– Все, иди. Нет там никакого логова. Я точно знаю. И мне тоже надо идти, а то мы можем болтать тут до самого Рагнарека. Встретимся в полночь.

Йорг еще поворчал немного, но под ее строгим взглядом захлопнул вякалку и направился к ясеню, где с горем пополам влез в дупло. Слава Одину!

Почти бегом она добралась до лесополосы, что тянулась вдоль деревни. Тана, пригнувшись и внимательно прислушиваясь, кустами стала пробираться к дому. В тайне она надеялась, что отец сидит в хате, вместе с Вилом и Яном. Что ей незачем так переживать. Но она понимала – не бывает все так хорошо, особенно, когда все плохо.

Их действительно там не оказалось. Ни Яна, ни тятеньки, ни даже Вила. А вместо них у двери дома, привалившись к столбикам крыльца, замерли двое стражников. Тана узнала обоих. Они были из охраны судейника.

– Ну долго нам еще тута торчать, а, Барма? – зевнул здоровенный рябой мужик.

– Скок нужно, стока поторчим! Его Судейство наказал сторожить, покуда девка не воротится, – ответил ему второй, тощий белобрысый жердина.

– А ежели она того, совсем убегла? До самого Рагнарека подпирать столбы тут будем?

– Не нуди, Витчак! Плевая работенка ведь. Это тебе не свиней по гумну ловить. Стой себе и стой. Как приказ получим уходить – свалим. Пива хочш? – тощий бултыхнул в руках большую кожаную флягу.

– Неа. Я сегодня уже хлебнул какой-то гадости, ток недавно дристать перестал. Дрянное пойло в местной корчме.

– Ну как хотишь, а я глотну...

Дальше Тана слушать не стала. И так уже ясно – дела плохи. Судейник крепко на нее обиделся, а тут такой повод подвернулся отомстить за нежданный и очень болезненный отпор. Гад. Урод. Подлец! Неужто он думал, что она так просто даст на себя залезть… Пфу! Стиснув зубы, чтобы не выругаться вслух, она направилась к хате тетушки Нинье. Нужно узнать, что с батюшкой приключилось и Яном. А тетушка... вдруг она что-то знает? Она-то уж точно не станет сдавать Тану судейнику и его прихлебаям.

Около дома, на счастье Таны, никого не оказалось. Остановившись под окнами, она осторожно постучала в закрытые ставни. Раз-два-раз-два. Условный стук. Только тетушка Нинье да Яра его знали. Через мгновение, показавшееся Тане целой вечностью, ставенка чуть приоткрылась. Наружу осторожно выглянула тетушка с заплетенной на ночь косой и в длинной белой сорочке.

– Тана, ты, что ли? – тихо прошептала женщина в ночь.

– Да, – Тана высунула голову из кустов. – Тетушка, что с тятькой, не видела? У хаты стражники караул несут, я не знаю, куда податься.

Нинье тяжело вздохнула и посмотрела на Тану как-то... неправильно. Никогда она так на нее не смотрела. С печалью, болью и жалостью.

– Таночка, девочка моя, несчастье за несчастьем идет в нашу деревню. Прогневили мы чем-то Богов…

– Не тяни, тетушка! – Тана почувствовала, что у нее все холодеет внутри. Случилось что-то очень нехорошее. Очень…

– Ольви погиб, – еле слышно прошептала Нинье. – Упал с лошади, шею свернул. Тело уже мужики принесли, его под навесом у священного камня готовят к сожжению.

Тана, не удержавшись, вскрикнула. Негромко, тут же прикрыв ладошкой рот. Глаза наполнились слезами. Боги, за что?!

– Мне жаль, милая. Если бы я могла чем-нибудь помочь…

– Не нужно, тетушка. У тебя свое горе, что тебе с моим возиться… – срывающимся голосом сказала Тана. – Я… А чужестранец? Что с ним?

– Не знаю. Увели его куда-то связанного. А зачем он тебе? Знаешь подлеца?

– Знаю, – выдохнула Тана. – Спасибо, тетушка. Я… Идти мне нужно. Не знаю, ворочусь ли обратно. Прощай.

– Стой. Ты куда? – вскинулась Нинье.

– Пойду я. Дом наш с тятенькой ведь сторожат. И неизвестно, что будет, ежели меня поймают. Потому нельзя мне возвращаться. Я по свету буду странствовать. Может быть, в Гуннар подамся, к посадному ловчему. Недавно ведь трапперов он искал, по деревням ходили нанимать. Или к сагартам Фрейи в рощу, я много о зверях знаю. Авось примут они меня...

– Ты, погоди, не торопись. На похороны хотя бы останься. Недолго ждать-то осталося. Сожгут его на рассвете.

– Да как же я останусь, тетушка? Меня же стражники судейниковы поймают.

– Не поймают. Мы тебя в яркино платье нарядим, да на голову чепец наденем. Постоишь в сторонке, когда все напьются, попрощаешься. Никто тебя и не узнает.

– Я тогда ночью вернусь. После полуночи.

– А отчего же к нам сейчас не зайдешь? Я тебя блинами накормлю.

– Н... не могу. Прости.

– Ждет тебя, что ли, кто? – тетушка Нинье всегда была очень прозорливой.

Тана, не видя смысла отпираться, кивнула.

– Небось чужак второй. Я угадала?

– Да, – Тана поджала губы.

– И зачем ты только с ними связалась? Вон сколько горя от них.

– Ян... тот, которого схватили, спас мне жизнь в лесу. Я... дура я, в общем. Думала это нора чернуш, поставила силок. А то логово арыси оказалось. Убила случайно котенка, вот мать на меня и напала. Если бы не он... Я ему жизнью обязана. Не могу я их оставить в беде. Да и сама оставаться тут тоже не могу. Судейник... он... он... скотина. Он мерзость сделать со мною хотел. Я сбежала, попутно дала по яйцам. Вот он меня и невзлюбил. А после сегодняшнего... он меня вообще со свету сживет да к Хель отправит на съеденье теням.

– Ох, ты бедное дитя... Несладко тебе. Но... ты в деревню не вздумай соваться с чужаком своим. Приводи его после полуночи... я подберу ему мужнину одежу старую. А то вы так далеко не уйдете.

– Что ты, тетушка! Не надо, я ему тятькино платье отдам.

– Ну... ежели у тебя не получится в хату свою попасть, то приходи, подберем что-нибудь. Вольф у меня мужик добрый, он поймет.

– Хорошо... я после полуночи приду и Йорга приведу, коли сама одежду не достану.

– Да хранят тебя Боги, дитя, – Нинье протянула руку и потрепала Тану по волосам. – Я буду ждать... И в дорогу вам еды соберу. Сердце кровью обливается, как думаю, что ты скоро нас покинешь... Яра... теперь ты... Может, передумаешь? Мы тебя с радостью примем и защитим. Ты ж мне дочкой стала...

– Я... я подумаю, – сипло выдохнула Тана. К горлу подступили слезы. Она развернулась и убежала, больше не сказав ни слова.

Она слышала, как за спиной захлопнулись ставни, и от этого стало совсем пусто и одиноко. Тана еще долго неслась, не разбирая дороги. Об осторожности и вовсе позабыв. Наконец она остановилась на другом конце деревни, прямо перед хижиной, где обычно жил Велига, когда приходил к ним в деревню. Тана глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Ее душили рыдания, ей едва хватало воли не завыть в голос. Она осталась одна. Совсем одна. Отец…

Как это могло произойти?! Хельевы смески! Это все из-за них! Сдать их надо, пойти на поклон к судейнику… Нет! Она этого никогда не сделает. Она не такая. Она… Почтенный. Он ведь заступился за них перед судейником. Если он что-то знает, то обязательно ей скажет. Или поможет добрым словом. Зря она так с ним. Старый cагарт ведь только добра хотел ей. А она... Надо хотя бы извиниться...

С этими мыслями Тана постучала в хлипкую дверь. Та почти сразу же отворилась, точно бы Почтенный ждал ее прихода. Сагарт тоже был уже в ночной сорочке и заплетенными для сна волосами. В руке он держал огарок свечи.

– Дитя, не ожидал я тебя здесь увидеть, – мягко проговорил Велига. – Заходи в дом.

– Я сначала не собиралась к вам идти, Почтенный. Я... – Тане нечего было скрывать, потому она говорила честно. – Но... отец… Вы ведь и сами знаете, наверно.

– Знаю, – скорбно кивнул тот, прикрывая за ней дверь. – Иди к столу. Я приготовлю тебе успокаивающий отвар из морской травы. Он даст тебе сил со всем справиться и ясности уму добавит.

Тана проследовала вглубь хижины, к небольшому очагу, выложенному прямо посреди светелки, в котором еле-еле тлели угольки. Рядом стоял невысокий, добротно сколоченный стол. Совсем простой: без резьбы и украшений. Она опустилась на один из стоявших рядом с ним колченогих стульев и принялась оглядываться.

Тана бывала тут очень редко. И ни разу не заходила внутрь. Обычно она с порога забирала травы и мази для отца или скотины и убегала дальше по делам. А теперь она могла все разглядеть. Хижина сильно отличалась по убранству от Великого храма Ньёрда в Гуннаре, отделанного жемчугом и перламутром. Здесь же было... просто. Добротно и без затей. Одна светелка, в дальнем в углу которой приютилась кровать, такая же простая, как стол и стулья. На полу лежало несколько бараньих шкур, из-под которых выглядывало стальное кольцо от крышки погреба. На противоположной стене висело несколько полок сплошь заставленных всякими книгами и свитками, какими-то скляночками и бутылочками. А еще... под самым потолком висели пучки трав и водорослей, нити с нанизанными осколками ракушек, кораллов и гирлянды разноцветных сушеных рыбок… Только огромная пятнистая витая раковина в центре потолка выдавала здесь жилище cагарта самого Ньёрда. В остальном же хижина скорее подходила бедному лекарю, чем одному из служителей Богов.

Сам Почтенный, пока Тана осматривалась, успел раздуть очаг и, покидав каких-то травок в котелок, накрыл его крышкой.

– Ты останешься на похороны? – спросил он, усаживаясь рядом с девушкой.

Тана покачала головой:

– Не могу, Почтенный. Ухожу я, хотела напоследок извиниться только. Я вас обидела незаслуженно давеча, зла была очень. Простите, – она опустила глаза, не решаясь посмотреть в лицо Велиге.

– Я с самого начала простил тебя, дитя, не тревожься. Но куда ты пойдешь? Зачем? Отец твой наказание понес, теперь ты свободна по всем законам.

Котелок забулькал, и Почтенный встал, чтобы снять его с огня. Он разлил парящий отвар по деревянным кружкам. Одну взял себе, другую – придвинул Тане. От кружки солоно пахнуло морем. Тана благодарно кивнула и, подув, осторожно пригубила отвар.

– Спасибо… судейник так не считает, – горько усмехнулась она. – Злобу он на меня лелеет, отомстить хочет. Моя непочтительность к вам была поводом хорошим для него.

– Но почему, Тана? Ты и ему тоже нагрубила?

– Да. Нет. Почти... Он… – смущенно замялась Тана, не хотела она делиться подобным с cагартом. Но делать было нечего. Быть может, он взамен на откровенность поведает, куда увели Яна? – Он хотел чести меня лишить в прошлый свой приезд, я не далась и хорошенько его отметелила...

Cагарт долго молчал. Лицо его, обычно спокойное и благожелательное, ожесточилось.

– Нельзя это так оставлять. Я знаю, что ты девушка порядочная, сама бы никогда не стала мужчин без любви завлекать. Когда поеду в Гуннар, я сообщу обо всем посаднику. Уж он-то найдет способ приструнить Колотигу. А пока тебе действительно стоит уехать, с этим я согласен. Отправляйся-ка ты в храмовую школу. Я письмо напишу. Там тебя примут, будешь работать... устриц выращивать.

Тана с благодарностью посмотрела на cагарта. Улыбнулась. Тот кивнул, отпил из своей кружки.

– Вижу, в приключениях своих ты успела пораниться, – Велига окинул участливым взглядом ее исцарапанные руки и лицо. – Подожди-ка, сейчас все поправим.

Он встал и, не слушая возражений Таны, прошел вглубь светлицы, к полке со снадобьями. Воротился с небольшой круглой баночкой. Закатал рукава таниной реды и поочередно нанес на ранки пахучую мазь. То же Велига проделал и с лицом. После он прикладывал свои руки к порезам и ненадолго так задерживал. Из-под ладоней заструилось мягкое тепло, приносившее излечение и успокоение – ранки переставали чесаться и ныть.

– Скоро от царапин не останется и следа, – устало проговорил сагарт, усаживаясь на свое место.

– Спасибо! – искренне поблагодарила она.

– Не за что, дитя, не за что.

– Скажите, вы не знаете, что стало с Яном? – осторожно спросила Тана. – Чужаком, который кинулся спасать тятеньку?

– Зачем тебе это знать?

Девушка прикусила губу, в отчаянии посмотрев на cагарта.

– Я ему обязана жизнью, отплатить должна тем же. Если он еще жив, конечно…

– Жив. В Гуннар его везут, на суд посадника. Они отбыли часа три назад перед закатом.

– В ночь уехали? – удивилась Тана.

– Да. Девочка, ты же не собираешься его спасать? Он виновен в смерти отца твоего.

– Не меньше судейника. Простите, Почтенный Велига, не отговорить вам меня. Спасибо за доброту и прощенье ваше, но я должна идти.

Она встала, отвесила поклон и направилась к двери. Не хотелось ей спорить, слишком хорошо она себя знала. Опять что-нибудь колкое скажет, обидит Велигу. Или еще чего похуже. А ведь во второй раз он может и не простить.

– Подожди! – сагарт нагнал ее у двери, положил руку на плечо, заставляя обернуться. – Пообещай мне, что подумаешь. Я догадываюсь, что ты не одна пришла. Сдай второго чужестранца страже и…

– Нет! – Тана осторожно высвободилась. Отошла. – Не могу я свою шкуру спасать за чужой счет. Отец меня другому учил. Нельзя так.

– Девочка…

– До свиданья, Почтенный.

– Стой. Погоди – я письмо напишу...

Она вздохнула и шагнула к двери. Не стоит соваться в храм вместе с Йоргом, а что с ним делать, она пока еще не решила.

– Я... пойду, еще раз спасибо, – еле слышно шепнула она, принимая свернутое в трубочку послание.

– Прощай, Тана. Да хранит тебя Ньёрд и все остальные Боги.

Дурочка она. Ведь о том, что Яна повезли в Гуннар, Тана могла догадаться и сама. Но за письмо она была сильно благодарна Почтенному Велиге. Теперь, если все пойдет совсем плохо, ей есть куда податься. Конечно, выращивать устриц – не то занятие, о котором она мечтала, но зато в школе сыто и безопасно.

Сама беседа ее немножко успокоила, прочистила мысли. Или то был отвар из морских трав? Чуть солоноватый, пахнущий прибоем и утренним бризом...

Тана любила море. Великое. Безбрежное. Каждый раз, как она оказывалась в Гуннаре, то пока отец продавал зверей, отправлялась в порт.

Величественные когги[2], карабелы[3], драмоны[4] и драккары, поражающие своей мощью; легкие торговые маньи[5], ладьины и армы[6], формами и парусами напоминавшие легкокрылых цмоков; тонкие и изящные, словно юные девы, пайны[7] из далекого Инг’тая, пахнущие пряностями, травами и чем-то далеким, невыразимо сладким и завораживающим. Она всегда любила наблюдать за суетливыми матросами, голосистыми чужестранными купцами и важными послами из далеких стран. Правда, последние в Гуннаре оставались редко. Отец говаривал, что они сразу в Даге отбывают, потому что это – столица...

А чтобы не мешаться под ногами, Тана всегда забиралась на высокую, почти гладкую скалу, уходившую далеко в море. Эта длинная серая круча разделяла порт на две части. В одной, что поменьше, находились корабли Бенгта, а в другой – остальные. Эта скала отличалась от всех прочих. Почтенный Велига как-то говорил, что ее возвели сами Боги. И это было очень и очень давно. Еще в те времена, когда Север пребывал в мире с Диадемой Има. И с тех пор скала защищает порт от волн во время шторма, и корабли не выносит на берег.

За этими отвлеченными мыслями она и не заметила, как вернулась к ясеню, у которого ее ожидал чужестранец. Хотя должен был сидеть в дупле. Видать, терпения Боги не дали. Он нервно и торопливо вышагивал вокруг огромного ствола, совсем позабыв об осторожности.

– Ты че вылез?! – уже успокоившуюся было Тану снова охватила ярость. – Я же наказала сидеть в дупле! А если бы тебя заметили?!

– Тише-тише, очаровашка. У меня затекли ноги, а снаружи уже стемнело. Никто бы не стал шастать так далеко от деревни поздней ночью, – важно заявил Йорг.

Тана не стала развеивать его заблуждения, потому как уже успела уяснить, что с этим самовлюбленным идиотом спорить бесполезно. Совсем. Вместо этого она вдруг всхлипнула и по щекам ее потекли слезы. Все! Все было плохо. Хуже некуда. Яру украли. Тятенька умер... как же она теперь без него? Все окончательно сломалось, рухнуло, как старая хибара от сильного ветра. Ей хотелось придушить Йорга. Это все он виноват! Он... и его братец!

– Эй, ты чего?

– Не подходи, гад! Ты гад!

– Да стой! Что я сделал-то?!

– Это все ты виноват, ты и твой братец ненормальный. Если бы не вы, тятя был бы жив!

– Так. Стой. Не кричи. Объясни ты, что случилось?! Что с Яном?

– Все нормально с твоим Яном. А отец мой… мертв. И все из-за вас!

– Их догнали?

– Да.

– И твоего отца убили?

– Нет.

– Тогда что произошло? Объяснишь ты, наконец?!

– Не объясню! Ты… – у Таны не было сил говорить. Не было у нее сил ругаться. После всего пережитого ей хотелось только одного – упасть и заснуть. И никогда... никогда не просыпаться. Она отвернулась от Йорга и расплакалась. Ей еще никогда не было так страшно и одиноко. Ведь все, все, кто ей дорог, умерли или… Про Яру она и думать боялась. Вдруг ее тоже убили?! Вдруг…

– Тана... – ей на плечо осторожно легла ладонь. Чуть сжала. – Я не умею читать мысли. Объясни, что случилось. Может быть, я смогу чем-нибудь помочь?..

Последнее предложение прозвучало вопросом. Точно бы Йорг и сам не был уверен в своих словах; точно бы он не знал, как себя надо вести; точно бы не знал, что говорить. А еще… он назвал ее по имени. Впервые.

Тана глубоко вдохнула и выдохнула. Потом вытерла слезы и, обернувшись к Йоргу, заговорила...

Когда небо стало сереть они (уже вдвоем) повторяли давешний путь Таны до ее дома. Она все еще была не уверена, что брать Йорга с собой – правильно. Пестрый совсем не умел прятаться и… А! Да что тут уже говорить?! Теперь, если их схватят, спасать Яна будет некому. Поздно что-то она спохватилась. Эх…

И тут в спокойной ночной тишине раздался оглушительный треск. Тана аж подпрыгнула от неожиданности.

– Йорг! – злобно прошипела она. – Если ты наступишь еще хоть на одну веточку, я тебе ноги вырву! И наступать тебе будет уже нечем!

– Тебе легко говорить, – проворчал он в ответ. – Тут же темно, хоть глаз выколи! Я же не вижу, куда иду!

– Я тоже не вижу, но почему-то от меня нет столько шума!

– Я еще никогда не бегал по кустам на карачках, ты уж извини!..

– Замолчи.

– Не затыкай мн... Бву-ву-ву...

– Замолчи! – снова зашипела на него Тана и для пущей действенности своих слов что есть силы зажала парню рот ладонью. Он пару раз несильно дернулся и затих. Тана прикрыла глаза и, сосредоточившись, мысленно позвала Вила. Хотя и не была уверена, что цмок откликнется на призыв – очень уж труслив был ее крылатый друг. Но танины старания оказались не напрасными. Вдруг над самыми их головами раздался негромкий хлопок и шелест легких крыльев.

– Вил! – Тана счастливо улыбнулась, протягивая руки к цмоку. Тот, довольно урча, взобрался ей на плечи.

– Это ракот? – спросил Йорг. – Похож... шесть конечностей, большой головной воротник и умение использовать гиперпространство в пределах планеты...

– Это цмок. Его зовут Вил, – шепотом прервала его пространную речь Тана. Половину непонятных слов она пропустила мимо ушей – уже привыкла.

– М-да…

Йорг говорил и говорил что-то еще, но Тана его совсем не слушала. Она сосредоточилась, посылая цмоку мысленный образ мешочка с деньгами, что был припрятан в тайнике под кроватью – отвлекаться же не стоило, иначе Вил мог принести что-нибудь совсем ненужное, например старую отцовскую портянку или ярину ленту для волос, которая лежала у Таны под подушкой.

– Молодец. Теперь лети! – Тана прищелкнула языком и отпустила цмока, повернулась к Йоргу. – Вил сейчас вернется с деньгами, и мы пойдем к тетушке Нинье. Она даст тебе другую одежу и волосы чем-нибудь прикрыть. Шапочку наденешь охотничью или еще что-нибудь такое...

– А чем тебе не нравятся мои волосы? – недовольно буркнул Йорг.

– Ты и впрямь умом обижен или только притворяешься?

Тана нахмурилась. Едва возникшая после разговора по душам симпатия к Йоргу сразу испарилась. Ей все меньше хотелось возиться с этим великовозрастным обалдуем.

– Ладно, понял. Прикроем.

Она кивнула и продолжила:

– Я попробую убедить тетушку продать нам лошадь – у них в хозяйстве их все равно две. Надеюсь, она согласится. Соваться к другим соседям не можно – настучат. Коли не выйдет – придется ехать вдвоем на одной кобыле. Только ее сначала поймать надо, ты ж ее упустил. И надо молить Богов, чтобы ее никто за ночь не сожрал.



Знатник[1] – дворянин, помещик.

Когг[2] – средневековое одномачтовое палубное парусное судно с высокими бортами и мощным корпусом, оснащённое прямым парусом площадью 150–200 м.

Карабела[3] – многопарусное военное судно из Вольных Цитаделей. Карабелами владеют наемники. Часто эти суда нанимают купцы для перевозки особо ценных товаров.

Драмон[4] – один из подвидов драккаров. От драккара отличается тем, что данное судно более широкое. Потому, в отличие от драккара, не может перемещаться по рекам и узким фьордам. Однако оно обладает большей вместимостью и устойчивостью во время шторма.

Манья[5] – легкое торговое многопарусное судно, формой частично напоминает драккар.

Арм[6] – небольшое парусное торговое судно, не предназначенное для дальнего плавания. Армы курсируют в основном вдоль северного побережья.

Пайн[7] – большегрузное торговое судно из Инг’тая, которое легко трансформируется в военное. Оснащено примитивными пушками. Кроме того, оно спроектировано так, что его практически невозможно перевернуть. Пайны считаются одними из самых надежных и дорогих морских судов в мире.





Глава 4. Встать! Суд идет!




— Встать! Суд идет!

– Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире!

– Прошу садиться. Садитесь, садитесь…

– Спасибо, я постою.





Фильм «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика»




Ян открыл глаза. Стояла глубокая ночь. Луна на небе уже достигла зенита и медленно клонилась к горизонту. Тишина. Только слышно, как переговариваются часовые, его сторожившие. Впрочем, нужды особой в его охране не было. Все равно ему никуда не деться. Правая лодыжка настолько распухла и болела, что ходить Ян толком и не мог. Так, еле ковылять, прихрамывая. Дьявол! И нет сейчас рядом никого, кто помог бы вправить выбитый сустав. Повреждения, судя по ощущениям, несильные. Скорее всего, небольшой наружный вывих, он бы даже сказал подвывих. Ситуацию усугубляло то, что ему приходилось периодически передвигаться на своих двоих, в то время как нога должна находиться в покое.

И как так можно умудриться? Генномодифицированный солдат, приспособленный для убийства, с повышенными регенеративными способностями, валяется связанный с вывихнутой ногой на холодной земле в окружении нецивилизованных дикарей. Смех, да и только. Весьма и весьма горький смех. Ирония судьбы...

Драка на суде закончилась тем, чем и должна была закончиться. Ян без труда смог уложить и палача, и стражу. Это оказалось несложно. Едва взбежав на помост, он выхватил у одного из охранников меч. Они даже не сопротивлялись, не успели. Шесть. Шесть трупов в какие-то считанные секунды. Отрубленная голова в шлеме на краю помоста. Темно-бордовые влажные пятна, пропитавшие доски. Груда кишок, выпавшая из распоротого живота. Кровь. Кругом. Снова. Кровь. И отсеченная рука, летящая в толпу.

А потом визг, крики, лязганье оружия, ржание лошадей. Лошади. Тана вовремя сообразила, чем могут обернуться последствия резни, и успела незаметно увести двух лошадей, принадлежавших охранникам. Эти животные мало напоминали Яну то мохнатое нечто, что паслось у дома девчонки. Массивные, крупные, на длинных мускулистых ногах. Вероятно, приспособленные носить на себе тяжеловооруженных всадников в доспехах. Яну, вопреки ожиданиям, легко удалось взобраться на черную блестящую лошадь, подсадив за собой отца Таны. Только вот управляться с животным он все равно не умел.

Поначалу все шло довольно неплохо. Ян даже приноровился держаться в седле и не соскальзывать, следуя подсказкам старого Ольви. Они отъехали достаточно далеко от деревни, когда Ян заметил погоню. А через некоторое время он понял – им не оторваться. Зря Тана не распустила остальных лошадей, оставшиеся в живых стражники не преминули этим воспользоваться и пуститься вслед за беглецами. Но догнать их все равно не получалось. Пока кто-то из преследователей не догадался выстрелить из странного стрелкового оружия, более всего похожего на спортивный арбалет. Короткая острая стрела со свистом вонзилась лошади в зад. И та заржала громко и надрывно, а потом встала на задние ноги и сбросила их с Ольви на землю. Затем в лошадь попало еще несколько стрел, и она упала прямо на Яна. Мерзкий, противный хруст раздался совсем рядом. Ян попытался подняться. Не получилось. Лошадиная туша оказалось слишком тяжелой. Тогда он попытался включить мускульное усиление брони, благо руки свободны. Панель управления тревожно пискнула, моргнула красным огоньком разрядившегося аккумулятора и потухла. Прекрасно...

Стук копыт слышался уже совсем рядом. Их окружили стражники на лошадях. Ян окликнул старика, но тот не отозвался. Разглядеть что-либо из-под туши лошади не представлялось возможным. И началось: шум, ругань, звон доспехов, топот сапог по земле и лязг вынимаемых из ножен мечей.

— Эка ты стреляешь хорошо, Велек! – сказал кто-то из преследователей.

– Да ладно, че уж там… Опа, а старик-то того, помер! Шею, видать, сломал. Вишь, как голову повернул, живой так не смогет.

Ян тихо выругался. И как теперь быть?!

– Да ну, хрен с ним. Деревенские похоронят. Че с убивцем?

— Под конягой вона лежит.

— Так вытаскивать давай!

– А ежели он того, опять драться полезет? Я жить хочу.

– Простофиля ты. Его ж лошадиной придавило. Ща все сделаем.

Ян услышал шаги совсем близко, и перед его глазами выросла пара здоровенных сапог из толстой темной кожи. Потом его пронзила яркая вспышка боли в виске, и он отключился.

Правда, долго проваляться в блаженном небытии ему не дали. Чувствительный пинок в живот привел Яна в сознание. Едва не задохнувшись от царапающего глотку кашля, он с трудом разлепил непослушные веки. Его усадили на землю, крепко привязав к дереву, неподалеку от места, где они с Ольви упали с лошади. Ян попытался пошевелить руками, бесполезно: пальцы тоже оказались крепко стянуты. Предусмотрительные, гады. С ногами процедура прошла более успешно, но ненамного. Едва он попытался согнуть правую ногу в колене, как лодыжку прострелила резкая боль. Над ним склонился один из охранников: маленькие свиные глазки, толстый уродливый нос и конопатое лицо – картину довершало непередаваемое амбре немытого тела и перегара. Ян снова закашлялся.

– Очнулся! — крикнул конопатый остальным стражникам, оттаскивающим тушу лошади с дороги.

Тело Ольви лежало рядом с Яном, но он старался не смотреть на старика. Верно говорили сестры в приюте, благими намерениями выложена дорога в Ад. Ему было стыдно, что не уследил. Полез спасать, а вместо этого убил. Да, он считал себя виноватым в смерти старика не меньше преследователей. И не без причины. Конечно, можно сколько угодно утешать себя, что такая быстрая и практически безболезненная смерть лучше, чем гибель под ударами кнута… Но кого он обманывал?

— Тады пущай подымается, фуф, ща обратно в деревню попремся!

Стражник принялся его развязывать, попутно что-то бормоча себе под нос. Но Ян его не слушал. Сейчас он был занят более важным делом: перестройкой организма в боевой режим. Нет, он не собирался драться, сейчас это бесполезно и глупо. Йорг с новоявленной провожатой его вернее отыщет, чем он -- в одиночку и с поврежденной ногой.

Когда его заставили подняться, перестроиться он еще не успел. Не хватало концентрации, видимо, сказывался неслабый удар по голове. Стоило ему сделать лишь шаг в сторону лошади, куда его очень настойчиво подталкивала стража, мир взорвался болью. Он упал на колени и чуть не взвыл от тех самых «приятных ощущений», которых так опасался.

– Какого Фенрира ты тута расселся?! Вставай давай! – прикрикнул на него конопатый и для верности дернул за косу вверх.

Боли Ян уже не почувствовал – наконец началось действие эндорфинов, которые железы внутренней секреции сейчас усиленно закачивали в его кровь. Однако показывать этого он, разумеется, не стал.

– Не… могу… нога… – еле слышно прохрипел Ян в ответ и для вида прикусил нижнюю губу.

Охранник громко выругался и позвал на помощь своего сослуживца. Кряхтя и перелаиваясь меж собой, они все же подняли Яна и перекинули через луку седла. Возмущаться он не стал, продолжая изображать из себя умирающего. Сами конвоиры расселись по коням и поскакали к Ленивым Пенёчкам.

Для Яна путешествовать подобным образом было в новинку, и, честно говоря, он предпочел бы не пробовать. Ян возблагодарил Единого, что его зародыш «собирали под микроскопом». Господа генетики даровали ему устойчивый вестибулярный аппарат и крепкий желудок. Иначе бы стражники узнали, чем он сегодня завтракал. Ведь мало того, что он оказался в положении вниз головой, так еще и седло неприятно впивалось в живот... Полностью разряженная броня сейчас не могла защитить его даже от такой мелочи, став бесполезным куском ткани, напичканным различными датчиками и тонким слоем бездействующих искусственных мышц.

«Койот» у него отобрали сразу по пробуждении. Правда, эти дуболомы не уразумели назначения пистолета и попросту его выкинули. Обидно, вряд ли он теперь сумеет распознать те кусты – если ему, конечно, удастся освободиться и доведется заняться поисками. Но в потайных карманах по-прежнему хранился лазерный резак, ну и кое-какие другие приятные мелочи, вроде двух зарядов сюрикенов и небольшого светодиодного фонарика. Что не могло не радовать – оставаться совсем без привычных изобретений цивилизованного мира ему совершенно не хотелось.

Ехали они, по прикидкам Яна, не больше получаса. Приближение населенного пункта он определил по запаху. В самом буквальном смысле.

Через некоторое время они снова оказались на той самой площадке, где все и началось. Конвоиры спешились, поставили Яна на ноги и заставили идти. Изобразив гримасу адской боли, он поковылял за ними. Впрочем, ее, боль, он и так скоро почувствует. Боевой режим «жрет» слишком много ресурсов организма, потому рано или поздно придется прекратить. Тогда он ощутит на себе все последствия. А пока... Его кривляния стражникам были до одного места. Похоже, здесь не учат людей милосердию. С другой стороны, он им прилично насолил, потому ожидать иного отношения глупо.

Впрочем, когда он споткнулся в третий раз, конопатый все же среагировал:

– Может, его того, лекарю показать? – неуверенно обратился он к другому стражнику, по-видимому, командиру отряда. – Как бы копыта не откинул до суда.

– Еще чего! Откинет – нам же лучше! – отрезал главный.

А после они отчитались тому самому толстяку, что приговорил старого Ольви к наказанию кнутом, и засобирались в путь.

Яна вновь перекинули через седло, и на этот раз скакали они до самого позднего вечера. Когда последние лучи солнца перестали освещать дорогу, главный скомандовал привал.

Небольшая полянка у дороги, выбранная для этого дела, выглядела довольно безопасно. Стражники развели костер и привязали лошадей. Яна опять устроили у дерева, на этот раз связав еще и ноги – чтобы уж точно не сбежал. Но ему было все равно. Он очень устал, действие эндорфинов давно закончилась, и нога болела адски. Посидев немного, тупо глядя на огонь, он все-таки заснул.

***

Они скакали, пока кобыла Йорга не выдохлась и не начала хрипеть от жары и натуги. Все-таки эта лошадка привыкла больше плуг за собой таскать да в телегу запряженной ходить. Впрочем, устать та могла еще от криворукости Йорга. Пестрый ведь совсем не умел обращаться с лошадью, постоянно дергался, бил ее пятками и там, где не надо, натягивал поводья. Отчего даже эта мирная кобылка брыкалась и постоянно пыталась сбросить с себя горе-ездуна. Тана уже замучилась постоянно останавливаться и успокаивать несчастную Зорьку. В конце концов ей удалось донести Йоргу, что нужно сидеть смирно, а с животиной она как-нибудь сама разберется. И дело пошло веселее. Но ненадолго. Кобыла, изрядно подустав от «стараний» Пестрого, вскоре выдохлась и встала посередь дороги, отказываясь идти хоть куда-нибудь. Было решено сделать привал до вечера, пока не станет прохладнее.

К слову, лошадку свою тетушка Нинье отдала забесплатно. Сказала, что позже, когда все уляжется, заберет птицу с Таниного двора и отцову конягу. Еще Тана попросила ее поискать яйцо, что потерялось в ночь Гнева Богов. Вдруг оно еще цело? Может, у юного цмока есть надежда вылупиться и вырасти? И тетушка согласилась.

А потом... потом были похороны. И тяжелый черный дым поднимался в светлеющее небо, и взмывалось за ним рыжее, как сам Локи, пламя. И уносился дух охотника Ольви вместе с пеплом и гарью в Хэльгафьолл[1], где он теперь будет вечно охотиться с Уллем[2] и Скади[3]. А после отдыхать, делить пойманную добычу с другими такими же охотниками. И пить вино и медовуху во славу Одина, Скади и Улля. Тана в это верила. Ее отец был хорошим траппером, ему не место в Хель.

Когда угасли последние отсветы погребального костра, люди принялись за прощальный пир. На огромном вертеле готовили коня. И вкусные запахи поджаристого мяса и свежего пива разносились в воздухе. Трещали свирели, били барабаны. Вся деревня достойно провожала старого Ольви, чтобы дорога его была легка и весела.

Нинье, как и обещала, дала Тане платье Яры, чтобы ее никто не узнал. А Йорга переодели в одежу тетушкиного мужа. Но Тана так и не решилась подойти к погребальному костру. Всю церемонию они простояли чуть поодаль в сени деревьев, скрытые темнотой. Пока не начало светать.

Утром, когда все заснули вповалку прямо на площади у Священного Камня, Нинье собрала им в дорогу еды и немного одежды, а после даже чуток проводила. Перед отъездом им пришлось изрядно повозиться с отловом сбегшей вчера лошадины. Сивая, впрочем, особо и не пряталась. Все-таки овес – еда более сытная и привычная, чем трава, которой холеная кобылка явно не наелась. И Тана возблагодарила Богов за везение, ведь ехать на одной лошади с этим пестрым хмырем то еще удовольствие. Правда, сходу животину поймать не удалось. Та была изрядно напугана, и пришлось за ней погоняться, а потом еще долго успокаивать. И только после они отправились в путь. Наконец-то.

По дороге они успели сделать два привала. Один днем, второй – на ночь. А поутру въехали в Гуннар, где как раз собирался Большой Рынок[4] по случаю наступления Вуньоль[5], самого светлого дня недели. Здесь торговали шелком и пряностями из далеких стран; медом и пивом; мясом и рыбой; и всем-всем, чего только может пожелать даже самая искушенная душа.

Когда они въехали на рынок, Йорг тут же заныл, что хочет жрать. И ему в унисон вторил Вил, который не против перекусить всегда и везде. Не выдержав нытья двух немощных обалдуев, она сдалась. И они пошли искать трактир. Денежные запасы у Таны, к счастью, имелись. Они с тятькой копили на то, чтобы перебраться в пригород, где жить проще, да и посадские ловчие под боком. Но не сложилось. Потому она волею Богов оказалась богачкой.

Теперь Норны Фрейи[6] занесли Тану с совершенно чужим ей странником в Гуннар. И ей предстояло найти брата-близнеца этого самого странника, чтобы... чтобы, что? Отдать долг?.. Да, скорее всего. А уж как его отдавать, Тана пока не решила. Не решила, стоило ли Яна убить за то, что сломал ей жизнь, или же пойти вместе с ним и помочь за то, что он эту самую жизнь ей спас. О неприятном придатке в виде Йорга она старалась не думать.

– Пойдем, пройдемся по рынку? – предложил «придаток», едва наполнив свое алчущее нутро едой. К слову, как он придирался к жрачке в трактире – отдельная история.

Она заказала им обоим плотный обед: кастрюльку наваристой карасевой ухи, головку копченого сыра, большую буханку хлеба и два кувшина добротного темного пива. А Вилу – здоровую плошку мясной обрези, за которую ящер с радостью принялся, как только ее принесли. А вот Йорг... Когда разносчица разлила по мискам уху, он с подозрением понюхал ее, скривился и отставил в сторону.

– Ты чего это? – удивилась Тана, уже почти прикончившая свою порцию ароматного варева. Она только сейчас поняла, насколько проголодалась. – Вкусно же.

– Я не буду употреблять внутрь эту… подозрительную субстанцию, – мрачно буркнул Пестрый и на этом замолк. Его живот, вопреки его же словам, протяжно заурчал, недовольный тем, как хозяин с ним поступает. Да уж. Тана бы тоже на такое обиделась. Все-таки они не ели нормально почти сутки. Легкий перекус блинами у тетушки Нинье и вяленое мясо в дороге не считаются.

– На тебя дристун что ли нападает от рыбы? – предположила Тана. Она как-то слышала, что есть такие неженки. У благородных. Значит, Йорг все-таки из знатников? – Или ты ее просто не любишь?

Йорг закашлялся, недовольно глядя на нее.

– Что-то вроде того, – выдавил он.

– Я не поняла.

– Я. Не хочу. Это. Есть.

И вот тут Тана разозлилась. Сильно. Ей по самое горлышко уже надоел за неполные два дня йоргов выпендреж. Будь он хоть трижды благородных кровей, довольно!

– Если ты не любишь, значит, ходи голодным. На заморские кушанья у меня никаких костяшек[7] не хватит. И вообще, радуйся, что я тебя не бросила одного где-нибудь в лесу на поживу диким псам! – и она демонстративно принялась за еду.

Пестрый, похоже, тоже хотел высказать Тане все, что про нее думает, но с явным усилием себя сдержал. Видать, понимал, что находится сейчас в невыгодном положении. И только его неприязненный взгляд очень уж жег ей макушку каждый раз, когда она склонялась над своей миской. Но Тана старалась внимания на это не обращать. Покончив с ухой, она сложила сыр и хлеб в заплечную котомку, затем отхлебнула пива прямо из кувшина. Хорошо.

Немного времени спустя, когда заботливая девушка-подавальщица принесла Тане ароматный кусок пирога с лесной ягодой, Йорг все-таки придвинул к себе плошку с уже остывшей ухой. И, о диво, принялся за еду.

– А не так уж и плохо, – тоскливо пробормотал он. На Тану он старался не смотреть.

А та про себя посмеивалась, глядя на его «мучения». В конце концов она сжалилась и тоже заказала ему кусок пирога. В детстве ее папа учил состраданию к убогим.

– Ну так что? – отвлек ее от размышлений голос Пестрого. – Пойдем? Надо бы послушать местных, разузнать, куда они дели моего брата.

– Пойдем, – пожала плечами Тана. – Только тут и узнавать нечего. В темнице Ян сидит, как пить дать, ждет суда. Если его еще не казнили.

– Казнили?! – Йорг аж подскочил. – И ты так спокойно об этом говоришь?

– Захлопни рот, а то сейчас на твой ор вся городская стража посбегается. Нас ищут, между прочим! – прошипела Тана в самое его лицо, мигом оказавшись подле него. – Я не знаю, что с ним, ясно? Скорее всего, суда еще не было. А значит и казни – тоже.

– Хорошо. Отпусти меня, я понял.

Тана расплатилась за обед, забрала остатки мясной обрези, которые Вил не доел, ссыпав их в небольшой кожаный мешочек, и они отправились на рынок. Лошадей они оставили на конюшне постоялого двора, попросив мальчишку-конюха за пару монет приглядеть за ними.

Тане нечасто удавалось вырваться в Гуннар. Отец все больше сам ездил, чем с ней. Ведь хозяйство оставлять больше не на кого, а постоянно просить приглядывать Ярку тоже не дело – у той своих хлопот дома хватало... Так что сейчас Тана с восхищением вертела головой, стараясь увидеть как можно больше. Гуннарский рынок в Бенгте самый большой после столичного, и всякой всячины тут было море. Впрочем, про дело она тоже не забывала.

Тана осторожно, стараясь не вызвать особых подозрений, выспрашивала у торгашей последние новости. Но так просто из этих ушлых ребят ничего не вытянешь. Потому ей приходилось иногда что-нибудь покупать, тогда и разговор шел живее. А за пустой болтовней скрывались крупицы нужных ей сведений. Так Йорг обзавелся ярким головным платком, который Тана повязала ему на манер вольниц, а сама она – красивым колечком из лунного камня и парой к нему сережек из черненого серебра. Еще Тана купила увесистый мешочек сухофруктов, которые они теперь с удовольствием грызли напару.

– Смотри! – Йорг тронул ее за плечо. Тана отвлеклась от разглядывания лотка с пряностями из Инг’тая и обернулась.

– Что?..

Йорг указал пальцем в начинающую сгущаться на площади толпу. Тут на мостках появились два посадских глашатая и затрубили в раковины, разом прекратив многоголосый гомон горожан.

Когда раковины смолкли, на помост поднялся Коген[8] Ньёрда. Высокий, худощавый, в серебристой сутане с капюшоном, отороченным голубой норкой, в руке он держал тисовый посох, увенчанный огромной темно-синей жемчужиной. Почтеннейший откашлялся и распевно начал свою речь:

– Жители славного города Гуннар, столицы богатой волости Ове! Сегодня состоится суд. Высший суд на этой земле. Выше только Боги. К сожалению, Его Сиятельство, посадник Волдо Ветродуй, не может присутствовать на сегодняшнем процессе. Важные дела заставили его отлучиться из Ове. Призвал его Великий Княз наш, Драгош Железный Кулак. Но жизнь на это время не останавливается, и преступников надобно судить, как и положено, в день Вуньоль, день радости и справедливого правосудия. А посему, честные граждане, начинаем наш процесс.

Коген замолк, и по толпе прокатился тихий гул. На помост поднялось несколько человек. Судейник в красной мантии, как у самого Форсети. Кнут в кольчуге с гербовым щитом в руке, где в танце на синем фоне сплелись две рыбы-иглы, одна – серебряная, другая – золотая. Стражники тащили за собой драного йольфа в серой мешковатой хламиде. Пленник был тощ, бос, избит и измучен, спутанные, некогда золотистые волосы, свисали с плеч грязной замызганной паклей. Идти самостоятельно ему мешали кандалы. Ну и гордость, разумеется. О гордости йольфов разве что легенды не ходили.

– Вор! – взвизгнул Коген. – Этот грязный вор украл у Его Сиятельства двух птенцов редчайшей в наших краях жар-птицы!

– Это что за хрень такая, жар-птица? – тихо поинтересовался Йорг.

– Павлин, – шепнула ему Тана. – Очень редкая окраска. Богачи много дают за жар-птицу, намного больше чем за обычного синего или даже белого. Они далеко водятся, в горах.

– Павлин? В горах?

– Там, за горной грядой, на большой земле есть долина, где всегда тепло и влажно. Там и живут дикие павлины, среди них встречаются жар-птицы. Но туда трудно добраться. Могут напасть дикари. А в клетках жар-птицы почти не выводят птенцов, поэтому домашние цыплята даже дороже диких стоят.

– Дикари?

– Ты совсем ничего не знаешь, да? – Тана тяжело вздохнула. – Тьяны[9]. Дикие, злобные племена ящеров. Они, хоть и похожи чем-то на людёв, да терпеть их не могут.

– Почему?

– А мне почем знать? Так уж повелось.

А тем временем Почтеннейший замолк, и вместо него заговорил кнут:

– Именем Драгоша Железного Кулака, милостивого Княза нашего, и посадника волости Ове, Волдо Ветродуя, выношу этому чужестранному йольфу обвинение в краже посадского богатства, народного достояния. Две жар-птицы! Это немыслимо! Я требую высшей меры наказания! А именно – сожжения на костре! Думаю, достославный Волдо поддержал бы меня в моих обвинениях.

– Вынужден вам отказать, господин кнут, не должно сжигать на костре за воровство, даже столь ценного имущества, – откашлявшись, перебил его судейник.

– Но, Ваше Судейство, это же достояние всего Ове!

– Я согласен с вами, славный кнут, что преступление сие можно отнести к тяжким. Однако пока я не могу удовлетворить ваше требование.

– Но как?! Ваше Судейство! – Казалось, будто кнут сейчас задохнется своим возмущением.

– Для начала я должен выслушать все стороны, рассмотреть дело полностью, а уже после вынести справедливый приговор. Я повторяю: «спра-вед-ли-вый»!

Кнут печально вздохнул, но уступил, потому что с судейниками, как Тана успела убедиться на собственной шкуре, спорить бесполезно.

– Итак. Обвиняемый. Я готов вас выслушать. Расскажите, в чем вас обвиняют и согласны ли вы с инкриминируемыми вам деяниями?

– Согласен, – спокойно ответил йольф.

И у Таны создалось впечатление, будто он тут судит, а не его.

– Что? Вот так сразу? – удивился судейник.

– Ну да, я действительно украл двух птенцов жар-птицы с посадского каравана.

– То есть вы согласны и с наказанием?!

– Этого я не говорил, – покачал головой обвиняемый. – Ведь, насколько мне известно, преступление, которое я совершил, называется воровством. И насколько же мне известно, подобные преступления караются полугодом исправительных работ на лесопилке, в рудниках или каменоломне. Посему выходит преступление мое не является ни тяжким, ни особо тяжким.

– Ты упускаешь, Ларсен из Лазурной Цитадели, что птицы те были народным достоянием. И что теперь с ними стало, неизвестно! – кнут медленно подошел к йольфу и прошипел ему все это в лицо. Однако шипел он так громко, что слышала вся толпа. И та самая толпа вторила ему одобрительным гулом.

– Позвольте заметить, господин кнут, что одну птицу вы все-таки вернули на птичий двор Его Сиятельства. Или вы решили присвоить ее себе?

– Да ты!..

– Довольно! – выкрикнул судейник. – Мы на судебном процессе, а не на выступлении бродячего театра! – и когда все стихли, продолжил: – Теперь я хочу выслушать Почтеннейшего, хочу узнать, что говорят Боги.

Коген простер руки к небу и поднял лицо вверх так, что с головы сполз капюшон, обнажая длинные серебристые волосы. Толпа в тот миг смолкла, замерла в ожидании. Казалось, затих даже ветер. И над площадью нависла напряженная тишина.

– Ньёрд не отвечает на мой призыв, Ваше Судейство. Этим он дарует нам право судить йольфа судом смертных, не божественным. Последнее слово остается за вами и славным кнутом, – после недолгого молчания возвестил он, отступая в сторону.

На лице кнута промелькнула и пропала мерзопакостная ухмылка. Тане это не понравилось. Она прекрасно понимала, чем теперь все может закончиться.

– Тана, – шепнул ей на ухо Йорг, – а кто такой этот «кнут»?

– Главный над стражей в городе.

На помосте уже вовсю вещали кнут напару с судейником, перекрикивая друг друга, пытаясь доказать каждый свою правоту. Эти двое сейчас больше напоминали брешущих шавок, нежели знатных господ. Наконец они худо-бедно сговорились на повешенье. Дескать, и смертная казнь за кражу «народного достояния», и все же не такая жестокая как сожжение заживо на костре. Несчастного йольфа отвели в сторону, оставив стоять, глядеть на одобрительно улюлюкающий люд.

А потом… Потом глашатаи снова затрубили в раковины. Еще один преступник или?.. Тана вскрикнула, когда толпа вновь расступилась и мимо них с Йоргом провели связанного и избитого Яна. «Провели» – это преувеличение. «Протащили» – вот подходящее слово. Ян едва держался на ногах. Он сильно хромал на правую ногу, а на лицо было совсем страшно смотреть: бледное, грязное, осунувшееся... Будто еще немного, и он упадет без чувств. Да он упал бы, наверное, если б не двое стражников, не дававших ему оказаться на грязной мостовой.

– Боги, – потрясенно выдохнула Тана. – Что они с ним сделали?!

– Это невозможно. Ян сильнее всех этих мужиков вместе взятых! Он модифицирован для боя... Он...

Но, вопреки возмущению Йорга, брат его даже не пытался вырваться из крепкой хватки стражей. Лишь покорно ковылял на помост с низко опущенной головой, не смотря по сторонам. Точно бы смирился со своей участью. Словно ему была безразлична собственная судьба. Даже Тана, хоть и знавшая Яна всего несколько часов, не поверила. Он не похож на того, кто может сдаться. С самого первого мига их знакомства она увидела в нем человека воли, способного добиваться своего, что бы ни случилось. И то, что открылось сейчас перед ее глазами, было немыслимо, неправильно.

Вспомнился суд над отцом: как Ян разозлился, как вспыхнули его ничего до этого не выражавшие светлые глаза, как яростно брызнула кровь, как дрался он, словно дикий зверь, а вовсе не человек. Берсерк. Самый настоящий берсерк. Изгой, которых обычно сторонились и не пускали к себе люди. А все из-за их непредсказуемости, силы и неистовой кровожадности. Вот каким был Ян. Он не мог сдаться, даже ценой своей жизни. Такие не сдаются. Такие гибнут на поле боя, а быстрокрылые валькирии собирают их души и отправляют их в Вальхаллу к Одину Всеотцу или же к милостивой Фрейе в Фольквангр. Такие не будут покорно брести сквозь толпу к своему неминуемому позору ненавидимыми и презираемыми. Таких не забрасывают тухлятиной. В таких не плюют. Их уважают. Уважают и боятся.

Поэтому Тана в происходящее не верила. Она решила, что Ян поступает как хитроумный Бог Локи, брат Великого Одина. Он явно что-то задумал. Потому и не стоило волноваться, так ведь?..

А рядом с ней продолжал неистовствовать Йорг. Злился и все рвался пробиться сквозь толпу к брату. Тане стоило огромных трудов удерживать его на месте, тихо уговаривая подождать, объясняя, что разгадала хитрость Яна, а потому все будет хорошо. Убеждала как маленького глупого ребенка. Объясняла и сама своим словам верила слабо. Тана вообще уже ни во что не верила. Она запуталась. А Йорг... Неужели он не понимает, что ничего не сможет сделать? Вот если бы Ян оказался на его месте… Он точно смог бы что-нибудь предпринять. Ян, но не Йорг.

Толпа ревела. Похоже, молва о содеянном Яном в Ленивых Пенёчках уже долетела до города. Даже раньше, чем прибыл сам виновник произошедшего. Да. Недаром говорят, что нет ничего быстрее слухов.

– Жители Гуннара, прошу тишины! – повысил голос судейник. – Процесс еще не окончен! Пред вашими очами наимерзейший из людей: преступник, убийца и вор. Противник справедливого суда!

Яна подвели к краю помоста и толкнули, заставив упасть на колени.

– Этот берсеркер безжалостно растерзал полдюжины человек, служителей закона! Он пытался спасти от справедливого наказания человека, чья дочь оскорбила самого Потомка Богов. Он выкрал обвиняемого прямо из-под кнута палача, а потом жестоко убил, свернув ему шею. И мало того, что он жестокий убийца, он еще и мелочный вор, который не побрезговал присвоить себе имущество убитых им стражников! Он угнал двух лошадей и пытался скрыться с места преступления со своими подельниками, которые до сих пор не найдены. Мы, славные жители волости Ове и подданные Великого Княза, не потерпим подобного самоуправства!

Люди на площади возмущенно взвыли. В Яна полетели тухлые овощи, яйца и птичий помет. А он... он даже не поднял головы, лишь склонил ее сильнее, чтобы защитить лицо.

– Тише! – гаркнул судейник. И толпа чуть сбавила пыл. После этого он продолжил: – Лишь благодаря оперативности моего уважаемого коллеги, окружного судейника Колотиги, страже удалось схватить преступника и доставить его в Гуннар, дабы предать справедливому суду. По закону его ожидает смертная казнь через колесование. С тела же бандита на последнем издыхании сдерут шкуру и вынут внутренности на поживу свиньям и воронам.

Йорг сильно сжал руку Таны. Так, что побелели костяшки. Скорее всего, на ее запястье потом останутся синяки. Но она не обижалась. Она прекрасно понимала, что он сейчас чувствует. Мстительный Колотига все переврал на свою выгоду.

– Но у преступников есть еще шанс, – проникновенно продолжал судейник. – Шанс на искупление и избавление от позорной смерти, возможность провести вечность не в Хель. Есть ли среди вас, жители Гуннара, храбрые женщины, готовые взять в мужья вора иль убивца? Отправиться с суженым в изгнание, навеки забыть дорогу в родные земли? Спасти тем самым преступника и его жизнь, но навсегда потерять дом?

Толпа безмолвствовала, пока говорил судейник. А Тана… Тана совершенно забыла о такой лазейке в законе. И как только судейник объявил о ней, Тане стало легче дышать. Ей не хотелось думать о последствиях уже созревшего решения. Но она знала крепко одно – долги надобно возвращать. И она шагнула вперед.

– Ты куда?! – растравленной змеею зашипел Йорг. – Сейчас не время уходить! Ты чего?!

– Отпусти! – она вывернулась, сняла с плеча котомку с деньгами и своими недавними обновками. – Вот, возьми. А то у меня могут срезать, когда я буду пробираться сквозь толпу.

– Да куда ты?! – уже в голос воскликнул Пестрый.

– Возвращать долг, – бросила Тана и пошла вперед, не оглядываясь.

– Женщины Гуннара, последний шанс для осужденных. Более я ждать не буду и приговор этих двух преступников останется в силе – на рассвете их казнят.

– Я дам шанс! – выкрикнула Тана, проталкиваюсь сквозь толпу. Тут же вокруг нее расступились люди, давая ей возможность подняться на помост.

Ян вскинул голову, и ей на мгновенье показалось, что в его светлых глазах мелькнуло удивление. Мелькнуло и угасло.

– Ты? – удивленно спросил судейник. – Юная дева, ты понимаешь, на что обрекаешь себя? Пленил тебя дикий взгляд златокудрого Потомка Богов? Не ведись, дева, на глаза с поволокой, преступник это, вор презренный.

– Нет, Ваше Судейство, я не за йольфа просить пришла. За человека, убийцу.

– За убийцу? На что тебе душегуб сдался? Неужто знаешь его аль любишь?

– Нет, не знаю. Но... – она замялась, судорожно подбирая слова. – Но сама Фрейя явилась мне, пролетела над моей головою быстрокрылой соколицей. И зазвучал в ушах моих голос нежный, сострадательный. Указала она мне путь. А кто я такая, чтобы противиться воле прекрасной Богини, дочери самого Ньёрда, повелителя рек и морей?

Речь эта дорого стоила Тане. Совесть мучила за вранье открытое, не простят ее Боги за ложь и не видать ей теперь достойного посмертия.

Долго молчал судейник, глядя в лицо Таны. Она боялась отвести взгляд, показать слабину и тем самым обречь и себя, и Яна на погибель позорную.

– Да будет так. Почтеннейший? – обернулся судейник к доселе молчавшему Когену.

– Да будет так, – вторил ему Коген. – Ступай, дева. У тебя есть ночь на раздумья. Если не передумаешь – приходи сюда в утренних сумерках. Я отведу вас в Священную Рощу на рассвете и поручу сагартинам Фрейи провести обряд свадебный. А спустя день и ночь вы будете изгнаны навсегда из Ове, а по прошествии недели из всего Бенгта. Вас клеймят, и каждый встречный будет вас сторониться, будто холеры. Ибо всем известно, что тот, кто с изгнанными заговорит, предоставит им кров или еду, будет опозорен навеки. И будет опозорен весь его род до пятого колена. И дорога им в Хель после смерти, даже, если они погибли в бою или на охоте. Да будет так, – повторил он. – Подумай, дева.

Тана на эту проникновенную речь ничего не ответила, лишь отвесила глубокий поклон и на негнущихся ногах пошла к лестнице с помоста. Не верила она, не верила, что сказала это. Что жизнь ее теперь навеки связана с чужестранцем, пришедшим из неведомых земель. А как же Яра? Что теперь будет дальше?..

– Эй, постойте-ка! Да я ж ее, того, узнал! Это ж дочка убиенного Ольви, соучастница убивца! Держите ее!

И не успела Тана даже дернуться, как оказалась с заломленными руками, в окружении стражи. В панике она попыталась выловить из толпы цветастую косынку Йорга или хотя бы яркий воротник Вила. Но напрасно. Ни того, ни другого на площади не оказалось.



Хэльгафьолл[1] – гора, куда попадают после смерти умершие охотники и рыбаки, погибшие насильственной смертью. Это место ничуть не хуже Вальхаллы.

Улль[2] – муж богини охоты, Скади. Замечательный стрелок из лука. Все его стрелы попадают в цель, как бы далека и мала она ни была. От него этому искусству научились и люди. Также Улль является богом всех азартных игр (бог фортуны).

Скади[3] – жена бога охоты и удачи, Улля. В мифологии этой планеты она не является великаншей. Скади – ас, как и другие представители божественного пантеона Одина.

Большой Рынок[4] – самый крупный рынок на неделе. В этот день торговать и покупать съезжаются все жители волости.

Вуньоль[5] – девятый и последний день недели. Название дня происходит от руны радости – Вуньо. Это день Великой Радости и Великого Правосудия. Он посвящен Богу-судье Форсети.

Норны Фрейи[6] – в каждой Роще Фрейи живет Норна, предсказательница. Ее веки зашиты, но она четко видит и знает судьбу каждого живого существа. Все Норны – йольфинки и имеют меж собой телепатическую связь.

Костяшки[7] – средняя денежная единица Бенгта, равная по своей ценности средневековым серебряникам. Так же еще существуют звезды(золото) и граниты(медяки). Костяшки вытачивают из кости морских драконов в форме монеты, звезды – из горного хрусталя, в форме восьмиконечной звезды (этим объясняется сильная дороговизна этой денежной единицы), граниты – небольшие круглые камешки из белого или красного мрамора.

Коген[8] – главный жрец определенного Бога в Бенгте. Каждой волости Бенгта покровительствует свой Бог, и именно его Коген главенствует над сагартами в ней. Существуют еще Верховный Коген, это самый главный сагарт Бога Одина. Он стоит выше всех Когенов, как кзяз возвышается над посадниками волостей.

Тьяны[9] – дикие племена разумных теплокровных орнитоящеров. Эндемики.





Глава 5. Эхо радости в конце




Плохо. Плохо. Все плохо. Решительно все!

Ларса завтра казнят. И из-за чего?! Из-за птички! А еще этот цмок! Так бы Дрина смогла продать второго цыпленка. Но цмок его сожрал. Она даже не знала, чей он. А то б надрала уши хозяину! Не следит за своим зверьем. Сволочь! Из-за этого ведь другие страдают! Что делать? Нужно что-то придумать. Срочно! Нужно спасти Ларса. А для этого нужны звезды. Много-много хрустальных звездочек. Но денег у нее как назло нет! Совсем нет! Даже гранитика паршивого нигде не завалялось! А на слова стража не купится!

С этими грустными думами Дрина наблюдала за помостом. Ларса уже закончили судить. И теперь он стоял, бедненький, в сторонке. Ждал, пока выведут второго преступника. Который выглядел странно. Очень странно. Особенно его одежда. Дрина никогда раньше такую не видала. Черная. Из непонятной плотной ткани с приделанными большими чудными бляхами. На вид — твердыми. Но они не бряцали, как доспехи. Может, это просто как-нибудь особливо выделанная кожа? Непонятно. А еще взгляд. Взгляд у него был страшенный. До самых косточек пробирающий. Она не смогла разглядеть цвета глаз. Но взгляд даже так далеко пронзал насквозь. Точно убийца. Вот кого казнить надо! Не Ларса. И судейник объявил, что его колесуют. И правильно. Убийц надо убивать. А еще насильников. Но насильников тут нет. Это хорошо.

Тут ее внимание привлекли двое людей, стоявших впереди. Высокий парень в пестром платке и мальчик лет пятнадцати. Щуплый. Как цыпленок. Они о чем-то шептались. Быстро-быстро. Казалось, еще чуть-чуть, и они подерутся. И вдруг. Вдруг, когда судейник объявил про спасение женитьбой, мальчик насильно втюхнул своему соседу котомку и пошел сквозь толпу.

Парнишка оказался девчонкой. Так-то. «Стареешь ты, Дрина, стареешь. Мальчика от девочки отличить не можешь!» – пожурила она себя. И тут ее осенило. Ага. Точно. Котомка. Надо украсть котомку! В котомке наверняка есть заветные звездочки. Дрина их возьмет и отдаст судейнику. Или стражникам. И Ларса освободят. А парень глупый, котомку даже на плечо не повесил. В руке держит. Но это хорошо. Стащить будет легче.

Дрина осторожно прокралась прямо к Платку, встав к нему почти вплотную. Ба! Да он как две капли похож на убийцу! Точно! Добра он не заслуживает. Обязательно надо украсть у него сумку. Наверняка убийца его брат. А за грехи убийц ответственность несут и родственники тоже. Дрина осторожно высунула из-под плаща хвост. И тот волосатой змейкой нырнул прямо незнакомцу под руку. Миг, и сумка у нее. Дрина быстро спрятала добычу под полу плаща и что есть силы рванула прочь.

Брат убийцы не сразу понял, что она сделала. Она успела отбежать довольно далеко. Когда Пестрый Платок закричал, она еще прибавила ходу. Нельзя попадаться. Попадаться нельзя! Только не сейчас. Ларс в опасности. Тяжело бегать на двух ножках. Неудобно. Короткие. В такое время она шибко завидовала длинноногим йольфам и человекам. Но не постоянно. Они высокие. Их легко заметить. А ее – нет. Дрина поудобнее перехватила хвостом котомку и опустилась на руки. Теперь она бежала быстро-быстро на всех четырех, как дикие звери, радостно про себя похихикивая. Зато она теперь шустрее его. Он ее не догонит. Глупый человече! Она оглянулась, чтобы проверить, где там Платок?.. И… Ой! Дрина, продолжая бежать, вдруг со всего маху в кого-то врезалась. Она упала, сильно ударившись носом о камни мостовой. Котомка выскользнула и шлепнулась где-то рядом. Бряк-бряк. Бум. Ничего не видно. Противный капюшон! Закрыл все. Она сдернула его с головы и потерла свой несчастный носик. Бедненький он, бедненький, болеть теперь будет нещадненько. После этого она сразу села и потянулась к котомке. Не хотелось Дрине, чтоб сумку злодей какой сцапал. Это ее добро. Хоть и временно… Но не тут-то было. На котомке уже стояла чья-то большущая нога в кожаном сапоге. Добротненьком таком, но старом. Дрина подняла глаза и испуганно ойкнула. Дело – дрянь.

– Данбажи?! И сюда добрались, паршивцы!.. — скорее удивленно, чем злобно проговорил Платок. Он склонился к Дрине, внимательно вглядываясь в ее личико. И чего он пялится?!

– Сам ты парцивец! – обиженно выкрикнула Дрина. Совсем охамели люди. Обидно. Ничего она не паршивая! – Убери ногу! Это теперь моя цумка! Зад с мецта поднял — мецто потерял!

Платок распрямился и со вздохом провел рукой по лицу. Ничего не сказал. Потом он снова наклонился и забрал сумку. Себе. Зараза!

— Отдай цумку, цволоть!

Платок нахмурился, хотел было что-то сказать. Но не успел. Вдруг что-то хлопнуло. Грохнуло. Завизжало дурным голосом. Громко. Очень громко. И над головой Платка появился зеленый цмок. Очень разозленный цмок. Он верещал, раздувая синий пятнистый воротник, и яростно кидался на Платка. Вот ведь зараза! Ща ведь сумку слопает, как его собрат – курицу! И плакала свобода Ларса. Ой-ой! Надо что-то делать! Дрина вскочила на ноги, принялась махать руками на цмока, стараясь его отогнать от заветной сумочки.

– Прять цумку! Цмок цъецт!

Но Платок не послушался. Глупый. Он зачем-то схватил цмока и уставился ему в глаза. Так это его цмок?..

Это продолжалось недолго. Дрина даже возмутиться толком не успела. Платок уже отпустил ящера. И выглядел он очень испуганно. Он постоял еще немного в растерянности, а потом рванул. Обратно, в сторону площади. Сволочь!

– Эй! А цумка! Мне Ларца цпацать надо!

И Дрина бросилась вслед за ним. Она не отдаст сумку. Она спасет Ларса. Как он ее когда-то.

***

Когда тяжелая дверь захлопнулась, лязгнув железной обивкой об косяк, Ян приподнялся на руках и отполз к стене. Нога болела зверски. Нужно все-таки попросить Тану вправить вывих. Он все еще лелеял слабую надежду на побег.

Ян с трудом сел, оперся о стену и огляделся. Довольно просторное помещение. Намного более просторное, чем карцер в их приюте. Наверное, дело в том, что целевое назначение у этих помещений разное. Карцер предназначался для наказания провинившихся. Приговоренные же к казни и так уже наказаны. Однако весь комфорт на этом и заканчивался. На размерах. Сырой земляной пол покрывали стебли гниющей сухой травы: сена или соломы – Ян не помнил точного названия. Стены слабо светились в темноте от здоровенных пятен плесени. А под самым потолком было проделано узкое горизонтальное окошко, забранное толстыми короткими прутьями. М-да, через такое можно сбежать разве что плашмя, и то, если спилить все прутья. В это, с позволения сказать, окошко пробивался серебристый свет местной луны, слегка подернутой облаками. Отдельно хотелось выделить запах. Мощный «аромат» в основном он шел от большого деревянного ведра, у самой двери. Сразу становилось ясно, для чего оно предназначалось. А он еще возмущался амбре, стоявшему в деревне...

— Ян, — тихо позвала Тана. -- Ты где? Я плохо вижу. Глаза не привыкли к темноте.

Он с трудом подавил в себе желание не отвечать. Девчонка вызывала у него весьма противоречивые эмоции. Тем более теперь.

– Я здесь.

– Ох! Теперь вижу. У тебя глаза светятся!

– Я знаю.

– Странный ты, то они у тебя светятся, то выкатываются...

Тана уселась рядом, справа, едва не задев его многострадальную лодыжку. Он еле успел отдернуть ее от таниной ноги. И резкая боль снова прострелила конечность.

– Осторожней, – с досадой прошипел он, бережно потирая распухшую щиколотку.

– Прости. Что там? Тебе больно? Можно посмотреть?

Ян помолчал, подбирая слова, затем хрипло произнес:

– Вывих. Мертвая лошадь придавила мне ногу, и сустав выбило из гнезда. Теперь нога опухла. Надо вправить. Ты уже хорошо видишь?

Она кивнула:

– Да. Глаза уже привыкли. Но твоя странная одежда мешает. Где у тебя заканчивается штанина? Не могу найти.

– У... хм... этого защитного костюма нет штанин. Я сейчас расстегну швы... и... Ты сможешь осторожно оголить ногу?

– Хорошо. Я попробую.

Он медленно подтянул ногу к себе и аккуратно расстегнул герметичные молнии по обе стороны лодыжки. Стопный сегмент брони отделился от остальной части.

– Можешь снимать.

Она осторожно стянула получившийся «носок» и начала ощупывать ногу. Вроде терпимо – сильной боли он не чувствовал.

– Ян... Она у тебя сильно опухла. Я боюсь ее трогать! – Тана беспомощно подняла на него глаза.

– Успокойся. Возьми икру у самой щиколотки в левую руку, а пятку – в правую. Вот так... – Он стиснул зубы. – А теперь со всей силы дергай пятку на себя.

Тана глубоко вдохнула и прикрыла глаза. Верхняя губа ее немного подрагивала, и в лунном свете, пробивавшемся через тюремное окошко, Тана напоминала испуганного кролика. Она открыла глаза, но в них не было страха, только беспокойство. Девчонка шумно выдохнула и со всей силы дернула. Ничего не произошло. Только тянущая боль прошлась по ноге – заныли натруженные за день связки.

– Не могу! Не получается! Ян, как так вышло? Как тебя поймали? Что нам делать? Поутру нас казнят. Я не хочу... не хочу умирать... – последнее она почти прошептала.

Ян тяжело вздохнул. Ему, вообще-то, тоже совсем не хотелось умирать, тем более так глупо. Но женщины во всех мирах одинаковы. Они во многом слабее мужчин. Не все, конечно. Большинство. И эта конкретная особа не является таким исключением.

– Тана, – как можно спокойнее произнес он, – мы должны вправить мой вывих. У меня есть план побега. Я надеюсь, что повреждения быстро заживут, и мне будет не так больно. В момент побега я войду в боевой режим. Но надолго меня не хватит, я и так уже сжег почти весь свой жир. Мне потом придется серьезно восстанавливаться. Но это потом... Сосредоточься, у тебя должно получиться.

– Может, я смогу чем помочь? – раздалось из дальнего угла. Третий пленник. Как же они про него могли забыть? Он сидел без движения и дышал так тихо, что даже Ян его не услышал. – Речь, кажется, шла о побеге? Если вы меня возьмете с собой, я помогу.

Ян пригляделся к вору. На помосте у него было ни сил, ни желания знакомиться с собратом по несчастью. И теперь он об этом жалел. Ох... И этот похож на аса. Такой же, как и тот священник из деревни Таны. Такой же, как и тот, что разглагольствовал сегодня на площади. Подобное, в принципе, невозможно, но вот оно, доказательство, сидело перед его глазами. Очередной гибрид таракана с человеком. Эти виды не скрещиваются! Даже генная инженерия здесь бессильна. Такого не бывает. Но есть.

Голос гибрида был не столь певуч, как у асов, а на руках его имелось всего по пять пальцев. Но в остальном... Что же это за планета такая?!

– Кто ты? И чем можешь помочь?

– Я лекарь и алхимик. Так что практика по вправлению вывихов у меня имеется.

– Ты лекарь? Почему? Почему ты, лекарь, украл жар-птицу? – удивилась Тана.

– Это долгая история. Предлагаю вернуться к ней, когда мы отсюда выберемся, – как-то невнятно выдал остроухий. Затем обернулся к Яну. – Так я могу осмотреть вашу ногу?

Стоило ли доверять этому недоасу? Да и, тем более, брать с собой? Не выдаст ли он их случайно? Или намеренно, дабы выслужиться перед судейником и смягчить свой приговор?..

– Я… не отсюда родом. Не знаю, как у вас здесь с медициной. Как ты считаешь, стоит?.. – неуверенно поинтересовался Ян у девчонки.

Тана отрывисто кивнула и посмотрела на «лекаря». Потом перевела взгляд на ногу Яна. Закусила губу, о чем-то размышляя.

Незнакомец невозмутимо ждал, ничем не выдавая своего нетерпения. Сидел, спокойно прислонившись к каменной стене темницы, и смотрел в зарешеченное окошко под потолком.

– Не знаю! Я не знаю, можно ли ему верить, но… – Замотала головой Тана. – Помоги Яну, если правда можешь!

«Ас» усмехнулся тонко очерченными губами, поднялся на ноги и подошел к ним. Постояв пару секунд, будто над чем-то размышляя, он опустился рядом на холодный пол.

– Я Ларсен из Лазурной Цитадели, – представился вор. – Как я уже говорил – лекарь и алхимик. А вы, молодые люди, как я понял, Ян и Тана, – скорее утвердительно, чем вопросительно закончил он.

– Да, – ответила за них двоих Тана. У Яна же не было никакого желания любезничать с этим Ларсеном. Природная осторожность, да и общая неохота иметь дело с подозрительным незнакомцем – вот чем он руководствовался. Тем более, что незнакомец этот слишком уж походил на аса, при всех своих существенных отличиях от них.

Но тому, похоже, не требовалось больше, нежели представление. Он уже вовсю осматривал опухшую ногу, то и дело легонько касаясь ее и посматривая в лицо Яна. Вероятно, ожидая реакции. Но он напал не на того пациента. Ян с интересом уставился на своего новоиспеченного «личного доктора», зная при этом, как на незнакомцев действует фосфоресцирующий в темноте взгляд.

Однако остроухий оказался неробкого десятка. Его пальцы ловко пробежались по всей стопе, вдруг оказавшись на щиколотке. Точка между внутренней щиколоткой и ахиллесовым сухожилием моментом среагировала на нажатие, сразу отозвавшись резкой колкой болью по всей ноге. Так, что искры из глаз посыпались. Ян непроизвольно вскрикнул.

– Вот. Значит, живой. Хорошо. – Удовлетворенно кивнул Ларсен. – Я уж было подумал, ты из бархов[1]. Не очень люблю этих ребят, знаешь ли.

Ян промолчал, лишь бросил возмущенный взгляд на своего мучителя, который по недоразумению назвал себя лекарем. Врач-палач.

– А чем тебе не нравятся цитадельские наемники? Они же великие воины! – удивленно спросила Тана.

– Великие не великие, а ничего бесплатно не делают. Даже если кто-то помирать на их глазах будет, пальцем не пошевелят. Если им не заплатят, разумеется, – с укоризненным вздохом пояснил Ларсен. А потом внезапно дернул лодыжку. Та с хрустом встала на место. Ян даже не сразу понял, как это произошло, отвлекшись на разговор.

– Ау, – запоздало выдохнул он сквозь зубы.

– Разве было больно? – без тени сочувствия полюбопытствовал Ларсен. – Неужели я потерял свои навыки всего за несколько дней отсутвия практики?

– Нет, – буркнул Ян, – не больно. Неожиданно, – и уже нейтральным тоном добавил: – Спасибо.

– Рано благодаришь. – Ларсен оторвал от своего грязного балахона кусок ткани и перетянул место вывиха на манер эластичного бинта. Ян очень жалел об отсутствии нормальной аптечки. – Ногу, по-хорошему, нужно неделю не беспокоить. А то и полторы. Для полного заживления сустава после травмы. Жаль, у нас нет на это времени.

– У меня высокий регенеративный индекс тканей, достаточно и пары дней, – мстительно выдал Ян. Пусть как хочет, так и понимает. Мелочно, конечно, и больше в духе Йорга, но он не смог удержаться. – Но времени и правда нет.

– Да ты что? – искренне изумился Ларсен. – Любопытно. Мне никогда не доводилось встречать людей с такими способностями. И как ты сумел этого добиться? Даже мне, чистокровному йольфу, потребовалось бы дней пять на восстановление. Ты уникален! Я уж не говорю о твоих занимательных во всех отношениях глазах... Ты родом из Диадемы?

Не вышло. Какой, оказывается, образованный… йольф? Так, кажется, он себя назвал?

– Ян, – неуверенно позвала Тана. – А что ты только что сказал? Я ни словечка не поняла.

Ларсен бросил на него укоризненный взгляд.

– Твой жених хотел сказать, что у него очень быстро заживают раны, – пояснил тот, поворачиваясь к девчонке. Тана неуверенно кивнула.

Ян, увидев ее реакцию, решил, что сейчас самое время прояснить одну странную, во всех отношениях, ситуацию.

– К слову, о женихах, – осторожно начал он. – Тана… Ты в меня влюбилась? Извини за прямоту, но мне нужно знать. – Не то чтобы ему был неприятен такой расклад, но ведь она может потребовать взаимности. А этого, несмотря на всю свою симпатию, Ян дать ей не мог.

– Да ты!.. Ты… дурак! Я отплатить тебе хотела за спасение своей жизни! Идиот!

– Для этого не обязательно выходить за меня замуж, – устало произнес Ян. – И попадать следом за мной в тюрьму – тоже. Я не понимаю... Зачем тебе это понадобилось? Я же не говорил, что мне нужна какая-то плата или благодарность за твое спасение. Тем более… ты сама знаешь, чем все обернулось.

Он не хотел напрямую напоминать Тане об отце. Ян до сих пор чувствовал себя перед ней виноватым.

Тана уже не выглядела такой злой, как с минуту назад, скорее обиженной и обескураженной. Она молча встала и пересела к противоположной стене.

– Я не хотел бы прерывать ваше милое выяснение отношений, но уже светает. Пора вернуться к тому, с чего мы начали. То есть, к побегу. Так какой у тебя план?

Ян вздохнул. Он был благодарен этому йольфу за смену темы.

Он достал из потайного нагрудного кармана лазерный резак, но сказать ничего не успел, уловив странные негромкие шорохи за окном. Потом они прекратились, и Ян услышал такой родной и привычный голос:

– П-с-с, братец, вы здесь?

***

Солнце еще толком не взошло, но ало-золотая кромка уж виделась на горизонте. Город уже не спал. У эшафота собралась огроменная толпень. Еще больше, чем во время суда. Ведь как же?! Такая потеха намечается.

– Горожане! – воскликнул Коген. – Великую благодать ниспослали нам Боги! Сегодня ночью мы поймали сообщников обоих преступников! Посему казнь придется отложить, покуда мы не проведем справедливый суд над нарушителями, осмелившимися преступить Святой Закон, дарованный нам Богами! А уж после свершим запланированные казни! И да пребудет с нами благословение Форсети и Ньёрда. А теперь я передаю слово Его Судейству.

Тана стояла на помосте и обреченно взирала на толпу. Вчера, еще вчера она сама стояла в этой самой толпе. Была свободной. А теперь... Теперь ее повесят. Ей уже заранее объявили приговор. Их всех повесят, кроме Яна. Его колесуют, как и хотели. Это месть Богов за вранье! Не надо было клясться именем Фрейи и говорить, что она благословила брак. Теперь из-за этой, казалось бы, малой лжи погибнет столько народу. Нельзя злить Богов. Глупая она, глупая.

А еще Ян. Неблагодарный, мерзкий… Гад! Она рисковала жизнью ради него, а он!.. Тана ведь со спокойной совестью могла бросить его непутевого братца и действительно отправиться искать работу подальше от Ленивых Пёнечков. Жить для себя. А вместо этого она таскалась с Йоргом, аки с малым дитем. Она рисковала, чтобы спасти шкуру Яна. И поплатилась. А в итоге не услышала даже обычного «спасибо», только дурацкие оскорбительные вопросы, и все.

Суд прошел быстро. Против того, чтобы казнить остальных, в толпе никто не возражал. Подумаешь, еще одни беззаконники. Не было здесь таких сердобольных, как Почтенный Велига. Некому объявить несправедливость и защитить невиновных. Да, Тана понимала, что кое в чем они все-таки виноваты. Но понимала она и то, что за их проступки смерть давать не положено. А ведь тятька говорил, что Посадник Волдо добр и справедлив. Так где же она, справедливость-то? Коли его люди так суды ведут в его отсутствие. Нетути. Знамо, он заранее все указы подписал да печать поставил, чтоб ни о чем не тревожиться и жить в свое удовольствие, покуда его жополизы творят всякое. А ведь без его на то письменного согласия смертные приговоры приводить в исполнение не должно. Так тятька говорил... и Почтенный Велига. На деле все оказывается далеко не так. Все заранее обговорено, и все без ведома Волдо делается. Ему наверняка потом все расскажут, отчитаются, а он новые пустые приговоры подпишет да опять уедет. Так-то.



Тане помогли взобраться на табуреточку. Палач с голым торсом в одном лишь темно-сером капоре подошел к ней, намереваясь надеть ей на голову мешок.

– Н-не надо... – зачем-то сказала она, хотя и знала, что кат ее не послушает. – Не надо, прошу.

– Так положено, дева, – неожиданно мягко произнес он. – Я резко дерну, не бойся, больно не будет.

Она изо всех сил зажмурилась и почувствовала, как вонючий грубый мешок оказался на голове, а после начал стягиваться на шее – кат накинул петлю. Все. И дорога ей в Хель. За ложь от имени Богов. Не попасть ей в Хэльгафьолл и не встретиться более с отцом.

– Прости меня, тятенька. За все прости, – тихо зашептала она. И слезы заструились по лицу. И ком противный встал в горле. И стало тяжело дышать. Оно и к лучшему. Хорошо, если она успеет задохнуться раньше, чем палач закончит свою работу.

Вдруг она услышала невнятный шум. Люди. Люди кричали. Они кого-то приветствовали. А потом она услышала голос. Сердитый такой, густой бас, тягучий, словно мед, и глубокий, словно бездна моря Каспийского[2].

– Что, Фенрир вас раздери, здесь творится?!

– Ваше Сиятельство, мы не ждали вас так рано, – елейным голосочком начал Коген.

По дощатому помосту застучала тяжелая поступь… Посадника?!

– Я уже понял, что не ждали. Но я спрашивал не об этом. Кто все эти люди? И чем они провинились пред Богами и людьми?.. Я не могу дать позволения казнить их без справедливого суда и следствия.

– Так был же суд, – робко возразил судейник. – Вчера был... и сегодня.

– Ага... так, значится? Суд, значится, был? Без меня, значится? Ай-ай-ай, и кого сейчас казнить надобно? Их или вас, господа хорошие? За суд «справедливый» без посадника проведенный.

– Дык... мы бы потом документы вам на подпись отдали, – снова возразил судейник. – Дело ведь решенное. Один мясник шесть служителей порядка порешил, как свиней зарезал. Да еще и трапперу шею свернул. Его к колесованию приговорили.

– К колесованию? – с деланным удивлением в голосе протянул Волдо. – Как ладно ты рассказываешь, Твое Судейство, мои уши готовы внимать твоим сладким речам бесконечно. Только у меня к тебе вопрос, Твое Судейство. А почему без меня-то приговариваете? Или моя персона здесь не настолько значима, чтобы принимать такие ответственные решения?

– Как можно, Ваше Сиятельство?! Как можно?! Но ведь в отъезде вы были, а преступники эти страшные, лютые преступники-то! Негоже таких земле вашей терпеть, вот мы и…

– Взяли правосудие в свои руки. Эйнас, ты мне тут пургу не гони. Ты не Один. Это называется самосуд, а по-иному – линчевание. Тоже, скажу я тебе, преступление. И не маленькое. И карается оно, насколько я помню, через отсечение головы от тела. Как тебе такая перспектива? Твое Судейство?

Тана не без ехидной ухмылки представила, как побледнел и задрожал тощий судейник. Так, ему, проклятому и надо!

– А, ты, кнут? – продолжал посадник. – Ты что тут делаешь? На помосте с Почтеннейшим и Судейником напару? Они-то тут по долгу службы. Вроде бы. А ты, Брант? Почему ты не на своем посту? Твоя обязанность, насколько мне известно, – следить за городской стражей. Иль сменил ты должность? Готовишься сдавать экзамен, чтобы судейником новым стать?

– Никак нет. Ваше Сиятельство! Преступники эти дюже опасные, я слежу, чтобы стража их не упустила. Сегодня ночью они уже пытались сбежать! Но мы их поймали, всех поймали!

– Опасные, однако, преступники… Настолько опасные, что страже требуется помощь их начальства. – Волдо прицокнул языком. – А главарь этой банды, наверное, вот этот данбажи. Кстати, что он натворил? Совершил акт насилия по отношению к женщине своего народа? А та прибежала и пожаловалась кнуту? И, конечно же, бравый начальник городской стражи в отмщение за честь маленькой белочки послал целых шесть своих лучших воинов на поимку опаснейшего преступника Севера. Но силы оказались неравны. У хитрого данбажи оказалось множество сообщников, один из которых так силен и предан своему командиру, что люто раскромсал весь отряд служителей порядка. А! Забыл! И случайно проходившего мимо траппера он тоже зарубил. Как свидетеля, разумеется. Хотя нет. Вспомнил. Он свернул ему шею. И был тем ужасным человеком… м-м-м… Наверное, вот этот мальчишка, – Тана почувствовала, как кто-то ткнул ее в плечо. Она уже в который раз пожалела, что палач ее не послушался и надел мешок на голову. Ей дюже как хотелось поглазеть на весь этот балаган. – Я правильно излагаю произошедшее, кнут?

– Это девушка, господин мой, – еле слышно произнес тот.

Толпа разразилась громким смехом. Да уж. Думали посмотреть на казнь, а получили театральное представление с вышестоящими господами в главных ролях. А, может, их и не казнят сегодня…

– Еще лучше! Девчонка! А этот тощий, он кто? Йольф, небось? Ба! Да я угадал… Вальхалла и все ее воины! Ларсен, друг мой, ты ли это?! Я едва признал тебя.

– Здравствуйте, Ваше Сиятельство. А я вот вас сразу признал. Ваш голос трудно спутать с чьим-то другим.

– Льстец. Скажи, а не за кражу ли тебя схватили часом?

– За нее самую, Ваше Сиятельство, – спокойно ответил Ларсен.

Тану поразила его невозмутимость. Так просто признаться в воровстве… А еще то, что он ходит в друзьях у посадника Гуннара.

– И что же ты украл?

– Курицу, Ваше Сиятельство. Вашу.

– Что-то больно хорошо тебя по голове приложили, Ларсен. У меня сроду в хозяйстве курей не водилось.

– Брешет он, брешет, как собака! Он стащил двух цыплят жар-птицы, которых вы заказывали! А вот эта ему помогала! – гневно прокричал судейник.

– Ага. Ты ведь Дрина, если я правильно помню?

– Да, Ваше Циятельцтва!

– Все ясно. Не стыдно тебе, белка? Второй раз попадаешься.

– Цтыдно. Цто попадаюць.

Теперь вместе с толпой смеялся уже и сам посадник.

– Кнут, а эти твои шестеро почивших браво кинулись на защиту моих цыплят, за что их и убила вон та девчонка? Да снимите вы мешок с ее головы наконец!

С Таны тут же стащили вонючую холстину. Она зажмурилась от яркого света, брызнувшего в глаза.

– Ей же не больше шестнадцати! И вы собрались казнить ребенка… Итак, ребенок, белка, йольф-врачеватель… Кто еще? Ну же, удивите меня! Два странствующих прорицателя?

Тана, наконец, смогла проморгаться и увидела своего возможного спасителя. Высокий, она бы даже сказала высоченный, шириной, как бык, в плечах, бородатый и светловолосый муж в дорогих черных одеждах с серебряной оторочкой. Глаза большие, водянисто-голубые, как само море в ясный летний день. Лицо доброе-доброе и улыбка широкая. Сразу видно по ней, что человек этот, посадник, хороший.

– Нет, это не прорицатели! Два воина! – возразил кнут, насупив густые брови.

– Довольно! – раздраженно махнул рукой Его Сиятельство. – Видал я ваших воинов. Всех развязать, отмыть, накормить, приодеть и чтоб к полудню у меня были! И хоромы не забудьте им выделить, чтоб отдохнули от такого «доброго» приема. Это ж надо, меньше суток дома не был!.. Кот на печку – мыши в пляс…



Бархи[1] – специально обученные наемники из Вольных Цитаделей. Для обучения в школе наемников специально отбирают мальчиков четырех-пяти лет от роду, а дальше их тренируют на износ. Выживает после таких тренировок только каждый третий, остальные погибают от нагрузок. Чаще всего в наемничью школу попадают неугодные бастарды, беспризорники и дети рабов. Бархи работают небольшими группами, реже в одиночку или большими войсками. Работа их ценится очень высоко во всем мире.

Каспийское море[2] – залив, отделяющий северные страны от Диадемы Има.





Глава 6. На пару слов




Кабинет посадника, куда сопроводили всю компанию после недолгой передышки и (о, чудо!) горячей ванны, напоминал… музей. Голографический музей Древности на Александрии, где братья побывали как-то по настоянию Йорга. Все здесь по большей части напоминало витрины музея или декорации какого-нибудь исторического фильма о похождениях семейства Борджиа или завоеваниях дикаря Рагнара Лодброка, в существовании которого сомневались даже во времена докосмической эпохи. Низкие деревянные домишки; поля, по которым никогда не проходила борона роботизированного комбайна; примитивный деревянный частокол, окружавший этот так называемый город; повсеместно встречались лошади самых разных расцветок и телосложения... И кабинет.

Огромное светлое помещение с высокими деревянными потолками можно было бы назвать просторным, если б не количество мебели. Она занимала почти все пространство. Разнообразные пузатые комоды, маленькие столики, уставленные фигурками из разноцветного стекла, мягкие небольшие лавочки и стульчики, на которых может сидеть разве что маленький ребенок. Массивные шкафы, полные скрученных желтых листов бумаги (если Яну не изменяла память, они назывались свитками) и самых обычных книг. У окна стоял громоздкий деревянный стол с полированной расписной столешницей и резными ножками, за которым на высоком стуле восседал сам посадник. Стул этот заслуживал отдельного описания. Высокая резная махина, покрытая позолотой, ножки которой являли собой танцующих невиданных существ, более всего напоминавших Яну рыбу-иглу. Округлую вершину спинки венчали переплетенные телами два змеевидных создания с драконьими головами. Изо лба каждого из них тянулся длинный витой рог. Рога соприкасались концами, образуя острый угол, вершину незавершенного треугольника или полуромба. Стены помещения были обиты чем-то вроде тканевых обоев, на которых разворачивались целые картины из жизни местных: драконы и корабли, землепашцы и охотники, праздничные пляски и кровавые казни. Все это выглядело величественно и прекрасно. Обслуге наверняка требовалось много сил и времени, чтобы поддерживать комнату в чистоте и порядке.

От любования обстановкой Яна отвлек голос посадника:

— Ну-с. Гостюшки мои дорогие, вы, как я посмотрю, привели уже себя в порядок? – Он с любопытством обвел взглядом всю компанию.

«Гостюшки» молчали. Никто не посмел выступить вперед и заговорить. Никто. И это несмотря на то, что человек, сидевший перед ними, сегодня утром вытащил их из петли. А конкретно его, Яна, спас от кое-чего похуже. Однако расслабляться не стоило. Если Волдо сам решил во всем разобраться, еще не означает, что теперь они в безопасности. Неизвестно еще как Ветродуй отреагирует на их историю. И больше всего волновало Яна, что расскажет Йорг. А он был уверен, что именно брат заговорит от лица их обоих. Конечно, Ян не сомневался в его таланте запудрить мозги кому угодно, но… Это самое «но». Ян не сможет их защитить, если вдруг брехня Йорга даст осечку. Не сейчас, когда он готов упасть от слабости на дорогой ковер, прямо под ноги посадника. Чрезмерное злоупотребление боевым режимом давало о себе знать. Еще нога… Ему нужно минимум два-три дня на восстановление. И это ужасно напрягало.

– Ясно. Ларс? – вздохнул Волдо, так и не дождавшись никакого ответа.

– Да, Ваше Сиятельство. Привели, — очень сдержанно ответил тот. В камере он казался Яну несколько исхудавшим и замызганным. А сейчас йольф разительно переменился. Грязно-серые, слипшиеся сосульками волосы после мытья оказались светлыми, пшеничными. Крупной густой волной они ниспадали на плечи. На вид они казались мягкими, воздушными и совершенно человеческими. Большие чистые синие глаза, окаймленные длинными, словно у девицы, ресницами. Несмотря на андрогинные черты лица, Ларсен почти полностью потерял отталкивающее сходство с асами. Он стал похож на человека. Все-таки горячая вода и чистая одежда творят чудеса с людьми. То есть с йольфами. Ян никак не мог привыкнуть к тому, что есть такие странные существа. Не люди. Не асы… Ян намеревался при первой же возможности обсудить все с братом. Им о многом нужно поговорить, и происхождение Ларсена в этом разговоре будет не на первом месте.

– Ну, право слово! Чего вы себя ведете точно на допросе? Ларсен! Вы же гости – не пленники.

Молчание. «Гости» старались смотреть куда угодно, только не на посадника. Даже шумная данбажи предпочла не привлекать к себе внимание. К слову, сейчас Ян уже начал сомневаться, что это белкообразное существо – именно данбажи, а не какой-нибудь представитель иного, местного народца. Сомнения возникли из-за ее окраса. Ян не знал — личная ли это индивидуальная особенность, либо же они здесь все такие темно-серые. Однако ничем другим эта белка от других точно таких же белок не отличалась. Антропоморфное лицо; большие золотисто-карие глаза; маленькие круглые ушки; вместительные защечные мешки; коренастое, сбитое, но ловкое тельце и длинный, покрытый короткой плотной шестью хвост, которым Дрина пользовалась ровно так же, как и все остальные данбажи. Но окрас. Ян ранее никогда такого не видел. Темно-серая густая и блестящая шерсть супротив блеклого коричневого цвета у обычных представителей белкообразной расы.

Итак, что же выходит? Данбажи, которая при ближайшем рассмотрении оказывается не совсем похожей на данбажи. Ас, который на самом деле не ас... А как он мог забыть о девчонке, что более всего напоминала мальчишку как внешностью, так и повадками?! В этом мире есть хоть кто-то настоящий?! Ах да, ракоты, которых здесь почему-то называют цмоками.

— Хорошо, начну я. Для начала представьтесь. Вот ты, косатый, кто будешь? Как тебя звать? Откуда ты? – В голосе посадника прорезались нотки недовольства.

– Мое имя Ян Циссардж. Я издалека. – Спокойно. Самое главное – ни слова лжи.

— Очень ладно ты рассказываешь. Главное, я все понял. И не нужно никаких пояснений, — кисло заметил Волдо. -- А ты чего хромаешь?

– Ему, Ваше Сиятельство, лекарь нужен, – осторожно ответил за него Ларсен. Ян категорически не понимал, почему йольф им помогает.

– Это я вижу. Так что случилось-то? Люди кнута отделали?

– Нет. С лошади упал, – буркнул Ян в ответ, стараясь не выглядеть чересчур грубым.

– Эх... слабая молодежь нынче пошла. – Печально покачал головой посадник. – С коняги грохнулся и уже хроменький. Ларс. Ты с ними?

– И да, и нет, Ваше Сиятельство, – уклончиво ответил остроухий. Лис!

– Поясни.

– Скажем так, до вчерашнего вечера я с ними был незнаком.

– Как интересно. Тогда почему ты к ним лоялен?

– Я же лекарь, – с достоинством ответил Ларс. – А лекарю должно помогать нуждающимся.

– Нуждающимся? – переспросил посадник.

– Да. Нуждающимся. Ян вывихнул лодыжку. И я, как врач, обязан ему помочь. Раз уж нас всех не казнили.

– Ага. Помочь, значится? Ну помогай, чего уж там...

– А здесь, Ваше Сиятельство, в силу вступают некие противоречия... – Беспомощно пожал плечами йольф.

– И какие же? – Волдо казался искренне заинтересованным.

– Я хочу ему помочь... – Ларсен чуть замялся. – Но... но не могу.

– И почему же? Ну же, Ларс! Чего мнешься, как юна девица, впервые оказавшаяся на сеновале с любым ей парубком?

– Мне нечем лечить...

– О как! Мне кажется, это как-то связано с предотвращенной мной казнью? – Сейчас Волдо напоминал Яну старого обожравшегося кота, который, несмотря на весь свой ленивый вид, на самом деле придумал хитрую ловушку для мышей. И теперь спокойно сидит и ждет, пока они в нее попадутся.

– Вы совершенно правы, Ваше Сиятельство.

– И как же ты так, Ларсен Кайл, лучший из всех знахарей, которые мне только встречались, оказался на помосте?

– Кража. Я уже говорил.

– Ну это я знаю. Я помню наш разговор на рыночной площади. Но я хотел бы выслушать подробности этой истории.

– Да что тут рассказывать? Не от хорошей жизни мы решились на этот шаг.

– Хорошее начало. А теперь поподробнее. Как ты, зарабатывающий поболе любого среднего купца в моей волости, оказался в таком финансовом положении, что решился украсть у меня жар-птицу?

– Двух дзар-тиц, – тихо поправила посадника Дрина. Ян про себя усмехнулся. Нет, все-таки это данбажи. Самая настоящая, если не генетически, так по сути.

– Ага. Точно. Двух. Как же я мог позабыть? – с хитрой ухмылкой покачал головой Волдо. – Одну птицу, как я знаю, бравая городская стража все-таки вернула в мое подворье. А куда делся второй цыпленок?

– Цмок цъел... – еле слышно прошуршала данбажи.

– Что-что, прости? Я не ослышался?

Ларс мученически вздохнул. И Ян его прекрасно понимал. И что только его связывало с белкой? Ведь ни один здравомыслящий представитель разумных не станет по доброй воле связываться с данбажи. От них ведь никакой пользы – одна головная боль. Белки-гастарбайтеры, и этим все сказано.

– Нет, Ваше Сиятельство, не ослышались.

– И все-таки, давайте по порядку. А то мне любопытно.

– Что ж… – еще раз вздохнул Ларсен. – Похоже, все-таки придется рассказать. – Он помолчал, вероятно, подбирая слова. – Мы с Дриной покинули Гуннар с неделю назад, намереваясь отправиться на Большую Землю. А там пересечь материковую часть Бенгта, Фарн, и отправиться в Лазурную Цитадель. В родные земли, так сказать. Мы успели отойти всего на день от города. И, когда солнце стало клониться к закату, остановились переночевать в поле, у самого тракта. Я сильно устал за день и оттого уснул почти сразу же после ужина. Дрина осталась караулить у костра.

– И, полагаю, тогда-то с вами и приключилась беда. – Покивал посадник.

– Именно. Как я понял со слов воспитуемой, к костру подсела приблудившаяся циранка. Она то ли просто гуляла, то ли отбилась от табора. Я так и не понял...

– Виц-цала, – добавила данбажи, но тут же сжалась под недовольным взглядом Ларсена.

– Я могу прервать ненадолго ваш диалог? – очень вежливо влез Йорг.

На него устремились пять пар глаз.

– Хм... – Вероятно, этот неопределенный звук, который издал Волдо, можно было истолковать как согласие.

Он провел рукой по своей пышной шевелюре, и из-под светлой копны «вынырнуло» острое ухо. Острое ухо... Как? Они тут все, что ли, остроухие? Ян перевел взгляд на Тану. И вздохнул с некоторым облегчением. Ее уши оказались совершенно нормальными. Круглыми. Впрочем, и внешность ее сложно назвать андрогинной. Но... но ведь и посадник по телосложению больше напоминал сказочного великана в миниатюре, нежели аса или даже йольфа. Странно все это.

– Прошу меня простить за мою необразованность. Но в наших землях не живут никакие циране. Кто это такие?

Да. Йорг, как всегда, вовремя.

– Местные воры и дармоеды, – недовольно буркнул Волдо. – Была б моя воля, давно бы всех выселил куда-нибудь на Каменные острова, чтоб пользу приносили.

Йорг промолчал, лишь изучающе уставился на посадника.

– Смею предположить, Ваше Сиятельство, – неуверенно вмешался Ларсен, – Йорга, как чужестранца, интересуют несколько иные аспекты описания циран. Он ведь их никогда не видел. Можно ли мне дать ему краткую справку, кто это такие?

Волдо тяжко вздохнул, но кивнул, давая молчаливое согласие. Какой покладистый, однако, человек... На самом деле, Ян опасался таких людей гораздо больше тех, кто проявлял излишнюю эмоциональность. В тихом омуте, как говорится...

– Циране прибыли к нам из далекого Инг’тая несколько сотен лет назад. Это кочевой народ людей-ящеров. Считается, что они родственники горных туземных племен. Но это так и не было доказано. Вам, как человеку, незнакомому с местной культурой и обычаями, я лишь дам совет опасаться связей с циранами. Они могут заговорить и обчистить любого. Его Сиятельство верно назвал их ворами. Это не просто метафора или обзывательство, это их образ жизни. Я ответил на ваш вопрос, господин Йорг? – Йольф чинно поклонился.

Ян про себя усмехнулся, глядя на выражение лица брата. Оно очень живо отображало все, что его счастливый обладатель думает сейчас о Ларсене. Что ж... Йоргу полезно будет узнать, что он не один любит и умеет выпендриваться.

– Да, – сухо кивнул он. Браво! Ему удалось сдержать себя и не съязвить.

– А теперь, когда мы покончили с уроком истории, Ларсен, прошу тебя продолжить дальше.

– Итак, циранка. Она задурила Дрине голову и обчистила нас. Забрала все мои лекарские инструменты, травы, настойки, сменную одежду, припасы, деньги… Даже коня увела. И мы остались ни с чем.

– Виц-цала мне гадала. Много гадала. Интерецно. А потом я захотела цпать. Я поцмотрела. У нее хохолок поднялца. И я цпать... – грустно вздохнула Дрина. – Утром мы процнулиц и никого. Даже цкакуна нет. А так хорошо гадала.

Посадник от ее краткого пересказа событий изрядно повеселел.

– Продолжай, Ларс, – сипло произнес он, отсмеявшись.

– Я не представлял, что нам теперь делать. Безусловно, даже без своего скарба я оставался неплохим врачом, мы бы не голодали, в любом случае. Однако чтобы восполнить снаряжение, мне потребовалось бы около пяти-семи месяцев непрерывной работы. А учитывая расходы на жилье и еду…

– Почти год? Да у тебя были неплохие накопления, Ларсен! – с уважением произнес Волдо.

– Не жалуюсь. Мы давно планировали перебраться на материк. Весь последний год мы путешествовали по Ове и копили деньги. Но я отвлекся. – Ларсен нахмурился, и между светлых бровей залегла морщина. Еще один признак человечности. – Проснувшись утром и поняв, что нас ограбили, я, конечно, Дрину обругал. Да толку? Вещей и денег у нас все равно не осталось. Посему мы решили возвращаться в Гуннар, ближайшее место, где я мог хоть как-то компенсировать наши потери. Ведь в городах, как известно, спрос на мои услуги весьма велик. – Йольф очень выразительно глянул на Волдо. Тот будто бы зябко повел плечами:

– Да, пожалуй, – прочистил горло посадник.

– По дороге мы встретили торговый караван. Купцы ехали прямиком из Гуннара, и повозки их были полны самым разнообразным зверьем. Цмоки, арыси, чернуши и много, очень много павлинов.

– И среди них вы углядели моих цыплят?

– Я заметила, – опять встряла Дрина. Неугомонное создание. Похоже, данбажи во всех мирах одинаковы. – Там была целая цемья. Петух отдельно цыдел. А курица и цыплята вмецте. Курица золотая. И петух тоже. У них клетки рядом цтояли. Цтало быть, птенцы у них тоже золотые. Дзар-тицы. Я заметила. Да-а-а.

– Именно. Она и предложила стащить пару цыплят. Поначалу я был категорически против этой затеи, но в конце концов Дрина меня уговорила. Ведь продав даже одного цыпленка, мы могли покрыть все убытки, да еще и с прибылью бы остались. Соблазн был слишком велик. Я согласился. Дрине ничего не стоило вскрыть клетку и умыкнуть оттуда пару цыплят. После чего мы, предвкушая скорое расставание с бедностью, отправились в Гуннар. Где нас и схватили.

– Но как вас схватили? Не томи, Ларс.

Йольф поморщился, но продолжил:

– Когда мы вошли в город, Дрина тут же принялась искать покупателей. Я этого делать не стал, поскольку не доводилось мне до этого сбывать краденое. Я боялся попасться. Да и отношение к йольфам в Бенгте весьма специфическое. Не думаю, что кто-нибудь повелся бы на такое предложение, исходящее от святого мужа.

– А Дрина, кажется, в этих делах специалист, – хмыкнул Волдо.

– Цпицалицт, – мигом напыжилась белка, довольная похвалой.

– Не то чтобы специалист, я стараюсь держать ее подальше от всякой криминальщины. Но воровство и все, что с ним связано, у данбажи в крови. С этим, увы, ничего не поделаешь.

– Но в этот раз ее «кровь» вас подвела?

– Похоже на то. Дрина подозрительно быстро сумела найти покупателей.

– Эти парцывцы оказалиц теми караванциками, которых я обцицтила, – печально поведала Дрина.

– Возможно, сделка прошла бы успешно, и они бы ничего не заподозрили. Да я сглупил. Сильно сглупил. Если бы я сам удосужился проверить цыплят перед продажей... Старый дурак! В общем, на их лапках оказались опознавательные кольца. Так что меня скрутили, едва торговцы узнали свое имущество. А Дрине удалось бежать вместе со вторым цыпленком за пазухой, которого, как выяснилось позже, съел чей-то цмок.

– А как эти самые торговцы оказались в Гуннаре, если они уже отсюда уехали?

– Они направлялись как раз в Гуннар. Но главная дорога стала непроезжей из-за той страшной бури, что приключилась давеча. Дерево упало поперек тракта, тем самым мешая проезду. Обоз развернулся и поехал в обход, к Западным воротам.

– Прекрасная история, – уважительно покачал головой посадник. – Что же было дальше? Рассказывай. Я весь в нетерпении.

– А что рассказывать-то? В тот же вечер я оказался на помосте в компании Яна. Меня строго «судили» за мое «злодеяние».

– Оперативно. Ничего не скажешь. Я еще поговорю со своим судейником. Не устраивает меня скорость работы Эйнаса и его склонность к садизму.

– Да я сам удивлен. Когда я бывал в Гуннаре в последний раз, суды длились по нескольку дней. А приговоренные могли ждать казни месяцами.

– Ты меня обвиняешь в нерасторопности? – недоверчиво вздернул бровь Волдо. – Если б я не успел вовремя – вас бы казнили... Ты ведь это понимаешь, лекарь?

– Нет. Что вы, Ваше Сиятельство?! Вы неверно истолковали мои слова. Я ни в коем случае не против тщательного рассмотрения столь серьезных дел. Насколько я помню, вы многих милуете в процессе ожидания.

– Мне кажется, что ожидание казни – само по себе наказание. И некоторым людям этого вполне достаточно для исправления. Но что-то мы ушли от темы. Повезло вам с Дриной. Вам просто-таки благоволил все это время сам Один Всеотец.

– Да уж. Хотя я и не верую в ваших Богов, в этом я с вами согласен. Невезение до этого преследовало нас тотальное, ничего не скажешь.

– Так... Ладно. С твоей историей я более или менее разобрался. А эти? – он кивнул в сторону остальной троицы.

– А что эти? – не понял Ларсен. Ну или сделал вид, что не понял. Кто его разберет.

– Ты сказал – одному из них нужен лекарь?

– Да. Нужен. Я мог бы помочь, но у меня не хватает инструментов.

– И что тебе нужно, чтобы его вылечить?

Ян поморщился. Не любил он вот таких внезапных проявлений благосклонности со стороны власть имущих.

– Каучук, – не колеблясь ответил йольф.

– Каучук? Ты хоть понимаешь, что стоимость фунта каучука сопоставима с ценой на хорошую дойную корову?

– Да. Ваше Сиятельство, прекрасно понимаю. Потому я и согласился украсть тех цыплят. Ведь без эластичных бинтов крайне сложно лечить растяжения и вывихи. И я бы не смог сразу купить каучук для их изготовления. Это одна из весомых причин, подтолкнувших меня на воровство.

Волдо, вероятно, не ожидал от Ларсена такой откровенности, или наглости, или откровенной наглости. Потому решил сменить тему:

– Значит, это и есть тот самый бравый воин, сумевший вырезать шестерых моих стражников и целого одного траппера? – Повернул он голову в сторону Яна. – Ну, герой эпических баллад, поведай мне, скучающему посаднику, что же успели натворить эти семеро, раз так тебя разозлили?

– Я не убивал траппера, – тихо, но твердо произнес Ян.

– Ваше Сиятельство... – Ткнула его в бок Тана.

– Ваше Сиятельство, – повторил он.

– Как это занимательно. А стражников ты все-таки убил? Так получается?

– Да.

– Ты такой разговорчивый, Ян Циссардж.

– Извините, Ваше Сиятельство. Мой брат всегда такой. Он больше привык работать оружием, – снова влез в разговор Йорг.

– А ты?

– Меня... тренировали для общения с драконами, людьми и машинами.

– Машинами?

– Да. Машинами. Высокотехнологичными механизмами.

– Он имел в виду, Ваше Сиятельство, что он хороший механик. Вероятно, он обучался у инг’тайских мастеров. Но это лишь мое предположение, ничего больше... – пояснил Ларсен.

– Да. Именно это я имел в виду. Я хорошо разбираюсь в механизмах.

– Ага. Значится, ты умеешь говорить с механизмами? – Недоверчиво прищурился Волдо.

Ян нутром чувствовал замешательство брата, который наверняка понимал, в какой тупик сам себя загнал. Ведь одно дело уметь находить общий язык с искусственным интеллектом высокотехнологичных бортовых компьютеров и совсем другое – с велосипедом, к примеру. Во втором случае окружающие вполне обоснованно могут заподозрить у общающегося какое-нибудь психическое отклонение.

– И да, и нет, Ваше Сиятельство, – попытался выкрутиться Йорг.

– Вы с Ларсом часом не родственники? Поясни.

– Дело в том, Ваше Сиятельство, что я могу общаться с высокотехнологичными механизмами, которые обладают искусственным... ээээ... сознанием.

– Думающие механизмы? – Тут же заинтересовался йольф. – В свое время, мне приходилось копаться в архивах библиотек Диадемы. В некоторых свитках упоминались подобные машины.

– Да, – облегченно выдохнул Йорг, – в наших землях существуют механизмы, с которыми могут общаться люди. Отдавать им команды, задавать вопросы, приказывать... Чаще всего письменно. Для этого к ним подключают специальные таблички, прикосновением к определенным местам которых можно задавать вопросы и отдавать приказы. Бывают и такие механизмы, с которыми можно говорить голосом. Однако машина не понимает того, что мы говорим, она выполняет команды, которые помнит. Просто слышит набор звуков или получает набор знаков, которые у нее есть в памяти, и выполняет. Но существуют такие люди, как я. Они могут обращаться к машине напрямую, чтобы та понимала, что ей говорят, и выполняла почти любые их просьбы, которые ей под силу. Даже если раньше в ее памяти этих команд и вопросов не было.

Посадник пробормотал что-то невнятное, затем, почесав затылок, спросил:

– Понятно. Ты сказал – тебя тренировали. Кто? И для чего?

– Мы издалека, Ваше Сиятельство. Вы вряд ли слышали об Александрии. Равно как мы никогда не слышали о Бенгте.

– Далече вы забрались, однако... И как вы тогда здесь оказались, раз никогда о Бенгте не слыхивали?

– Мы прилетели сюда на драконе. Он, к сожалению, погиб...

– Как тебя звать, странник?

– Йорг, Ваше Сиятельство. Йорг Циссардж.

– Расскажи мне, Йорг Циссардж, все по порядку. Что случилось? И каким именно образом вы оказались в моей волости?

– Мы наемники, Ваше Сиятельство. У нас таким приходится туго. Работа достается далеко не всегда самая чистая. Порой приходится убивать на заказ, грабить, красть информацию, охранять рабов и участвовать в войнах на стороне тех, кого бы добропорядочный человек презирал. Но в наших краях мы не можем выбирать свою судьбу. Мы такие с рождения.

– Так вы из Вольниц? Я что-то не слышал о Цитадели под названием Александрия.

– Нет, Ваше Сиятельство. Я не знаю, что такое вольницы, и где они находятся. Мы прибыли из Александрии, я уже говорил.

– Хорошо. Рассказывай дальше. Я слушаю.

– Нас наняли для охраны партии рабов. Мы должны были доставить их на... в Амейю. Столицу амов.

– Амов? Кто такие амы?

– Они... Они похожи на данбажи. Только они не белки, а кошки. И ростом повыше, с человека. Полностью они называют себя Ама Уни Укву. Вы вряд ли могли о них слышать, Ваше Сиятельство. Мы и вправду живем очень далеко отсюда.

– Ну, положим, в данный конкретный момент вы живете у меня. Так что не так уж и далеко, – хмыкнул себе в усы Волдо. – Но ты прав, я об этих амах ничего не слыхивал. Продолжай.

– Собственно, началось все с того, что нас наняли для охраны ценного груза для амов. Кошки – очень скрытные создания и часто не распространяются, что именно покупают. Мы к этому привычны. Не первый раз заключали с ними контракты. Тогда нам заказали охранять четыре вагона для скота, куда строго-настрого запрещено было заглядывать.

Ян мысленно зааплодировал брату. Так ловко сплести историю из правды, совсем немного привирая и адаптируя ее для этого мира!

– Так. Стой. Ты же только что говорил, что вас наняли для охраны рабов. А теперь говоришь, что скота?

– Мы не знали, что это были рабы. Иначе бы не стали связываться.

– Почему? – У Волдо в руках появилась невесть откуда взявшаяся травинка, которую он незамедлительно засунул в рот.

– У нас запрещено рабство. Нам не нужны были проблемы с законом.

– То есть вас только это останавливало? – Ян так и не понял, что подразумевает под этим вопросом посадник.

– Нет. Не только это. Но, как я уже сказал раньше, наш собственный моральный кодекс имеет малый вес при выборе работы. Наемника не поймут, если он скажет, что не будет охранять караван с рабами, потому что ему претит рабство. Но если он скажет, что его не устраивает цена или не нужны проблемы с законом, вопрос будет легко снят.

– Хорошо. Я понял. Что дальше?

– Мы двигались по намеченному маршруту, пока не достигли границы. Там возникли неожиданные трудности. С документами все в порядке, а вот содержимое вагонов… – Йорг неопределенно махнул рукой. – Совсем не в порядке. Нас попытались арестовать, но Ян сумел раскидать пограничников, мы бежали. На драконе одного из стражей границы. Мы ушли в… гипер, не особо привередничая и выбрав последний маршрут дракона.

– Гипер? – не понял посадник.

– Пустота, – пояснила вдруг Тана. – Волокуны и Цмоки туда уходят, Ваше Сиятельство.

До этого девчонка молчала, усиленно делая вид, что ее тут нет. Но все равно нет-нет, да привлекала внимание тем, что постоянно одергивала на себе яркий расшитый сарафан, надетый на кипенно-белую расшитую же рубаху. Или разглаживала складки на подоле. Похоже, ей в новинку носить такое. Впрочем, неудивительно. Оно ей совершенно не шло. Даже не не шло… Чувствовалась неуверенность, неприятие девчонкой женской одежды. Словно бы на нее надели чужую кожу.

– Какие мудреные слова ты используешь, Йорг, – покачал головой Волдо. – Вы и впрямь нездешние. И как же вы сюда попали?

– Мы планировали, что дракон переправит нас в Александрию. Я умею находить… общий язык со всеми драконами. Это моя особенность. Но конкретно эта особь оказалась чем-то больна. Вместо пригорода Александрии, нас закинуло в незнакомый лес. Ящер почти сразу издох. Случилось это когда приходили ваши боги. Мы едва сумели спрятаться, как потеряли сознание. А когда очнулись, дракон пропал. Боги – тоже.

– Всадники забрали труп дракона? – удивился посадник. – Первый раз такое слышу.

– У нас был необычный дракон. Очень большой и сильный. У вас такие не водятся. Может, богам стало интересно, что это за зверь?.. – предположил Йорг, пожав плечами. – Я не знаю. Но суть в том, что мы оказались на незнакомой земле без средства передвижения. Мы решили поискать людей, чтобы узнать, где оказались. И наткнулись на Тану. – Он указал рукой в сторону девчонки. – На нее напала арысь и загрызла бы, если б не Ян. Он убил тварь и спас Тану. Та в благодарность предложила остановиться у нее. Ненадолго, чтоб мы могли подзаработать денег.

– А у вас с собой ничего не было?

– Было. Но, как выяснилось, наши деньги здесь не в ходу. Да и во всех Северных землях тоже.

– Да вы что? И когда это золото было не в ходу? У вас ведь золотые монеты?

– Нет. Мы пользуемся не золотом, а пластиком и бумагой.

– Чем-чем? Что такое пластика? И, как ты сказал, бумагой? Кто же расплачивается бумагой? Она же быстро приходит в негодность, ежели ее таскать, как деньги.

– Порядки заводили не мы. Да и носить пачку бумаги в нагрудном кармане удобнее, чем мешок монет на поясе.

– В твоих словах есть здравый смысл. Может, покажешь мне вашу валюту? И пластику?

– Прошу меня простить, но деньги остались в сумке. Впрочем, как и все мои вещи, которые конфисковали при аресте.

– Вот как? И вам до сих пор ничего не вернули? – нахмурился посадник. Йорг отрицательно покачал головой. – Сейчас мы это поправим. Девочка, как там тебя, Тана? Выгляни-ка за дверь, позови стражу.

Тана сразу же побежала к двери, выглянула наружу, и в помещении возник стражник. Высокий, сутулый, скорее всего, из-за той горы железа, в которую он был одет.

– Ваше Сиятельство! – Он попытался выпрямиться по струнке.

– Да-да, Сиятельство, – отмахнулся посадник. – Иди к тюремщику и забери вещи этих господ, да побыстрее.

– Как?! – вытаращил глаза охранник, тут же забыв о субординации. – Вещи ведь рекви… рекве… – он замялся, похоже, забыв слово.

– Реквизировали? Вы что же, прибрали уже их добро к рукам? – недовольно прищурился Волдо. Стражник запунцевел и опустил взгляд к полу.

– Да ты! Ты! Верни нож, мне его Ян подарил! – неожиданно вскинулась Тана, уже успевшая вернуться на свое место. Стражник зло зыркнул на нее, но снял оружие с пояса и подал в протянутую руку посадника.

– А теперь кыш за остальными вещами! И учтите, я буду проводить ревизию. Если что-нибудь пропало, расплачиваться будете из своего кармана, – пообещал Волдо.

Стражник неуклюже поклонился, бряцая всем, чем только можно, и почти вылетел за дверь. Похоже, подобных разносов ему получать не доводилось. Ян даже позлорадствовал немного по этому поводу. Не все ж ему одному страдать.

– Пока ваши вещи собирают по всему терему, давайте вернемся к истории.

Йорг кивнул.

– Так на чем я остановился? Ах да, милая Тана разрешила нам пожить немного у нее, в благодарность за спасение. – Ян проследил за взором девчонки. Если б взглядом можно было испепелять, Йорг уже превратился бы в кучку сизой золы. Кажется, ей совсем не нравились «художественные отступления» Йорга.

– Добрая у тебя душа, девочка, – рассеяно заметил посадник, вертя в руках вибронож. Ян, если быть честным, переживал, как бы Волдо пальцы себе случайно не отчекрыжил, но предупреждать об опасности не спешил. Не хотелось портить легенду Йорга, один швамп разберет, что он там еще удумал.

– В общем, пошли мы все вместе в деревню, где жила Тана со своим отцом. Но попали мы туда, скажем так, не очень вовремя. Хотя как знать, может быть, все еще хуже бы кончилось.

Тут девчонка перебила Йорга и обратилась к посаднику:

– Разрешите, Ваше Сиятельство, мне поведать остальное. Йорг кой-чего не знает, а вам ведь надобно знать все.

Волдо с интересом поглядел на нее, кивнул. Ободренная Тана начала:

– Приглянулась я нашему окружному судейнику, и он хотел силой меня принудить разделить с ним ложе. Не ложе даже, сеновал за моим же домом. Позвал подмогнуть двух своих людей. Оне меня держать пытались. Испугалась я тогда страшно, да быстро смекнула, что делать надобно. Врезала я Его Судейству промеж ног и дала стрекача. После этой истории он зуб на меня заимел. Все норовил поймать на горячем, чтобы отомстить. И ему наконец удалось. Давеча, как вы знаете, к нам Боги являлись. Урожаю померзло-о-о. Зиму ведь оне принесли с собой. Да не только зиму. А горюшко горькое. Понаотбирали они дитёв совсем малых да парубков с девами совсем юными. Я спрятаться успела, потому меня не забрали. А Яру... Ярушку, мою лучшую подруженьку, увели... И разозлилась я. Сильно разозлилась. Да попался мне под горячую руку cагарт наш, Почтенный Велига. Я поругалася с ним сильно-сильно и врезала ему хорошенько… – Она замолчала, видимо, в ожидании реакции посадника. – ...в нос.

Волдо покосился на нее то ли с осуждением, то ли с уважением, но ничего не сказал. Только отложил вибронож в сторону и махнул рукой, дескать, продолжай.

– Я убежала в лес, не знала тогда еще, что вспышку мою глупую увидал судейник. Он приехал к нам в деревню как раз тем утром, чтобы посмотреть, прицениться, сколько людей... убыло. Сколько рабочих рук забрали Боги. Сколько скота погибло да сколько домов порушила непогода… Но дело не в этом. Повод для моего наказания нашелся. Да еще какой! Я оскорбила самого Потомка Богов!.. Тятенька мой только с ярмарки воротился. А тут такое. И меня нет. Конечно, он взял вину всю на себя. И его… Его приговорили к сорока ударам кнутом. Его, старика. Почтенный Велига пытался остановить безумие, но у него ничего не вышло. Судейник уперся рогом, сказал: преступника должно наказать. Они с cагартом долго препиралися, потом я выбежала вперед и начала молить да упрашивать суд, чтоб тятьку моего пощадили. Но судейника этим было не пронять. Он только ухмылялся паскудненько. А когда отца моего начали бить, Ян выскочил на помост. Быстрый, словно ветер, и грозный, как морской единорог. Я даже вздохнуть не успела, как он начал всех рубить да раскидывать. Но все равно я споро в себя пришла. И… умыкнула двух лошадей стражниковых. Воронца Яну отдала, а сама на кобылку гнедую прыгнула. На них мы все вчетвером и ускакали. Попытались удрать, но не смогли. Стрела угодила в круп вороному, а другие – в бок да в шею. И упал он, погребя под собой тятьку моего вместе с Яном. Он вот ногу себе вывихнул, а отцу повезло и того меньше. Шею свернул в падении. И не стало его боле, тятьки-то моего. Теперь у меня никого не осталось. Совсем. А кобылка унесла нас с Йоргом далеко в чащу, по буеракам да в бурелом. А потом взбрыкнула она и удрала. Пришлось пешими возвращаться. Да токмо там никого уж и не было.

– Лихо вас закрутило. А как звать того судейника?

– Колотига Справедливый. Так его называют. Хотя я бы назвала его иначе...

– Эх, дева. Не в твоих силах решать, как его именовать. Но я с ним потолкую. Что-то у меня судейники распоясались, не к добру это. Рассказывай дальше.

– Дальше...

Тана еще долго говорила, а Йорг периодически вставлял кое-что. На том месте, где речь зашла о недавнем суде, она запнулась. Видимо, обдумывала, стоит ли рассказывать, как пыталась Яна освободить. Посадник, заметив паузу, решил сам ее подтолкнуть в нужном ему направлении.

– Дева. До меня тут дошли слухи, что ты воспользовалась правом помилования. Ты предложила себя в жены Яну, дабы спасти его от смертной казни?

Тана испуганно воззрилась на посадника. Вжала голову в плечи, снова став похожей на зашуганного кролика.

– Ну что ты право удивляешься? – тем временем продолжил Волдо. – Вся площадь была тому свидетелем. Тебе правда явилась Фрейя?

– Нет. К ней никто не подходил, я точно знаю. Это был спонтанный сценарий, – вклинился Йорг.

Кажется, девчонка облегченно вздохнула. Но не тут-то было.

– Но, Тана, ты ведь клялась именем Богов, что сама Фрейя явилась к тебе в образе сокола и указала тебе твой путь. Во всяком случае, об этом мне рассказал Коген, пока вы все отдыхали. Или он лгал? – Волдо пристально уставился на нее. Взгляд его казался тяжелым, испытующим. Даже со стороны.

– Н-нет, – еле слышно выдавила она. – Я и впрямь видела сокола. Я последовала указанию Богов и вышла на помост. Но... но меня схватили.

Ян не знал, говорит она сейчас правду или старается угодить посаднику. Не знал. Но намеревался выяснить. А то мало ли, вдруг тут боги действительно с людьми разговаривают?..

Посадник кивнул:

– Хорошо. Я не могу противиться воле Фрейи, посему выступлю твоим отцом на церемонии. Ведь... – Он замолчал.

– Ваше Сиятельство, – робко начала Тана, – сейчас... когда все закончилось хорошо. Может, может не стоит торопиться со свадьбой? Мы не так давно с Яном познакомились. И, думаю, ему дики наши обычаи... – она с надеждой воззрилась на Яна.

– Да, – коротко кивнул он. – Я бы хотел поближе познакомиться с Таной, прежде чем принимать столь ответственное решение.

Волдо с усмешкой потер подбородок, затем сказал:

– Вынужден вам отказать, молодые люди. Ведь не потяни Тана время, предложив свою клятву, тебя бы уже не было в живых. Мы не можем противиться воле Богов...





Глава 7. Дева и Дракон




Свадьбу пришлось отложить. А к худу это иль к добру — Тана не знала. Виной тому были: плохое самочувствие Яна и поручение посадника. Но оно и к лучшему. Она лелеяла надежду, что после выполнения этого самого поручения, Волдо Ветродуй про свадьбу-то и забудет. Она вообще не хотела выходить замуж. Ни за кого и никогда! Тана должна наследовать дело отца, стать траппером, настоящим умельцем, таким, чтоб все к ней шли за самыми редкими зверями; чтоб уважали ее и видели в ней равную другим опытным мастерам. А еще Ярушка. Как спасать ее от Всадников, ежели Тана с Яном-чужестранцем повяжет свою судьбу?..

Ай, до свадьбы дожить еще надо. Ведь дело-то от Волдо страшно непростое. И опасное. Вызволить дочку его из лап страховидлы горной.

Что бы кто ни говорил, а волокун – это большой, страшный дракон. Чудище зубастое и когтистое. И летает, к тому же. Оно добродушное, конечно. Людёв без резона не трогает. Но ежели разозлить, то и барашек кроткий забодать могёт. А тут тебе и резон. Яркую игрушку отобрать хотят. Всем же известно, как таскают эти твари блестяшку всяку, что по случайности найдут. И не важно, валялась ли она на земле или ж висела на заборе. И волокут они найденные али украденные сокровища в свои пещеры и прячут там, покуда гон у них не начнется. А потом дарят их друг другу, признаваясь в вечной верности. Вот только людей они боятся. Странным Тане показалося, что волокун на деву напал. Видать, все же яркой одежа на ней была. И теперь... теперь должны они у дракона отобрать его «блестяшку». Да как сделать это, непонятно. Ежели с ними б Ян пошел, наверняка беспокоиться за успех дела не пришлось бы. Но у Яна-то нога болит. Остался у посадника в тереме сил набираться. Потому отправились они вчетвером: она, Йорг, Дрина и Ларсен. Еще Его Сиятельство дал им парочку стражников на подмогу, да толку-то?! Трясутся, як осиновы листы, и приговаривают, дескать, посадник с ума сошел, коль отправлять их в логово к дракону вознамерился. Тана, в общем-то, была с ними согласна. Но отказаться от поручения нельзя. Посадникам не отказывают.

– Смотри, куда прешь! – рявкнул на нее Йорг, когда она задумалась и врезалась ему в спину. Высокий же, зараза, как жердя!

– Вообще-то, больно мне, а не тебе. Чего выпердриваешься? — буркнула Тана, потирая ушибленный нос.

Йорг покосился на нее с отвращением, передернул плечами и прибавил ходу. Тана не поняла, чего он так взъелся-то. Вроде не ссорились аж с корчмы. Иль он до сих пор ей уху простить не может?

– Йорг, Йорг! Да подожди ты! – Она пробежала чуть вперед, чтобы с ним поравняться.

– Чего тебе? — Он даже не оглянулся. Смотрел только на дорогу, петлявшую вдоль лесопосадки.

— Ты чо такой дерганый? Будто пчела в задницу ужалила.

Йорг поперхнулся и воззрился на нее с некоторой опаской. Ну, хоть злоба пропала. И то хлеб.

– Ничего. Настроение плохое, – еле выдавил он, зарываясь пальцами в непослушные пестрые волосы. Они после мытья в посадниковых банях курчавиться стали, делая Йорга похожим на молодого барашка. Это Тану забавляло, но показывать ему она не спешила – опять обидится же ж.

– А я тут при чем? Зачем грубить-то! Радоваться надо, что живы остались. Еще чуток, и болтаться б нам всем в петле с синими рожами люду на потеху. А Яну-то ведь и того хлеще пришлось бы! С него вообще шкуру содрать хотели да суставы повыдергивать. А сейчас мы сыты, одеты, довольны…

— Особенно ты, — жестко перебил ее Йорг, хмуря светлые брови.

-- А я-то чего? Меня вона в платье вырядили, помнишь? Благо хоть в поход разрешили штаны надеть… Не люблю я это бабье тряпье, неудобно.

– Зато ты замужем почти. Детишки скоро пойдут, дом построите… – голос Йорга так и сочился ядом, что пасть твоей змеюки подколодной. Вот ведь холера вредная!

– Ты того, головой стукнулся? На кой мне муж-то сдался?! Тем более Ян, приблуда с чужой земли! – воскликнула Тана. Она так разозлилась, что и не сразу поняла, что сморозила. – Прости, я не хотела обидеть… – невнятно пробормотала она, зажав рот ладонью.

Лицо Йорга мигом переменилось, став каменным, непроницаемым. Сейчас он как никогда был похож на брата. Ничего не ответив, быстро пошел вперед. Тана понуро опустила голову и двинулась следом, но уже не пыталась завести разговор.

Долго ли коротко ли, полями да лесополосами дошли они до места, где волокун напал на посадский выезд. Вели их как раз те трусы-стражники. Два здоровенных лба, ростом едва ли не с Йорга, а в железяки вырядились прямо от носу до самых пят. Сами при мечах да щитах. Будто б не к волокуну в логово собралися, а супротив целого войска из Диадемы выступить решили. Эти «бравые» воины и сопровождали посадский выезд вместе со своими товарищами, когда дракон унес Злоту. Они все своими зенками видали. Только защиты от них никакой, несмотря на всю воинственность. А что до рассказов, Его Сиятельство и так поведал все в подробностях. Даже карту нарисовал, чтоб они не потерялись. Потому и без этих верзил было понятно, что туточки, на дороге, все и случилось. Натоптано, аж до сих пор, казалось, пыль столбом. Обоз перевернутый со сломанным колесом на обочине валяется… Как Его Сиятельство и рассказывал. Бедная Злота! Тане было жалко девку, она ведь одногодкой Ярке приходилась. А тут такое. Ехали, стало быть, ехали себе спокойненько, а сверху как налетит, как заревет, как схватит когтищами!.. Тане доводилось раньше наблюдать, как волокуны за добычей своей охотятся. Она тогда с тятькой за птенцами ихними лазила да с горы все видала. Выглядело забавно, если б так страшно не было. А тут посадникова дочка в лапах драконьих оказалась. Жуть, да и только.

– Вот на кой мы сюды воротились, ща прилетит да всех нас пожреть, скотина клятая! Дочку евоную, небось, схарчил уже, а мы-то, мы-то живые! – негромко запричитал один из стражников – патлатый бледный парень с черной козлиной бородкой. Второй, забритый совсем наголо и руны на лысине выбиты, зато борода у него, что та лопата – густая и квадратная. Этот ничего не сказал, но выглядел таким же испуганным и все кивал словам сослужебника.

– Цыц! Мужики называется! – прикрикнула на них Тана. – Посадник-батюшка на правое дело вас отправил, девицу красну из лап чудища вызволить, а вы?.. И что с вами балакать-то напрасно?.. – Обреченно махнула рукой она.

Стражники даже не возразили. Они, уже молча, но при этом ненавидяще поглядывая на Тану, отошли в сторонку. Теперь она могла осмотреться. Тане были до фени эти ненавидящие взгляды. Одним больше, одним меньше… Ей не привыкать. Она уселась на корточки и принялась разглядывать землю. Жаль драконьего дерьма не нашла. Зато в пыли валялось много перьев. Серых и красноватых, цвета ржавчины – волокуны к концу жара сильно линяют.

– Куда полетела зверюга? – спросила Тана у стражников. Те дружно указали в сторону скал, что высились вдоль побережья. Монолитные серые мрачные вершины вырывались из земли и закрывали собою вид на море. Наверняка там и пещер было навалом. Осталось найти ту, где дракон логовище себе устроил. Тана мысленно поблагодарила тятьку за все, чему он ее научил.

– Значит, именно туда мы и идем. Собирайтесь!

– А чего ты раскомандовалась?! Ты ведь даже не знаешь, куда идти, – накинулся на нее Йорг. Тана только плечом дернула. Она хотела высказать этому барану все, что она о нем думает… Но вмешался Ларсен. Наконец-то. Он вообще всю дорогу был тих и молчалив, только изредка одергивал Дрину, если та забегала слишком далеко.

– Йорг, при всем к тебе уважении, я не думаю, что ты хороший следопыт. Давай доверим это дело Тане? В конце концов, она траппер, – мягко заметил Ларсен, опуская руку на плечо Йорга. Тот обиженно надулся, но послушно кивнул.

Тем временем Тана уже все осмотрела и теперь стояла на небольшом пригорке, вглядываясь в сторону скал, куда улетел дракон. Судя по следам, а еще по величине и цвету перьев – тварь эта уже взрослая, но родителем еще не бывшая. Тану постигло небольшое облегчение и слабая надежда. Ведь молодой волокун, как и всякий юнец, еще доверчив и игрив. Скорей всего, и Злоту упер, потому что та в одеже яркой щеголяла, а не еды заради. Тана надеялась, что они найдут деву живой и здоровой в пещере. Правда, наверняка голодной, уставшей и зашуганной. Ну да то не беда – успокоится со временем да и оттает.

– Ты о чем там задумалась? – К ней подошел Йорг. Спросил он на удивление спокойно и, похоже, даже без попытки поддеть. Подозрительно.

– Нам нужно найти его пещеру. Злота, скорей всего, там.

– Браво! Ты высказала гениальную мысль, очаровашка! – Йорг аж лучился от ехидства. Ну что за человек-то, а?!

Тана вдохнула глубоко, чтобы успокоиться и снова чего-нибудь не ляпнуть обидного.

– Она жива, скорей всего. Напугана, но жива. Этот волокун молодой больно, чтоб людёв жрать. Они и взрослые не нападают обычно, а юнцы безобидней и мельче. Наверное, даже убивать не придется.

– Да как же не убивать тварюгу-то? Она ж того! Уже напала, – воскликнул лысый стражник. – Такого прибить надобно, а то по деревням потом пойдеть, людёв направо да налево таскать будет.

– Вы где такое слышали, чтоб волокуны на людей нападали и зло причиняли? – разозлилась Тана. – Вы чего зазря наговариваете?! Жива Злота, зуб даю, никто ее не жрал. Просто не надо в бабьих тряпках ходить там, где волокуново место охоты. Али не знаете, как они блестяшки разные любят?

Стражники затихли, продолжив бубнить себе под нос.

– То-то же. – Довольно кивнула Тана. – Итого, получается, идти нам к прибрежным скалам. Где пещеры хоть, знаете?

– Да никто ентого не знает. – Пожал плечами патлатый дружинник. – Здесь сроду волокунов не водилося. Неужто, ты думаешь, господин Волдо позволил бы своей дочурке так вырядиться, коль знал бы, что тут дракон промышляет?

– Странно у вас все получается. Но ладно. У меня есть другой способ его найти.

День уже близился к закату, когда они вышли к отвесной скале, все подножие которой было завалено костями, дерьмом и сухими деревьями. На безжизненном желто-сером ракушечнике не росло ни травинки, аж выть хотелось от тоски.

Тана отправила цмока разведать местность и найти логово. Вил отсутствовал долго, но все-таки отыскал гнездо волокуна. И теперь повел их, попутно передавая Тане мешанину воспоминаний: огромный зев пещеры и площадка перед ним, на которую приземлялся волокун, держа в передних лапах выдранное с корнем дерево. Здоровенный и сильный же, тварюга! Тана понадеялась, что размеры дракона сильно преувеличены воображением Вила.

– Мда... И как деву оттудова вызволять? – задрав голову, спросил лысый.

– Ага. Не. Вы как хотите, а я туды ни в жизть не полезу, – вторил ему другой. – Эдак пока лезть туда будешь, волокун-то нас всех и пожреть. Вона скока костей. А средь них и человечьи небось.

Тана тяжело вздохнула, подошла к лысому и протянула руку:

– Меч давай и вали отседова! Тоже мне, бравый муж нашелся. Только болтать горазд, а как дело надо делать, так в штаны навалил.

Она развязала перевязь на его поясе и забрала меч, дружинник не сопротивлялся. Даже слова не вякнул супротив. После Тана поправила лук и колчан, повесила и клинок за спину, а потом пошла вдоль скалы в поисках козьей тропы. Она уже давно заприметила их наверху. А коль они наверху есть, то и внизу быть должны. Козы, небось, на луга спускаются по этим тропам. Теперь Тане стало понятно, почему про волокуна раньше в этих краях никто не слыхивал. Еды ж навалом, летать далеко и не надо. Тем более сам дракон молодой, значит, и блестяшки ему без особой надобности. Так чего ж он к тракту-то полетел? Откуда в тех краях взялся?

А вот и горная тропка! Пока она ползла по ней, то пару раз чуть не сверзилась. И оба раза ее поддержал Йорг. Молча. Она ведь даже не заметила, как он оказался рядом. Впрочем, полезли все, окромя бравых посадских охранничков. Те внизу остались сидеть, ждать, пока остальные господскую дочку спасут. И Ларс пообещал все-все рассказать Волдо. Не радовало его посадниково окружение.

На площадке, где был вход в пещеру, они оказались, когда солнце уже наполовину скрылось за горизонтом и своими красными лучами попадало прямо в темный провал.

– Да-а, нехорошо, – посетовала Тана. – Надо факелы с собой было взять. Что делать-то теперь? Не вниз же спускаться обратно.

– У меня фонарик есть, – выдал Йорг.

– Откуда ж у тебя с собой целый фонарь? Ты чего, меня за дуру держишь? Думаешь, я бы фонаря у тебя не заметила?

– Нет, – на этот раз Йорг не шутил, – не думаю. У вас просто еще нет таких фонариков. Не изобрели.

Он вынул из кармана небольшую серую трубочку. В его громадной ладони она и вовсе казалась крошечной. Йорг нажал на какой-то шарик. И вспыхнул на конце трубочки яркий белый свет.

– Должно хватить примерно на сутки. Я специально его зарядил на солнце перед нашим походом.

– Что-что ты сделал? Ай, ладно, не объясняй. Главное, чтоб твоя трубочка светилась. Пошли, – как можно небрежней бросила Тана и бесстрашно зашагала вперед. Но все равно нет-нет, да поглядывала на дивную вещицу в руках Йорга. Эта светящаяся трубочка была даже поинтереснее ножичка, что сейчас висел у нее на поясе. Непонятно, почему она светится. Непонятно, как она светится. Ровный яркий луч выхватывал серые стены пещеры впереди, а вокруг оставалось темно. Вот факел... он не такой яркий, зато все вокруг освещает, хоть и не особо далеко. А трубочка светит ярко, далеко, но только туда, куда ее направишь. Наверняка какая-то ворожба йольфья. «Надо будет Яна потом расспросить, – сделала себе заметку она, – вдруг он еще и фонарик диковинный задарит?» А потом одернулась. Неча ей про косатого думать и все тут.

– А цто эт за цтуцка такая, а, Йорг? – допытывалась позади нее Дрина. – Я тозе такую хоцу!

– Веди себя прилично, воспитуемая! – шикнул на нее Ларсен.

– Я вцу дорогу молцала! Надоело! – обиженно забубнила данбажи, но вскоре угомонилась.

Тана все удивлялась, как так Ларсен ее терпит. И не первый год, судя по всему. Нет, она ничего не имела против данбажи, но… Трудно с ними. Еще труднее, чем с Йоргом.

Дальше туннель расширялся, резко уходя вниз. И на конце его забрезжил серый свет, будто там имелся еще один вход. Похоже, они были уже близко. Жестом велев спутникам ждать на месте, она укорила шаг. Однако Йорг, не послушавшись, двинулся следом. Остальные тоже. Вот ведь! Сейчас напугают волокуна, и устроит он им веселую жизнь. Но пока все вели себя тихо. На ходу она вытащила из-за спины меч. Было страшновато. Совсем чуть-чуть, но страшно. Тана старалась успокоиться, унять бешено колотящееся сердце. Получалось не очень, но она, не поддаваясь страху, все равно шла вперед. Конечно, что ей волокун, если вскоре Ярку из плена Богов спасать придется?! Если Ян позволит…

Держа меч наготове, Тана выглянула из-за поворота. И обомлела. Вот чего-чего, а такого она точно не ожидала.

Большая пещера, освещенная вечерним сумраком, переливалась. Под потолком висело несколько странных, светящихся синим и зеленым, шаров на тонких, почти невидимых нитях. А вдоль стен, со всех сторон, вздымались вверх огромные драгоценные каменья. Блестели, что твоя радуга. Красотища неописуемая! Но не это удивило Тану так сильно. А парочка, сидящая чуть ли не у самого провала, второго прохода в пещеру. То была девчонка с длиннющей светлой косою и в порванном цветастом дорожном платье. И… волокун. Здоровенная, больше боевого коня, темно-серая зверюга с крыльями размахом, как... два, нет, три вола! Тане никогда раньше не доводилось видеть взрослого волокуна так близко…

Эти двое преспокойно сидели и обдирали молодую яблоню. Дракон придерживал вырванное с корнем дерево, чтобы девчонке ловчее было снимать с веток спелые фрукты. Одно-два она отправляла в небольшую кучку около себя, а остальные скармливала волокуну. Иногда они прерывались, и девчонка гладила ящера по голове, что-то тихо и напевно приговаривая. А тот довольно урчал, ну прям кошка-кошкой или цмок-переросток!

Это было просто… ни в какие ворота. Не верилось. Волокуна нельзя приручить! Точнее, можно, но только во время гона, и умеют это делать только золотые мастера, так их называют. И берут они подобные заказы за о-о-очень большие деньги. Обычно люди стараются брать птенцов, если уж решаются иметь дело с этой бестолковой тушей.

– Ты долго тут стоять будешь? – громким шепотом спросил у нее над ухом Йорг. Тана дернулась от неожиданности и шлепнулась наземь. Меч выскользнул у нее из рук, оглушительно звякнув о каменный пол пещеры.

Хель бы забрала этого Йорга! И девчонка, и дракон тут же прекратили свое занятие. Волокун зарычал утробно, и рык его прокатился по стенам низким раскатистым гулом. Он вскочил и вздыбил свой пернатый воротник, безошибочно глядя на них, своих врагов.

«Сейчас кинется!» – поняла Тана и судорожно потянулась за мечом. Она прекрасно понимала, что тот ей не поможет. Супротив взрослого волокуна она – жалкий человечишко – ничто.

Но тут случилось непредвиденное. Неожиданное. Совсем уж невероятное.

Посадская дочка положила руку на голову дракона и, наклонившись, что-то зашептала, быстро-быстро. И зверь… успокоился. Заурчал и послушно уселся рядом с девчонкой.

– Кто там?! – крикнула она. – Покажитесь, а не то я прикажу Арьке вас подрать!!!

«Прикажет? Волокуну?!» – Тана чувствовала, что ничего в этой жизни не понимает. Волокуну нельзя приказать. Он ведь самый бестолковый зверь на свете. Даже те дракончики, что с младых ногтей повязаны с человеком, совсем никакой пользы не приносят. Служат лишь своим хозяевам потехой. А еще источником всяческих худых дел. То волокун скотину утащит соседскую, то платье жинкино с бельевой веревки сопрет… То пропадет куда-нибудь надолго и найдется в обнимку с выдранным абрикосовым деревом из Священной Рощи! А уж заставить его напасть на кого-то, тоже что и кошке «Фас!» говорить. Все одно. Пока не разозлишь – не поцарапает. В обратную сторону так же, успокоить такую махину очень трудно. В общем, заводили драконов только дураки, которым делать больше нечего. А девчонка... Она ж, как с собачкой, с ним управляется.

– Э-эй! Я спрашиваю, кто там?! А ну покажись! Если ты гость, то отбрось свой лук иль меч, а коли враг ты, то убирайся прочь, восвояси! – звонко прикрикнула Злота.

Тана пригрозила Йоргу кулаком, чтоб не высовывался, потом махнула Ларсену и Дрине. А после встала с трудом, отряхнулась и, разведя руки в стороны, вышла на свет. Меч она так и не подняла, оставив железяку валяться на камнях.

– Ты кто, девка?! Откель явилась? Кто тебя звал? – «хозяйка» склонила голову набок.

– Ваше Сияние... – Тана сделала еще один шаг вперед. – Нас... меня... прислал ваш отец, чтобы... чтобы спасти, – промямлила она, прекрасно понимая, насколько глупо сейчас это звучит.

– Но меня не надо спасать, – ответила ей Злота. – Ты можешь идти домой, я тебе разрешаю.

– Но ваш отец...

– А что мой отец? У него жена молодая есть, новую дочку народит. А мне и тут неплохо. С Арькой.

Тана даже не знала, что на это и сказать-то. Тут из темноты выступил Йорг. «Только б ничего не испортил!» – пронеслось у нее в голове.

– Послушайте, милейшая леди. – Он аж преобразился, став очень спокойным и даже милым. Так сходу и не разглядишь в нем змеюку. – Ваш отец очень о вас беспокоится. Он хочет, чтобы вы поскорее вернулись домой.

– Не пойду! – посадская дочка вскочила и, для пущей верности, топнула ногой. – Как же я Арьку свою брошу? А тятенька мне не разрешит ее взять с собой. Он даже цмока не разрешает заводить. Так что я останусь здесь. Она меня понимает и любит.

Вот ведь напасть-то!

– Но если вы тут останетесь, Ваше Сияние, нам придется убить волокуна. По приказу отца вашего. – Тана подошла к ней почти вплотную и взяла за плечи. По телу ее словно молния пробежала, как же она все-таки похожа на Ярушку.

– Нет! – тут же расплакалась девчонка. – Вы не посмеете. Она не сделала ничего плохого!

– Она вас выкрала. Посадник нас прислал, чтоб мы вернули вас домой, – терпеливо объяснял Йорг.

– И вы готовы это сделать, только потому что мой отец так сказал?

– Да, – подтвердил Йорг, – ваш отец спас нас от казни. Мы обязаны отплатить ему добром.

Препирались они еще долго, до самого рассвета. Дракон шипел, но нападать не пытался. Девчонка кричала, плакала, но идти не соглашалась. Еще обстановку накалила Дрина. Пока остальные отвлеклись на уговоры, белка решила разжиться тутошними драгоценностями и принялась выковыривать из стен камушки. Прямо в нескольких шагах от волокуна. Никто на это не обратил внимания, все вообще позабыли про нее, чем та и воспользовалась. Разумеется, ящерица такой наглости не стерпела. Взвыла, взрычала утробно и попыталась Дрину схватить. Белка взвизгнула и, выронив все камни, которые уже успела наковырять, дала деру. Зверюга кинулась за ней. Дрина попыталась спрятаться за Ларсена. Тот еле успел отскочить, когда огроменные зубищи громко клацнули прямо над тем местом, где он только что стоял. Все кинулись врассыпную. Злота попыталась утихомирить свою Арьку. Да куда там! Дракон не обратил ни малейшего внимания на ее крики, продолжая гоняться за белкой, попутно круша все на своем пути. Скорей всего, волокун ее схарчил бы, если б не Йорг.

Ящерица зажала Дрину в самый угол пещеры. Та вжалась в камни, трясясь всем телом. Тана зажмурилась, чтоб не увидеть того, что сейчас должно произойти. Но вдруг рык стих. Тана подняла веки: Йорг молча стоял перед самой башкой зверюги и смотрел ей прямо в глаза. Дрина у него за спиной воспользовалась моментом и юркнула к Ларсену. Волокун не тронулся с места. «Таки не гнал Пестрый. Он и впрямь может говорить с драконами!» Йорг шагнул еще ближе и, встав почти вплотную, протянул правую руку к морде волокуна. Но дракона он не коснулся, ладонь замерла совсем близко от шкуры. И вдруг Арька издала нежную трель и прильнула головой к протянутой руке. Они договорились...





Глава 8. В ненужное время в ненужном месте




Хотя брата не было меньше суток, Ян уже весь извелся. Он корил себя, свою невезучесть и то, как глупо умудрился подставиться. Все случилось так быстро. Начиная с побега от имперских пограничников и заканчивая тем, что они зависли в гостях у посадника с недоразвитой планеты. Последствия, цепь случайностей, ничего более. Или безалаберности? Вовремя не зарядил броню, слишком мало ел, слишком часто входил в боевой режим... Две кварты[1] подряд они только и делали, что убегали. Знали б они заранее, во что все это выльется! Теперь брат находится в смертельной опасности, а он, Ян, вместо того, чтобы принять опасность на себя, вынужденно прохлаждается. Вынужденно!Но сути это не меняет. Ведь именно из-за его недальновидности Йорг угодил в такую ситуацию. Вдруг этот волокун не настоящий драконид, а местный эндемик, не поддающийся телепатическому воздействию? И где гарантия того, что в пути на Йорга не нападут разбойники?.. Он же ходячий магнит для неприятностей. Стоит Яну ненадолго отвернуться, как тот уже по уши в каком-нибудь дерьме! Яну было бы спокойней, если бы с Йоргом отправились хорошо обученные наемники, пусть и местного пошиба, а не эта странная компания. Глупая девчонка, занудный врач вкупе с данбажи-клептоманкой и две тупые консервные банки. Смогут ли они защитить его непутевого брата? Черта с два!.. Если уж он сам порой не справлялся с этой задачей, что уж говорить об этой «банде»?..

В биографии братьев имелось много моментов, когда Йорг по своей вине оказывался на волосок от смерти. Но один из них был особенным. То, во что он тогда влип — много хуже гибели. По крайней мере, на взгляд любого жителя свободной Империи Людей…

Йорг всегда был не дурак выпить и поразвлечься. Мало какой бордель или притон обошел вниманием его старший брат. Он спокойно мог пропасть на несколько суток, а потом позвонить Яну и попросить забрать из очередной жопы мира в совершенно невменяемом состоянии. А мог и не позвонить. Тогда Яну приходилось самому отыскивать Йорга, попутно переворачивая вверх дном морги, больницы и обезьянники. В конце концов ему надоело этим заниматься, и он насильно заставил брата носить серьгу-маячок, по которому мог сразу определить местоположение своей любимой «пропажи». Именно эта серьга и спасла в тот раз Йорга. Если б не она, ублажать бы тому сейчас какую-нибудь высокопоставленную аму или чистить кошачьи сортиры в гаремах...

А началась история вполне себе невинно. Для Йорга, разумеется. Они тогда отдыхали на Аанбеке после очередного дела. В те времена братья зарабатывали урывками: то перебиваясь буквально с хлеба на воду, то, наоборот, шастая по курортам и швыряясь деньгами направо-налево. Впрочем, швырялся исключительно Йорг. Но речь не об этом. В этот раз удалось сорвать приличный куш, потому они могли позволить себе пару червонов отдыха на дорогостоящем курорте. В тот вечер они не собирались никуда идти. Ян уже засыпал, а Йорг привычно шарился по сети. Пока не наткнулся на какой-то закрытый порнушный форум. Йорг не был бы Йоргом, если бы не решил его взломать. Примерно час возни – и он уже знал местоположение закрытого борделя для отдельных посвященных ценителей кошачьих задниц. Растолкав Яна, он сообщил ему эту «замечательную» новость, после чего отправился, как он сам выразился, прямиком в «дом услады и разврата». Несколько суток на коммуникатор от Йорга стабильно приходили сообщения, что, мол, все хорошо. А потом случилось резкое затишье. Ян, зная ветреную натуру брата, так сразу особого значения этому не придал. Но еще спустя сутки молчания в эфире забеспокоился. Ян сам позвонил брату, но его коммуникатор оказался выключенным. Тогда-то он и воспользовался серьгой-жучком.

Йорг обнаружился почему-то в морском порту, и, судя по сигналу, исходящему от причала, он находился на корабле. Это было странно. Потому как порт был в промышленной зоне побережья, а бордель – в курортной, на расстоянии шестидесяти километров. Ян тогда не на шутку перепугался и со всех ног кинулся туда.

К причалу, на который указывал навигатор, оказалось пришвартовано грузовое судно под лиричным названием «Надежда». Решив, что это, возможно, очередная бредовая затея брата, Ян, дабы не наломать дров, сначала попытался вызнать о «Надежде». Что она собой представляет и кому принадлежит. Однако доступ в терминале к информации о корабле оказался закрыт. В справочном окне сотрудник просто пожал плечами, сказав, что не имеет права распространять личные данные владельцев судна. Когда же Ян начал настаивать, тот вызвал администратора, который, в свою очередь, так же отказался выдавать какие-либо сведения, пригрозив вызвать полицию, если Ян не успокоится. Проблемы со стражами порядка ему были не нужны, не хватало еще, чтобы об их местонахождении узнала имперская СБ. Ян снова прошел к причалу, решив поискать другие способы вызнать информацию. И в отличие от первого раза, попытка его оказалась ненапрасной. На пирсе царило заметное оживление. Рабочие-андроиды погружали на корабль какие-то ящики. Процесс контролировала группа лафиртов. А вот это странно. Мало кто в Галактике станет приглашать столь дорогостоящих наемников для охраны планетарного грузового транспорта. В голове мелькнула одна неприятная догадка. Слишком странно все складывалось: Йорг с выключенным коммуникатором неожиданно оказывается на грузовом морском корабле, который охраняется лафиртскими наемниками. История начинала не просто пахнуть – вонять. Ян попытался незаметно просочиться на судно. Но не удалось. Завязался тяжелый изматывающий бой. Помогло лишь чистейшей воды везение и эффект неожиданности. Немного. Все-таки звероящеры – раса, поставляющая лучших наемных солдат во все уголки Галактики. Даже такие папские мутанты, как Ян, едва могли сравниться в боевой подготовке с лафиртами. Но он все равно смог победить. Не без травм, но смог. Ради брата. Как и всегда.

Он старался бить сразу насмерть, потому как регенеративные способности лафиртов существенно превышали его собственные. Когда он затевал бой, то ни на что не надеялся. Но и отступить не мог. Последнего он полоснул по сонной артерии. Для лафирта ранение существенное, но не смертельное — второе сердце и резервная артерия не дали ему отойти к праотцам. Высокий болевой порог делал простые пытки бесполезными, потому Ян их даже не пробовал. Но ему повезло: наемник заговорил, пусть коротко и неохотно, но кое-что вызнать удалось.

«Надежда» принадлежала одной молодой аме, высокородной и очень богатой. А груз… Что ж, этого следовало ожидать. Рабы. Люди и коты… На любой вкус. И Йорг явно не относился к стану покупателей. Ян до сих пор помнил, как пробирался на борт судна, где уже стоял изрядная суматоха. Внутренняя охрана о нем уже знала, потому застать врасплох их не удалось. Но их было мало. Наемникам пришлось рассредоточиться по коридорам. Где их поодиночке снимал Ян, одного за другим. Наконец он добрался до трюма. Там Яна поджидал приятный сюрприз – владелица оказалась на корабле, она собственноручно решила проверить груз перед отправкой. И попалась. Ян легко взял ее в заложницы и потребовал освобождения Йорга. Именно после этой истории на них вышла Мьегаррэ. Так близнецы оказались в Семье...

Но, возвращаясь к сегодняшнему дню... он уже серьезно перевалил за вторую половину. Время шло, а Йорга все не было. Пустое ожидание нервировало. Ян едва мог себя сдерживать, чтобы не кинуться на выручку брату. Он даже был готов снова воспользоваться лошадью, хоть и понимал, насколько это травмоопасно. Впрочем, сейчас, когда силы восстановились, лошадь казалась не опаснее велоскутера. Ведь главное в верховой езде – это умение найти общий язык с ней. Как с драконами или другими скаковыми животными. Что не казалось Яну сложным: звери к нему относились достаточно хорошо. Ян никогда не нервничал и не раздражался на них, они платили ему тем же. Вторым препятствием являлась поврежденная лодыжка. Но она болела уже не так сильно – хорошее питание и примитивный льняной бинт, пропитанный натуральным каучуком, сделали свое дело. Еще несколько часов, и она перестанет его беспокоить совсем. Тогда, если брат не объявится, он отправится на поиски. Любезный посадник вряд ли согласится на такое развитие событий... Ведь Ян, несмотря на хорошее обращение, по сути своей был пленником. Залогом возвращения висельников обратно с выполненным заданием. Плевать! Если придется бежать — он сбежит. И уже не вернется. Не впервой. В прошлый раз он выбрал тактику выжидания, и вот во что все вылилось...

Нечего им с братом делать в Гуннаре. Жениться Ян не намерен в любом случае, а посадник, похоже, всерьез озаботился личной жизнью двух бывших висельников. Сводник нашелся, швамп его подери!

Нет, конечно, Тана хорошая. Симпатичная. Храбрая. Но Яну все это не нужно. Банально глупо связывать свою судьбу с малознакомой девчонкой с недоразвитой планеты. Да и других причин хватало…

Еще через полтора часа Ян понял, что больше ждать не в силах. Его начинали раздирать сомнения, беспокойство и прочие эмоциональные девиации. Сдерживала порывы лишь неокончательно регенерировавшая нога. Осталось выждать еще час. Всего час. Но усидеть на месте так сложно! Пожалуй, Йорг — единственное в этой вселенной существо, способное вывести Яна из равновесия. Пришлось насильно вводить себя в медитацию. Сейчас он сыт, и режим предельной концентрации может только ускорить процесс сращения тканей. Но он не успел войти в глубокую фазу – его выдернуло. Дверь с треском распахнулась – на пороге стоял Йорг. Злой, кудрявый, раскрасневшийся, запыхавшийся, но живой и, на удивление, даже нигде не поврежденный. Хвала Единому, хоть в этот раз обошлось без членовредительства.

– К дьяволу все! Задрало! – невнятно прорычал Йорг, пинком захлопывая дверь. В руках он держал ворох цветного тряпья.

Ян успел заметить недовольную мину стражника, мелькнувшую в дверном проеме.

— И тебе здравствуй, брат. — Правила приличия? Это не про Йорга.

-- Ага. – Мотнул головой тот, зло глядя куда-то сквозь Яна.

Молчание.

– Ты что-то хотел сказать? – после нескольких минут пустого ожидания поинтересовался Ян.

– Да. Хотел. Нам пора сваливать. Я сыт по горло этим банкетом. Он еще не начался, но я уже сыт.

– Банкетом? Каким банкетом?

– Мы должны явиться на пир по приглашению Его Сиятельства.

– На какой пир? Почему я должен клещами тянуть из тебя информацию? – нахмурился Ян. – Что-нибудь произошло?

– Вызволение посадниковой дочурки. – В Яна полетела часть той самой кучи тряпья. – Переоденься. Так... а что мне надеть?

– Это и надень, – фыркнул Ян, разворачивая вещи. Брат в своем репертуаре.

– Не... Эту херню наденешь ты. А вот какую-то из этих рубах – я. Как ты думаешь, какая лучше? – Йорг развесил на спинках рядом стоявших стульев две голубые рубахи, с красным кантом по подолу, воротнику и манжетам. Они совершенно не отличались друг от друга.

– Они же одинаковые... – Ян пожал плечами.

– У них вышивки разные. Видишь, эта расшита плющом, а эта цветущей березкой. Так какую?

Ян ткнул в левую наугад.

– Фе. Березка. У тебя совсем нет вкуса. – Брезгливо поморщился Йорг и начал натягивать на себя правую рубаху. Ту, которая расшита плющом, вероятно.

Ян снова пожал плечами.

– Так по какому поводу прием-то?

– Я ж сказал. Деву юную освободили из лап дракона проклятущего! Агр-рх! – он скорчил страшную рожу, видимо, пытаясь изобразить дракона.

– И как он вас только не сожрал?

– Он честно пытался. Но я с ним поговорил. Это варн. Ровнехонько такой, какие на заливных лугах умеренного пояса Аттрэ[2] пасутся. Только с крыльями. Ты представляешь? С крыльями!

– С крыльями?

Йорг кивнул.

– Но откуда здесь мог взяться дикий варн?

– Вот и мне интересно, откуда.

– Может, он деградировал и...

– Отрастил крылья? Ты серьезно?

Ян только руками развел.

– Понимаешь, братец, это не одичалая особь. Она изначально дикая.

– Но кому мог понадобиться дикий варн? Даже если представить, что это забытая колония. Зачем привозить сюда дичь? Они ж неуправляемы.

– Угу. Кстати, у местных есть одна интересная особенность.

– Какая?

– Они чем-то напоминают данбажи.

– В смысле? – не понял Ян.

– В смысле, что они падки на яркое и блестящее.

Ян на секунду представил, как эдакая махина ворует драгоценности. М-да.

– Интересная история выходит. Ракоты, дикие варны-клептоманы, йольфы, слепленные по образу и подобию асов. Я так и не понял, они млекопитающие или нет?

– Млекопитающие. Я бы даже предположил, что они ведут свой род от Homo Sapiens.

– Думаешь?

– Ну или в Млечном Пути сформировалась еще одна такая же придурковатая раса, как люди. – Йорг наморщил лоб.

– Давай обсудим более насущные вопросы. Что там с этим варном приключилось? – Ян попытался вернуть разговор в интересующее его русло.

Йорг покосился на него с подозрением, но согласно кивнул и принялся за рассказ. Говорить он любил и умел. Разумеется, не обошлось без приукрас, но куда ж без них в рассказе брата?.. В том, что Йорг явно преувеличил свою значимость в этой истории, Ян был точно уверен. А вот насчет проделки данбажи... Эта сумасшедшая белка вполне могла додуматься стырить камни прямо на глазах у варна. И в том, что вслед за этим она улепетывала от разозленной ящерицы, нарезая круги по пещере, сомневаться и вовсе не стоило. Все данбажи воры и трусы от рождения.

– …после того, как эти двое успокоились, мы, прихватив девчонку, поперлись обратно. Здесь нас встретил обрадованный папаша, цветы, фанфары, женщины… Скорое празднество. – Йорг защелкнул бляху широкого кожаного ремня и покрутился на месте. – Ну? Как я тебе?

Ян попытался изобразить на лице воодушевление:

– Отлично! Вся молодежь будет валяться у твоих ног.

– Да неужели? – кисло отозвался Йорг. – Не умеешь ты врать, братец.

– Скорее не хочу.

– Съешь лимон, – посоветовал Йорг. – И одевайся уже! А то дубины, наряженные в консервные банки, начнут долбиться в дверь.

– Йорг… Ты понимаешь, ЧТО нас ждет после этого праздника? – осторожно поинтересовался Ян, натягивая безвкусную желтую рубаху из вороха тряпья, притащенного Йоргом.

– Отчего же? Мой младший братик станет семейным человеком, а я в скором времени – дядюшкой. – Как-то чересчур весело рассмеялся Йорг, пытаясь широким костяным гребнем привести свои непокорные волосы в порядок.

– Прекрати нести вздор! Какие дети?! Даже если б и захотел... папские генетики знают свое дело.

– Ладно, будете разводить котов... или баранов.

– Йорг!!!

– Хорошо-хорошо, я заткнулся.

– Моя нога практически в норме. После праздника, когда все будут пьяны, представится отличный шанс сбежать.

– Это-то да… – протянул Йорг. – Но... Ты подумал о девчонке? Предлагаешь ее тут бросить?

– А на кой швамп она сдалась?! После встречи с ней у нас одни неприятности.

– Теперь мелешь чушь ты! Наши неприятности начались далеко не на этой замшелой планетке. Так что не нужно все валить на Тану...

Ян вздернул бровь, но не стал комментировать. Альтруизм и Йорг – вещи несовместимые. Какой ланом[3] его только укусил?.. Ладно, сейчас не время выяснять отношения.

***

Дрина любила праздники. На них всегда полно вкусной еды и интересных, красивых вещичек. Только вот Ларс нечасто брал ее на праздники. Он и сам на них редко ходил, но если уж шел, то без Дрины. Говорил, что она пакостница. Сам он пакостник!.. А сегодняшний праздник – исключение. Ее и Ларса позвал сам посадник. Отказать ему – значит, оскорбить. Так посчитал Ларс. Потому и взял ее с собой, только пальцем погрозил, чтобы она хорошо себя вела. А она и так хорошо себя вела! И вообще, она Злоту спасать помогала. Дрина – герой, а не пакостница! Ее даже в платье нарядили. Красивое-прекрасивое, с золотой вышивкой и маленькими рубинами на подоле. У нее никогда такого не было…

Праздник удался на славу. Служаки[4] расставили по всему залу толстенные восковые свечи, на стенах развесили добавочные факелы и лампады. Светло было, прям как днем при солнышке! Столы ломились от еды. В больших чугунных котлах дымилась молочная уха; в громадном камине на вертелах жарились туши кабанов; в глиняных кувшинах пенилось ароматное пиво и плескался ядреный квас; море подносов с запеченными лебедями, фазанами и павлинами; а огромные хрустальные вазы были полны заморских и местных фруктов: абрикосы, персики, валафы, санрины, яблоки и дыни. Большие, сладкие, душистые. Дрина просто обожала дыни! Вот уж она наестся. Да с медом! Да с квасом! М-м-м! Гостей на празднике была тьма-тьмущая! И все в блестящих одежках! У Дрины аж глаза разбегались и ручки страшненько чесались от всей этой красотищи! Хотелось попробовать и потрогать все-все-все! Но нельзя! Ларс запретил. Сказал, что надо сидеть за столом тихо и слушать скучного посадника. Тот рассказывал что-то про благодарности, помилование и… Она не слушала. Ей намного интересней было наблюдать за дедом-скальдом, старым-престарым, сморщенным, как вяленая груша. Он сидел на лавке у стены и наигрывал на гуслях какую-то веселенькую песенку. Быстро перебирал пальцами струны, попутно задевая серебряные колокольчики и бубенчики, висевшие у него на специальной палке. Они бренчали звонко-звонко! Так, что Дрине хотелось пуститься в пляс. Но она сдержалась. Ларс точно ругаться будет, если она еще и танцевать начнет. Э-эх! Нет в жизни счастья.

– Ля-ля-ля, – подпевала себе под нос Дрина, болтая ногами под столом.

До пола она не доставала, потому это было вдвойне весело. Ларсен шикнул на нее и дал несильный подзатыльник. Она обижено надулась да так и просидела всю оставшуюся речь посадника в грусти и печали.

Когда он, наконец, закончил и стало можно встать с места, пройтись, Дрина чуть повеселела. Сейчас все разойдутся по углам и начнут разговоры разговаривать. Дрине хотелось в это время протиснуться в кружок ребятни, что веселилась вокруг скальда. Ей не терпелось попросить его сыграть песнь о спасении Злоты. Наверняка он ее уже сложил. И наверняка ведь там и дринин подвиг увековечили! Но...

– Матушка, как жаль, что костюмчик, подаренный вами, порвался! – Дринино внимание привлек высокий голосок Злоты совсем рядышком.

Она обернулась. И увидела, что та сидит за небольшим столиком у окна в компании своей матушки. Они что-то бурно обсуждали. Госпожа Миата так блестела, так блестела, что у Дрины опять зачесались ручки! На ней было такое лазурное-лазурное платье, обшитое сапфирами!!! А туфли... Туфли бархатные зеленые, а к ним пришиты самые настоящие большие топазы. Золотистые-золотистые. И так Дрине их себе захотелось! Аж до трясучки!

Дедушка-скальд оказался забыт до лучших времен. Его Дрина всегда послушать успеет. А камушки такие блестючие урвать – оказия вряд ли еще представится. Она осторожно прокралась к окну и спряталась за тяжелой бархатной портьерой. Там она встала на четвереньки и залезла под стол. «Ну все! Теперь топазы никуда не денутся!» – довольно подумала Дрина и принялась отковыривать самый-самый большой камушек с левой туфли посадской жены.

– Чего ты хочешь?.. – в голосе той звучал металл. Ого! Похоже, госпожа Миата очень злилася на свою дочурочку.

– Ничего. Всего лишь сетую, что у меня больше нет того костюмчика. Его, к сожалению, попортил волокун. Ты ведь знаешь, как они любят всякие побрякушки и яркие тряпки, – добродушно ответила Злота.

«Прямо, как я», – подумала Дрина и, вздохнув, продолжила свое занятие.

– Тише ты! – шикнула госпожа Миата. – Ты что же, хочешь прилюдно обвинить меня в том, что это я натравила волокуна на тебя?!

– Нет, что вы! Матушка, у меня и в мыслях не было. Просто хотела попросить новый костюмчик для вашей любимой падчерицы.

– Пацица, – удивленно процокала Дрина. – Как пацица? Доцка зе...

Она принялась с утроенной силой отдирать камушки от туфли.

– Хорошо, – вздохнула госпожа Миата. – Но я не могу снять с тебя мерки прямо тут.

– Конечно, матушка. Мы пойдем к тебе. Мелок ведь у тебя? Или мне к себе за ним сбегать? – елейным голосочком поинтересовалась Злота. Кажется, она тоже злилась.

«И чего они все злятся?» – не понимала Дрина. Но ей уже стало страсть как интересно. Тем более у госпожи Миаты в покоях еще много всяких красивых штук.

Женщины встали и пошли к выходу из зала. Дрина, которая еще не успела отковырять все топазы, поспешила с ними. Втроем они вышли из пиршественной залы и отправились вглубь терема, где Дрина еще побывать не успела. А гобелены тут красивые. Такие... такие золотые... А на стенах вместо оружия висели нити с настоящими жемчужинами! Дрина еле-еле удержалась, чтобы не набрать себе жемчуга. Ведь жемчужины – ничего, по сравнению с тем, что, наверное, есть в покоях госпожи Миаты. Сердце забилось часто-часто.

Тут женщины свернули за угол. Как так?! Надо спешить! И Дрина побежала со всех ног, чтобы их не потерять из вида. А сердце еще сильней заколотилось. Только бы не потерять! Там же… Там же богатства!!!

Дрина свернула за ними, но в коридоре, в свете лампад, уже никого не было видно. Она в расстройстве почувствовала, как дыбится шерсть на спине и пушится хвост. Неужели... Неужели она их потеряла??? В глазах ее затуманилось, задрожал подбородок. Вот ведь досада! Невезуха! Дрина уже хотела уйти, но вдруг услышала злобный крик:

– Ты что же это, сучка малолетняя, подставить меня решила?!

«Вот так та-а-ак...» – подумала Дрина и тихонечко подкралась к приоткрытой двери, откуда доносился этот вопль. Шерсть на загривке еще больше вздыбилась, когда она осторожно заглянула в щель.

– Нет, что ты, матушка? Ни в коем случае, я всего лишь хотела поблагодарить тебя за костюм, – очень спокойно ответила Злота.

Да уж... Дрина бы, наверное, давно укусила эту распоясавшуюся женщину. Вот так поблагодаришь, а на тебя еще и наорут. Она уверилась в том, что ее решение стащить камни было правильным. Таких людей надо наказывать. Чтоб не ворчали много.

– Ладно... – сквозь зубы процедила Миата. Дрине теперь совсем не хотелось ее уважать и называть госпожой даже в мыслях. – Это все, что ты мне хотела сказать?

– Н-нет, матушка, не все. У меня есть к тебе предложение. И, мне кажется, оно тебе понравится...

***

Ее опять вынудили нарядиться в платье. Тана чувствовала, что еще немного, и она кого-нибудь убьет. Ну сколько можно, в самом-то деле?! И празднество это бесполезное. Конечно, было интересно поглядеть на настоящий посадкий пир, на овенских знатников[5], которых она раньше если и видала, то лишь издалека, когда те проезжали мимо на своих породистых скакунах да в крытых изукрашенных повозках. Сейчас же сама Тана оказалась почетным гостем, хоть и не знатным. Но посадник ясно дал понять всем присутствующим, что она не какая-то там пришлая девка, а героиня – спасительница Ее Сияния, молодой госпожи Злоты. Что равная она. Это было… приятно. Правда, непривычно. Она не считала, что сделала что-то особенное. Дракона-то ведь Йорг успокоил. Да и Злоту тоже. Тана только и могла, что дивиться, насколько разным может быть Пестрый. Надоедливым, нудным, злым… И в то же время спокойным, разумным... а говорить как складно умеет! Когда хочет. Как легко он уболтал Ее Сияние! Толкал речь свою, будто знатник какой. Самой Тане вовек так не научиться! Про его общение с волокуном она даже не знала, что думать. Наверное, Йорг колдун. Как пить дать! Хоть и болтает обратное. Есть у него йольфы в роду, не иначе. То, как он разговаривал с драконом… Встал напротив, руку протянул. Погладил по перьям, в глаза поглядел. И видно было, что беседа у них идет мысленная. Не такая, как если бы она с Вилом говорила. Не картинки-образы. А-а-а... Другая. Выше, сильнее, ярче. Словно бы понимали они друг друга полностью. Как будто друзья старые. Тана ни разу не видела и не слышала, чтобы кто-то так разговаривал хотя бы с цмоками, не то что с волокунами. Бывало ходили слухи, будто бы в вольных городах встречаются заклинатели. Дескать, могут они говорить со всеми цмоками. Но... То лишь сплетни. Досужие домыслы. На самом же деле, Тана с детства знала, что никто так не умеет. А этот умел. Завидовала она Йоргу, что уж скрывать. Пришельцу с далеких земель, который пугал одним своим видом. Впрочем, не только ему. Яну тоже. Даже сейчас, на празднестве. Братья одеты теперь по-местному, в рубахах подпоясанных да в штанах и сапогах высоких. Но все равно они не такие. Чует душа, что это чужаки. Скулы у них несдешние и глаза… страшные.

– Теперь, гости дорогие, давайте поприветствуем наших сегодняшних героев. Людей, без которых моя дочь еще долго бы оставалась в плену у дракона. Выйдите сюда, друзья мои!.. Ян, Йорг, Тана, Ларсен и Дрина.

Знатники жидко зааплодировали, когда они, дружина «спасателей», встали напротив Волдо. Ох... Неудобно-то как! У Таны аж мурашки по спине побежали от внимательного взгляда Его Сиятельства и пары сотен других... взглядов. Йоргу, похоже, тоже было не по себе. Он то и дело водил плечами да волосы на голове приглаживал. Зато Ян просто застыл столбом: ни единый мускул не дрогнул на его смуглом лице, а потому сложно было понять, что он чувствует и чувствует ли вообще. Но как пить дать, не в первой ему благодарности от таких высоких людей принимать. А вот Дрина… Тана даже забыла ненадолго о своей неловкости. Дрина куда-то пропала. Как, к слову, жена и дочь Его Сиятельства. Но, если они, в силу своего положения, могли отойти, куда им вздумается, то Дрина… Теперь понятно, почему Ларсен стоит, точно ему палку в жопу воткнули. Данбажи пропала. В общем гаме и шуме праздника никто не заметил, как неугомонная белка «растворилась в воздухе».

– А где же наша героическая данбажи? – полюбопытствовал Волдо, повторяя вслух танины мысли.

В ответ Ларсен натянуто улыбнулся. И без того белое лицо его побледнело еще больше.

– Ей нездоровится, господин мой, – выдавил он. – Спать ушла, наверное. Прошу ее извинить.

– Какое несчастье! – всплеснул руками посадник. – Что ж, надеюсь, ей вскоре станет лучше. После танцев кабанами жареными угощаться будем. Я прикажу стряпчим отложить для нашей маленькой героини немного.

– Благодарствую. – Ларсен низко поклонился.

Теперь кожа его по цвету сравнялась с переливающимся голубовато-серым одеянием. Похоже, дело было плохо. Куда пропала Дрина?..

– Пустяки! – отмахнулся посадник. – А теперь к делу…

Волдо говорил много, громко и обстоятельно. Об их подвиге и заслугах. Он поблагодарил каждого из «дружины» по отдельности, подарив по внушительному кошелю с монетами. На слух с костяшками, а, может, там и по паре звезд затесалось. Тана столько денег отродясь в руках не держала. Потому благодарила Волдо Ветродуя за награду честно и очень горячо.

– …Пришла пора танцев! И откроют их двое наших героев, которые вскоре свяжут себя узами Фрейи на радость всем. Тана, Ян!

Посадник хлопнул в ладоши. И понеслось! Сначала застучали бодраны[6], потом вступили флейты, гусли и волынки. Вместе они слились в веселую плясовую.

– Я не танцую! – нахмурился Ян и сразу получил тычок под ребра от брата.

Расстроившись еще больше, он подошел к Тане и протянул ей руку. Немного поколебавшись, она вложила свою ладонь в его. И очень удивилась. Ей почему-то казалось, что руки у него должны быть холодными, как и глаза. Но они, наоборот, оказались на ощупь теплыми, если не сказать горячими.

– Я не умею танцевать, – негромко сообщил ей на ухо Ян. – Совсем. Меня пытались учить, но…

«Беда», – Тана прикусила губу. Она сама была не ахти какой плясуньей, но чтобы совсем не уметь танцевать… Как же тогда Ян раньше веселился? Неужто в углу на празднествах сиживал? Хотя с него сталось бы.

– Значит, сейчас будем учиться снова, – попыталась приободрить его Тана.

На самом деле, все оказалось не так уж плачевно. То ли Ян поскромничал, сказав, что не умеет танцевать, то ли просто не любил этого делать. Плясуном он оказался неплохим, ног ей отдавить не пытался. Но чувствовалась в его движениях некая скованность. Хель! Она совсем забыла про его больную ногу. Тана уже хотела остановиться и извиниться. Но Ян не дал, все увереннее и ритмичнее переставляя ногами под музыку. Через пару мгновений Тана уже и думать забыла обо всех неприятностях и мимолетном чувстве вины. Она кружилась и подпрыгивала, падала и подскакивала, и смотрела, смотрела, смотрела в эти светлые, почти белые глаза.

Раньше ей казалось, что они не выражают ничего, только отражают, словно стекло. Но там, там в глубине... Она попросту не смогла отвести взгляда. И он не отводил. Они все танцевали, танцевали, танцевали. А мир вокруг будто бы растворился. Осталась только музыка и эти глаза, обрамленные густыми золотисто-рыжими ресницами. Глаза, которые она запомнит. Даже если вдруг случится, что она больше никогда не увидит Яна... Даже если... Нет! Этого нельзя забыть. Музыка и глаза.

– Хе-хей! Меняемся партнерами! – Громкий крик Йорга «разбил глаза». И они разлетелись белесыми осколками во все стороны. На деле же Ян просто отвел взгляд. И стало пусто. Снова вернулся гул толпы гостей. Снова вернулись сами гости. Снова вернулся мир.

Яна подхватила какая-то чернявая крутобедрая девица в обтягивающих замшевых охотничьих штанах, перетянутых на поясе блестящим пестрым ремнем из кожи василиска. В штанах! Девица! Девица в штанах! А ее! Тану вырядили в это тряпье! Она даже не знала, что ее больше разозлило, штаны или Йорг, который втюхнул своему брату эти самые «штаны». Пестрый хмырь подхватил Тану и закружил в танце, не дав ей даже мига одуматься. И глаза у него были другие. Тоже белые. Но другие. Тана очень быстро прекратила танцевать, сославшись на усталость, и отошла в сторонку попить. Благо бочек в углу стояло аж четыре штуки.

Она встала у стены, опершись рукой о край одной из бочек, и глубоко вздохнула, пытаясь отдышаться. Ноги приятно гудели, по вискам текли капли горячего пота, а сердце прыгало в груди раненым кроликом. Отдышавшись, она ковшом зачерпнула студеной водицы и отхлебнула. Хорошо! Тана утерлась рукавом платья и отправилась к себе, переодеться. Она уже страсть как устала от бабьего тряпья.

В коридоре стоял полумрак, лишь редкие лампадки выхватывали из темноты гобелены на стенах. То покажется страшная морда зверя лесного, то красна девица с любимым в обнимку, то пахарь с запряженным в плуг горбатым волом. Она шла, наслаждаясь тишиной и темнотой.

Вдруг Тана услышала неясный шепот. Быстрый, яростный и неразборчивый, словно пламя лесное. Как будто кто-то сильно ругается, но не хочет, чтобы его слышали посторонние.

Тана затаила дыхание, не хотелось, чтобы спорщики ее заметили и решили, что она подслушивает. Она дернулась, шагнула назад, отступая. Дверь позади нее распахнулась, и в коридор выпали двое. Тана едва с ними не столкнулась. Но они, похоже, ее не заметили, явно занятые друг другом.

– Слушай! Хватит на меня наседать! Я сказал свое слово! Мне не нравится ваша затея! С самого начала не нравилась!

– К Хель все, Эйнас! Мне надоели твои нравоучения! Девчонку надо устранить!

Тана испуганно обернулась, и, зажав рот руками, как можно быстрее ретировалась в стенную нишу, аккуратно отодвинув стоявший там горшок с тещиным языком.

– А я говорю, что мы так до петли дойдем! Если все откроется, Волдо нас не простит. Хорошо, если повесит, а не сварит в кипящем масле! И какого Фенрира ты связался с этой шмарой?! Нам и вдвоем было неплохо. А теперь она мне всю плешь проела со своей ревностью! Говорит, что я лишний! Но к Хель все! Не трогайте Злоту, посадник такого не простит.

– Дался тебе этот Волдо. Тебе нравится быть судейником? Мы убьем Злоту. Потом устраним Волдо. А эта сука нам поможет. После мы избавимся и от нее. Но пока... пусть думает, что мы хотим посадить в кресло ее отродье. Я кнут, всего лишь кнут этого занюханного городишки, а могу стать посадником! А ты – воеводой. Мы сможем завоевать Иму! Вместе сможем! Ты и я!

– Ты хоть понимаешь, что ты несешь?! Как ты думаешь, что с тобой сделает Миата, когда узнает, что ты спишь с ней только власти ради? Поверь, уж она быстро внедрит в Ове законы Диадемы. Знаешь, что там делают с такими, как мы?! Раскаленный крюк в задницу и к Хель, все к Хель! Ты зарываешься, Брант!

– Заткнись, Эйнас, просто заткнись. Ты не знаешь всего. Мне до задницы Миата и ее принципы. Если бы мы с тобой вместе не прошли столь многое, я бы не стал с тобой возиться, пытаясь переубедить, – зло прошипел кнут. – Но ты, сучий потрох, дорог мне! А эта стерва с ее выблядком – путь к власти.

– А что ты собрался делать с Когеном? Думаешь, Ксанто тебе так просто отдаст влияние над волостью? Семья Ветродуя из поколения в поколение передавала это кресло Хель знает сколько сотен лет. Да. Он согласился на заговор. Но речь ведь шла о Чарне, а уж никак не о тебе. Ты хоть понимаешь, что он сразу же выдаст ее замуж за одного из княжьих отпрысков? Благо, у того их предостаточно. Выберет ей в пассии малолетку, они и вырастут в одной постельке. Прости, но ему будет проще нас раздавить изнутри или залить морской воды в легкие, чем допустить, что ты его кинешь. Откажись от идеи, Одином тебя заклинаю, да будут мне свидетелями Мунин и Хугин, да запечатлят они мои слова в вечной памяти своей.

– Трус! – Кнут прижал к стене своего собеседника, ткнулся лбом ему в лоб и несколько мгновений смотрел в глаза. Тане показалось, что прошла целая вечность, когда Брант развернулся и, больше не говоря ни слова, ушел.

Судейник сполз по стене, закрыл лицо руками. Сейчас она узнала его. В неверном свете лампадок она разглядела его тощую фигуру, одетую на этот раз не в красную мантию, а в простые тряпчаные штаны и свободную рубаху. Волосы, которые на помосте были стянуты в хвост, сейчас темными кудрями рассыпались по плечам. Лица она не видела. Но точно знала, что это Эйнас Благородный. Ей даже стало немного жаль судейника. Похоже, он действительно хороший человек, коль пытается остановить заговор.

Тана все стояла в нише и смотрела, ждала, пока он уйдет. А он все сидел и сидел, закрыв лицо руками. Она так и не поняла, плачет он или просто сидит. В любом случае, ей надо поспешить в зал и рассказать Его Сиятельству, что Злота до сих пор в опасности.

***

– Я очень рада, матушка, что мы пришли с тобою к соглашению. Доброго вечера тебе, до завтра! – И Злота, напевая какую-то песенку, выпорхнула из комнаты.

Дрина едва успела отскочить от двери, чтобы не столкнуться нос к носу с Ее Сиянием. Повезло.

Миата осталась стоять у окна, глядя куда-то в стену и накручивая на палец черный локон. Дрина тоже посмотрела на ту стену. Но ничего не увидев, фыркнула. Странные люди все-таки временами. Миата оторвала взгляд от стены и подошла к небольшому столику, стоящему напротив. Над ним висело круглое зеркало в золоченой оправе. Она уселась на мягкий стул и принялась разбирать прическу.

Дрина неслышно проскользнула в комнату. Юркнула под кровать, намереваясь переждать, пока госпожа спать не уляжется. Вот тогда-то Дрина и займется делом. Она хорошо видела в темноте. Потому легко найдет все блестяшки, заберет их и даст деру. И тогда, тогда даже если их с Ларсом ограбят, без денежек они не останутся. И не придется больше воровать никаких куриц.

Миата продолжала сидеть у зеркала принявшись расчесывать уже распущенные волосы. Они были красивые. Длинные и блестящие. Как и все в госпоже. Блестящее-блестящее.

В дверь властно постучали и, не дожидаясь ответа, вошли.

– У вас все нормально, госпожа моя? – На пороге комнаты стоял… кто-то. Мужчина. Наверное. Дрине из-под кровати было не очень хорошо видно. Но сапоги и голос явно мужские. Хотя гость мог оказаться большой страшной женщиной-воительницей… Дрина много таких повидала. И вообще, кто этих людей знает?

– Трудно сказать, – Миата нарочито медленно встала со стула, тряхнув длинными волосами. Они черными волнами окутали ее до пояса. Дрина зажала рот ладошками, чтобы не пискнуть от восторга. Жалко, волосы нельзя было забрать. Только вместе с Миатой, но сама Миата Дрине не нравилась. А, может, отрезать?.. Нет. Эту пропажу точно заметят. Сразу. Эх…

– Почему же? – мужчина аккуратно прикрыл за собой дверь и подошел к Миате почти вплотную. Теперь Дрина узнала его. Кнут!

– Цто зе тут творица-то? – еле слышно прошептала Дрина, глядя, как кнут и жена посадника целуются. Он запустил руку в волосы Миате, покрепче прижав ее к себе. Вторая его рука сильно сжала ее правую ягодицу. Миата негромко застонала.

Наконец они оторвались друг от друга, и кнут спросил:

– Так что случилось?

– Девчонка все поняла. Она приходила сюда.

– Что?! Она рассказала все Ветродую?

– Нет. Она предложила сделку. Чтобы мы подстроили ее смерть, а она бы сбежала с какой-то Арьей. Не знаю, кто это…

– И... Что ты ей ответила?

– Я согласилась… В конце концов это лучше, чем ничего... Чем казнь.

– Нет. Нам нужно избавиться от нее насовсем, – хмуро сказал кнут. – Вдруг в один прекрасный день она надумает вернуться?.. Тогда Совет назначит перевыборы и сместит Чарну. Это никуда не годится. Как она предлагает инсценировать свою смерть?

– Девчонка предложила воспользоваться ядом паука-солдатика.

– Что это за дрянь такая?

– Тварь из Инг’тая, на болотах живет стаями и нападает на крупных животных. От его яда человек засыпает и уже не просыпается никогда. Похоже на мгновенную смерть. Но если в течение шести часов после укуса дать противоядие…

– Очень интересно. И удобно. Мы сделаем так, как ей хочется, но только забудем об одной маленькой детали – о противоядии. Девчонка умрет и часть наших проблем разрешится. – С этими словами кнут снова поцеловал Миату в губы. Она ответила и, обвив руками его шею, прижалась к нему покрепче.

– Празднество еще продлится долго… – прошептала Миата, немного отстранившись. Кнут усмехнулся, подхватив ее на руки, и понес прямо к кровати. Вскоре над головой Дрины раздались недвусмысленные стоны и скрип кровати.

Дрина обреченно уткнулась лицом в пол. Она самая несчастная белка на всем белом свете.



Кварта[1] – единица измерения времени в Галактике. Равна ста суткам. В одной кварте десять червонов. В червоне десять дней. В сутках двадцать часов. Посему Галактический, т.е. стандартный год, в часах получается короче земного. В Галактическом году четыре кварты.

Аттрэ[2] – планета-прародительница расы звероящеров. В отличие от Земли, не уничтожена и является бессменной столицей Государства Лафирт. Форма правления в Государстве – милитаристическая республика. Во главе стоит Вождь Народа.

Ланом[3] – небольшое кровососущее насекомое родом из сектора Лафирт. Очень больно кусается.

Служак[4] – слуга.

Знатник[5] – дворянин, помещик.

Бодран[6] – ирландский бубен, применяемый, как правило, для ритмического сопровождения традиционной ирландской музыки, а также изредка для сольной игры.





Глава 9. Скованные одной цепью




Воистину, великая надобна самоуверенность и великая ослепленность, дабы кровь, стекающую с эшафота, именовать правосудием.





Анджей Сапковский, «Ведьмак»


Стояло мокрое противное утро. Всю прошлую ночь лил дождь, веселилась гроза. Сам Тор играл с громом и молниями, и, казалось, танцевал вместе со всеми в честь празднества в тереме посадника. Чудная, распрекрасная ночь!.. И как отличалось от нее нынешнее утро.

Слякоть. Мерзкая слякоть и духота. Так хотелось вырваться из этого круговорота, вернуться назад. Всего на несколько часов назад, в ночь. Отговорить... Но это невозможно. Один Всеотец установил такой порядок, что время может идти только вперед. Как же Эйнас ненавидел за это Богов! И Волдо! Неужели он не мог по обычаю своему в последний день отменить казнь! Почему не Миата? Она ведь предала. Жена предала Волдо. И ее не казнят, всего лишь изгоняют. А Брант. Бранта можно было простить. Поменять их местами. Ведь он не так уж и виноват. Все эта баба. И две мелкие шлюшки! Какого Фенрира нужно было лезть не в свое дело! Сучью данбажи даже не наказали за воровство. А девка... Что она там делала? Неужели она все знает? Неужели ее подослал Волдо?..

Эйнас пристально смотрел на помост, где сейчас находилась эта... Тана? Она, опершись на трибуну свидетеля, нервно осматривалась. Чуть выше, на деревянном настиле эшафота, в окружении стражи стояли на коленях обвиняемые. Миата буравила девчонку мрачным взглядом, от чего та ежилась и нервничала еще больше. Волдо ее допрашивал при всем честном народе. Каждый паршивый вилник[1] теперь знает обо всем. А Эйнас ничем не может помочь. Не может заткнуть девчонку. Да что там?! Он даже сам не может солгать, чтобы защитить Бранта. Нельзя погибать вот так впустую. Кто-то же должен отомстить Волдо за его кровожадность.

Девка отвечала коротко и по существу на каждый вопрос. Не упустила она из виду и их объятий. Не упустила и того, что он пытался Бранта отговорить. Хель и все ее царство! Лучше бы уж заткнулась!..

Ну вот, допрос окончен. На помост вызвали данбажи. Ее он готов был удавить на месте. Фенрировы выкидыши! Вечно суют нос не в свое дело! Где данбажи — там неприятности! Давно пора их изолировать!

– Ну что, Дрина? Расскажешь нам еще раз, что ты видела и слышала? – добродушно спросил белку Волдо.

Вот ведь урод, притворяется еще, курвин сын! Эйнас загривком чувствовал, как посадник просто полыхает от ярости. Лучше бы уж кричал, рвал и метал прямо на помосте. Холодная ярость страшнее. В такой ярости он точно не отменит казнь.

– Да, – еле слышно пролепетала данбажи, — рацкажу.

– Тогда я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Хорошо?

Белка кивнула. Но смотрела она не на Волдо, а вниз, в толпу. Верно, остроухого своего искала. Лекарь недоделанный! Помахал ей рукой, она аж просияла вся.

– Вот и славно. Итак, как вышло, что ты пошла за госпожой Миатой?

– Камуцки крацивые у нее были. А еще они со Злотой ругались. Злота поблагодарила госпожу Миату, а она на нее обиделась. А камуцки так блецтели. Я за ними и пошла.

— Хорошо. — Волдо покачал головой. – Ты знаешь, что воровать нельзя? Это запрещено законом.

– Да. Ваше Циятельцтва. Знаю. Но я ницего не цворовала. Не уцпела.

– Зато честно. – По площади прокатился смешок. — Ладно. Что дальше-то было?

— Злота цказала, цто хоцет убежать с Арькой. Ну... ц волокуном. Цто ей ц ней луцце. И цто у нее есть паук-цолдатик, а еще противоядие в колбоцке. Когда она бы зацнула, как будто умерла, госпожа Миата должна была поменять тела. Тогда цажгли бы не Злоту, а другую мертвую девку. Все равно ведь под покрывалом жгут. Она цогласилаць. А потом пришел кнут. -- Белка бросила быстрый боязливый взгляд на Бранта. Правильно боится, сучка! – Они целовалиць, целовалиць и целовалиць. А потом Миата рацказала про паука. Кнут цказал противоядия не давать. Миата цказала, цто да. Не давать. А потом. Потом. Ой... А потом вы пришли, Ваше Циятельцтва.

– Вы все ее слышали! – Волдо обернулся к толпе. – Слышали, как меня предала моя собственная жена?! Слышали, что сказали Тана и Дрина?! Они хотели убить Злоту, совсем юную деву. Растоптать цветок. И ради чего?! Чтобы сместить меня с кресла посадского. А на мое место посадить Чарну. Совет бы ее не избрал. Слишком она юна. Но с поддержкой Когена нашей волости, Ксанто кир Йольф Сэша, у них могло получиться. Хотя теперь он ничем не сможет ей помочь. Его предадут Суду Богов. А у нас вскорости будет новый Коген. Возвращаясь к делу, я хотел бы послушать еще одного свидетеля. Господин Эйнас, вы не могли бы пройти к трибуне?

Эйнас внутренне похолодел. На негнущихся ногах он поднялся на помост. Вот и его песенка спета. Недостаточно оказалось слов девки о его невиновности. Скорее всего, Волдо надумал избавиться от него тоже. На всякий случай. Сейчас поймает на чем-нибудь, и все… И он присоседится к Бранту и Миате как подсудимый.

Эйнас надеялся, что по лицу его нельзя сейчас прочитать, о чем он думает. Он поклонился, как подобает перед посадником, внутренне собравшись и приготовившись ко всему. Было непривычно выступать перед народом не в красных одеждах судейника, а как простому свидетелю. Да… Сейчас роль посланника Форсети играл не он. А Волдо, внешне такой доброжелательный и справедливый. Его массивная крупная фигура в красном подпоясанном одеянии…

Страшно.

– Эйнас, друг мой, что же вы застыли? Точно полный рот воды набрали. Говорите же, не стесняйтесь! – «подбодрил» его посадник.

Эйнас стиснул зубы. Рядом, совсем рядом стоял Брант. На коленях. Связанный, никак не могущий себя защитить. Казалось, можно протянуть руку и коснуться. Но нельзя. А еще рядом была эта сука – Миата. Если бы не она… Если бы…

– Я… Я знал, что они задумали. Пытался... Я пытался... хотел их остановить. Но. Не смог. Что я один против вашей жены и Когена?.. – почти неслышно проговорил он.

Эйнас знал, что если скажет неправду, то сам поплатится головой. Но ведь… Но ведь никто никогда не говорил, что недосказанность есть ложь? Ведь нет. Всегда все можно списать на забывчивость и волнение перед судом. Так что он попытается. Пусть все эти разговоры перед казнью – фарс. Но вдруг? Может быть, у него получится спасти.

– А почему ты мне ничего не сказал? – уже совсем недоброжелательно спросил Волдо.

Эйнас даже вздрогнул от того, как изменился голос посадника.

– Я... Я узнал о готовящемся заговоре совсем недавно. Как раз этой ночью... Я хотел. Собирался рассказать… Но я решил сначала сам все уладить. Обойтись малой кровью. Вы ведь знаете, что Брант – мой лучший друг. Смолоду мы с ним вместе. И вместе поступили к вам на службу…

– Оставь это, – фыркнул Волдо, даже подрастеряв немного свою суровость. – Знаю я, какая у вас там «крепкая дружба». Давай-ка к делу.

По толпе снова прокатился смешок. Эйнас поперхнулся заготовленными словами. Вот ведь… урод! Ему стало стыдно перед Брантом. Не за себя. За все происходящее. За то, что в последние часы жизни он подвергся подобному осмеянию. Теперь он возненавидел Волдо еще пуще.

– Я пытался его отговорить. Именно этот разговор и слышала девка, – скомканно закончил Эйнас.

Все летело к Хель! Почему? Ну почему все его попытки что-то изменить летят к Хель?!

– Что ж, я приму к сведению твою… заинтересованность в том, чтобы вытащить Бранта из переделки. Наверное, каждый на твоем месте поступил бы так же. Надеюсь, ты впредь больше не будешь скрывать от меня такие важные сведения...

– Да не хотел я ничего скрывать! Я пытался отговорить его! Я как раз в тот день все и узнал! Я не хотел… Я не сторонник таких… Кровавых мер!

– У тебя, Эйнас, очень избирательная нелюбовь к кровавым мерам, – с недоброй усмешкой произнес Волдо. – Мне ли тебе напоминать о несостоявшейся казни пятерых, в общем-то, не заслуживающих такого конца людей?..

Не заслуживающих?! Эйнас хотел было напомнить о резне в Ленивых Пенёчках, о крупнейшем воровстве… Но Волдо предостерегающе вскинул руку:

– Хватит. Я тебя понял. Свободен.

И Эйнас был вынужден покинуть помост. Проходя мимо Бранта, он попытался поймать его взгляд. Ухватить хоть на мгновение. Чтобы попросить прощения. За то, что так вышло... За то, что живой... Ведь он был совсем не уверен, что сможет присутствовать на казни. Не был уверен, что в силах все это выдержать. Глаза Бранта не выражали ничего. Он смотрел немигающим серым взглядом сквозь Эйнаса. В пустоту. В смерть.

Сморгнув подступившие к глазам слезы, Эйнас поплелся на свое место. В первом ряду, подле братьев-убийц, «почетных гостей» посадника. Жутко было на них смотреть. Словно бы зеркало рядом с человеком поставили, так похожи эти двое. И отличить их можно лишь по волосам.

– Ну и последний свидетель. Злота. Возможно, будущий посадник Ове. Моя наследница. Пройди. – Снова донеслось с помоста.

Похоже, этот хмырь решил оторваться на всех. Даже собственную дочь не жалеет, выблядок! Злота медленно прошла на трибуну для допроса. Она держалась спокойно. Будто ей не шестнадцать лет, а все сорок, и подобные выступления перед целым городом дело для нее совершенно привычное. Эйнас даже немного позавидовал ее выдержке.

– Здравствуйте, тятенька. Я же могу вас так называть? Или на суде мне именовать вас Вашим Сиятельством?

Волдо прочистил горло. Казалось, он занервничал.

– По праву своему, ты можешь звать меня отцом иль тятей. Как тебе будет угодно.

– Спасибо. – Она кивнула и присела. Сдержанно, как подобает посадской дочери.

– Итак, Злота. Расскажи, каким образом ты оказалась в лапах волокуна?

– На самом деле, матушка давно уже хотела посадить на твое место Чарну. Мне сама Чарна и рассказала. Она считала это нечестным. И про костюмчик я знала.

– Поясни. Мы тебя не поняли.

– Матушка подарила мне костюмчик яркий. А господин Брант за два месяца до нашей с тобой поездки в Даге приманил к тракту волокуна. Его уж и так, и эдак купцы гоняли. А сколько он повозок разорил! Разумеется, с жалобами все шли к кнуту. Потому ты ничего об этом не знал. Чарна меня предупредила заранее. Когда мы выехали, я уже готовилась к нападению дракона. Только вот кнут с матушкой думали, что он меня съест, потому я начала прикармливать волокуна незадолго до поездки. Мы с Арькой подружились. Она сама назвала мне свое имя. И в тот день Арька меня попросту забрала, потому что я ее попросила.

Во те на! А девчонки-то всех переплюнули. Так и не сказать, что одной двенадцать, а вторая чуть постарше. Вот ведь!.. У Эйнаса даже слов не хватало...

Волдо тоже казался ошеломленным. Похоже, все, что он только что услышал, тоже было для него новостью.

– Ага, – неопределенно выдохнул он. – Чарна, значит, предупредила...

– Да, тятенька, Чарна. Она не желала ни посадского кресла, ни твоей смерти, ни моей. Отошли ее просто, пусть она этого не видит. Недолжно ей смотреть, как уродуют ее мать. Не по-людски это. Мы же не в Диадеме живем. А лучше отошли их обеих. Пожалуйста... Все могут ошибаться. На то мы и люди.

Посадник ничего не ответил, только кивнул неопределенно.

– Что было дальше? – ничего не выражающим голосом поинтересовался он.

– Ну... меня «спасла» посланная тобой ватага, хотя я совсем не желала возвращаться. Мне и с Арьей хорошо было. А ты всегда запрещал мне общаться с драконами. Даже цмока никогда не разрешал заводить. Когда мы вернулись – я пошла к матушке. И предложила ей... да ты и так знаешь! – Она махнула рукой.

– Ясно. – Волдо побледнел. Лицо как-то резко осунулось, а сам он будто стал меньше ростом. – Иди, дочка.

Она легонько присела в реверансе и поспешила прочь с помоста. Да так быстро, точно за ней гналась целая стая голодных диких собак. Светлая коса за ее спиной моталась из стороны в сторону. Как маятник, отсчитывая мгновения до смерти Бранта.

Он тряхнул головой. Прочь! Прочь дурные мысли! Возможно, еще осталась надежда.

Злота уселась на скамью рядом с Эйнасом. Поймала его взгляд и печально усмехнулась краешком губ. «Она знает, – похолодел Эйнас. – Знает! Наверняка Миатина девчонка не раз подслушивала их разговоры. Чарна передавала все Злоте. А та молчала. Ничего не говорила отцу».

– Почему? – одними губами прошептал он.

– Я не хотела быть посадником. – Пожала плечами Злота. – Ваши интриги были мне только на руку. Все, кроме убийства отца. Об этой детали я узнала только сейчас.

– Почему ты про меня не сказала?

– Не знаю. Не захотела. А надо было?..

Эйнас поежился от тона, которым она это сказала. Все-таки девчонка очень похожа на своего отца. Решила, что он, Эйнас, пригодится ей больше живым, чем мертвым. Вот Валькирия!

Он кивнул, показывая, что понял. Злота снова криво усмехнулась и отвернулась к помосту. Вовремя. Туда в сопровождении двух стражников вывели Чарну. Худенькую чернявую девчонку с йольфскими ушами. Так похожую на своих мать и отца. Настоящего отца.

Злота рядом подобралась, взгляд ее стал холодным, чуть ли не злым.

– Отец! – выкрикнула она. – Ты же обещал!

– И я держу свое слово! – громко и четко донеслось с помоста. – Но прежде она должна отречься.

– Ты же знаешь, что она этого не сделает! Ни одна нормальная дочь не отречется от своей матери! Ты что творишь?! – Злота вскочила со скамейки и бросилась к помосту. Но путь ей преградили стражники.

– Успокойся, сестренка, – не слишком громко сказала Чарна. – Не надо.

Девчонка откинула назад черные кудри и, гордо задрав подбородок, посмотрела на посадника.

– Я дочь Миаты и Лабрида кир Йольф Рана. И никогда не отрекусь ни от кого из своих родителей.

При упоминании имени настоящего отца Чарны, лицо Волдо скривилось в болезненной гримасе.

– Ты понимаешь, дочь Миаты и Лабрида кир Йольф Рана, – он выделил голосом имя последнего, – что последует за твоим отказом?

– Понимаю, – холодно ответила девочка. – Ты, благородный Волдо Ветродуй, можешь приказать заковать меня в цепи, а потом поставить рядом с моей матерью и ее любовником. На колени. Изуродовать и изгнать. Вместе с ней. Я спокойно приму свою участь.

Миата, стоявшая на коленях с опущенной головой, вскинулась.

– Что же ты творишь, урод?! – закричала-зашипела она. Длинные блестящие кудри закрывали лицо, делая ее похожей на чудище. – Убийца, подонок! Мало тебе смерти Лабрида, моего изгнания, ты решил и дочь нашу сжить со свету?! Мало было тебя отравить! Тебя повесить надо за хрен на воротах Гуннара! Чтобы вороны выклевали тебе глаза, чтобы!..

Он даже глазом моргнуть не успел, как Волдо оказался рядом с Миатой и с силой врезал ей по лицу. Эйнас на мгновенье зажмурился. Миата упала на бок. Но лежать не осталась. И откуда у нее столько сил и воли, чтобы встать? Она поднялась на ноги, лицо ее было все в крови. Но она улыбалась. Безумно. Жестко. Мерзко. Потом она набрала побольше в грудь воздуха и метко харкнула кровью в лицо Волдо.

– Сучий потрох!

Волдо снова ударил ее. Та упала на помост, как подкошенная. Больше она встать не пыталась, но ее подняла на колени стража.

– Уберите ее, – холодно произнес Ветродуй, кивая в сторону Чарны. Он с отвращением стер с лица кровавый плевок. – Я выполняю обещания. Она не увидит, что сделают с ее матерью. В Святилище Фрейи – там ей самое место.

Стража повиновалась. Чарна тоже. Девчонка ступала гордо, не опуская головы. Она вернется, она отомстит. Эйнас в этом уверен. Но если Волдо нарушит слово, его сместит Совет. Они узнают. Они всегда все узнают.

Толпа расступилась, образуя проход. И никто, никто больше не сдвинулся с места. Все замерли. Ждали, пока она пройдет. Злота снова пыталась пробиться к сестре, стражники же, по знаку Ветродуя, оттеснили ее в сторону. Ей ничего не оставалось, кроме как зло скрежетать зубами и кидать обиженные взгляды на отца.

Чарна шла медленно и неторопливо, чеканя каждый шаг, оставляя за собой сотни вздохов. Толпа оживала, смыкая за ней коридор. Когда она скрылась в повозке, ожили все. Люди уважали ее решение. И те же люди, кажется, перестали уважать Волдо. Этого заговорщики, собственно, и добивались, когда хотели казнить чужаков. И они своего добились. Но цена?! Он снова поднял глаза на помост. Брант смотрел прямо на него. Взгляд его был по-прежнему пустым, ни малейшей искорки жизни.

– Хватит болтовни! К делу, – громко проговорил Волдо. – Именем княжества Бенгт и полномочиями, дарованными мне Драгошем Железным Кулаком – наместником Богов на этой земле, я, Волдо Ветродуй, посадник волости Ове, приговариваю бывшего кнута Гуннара, Бранта Храброго, к казни, именуемой Парящий Дракон[2]. Миату Ран, бывшую свою жену, к… – он запнулся. На лице его отразилась внутренняя борьба. – изгнанию. Ей остригут волосы, клеймят и с позором прогонят из Ове. И каждый встречный будет знать, кто перед ним. Изменница. Оба решения постановляю привести в исполнение немедленно и единолично Волдо Ветродуем. Да будут мне свидетелями Ньёрд, Фрейр и Фрейя, Хугин и Мунин, и да принесут они весть о моем решении самому Одину Всеотцу.

Злоту насильно препроводили на место стражники. Она плюхнулась на скамью, все еще недовольно сопя.

– Не злите лучше своего батюшку, – неуверенно сказал Эйнас. – Как бы он вам наказание какое жестокое не придумал.

Злота тряхнула светлой косой, точно прогоняя назойливую муху, и перевела взгляд на помост. Не дождавшись от нее никакой реакции, Эйнас последовал ее примеру.

Бранта вывели в центр эшафота, подгоняя тычками в спину. Поставили на колени, лицом к толпе, меж двух столбов с оленьими рогами на вершинах. Что Бранта, казалось, ничуть не волновало. Он был не здесь, на этой площади, точно бы дух его уже покинул тело.

Под ритмичный бой барабанов Волдо скинул с себя одежды судейника, оставшись в одной длинной белой рубахе до пят, подпоясанной черным кушаком. Алая ткань упала на помост да так и осталась лежать, словно огромная застывшая лужа крови. Волдо взял протянутый дружинником кинжал с резной костяной рукоятью и подошел к Бранту со спины. Наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Тот никак не отреагировал. Тогда Волдо вскинул кинжал над головой:

– Да свершится справедливость! – провозгласил он торжественно.

Как в старинных преданиях, в небе сверкнула молния, а рука с кинжалом мягко опустилась к спине Бранта.

Эйнасу показалось, что он провалился в Муспельхейм[3]. Хотя он и не видел, что делает Волдо, ибо не отрываясь смотрел в лицо Бранта. Но воображение дорисовывало все за него. Кинжал вспарывал белую, исполосованную боевыми шрамами кожу, кровь струилась вниз, по спине, собираясь в темные лужицы на деревянном настиле эшафота. Когда Волдо закончил орудовать ножом, он взялся за топор. Тот падал вниз и вздымался вновь, ломая, кромсая мышцы и ребра. Бой барабанов, крики воронов и всхлипывания Миаты – все смешалось в одну общую, невозможную какофонию.

– Соберись! – на плечо опустилась ладошка Злоты. Эйнас с трудом оторвал взгляд от белого, точно береста, лица Бранта и посмотрел на нее. – Соберись! – повторила она негромко.

Девочка тоже была бледна, а нижняя ее губа подрагивала. Эйнас кивнул, не в силах вымолвить ни слова. В горле образовался противный, колючий ком.

«Только бы он не закричал, – пронеслась мысль в голове. – Не закричит, – тут же поправил он сам себя. – Он не здесь. Он уже на пути в Вальхаллу и ничего не чувствует!»

Брант действительно даже не кривился. Волдо с ужасно довольным выражением лица орудовал топором, забрызгивая кровью себя и помост вокруг. Хруст костей, казалось, не в силах перекрыть даже стук барабанов. У Эйнаса все плыло перед глазами. Ужасный звук вгрызался в него, рвал на кусочки его душу разъяренной арысью.

Волдо отбросил в сторону перепачканный топор и погрузил руки в зияющую рану на спине Бранта. Эйнас, словно в бреду, наблюдал, как Ветродуй вынимает легкие и с какой-то странной безумной нежностью укладывает их на плечи Бранта. Тот лишь рвано, быстро выдохнул. С губ его заструилась вязкая темная кровь. Одна его рука соскользнула с развилки рога и бессильно рухнула вниз. Брант не издал при этом ни звука. Лишь поднял глаза и пристально уставился на Эйнаса. Взгляд его больше не был мертвым. Он вернулся, чтобы попрощаться. И они попрощались.

Волдо подхватил соскользнувшую руку и бережно водрузил ее обратно. Брант продолжал смотреть. А Волдо вновь взялся за кинжал. Он обошел Бранта по кругу и остановился слева от него. Резко схватил Бранта за волосы и вспорол ему горло со словами: «Доброй дороги! Да примет тебя Вальхалла!». Взгляд замер и потускнел. Толпа взорвалась одобрительными криками и улюлюканьем. Волдо, одной рукой продолжая держать уже мертвого Бранта за волосы, второй подхватил протянутую стражником чашу и подставил ее под рану, собирая жертвенную кровь. Когда она наполнилась до краев, он медленно выпрямился и отхлебнул большой глоток. После чего поставил чашу на свидетельскую трибуну, обмакнул в кровь обе руки и умылся. Так кровь Бранта не будет потеряна зря. Один ее заметит. Хоть в этом Волдо оказался честен. Не отправил его в Хель: в посмертии Брант окажется там, где ему и должно. Волдо опрокинул на себя чашу с кровью, обливаясь ей с головы до пят. Затем отставил чашу в сторону, вышел на середину помоста. И, задрав голову, воздел руки к небу. Снова грянул гром. И сверху забили тугие тяжелые струи дождя, смывая кровь с Волдо и помоста. Боги приняли дар. Громко и протяжно зарыдала Миата. Она выла, словно раненый зверь, билась и каталась по полу. Но Эйнасу было все равно. В груди его зияла пустота. Она росла, разрывая все изнутри. Ему больше не хотелось жить. Лучше бы это он оказался сегодня на эшафоте. Дальше Эйнас помнил только отдельные эпизоды. Все слилось в сплошное ничто...

***

Тана никогда не думала, что окажется в таком положении. Отец, когда был жив, к ее нежеланию выходить замуж относился спокойно, хоть и частенько вздыхал украдкой. Но никогда не настаивал на свадьбе. А теперь... Теперь вдруг оказалось так, что она плывет на березовом свадебном плоту, изукрашенном белыми ромашками, хризантемами и желтыми кубышками. К трону, на котором она сидит, приторочены разноцветные: красные, белые, зеленые и желтые – ленты из дорогого паучьего шелка. Саму ее одели в дорогущее красное платье из пропаренного льна, расшитое серебряными нитями и белыми самоцветами. Так выходили замуж только знатные девы. Но на сегодня сам Волдо Ветродуй признал ее своей дочерью. Только на один день, но все же. Он тоже плыл с нею, стоял за правым плечом, с мечом наголо. И, как и положено всякому благочестивому отцу, одет в длинный синий тунук[4], отороченный серебристым норочьим мехом. Не упустил возможности «приодеться» и Вил. Он уже потихоньку начал обрастать перьями, готовясь к холодным ветрам есени, и блестел на солнце изумрудом. Цмок обвился хвостом вокруг ее левой руки и радостно курлыкал на спинке трона.

Тучи, что еще с утра заволокли серым плотным покрывалом небо, рассеялись. И природа будто радовалась происходящему: яркие солнечные лучи играли на каменьях ее платья, вовсю голосили птицы, а по берегам завели свои концерты морские ныручи. Мелкие серебристые летучие рыбки вспарывали волны, выпрыгивая из воды, алмазной россыпью разлетаясь на солнце.

Пока они плыли, Яна вели по берегу к причалу двое родичей: Йорг, как его брат, и Злота, как Танина сестрица. На голову его водрузили венок из купальниц и кубышек. А в своем белом одеянии, расшитом узорами из мелких красных агатов, он казался полубогом. Ян шел почти вровень с плотом, неся на вытянутых руках меч. И по лицу его опять было не понять, что он там себе удумал. Хорошо, не злится, и то хлеб.

Йорг же выглядел преувеличенно веселым, короткие пестрые кудрявые волосы в беспорядке колыхались на голове, отчего он напоминал огромный созревший одуванчик. На миг ей даже стало смешно, и она еле сдержалась, чтобы не хохотнуть и не испортить всю торжественность момента.

Когда плот повернул к причалу, Ян не стал дожидаться, пока его прибьет к помосткам. Он передал меч своему брату и вбежал прямо в воду. Оказавшись в ней по пояс, подхватил Тану с плота на руки, слегка замочив ей подол. И снова эти глаза, в глубине которых что-то билось невысказанное. Ей казалось, точно она падает, стремительно падает в это серебро. Тана попыталась улыбнуться. Получилось не очень, но он улыбнулся ей в ответ. Одними лишь губами. Рядом столпились люди, которые, увидев это, радостно заулюлюкали и стали хлопать в ладоши.

Они вышли из воды, Ян поставил ее на землю. Рядом возник радостный и гордый Волдо, который наблюдал за ними с таким видом, будто только что захватил Диадему, а не собирается поженить двоих бывших висельников. Тане было не по себе от того, что совсем недавно, еще сегодня утром, он умывался кровью кнута и клеймил свою жену. А теперь женит их. Конечно, считалось счастливым знаком, если в день свадьбы Богам приносили в жертву людскую кровь. Ведь нечасто такое выпадает. Тане так не казалось. Ей вполне было достаточно, если бы на свадьбу просто забили козла для Тора и кабана для Фрейи. Но с посадниками не спорят. Потому она приняла свою судьбу. Как странно все совпало: казнь и свадьба. А через два дня погребальный эль по отцу... Настоящему отцу. Эх, тятенька... Со всеми этими приключениями и заботами она чуть не позабыла о девятом дне.

Кто-то осторожно положил ей руку на плечо и сочувственно сжал. Она подняла глаза. Это был... сам Почтенный Велига. Боги! Как же она рада его видеть! Ни мгновения не раздумывая, Тана прижалась к нему со всей силы, чуть не расплакавшись. Да вовремя сдержалась, негоже это, плакать на собственной свадьбе.

– Ну что же ты, дитя мое? Ну? – таким привычным и неожиданно родным голосом молвил Велига. Он погладил ее по голове, осторожно и нежно перебирая короткие волосы.

– Ничего, Почтенный, ничего. – Силясь подавить слезы, улыбнулась она. – Рада вас просто видеть. Столько всего произошло с последней нашей встречи!

– Не сомневаюсь, дитя. Ну давай оставим разговоры до завтра. У нас дел полно, да и жених тебя ждет.

Тана отрывисто кивнула. И только сейчас обратила внимание на его одеяние. Серебристая сутана, стекающая по худощавой фигуре Велиги, точно вода, отороченная голубой норкой. Посох в руках его с жемчужиной на конце. «Неужто Когеном его избрали заместо Ксанто?» – обрадовалась она. Хоть кому-то добрую службу сослужило все произошедшее в Гуннаре. Хоть кому-то. И хорошо, что ему!

Она поежилась, снова поприпомнив утро. Ей еще не доводилось видеть таких страшных и кровавых казней. А как кричала госпожа Миата!..

– Встаньте тут, суженые! – возгласила среброволосая йольфинка, служительница Фрейи. И они встали, Тана и… Йорг.

– Ой. Это не мое место, да? Прости, братец! Очаровашка! – он дурашливо поклонился. – Я случайно перепутал!

В толпе раздались смешки, даже Волдо фыркнул в бороду. А Йорг, ни капли не смутившись, отошел, освобождая место жениху. Жених, к слову, не преминул зарядить своему разлюбезному братцу несильный подзатыльник, когда тот проходил рядом. Тана только головой покачала, встретившись с несколько виноватым взглядом Яна. Дескать, что поделать. Знает же она, каков он, Йорг.

Злота подала Яну клинок, и тот взял его. Выставил вперед, ровно держа в вытянутой руке.

– Тана, ты должна взяться за этот меч в честь веры в свое будущее дитя, – строго молвила сагартина. Тана протянула руку, несмело пробегаясь пальцами по острию и берясь за рукоять. Глядела она при этом в глаза Яна. А он – в ее. Было страшно неловко и в тоже время уютно. И ей вдруг захотелось утонуть в этом серебре на самом деле.

– А теперь ты должна передать меч своего отца жениху. – Она взяла оружие, протянутое ей Волдо. Передала его Яну.

Сагартина Фрейи надела на мечи плетеные обручальные браслеты в форме змея, кусавшего себя за хвост. Они сняли обручи с клинков и надели друг другу на руки в знак будущего крепкого союза. Громко и тревожно вскрикнул над их головами Вил. К паре шагнул Волдо с костяной чашей в руках.

Тана в смятении сглотнула и огляделась по сторонам. Ей снова стало не по себе. Она поймала участливый взгляд Почтеннейшего и немного успокоилась.

– Во имя Фрейра и Фрейи, единых в своем обличьи. Во имя Тора Громовержца, хранителя мира в доме. Во имя Одина, нашего Всеотца. Дети, примите этот ценный дар, который выпадает не каждым молодым. Омойте лица жертвенной кровью и отпейте по глотку из чаши. Ян, прими чашу из рук своей суженой, и отпей глоток пламени.

Волдо протянул ей священный сосуд. Ян бросил совсем непонятный взгляд на Его Сиятельство и еле заметно качнул головой. Руки Таны дрогнули, и она еле удержала чашу. Силы будто бы покинули ее, и Тана, едва пересилив себя, протянула чашу своему суженому. Ян осторожно обмакнул пальцы правой руки и провел ей по лицу. Тана вздрогнула. В нос ударил терпкий медный запах крови. Холодные склизкие пальцы скользнули ото лба к верхней губе. После он принял чашу из ее рук и отпил один единственный глоток. Тана заметила, как он еле заметно поморщился, но более никак он не выразил своего отношения к происходящему.

– А теперь ты, дитя, – продолжил Ветродуй, – прими чашу из рук суженого своего. Омой лицо его и глотни крови жертвенной.

Тане стало немного дурно, хотя она была не робкого десятка. Словно в бреду, она протянула вперед правую руку и обмакнула пальцы в кровь. Провела пальцами по лицу Яна. Он даже не вздрогнул. Потом она приняла из его рук чашу и отхлебнула глоток. Кровь, вязкая, скользкая и холодная, скользнула по губам в рот и, обжигая горло, тяжеленным камнем осела в животе.

Волдо удовлетворенно кивнул, забирая у нее чашу.

Сразу за этим к Яну вплотную подошла сагартина Фрейи. Она взяла его лицо в ладони. Так, что их взгляды встретились. Тане на мгновение показалась, что Ян вздрогнул от этого прикосновения.

– Клянешься ли ты, Ян Циссардж, пред ликами Богов и сагартов их, что хочешь стать мужем этой женщины? – вопросила она.

Тана затаила дыхание. Служительницы Фрейи славились тем, что могли распознавать ложь.

– Клянусь, – после недолгого молчания сказал Ян, встретившись глазами с Таной. – И Боги мне свидетели.

Она снова вздрогнула. Не похоже было, что он лгал. Совсем нет…

К Тане приблизился Велига. Обхватил тонкими прохладными ладонями ее лицо.Так же, как до этого сделала сагартина.

– Клянешься ли ты, Тана, дочь Ольви, пред ликами Богов и сагартов их, что хочешь стать женой этого мужчины?

Тана замерла. Вот он, роковой миг. Слово. Назад пути уже не будет. Ей сейчас так захотелось оттолкнуть Велигу и броситься бежать! Бежать, бежать как можно дальше и быстрее.

«Прости меня, Ярушка!» – На глазах все-таки выступили слезы и покатились по щекам.

– Клянусь, – сказал кто-то, не Тана, ее голосом. – И Боги мне свидетели.

Когда они с Яном целовались, запечатывая клятву, Тана делала все словно по-заученному. Точно бы и не она это, а кто-то другой. Тот же, кто давал за нее свадебное обещание, и тот, кто пил за нее жертвенную кровь. А она... она сейчас была где-то там, далеко, летним вечером на речке играла в салки и весело смеялась. Догоняла босоногую девчушку с огненными волосами в перепачканной травяным соком белой расшитой реде. Пели ныручи, рычал где-то дикий цмок… И все так было хорошо!..

***

Происходящее вокруг казалось Яну дикостью. Просто чем-то ненормальным. Обычаи этих варваров отличались от любой культуры Империи настолько, что по оригинальности восприятия мира они могли поспорить разве что со швампами. Даже у Ама Уни Укву было непринято совмещать брачные игры с пытками или казнями. Какая же мерзость! И если Яну удавалось не демонстрировать свое неприятие, даже когда он пил кровь, то с Йоргом возникли некоторые проблемы. Во время казни начальника городской стражи братца попросту вывернуло прямо там, на площади, перед всеми. Блевотину быстро убрали слуги. И Йорг почти сразу взял себя в руки. Но осадок все же остался. Сам свадебный обряд оказался чем-то похож на церемонию наэйна[5] у лафиртов. Впрочем, несмотря на все, Ян себя связанным не считал. В его представлении брак должен быть добровольным. А свадьба должна проводиться в церкви по обычаям Единого. Ян сейчас чувствовал себя еретиком. Конечно, он знал, что в Галактике существует множество различных конфессий, но только священнослужители культа Единого имели право соединять людей брачными узами. И только такие узы считались законными в Империи. Участвуя в этих варварских мероприятиях, Ян предавал собственную веру. Он предавал себя, так как знал, что подобная ересь ничем хорошим для него не обернется. Единый жесток, но справедлив, и воздает каждому по делам его. Он не терпит предательства.

Мало того, что их с Йоргом отлучили от Церкви, когда они сбежали. Теперь от них откажется и сам Единый... Впрочем, вряд ли это хоть как-то волновало брата. Он не верил ни во что и ни в кого, кроме себя.

Ян вздохнул. У этих дикарей и свадьбы не как у людей. Даже в самых дремучих человеческих религиях после церемонии случается свадебный пир с участием молодоженов. А ему и воды не дали хлебнуть. Повели на какую-то проверку. Что будут проверять и как, Яну не объяснили. Только йольфинка... Дьявол! Йольфинка, жричка местной богини Фрейи, подхватила его под руку и куда-то потащила за собой. Сначала они пробирались сквозь толпу веселящихся людей: кто-то танцевал, кто-то ел, а кто-то просто валялся на траве. И все, все поздравляли его. Радовались и желали счастья. Приходилось натянуто улыбаться и махать им рукой.

Потом они ехали в какой-то телеге, и к ним присоединились еще две такие же йольфинки. То, что у остроухих может быть пол, для Яна оказалось той еще новостью. Когда он впервые увидел йольфа, ему и в голову не пришло, что это мужчина, уж больно сильно было его сходство с асами. А тут... три явных женщины. Может и прав был Йорг, размышляя об их родстве с людьми? Хотя вспоминая арысь, которая являла собой обычного каракала, но с человечьими чертами эм-м-м... морды, или неожиданно оказавшихся здесь варнов и ракотов, они вполне могли оказаться людьми. Правда, пока оставалось непонятным, каким образом они стали такими, а, главное, почему...

Пока он размышлял о связях между йольфами, асами и людьми, они доехали до какого-то леса. От него несло сладким до приторности ароматом цветов и абрикосов. Спешившись, они приблизились к опушке. Старшая из жриц посмотрела на Яна:

– Войдя в Священную Рощу, ты должен быть обнажен как душой, так и телом. Чтобы Боги могли видеть, насколько чисты твои намеренья, – спокойно произнесла она.

И тут Ян не выдержал:

– Что? Прямо догола?

– Догола. – Кивнула она.

– А мы можем как-то обойтись без этого? – Он неопределенно повел плечами. Ему совсем не хотелось раздеваться перед… этими. Да и вообще, не привык он ходить обнаженным по улице.

– Нет, – произнесла другая.

Ян решил не спорить и начал разоблачаться. Ему все меньше нравилась эта история.

Одежду за ним подхватывали йольфинки. Когда на нем не осталось ничего, две из них вместе с одеждой скрылись в роще, а третья, старшая, повела его вглубь. В лесу запах только усилился, всюду с деревьев свисали гирлянды каких-то крупных белых цветов. Жужжали насекомые, пели птицы. По ровному зеленому ковру травы бегали какие-то мелкие ящероподобные зверьки, иногда встречались пестрые кролики. Жрица, идущая рядом с ним, тоже уже была нага. Он отчетливо видел ее молочные железы, колыхающиеся при ходьбе. И вокруг ни души. Тишину прерывали лишь представители местной фауны да ветер. Косые лучи заходящего солнца тут и там вырывали из вечернего полумрака все новые и новые островки цветов.

Через некоторое время они вышли на поляну, где... Ян поперхнулся. Где они застали оргию. Парочки, группки, одиночки... все сношались, сами с собой или друг с другом. Жрица, не обращая на них внимания, подошла к небольшому каменному столу, стоявшему под сенью абрикосового дерева, и подняла с него мешочек. В мешочке том оказалась трубка. Самая обычная курительная трубка. Красного цвета, с черным мундштуком, изукрашенная золотым резным узором. Вслед за трубкой йольфинка извлекла из мешочка небольшой деревянный коробок. Она вскрыла его и начала ловко набивать его содержимым трубку. После раскурила ее от свечи и протянула Яну.

– Это поможет тебе видеть тонкий мир.

«Рай для Йорга, – промелькнула шальная мысль в голове, – но не для меня...» Он со вздохом взял в руки трубку. Вдохнул горьковато-сладкий дурман. Поморщился, прочистил горло, чтобы поскорее избавиться от неприятного привкуса во рту. Явно не табак. Какой-то курительный наркотик. И хотя они на него практически не действовали, Ян все равно предпочитал не употреблять их ни в каком виде. Жричка заботливо постучала его по спине, видимо, решив, что он поперхнулся. Ян не удержавшись, отпрянул. Что немало удивило жричку.

– Тебе неприятны мои прикосновения?

– Да. – Ян не стал таиться. – Отвратительны.

– Поразительно, – покачала головой она. – А ведь и не скажешь, что ты из Диадемы. Ну да ладно. Кури.

Ян со вздохом повиновался. Вступать с ней в спор ему откровенно не хотелось. А хотелось одного, чтобы все поскорее закончилось.

После бесконечно долгого испытания легких наркотиком, йольфинка отобрала у Яна трубку. Подошла к огромному дереву с черной корой и пушистой бело-розовой кроной. Почти у самых корней она сорвала несколько бледных, полупрозрачных мелких грибов и обернулась к нему.

– Подойди, – поманила она худой, точно веточка березы, рукой. – Съешь.

Ян подошел и с подозрением принял протянутые грибы. Они дрогнули в его руке, словно резиновые. М-да. Никакой тепловой обработки... Да что там?! Она даже в воде их не сполоснула. О том, что эти грибы вообще могут оказаться ядовитыми, он старался не думать. Хотя нет-нет, да и проскальзывала в голове дурная мысль.

«Единый, дай мне сил!» – попросил он, засовывая в рот грибы. Уже через пару секунд после этого голова стала необычайно легкой, как, впрочем, и все тело.

– Что-что ты сказал? – переспросила его жричка.

– Ничего, – тут же отмахнулся он.

А про себя подумал: «Неужели я произнес это вслух? Похоже, наркотик все-таки действует. Вероятно, у меня нет иммунитета к местным галлюциногенам».

– Значит, ты все-таки из Диадемы. Скажи, а правда, что у вас там жарят йольфов живьем? Или сдирают кожу и вешают вдоль дороги людям на потеху?

Ян подавился грибом и закашлялся, вскинув взгляд на йольфинку. Немыслимо. Он не только различал в темноте черты ее лица, но и исходящее от нее тепловое излучение. Точно бы он не до конца перешел на инфракрасное зрение, и оно застыло в промежуточной стадии. Это «наложение» изображений здорово нервировало.

– Я никогда не видел йольфов, до того как оказался в Бенгте, – хрипло произнес он.

– Тогда почему же я тебе отвратительна?

– Ты похожа на аса. – Он не понимал, почему все это говорит. Язык точно бы жил своей собственной, не подвластной разуму жизнью.

– Ты знаешь наших Богов?! – большие синие глаза йольфики распахнулись в непритворном удивлении. Она немного подалась вперед.

– Я не уверен. – Покачал головой Ян. – Но ваше внешнее сходство налицо.

– Мы потомки Богов, поэтому мы на них похожи. Откуда ты? Как ты можешь знать Богов?

Ян с трудом подавил огромное желание рассказать все как есть. Он сжал руками виски, уронив недоеденные грибы на траву.

– Я не… я не хочу… об этом говорить… – прошептал он и до крови прикусил себя за щеку. Наваждение немного рассеялось. Он с облегчением выдохнул.

– Невероятно! – Всплеснула руками йольфинка. – Ты можешь противиться нашим снадобьям. Удивительно. Ладно. Я уважаю твою волю, хотя мне и очень хочется знать правду.

Ян благодарно улыбнулся. Он не был уверен, что смог бы держать себя в руках и дальше, заставь его жрица еще выкурить наркотическую трубочку или съесть «чудных» грибочков. Выложил бы все как на исповеди и попал бы… Да не известно, куда бы он попал! И что бы сделали с ними местные жители, узнай они правду...

– Пойдем. – Жрица снова взяла его за руку, а Ян постарался не выказывать видимого отвращения. Пора бы уже смириться, в конце-то концов!

Солнце к тому времени село, но темнее вокруг не стало. И дело было не во внезапно активировавшемся инфракрасном зрении. Отнюдь. Лес светился. Листья, стволы, трава, грибы, даже цветы – все светилось, горело ровным мягким светом разных оттенков: от нежно-розового до желто-зеленого, от бело-голубого до бледно-оранжевого. Свет был мягким, фосфоресцирующим. Не будь его так много, вряд ли под таким освещением можно было бы хоть что-то увидеть. А инфракрасное зрение выделяло фигуры сношающихся парочек в кустах. Разумеется, действо сопровождалось соответствующими звуками. Похоже, никто из обитателей леса не имел ни малейшего понятия о целомудрии или хотя бы банальной стестнительности.

Они со жричкой шли примерно с четверть часа, пока, наконец, не оказались на еще одной, похожей на прошлую, поляне. Здесь их уже ждали. Две девушки и двое юношей. Одна из дев держала в руках посеребренную чашу с чем-то парящим и, наверное, дурно пахнущим. Ян вздохнул. Похоже, ему опять придется употребить внутрь какую-то гадость.

Жричка отпустила его и взмахом руки подозвала девушку с чашей. Ян безропотно принял питье, стараясь отрешиться от происходящего. Запах у питья оказался не столь отвратительным, как представлялся со стороны. Пахло каким-то мягким травяным отваром и немного мелиссой. Даже дыхания задерживать не пришлось. На вкус пойло оказалось терпким, чуть горьковатым, но намного приятнее курева и грибов. Глоток. Другой. Третий. Наконец, чаша опустела. Ян прислушался к своему телу. Ничего не изменилось: прежняя дурманящая легкость в голове никуда не делась и зрение в норму не пришло. Однако хуже не стало. И это уже неплохо. Хотя, может, он рано радуется, и варево еще попросту не подействовало?

– Ну, – сказала жричка, – я оставлю вас. Позже отведете его к Хъёрдэ.

Она подбадривающе ему улыбнулась, будто бы не он оскорблял ее четверть часа назад, развернулась и скрылась в густой светящейся чаще леса.

Ян огляделся: нагие йольфы никуда не делись. Они стояли чуть в стороне и разглядывали его. Пытливо и очень откровенно, совершенно не стесняясь. Он прямо-таки чувствовал их изучающие взгляды на своем теле, будто легкие прикосновения. Сам он их тоже мог разглядеть во всех подробностях. Они не скрывались. Ладные, молодые, хорошо скроенные тела. Прекрасные, чуть вытянутые, худощавые, ничего не имеющие с физиологией асов. Отвращение странным образом куда-то делось. Может, он зря нагрубил той йольфинке?..

Тут один из юношей, смугловатый, с черными прямыми волосами до плеч и гибким жилистым телом, шагнул вперед и несмело коснулся его плеча. Яна будто током ударило. Необычное ощущение. Теплая тугая волна прокатилась по всему телу. Это... это было... приятно.

К ним присоединилась одна из девушек, остальные йольфы остались стоять в стороне, продолжая буравить его взглядами. Настолько плотными, что парочка с таким же успехом могла трогать его руками. Чем, собственно, и занимались сейчас двое их собратьев. Ощущения были неожиданными, колкими, яркими. Эффект усиливался за счет замершего в пограничном состоянии зрения, когда он не только чувствовал тепло их прикосновений, но и видел тепловые пятна, сливающиеся с точно такими же пятнами, излучаемыми его собственным телом. Это противоречило всему: задумке генетиков, его физиологии и его убеждениям. Это не должно быть так. Но именно так оно сейчас и происходило. Ян даже и не заметил, как к ним присоединились оставшиеся двое йольфов. Постепенно реальность отступила, осталось только бесконечно количество губ и рук, которые его ласкали, не требуя ничего взамен. И в какой-то момент ему стало все равно. Он просто чувствовал. И более ему ничего было не нужно.

Приходил в себя он тяжело. Сознание, казалось, стало каким-то плотным и, в то же время, пластичным холодным студнем. Тело же, напротив, оказалось полно энергии. Он снова видел нормально. На всякий случай он проверил все режимы. Да, он снова вернул власть над собой. Над всем телом, кроме головы.

Он никак не мог понять. Осознать свою личность. И где он, собственно, находится. Было тепло. Даже можно сказать «жарко». Воздух парил. Отовсюду пахло цветами, свежими абрикосами и мятой. Он открыл глаза. Над ним простиралось огромное, черное и бесконечно незнакомое небо. Ничего родного. Он попытался найти Солнце, но в россыпи звезд ему не удалось его обнаружить. Как, впрочем, и другие значимые точки звездной карты. О Единый, куда же их все-таки занесло?! Вдруг ему захотелось захныкать, совершенно беспомощно, по-детски, прижаться к матери, как это делало большинство детей Империи. Странное желание, ведь у него никогда этого не было. Ни матери, ни подобных желаний. Он послал мысленный сигнал брату. Отклик Ян получил незамедлительно. Никаких мыслей, только яростное, безудержное веселье. Ну да. Чего еще ожидать от Йорга?

От мрачных раздумий его отвлек не шум ветра в листве и журчание лесного ручья, а чей-то мелодичный смех.

Ян резко сел. Голова протестующе загудела, и в глазах немного помутилось. Да уж, вернул власть над собой. Ничего не скажешь...

– Что за?.. – Язык заплетался, как у Йорга после хорошей дозы алкоголя.

Он коснулся губ рукой. Припухли. Как если бы он ел что-то острое или долго, со смаком целовался.

«Целовался», – ударило в голове, точно колокол Александрийского Собора. Ян бы никогда не подумал, что испытает такое чувство. Чувство, сродни… неловкости.

– Пришел в себя? – раздался совсем близко бесполый голос. Ян обернулся. Рядом с ним сидел давешний черноволосый йольф с чашей в руках. – Выпей, станет легче. И не кривись. Это просто вода.

Ян неуверенно принял емкость. Отпил. Действительно. Обычная чистая и вкусная вода.

– Пойдем, Хъёрдэ уже заждалась. Что уж говорить о твоей невесте?! – И йольф снова засмеялся.

Он провел Яна в самую глубь рощи. Туда, где вершины деревьев сплелись в настолько непроницаемый полог, что он полностью скрывал собой небо. Свечение исчезло, но в ночной режим ему зрение отчего-то переводить не хотелось. Пришлось идти в густом ночном полумраке.

– Пойдем, пойдем! – поторапливал его йольф. И они шли. Шли. И шли. Пока не оказались на поляне, залитой светом луны, у громадного дерева. Такого же, как то, с которого недавно жричка срывала те странные грибы. Но во много, много раз больше. Его крона терялась где-то в вышине, а чтобы обхватить руками черный ствол, понадобилось бы, наверное, человек двадцать.

Они подошли ближе. И Ян заметил лестницу, сплетенную из какого-то вьюнка или лианы, уходящую вверх.

– Поднимайся, – йольф кивнул на нее. – Хъёрдэ ждет.

Ян полез. Йольф остался стоять внизу. «Наверное, это испытание для влюбленного», – решил он. Только вот для него это было никакое не испытание. Он не боялся высоты. Он вообще ничего не боялся... Кроме как потерять брата.

В размышлениях не заметил, как оказался в кроне. Среди бело-розовых листьев он едва сумел различить нечто похожее на дом – ветки дерева сплетались друг с другом, образуя своеобразный шалаш. Ян перекинул ногу через невысокий «порог» и оказался внутри. Босые ноги тут же утонули в чем-то мягком. Темно. Свет шел только от фосфоресцирующих грибов на «стенах», да какого-то странного подобия свечи на столе. Она излучала зеленоватый, чуть потусторонний свет, похожий на тот, что испускают привычные ему светлячки. Не разгоняя тьму, но горя.

А рядом, на сплетенном из лиан гамаке полусидела-полулежала она. Да, скорее всего, это и есть Хъёрдэ. Она была обнажена, как все другие йольфы в роще, но лицо ее скрывала маска. Плотная, сплошная, белая маска без каких-либо намеков на отверстия для глаз или рта. У нее были длинные, невозможно длинные волосы. Седые, они волнами расползались по всей «комнате». Теперь он понял, что именно почувствовал под ногами, когда только оказался в обители «пророчицы». Так он решил ее про себя называть.

– А, чужак. Я ждала тебя. Замучили тебя наши юные сагарты небось, а? – проскрипела-прокряхтела она неожиданно старческим голосом и зашлась хриплым каркающим смехом. Яна передернуло. А Хъёрдэ, казалось, этого и не заметила. – Ну что же ты? Проходи, садись. – Она похлопала рукой по гамаку. – Да поудобнее, говорить будем долго. Вот так, молодец… Хм… Ты боишься. И не понимаешь.

– Я не боюсь, – как можно спокойней возразил он.

– Боишься и не понимаешь, – повторила прорицательница, будто не слышала того, что он сказал.

– Тогда чего я не понимаю? – действительно не понял Ян.

– Многого. Ты тот, кто отмечен Богами, и скоро встретится с ними.

– Я не верю в ваших Богов.

– А они в тебя верят. И ты поверишь.

– Я не могу поверить в то, чего не видел.

– Лжешь… – прошелестела она. Яну стало неуютно. Он действительно лукавил. Ведь он веровал в Единого. – Ты веришь в то, чего никогда не видел. А я видела их! – сказала вдруг Хъёрдэ. – Смотри! – И сняла свою белую маску.

Ян едва не свалился с гамака. Лицо пророчицы было… старым. Пергаментно-серое, сморщенное, как сушеное яблоко. Морщины. Как это контрастировало с идеальным, прекрасным и молодым телом. А ее глаза… зашиты. Грубыми, черными нитками.

– Я видела, – повторила она. – Они прекрасны. Они никогда не станут такими, как я.

Ян поежился. Он никак не мог прийти в себя. Привычный мир в который раз за эти несколько дней начинал рушиться, и рушился он едва ли не до основания. Асы не стареют. Не седеют. Они так и уходят в следующую стадию прекрасными и молодыми. Старость для них немыслима!

Вдруг голос йольфинки задрожал, изменился, стал низким, звучным, почти мужским. Замерцали зеленые грибы на стенах, и свеча полыхнула, осветив всю «комнату» разом.

– Тебя ждет интересная судьба, мальчик. Я знаю, мне ведомо... Синее море, черные и белые пески. Хрустальный град и страшная тень над тобою… Вы – одна цель. Сердца ваши врозь, только с ним одно, и вы одна цель. Вы скованы одной цепью. И связаны одной целью...

Но как не играй, все играешь отбой,

И если есть те, кто приходит к тебе,

Найдутся и те, кто придет за тобой,

Также скованные одной цепью...

Связанные одной целью,

Скованные одной цепью,

Связанные одной...[6] – пропела она своим изменившимся голосом и замолчала, внимательно уставившись ему в глаза.

Это было странное ощущение, когда тебя ощупывают взглядом из-под зашитых век. Она молчала. Он уже потерял счет времени этому молчанию, но в какой-то момент устал ждать и хрипло спросил:

– Это все?

– Нет.

– А что еще?

– Тебя растянут на цепях. Слишком много цепей в твоей жизни. Если выкарабкаешься, будешь чувствовать и поймешь...

– Что пойму?

– Когда поймешь, узнаешь. А теперь уходи. Твоя судьба заждалась.





Примечания




Вилник[1] – охотник, рыболов, кожевник или любой другой ремесленник.

Парящий Дракон[2] – или Кровавый Орел. Одна из самых жестоких и знаменитых казней викингов.

Муспельхейм[3] – огненный мир, породивший солнце и луну.

Тунук[4] – кафтан без рукавов. Под него обычно надевается белая реда.

Наэйн[5] – свадебный ритуал лафиртов.

Скованные одной цепью[6] – немного видоизмененный отрывок знаменитой одноименной песни Наутилуса Помпилиуса.





Глава 10. Отражение звезд




Не стоит путать небо со звездами, отраженными ночью в поверхности пруда.





Анджей Сапковский, «Ведьмак»


В светелку, которую посадник милостиво пожаловал молодым, Тана попала только совсем под утро. Да и то лишь благодаря Злоте. Та взялась стать хозяйкой празднества, заместо Таны. За что она ей была ужасно благодарна. Ведь она не выдержала бы еще хоть час… веселья. Зато Вил радовался от души. Многие гости на праздник притащили своих цмоков. Потому, когда Тана наконец вырвалась и отправилась к себе, Вил бодренько проигнорировал ее зов. Сделав вид, что не «услышал». Ну и пусть его. Тана усердствовать в своих призывах не стала. Должно же быть хоть кому-то хорошо на этой свадьбе.

В комнате было тихо и темно. Лишь на прикроватной тумбе слабо горела лампадка. Это успокаивало. Тана подошла и осторожно подлила в нее масла из стоявшего там же кувшина. Небо за окном обманчиво темное, лишь яркие звезды дают слабый мерцающий свет. Луны на небе не видно, скорее всего, она уже зашла. И только легкое призрачное зарево на востоке, над морем, говорило о приближении рассвета. Тонкая светлая кромка разделяла воду и небеса. Тана вздохнула. По-хорошему, надо бы лечь спать, но ведь потом придется просыпаться. И... нет, лучше она дождется в бодрствовании...

Послышался тихий стук в дверь. Тана на мгновение сжалась, но потом взяла себя в руки. В покои вошла служница, которая принесла с собой воду и длинную белую сорочку. Она пришла, чтобы помочь своей временной госпоже подготовиться, переодеться, привести себя в порядок. Девушка поставила лохань и кувшин с водой на пол у кровати и принялась разжигать лампады, развешанные по стенам. В комнате посветлело.

Пробыла служница недолго. Молчаливая, очень молчаливая. Будто язык ей отрезали. А, может, именно это с ней и случилось?.. После сегодняшней казни от Ветродуя можно ждать чего угодно.

Тана тряхнула головой, стараясь отогнать дурные мысли, и принялась разглядывать принесенную служницей одежу. Сорочка оказалась непростой. Белой, из паучьего шелка, расшитой тончайшими разноцветными нитями, переплетавшимися в замысловатый растительный орнамент. Ткань приятно прилегала к телу и холодила кожу.

Тана залезла с ногами на перину, облокотилась на подушки, забралась под пуховое одеяло и принялась ждать. Свечей она не тушила. Ей было страшно. Нет, не оставаться одной или быть в темноте. Она боялась предстоящего. Ей с самого начала не хотелось ни самой свадьбы, ни того, что после нее должно случиться. Особенно последнего. Мужчины, в отличие от большинства ровесниц, у нее никогда не было. И еще... Еще ее гложили воспоминания... Холодные жесткие руки. Двое вонючих уродов держат ее. Она рвется, кусается. «Курва!» Губы обжигает острая боль, на языке соленый металлический привкус крови. И этот толстый боров в красной одежде судейника. «Хранитель порядка». Он нагибается, хватая своими пухлыми мерзкими пальцами шнуровку на ее штанах. Она изо всех сил изворачивается, кусает одного из его прихвостней за большой палец, а толстяка пинает по яйцам. «Курва!» — шипит судейник, он неуклюже пошатывается и падает набок. Тана вскакивает и бежит, будто за ней гонятся сами Морозные Всадники. Сердце колотится, капун[1], холодный и мокрый, противно липнет к телу. Она все бежит и бежит. Дома никого. Тятька на охоте. Она спускается в подвал и забивается в угол. Так она просидела, пока не приехал отец. Но объяснять ему ничего не стала, чтоб не ходил разбираться. Ведь что он, простой траппер, смог бы супротив самого окружного судейника сделать? Только жизнь себе поломал бы...

Потому знает она, как это все противно. Потому никогда не подпустит к себе ни одного потного мужика. Уроды они все. И если Ян с ней это сделает, она будет ненавидеть его всю жизнь.

Не успела она додумать, как дверь почти бесшумно отворилась и в светлицу вошел Ян. Босой, нагой, замотанный лишь в тонкую льняную простыню. Ну вот, он уже наготове. Можно начинать ненавидеть?..

***

Ян вошел в комнату осторожно, боясь потревожить… жену? Непривычное и совсем нежеланное слово даже в мыслях.

Время было уже даже не позднее. Раннее. Вот-вот должно рассвести. Девчонка вполне могла улечься спать, не дожидаясь новоиспеченного муженька. Оно б и к лучшему.

Но нет. Тана не спала. Он заметил ее не сразу, а только после того, как притворил за собой дверь. Его слух едва-едва уловил дыхание. Зато сердцебиение наоборот слышал очень отчетливое, быстрое, словно у загнанного зверя. От волнения или от… страха. Тана сидела на кровати, вжавшись в самый дальний угол. На руке посверкивал золотой обручальный браслет. Такой же, как и у самого Яна. В голове всплыли слова старухи-пророчицы: «Скованные одной цепью». Он мысленно провел от своего браслета к таниному золотую цепь. Она, казалось, звенела и бренчала при каждом неосторожном движении.


Он замер у двери, не зная куда себя деть. Под светом множества лампад ему стало несколько неуютно. Почти так же, как в лесу. Действие наркотиков прошло неокончательно, потому свет, хоть и не столь яркий, как электрический, неприятно оседал на сетчатке. Эх, лечь бы сейчас! Лечь и просто поспать. Восстановиться. Но он не знал, как тут отнесутся к неисполнению супружеских обязанностей. Потому мысли о сне пока отложил в сторону. После леса Ян был почти так же обнажен. Спасибо жричке, хоть простынку одолжила. А то идти нагим через все поселение как-то уж совсем перебор. А где его одежда, интересно?..

– Почему ты не спишь? – спросил он, все-таки собравшись с духом и усевшись на край постели.

Тана дернулась и попыталась отползти еще дальше. Только ей помешала спинка кровати. Сердце ее забилось сильнее, и воздух наполнился запахом адреналина. Н-да. Ситуация складывалась не ахти. А он ведь даже ничего и сделать не успел. Даже не прикоснулся. Что же будет, если он, допустим, возьмет ее за руку? На потолок полезет?.. Может, с ней тоже что-то сделали? Вдруг ее в такую же рощу таскали?.. Он повел плечами, прогоняя сумрачные воспоминания.

– Тебя обидел кто? Что случилось? – тихо, как можно мягче, обратился он к Тане, чуть подавшись вперед. Попробовал все-таки взять за руку, но она опять отпрянула. Еще чуть-чуть и свалится ведь прямо на пол.

— Не прикасайся ко мне! – яростно прошипела она, сверкая испуганными глазищами. Ну точь-в-точь кошка, загнанная в угол сворой собак. Только он не был собакой. И уж тем более – насильником.

– Ладно-ладно, как скажешь. — Он примирительно поднял руки вверх. После встал и обошел по широкой дуге кровать, провожаемый внимательным и недоверчивым взглядом. Налил себе в кубок вина из позолоченного графина. Подошел к окну и, придерживая свою импровизированную тогу, выглянул наружу.

Небо уже совсем посветлело и окрасилось в сине-розовые, фиолетовые и красные цвета, напоминая собой переливы невиданных флуоресцентных растений из рощи Фрейи. Он постоял так немного, размышляя, что ему теперь, собственно, делать. Нужно найти Йорга и уходить. Они и так вынужденно задержались из-за переполоха с кнутом и женой посадника. Хватит с него этих дикостей. Ян послал мысленный сигнал брату. Тот… спал. Напился, зараза, и дрыхнет. Хрен добудишься.

Ян устало вздохнул. К вину он так и не притронулся. Хотя и очень хотелось.

Он вернулся к кровати. Тана все еще глядела на него испуганным зверьком. М-да. Попробуй он залезть на кровать, она ему точно по морде надает. Или крик поднимет. К швампу!

Он уселся прямо на пол, по шею закутавшись в простыню, откинул голову назад, прикрыл глаза. Придется спать так. Не ахти как удобно, но что делать?..

— Ян, ты что, спать так собрался?.. – послышался неуверенный вопрос.

– Скорее всего, да, – откликнулся он. – А что?

— Ничего.

Тана замолчала. Ян тоже не спешил начинать беседу. Он все еще лелеял надежду немного поспать, чтобы хотя бы к полудню пнуть брата и наконец уехать отсюда.

— Почему ты ничего не сделал? -- снова подала голос Тана. Ян приоткрыл один глаз. Девчонка сидела уже ближе, закутавшись чуть ли не по самые уши в одеяло. Он хмыкнул.

– А что я, по-твоему, должен был сделать?

Тана недовольно засопела.

– То самое!

– Зачем, если ты не хочешь? Я что, похож на насильника? – он внимательно посмотрел на нее. Она покраснела.

– Нет, но… кто вас, мужиков, знает?!

– То есть, по-твоему, все мужчины – насильники? И жрец тот твой, и отец?.. И Волдо?.. – вопросом на вопрос ответил ей Ян. – Он хоть и садист, но на сексуального маньяка не похож.

– Сукуаль… Сакуль… Что?! Ты че меня странными словами путаешь?! Хочешь запутать, а потом… того?!

– Нет, не того. В общем, я не хочу спорить… Дай поспать спокойно, – устало сказал Ян, опять прикрывая глаза. Некоторое время они провели в тишине. Ян почти сумел уснуть… Но не тут-то было. Он почувствовал пальцы в своих волосах. Недоверчивые и нежные прикосновения.

Ян снова приоткрыл глаза и осторожно из-под ресниц стал наблюдать. Тана, похоже, увлеклась, совершенно не замечая, что он не спит... Или не хотела замечать. Она, едва касаясь кожи, бережно водила пальцами по вискам, потом снова зарывалась пальцами в волосы. Наконец, она нашла полимерный шнурок, державший форму косы и не позволявший той истрепаться. Она никак не могла развязать хитрый узел, которым Ян специально завязывал шнурок, чтобы косу можно было долго не переплетать.

– Что ты делаешь? – решил наконец спросить ее Ян. Тана испуганно дернулась, похоже, ожидая, что он что-то сделает. И, судя по ее усиленному сердцебиению, это что-то должно было оказаться поистине ужасным. Ян даже не шелохнулся. Ему было, откровенно говоря… лень.

– Хотела переплести ее, – шепнула Тана. Поняв, что ее никто не собирается ругать, а тем более делать с ней что-то страшное, она вернулась к прерванному занятию. – Ты… можно?

– Да, пожалуйста. – Ян снова прикрыл глаза. Чем бы дитя не тешилось… А спать так хочется!..

– Ян...– еще более тихим шепотом произнесла она. Он еле заметно дернул головой, тем самым показывая, что ее слушает. – Почему у тебя на висках и затылке волосы не растут? Ты их так часто бреешь, что они не успевают отрастать?

– Нет. Их удалили специальным составом. Теперь они уже никогда там расти не будут.

– Составом?.. Это... это как… магия?

– Нет. Это как алхимия.

– А-а-а...

Тана наконец справилась с узлом и принялась за косу. Но это было не так-то легко. Сложное плетение разбивать надо умеючи. А судя по длине волос самой Таны, опыта у нее в этом деле было немного.

– А почему ты постоянно заплетенный ходишь?

– Распущенные волосы мешают, падают на глаза, путаются. – Он смачно зевнул.

– Тогда почему ты не носишь коротких волос?

– Мне в свое время надоело постоянно стричься.

– А почему тогда ты только на висках их убрал? Почему не на всей голове?

«Гениально!» – подумал Ян. Он никогда не думал о том, чтобы жениться. Но имел некоторое представление о том, что должно происходить в первую брачную ночь. И в список этих вещей отнюдь не входило обсуждение парикмахерского искусства. Его брак оказался поистине странным во всех смыслах.

– Потому что, – со вздохом начал он, – мне не хочется ходить лысым.

– А с косой разве удобно?

Он кивнул. Если можно назвать кивком еле заметное дергание головой. Но двигаться так не хотелось. Он понадеялся, что его новоявленная женушка это движение увидела и поняла. Потому что говорить ему тоже не особенно хотелось. Но все равно пришлось...

– Но ведь ее переплетать надо, наверное, постоянно... – задумчиво протянула Тана.

– Нет. Эту не надо. Она потихоньку растет и переплетаю я ее раз в полгода, а то и реже. Это удобно.

Помолчали. Пальцы ее снова бегло пробежались по голове, видимо, выбирая одну из более мелких кос, чтобы ее расплести. Приятно. И даже как-то интимно, что ли...

– А... – она запнулась. – В детстве у тебя тоже были длинные волосы?

– Нет.

– А у твоего брата?

– Нет. Нас коротко стригли.

– Как он сейчас ходит?

– Короче. Почти наголо.

– А почему вы лицами похожи, а волосы у вас разного цвета? Почему ты – коричневый, а он – пестрый?

– Он мелированный.

– Это как? Мелом посыпанный?!

– Нет. Он обесцветил некоторые пряди. М-м-м… Покрасил.

– Опять эта ваша алхимия?

– Ага.

Не выдержав, он опять зевнул. Все-таки он сильно устал за сегодня. Вымотался морально.

– Понятно... Ты знаешь... А ты хороший...

Неожиданный вывод, однако. Ну ладно.

– Твой отец, наверное, тобой гордится.

– У меня нет отца.

– Прости, я не хотела… У меня тоже теперь нет отца. Я скучаю... А ты? Скучаешь по нему?

Ян тяжело вздохнул. Перед внутренним взором мелькнули картинки из того, что чисто теоретически считалось детством в приюте. Жесткие казарменные койки. Одиночные маленькие комнатушки. Им с братом повезло, у них комната была одна на двоих. И сестры, строгие, молчаливые. Только до пяти лет нянечки могли проявлять к юным модификатам ласку. Дальше – ни-ни. Иногда приезжает Епископ Лукиан. И тогда в приюте начинается ад. Самый настоящий Ад. Нет, его отцом считать нельзя. И Ян не скучает. Он бы вообще предпочел стереть из памяти все те годы.

– Ты меня не поняла. У меня его никогда не было. Совсем.

– Совсем? – будто эхом повторила она.

– Да.

– Тяжело, наверное, пришлось вашей матери тянуть сразу двоих пацанов.

– У нас никогда не было родителей. Вообще.

– Тогда как же вы появились на свет? – Руки на мгновение замерли, прежде чем продолжить свое занятие дальше.

– Нас создали.

– Боги?

– Люди, к сожалению.

– А-а... как это?

– Сложный вопрос. Сложный ответ. Долго рассказывать. Да и ты все равно не поймешь.

– Поняла бы, если б ты объяснил, – недовольно буркнула она, но быстро оттаяла. – А кто вас растил? У вас есть какие-нибудь родичи?

– Нет. – Разговор ему уже начал порядком напрягать. Лампадки погасли, а потолок окрасили первые лучи восходящего солнца.

– Так вы совсем-совсем одни? У вас больше нет никого, кроме друг друга?

– Да.

– И поэтому вы так друг за друга держитесь? Ты... ты... любишь своего брата?

– Да.

– А он?

– Да, наверное. Мы не можем не любить.

– Почему? Я много братьев знавала. И далеко не все друг друга любили.

– Так захотели наши создатели. – Он пожал плечами.

– Бедный, – взволнованно проговорила Тана и погладила его по лицу. Тонкие прохладные пальцы скользнули по подбородку, губам, щекам и на доли секунды замерли на лбу. Он тоже замер, стараясь даже не дышать. Опасаясь спугнуть ненароком. – Тебе, наверное, неудобно на полу-то? – во внезапном порыве нежности спросила она.

– Да нормально.

Ян постарался не выдать своего удивления. С чего такие перемены?

– Ну... Ты голый совсем. А на полу холодно, наверное. Утро ведь. Если не думаешь меня трогать, то можешь лечь на кровать. Я подвинусь, – на полном серьезе заявила она.

Ян не стал развивать тему, но на кровать залез с удовольствием. Все-таки мягкая перина и холодный деревянный пол – вещи несравнимые.

– Хм... Задумчиво протянула Тана. – Теперь мне неудобно тебя переплетать...

– Мне опять спуститься на пол? – обреченно поинтересовался Ян. Ему этот цирк уже изрядно поднадоел.

Тана заколебалась. Помолчала, потом сказала:

– Ну... Нет. Наверное. Я могу тебе отдать одеяло, а сама завернусь в покрывало. Ты мне голову на колени положи. Все равно ведь волос на затылке нет, значит, головой их не придавишь...

***

Утро, точнее полдень, застал Тану в хлопотах сборов. Хотя вещей у нее было совсем маленько, сложиться споро ну никак не выходило. Да еще эти Дрина и Вил!.. Одного пришлось искать по всему терему, потому как отзывался он очень слабо и прилетать к своей хозяйке не желал. Видать, нажрался вчера до отвала, потому даже Танина замануха в виде свежего сырого мясца с посадской кухни на него не подействовала. Вторая: «Я ницего не цапала! Тебе прицнилоц!» – уперлась маленькая воровка. Но Тана-то знала, что Дрина врет. Ян видел, как та прокралась в светелку, когда Тана смотрела уже десятый сон, и рассказал об этом, когда она проснулась. Лишь с помощью Ларсена удалось вернуть украшение. А белка обиделась: «Ну и зацем он тебе? Ты ж вце равно замуж не хотела!» Тана и сама не знала, зачем он ей… но браслет все-таки отобрала.

Ян яснее ясного дал понять, что дольше нужного ничуточки задерживаться в Гуннаре не намерен. А то ведь они в новый заговор или еще в какое-нибудь дерьмо вляпаются. И Тана была полностью с ним согласна.

Осталось решить, что ей делать дальше. Как оказалось, замужем за Яном не так уж и плохо. Он ее не неволил и предложил, коли она захочет, в любое время уйти хоть на край света. Сам же Ян собрался вместе с братом отыскать своего дракона и вернуться домой. Только как они собрались улетать на мертвом драконе, Тана не представляла. Зато то, что они шли искать Морозных Всадников ей было очень даже на руку. С таким воином как Ян в пути никто не страшен! И наверняка он поможет ей спасти Ярушку, если она хорошо попросит! Так что Тана, не задумываясь, решила, что отправится с братьями. Ян только плечами пожал да наказал поторапливаться. Мол, на базар сходить еще надобно, коняг прикупить. Не пешими же за летучими Всадниками отправляться. А солнце-то высоко, скоро уж и рынок закроется. Надо спешить.

– А еще раньше вы встать не думали, нет? – бубнил себе под нос Йорг, когда они спускались во двор уже собранные и одетые. – Почему нельзя было выехать завтра?! Вы же молодожены, вот и отдыхали бы...

Ни Тана, ни тем более Ян на его брюзжание внимания не обращали. Как и на сальные шуточки по поводу их женитьбы.

Было далеко за полдень, и посадский дом давно уж проснулся. Носились туда-сюда служники, подметали крыльцо терема и узорные дорожки сада половые[2]. Стражники их троицу, груженую поклажей, провожали хмурым внимательным взглядом. Оно и понятно. Сначала пришлось «честно заработанное» и честно же поделенное добро висельникам возвращать, да еще и из своего кармана доплачивать за то, что уже разбазарить успели. Так мало того, потом им еще за драконом охотиться пришлось, а вчера они и вовсе командира любимого лишились.

– Уезжаете уже? Я думал, друзья мои, вы хоть на погребальный эль останетесь.

Ян еле слышно выругался. Они ведь хотели уйти, не то чтобы совсем незамеченными, но с посадником встречаться не планировали точно… На скамейке у терема сидел сам Волдо Ветродуй в компании Ларсена и Дрины. Травник, к слову, был одет по-дорожному. Он тоже решил покинуть гостеприимный посадский терем?..

– Да, – кивнула Тана. – Спасибо, Ваше Сиятельство, за хлеб-соль и доброту вашу. Если б не вы, болтаться бы нам всем в петле на рыночной площади!

– Да было бы за что, Тана. Вы ведь тоже хорошую службу мне сослужили. – Тепло улыбнулся Волдо. – Но что же вы не предупредили меня, что уходите?

– Не хотели вас беспокоить. В конце концов, и так уже долго нахлебничали. Нам бы желательно поторопиться: лошадей докупить и в дорогу отправляться, – подал голос Ян.

– Что ты такое говоришь, парень?! Нахлебничали! Вы дочь мою спасли, меня выручили!.. Нет, так не годится. Отставьте-ка пока свои вьюки в сторонку, а эту страшную клячу вообще лучше с собой не брать. Звезд я вам отсыпал, купите на рынке настоящих скаковых! Эта того и гляди, кони двинет, прости за тавтологию. Все-все, пойдемте со мной. Ты, Ларсен, бери Дрину, наверняка алхимик уже закончил с твоими лекарскими штуками, заберешь как раз.

И более не слушая никаких возражений, посадник повел их обратно в терем. В оружейную. Тана немного обиделась за лошаденку. Она, конечно, не скаковая, но и клячей назвать откормленную Ляльку было нельзя. Но с посадником не поспоришь.



– Берите, что вам приглянется и не стесняйтесь. А мы с Ларсеном вас покинем.

И посадник с лекарем и белкой ушли, оставив их наедине с кучей, огромной кучей оружия, развешанного по стенам и особливым стойкам. У Таны глаза разбегались от обилия различных мечей, топоров, кинжалов, луков… инг’тайских арбалетов, сабель, и маленьких метательных железных звездочек. Она не помнила, как они называются. А вот Ян, оказывается, помнил. Или хорошо знал.

– Сюрикены? – он вопросительно поднял брови вверх.

– Офигеть… – Йорг был удивлен не меньше брата. – Откуда они тут могли взяться? Я уж не говорю про катаны.

– Это оружие из Инг’тая, – тихо пояснила Тана.

Йорг что-то сказал ей в ответ, но она не услышала. Ее взгляд приковал легкий двурогий охотничий лук, висевший на дальней стене оружейной.

Тана знала, что она возьмет в награду. Даже не сомневалась.

Тепло простившись с посадником, они отправились на рынок. Временно к ним присоединились Ларсен с Дриной. Им тоже нужно было купить лошадей и запастись едой в дорогу. Братья против попутчиков высказываться не стали, потому они отправились все гужом.

Вид рыночной площади пробудил в мыслях Таны не самые хорошие воспоминания. Да и помост в центре площади, с выставленным напоказ телом Бранта совсем не повышал настроения. А людям вокруг все равно: сновали туда-сюда мужики, драли глотки торговки, в надежде продать как можно больше и дороже, всюду шныряли дети… Даже балаганщики не постеснялись устроить представление с жонглерами и акробатами. Вокруг них собралась немаленькая толпа, которая весело смеялась и хлопала в ладоши. Тана поежилась. Не любила она подобное. Не по-людски это...

– Давайте поскорее закончим с покупками! – взмолился вдруг Йорг. – Мне не по себе из-за этого трупака. Сейчас опять блевану!

– Брось, – отмахнулся Ян. – Как будто первый раз мертвеца видишь.

– Но…

– Йорг, хватит.

Пестрый надулся и демонстративно зашагал вперед, локтями прокладывая дорогу через толпу.

– Ян, – дернула его за рукав Тана. – Он прав. Давай, правда, не будем задерживаться здесь.

– Да я и не собирался. – Ян махнул рукой в сторону корчмы. – Догони этого обиженного, купите припасов в дорогу. А я – за лошадьми. Только, хм… Ларсен, скажи, ты разбираешься в этих тварях?

– Более или менее. А что, тебе требуется помощь? – удивленно вскинул бровь Ларсен.

– У нас лошадьми мало кто занимается, в основном держат ездовых драконов. Так что помощь мне действительно не помешает.

– Никогда не слышал о стране, где практически полностью отказались от использования лошадей, – задумчиво протянул Ларсен.

– Пойдем. Дрина, составь компанию Тане и Йоргу, ладно?

Данбажи, которая до этого молчала всю дорогу, обиженно пробурчала:

– Я тепфе меф-фаюу-у? – у нее изо рта выпал здоровенный изумруд. Дрина испуганно вскрикнула и попыталась подхватить его в полете. Не вышло. Скользкий камешек ускакал куда-то, скрывшись среди множества ног прохожих. – Ы-ы-ы! – Дрина кинулась вслед за ним.

Но не тут-то было. Ларсен поймал белку за шиворот. Вил, заметив оплошность данбажи, радостно кинулся под ноги прохожим. Камушек он отвоевал, но возвращать его «хозяйке» явно не собирался. Скорее всего, ему добыча понравилась – зеленая и блестящая, как он сам.

– Отвай! – завопила Дрина, тут же спохватившись и закрыв рот ладонями, не давая высыпаться остальным посадским сокровищам.

Она с силой дернулась, рванула в сторону обидчика, но рука Ларсена держала крепко. Ящер что-то язвительно проклекотал и растворился в воздухе. Кажется, в их компании появились вечные враги.

– Нет, пожалуй, лучше не надо ее с вами, – обреченно вздохнул он. – Пойдем, Ян. Я знаю одного хорошего торговца лошадьми. Он гонит их аж из Рубиновой Цитадели.

Ян кивнул так, что Тана поняла – ни о какой Рубиновой Цитадели он и понятия не имеет. Но верит на слово.

– Встретимся на этом же месте через час, – сказал он Тане.

Она проводила взглядом уходящую троицу и покачала головой. Тана искренне сочувствовала Ларсену и своему новоявленному мужу. Потому как за неугомонной Дриной нужен глаз да глаз.

Но и самой Тане предстояло не менее тяжелое дело. Отыскать Пестрого в этой толкучке.

Йорг нашелся у лотка с выпечкой. Выглядел он отчаявшимся.

– У вас вообще здесь водится нормальная еда?! – воскликнул он, заметив подошедшую Тану.

– А чаво те мои булки не любы?! Стоит тут, зенками лупает, да еще и критекуеть! – заворчала торговка, дородная светловолосая женщина.

– Простите, хворый он на голову. Вот и ворчит постоянно. Дайте, пожалуйста, мешок сухарей и лепешек кукурузных. В дорогу нам надобно. – Тана постаралась улыбнуться как можно приветливее. – И где колбасники у вас? Найти не могу никак, всю площадь исходила. Рыба кругом сплошная да сырое мясо.

– Дык собрание у них! К вечеру воротятся. Топай-ка, девонька, в корчму. Тама точно колбаска найдется. А мясо вяленое у нашего трактирщика прям пальчики оближешь! Правду тебе говорю! Ступай-ступай.

– В корчме дороже… – буркнула Тана, отсчитывая деньги за покупку. – Спасибо вам! Пошли, Йорг.

– Я тебе что, собачка?! – недовольно бросил тот.

– Одуванчик, – хмыкнула она. На что Йорг обиделся еще пуще прежнего.

Когда они окончательно запаслись едой и вернулись к назначенному месту, Ян и Ларсен их уже ждали. Ну и Дрина с ними, конечно.

Коняг они прикупили. Да каких добротных! Тана залюбовалась статными телесами животин. Их было четыре: два воронца, игреневая кобылица и тонконогий соловой жеребчик.

– Знатные лошадины, – заметила она. – Можно я себе солового возьму?

– Какого? Это что за зверь такой? – удивился Йорг. Похоже, он даже и забыл, что обижался на всех и вся.

– Вот этот. – Ян указал на приглянувшегося Тане жеребчика. – Это название масти. Цвета шкуры, понимаешь? Я возьму себе игреневую кобылу.

– Ну, а мы с Дриной тогда на вороном поедем. Как и ты, Йорг, – с улыбкой закончил за него Ларсен.

– Чего?! Я что, на похоронах, что ли? Неужели не могли покрасивей выбрать? – тут же вскинулся Пестрый.

– «Покрасивей», это какая же? – со вздохом поинтересовался Ян.

– Вот эта! – Йорг ткнул пальцем в игреневую кобылу.

– Как пожелаешь, – пожал плечами Ян. – Только предупреждаю: она кусается.

Йорг, уже протянувший руку, чтобы погладить конягу, отдернул ее, будто бы ошпаренную.

– А черный?

– Черный – мерин, потому он спокойный.

– Что это значит?

– Кастрированный он.

– М-да? – Йорг с подозрением покосился на вороных. – Ну ладно. Если он только спокойный...

По взгляду его было несложно заметить, что ему не очень-то хочется ехать на кастрированном жеребце, и в душе у него сейчас борются меж собой щегольство и благоразумие. Благоразумие со скрипом, но победило.

– А какой из них? – с непередаваемой досадой в голосе спросил он.

– Оба. Выбирай любого и поехали...

***

Выехав из города, они направились вдоль западного побережья на северо-восток. На материк. Поначалу братья хотели отправиться в порт и попробовать сесть на корабль. Но, по словам Ларсена, по морю можно было попасть разве что в некий Сигт. Помимо Бенгта, только у этого государства на Севере имелись крупные торговые порты. И, в отличие от того же Бенгта, морские порты которого находились только в Ове, на полуострове, Сигт имел крупные пристани по всему хоть сколь-нибудь чистому материковому побережью. Дело в том, что ландшафт в этой части света не очень удобен для морского судоходства, весь берег материка по большей части испещрен скалами, а на редких небольших пятачках песка гнездились только рыбацкие деревушки. Подходящая же глубина для нормального судоходства была лишь в нескольких бухтах, находившихся как раз на территории того самого Сигта, государства, промышлявшего в основном торговлей рыбой и драконьим рогом. Из путаных ларсеновых объяснений Ян понял одно, что просвещением жители особо не занимаются, а из всех Морозных Всадников поклоняются только Ньёрду. И даже Один у них не в таком уж почете. Из чего Ян сделал вывод, что эти монструозные ребята Сигт посещают редко, значит, и им туда не надо. На юг, как оказалось, плыть тоже не стоит. Там их ожидала некая Диадема Има, но, опять же, по словам Ларсена, в той стране с презрением относились к местным богам. Из чего Ян сделал вывод, что и там искать пропажу бессмысленно. Потому они двинулись на материк, а там уже можно будет разделиться – каждый пойдет своей дорогой. Пока же Ян решил воспользоваться возможностью и выведать у ушастого что-нибудь о «богах». Но ничего толком не вышло, слишком уж расплывчато отвечал йольф. Ян дипломатическими талантами своего брата не обладал, потому и не смог вывести Ларса на нужные рельсы. Ладно, время еще есть.

День клонился к закату. Они ехали почти целый день. Как оказалось, Гуннар отстроен в весьма удачном месте. Хорошие глубокие бухты, длинная песчаная коса. Но удовольствие продлилось недолго. К самой кромке воды внезапно вышла унылая стена из однообразных серых скал, на которых росли лишь редкие кривые сосны. Ларсен повел их маленький караван в объезд, через не менее серое и унылое ущелье. Несколько раз их обгоняли другие всадники, а однажды навстречу даже попался обоз с вооруженной охраной.

Полдня они ехали по ущелью, затем выбрались на нормальную дорогу, уходившую в глубину полуострова. Однако Ларсен свернул и поехал вдоль побережья, мотивируя это тем, что на тракт можно выехать и завтра, а в лесопосадке, что тянулась вдоль моря, можно неплохо обустроиться на ночлег. На что им с полчаса пришлось выслушивать возмущенную тираду Йорга о жизненной несправедливости, вшах, клещах, волках, и о том, что можно было бы найти для сна какую-нибудь паршивую гостиницу. В конце концов, не получив никакого сочувствия от спутников, он сник, но проходил таким недолго.

Всего через час они остановились на привал, и Тана, пока остальные занимались разбиванием лагеря, решила искупаться. Она разделась догола и, нимало не смущаясь остальных, ринулась в спокойные морские воды. За ней поспешил и ее ящер. Он весело пикировал прямо в морскую гладь, ныряя, словно маленькая крылатая торпеда, выныривая с радостным клекотом, держа во рту неплохих размеров рыбину, килограмма полтора весом, и съедал ее прямо в воздухе. Тана тоже по-своему резвилась, то исчезая под водой с головой, то радостно выплывая в какой-нибудь особенно неожиданный момент в попытках поймать за хвост своего ракота. Йорг, при виде голой веселящейся в воде Таны, тут же воспрял духом. И не только.

Преисполнившись обаянием и раздувшись, как павлин во время брачного токования, он торопливо скинул одежду и полез вслед за Таной. Сначала он просто нарезал вокруг нее круги. Но она, будто бы его не замечала, продолжая гоняться за ящерицей. Дальше Йорг пустил в ход «тяжелую артиллерию», выйдя на отмель и демонстрируя свое идеальное, на его взгляд, от природы (читай смоделированное генетиками) тело. Но Тана его поползновений, похоже, не замечала. Зато удивилась, что у Йорга волос нет нигде, кроме головы. Видимо, ей и в голову не пришло, что можно депилировать не только виски и затылок, но и другие части тела. Брат раздулся еще больше и, приняв ее прямолинейные вопросы за знаки внимания, начал приставать к ней совсем уж откровенно. За что и схлопотал коленом по своим лысым яйцам. Униженный и посрамленный Йорг обиженно выполз на берег сохнуть. Ян не вмешивался. Брату не помешает получить парочку жизненных уроков. Вдруг научится здраво оценивать свои силы и не выеживаться, когда не следует.

Позже они собрались вокруг костра, солнце уже совсем скатилось за горизонт. Огонь весело трещал сухими ветками, на тонких прутиках аппетитно шкворчали жарящиеся колбаски. Всех немного разморило, даже Вил и Дрина успокоились, на время прекратив свою вражду, и расползлись отдыхать. Тана примостилась рядышком, положив под голову рюкзак и уперевшись темечком в бедро Яна. Впрочем, это не мешало. Йорг периодически на них косился, но ничего не говорил, видимо, продолжая обижаться.

Как начался разговор, Ян не помнил. Кто-то что-то спросил, кто-то что-то ответил. В общем, завязалась беседа. Тихая, спокойная, ни к чему не обязывающая. Собственно, обсуждали они оружие. Ларсен тоже обзавелся парочкой кинжалов из оружейной посадника. Оказывается, он неплохо умел на них драться.

– Похоже, здесь все обучены приемам ближнего боя холодным оружием... – констатировал ситуацию Ян.

– Не все, но большинство. – Пожал плечами остроухий. – Без этого на трактах небезопасно.

– Разумно.

– А чему ты так удивляешься?

– В наших краях далеко не все люди умеют пользоваться хоть каким-нибудь оружием, – пояснил Ян.

– Да? А как же они защищаются?

– Для этого есть полицейские. Стражи порядка. Но их больше на душу населения, чем здесь, и они обучены значительно лучше вашей местной стражи.

Ларсен хмыкнул.

– Ясно. Тогда понятно, почему твой брат выбрал себе ту железяку. Хорошая подделка, между прочим, качественная. Молодец, что уговорил его на арбалет.

– У него еще осталось собственное оружие, но оно не столь смертоносно.

– Эй! Хватит меня обсуждать, будто меня тут и нет! – вскинулся Йорг. – «Жало» – прекрасный пистолет, ты только пользоваться им не умеешь!

– Конечно-конечно, – примирительно кивнул Ян, – «Жало» – лучшее оружие, придуманное когда-либо человечеством.

Йорг опять замолк, оскорбленный в самых лучших чувствах.

– А ты, как я посмотрю, в оружии не промах. Знаешь толк. Мне интересно, чем привлекли тебя сабли и сюрикены? Ты бывал в Инг’тае?

– Нет. Но меня в свое время учили с ними работать. Удобно, а главное бесшумно. А катаны мне чем-то напоминают наши керамические мечи. Правда, эти не складные.

– Да? Интересно. Складные мечи, никогда о таком не слышал. Продвинутое у вас оружие.

В разговор встряла Тана:

– Ага. Мечей я ихних не видала. Но зато у меня ножичек есть теперь, Ян его подарил. Живность в мясо рубит. Лезвие так дрожит странно, а из раны аж шмотки летят и кровь брызжет во все стороны. Я показать могу...

Ларсен молчаливо перевел взгляд на Яна, будто спрашивая разрешения. Тот кивнул.

Тана отстегнула от пояса ножны и протянула йольфу. Он принялся крутить нож в руках, и так, и эдак. Наконец, немного разобравшись, вынул его из чехла.

– Чтобы лезвие появилось, нажми на кнопку, – посоветовал Ян.

– «Кнопка» – это вот эта круглая выпуклость?

– Да, она.

– Хм… – Ларсен послушался. Металлическое лезвие с легким щелчком выпрыгнуло из щели. – Любопытная вещица. Но в чем его преимущество? Похож на обычный кинжал, только лезвие можно прятать.

– Я покажу. – Ян забрал у него оружие и сдвинул еле заметный рычажок на рукояти. Нож несильно завибрировал. Тогда он подобрал с земли толстую короткую палку и быстро ударил по ней лезвием. Оно прошло сквозь древесину, будто сквозь масло, оставив в руке половину палки. Вторая – с глухим стуком ударилась о землю.

Ларсен подобрал ее и поднес к глазам.

– Срез идеально ровный!

Ян хмыкнул. Выключил нож, сложил обратно в чехол и вернул его Тане.

– Удивительно… – продолжал бормотать себе под нос Ларсен, разглядывая срез на палке...

Некоторое время все молчали. Дрина свернулась калачиком на подстилке из лапника и сладко посапывала. Ларсен накрыл ее своим плащом.

– Все-таки повезло нам. Если б господин Волдо приехал чуть позже… – Тана завозилась рядом. Голова ее как-то незаметно перебралась с походного рюкзака к нему на бедро. – Я помню. Как страшно было. Как холодно и мерзко в темнице. Как противно вонял мешок, что нахлобучил мне палач на голову… По гроб жизни благодарна буду Волдо Ветродую. За все. За доброту… Как Миата только могла его предать? Она же его жена! А остальные?..

– Не суди, девочка, не зная всего, – покачал головой Ларсен. – Не стоит так восхвалять Волдо. Он далеко не так благороден, как тебе кажется.

– Что ты несешь! Он же твой друг! И тебя из петли вытащил, между прочим! – нахмурилась Тана.

Ян промолчал. Он, в отличие от своей жены, был склонен согласиться с Ларсеном. Не бывает бескорыстной доброты. Особенно в верхах.

– Вытащил, – согласился Ларсен. – Я не одно поколение лечу его род.

– Но он ведь звал тебя другом. И ты не возражал.

– Посадникам не перечат.

– Глупости ты говоришь. Волдо хорошо тебя принял. Дал кров и еду. Помог с лекарствами. Спас от смерти, в конце концов! – С жаром воскликнула Тана. – Ты должен быть благодарен!

– Я благодарен. Но ты видела только одну сторону. Есть и другая.

– Какая?

– Темная и мерзкая. Не все люди такие, какими кажутся.

– И каков же Волдо? – Тана недоверчиво наклонила голову набок.

– Я не уверен, что тебе следует знать такие вещи, девочка.

– Почему?

– Хотя бы, потому что это небезопасно для жизни.

– Как это? – Тана, похоже, решительно ничего не понимала. А вот Ян, кажется, уже начинал.

– Да что там за страшная тайна с семью печатями?! Кончай туман наводить! – влез в разговор Йорг. Он успел уже за вечер оттаять и теперь потихоньку втягивался в беседу.

Ларсен помолчал.

– Что ж, я сам поднял эту тему и негоже оставить вас совсем в неведении. Но взамен я тоже хочу откровенности.

Ян насторожился.

– Я хочу знать, куда вы направляетесь? – продолжил Ларсен. – Ни в дороге, ни пока мы здесь сидели, никто и словом не обмолвился об этом. Я тоже, знаете ли, люблю тайны. И очень любопытен по своей натуре.

– Мы ищем Морозных Всадников, – тихо произнесла Тана прежде, чем кто-либо из братьев успел ответить.

Ян напрягся.

– Так вы действительно сказали правду во время того разговора с Волдо? – удивленно приподнял брови Ларсен.

– Нам не было смысла врать, – отрезал Ян. Большего остроухий пройдоха знать не должен.

– Полагаю, говорить вам, что Всадники – это всего лишь миф, и вы гонитесь за ветром?.. – задал риторический вопрос йольф и вздохнул. – Мой вам совет, если хотите хоть что-то узнать о местных Богах – отправляйтесь со мной в Лазурную Цитадель. В этом городе расположена самая богатая библиотека на всем Севере. Туда приходят обучаться все сагарты, претендующие на когенство.

Ян и Йорг переглянулись. Звучало логично. Возможно, им действительно стоило отправиться в эту Лазурную Цитадель. Но какой прок от всего этого Ларсену?..

– Зачем ты так упорно ищешь нашей компании? Сначала в Гуннаре, теперь здесь… – Прищурился Йорг, опередив Яна всего на пару долей секунды. Он выглядел сейчас как никогда собранным и серьезным. – Сам ведь только что загонял про то, что доброта не бывает без корысти.

Ларсен улыбнулся. Его глаза отражали пламя костра. Не хватало лишь какой-нибудь медитативной музычки для большего эффекта.

– Как я уже говорил, я крайне любопытен. В жизни мне довелось повидать многое, но вы, ваша история – это нечто невероятное. И я могу помочь вам, ведь вы ничего не знаете об этом мире. Разумеется, не за просто так. Информация за информацию. Что скажете?

– Нам нужно подумать, – не дал открыть рта брату Ян. – Мы дадим тебе ответ завтра утром.

– Договорились.

– А как же господин Волдо? – робко спросила Тана. – Ты хотел что-то рассказать.

– А ведь и точно, – на губах йольфа мелькнула быстрая, но горькая улыбка. – Обещал. И расскажу.

Когда-то у Волдо Ветродуя, еще не занимавшего кресло посадника, была жена. Он любил ее больше всего на свете и души не чаял в их маленькой дочери Злоте. И все у них было прекрасно.

Но случилось так, что семья Волдо заболела. Отец, жена, дочь. Даже я с моими знаниями не в силах был победить холеру. Выжила только Злота. Сагарты не успели получить нужные снадобья от Богов. Слишком уж стремительной оказалась эпидемия.

– Жуть какая! – Всплеснул руками Йорг. – Вы тут не знаете, что руки перед едой мыть надо, как и саму еду? А воду кипятить не пробовали?.. Хотя о чем я говорю, дикари несчастные…

Ян строго посмотрел на брата. Тот под его взглядом быстро поумерил пыл и заткнулся. А вот Ларсен, к удивлению Яна, негромко рассмеялся.

– С гигиеной у жителей Гуннара все нормально. Тем более в знатных семьях, навроде посадской. Вспомни терем. Ты жил там.

Йорг что-то неопределенно буркнул и отвернулся.

– Когда приходит Хель, этому невозможно противостоять. Она привела за собой крыс, которые разнесли заразу повсюду. Разумеется, их быстро истребили. Цмоков натравили, собак, котов… Сагарты своей магией помогли. Но было уже поздно. Мор прошелся по всей волости. Много людей тогда погибло. Намного больше, чем в последнюю войну с Диадемой.

После смерти жены и отца Волдо принял бразды правления и полностью погрузился в дела волости, забыв обо всех радостях жизни. К дочери он тоже охладел. Хотя и ее любил как прежде, но внимания уже не уделял. Тяжко ему было. Очень тяжко.

И был у Волдо друг по имени Лабрид. Ну как друг?.. У Волдо было сложное детство. Мать погибла, когда ему еще семи не стукнуло. А отцу с самого рождения Волдо было на него плевать. Лабрид практически его вырастил. Водил его везде с собой, учил драться. Всячески поддерживал и всегда заступался. Волдо уже год ходил в трауре, когда друг решил жениться на одной из самых красивейших женщин Бенгта, Миате. Лабрид пригласил его к себе братом на свадьбу. Таким образом он думал развеселить Волдо, поднять настроение. Надеялся, что тот познакомится с кем-нибудь, больше не будет так горевать и в себе замыкаться. Я думаю, зря он это сделал. Красавицей его суженая была писаной. Да вы и сами видели...

Знаю, что Миата с Волдо и раньше знакомство водили. Насколько мне известно, весьма поверхностное. А как Волдо женился, так почти и не виделись они больше. Вплоть до свадьбы Лабрида. Она любила очень своего суженого и на свадьбе аж светилась. Как увидел ее Волдо вновь, так враз и ожил. Влюбился без памяти. Но она приходилась женой его самому близкому другу, и потому Волдо держался.

Хватило его, тогда еще не носившего гордого имени Ветродуй, ненадолго. Уже через год после свадьбы он начал навещать Миату, предлагая ей всякое. Но она, как женщина честная, ему отказывала. Через шесть лет после свадебного обряда, соединившего судьбы Лабрида и Миаты, страсть победила окончательно. У них уже росла пятилетняя дочурка, Чарна, а Миата вновь была в тягости. И придумал тогда Волдо коварный план, как от соперника избавиться. В то время Княз наш Драгош развязал кровопролитную бойню, в очередной раз разругавшись с Великим Иманом. Много тогда военных кораблей уходило с пристаней Ове. Вот Волдо ничего лучше и не придумал, как отправить морским воеводой Лабрида в эту мясорубку. Заведомо зная, что там его друга ждет верная погибель. А для пущей уверенности подослал к нему группу бархов из Вольных Цитаделей.

И месяца не минуло, как пришла весть о гибели Лабрида. Впала тогда Миата в полное отчаянье. А тут еще Волдо пришел к ней с предложением, хм, руки и сердца. Только рука эта уже была по локоть в крови Лабрида, а сердце стало черно от пережитых горестей и долгой зависти к другу. Миата сразу же ему отказала. Как отказывала предыдущие пять лет.

Ларсен ненадолго замолчал, чтобы отхлебнуть воды из фляги.

Тана сидела ни жива, ни мертва. Похоже, сильно на нее подействовал рассказ йольфа. Не вязались эти события с образом добродушного посадника Гуннара, совсем не вязались! А Ян почему-то был уверен, что Ларсен не врет. Да и зачем? С Волдо они вряд ли еще пересекутся. А на личность, склонную к очернению других, Ларсен не походил.

Йольф прокашлялся и продолжил:

– Дальше на сцене вновь появляюсь я. Наш общий друг Волдо пригласил меня наблюдать за беременностью Миаты, так как до этого я следил за бременем его жены.

В тот момент обретался я при дворе Княза в Даге. Лечил кое-кого из его родственников, пока в одну из ночей меня не разбудил посадский цмок. Громко он верещал, как сейчас помню. С драконом Волдо передал мне письмо, в котором просил поскорее приехать. Дескать дело у него ко мне важное, не терпящее отлагательства. Особо он в письме обозначил, чтобы я приезжал один. Пришлось оставить Дрину в Даге и поскорей отправиться в Гуннар.

По приезде меня встретил сам Волдо и сразу же ввел меня в курс дела. Выглядел он очень взволнованно. И не раненые его волновали, что в изобилии прибывали в город с моря. Не битва его волновала и не подписанный на днях мирный договор с Великим Иманом. А женщина в тягости – Миата.

Объяснив мне ситуацию, он выделил помощника и отправил к ней. Поначалу мне казалось, что Волдо искренне о ней беспокоится. Ведь он позвал меня, чтобы я ее оберегал и давал знать, если с ней или с ее нерожденным ребенком будет что-то не так.

Все шло спокойно. Я пробыл при Миате почти полтора месяца. Худо ей было поначалу. Горевала она очень из-за потери. Скучала по Лабриду. Я помогал ей, чем мог. Веселил ее, разговаривали мы с ней много. Медицинская помощь ей не требовалась –беременность протекала хорошо. Она уже почти успокоилась и, возможно, была близка к тому, чтобы принять предложение Волдо.

Пока... пока не случилось вот что. Пришел я к Волдо, чтоб в очередной раз доложиться о состоянии Миаты. Но меня к нему не пустили, занят он был чем-то важным. Сказали подождать. Я и остался в коридоре. Долго я там просидел, а Волдо все меня не звал. Тут увидел я, как мимо пролетел мой помощник. Настолько взволнованный, что меня даже не заметил. Пробежал и скрылся в соседнем коридоре. Мне стало любопытно, что он здесь делает, когда должен был оставаться с Миатой. Я поспешил за ним.

Рола остановился у одной из дверей и нервно заозирался, будто опасался, что его кто-то увидит. Я спрятался за угол, а он проскользнул внутрь. Выждав немного, я подкрался ближе. Дверь оказалась приоткрытой. Я хорошо видел своего помощника. Но не его собеседника. Зато отлично все слышал. Оказывается, Волдо попросил моего помощника абортировать плод Миаты. Спровоцировать выкидыш. Меня, разумеется, в это посвящать не собирались. Все было спланировано заранее. Вся эта показная забота. Не люблю, когда меня водят за нос, особенно таким образом. Я не стал дослушивать разговор и отправился прямиком к Миате. По дороге я наткнулся на самого Волдо. Он, видимо, пытаясь отвлечь, позвал меня к себе. Но мне некогда было выяснять отношения. Я ослушался и пошел дальше.

Я успел раньше своего помощника. Рассказал все Миате. Не знаю, зачем я это делал. Проще было не ввязываться. Но я не мог оставить беспомощную беременную вдову в подобной ситуации. Миата бросилась было в посадский терем за Чарной, что гостила у дочери Волдо. Но я убедил ее этого не делать. Я сомневался, что Волдо причинит ей вред. А появление Миаты могло усугубить ситуацию. Мы бежали из города и успели пройти довольно далеко. Я планировал доставить Миату в Игдру. К Когену Фрейи Драции. Я хорошо с ней знаком и знал, что она поможет. Мы уже проехали Касур, когда Миата вновь заистерила. Не выдержало материнское сердце. Не могла она оставить дочь в Гуннаре. Рвалась все к ней. Я еле уговорил ее отправиться дальше, а сам пообещал возвратиться и вывезти Чарну.

Мы разделились. Она поехала прямиком в Йен, а я отправился назад. Ехал я тем же путем, и в этом была моя ошибка. В полдне пути от Касура меня окружили посланные Волдо люди. Я ввязался в безнадежный бой, стараясь хоть ненадолго оттянуть время, чтобы Миата успела отъехать как можно дальше.

Не буду лгать. Долго бы я не продержался. Воин из меня не самый лучший. С одним преследователем я бы, может, и справился, а их было четверо. Но меня спас случай. Внезапно в бой ввязался будто из ниоткуда возникший йольф с сильно обожженным лицом. Вдвоем мы справились с нападавшими, но он оказался тяжело ранен. Я решил отвести его в ближайшую Священную Рощу, и только после этого отправиться за Чарной. Вместе с сагартинами мы осмотрели его раны, пока тот был без сознания. В бою он закрывал одну часть лица. Я думал – он прячет еще большее уродство. Но в Роще выяснилось, что как раз наоборот. Он скрывал здоровую часть лица. Чтобы его не узнали. Это был Лабрид. Оказывается, он не погиб. Он всех обманул, избавившись от убийц и переодев труп одного из них в свою одежду. Но на тот момент я этого не знал. Он рассказал мне позже.

Пришлось задержаться. Вместе с сагартами Фрейи мы выходили Лабрида. На это ушел почти месяц. После я засобирался в дорогу. Я и так сильно задержался, неизвестно, что там с Чарной. Лабрид меня отговорил. Мы много разговаривали, он оказался неплохим йольфом и очень преданным. Все до конца не верил, что Волдо мог так поступить. Хотя факты налицо: у него на руках имелся приказ за подписью посадника. И даже после того, как я ему рассказал о подслушанном разговоре, сомневался в виновности бывшего друга. Лабрид уговорил меня сначала догнать Миату и убедиться, что с ней все в порядке. Я согласился, что в его речах есть здравое зерно.

Мы опоздали всего на два дня.

Когда мы разделились, Миата, как и договаривались, поехала к Драции в Йен.

– Стой.

Ларсен послушно замолчал, вопросительно уставившись на Йорга.

– Или я что-то неверно понял, или твоя история шита белыми нитками.

Йольф нахмурился.

– Смотри. Сначала ты говоришь, что вы направились в Игдру к твоей подружайке Когену. А потом ты говоришь, что она живет в Йен.

– Йорг... – Ларсен потер лицо. – Йен – это город, столица волости Игдра.

– Ага...

– Это все вопросы? Я могу продолжить?

Брат стушевался, обиженно зыркнул исподлобья, но продолжать полемику не стал.

– Так... на чем остановился?

– Миата поехала в Йен, к Драции, – робко подсказала Тана.

– Ах, да. Вспомнил.

Миата прибыла в Йен спустя три недели, как мы с ней расстались. Драция, прочитав мое письмо, приняла ее и обеспечила всем необходимым. Но погоня не ограничилась теми ребятами, пытавшимися схватить меня в Хуме. Оставшиеся люди Волдо напали на след Миаты, потому оставаться в Роще Йена было уже нельзя. Драция решила отправить ее в Фарн. Когда мы прибыли в Игдру, Миата успела покинуть Рощу.

Драция нарисовала нам подробный путь на карте. Мы догнали Миату и сопровождавших ее сагартов как раз в тот момент, когда на них напали. В подробностях рассказывать не буду. Скажу лишь... все оказалось напрасно. Лабрид погиб, защищая жену. Он так и не успел поговорить с Миатой. Правда, и людей Волдо мы все-таки перебили.

У Миаты случились преждевременные роды. Едва оклемавшись, она решила вернуться в Гуннар. К Чарне. Новорожденного же оставила в Роще. Драция обещала о нем заботиться.

Как вы поняли, Миата вышла замуж за Волдо. Вернувшись, она сказала, что потеряла ребенка.

Я поклялся сохранить все в тайне. И я совсем не удивлен произошедшим в Гуннаре. Миата замыслила месть и попыталась ее осуществить. Единственное, чего я не понял, почему она решила меня казнить. Я так и не смог с ней поговорить. И, боюсь, уже не смогу. Я бы хотел посмотреть ей в глаза.

– Прям сюжет для мыльной оперы с элементами детектива, – хмыкнул Йорг. – Но я проникся. Ребенок хоть живой еще? Или вы его уже устранили, но не палите контору, чтоб сохранить целыми свои тонковыделанные йольфинские шкурки? Может, поэтому тебя Миата решила убрать, а?

Ларсен ответить не успел. Тишину летней ночи прорезал крик полный ужаса:

– Помогите! Убивают! Грабят! Богами заклинаю, не трогайте меня, фенрировы страховидлы!..



[1]Капун – нижняя рубаха.

[2]Половые – слуги, отвечающие за уборку.





Глава 11. Спасти неприятности




— Не ходи туда, там тебя ждут неприятности.

– Ну как же туда не ходить? Они же ждут!





Мультфильм «Котёнок по имени Гав»


– Помогите! Убивают! Грабят! Богами заклинаю, не трогайте меня, фенрировы страховидлы!..

Все замолчали как по команде. Крик снова повторился. Доносился он откуда-то со стороны тракта. Тана, до этого лежавшая тихо, вскочила на ноги и рванулась на призыв. Ян бросился за ней. «Идиотка! Вот же ж! Ввяжется сейчас в неприятности». В два прыжка он догнал беглянку и схватил ее за плечо:

– Стой! Не лезь!

– Пусти, Ян! Ты чего ж, не слышишь?!

— Слышу, – спокойно сказал он, выровняв едва сбившееся дыхание. – Но мы не будем лезть в чужие неприятности.

Она неверяще посмотрела на Яна, возмущенно хватая ртом воздух.

– И чего тебе не сидится, очаровашка? Ну орет кто-то. И пусть орет. Тебе-то что? Ян прав, мы и так вляпались уже по самое не балуйся, — поддержал брата Йорг, вороша прутиком уголь в костре.

— Да вы... Как вы можете?! Человек в беде!

– А если это ловушка, Тана? Не спеши навстречу смерти раньше времени, – мягко заметил Ларсен. – Сначала нужно сходить на разведку…

– …чем я и займусь, — докончил за него Ян. — А ты сиди в лагере и не высовывайся.

-- Ты теперь всегда будешь указывать, что мне делать?! – мигом взбеленилась девчонка. – А говорил, что ни к чему принуждать не будешь! Что я сама себе хозяйка!

– Помогите!.. – снова послышался крик. За ним донесся визг, скрежет, клекотание... – Да отвяньте вы, твари! Приблуды курвины! Не отдам я свое добро! А-а-а! Грабят! Убивают!

– Насилуют? – с гаденькой ухмылочкой встрял Йорг.

Ян метнул на него грозный взгляд. Все-таки не стоит глумиться над чужими неприятностями, даже если не собираешься помогать. Пока он размышлял, Тана снова рванулась, послышался треск ткани, и девчонка смыслась. В ладони Яна остался кусок рукава.

На этот раз сходу догнать ее не удалось, она успела нырнуть в кусты. И только по треску сучьев он смог понять, где девчонка сейчас находилась. Пока он ее преследовал, то времени даром не терял, постепенно переводя тело в боевой режим. Нужно быть готовым ко всему.

Теперь он хорошо видел весь ее путь, состоявший из сломанных и погнутых веток и следов на мягкой лесной подстилке. Снова послышалось рычание и крики. Он ускорил бег и буквально через пару минут оказался у дороги. Намечалась самая настоящая заварушка.

Какого-то хилого старика окружило пятеро странных гуманоидных существ, при этом явно разумных. Более всего они походили на орнитоящеров, вырядившихся в цветастые тряпки. Вытянутые головы заканчивались темными роговыми клювами, а макушку венчал пучок светлых перьев. Поначалу Ян подумал, что это какое-то украшение, но нет, это были самые настоящие хохолки, которые то вздымались, то падали. Существа-то как раз и производили те странные звуки, похожие на визжание. Оказывается, это была речь!

– С-свали, старик-кан! Ос-став-вляй повоз-зку и в-вали! Не тронем! – шипел самый крупный из нападавших. Ростом он был выше жертвы раза в полтора, если не больше.

– Не отдам! Помогите! Убивают!

Тут Ян встретился глазами с одним из них.

– Ты кт-то? Ух-ходи! – Вышел вперед тот самый, который угрожал старикашке. – Не лез-зь, а то ж-живо по щ-щам надаем!

– Девчонка где?

– Эт-та? – Вперед выступил второй. За горло он держал обмякшую Тану. Она была в сознании, но не сопротивлялась.

– Ян... – тихо просипела она.

Он стиснул зубы. Снова. Он снова играет в героя. Глупая девчонка!

***

Тана выскочила на тракт. По привычке потянула руку за спину и поняла, что лук и колчан остались у костра. Но возвращаться было поздно, ее уже заметили. Циране.

Высокий сухощавый старик препирался с одним из них. Еще более высоким, чем он сам, крепким, в атаманской одеже. Зеленая расшитая рубаха с подвязанным красным кушаком. Высокий хохолок из ярко-желтых перьев вздымался и нервно подрагивал. Циранин наклонился к самому лицу дедули и проклекотал-прошипел:

– По-х-хорош-шему гов-ворю! Св-валивай!

– Помогите! Убивают! Фенрировы страховидлы! – заорал старик, отпрянув от разбойника.

Недолго думая, Тана выхватила вибронож и, ловко заставив лезвие дрожать, выскочила вперед к циранину, стоявшему к ней спиной.

Завязалась драка. Хотя это сильно сказано. Ящер плавно повернулся и легко опрокинул ее навзничь и начал душить. Она «поплыла». Голова кружилась, но сильнее он не давил. Видать, не хотел убивать.

– С-свали, старик-кан! Ос-став-вляй повоз-зку и в-вали! Не тронем! – снова послышался за спиной клекот атамана.

– Нет! Помогите! Убивают!

– Ты кт-то? Ух-ходи! Не лез-зь, а то ж-живо по щ-щам надаем!

– Девчонка где? – Это был Ян.

Тана хотела было крикнуть, но из горла у нее вырвался только невнятный хрип. Циранин держал крепко.

– Эт-та? – Он повернулся на звук. И она увидела Яна. Косые глаза на выкате. Сам бледный, злой и собраный.

Хватка на шее немного ослабла.

– Ян... – тихо просипела Тана.

И тут он сорвался с места. Все произошло еще быстрее, чем тогда, на площади. Точные, быстрые, смертоносные движения. Один удар и один циранин падал на землю. Ни звука. Они даже вскрикнуть не успевали, не то что ответить. Даже самый сильный из них – атаман – и тот получил клинок прямиком в горло.

Вдруг Тана почувствовала, как летит куда-то в сторону. Парень, что ее держал, испугался и попытался удрать. Но не успел, Ян убил и его.

Она приземлилась не очень удачно, больно ударившись спиной и затылком о землю. Ян подошел к ней, молча помог подняться. Вытер измазанную кровью саблю об одежду одного из циран и убрал в ножны – пригодился, однако, подарок посадника.

– Боги милостивые! Вот это мастерство! Сами валькирии обзавидовались бы!.. – спасённый ими старик едва обретя дар речи, принялся истово Яна благодарить. – Вот ты, добрый молодец, даешь! Ньёрдова мандавошка! Ни разу на своем веку такого не видал!.. Спасибо вам, ребятушки! Выручили старого Яцека, выручили! Спасли добро мое!

Ян ничего не ответил. Только посмотрел на Тану так, что ей не только стыдно, но и обидно стало.

– Не за что. А теперь мы пойдем, – наконец вымолвил Ян. Говорил он холодно и отстраненно, точно ему до спасенного и дела нет.

– Как же так?! – запричитал старик. – Как же так!.. Вы ведь спасли меня. Если б не вы, не увидели бы внучата больше деда своего.

«Но ведь они не собиралась тебя убивать», – хотела сказать Тана, но не успела. Из-за деревьев показались остальные: Йорг, Ларсен и Дрина.

– Все кончилось, я полагаю? – кашлянул Ларсен.

– А ты сам не видишь, что ли? – фыркнул Йорг, обводя рукой побоище. – Или трупаки мне одному мерещатся?..

– Йорг, хватит, – привычно одернул его Ян. – Пошли. Тут нам делать больше нечего.

– Но как же?! – снова подал голос спасенный. – Куда же вы пойдете, на ночь-то глядя?

– У нас лагерь неподалеку, – неуверенно заметила Тана.

– Да что вам под открытым небом ночевать-то? Идемте ко мне, тут недалече. Отблагодарю хоть за спасение, накормлю сытно: ушичку сварю, пивка налью!.. А потом спать уложу. Места в хате на всех хватит, детки-то все остепенилися, съехали давно, а жинка преставилась пару лет назад. Один я теперь… – предложил старик с улыбкой. Зубов у него почти не было, а те, что имелись – чернющие, аж жуть.

Йорг при слове «уха» передернулся. Тана невольно рассмеялась. Тугой комок в груди от страшного взгляда Яна немного растаял. И ей теперь очень захотелось принять благодарность старика. А заодно и глянуть, как Йорг с ухой будет воевать.

Ян переглянулся с Ларсеном. Тот равнодушно пожал плечами, мол, поступайте, как знаете. Косатый еле заметно кивнул.

– Тогда мы принимаем ваше великодушное предложение, – за всех ответил йольф. Дрина счастливо пискнула.

Она открыла глаза. Было темно, хоть глаз выколи. Пахло морской солью, просмоленным деревом, тухлыми водорослями и чем-то кислым. Голова трещала, точно бы ее хорошенько приложили чем-то тяжелым. Горло пересохло. Сильно хотелось пить.

– Что?.. Где я? – просипела она, закашлявшись.

– В жопе, – мрачно ответил кто-то знакомым голосом.

– Йорг? Ян? – неуверенно позвала она, шаря руками в черной пустоте. – Что случилось?

– Отвали. Мне сейчас хочется только одного – открутить тебе башку, так что не нарывайся, – последовал негромкий ответ.

Точно Йорг. Ян так не разговаривает.

– Не будь таким грубым, Йорг. Тана ни в чем не виновата, – подтвердил ее догадку... Ларсен?

– Не указывай мне, остроухий! – огрызнулся Йорг.

– Да что случилось-то?! Объясните, я ничего не понимаю! – воскликнула Тана.

Ей было обидно, и она действительно ничего не понимала. Что ж она успела такого наварапутить?! Она ничегошеньки не помнила с того момента, как легла спать после ужина…

– Нас обманули. Нападение на тракте было подстроено, – негромко пояснил Ларсен. – Старик добавил в пиво снотворное, вытяжку из листьев жрянки, вероятно. А когда мы впали в беспамятство, сдал на руки пиратам. Мы в трюме корабля.

Тана зажала себе рот ладонью, чтоб не вскрикнуть. Пираты. Работорговцы. Вот это называется «вляпались»…

– Почему я не послушалась Яна?! – в сердцах бросила она. Тана со всей дури саданула кулаком по полу. – Хель! А сам Ян где?!

– У-у-у, я ее все-таки убью! Прямо сейчас! – раненым драконом взвыл Йорг. – Последи за братом вместо меня, Ларсен, я сейчас… Сука! – Послышался грохот и снова ругательства: – А-а-а, мой локоть!.. Сука! Ненавижу тебя, падла! С того момента, как мы оказались на этой дрянной планетке, все наши неприятности связаны только с тобой! Прав был Ян, надо было бросать тебя и сваливать еще из дворца!.. Если он умрет, я тебе собственноручно кишки выпущу! И не посмотрю, что девчонка! Я тебе не Ян, на гендерных различиях не заморачиваюсь!

– Да что я тебе сделала-то?! – зло выкрикнула Тана. – Нянькалась с тобой, пока мы Яна не нашли?! Ну прости за то, что уху тебе предложила!

– Что ты сделала?! Что ТЫ сделала?! Да ты его убила практически! Сначала захомутала, потом убила! Сучка!

– Кого?! Кого я убила?! Ты бредишь, Йорг! Еще и обзываешься?! Это мне надо было тебя бросить... Неприятностей было бы меньше!

– Все, хватит уже! Утихомирьтесь оба! Громкие звуки могут повредить Яну, – спокойно осадил их Ларсен. – Не тревожьте больного.

– Яну? А что с ним? – Тана тут же позабыла о ругани с Пестрым и удивленно воззрилась туда, откуда доносился голос йольфа.

– Да. Яну, – мрачно ответил за него Йорг. – Из-за твоей тупости его отравили.

– Н-не понимаю... – Тана тряхнула головой.

Ларсен тяжело вздохнул.

– Я уже говорил, что нас опоили вытяжкой жрянки...

– Ну... да... говорил... – Тана все еще не понимала.

– Ян выпил тройную порцию.

– И? От нее же только спят. С пивом, конечно, мешать не стоит. Но от жрянки еще пока никто не умирал... – удивленно протянула она.

Ларсен снова вздохнул.

– У Яна оказалась неадекватная реакция...

– Чего?

– Отравила ты его, понимаешь?! Сама же отдала ему кружку. Сама потащилась к этому старому хмырю! Это из-за тебя все! – снова не выдержал Йорг.

Наверное бы, их ругань продолжалась еще долго. Но их прервал скрип. Свет, идущий сверху, резанул глаза. Тана зажмурилась. Послышались шаги. Тана медленно разжала веки. Они... они сидели в клетке. Огромной клетке. Она вскочила и кинулась к прутьям, чтобы лучше рассмотреть, что происходит. В трюм спустилось двое: матерый циранин и... и... смесок... смесок йольфа с диадемцем. Нет. Не бывает такого. Тана ведь знала, что в Диадеме делают с йольфами. Но он стоял перед ней. Высокий, чернокожий, с белыми узорами на теле и огромными косыми глазами, как у Яна и Йорга. Белые же пышные волосы, стянутые в хвост, спускались куда-то за спину. Он был гол по пояс и бос. Только ярко-синие шелковые штаны скрывали ноги. В правой руке смесок держал факел.

– Ну... как там наш-ши голубч-чики пожив-вают? – проклекотал циранин. Крепкий, в яркой цветастой рубахе и со здоровенным ярко-зеленым хохлом на голове. А клюв, клюв-то у него золоченый. – Вам, кс-стат-ти, прив-вет от Эйнас-са. Он над-деетс-ся, что в-вам понрав-витс-ся пут-тешес-ствие на рын-нок Диадемы.

– Вы! Как вы можете?! Мы же живые! Как вы можете продавать живых?! – выкрикнула Тана.

– Ты хоч-чешь, ч-чтобы мы в-вас-с убили? – циранин с любопытством склонил голову набок.

Тана промолчала.

– Лад-дно. Мож-жеш-шь не отв-вечать. Понимаю, ш-што не хоч-чешь. И как ни с-странно, наш-ши ж-желания в эт-том с-совпадают.

В разговор вступил смесок:

– Мертвыми вы будете никому не нужны. Разве что за борт вас выкинуть, на корм рыбам. Но не для того мы столько времени на вас тратили. Да и покупатели будут недовольны. А что с этим? – Он кивнул в сторону Яна. – Еще не очухался? Хилый какой-то. А по виду и не скажешь. Даром, что перебил наших друзей.

– Он чужак. И отравился вашей жрянкой, – тихо произнес Ларсен прямо у нее над ухом. Тана даже и не слышала, как тот подошел.

– И? Нам-то какое дело?

– Господин хороший, ты же сам только что сказал, что мы нужны живыми. А он при смерти, – спокойно, будто бы на уроке в храмовой школе, объяснил йольф.

– Так что ты предлагаешь, остроухий? Лекарей у нас на борту нет, так что если сдохнет, отправим за борт. – Смесок нехорошо ухмыльнулся, обнажая ровные крепкие зубы.

– Я лекарь, – просто сказал Ларсен. – Я могу ему помочь, верните только мою сумку и принесите питьевой воды.

– А с-сыра и вина не ж-желаете? Ил-ли каюту поуд-добнее? – усмехнулся циранин.

– Спасибо. Мне хватит сумки и воды, – невозмутимо ответил Ларсен.

Циранин зашелся каркающим захлебывающимся смехом.

Смесок сощурился и подошел почти вплотную к решетке. Тана отпрянула. Ларсен же, напротив, придвинулся ближе, чтобы оказаться лицом к лицу с чернокожим гигантом. Они долго сверлили друг друга глазами, пока, наконец, смесок не отвернулся. Он снова ухмыльнулся.

– Тебе все принесут, ясноглазик. Пошли, Рем. – Он махнул рукой циранину, и оба покинули трюм.

Все вокруг снова погрузилось в непроглядную темень.

– Ясноглазик? Серьезно? – очнулся первым Йорг. В голосе его сквозила неприкрытая издевка.

– Не понимаю, что тебя так насмешило. – Хотя в трюме было темно, Тана словно бы увидела, как Ларсен иронично вскинул бровь.

Йорг только фыркнул и, судя по чуть слышному шарканью, вернулся в свой угол клетки. К брату.

Тана, немного потоптавшись на месте, уселась на пол прямо возле решетки. Закрыла лицо руками, силясь не заплакать. Ей очень хотелось позвать Вила, обнять его. Заснуть под негромкое ворчание цмока и не просыпаться. Но она не могла. Если пираты его увидят, то наверняка убьют.

За что ей все эти испытания? Чем она прогневила Богов? Сначала они забрали у нее мать, потом Яру… Погиб отец, она сама оказалась вне закона… С виселицы под венец, а теперь в рабство. Ее продадут в Диадему Има. Она слышала множество страшилок о том, что чернокожие великаны делают со своими рабами. Как заставляют работать до тех пор, пока человек в изнеможении не падает замертво. Как пытают ради забавы. Как… насилуют. И при всем при этом они считают северян дикарями и варварами.

А еще Ян… Что ей делать, если он погибнет?

Спустя некоторое время скрипнул открывающийся люк, и трюм снова обрел видимые очертания. Глаза, едва привыкшие к темноте, неприятно резануло.

Щурясь, Тана увидела, как по лестнице вниз спустился… данбажи. Сначала у нее мелькнуло в голове, что это Дрина, которой, к слову, с ними в клетке не оказалось. Но, когда глаза вновь привыкли к свету, Тана поняла, что ошиблась. Эта белка была самой обычной, не такой темной. Только очень старой и седой. И... и без хвоста.

Данбажи остановился у решетки и просунул меж прутьев сумку Ларсена и большую глиняную бутыль. Наверное, с водой. Еще он поставил на пол маленький огарок свечи. Все это молча. Тана не так много за свою жизнь встречала данбажи, но знала, что особой сдержанностью и неразговорчивостью они не отличались.

– Спасибо вам, – поблагодарила она белку.

– Было бы за цто, – чуть слышно процокал-прошелестел данбажи. И ушел. Так же молча. Едва дождавшись, пока закроется люк трюма, Тана в полутьме дошла до Ларсена, который уже успел зажечь свечу и «колдовал» над своими настойками.

– Я могу чем-нибудь помочь? – неуверенно спросила Тана.

– Даже не думай! – злобно прошипел Йорг. – Я тебе руки оторву, если полезешь. Испортишь еще что-нибудь ненароком! Это ты умеешь!

Тана стиснула зубы.

– Успокойся и не мельтеши. Мешаешь ведь! – Ларсен строго посмотрел на Йорга. В неверном свете свечи его лицо показалось Тане зловещим.

– Я просто хочу помочь... – тихо сказала она.

– Не надо, – покачал головой Ларсен. – Лучше поспи. Силы тебе понадобятся, а тут я и сам справлюсь.

– Но… – попыталась было возразить Тана.

– Ложись спать, – непререкаемо отрезал Ларсен.

У Таны хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть. К горлу снова подступил тяжелый душащий ком.

Было обидно. Она ведь ничего плохого не сделала. Почему Йорг на нее так взъелся? Нет, конечно, не стоило кидаться спасать того старика, но… Она сама не заметила, как заснула.

Следующие несколько дней слились для Таны в сплошное однообразное ничто. Каждый день по два раза люк трюма отворялся, впуская свежий воздух. И каждый же день седой данбажи приносил им новую порцию безвкусной похлебки и воды для Яна. Тана лишь ела и спала. Спала и ела. Только есть и пить она старалась немного. Ведь после этого следовало… Про то, как ей приходилось справлять нужду, она старалась лишний раз не вспоминать. И терпела до того, что живот начинало сводить. Было стыдно, мерзко и… Да что там говорить-то?! Тут был Йорг, который язвил во время каждого ее похода к ведру. Изредка она пыталась заговаривать с Ларсеном, но йольф не был расположен к беседе. Он сильно осунулся, под яркими глазами залегли глубокие тени, заметные даже в неверных отсветах свечного огарка. К слову, каждый день им приносили по нескольку новых, а иногда даже целые свечи. Ларсен не отходил от Яна ни на мгновение. Как и Йорг. Косатый же все время бредил. У него был жар, он кричал во сне. Ларсен поил его какими-то настойками, менял на лбу мокрые тряпицы. Но Тане казалось, что это совсем не помогает. Что Ян просто падает в какую-то бездну. Пытается выбраться. Но не может. И некому ему помочь. Совсем-совсем, потому что рядом никого нет. Ни единой живой души. И он бродит там, в пустоте, один-одинешенек и...

Ей было страшно. Она не желала, чтобы Ян умер. Ей очень хотелось хоть как-то помочь, облегчить его страдания. Но она даже близко к нему не могла подойти, боясь снова столкнуться с бдительным Йоргом.

Тана успела даже немного привыкнуть к такой жизни. Скучно, муторно, страшно, но размеренно. Это хрупкое равновесие однажды нарушил капитан корабля, тот самый циранин, вместе со своим помощником-метисом. Они помогли вытащить Яна наверх, заставив остальных пленников подняться самостоятельно. Корабль вошел в узкую глубокую бухту и причалил к острову.

Разношерстная пиратская команда окружила пленников и повела их куда-то вглубь леса, росшего по берегу. Поплутав там некоторое время, они вышли к небольшому поселению, где их ожидала новая «тюрьма».

***

Вокруг клубился туман. Сырой, густой, непроглядный, он стлался по полу плотным сизым покрывалом и склизкими темными разводами оседал на стенах. Краска на них облупилась и пошла трещинами. Кое-где даже отвалилась штукатурка, а на ее месте проступили черно-зеленые пятна плесени. С противным треском мерцали лампы, некоторые уже прогорели, некоторые были к тому близки. Пахло жженой пластиковой изоляцией, тут и там с потолка свисали оборванные провода, с оголенных концов которых сыпались искры.

Ян знал, где он находится. Приют. Место, где прошло их детство. Только теперь здесь все запущено донельзя. Будто здание давно покинули. Только по какой-то непонятной причине забыли отключить электричество. Несмотря на все, здесь кто-то жил. Ян откуда-то знал – встречаться с обитателями приюта не стоит. Лучший выход – это уйти и никогда, никогда сюда не возвращаться. Но что-то тянуло его туда. Что-то важное.

Он стоял, разрываемый противоречиями. Желая шагнуть вперед и опасаясь этого, потому что знал, чувствовал тяжелый душный сладковатый запах смерти, витавший в воздухе. Уж он-то ни с чем его не перепутает. Кому знать, как не ему?..

Шепот. Зловещий, громкий. Он возникал будто бы из ниоткуда, рассекая плоть и проникая в самую глубь.

«Смотри... Смотри... Смотри...»

Сквозь плотный туманный воздух проступило лицо. Лицо с зашитыми веками. Лицо, которое он никогда не забудет. Лицо, имя которому...

Он тряхнул головой, пытаясь прогнать морок. Но лицо не исчезало. Оно говорило:

«Глупый и растянутый на цепях. Но ты понимаешь. Начинаешь понимать. Скоро. Близко. Он близко. Он поразит тебя. А ты не его. Ты ощутишь. Полностью ощутишь цепи. И вскорости...».

Она не договорила.

Лицо вспыхнуло ярким снопом сиреневых искр. Старая женщина с молодым телом исчезла. Он снова остался один. Вокруг стояла тишина, только слабое потрескивание ламп ее нарушало. Ян шагнул вперед.

Долгое время он просто шел, утопая в белесом ковре тумана, петляя вместе с бесконечным коридором. К запаху гари прибавилась еще и горьковатая нотка сильно лежалого хлеба. Лампы то горели, то гасли. Некоторые участки коридора и вовсе были погружены во мрак, такой густой и непроглядный, будто это сама чернота космоса, одномоментно лишившаяся света звезд. Не помогало даже ночное зрение. Но он шел, упорно шел вперед и снова выходил на свет.

Туман рассеялся, и под ногами проступили вздувшиеся отколотые плитки, изъеденные временем и водой. Местами вместо плиток в полу зияли дыры, из которых поднималась черная парящая мгла.

– Я-ан! – Крик был острым, вибрирующим. Он, словно лезвие виброножа, распорол реальность. Ворвался в эту пустоту и давящую тишину.

Ян остановился, прислушиваясь.

Крик повторился несколько раз, громким раскатистым эхом разбежавшись по углам. Кругом осыпались куски штукатурки. За криком Ян услышал ровные мерные щелчки.

Тут он вспомнил – это он, Ян, виноват в том, что сейчас бьют Йорга. Его надо спасти. Вытащить отсюда. Вытащить и бежать. Далеко-далеко. Там, где их больше не достанут.

«Цепи... Цепи тянутся, но не рвутся... Ты помнишь... Ты знаешь...»

– Я-ан!

Щелк.

Он сорвался с места и побежал на крик. Но тот даже не становился ближе. Он просто разбивался о стены многократным эхом, все повторяясь, повторяясь и повторяясь. А Ян все бежал. Он задыхался, легкие горели огнем. Ноздри забивала пыль, такая мелкая и вездесущая, что против нее не помогали даже носовые фильтры. Температура вокруг подскочила сразу градусов на двадцать. Пот ручьями бежал по лицу, заливая глаза, нос, губы. Становилось все жарче. Марево, идущее от пола и стен, изгибало и плавило мир.

– Я-ан!

Щелк.

Впереди показался просвет, выход наружу. И свет оттуда сочился красный. Жара.

Ян бежал.

Щелк.

– А-а-а! – вопль стал громче, ближе.

Хочется крикнуть, что он уже идет. Что скоро он будет рядом. Но из горла вырывается лишь невнятный тихий сип.

– А-а-а! – крик взвивается на неимоверные высоты и обрывается в глухую давящую тишину.

Клекот, стрекотание и непонятная возня.

Щелчки прекратились.

Ян вбежал в дверной проем.

Площадка, огромная открытая бетонная площадка, похожая на космодром, залитый красным светом аварийки.

Не ад.

Снова клекот.

Ян поворачивает голову...

На бетонных плитах распласталось босое детское тело. Чье, он не может разглядеть, мешает стая ракотов. Падальщики. Они с радостью разрывают беззащитную добычу на куски, дерутся меж собой, пытаясь урвать шмат посочнее. Ян не видит тела за ними, но знает, чье оно.

Он выхватывает «Койот», короткими плазменными очередями разгоняет стаю.

– Йорг... – шепчет он, присаживаясь рядом с худым, тщедушным избитым тельцем. – Йорг... – Трясет за плечо.

Брат не отзывается. Голая избитая грудь не шевелится. Брат не дышит. Он приподнимает голову Йорга, отводит в сторону длинные свалявшиеся в один сплошной колтун волосы. На него смотрят мертвые глаза Таны...

– Ян… – доносится сквозь липкую пелену далекий, но родной голос. И Яна выкинуло оттуда. Еще мгновение назад такая настоящая реальность вдруг рассыпалась тысячью мелких осколков.

Он открыл глаза. И встретился взглядом с зеркалом… Нет, с братом.

– Живой, – с облегчением выдохнул он. – Йорг, ты живой!

На обеспокоенном лице брата проступило сначала недоумение, а потом ехидная ухмылочка.

– Ну, разумеется, я живой. А каким мне еще быть? Это ты у нас умирающая леблядь... – и уже тише и теплее добавил: – Рад, что ты выбрался, братец.

Ян попытался улыбнуться. Судя по скепсису, отразившемуся на лице брата, вышло так себе.

– Что произошло? Где Тана? – хрипло спросил он.

В горле все еще першило от той жары. Адски хотелось пить.

Йорг на мгновение замер. А потом неожиданно взорвался:

– Да какая тебе разница где она?! Ты чуть не умер, я тут весь извелся. Не отходил от тебя ни на минуту, а ты… Ты спрашиваешь об этой сучке?!

– Ты чего? – Ян, мягко говоря, опешил.

– Да пошел ты, братец! – Йорг довольно грубо спихнул его голову со своих колен, встал, демонстративно отряхнулся и отошел в сторону. Если б Ян не успел напрячь шею, то ощутимо приложился бы затылком об пол.

Наверное, Йорг с удовольствием отошел бы еще дальше, но сравнительно небольшое помещение, где они находились, этого не позволило. Ян с трудом принял сидячее положение и огляделся. Хм. То, что он сначала принял за комнату, оказалось… Ямой. Зарешеченным сверху «кубом» с ребром примерно в пять метров.

– Мы опять вляпались? – утвердительно спросил Ян.

– И ты даже не представляешь насколько, – ответил ему Ларсен.

Йольф сидел чуть поодаль, расслабленно прислонившись спиной к стене. Выглядел он так себе.

– Где мы? Что произошло? – Ян прошаркал к Ларсену и, недолго думая, уселся рядом. Как же он был слаб!

– Если коротко, то Его Судейство Эйнас мстит за попранную любовь, – йольф чуть заметно пожал плечами. – Результатом сего действа оказалось наше пленение, твое отравление и пропажа моей воспитуемой. Искренне надеюсь, что с ней все в порядке…

– Значит, Дрина пропала?.. А Тана? Она тоже?..

– Нет. Я тут, – донеслось из темного угла ямы.

– Тана? – Ян, с трудом поднялся и направился к ней. Его шатало, но он упорно шел вперед. Хотелось убедиться, что она жива. Прогнать морок. Яну никогда раньше не снились такие сны.

– Угу, – она встала и нерешительно шагнула навстречу. А потом нервно рванулась, бросилась вперед, обняла, обвив руками, и расплакалась. – Я-я-я… Я думала, ты не очнешься. Что ты погиб!

Ян пошатнулся, едва не упав. Но вовремя уперся рукой в стену. Вторая рука висела вдоль тела, и он категорически не знал, куда ее деть. В конце концов он решил, что так стоять просто глупо, и положил руку Тане на плечо. Похлопал, надеясь, что так она быстрее успокоится. Хотя он и волновался за свою жену, ему было некомфортно находиться в такой близости от кого-то, кроме брата.

– Я в порядке. Ну. Не плачь.

– Какая прелесть! Вы еще поцелуйтесь, голубки! – зло пробурчал Йорг.

Ян чуть повернул голову и посмотрел на брата. М-да, скандала не миновать.

– Может, тоже подойдешь, обнимешь? – попытался разрядить обстановку Ян.

– Еще чего! – фыркнул Йорг, демонстративно отвернувшись.

– Прекращай дуться. Иди сюда. И ты, Ларсен, что уж? За компанию.

– Кхем. Полагаю, тебя все еще не отпустила горячка. Тебе стоит прилечь, – с невозмутимостью, которой Ян даже позавидовал, произнес Ларсен.

– Как он тебя, братец, а? – тут же заржал Йорг.

Ян пожал плечами. Плач на его груди прекратился. Теперь Тана тихонечко хихикала. Спустя пару секунд она разразилась диким истерическим хохотом. А еще через мгновение смеялись все, кроме Яна.

Сверху послышались непонятная возня и скрежетание. Ян задрал голову.

– Ну и цто вы там рдзоте?..





Глава 12. Моя цтуцка!




Даже если эта дорога ведет в ад, мы найдем рай!





Аниме «Волчий дождь»


Ужасненько хотелось пить. Была б дринина воля, так она б море целое выхлебала, а потом еще небольшое озерцо и маленькую лужицу. Еще бы! Съесть пару селедок, да закусить их солеными грибами, да заесть солеными же орешками, скушать пару бочковых огурцов, а потом запить приторно-сладеньким яблочным компотом. Кому угодно пить захочется. Эх... не послушала она Ларсена, надо было пиво пить. Не сильно хмельное, зато жажду утоляет хорошо. Но Дрина не очень любила пиво, больше — квас, но кваса у деда Яцека не оказалось. Пришлось пить компот. А он же на меду. И вот теперь Дрина страдает. Заснуть никак не может. Не то, что остальные. Даже Ларсена, и того сморило. Дрина не выдержала, сползла с лежанки и пошла к двери, бочка с водой ведь в сенях стоит. Но выйти она не успела – услышала странные голоса:

– Как тащить-то будем? Холера, не надо было с этим уродом связываться.

– Молч-чать! Кап-питан с-каз-зал он-ни ц-ценные рабы. Мн-ного запл-лат-тят.

Дрина отшатнулась от двери и кинулась будить Ларсена. Но он лежал будто мертвый. Она трясла его, а он дергался тряпичной куклой. Только грудь слабенько вздымалась. Тогда она кинулась к Яну, Тане, Йоргу... Никто! Никто не проснулся. Она услышала шаги и быстро юркнула под стол, натянув посильней край скатерти к полу...

В светелку вошли люди. Много-много людей. Толпа. Еще там был один циранин. Он им говорил, куда, кого и как надо тащить. Они разделились на пары и начали таскать спящих. Последним несли Ларса. А он уже проснулся, она видела, как мерцали его глаза в темноте. Но почему он ничего не делает?!

Когда за циранином захлопнулась дверь, Дрина выбежала из-под стола и кинулась за похитителями. Осторожно, крадучись, она прошла за ними к берегу. Это были пираты. Самые настоящие. Которые торгуют людьми, драконьим рогом и паучьим шелком. Таким место на эшафоте... А деда Яцек их провожает. Гад! Он с ними в сговоре был. Вот Дрина бы его…

– Эй, Яцек! Не проснутся они раньше времени? А то устроят мне бунт на лодке! — К старику подошел смесок диадемца с йольфом.

Ой-ой! Страшный какой! Дрина первый раз видела черного йольфа. Голый по пояс, весь в белых татуировках. То ли дело Ларсен. Светлый. Красивый.

– Не... – Махнул рукой старикан. – Не проснутся. Я им стока настойки в пиво бухнул, тока када очухаются, воды им дай. Кстати, а чего белку не взяли? Иль данбажи у вас не в почете?

— Какую белку? Старик, ты бредишь.

— Как «какую»? Белка с ними была. Чудная. Темная. Черная почти шта. За такую, небось, тройную деньгу отвалят.

– Не было там никакой белки.

– Да. Ну и Хель с ней, потом сам найду – продам.

Дрина насупилась. Как так «продам»? Нельзя ее продавать. У нее Ларсен есть. Вот! Ларс! Надо его спасать!

Дрина быстро юркнула в тюки с паучьим шелком, что большущей кучей громоздились в лодке. Она залезла в мешок и зарылась в мягкое невесомое полотно. Все, теперь ее не найдут.

И ее действительно не нашли. Никто не проверял тюки. Никто так не умен, никто так не хитер, как Дрина. Так что она спокойно проникла на корабль. Большой-большой. Она бы с удовольствием осмотрелась там получше, да нельзя. Если ее поймают – Ларсену будет плохо. А она этого не хочет. Да и остальные. Хоть и вредные, но свои. А ящерица?.. Где эта тварюшка? Эх, жаль она не могла позвать цмока! Пригодился бы. Да хоть ту же еду таскать. Блестящие камешки за щеками — это, конечно, хорошо… Но ими сыт не будешь. Как и паучьим шелком. Дрина пробовала. Гадость!

Зато ее мешок оказался в трюме, где держали остальных. Их посадили в большущую клетку. Железные прутья впирались в пол и потолок. И замок больно крепкий. Она проверяла. Такой Хель взломаешь… У-у-у! Гадкие пираты! Надо украсть ключи… Только как?! Надо сначала с Ларсеном поговорить.

Когда Йорг и Тана уснули, она прокралась к прутьям. Она не хотела разговаривать ни с кем. Кроме Ларса. А то разболтают еще все. Особенно Платок-Одуванчик.

— Ларс. Ларс! -- позвала Дрина тихонько.

Ларсен повернулся на звук. Улыбнулся.

– Привет, маленькая моя. Хвала Лохалю, тебя не поймали! – он протянул руку и погладил ее по щеке.

– Поймают исцо, тьфу! Они глупые. Дазе цуки не проверили.

– Да. Но их неосмотрительность нам только на руку. Постарайся и дальше не привлекать излишнего внимания, по возможности, исследуй корабль. В любом случае, нам некуда бежать отсюда. Будем думать о побеге, когда окажемся на твердой земле.

– Ну поцему когда Рызык нузен, его никогда нет?! Ток приказывать и модзет! – насупилась Дрина.

– Потому что у него есть свои, куда более важные дела. Все, беги! А то сейчас кто-нибудь проснется, и вся наша конспирация полетит к Хель. – Ларсен потрепал ее по голове и легонько оттолкнул от клетки.

Дрина разрывалась между тем, чтобы обнять Ларса и последовать его наказу.

– Иди, – повторил Ларс, будто понимая, что с ней творится.

И Дрина пошла. Зарылась в тюки с головой. И тихонечко заскулила. Ей было жутко. Она опять может потерять Ларса.

На берегу было холодно. Не то чтобы очень, но нос у Дрины замерз. Как и ладошки.

Плыли они долго. Пять дней почти. А, может, даже дольше. Далеко. Дрина устала жить впроголодь. Ларс, конечно, делился с ней своей едой. Но этого было мало. Дрина любила поесть. Много и сытно. А тут!.. Ух. Гадкий судейник. Все из-за него. Гадкие пираты. Особенно этот... данбажи... Старик. Тьфу! Дрина их ненавидела. Насильники и уроды.

Ларса и остальных повели вглубь острова. Спящего Яна несли Платок и Тана. Ян вообще спал всю дорогу. Спал и спал. Спал и спал. Ларс сказал, что худо ему совсем. Жалко его. Коса у него красивая.

Все добро пираты погрузили на телеги и двинулись следом. Дрине… не повезло. Ее тюк оказался в самом низу, и ее придавило. Не сильно, но неудобно. Чтобы выбраться, ей пришлось прогрызать полотно, а потом мешок и веревку, которой тот был привязан к телеге. Вот пираты разозлятся! Столько шелка она им попортила! Ну ничего, сами виноваты. Не надо было ее друзей обижать. Особенно Ларса.

А еще она слышала разговор. Говорили большой циранин-капитан и смесок, его помощник. Он еще с дедом Яцеком на берегу разговаривал. Теперь вот с капитаном. Они тогда у костра сидели, в лагере. Сидели и друзей ее обсуждали. А она слу-ушала. Спряталась между мешками и слушала. Очень-очень внимательно. Это была остановка. Привал. До большого лагеря они тогда еще не добрались. И Ларс под охраной. Не спасти.

– Вс-садники будут оч-чень недовольн-ны. Всего двена-надцать за мес-сяц. – Покачал головой циранин. – Мож-ж-ет, ну его? При-п-п-озднимся на пару недель, з-з-зато больше людей привез-з-зем.

– И вместо денег и оружия получим по башке, – хмыкнул смесок.

– Пос-следняя наводка, от этого Эйнас-с-са, обещала быть богатой. Пятер-р-ро. А в р-результат-те? Двое? Пол-лудохлого одноз-знач-чно в Д-зиадему, в каменол-ломни или тир-рунов[1] выращивать. Да и то. Если выж-живет. А йольф… Покаж-ж-жи мы им сагар-р-рта, живьем с-согудают, без с-с-соли и перц-ца.

– Та какой же он сагарт? Странник, лекарь. Или алхимик. Видал, как ловко с эликсирами управляется?

– В-видал, в-видал. А ты, Тан-н-ни, вид-дал, что он чис-с-стокровка? Иль ты в этом не гу-гу?

– Ладно, хер с ними, со Всадниками. Но и в Диадему его не сплавить. Перестарок. Хм… Пожалуй, я заберу его себе.

– В выч-чет твоей дол-ли из добыч-чи?

– Пошел ты в отхожую нору данбажи, Рен! Знаешь же, что он ничего не стоит. Так что даже не пытайся нажиться за мой счет.

– Поуваж-ж-жительней. Я вс-се-таки тв-вой капит-тан.

– А я твою башку из петли вытащил. Так что не выеживайся.

Они говорили еще много всякого. Дрина почти уснула даже. Так скучно они говорили. Но тут циранин-Рен спросил:

– Ког-гда выз-зов буд-зем д-зелать?

– Думаю, через денек-другой. Посмотрим, выкарабкается косатый или копыта отбросит. А потом уже и вызов можно.

– С-сигналка у т-тебя?

– Ага. – Танни вытащил из-за пояса странную штуку. Квадратную, маленькую и черную. Она… Она светилась и мерцала! Сама собой. Даже света не надо никакого. А еще там были какие-то картинки. Дрина не разглядела, какие. Далеко. Но пообещала себе, что разглядит. Обязательно. – Тока заряда осталось всего на два звонка.

«Звонка? – не поняла Дрина. – Там колокольчик? И заряды?.. Это пищаль такая маленькая? Или складной арбалет?.. Ммм… Хочу!»

Танни тем временем вернул штучку обратно за пояс. А у Дрины появилась цель.

***

– Ну и цто вы там рдзоте?.. – донеслось сверху.

Тана слегка отодвинулась от Яна и посмотрела вверх. Сквозь ячейки решетки на них уставился данбажи. Наверное, это был тот старый грызун, который носил им еду. Но Тана ошиблась.

– Дрина, зачем ты сюда явилась так открыто? А если тебя заметят? – строго отчитал ее Ларсен.

– Они вце цпят, а цтарик мертвый. Я его убила.

– Какой старик?

– Данбадзы, я клуцы у него стасцила, а цтобы не проболталтя, задуцила падуцкой. Ненадвидзу.

У Таны по спине пробежал неприятный холодок. Не ожидала она от милой Дрины таких поступков. Сама она наверняка могла бы убить, защищаясь. Но Дрина –милая, забавная белочка – это ни в какие ворота.

– Так циво смиетиц-то? Поделитец, пока я с дзамком возуц...

– Потом, воспитуемая, потом разговаривать будем. Когда окажемся в безопасности, – осадил ее йольф.

Она вздохнула, но в замке ковыряться не бросила.

Спустя немного времени решетка с протяжным скрипом отворилась.

– Черт! Ты там потише не можешь! Сейчас к швампам весь лагерь сюда посбегается! – зло прошипел Йорг.

– Не могу. Тут мацла нет. Так бы петельки смадзала. Цато есть лестница. Цицас цпущу.

Дрина исчезла из проема, и Тана смогла разглядеть звездное небо. На некоторое время настала тишина. Только цверкуны ее нарушали. Но недолго они просидели в этой тишине. Послышались шорохи и кряхтение. Наконец в просвете показалась большая деревянная лестница, которая медленно поползла вниз. Но в какой-то миг белка не удержала ее, и та с грохотом полетела в яму, прямиком им на головы. Они едва успели отскочить.

Йорг громко и цветисто выругался, кляня несчастную данбажи на чем свет стоит. Тана таких слов даже не слыхивала.

– Ой... Вы вце там дзивы? – глупо спросила белка.

– Живы, – тяжело вздохнул Ян. – Вопрос только в том, как теперь выбираться?

– Поставить лестницу? – ехидно перебил брата Йорг.

– Поставь, – пожал плечами Ян.

После нескольких неудачных попыток Пестрый еще раз выругался, затем глубокомысленно изрек:

– Дьявол! Она ж короткая!

– Цицас веревку цкину. Верх привядзите, а я потяну...

С лестницей они провозились еще долго. Но все-таки умудрились ее подвесить. Выбраться на свободу не составило труда даже Яну. Вокруг было на удивление тихо. На грохот не сбежались разбойники, жители деревушки или еще какие зеваки. Неподалеку тлел костер, возле которого лежало два тела данбажи.

– Ты ничего не говорила про вторую белку, – озабоченно проговорил Ларсен.

– Ну цто поделац. Прицлоть убить обоих.

Ларсен помолчал, затем подошел к своей воспитаннице.

– Слушай, бельчонок, ты сегодня подозрительно сильно цокаешь. Большую часть камушков ты ссыпала мне в сумку. А разговариваешь, будто у тебя полные защечные мешки.

– Камуцки потом дзаберу. Уходиц надо, – уклончиво ответила белка.

Йольф покачал головой:

– Я с тобой попозже еще разберусь. – Он повернулся к остальным. – Дрина права, надо уходить, пока нас все-таки не хватились.

Все с ним согласились. Кроме Таны.

Когда все двинулись с места, она осталась стоять. Ей нужно было сделать еще кое-что, прежде чем бежать. Тана закрыла глаза. Сосредоточилась. Представила своего цмока, «потянулась» к нему, как в свое время учил отец. Она не очень-то верила в успех. Но надеялась. Он был единственным, кто связывал ее с прошлой жизнью, напоминал о родном доме, тятеньке, Ярушке…

Над ухом раздался негромкий хлопок, а потом ей на голову спикировал кто-то тяжелый и громко верещащий.

– Вил! – радостно воскликнула она, снимая дракончика с головы и прижимая пернатую тушку к груди. Как же она скучала по нему и волновалась!

– Ну вот, – проворчал Йорг. – А я-то обрадовался, что больше никогда не увижу этого вредного ракота!

– Прекрати, Йорг!

– А ты прекрати мне указывать, братец!..

Тана могла бы сейчас опять обидеться на Йорга, но ей не хотелось портить себе настроение. Она была слишком счастлива. Ян жив, с Вилом все хорошо… Еще бы вырваться с этого проклятого острова!..

Они хорошо помнили, где находится выход к бухте. Но выбравшись на побережье, поняли, что бежать особо некуда. Вода, кругом вода. Безбрежное Каспийское море. Уплывать с острова на лодке сродни самоубийству, а захватить корабль впятером... Нет, если бы Ян был в порядке, то можно было бы попробовать. Но ему нужно время, чтобы выздороветь. Все-таки его сильно измотала отрава. А вот времени-то у них как раз и нет. Рано или поздно их хватятся. Обыскать остров пираты сумеют, наверняка каждый уголок здесь знают.

Но пока на берегу никого нет, они решили воспользоваться этим и обсудить, что будут делать дальше.

– Дрина. Ты хотела мне что-то показать, – строго начал Ларсен.

– Не хоцела. И не буду. Моя цтуцка.

– Ты понимаешь, что, возможно, это спасет нам жизнь?

– Не спацет. Светятяятя цтуцка только дзвонит и дзарязаеца. Дзызнь она не цпацает.

– Воспитуемая, давай по-хорошему, ты нам ее покажешь, а потом заберешь себе. Я вижу суть вещей и хочу знать, что ты такое украла.

Белка насупилась. Потом, обиженно засопев, все-таки выплюнула спрятанное в ладони и протянула ему.

– На, тока верни.

– Хм, интересно, – в своей излюбленной манере протянул Ларсен, рассматривая «цтуцку» Дрины. Небольшую, черную, квадратную, светящуюся вещицу.

– Черт меня подери! – вскрикнул Йорг. – Ян, ты видишь то же, что и я?!

– Да, – мрачно подтвердил косатый. – Похоже, мы поторопились, обвиняя эту планету в технической отсталости.

***

Раньше Ян клял судьбу за все те приключения, что сваливались на его многострадальную голову. Порой ему даже казалось, что метафорическая судьба над ними совсем не метафорически издевается. Что ж, теперь он был готов взять свои слова обратно. Прошло чуть больше червона, а этих самых приключений оказалось столько, что хватило бы на несколько лет их прежней жизни.

Но, похоже, им по-прежнему чрезвычайно везло. Он выжил после отравления, а данбажи спасла их из потенциального рабства. Только вот…

– Передатчик? – в который раз повторил Ян, разглядывая устройство.

– Не совсем. Скорее, коммуникатор, – Йорг принялся вертеть его в руках. – Только очень странный. Вот тут есть разъем для зарядного устройства, он стандартный, а вот тут… Это тоже разъем, но я не знаю, для чего. Либо это какая-то супер-новая модель, которую выпустили уже после нашего попадания на эту планету, либо…

– Либо что?

– Либо он настолько древний, что не знаком даже мне, – пафостно закончил Йорг.

– Как много на нем каналов связи? – спросил Ян. – Можно позвонить с него куда-нибудь? Что с зарядом?

Йорг, наверное, хотел сказать что-то очень умное, но не успел.

– Я цнаю! Я цнаю! – вклинилась Дрина. – Там заяда на два дзвонка. И дзвонит он только Вцадникам.

– Всадникам? – не понял Йорг.

– Я полагаю, Дрина говорит о местных богах, – как-то недовольно вздохнул Ларсен. – Это… устройство посылает им какой-то сигнал.

– А откуда ты слова такие знаешь? – прищурился Йорг.

– Я обучался в Вольных Цитаделях. И знал немало инженеров и механиков, – не моргнув глазом, ответил Ларсен. Ян бы даже ему поверил, наверное… Но не слишком ли много совпадений? Однако сейчас не время выяснять отношения. Ясно было одно – сейчас Ларсен их союзник, а пираты – нет. И сначала нужно избавиться от фактора «пираты», прежде чем переходить к разборкам с остроухим.

– Хватит, – прервал он начавшего злиться Йорга. – Не время. Зачем им связываться с этими… богами?

Ларсен пожал плечами. Тана вообще сидела рядом с очень глупым лицом и не пыталась лезть в разговор. На коленях у нее развалился ракот, негромко порыкивая, кажется, он спал.

– Я цнаю! – важно заявила Дрина. – Я все цнаю! Пираты им людицек цобрались отдать. И вас. И Ларца. Я потому и так цпешила. А, нет, – она замолчала. – Тебя, коцатый, в Диадему. На рудники. А Ларца… Тебя хотел себе черный йольф. Но я цебя ему не отдам. Ты мой.

Пауза. Переглядывания Йорга и Ларсена. Ян провел ладонью по лицу. М-да. Компания собралась что надо.

– Ян, – тихо пискнула Тана. – О чем вы говорите? Я ничего, ничегошеньки не поняла.

И лицо у нее было такое несчастное, что Яну даже стало немного ее жаль.

– Я, хм… Попытаюсь тебе объяснить, когда мы окажемся в более... ну, в более безопасном месте, – он постарался вложить в эту фразу все свое хладнокровие. Должен же сейчас хоть кто-то быть спокойным.

Она понуро кивнула. Йорг, невзирая на предупреждения Яна, продолжал перепираться с Ларсеном. В брате, судя по всему, умер великий лингвист, раз его так волнует этимология. А еще… еще много, кто умер. Йорг, можно сказать, целое кладбище невыявленных талантов... Его мысленную цепочку прервал приближающийся шум.

– Тише! – шикнул на брата Ян. – Все прячемся, быстро!

– Зачем это?.. – возмутился было Йорг, но тут же заткнулся. Теперь то, что обеспокоило Яна, услышали все: крики, топот и ругань. Совсем близко.

Они поспешили спрятаться в ближайших кустах – благо, те в достатке росли по всему побережью.

Едва они скрылись в гуще листвы, как на берегу показалась длинная процессия. Пираты с факелами в руках и... и люди... около десятка молодых юношей и девушек, скованных по рукам и ногам кандалами. Невольно Яну вспомнились слова прорицательницы про цепи. Опять. Что-то часто в последнее время ему вспоминается эта старуха. Он тряхнул головой, прогоняя неуместное сейчас воспоминание.

Процессия брела медленно, подгоняемая окриками пиратов. Некоторые падали, но их насильно поднимали и заставляли идти. Над толпой парили два ракота на привязи, в ночной темноте казавшиеся угрюмыми воронами.

Все затаились, и никто из их компании даже не вздохнул, боясь привлечь внимание. Колонна медленно проследовала мимо. И Ян снялся с места. Он ступал бесшумно, весь напрягшись и обратившись в зрение и слух. За ним последовали и остальные.

Шли они достаточно долго. Уже успел заняться рассвет, и над морской гладью медленно начало подниматься солнце, когда процессия оказалась на каменной площадке, уходившей на пару десятков метров в море. На той площадке громоздилась высокая каменная арка. Поначалу показавшаяся Яну ничем не примечательной.

Но через некоторое время она вспыхнула голубоватым призрачным сиянием. Раздался громкий треск, будто кто-то плохо отрегулировал условник разрыва пространства на телепорте. Из сияния показалось несколько закованных в защитные панцири фигур. В этот раз было светло, и Ян прекрасно мог разглядеть усиленную сервомоторами металлокерамическую броню. В такой обычно десантировали спецназ для подавления планетарных бунтов. «Отсталый» мир, ничего не скажешь! Гиперпередатчик, гипертелепорт, современная десантная броня... и туповатые местные жители, поклоняющиеся солнцу и луне.

Тем временем гуманоиды в панцирях освобождали пленников от кандалов и отправляли их в портал. Пришельцы уходили за ними. Пока на площадке не остались только пираты и один гуманоид. Они что-то яростно обсуждали. Пираты нервничали. Экспрессивней всего жестикулировал темнокожий йольф. Капитан же угрюмо молчал. Наконец они разошлись. Гуманоид в броне исчез в свечении арки, а пираты двинулись обратно.

Йольф немного отстал от собратьев. Когда те отошли на достаточное расстояние, он бросил на землю небольшой продолговатый предмет, затем пристально посмотрел на«их» кусты. Так пристально, будто бы он знал, что они там. А после, как ни в чем не бывало, отправился за своими.

Когда те исчезли из вида, Ян медленно двинулся к тому месту, где только что стоял черный йольф. На песке валялся вибронож, который он в свое время подарил Тане.

– И что это было? – мрачно поинтересовался Йорг. – Он что же, знал, что мы сбежали и где прятались?

– Похоже на то… – Ларсен задумчиво потер подбородок. – Ну, в любом случае, мы должны воспользоваться предоставленной возможностью и убраться отсюда.

Ян быстрыми шагами вышел на площадку к арке. Остальные последовали за ним. Некоторое время он внимательно разглядывал ее, затем провел по «камню» рукой. Легонько постучал.

– Это не камень. Металл. Хорошая имитация, – констатировал Ян. – Что за дьявольщина здесь вообще происходит?.. – задал он риторический вопрос.

Йорг пробурчал в ответ нечто невразумительное и сам подошел к арке. Принялся ощупывать ее, чуть ли не нюхать.

– Это портал. Обычный стационарный гипертелепорт. Но очень старый. Я с такими моделями в реальности не встречался, только в виртуальности, когда рылся в исторических архивах, – наконец, вынес вердикт он.

– Ты сможешь его запустить?

– Да хрен его знает. Говорю же, что не работал с такой рухлядью! – раздраженно рыкнул Йорг.

Ян покачал головой. Брат не любил признавать собственную несостоятельность. Особенно, если дело касалось техники.

Оставив Йорга разбираться с порталом, он вернулся к остальным. Ларсен что-то негромко втолковывал Дрине, но не выглядел удивленным или испуганным. Это настораживало. Мог ли йольф быть как-то связан с местными «божками»?.. Мог. Наверняка мог. Но в любом случае они не узнают точно, пока не свалят с этого острова... Ян очень надеялся, что брат все-таки сумеет запустить телепорт. Тогда они смогут уйти, не связываясь с пиратами. Но с другой стороны... Никто не знал, что их ждет на том конце...

«Боги» берут в рабство местных. Явно экспериментируют с погодой. К тому же они реквизировали их корабль. Зачем им это все? Ведь ясно, что эти самые «боги» прибыли сюда из цивилизованного космоса… Так почему бы им не сообщить Империи о затерянной планете с людьми? Наверняка бы Папа вместе с Императором отвалили неплохой куш за это. Империя всегда хорошо платила за новые кислородные миры...

– Ян, – отвлек его от размышлений негромкий оклик Таны.

– Да?

– Мы пойдем за Богами? – спросила она, нервно вертя в руках вибронож. На Яна она старалась не смотреть.

Раздался уже знакомый треск и победный возглас Йорга.

– Ян, он заработал! Пошли!

– Погоди. Ты вычислил координаты выхода? – нахмурился Ян.

– Да. Их тут две. Одна запаролена. Потому я воспользовался второй.

– Куда она ведет?

– Ты издеваешься, что ли?! Откуда мне знать? Могу сказать лишь одно: на другой стороне стоит точно такой же стационарный телепорт.

– Где гарантия того, что мы не окажемся на дне какого-нибудь затонувшего города или в жерле вулкана? – недоверчиво покачал головой Ян.

– Не окажемся. Я посмотрел историю пользования. Обе точки выхода активны. Значит...

– Ладно. Но нужно сначала все обсудить.

– И дождаться, пока нас снова схватят пираты. Нет уж! Радуйся, что я сумел запустить эту рухлядь. Спасибо сумасшедшей белке за коммуникатор, который оказался ключом.

– Я не цумацецая! Верни цтуцку, гад!

– Перебьешься!

– Хватит! Ты хочешь, чтобы прошли в портал, не зная, куда он приведет? – уточнил Ян.

– Это лучше, чем снова оказаться в той яме!

– Мы могли бы все-таки попробовать украсть лодку, – неуверенно предложил Ларсен. – Потому что, кроме как по морю, с острова не выбраться. Но если этот ваш портал ведет неизвестно куда… Даже исключая экстремальные условия выхода... Где гарантия, что мы не окажемся на невольничьем рынке в Диадеме, прямиком в лапах работорговцев?

– Да идите вы все, знаете куда?!

И, не слушая больше никого, Йорг шагнул в светящуюся арку. Полыхнуло синим. Брат исчез.

Ян впал в ступор. Что это, мать его, сейчас было?! Чтобы Йорг, Йорг(!!!) воспользовался непроверенной техникой!!! Он вздохнул. Похоже, выхода у него не оставалось.

– Я иду за ним, – бросил он через плечо, подходя к пульсирующему мареву условника. – А вы – решайте сами.





Глас из прошлого в будущее




«Сначала Бог был един. И создал он земную твердь и небесный купол. И семь дней, и семь ночей он создавал все сущее. И на седьмой день понял Бог, что мир Красив. И это хорошо. Но не хватало Богу разума в мире. И создал он людей. И поселил он их в своих Чертогах Небесных. Стали они плодиться и размножаться. И понял Бог, что это хорошо. Но места в Чертогах становилось все меньше. И тогда спустил Бог людей на землю. И сказал им Бог: «Плодитесь и размножайтесь. И покуда вы веруете в меня, я буду вас защищать».

И стали люди жить на земле. И веровали они в Бога своего, Создателя всего сущего. Но становилось людей все больше. И изменилась Вера их. И стало Богов три. Отец, что создал мир; Сын — защитник всех людей, и Дух – судья всех народов. Помогали Боги детям своим. И наставляли они их на путь праведный. Чтобы не творили ошибок люди, чтоб жили они в достатке. Боги учили людей, давали знания. Взамен они требовали лишь Веры.

И верили люди и поклонялись Богам своим. Но Боги эти завязли в Великой Войне Богов. И однажды не стало Троих. Ни Отца. Ни Сына. Ни Духа. Свергли их злые Боги, и ушли они в небытие. И настали Мрак и Хаос. И настали Голод и Мор. И стали люди убивать друг друга. Брат пошел на Брата. Темные восстали против светлых. Настала Война Людей. И вспыхнула на Юге Диадема Има. И Великий Иман провозгласил Вражду с Севером. И Север пал. И пришла Вечная Зима. И сковал землю Хлад.

И так шло долго. И не стало бы светлых на Северной Земле. Скосил бы их Мор и Глад. Скосила бы их Война. Но спустились Асы. Принесли они с собой знания. Принесли они с собой Веру. И стали люди им поклоняться. И вознеслись по небу Всадники Морозные. И стала Зима еще холоднее. И плакали люди, и слезы их застывали на щеках. Один Всеотец услышал их молитвы и зиму забрал. А взамен он потребовал души невинные. Помогал ему Ньёрд – брат его. И помогал ему Фрейр – двуликое дитя Ньёрда, помогали ему Тор Громовержец, Локи Плут и другие Асы. Люди плакали не прекращая: Боги отбирают у них детей. И молили о пощаде, но не мог Один не забирать души невинные. Иначе погибли бы Асы. И настал бы Рагнарек – покрылся бы Север льдом, а Юг сгорел бы в пламени жарком. И решил Один, что плохо это. Решил он сделать лучше. Призвали Асы на подмогу йольфов — Дивный Народ. Откликнулись йольфы на призыв Богов, решили они помочь своим предкам: стали они сагартами. И стали они лечить и давать людям знания. И стали они с Асами говорить и доносить им, чего людям не хватает. И стали Боги спускать на землю благодать свою. И стало в море много рыбы. И стало урожая много. И зацвели в священных рощах персики и абрикосы. И появилось в лесах много зверя и птицы. Пришли к людям цмоки, драконы, что умеют мысленно говорить с людьми. Стало людям хорошо. Лишь иногда проносятся по небу Морозные Всадники и несут они с собой Зиму. Забирают они детей младых да юных девиц и молодцев взамен на благодать свою. И плачут люди вновь. Плачут и благодарят Асов за то, что не бросают их. Ведь помнят люди Гибель Трех Богов, благодарны они Асам за деяния их. А уж что платить дань приходится детьми своими… Все в мире этом цену свою имеет по закону Равновесия».





Из записок Ларсена кир Йольф Кайла, 193 год Эпохи Асов


ЧАСТЬ II. ДИАДЕМА ИМА.

Глава 1. Раб на веревочке




Вспышка. Ослепительно белая. На мгновение он даже ослеп. Пустота. Черная. Мертвенная. И холод, пронизывающий до костей. Так всегда бывает при чистом гиперпереходе в пределах планеты. Время одновременно замерло и унеслось стремительной птицей, оставив Йорга наедине с собой. Невремя. Непространство. Снова вспышка и ослепительно-яркий всплеск белого солнца на блекло-голубом небе. Ни облачка, ни птицы.

Эффект усиливали остатки стен. Арки, развалины, кипенно-белый мраморный пол. Что это? Он огляделся. Одно радовало — пиратов поблизости нет. Так. Нужно передохнуть и подождать эту шайку придурков... Хотя без них было намного лучше. Не хватало только дорогого братца. Но уж он придет, куда денется? Хорошо бы остальные не сунулись. Надоели уже, особенно эта сучка. Мало того, что не дает, так еще и Яну на шею вешается. Да и вообще, странная она. Тупая.

Он обошел вокруг арки, точной копии той, с острова. Терминал с двумя точками выхода. Старый условник, еще внешний, таких уже пару тысяч лет нигде не выпускали. И откуда только взялась эта хрень на забытой швампами планетке? Материал, из которого сделан телепорт, представлял собой металл, имитированный под камень. Покончив осмотром арки, Йорг принялся исследовать сами развалины. Белые и мертвые. Некогда это было огромное здание или даже целый комплекс. Сейчас уже не разобрать. Одно ясно – в отличие от арки, остальное отстраивали из искусственного мрамора. Правильно. Мартиз всегда дорого стоил. Даже в сплаве его невыгодно использовать в строительстве, несмотря на весьма разнообразный спектр всевозможных состояний. Особенно если хозяева пользовались летающей техникой. Ставить такую мощную глушилку попросту глупо.

Колонны, пол и остатки стен украшали руны. Не просто знаки или украшения, а текст. Асы?.. Интересно, откуда здесь могло взяться старое тараканье логово? Он принялся внимательно разглядывать письмена. Ничего вразумительного: песнь об Иггдрасиле, легенда о знакомстве с эфами и пара десятков афоризмов. Такое ощущение, что раньше здесь был вокзал или космодром.

Наконец он оторвал глаза от самих развалин, осмотрелся вокруг. И обомлел. Нет, он и раньше видел черные пляжи. Они с Яном даже пару раз отдыхали на таких, но чтоб целая пустыня... Она искрилась и переливалась, напоминая открытый космос. Все это смотрелось весьма и весьма специфично, особенно на фоне бледно-голубого неба.

Йорг подошел к краю. Ничего. Только безбрежный океан черного песка. И как отсюда выбираться?

Ох... Похоже, придется вернуться на остров и последовать совету ушастого. Йорг уже почти подошел к арке, дабы осуществить задуманное... Но вдруг та снова вспыхнула, и оттуда вывалилась вся остальная компания. И сучка – тоже...

***

Тане было боязно. До невозможности. До дрожи в коленках и целых табунов мурашек, бегающих по спине. Только Ян, крепко сжимавший ее ладонь, не давал убежать. А, видят Боги, ей хотелось! Отчаянно хотелось вырвать руку и кинуться прочь. Куда угодно, да хоть обратно к пиратам, лишь бы не пользоваться этой страшной штукой. Порталом, как ее назвал Ян. Куда он ведет? И что их ждет на той стороне?..

Яра. Подруженька родимая!.. Она стиснула зубы, чтоб не стучали слишком громко. Ян не торопил. Она ведь сама сказала, что пойдет. Только теперь страшно трусила, а он почему-то не злился. Просто держал Тану за руку. Ждал. И эта молчаливая поддержка значила для нее много больше любых слов.

Ларсен и Дрина уже исчезли в белом сиянии, оставив их одних. Тану, Яна и Вила, устроившегося у нее на плечах.

А! Была не была! Она потянула Яна вперед. И они вместе шагнули в шипящую белизну.

Тана почему-то думала, что будет больно. Но она даже толком ничего не успела почувствовать. Только резко похолодало и глаза ослепила вспышка яркого света. А потом… Мгновение темноты и тишины. И не успела она уразуметь произошедшее, как все уже кончилось. Они с Яном очутились на другой стороне. Тана пошатнулась от неожиданности и, наверное, упала бы. Если б не Ян. Он придержал ее, не дав оказаться на каменном полу. Потом отступил. Отпустил руку. И, точно бы уже забыв о танином существовании, бросился вперед.

Ну, конечно. К ним шел Йорг. Тану охватило неприятное, доселе незнакомое ей чувство. Досада, перемешанная со злостью и… еще чем-то. Точно бы она… ревновала Яна. К Йоргу. Боги!..

На плечах зашевелился цмок. Он, недовольно стрекоча, вспорхнул вверх, больно пройдясь острыми когтями по плечам Таны. Сделав в воздухе неуклюжий кувырок, он исчез. Наверняка решил поискать что-нибудь перекусить, баловник.

Тана вздохнула и огляделась. Черный песок. Везде черный песок. Ни единой травинки, листочка, даже простого камушка! Только белые развалины, как маленький островок, в море песка… Куда ж притащила их дорога Богов? Не Хель ли это? Тана обхватила себя руками, силясь унять дрожь. Несмотря на жару, ей сделалось страшно холодно.

– Какого дьявола, Йорг?! – вдруг зарычал Ян. — Какого дьявола ты сунулся в портал?!

– А тебе какое дело? – огрызнулся Йорг в ответ. Виноватым он себя явно не чувствовал.

– Йорг… Я сейчас тебе начищу рожу, видит Всевышний!

Ой-ой. В голосе Яна звучала такая неподдельная злоба, впору забиться в укромный уголок и не высовываться, чтоб не попасть под горячую руку.

— Ну, так давай, чего ты ждешь?! Ты же нашел мне замену! Так бей, я тебе уже больше не нужен!

У Яна заходили желваки, а сам он сбледнул до сероты. Хотя, казалось бы, куда уж бледнее? Он шагнул к Йоргу и схватил его за грудки, притянув к себе. Они оказались нос к носу, такие одинаковые и такие разные одновременно. Тане хотелось сейчас же прекратить эту бесполезную ссору, остановить братьев. Но что она могла? Если она к ним сунется, то окажется виноватой. И Йорг еще больше ее возненавидит.

Ян ударил. Коротко, без замаха. Прямо в живот. Йорг закашлялся, схватившись за грудь.

— Ублюдок... – тихо прошипел он.

– Хочешь еще? – Ян снова схватил брата за грудки.

– Ты и убить меня готов, да? Из-за нее?

— Прекращай нести чушь! — сквозь зубы процедил Ян. -- Включи мозги и прекрати истерику.

Они снова стояли, едва не соприкасаясь носами. И оба пылали яростью. Йорг – горячей, Ян – холодной. Жаркий пламень и ледяная вода из горного ручья.

Тана умоляюще посмотрела на Ларсена, стоявшего чуть в стороне у покосившейся колонны.

Йольф поймал ее взгляд и кивнул. Он не торопясь подошел к братьям, со скучающим видом хлопая в ладоши.

– Браво… Браво, знатнейшие из знатных! А теперь еще поцелуйтесь. Что же вы сдерживаетесь в проявлении своих чувств? А мы с Таной посмотрим, порадуемся за вас!

– Ларсен, при всем моем к тебе уважении, не лезь не в свое дело! – рыкнул Ян.

Йольф лишь иронично приподнял бровь.

– Мы потом еще поговорим. – Ян разжал руку и несильно толкнул брата в грудь. Но Йоргу и этого хватило, чтобы оступиться и шмякнуться наземь.

– Мудак! – тихо пробурчал тот, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от пыли.

– Ларсен, где мы? – негромко спросила Тана, стараясь отвлечь братьев от ссоры.

– Знать не знаю, девочка. – Пожал плечами он. – Похоже на пустыню Диадемы, но утверждать без доказательств не берусь.

– Тогда нужно осмотреться, – уже абсолютно спокойно заметил Ян.

– Согласен. И пока вы тут спорили, Дрина уже отправилась на разведку. – Йольф тяжело вздохнул и поморщился, будто бы у него заболел зуб.

– Ларцен! Где ты?! Ла-арц!!! Ларц! Где ты?! Я цебя не визу!

Все дружно повернули головы на крик. Дрина металась в паре десятков шагов, испуганно таращась по сторонам. Она как будто не видела никого вокруг.

– Воспитуемая! – строго выкрикнул йольф. – Хватит придуриваться! Иди сюда!

– Ларц! Где ты?! – продолжала причитать данбажи. – Я потерялаць, Ларц! Цпаси меня!

Ян на мгновение прикрыл веки и шумно выдохнул. Потом его глаза выкатились. Тана успела уж и позабыть, что он умеет эдакие жуткие вещи.

– Ян... – еле слышно начала она, пятясь назад.

Но он прервал ее взмахом руки.

– Маскирующее поле, – спустя несколько мгновений тишины произнес он. – Она нас не видит.

Глаза Яна снова вернулись на место. Тане даже послышалось легкое чпоканье. Он моргнул и потер веки.

– Хм... Как это не видит? Получается, нас скрывает магический купол? – Ларсен посмотрел на Яна.

– Что-то вроде того, – кивнул тот. – Если мы отсюда выйдем, то назад не вернемся. Наверняка панель управления имеется где-то снаружи, иначе бы те, кто пользовался порталом, не могли бы вернуться обратно. Но сомневаюсь, что мы сможем ее самостоятельно найти...

– Почему?

– Тот, кто создал это поле, вряд ли хочет, чтобы телепортом пользовались чужие...

– Логично.

– Швамп! Я знал, что это дерьмо! Не надо было связываться с местными! – прорычал Йорг.

– Создатель Всемогущий! Брат, не нужно свою дурость сбрасывать на внешние факторы. Сам ведь сюда полез. Можем вернуться на остров.

– Я не смогу, вы идите... – Покачал головой Ларсен. – Мне Дрину вытаскивать надо, а, как я понял, вернуться сюда, выйдя наружу, я уже не смогу. Что ж, было приятно провести с вами время... Тем более что путешествие оказалось весьма познавательным и интересным. Только у меня к вам будет небольшая просьба. Одолжите, пожалуйста, кто-нибудь свой капун. Если мы, и впрямь, находимся на территории Диадемы, мне придется тяжело. Йольфов тут не жалуют, да и голову в пустыне надо прикрывать...

Тане вдруг стало пусто и одиноко. Не то чтобы она к Ларсену сильно привязалась... Но он хотя бы понимал, что вокруг происходит. Она откуда-то знала, что Ларсен говорит всерьез и Дрина для него важнее, чем они. Тана, будто бы во сне, стянула с себя реду, потом – капун, и протянула последний йольфу. Тот благодарно улыбнулся и стал завязывать рубаху на голове наподобие шаперона.

Потом он тяжело вздохнул, поднял с каменных плит свою верную котомку. И, благодарно улыбнувшись на прощание, направился к Дрине.

Тана долго-долго смотрела на две удаляющиеся фигуры и все не могла понять, что ее так тревожит.

На плечо легла рука. Она обернулась.

– Нам нужно решить, что делать дальше. – Ян не выглядел хоть сколь-нибудь удрученным. Немного раздосадованным и только.

– Пусть катится ко всем чертям собачьим! Жаль с собой эту не забрал. – Йорг кивнул на Тану.

– Хорош выкобениваться. Не строй из себя личность глупее, чем ты есть. Тебе не идет. Мы лишились ценного проводника. Что ты предлагаешь делать дальше? Сунуться обратно к пиратам? Даже если они нас не поймают, мы не сможем выбраться. Мы должны отправиться за йольфом.

– Должны. Обязаны. Ты меня уже задрал своей правильностью, братец. Смотри, куда она нас завела. Если бы ты тогда не полез спасать старика...

– Заткнись, Йорг. Просто заткнись. Тана, что ты думаешь?

Она растерянно уставилась на Яна. Он взаправду хочет знать, что она думает? Лицо его было шибко серьезным. Кажется, и впрямь хочет.

– Пхах! Правильно, а мое мнение тебе до лампочки. Ну, собственно говоря, чего еще ожидать?! Ладно, воркуйте, голубки. Я возвращаюсь.

Он повернулся было к порталу. Но не успел сделать и шага.

– Стоять... – не своим голосом проговорил Ян. Спокойно так проговорил. Без напряга.

Йорг обернулся.

– Чего тебе?

– Я все сказал. Прекращай. Ты знаешь, ничего не изменилось.

– Так ли ничего? Ты сам знаешь, что изменилось. Я видел то лицо. И падальщиков видел. Тебе нужно выбрать.

– Я не буду. Потому что ты и так знаешь, что я выберу.

Тана понимала, что ничего не понимала. Она переводила взгляд с одного брата на другого и чувствовала себя лишней. Недолго думая, она бросилась за Ларсеном.

***

Черт бы побрал их всех! Ян смотрел вслед удаляющейся фигурке своей жены и чувствовал, как в нем вновь вскипает гнев. Яростный, горячий. Как же он устал. Устал от глупой ревности брата. От его импульсивности и поспешных выводов.

– Правильно! Пусть катится. А мы вернемся обратно на остров, – самодовольно проговорил Йорг.

Яну снова захотелось его ударить.

– Ты хоть понимаешь, что натворил? – глубоко вздохнув, спросил Ян.

Брат с удивлением воззрился на него.

– В смысле?

– Ты лишил нас возможности выжить.

– Чего?!

– Того, Йорг! Прекращай строить из себя идиота! Мы не выживем без проводника. Тут нет гиперсети, нет навигаторского оборудования. У нас нет местных денег. Нет оружия. Что мы, по-твоему, должны сейчас делать?!

Йорг, насупившись, молчал.

– Пошли, – уже спокойнее сказал Ян. – Нам нужно их догнать.

И больше не обращая внимания на возражения брата, зашагал вперед. Уже пересекая черту маскирующего поля, он услышал тихое:

– Ты изменился.

Солнце нещадно припекало голову, хотелось пить. Ноги почти по щиколотку проваливались в песок, а позади непрерывно брюзжал Йорг, напоминая доставучего ланома. Разница была лишь в том, что кровососа можно прихлопнуть. А вот брата, к сожалению, нет.

Идти приходилось по запаху, в боевом режиме. Следы их спутников занесло практически сразу. Но запах пока не развеялся. И если бы не способности Яна, блуждать бы им по пустыне до скончания веков. Или до смерти от жажды и истощения. Развалины с порталом ожидаемо исчезли сразу, как только братья покинули территорию купола. Поэтому определить пройденное расстояние можно было только приблизительно.

Наконец из-за бархана показались три светлые расплывчатые фигуры. Братья почти нагнали остальных. Даже не верилось.

– Йорг, поднажми! – бросил Ян через плечо.

Брат что-то недовольно буркнул себе под нос и поравнялся с Яном. Было видно, насколько тяжело ему далась эта гонка. По раскрасневшемуся лицу ручьями стекал пот, а волосы влажно курчавились на висках.

– Хо… хочу пить! – выдохнул он.

– Я тоже. Но, как видишь, воды вокруг не наблюдается. Или ты предлагаешь мне ее наколдовать? Говорят, тут есть магия. Прямо как в старых сказках. – Ян ухмыльнулся.

– Ты сам на себя не похож, – снова заметил Йорг.

И Ян внутренне был вынужден с ним согласиться. Что-то изменилось. Он никак не мог понять, что конкретно. Снова вспомнилась провидица, ее зашитый взгляд и размытые предрекания.

– Пошли, – повторил Ян уже без усмешки. – Немного осталось.

– Хм. Что-то вы долго, – вместо приветствия выдал Ларсен. Глаза его смеялись. – Я уж успел подумать, что вы и впрямь решили пиратами заделаться.

Йорг собрался сказать что-то едкое, но Ян осадил его предостерегающим взглядом.

– Куда мы направляемся? – он тоже решил перейти сразу к делу.

– Во-о-н туда! – Ларсен махнул рукой.

Ян проследил за направлением, впереди стояла песчаная буря. Сквозь нее еле виднелась какая-то палка. То ли столб, то ли дерево. Не разобрать. Он уже вышел из боевого режима, чтобы не расходовать лишнюю энергию. Слабость пока его не окончательно отпустила. Да и сквозь тучи темного песка, поднятого ветром, даже при всех способностях он вряд ли бы сумел что-то разглядеть.

– Что это? – в тон его мыслям спросил Йорг. – Не похоже на дерево. Может, еще какие развалины? Тут много таких?

– Понятия не имею, – пожал плечами Ларсен. – Может быть, и развалины. А, может быть, и нет. Подойдем ближе – узнаем наверняка.

Они шагнули в бурю. Серая песчаная взвесь забивала рот, нос, глаза. Ян снова вошел в боевой режим. Тут же развернулись носовые фильтры, глаза затянуло полупрозрачной пленкой третьего века. Дабы защитить рот, он поплотнее сжал губы. Помимо Яна, в выгодном положении оказался еще Ларсен. Он замотал лицо одолженной у Таны рубахой, оставив лишь узкую щель для глаз. Повезло и Дрине. Данбажи преимущественно жили под землей, и эволюция позаботилась о защите их жизненно важных органов от лишней грязи. Тяжелее всего пришлось Йоргу и Тане. Ян притянул к себе обоих за руки, чтобы те не потерялись в этом месиве ветра и песка. И повел их, ослепленных и лишенных каких-либо ориентиров, за собой сквозь ураган.

Все кончилось так же внезапно, как и началось, оставшись позади унылой серой стеной. Теперь Ян хорошо видел, что на бархане стоит не дерево. Брат оказался прав. Ян вернул тело в обычное состояние и осмотрелся. Чуть поодаль от себя он увидел столб. Не столб даже, крест. И, кажется, на нем кто-то висел.

– Швамп их всех раздери! – вдруг заорал Йорг. – Братец, да мы с тобой попали в страну сказок и чудес!

Ян удивленно воззрился на брата. И тут же удивился своей способности удивляться.

– Ты знаешь, что это? – спросил он.

– Я не знаю, что конкретно это. Зато прекрасно знаю, что мне это напоминает.

– М?

– Ты порой удивляешь меня собственной необразованностью. Или ты не только ОТСЗО прогуливал, но и историю папства? Неужели Матея настолько отшибла тебе мозги, что ты не помнишь славный миф про парня, давшего себя прибить к кресту, дабы его небесный папаша простил все грехи людям?

Ян напрягся. Теперь он припоминал. Некоторые люди до сих пор веруют, что у Единого когда-то был сын, решивший спасти человечество. За что то самое человечество его «благодарно» казнило, прибив к кресту. Что случилось с беднягой дальше, он не помнил. Наверное, тот погиб...

Ян еще изумленней посмотрел на брата.

– Ты называешь это чудом?

– Я? Нет. Я называю это варварством. Но меня очень смущают совпадения. То мы узнаем о пантеоне Одина на Севере, а теперь вот...

Они, наконец, приблизились к жертве. Та безвольно повисла на перекладине, окруженная стаей мелких серых ракотов или каких-то других, похожих на них ящеров. При приближении компании стая синхронно взвизгнула и исчезла в гипере.

Жертвой оказался окровавленный йольф. Совершенно голый и беспомощный. И, кажется, мертвый. Запястья и ступни пробиты толстыми стальными гвоздями, уходившими в дерево креста. Плечи подвязаны веревками, видимо, чтобы под действием силы тяжести тело не сползло.

Вокруг повис густой тяжелый запах крови.

– Ммм... – вдруг донесся тихий уставший голос.

Ян пригляделся к йольфу. Тот слабо шевелился. Жив. Сам еще до конца не осознавая, что делает, Ян подошел к Тане и без слов протянул ей руку. Как ни странно, она поняла, в ладони его оказался вибронож.

Зажав нож в зубах, он запрыгнул на нижнюю перекладину и начал резать веревки.

– Эй, братец, какого хера ты творишь?! Если ты собирался его снимать, при этом оставив в живых, тебе сначала нужно разобраться с гвоздями...

Дьявол, он даже не подумал об этом!

– А вообще, я бы не рекомендовал тебе этого делать, – тем временем продолжил брат, – мы его не дотащим. Вернее... хм... если мы, в самом деле, находимся в Диадеме, то с полудохлым йольфом в компании нам несдобровать. У нас уже есть один, тебе мало?

Ян бросил на него укоризненный взгляд. Но Йорг оставался непреклонным.

– Как бы то ни было печально, я вынужден согласиться с твоим братом. Йольф – не жилец. – Ларсен помолчал. – Но и оставлять беднягу на съедение песчаным тирунам и цмокам тоже нельзя.

– Ты предлагаешь его добить? – с сомнением протянул Ян.

– Да. И еще забрать веревки.

– Зачем?! – одновременно вскинулись братья.

– Вы повяжете ее мне на шею, и я буду вашим рабом, – все так же спокойно проговорил Ларсен.

Выражение лица Йорга сложно было описать. А уж внутренняя буря чувств мгновенно ударила по Яну. Впрочем, он тоже негодовал. И недоумевал. Тана рядом странно икнула и испуганно покосилась на алхимика.

– Я, конечно, ничего не имею против ролевых игр, Ларсен. Но... тебе не кажется, что сейчас не очень подходящее время? – сдавленным голосом пробормотал Йорг.

Ларсен усмехнулся:

– А мне казалось, Йорг, ты соображаешь быстрее.

– Что ж, если ты настаиваешь… Ян, сделай, как он просит.

Он перевел взгляд с одного безумца на другого. Но ни один из них и не сказал ему что-то вроде: «Это шутка, Ян!». Он вздохнул и окинул взглядом истерзанное тело, прикидывая, как быстрее и безболезненнее избавить йольфа от страданий. Свернуть бедняге шею на такой высоте не представлялось возможным. Но благо имелся нож. Ян поудобней перехватил рукоять, переключил режим и прицельно ударил йольфа прямо в сердце. Тот сдавленно охнул и затих.

– Теперь веревки, – напомнил Ларсен.

«А то я бы не догадался!» – проворчал про себя Ян, и, тем не менее, принялся за дело.

Вскоре он держал в руке два довольно внушительных мотка веревки, немного перемазанных в крови. Он спрыгнул на песок и передал их Ларсену. Йольф размотал обе веревки и связал их вместе, тем самым внушительно увеличив длину предполагаемого «поводка». Один конец он торжественно вручил давящемуся от хохота Йоргу, а другой повязал себе на шею.

– Ну, вот и все, уважаемые мои хозяева, – с легкой иронией проговорил он. – Пойдемте?

– Веди, раб! – фыркнул Йорг.

И «раб» повел. До следующего бархана. Ибо за ним ожидал... обрыв. Они остановились, в недоумении взирая на Ларсена. Тот тяжело вздохнул, явно ожидая от них большей сообразительности.

– Не на меня... Вперед смотрите. Видите, город? – махнул рукой йольф.

Все разом повернули головы в указанном направлении. Чуть поодаль от каменной стены, в самом низу, они действительно увидели небольшое селение... «Город» – поправил себя Ян. Он все никак не мог привыкнуть, что городами на этой планетке называли какие-то захолустные деревеньки, которые водились разве что на самых задрипанных колониях, у которых совсем туго с экономикой.

Большое зелено-белое пятно смотрелось неаккуратной кляксой на черном бархате песка. Небольшие домишки из белого камня складывались в узкие извилистые улочки, стекавшиеся к центру. К озеру. Вдоль берегов его росло больше всего зелени. Но самым примечательным объектом в этом поселении был все же не водоем, а... Хм. Более всего это строение напоминало вокзал с той же захолустной колонии. Белый камень, монументальные колонны и даже скамейки для ожидающих, тут и там разбросанные перед зданием. Все было на месте. А по черному песку вдаль, до самого горизонта, проходили несколько серых, точно забетонированных окопов. От некоторых из них отделялись боковые ответвления и уходили с «вокзала» куда-то за город.

Чувствительный слух Яна уловил вдалеке звук, похожий на звон колокольчиков. Он стремительно приближался.

– Что ж, мои худшие предположения оказались верны. Добро пожаловать в Диадему Има, друзья! А если судить по цвету песка, мы сейчас находимся в Столичной Оправе.

– Где? – уточнил Йорг. Опередив Яна буквально на мгновение.

– М-м-м… Оправа – это что-то вроде волости. А вот и наш способ добраться до столичного Камня. – Ларсен указал пальцем на приближающееся… нечто.

Десять аккуратных разноцветных вагончиков весело двигались по одному из «окопов» к станции. Ян перевел взгляд на первый вагон, и его передернуло от омерзения. Исполинских размеров черная голова то ли насекомого, то ли еще какого мутанта-переростка виднелась из-под него.

– К слову, должен предупредить, – прервал его наблюдения йольф, – здесь говорят совсем на другом языке, нежели на Севере. И каким образом объясняться с местными, я представляю с трудом. Я знаю язык, но знаете ли его вы?

Ян покачал головой.

– Я так и подумал. – Кивнул Ларсен. – В любом случае, это будет выглядеть странно: раб, говорящий за своих хозяев...

Они спустились вниз. Разумеется, с обрыва прыгать никто не стал. Пришлось сделать существенный крюк, прежде чем они вышли на широкую, выложенную круглыми белыми булыжниками, тропу, отделенную от черных песков высокими бордюрами. Вниз вела аккуратная лестница, сложенная из тех же белых камней, но чуть более плоских. Видимо, стершихся или же специально сглаженных, чтобы с нее не навернуться. Город находился не так близко, как им показалось вначале. Пришлось пройти километров пять, прежде чем они достигли первого дома.

– Ну и, наш дорогой раб, что ты дальше предлагаешь? – Йорг откровенно глумился.

Но, кажется, Ларсену было совершенно наплевать:

– Нужно достать местные деньги... – задумчиво проговорил он. – Воспитуемая... – Он повернулся к молчавшей всю дорогу Дрине. – Помнится, ты в доме рыбака отдала мне не все камни?..

– Вце, – как-то слишком быстро ответила белка.

– Дрина, – строго проговорил он, – сейчас нам не до шуток. Ты хочешь, чтобы мы погибли от жажды? А ведь вода здесь очень дорогая.

– Не хацу.

– Тогда отдай, пожалуйста, камни.

– У меня их нет.

– Не ври.

Данбажи совершенно честно взирала на йольфа большими круглыми глазами и ни в какую не соглашалась отдавать камни. Так могло продолжаться до бесконечности. Но ситуацию неожиданно исправил Йорг. Не говоря ни слова, он подошел к данбажи и, одной рукой обхватив ее поперек туловища, с силой нажал пальцами второй на защечные мешки. Дрина взвизгнула и сплюнула камни на песок.

– Ну вот, а говорила, нет камней, – довольно ухмыльнулся он и стал собирать «клад».

Хотя там собирать-то было нечего: пара голубоватых жемчужин, один изумруд, несколько рубинов и один прозрачный переливчатый камень, напоминавший то ли александрит, то ли необычный бриллиант.

Белка сплюнула кровавую слюну.

– Цволоть! – протрещала она. – Ты мне рот радзодзрал! Вдизишь, кровь цеперь?

Йорг не обратил внимания на ее болеизлияния и повернулся к Ларсу:

– Ну, наш дорогой раб, что дальше? Командуй.

Они сидели в трактире. Трактир этот более всего напоминал самое обычное кафе, только без электричества, холодильников и всего остального, что является непременными атрибутами цивилизации.

– Итак, предлагаю Яну изобразить моего хозяина. Очень важного иностранца, прибывшего из Вольных Цитаделей.

– А почему Ян? – тут же насупился брат.

– Потому что он выглядит приличнее и меньше сквернословит. Хотя в нашем случае последний фактор не играет никакой роли. Все равно вас здесь никто не поймет.

– Дальше что? – вздохнул Ян. – К делу.

– У тебя раздутое эго, поэтому ты не хочешь учить язык Диадемы. Ты считаешь это ниже своего достоинства. Поэтому ты купил себе раба, прекрасно знающего местные наречия. Так что говорить будет он. Все согласны?

Какое-то время они еще бурно обсуждали детали. Пару раз к ним подходили молодые парни, с ног до головы укутанные в цветастое тряпье. Поначалу Яну даже показалось, что это женщины. На некоторых колониях потомки этнических арабов порой устраивали празднества в честь ушедших традиций. Они с Йоргом побывали однажды на таком, оттуда Ян и узнал, что раньше арабки укутывались в длинные хламиды. Однако он быстро понял, что ошибается. Один из юношей ходил с голым торсом, наглядно демонстрируя плоскую грудь, правда, голова его была полностью закрыта, только узкая щель для глаз оставалась в этом ворохе ткани. Официанты сновали тут и там. Компания обсуждала продажу одного из рубинов трактирщику. Предложений выдвигалось много, и все разные. Ян с Ларсеном, как наиболее разумные, остановились на самом простом из вариантов, том самом, который йольф предложил с самого начала.

Хозяином трактира (или шалмента, как пояснил Ларсен) оказалась женщина. Смуглая, плотно сбитая, черноволосая и кареглазая. Ее с легкостью можно было бы принять за уроженку армянских или арабских колоний. Да и одета она соответствующе, как с картинки учебника по истории сошла: яркая длинная рубаха и тюрбан на голове. Тут у Яна в голове что-то «щелкнуло». Он понял, что вызвало у него когнитивный диссонанс. Мужчины одеты в женское тряпье, а женщины – в мужское. Он взял себе на заметку уточнить у Ларсена причины столь странного явления.

Оставив остальных сидеть за столиком, Ян и Ларсен направились к барной стойке. Ян шел впереди, вынуждая свою «собственность» следовать за ним. Трактирщица встретила колоритную парочку приподнятыми в удивлении бровями. И обратилась к Яну на непривычно грубом для его уха, лающем языке. Разумеется, он не понял ни слова. Ян изобразил на лице пренебрежение и дернул веревку. Ларсен пошатнулся, но устоял на ногах. Покорно склонив голову, он прошествовал мимо Яна к стойке. Но, едва поравнявшись со своим «хозяином», йольф на грани слышимости прошипел:

– Ты переигрываешь!

Ян невольно поежился. Похоже, он действительно перестарался. Ларсен же, тем временем изображая кроткую и зашуганную овечку, принялся что-то втолковывать бабище. Та брезгливо морщилась, но отвечала на вопросы алхимика. Затем принялась водить пальцем по столешнице, похоже, объясняя куда-то дорогу. Ларсен кивал, иногда что-то уточняя и при этом умудряясь не терять своей «маски» раба. Трактирщица, видимо, устав от объяснений, крикнула что-то в зал. К ним тут же подбежал один из парней-официантов, в розово-фиолетовом шифоновом одеянии. Почти прозрачном. Он подобострастно поклонился Яну и хозяйке трактира, при этом полностью игнорируя Ларсена. Точно бы его не было и в помине.

Потом он танцующим шагом направился к выходу из трактира. Остановился и, прости Единый, призывно помахал ручкой, мол иди за мной. Яна передернуло от этого театра абсурда, но делать было нечего. И они отправились вслед за официантом, уже успевшем скрыться за дверью.

Петляя по узким улочкам, заворачивая в какие-то невообразимые закоулки, они двигались к намеченной цели. Как успел объяснить Ларс, трактирщица отправила их в местный ломбард, где можно обменять камни на деньги. Но у Яна, как раз наступившего в кучку чего-то особенно дурнопахнущего, уже начали закрадываться нехорошие подозрения, что не в ломбард их ведут, а в самую банальную ловушку. Ларсен на его предположение пожал плечами. Дескать, все может быть.

Но, к счастью, в этот раз они не вляпались в неприятности. Шлюховатый официантишка действительно привел их к ломбарду. По крайней мере, деревянная вывеска над покосившейся зеленой дверью сообщала именно об этом. По словам Ларсена. Официант что-то прощебетал на прощанье и исчез за ближайшим углом. Ян толкнул дверь.

Маленькая комнатка, заваленная всевозможным хламом, принадлежала… данбажи. Толстой, ленивой даже на вид. Она сидела за столом на высоком стуле и что-то усердно строчила в огромной книге с желтыми страницами. Настолько увлеченно, что даже не заметила гостей.

Ларсен прокашлялся, привлекая внимание белки. Та подскочила на месте и сердито уставилась на пришельцев. Заприметив Ларсена, данбажи скривилась. Так же, как до этого трактирщица.

«М-да. Похоже, Ларсен не врал насчет отношения к остроухим в Диадеме. Если уж данбажи позволяют себе подобное…»

Мельком глянув на Яна, белка скривилась еще больше. Она что-то процокала быстро-быстро, из неприметной дверки показался высокий молчаливый амбал человеческой наружности. Данбажи снова зацокала, указывая на визитеров. Амбал двинулся к ним. Но встал, остановленный речью Ларсена. Говорил он абсолютно спокойно, лишь покорно вперив взгляд в каменный пол. Через пару минут он замолк. Белка снова что-то процокала, амбал отступил за дверь. Ларсен медленно повернулся к Яну и, не отрывая глаз от пола, проговорил:

– Она согласилась купить камни. Думаю, пока обменяем жемчуг и один рубин. На первое время должно хватить, остальное – в столице.

Неожиданно данбажи спрыгнула с насиженного места и оказалась рядом с Яном.

– Я понимаць, цто цы говориц. Йольф надо заткнуцца! Не хоцу слуцать твой раб.

Ян не растерялся.

– Хорошо. Я готов вести переговоры сам, хотя меня и не прельщает мысль о сотрудничестве с данбажи, – высокомерно ответствовал он.

Ларсен еле заметно кивнул, выражая одобрение.

– Как твое имя, цузестранец? – не обратив ни малейшего внимания на оскорбление, спросила белка.

– Зачем тебе?

– Я не веду дзела с недзнакомцами. – Пожала плечами собеседница. – Ецли не хоцец говориц имя – проваливай.

– Убедила. Мое имя Ян.

– Оцкуда ты, Ян?

Ян на секунду задумался, припоминая разговор в шалменте. Вольные цитадели. Но которая из них? Он посмотрел на «раба». И тут его осенило. Точно...

– Из Лазурной Цитадели. А тебя как звать, данбажи?

Белка недовольно нахмурилась, но все-таки соизволила ответить:

– Карлина. Из отцуда. Родилаць, выроцла, дзиву и работаю. Цеперь выкладывай, цего хоцес обменять...

Ян про себя отметил, что даже белки, заправляющие в этом городке – женщины. Он вытащил из котомки Ларсена, перешедшей ему во временное пользование, небольшой кожаный мешочек и вытряхнул на стол камни. У данбажи загорелись глаза. Ян, будто бы не обратив на это внимание, отделил от общей массы две жемчужины и рубин, что поменьше. Остальное вернул обратно в мешочек.

Белка снова скривилась:

– Цего мелоцицся? Вце меняй.

Ян молча покачал головой.

– Рубин – дзва дзракона, за обе дземцузыны дам одного. И тоцка.

Он снова глянул на Ларса. Тот хмуро покачал головой и сказал:

– Хозяин, не верьте ей. Она вас хочет обмануть. Рубин стоит не меньше десяти звезд, а одна звезда – это пять драконов. Жемчуг меньше, чем две звезды за штуку не продавайте.

– Да цто цы мелец! Выродок! Да цас охрану подзову! И цебя повецат за то, цто ледзец в радзговоры гоцпод!

– Я позволил ему говорить, – вступился за йольфа Ян. – Он мой раб и помогает вести дела в Диадеме.

– Трицать за вцо! Больце торговацца не буду! – воинственно выдала белка.

– Пятьдесят!

– Цорок пять или ты уходиц!

Ларсен еле заметно кивнул.

– Хорошо, – с недовольной миной выдал Ян.

Они рассчитались. По совету йольфа, Ян попросил одного дракона разменять на цмоки. Так он и сделал, в результате получив небольшой плотный кошель с золотом и увесистый мешочек серебра.

После этого Ян попытался выяснить у данбажи, где можно купить одежду. Та охотно согласилась проводить их к старьевщику, потому что новой одежды в городе не продавалось. Как потом объяснил Ларсен, ею торговали только в местах производства либо в портовых городах. В искусственных оазисах продавать ее банально не выгодно. Любому из жителей оазисов гораздо проще съездить в столицу, где выращивали хлопок и другие растения, из которых можно было производить ткани, чем тратить бешеные деньги на привозные товары. В общем, у старьевщика они ничего не купили. Ибо продавал он позорный хлам, а цены у него были такие, что, как выразился Ларсен, на эти деньги можно купить караван вьючных тирунов и табун лошадей в придачу. Ян не понял, кто такие тируны. Но уточнять не стал. Не до того сейчас. Зато они приобрели оружие. И, как ни странно, не очень дорого. За два саблевидных клинка, пару кинжалов и арбалет они отдали всего три дракона, что, по словам Ларса, было очень дешево.

К счастью, с покупками и шатанием по местным закоулкам они покончили достаточно быстро. Потом вернулись в таверну и рассчитались за постой, а заодно набрали провизии в дорогу. Хотя путь до столицы и должен занять всего несколько часов езды на местном эквиваленте поезда, со странным названием «герванд», рисковать не хотелось. К их «удачливости» он уже успел привыкнуть. Разделив купленное оружие, они принялись собираться в дорогу. До ближайшего герванда оставалось не больше часа.





Глава 2. Welcome to Hell!




Йорг усиленно размышлял. Пытался вспомнить, где же он это слышал. Или учил? Учил же! Но с другой стороны, он же столько всего учил. Да и зачем (как?) преподавателям обучать его языку народа с неизвестной планеты?.. Странности. Кругом сплошные странности!

Он понуро смотрел в мутное силикатное окно, за которым проносились сплошь барханы черного песка. Скукота!.. Но все-таки, он же знал. Он точно откуда-то знал…

Мимо него просеменила толстая бабень в цветастых тряпках и, остановившись посреди вагона, провопила какую-то тарабарщину и…

— …Велкам!

Йорга озарило. Он подскочил на месте и возбужденно заорал, перепугав проводницу:

– Точно! Я вспомнил! Welcome! Добро пожаловать! Единый, какой я идиот!..

Но порадоваться ему не дали. Рядом уже оказался братец. Хмурый и недовольный. Он чуть ли не силой заставил Йорга вернуться на свое место и жестом велел Ларсену извиниться перед до сих пор не пришедшей в себя бабищей.

«А брат-то быстро освоился в роли рабовладельца! Я тоже хочу!» – промелькнуло в голове у Йорга, прежде чем Ян налетел на него с обвинениями.

– Ты чего орешь?! Нам нельзя привлекать внимания! А ты…

– Да прекрати ты меня отчитывать! — раздраженно перебил его Йорг. – Как курица, ей богу! Кудахчет и кудахчет! Ты понимаешь – я вспомнил?!

– Что ты вспомнил? — закатил глаза Ян.

«Ну вот, еще и глаза закатывает! Совсем от рук отбился с этой Таной! Это все тлетворное влияние дикарей! Нужно сматываться отсюда, да побыстрее!» — подумал он, но вслух сказал:

– Английский. Они говорят на английском.

– На чем они говорят? – не понял Ян.

– На английском. Язык такой. Древний. Представляешь? — как маленькому принялся втолковывать Йорг. Вот что бы без него брат делал? Издох бы в подворотне с голоду и жажды, и все тут! — Типа латыни. Ты помнишь. Ты точно ее учил!

-- Может быть… – неуверенно протянул Ян. Но эта неуверенность так и кричала: «Ничего я не помню! Какая латынь?!». «Конечно. Зачем что-то учить, когда есть Йорг? Он-то все помнит! А я пойду на мечах махаться и из бластера стрелять! Пиу-пиу! Кия! Тьфу!»

– Короче, я знаю, что они говорят. Держись меня, и будет все пучком! – авторитетно заявил он.

– Пучком? Каким пучком? Укропа? Почему?! – тихо промямлила Тана, доселе слушавшая их с открытым ртом.

– Не твоего ума дело! Не с тобой разговаривают!

Братец рядом тут же подобрался, а с его лица исчезла неуверенность.

– Не разговаривай с ней так! – хмуро отчеканил он.

– Да больно надо! – Йорга опять обожгло неприятной тоской.

«Единый, хоть я в тебя и не верю, подари мозги моему брату! Неужели он не понимает, что из-за девки у нас опять будут проблемы?..»

С такими неприятными мыслями он въехал в столицу Диадемы Има со странным названием «Добро пожаловать!».

Выгрузившись из «Гусеницы-экспресс», передвигавшейся как раз со скоростью той самой гусеницы, они оказались на столичном вокзале. Первое, что Йорг узрел, это вырвиглазная надпись «Welcome» красными буквами на зеленой матерчатой вывеске. Таки да, он не ошибся. Здесь говорили на английском. Йорг сейчас круто пожалел, что не уделял в свое время должного внимания древним языкам человечества. Хотя он многое смог припомнить благодаря абсолютной памяти. Нужно постараться вникнуть в местный диалект, и, возможно, Йорг даже сможет на нем общаться.

Поозиравшись по сторонам, они отправились с перрона к центральному входу.

– Тридцать тысяч, – завороженно бормотал Ларсен, – тридцать тысяч населения...

– Черножопых, – добавил Йорг. Он не расист, совсем нет, просто сейчас зол. Дикари, они хоть черные, хоть белые – дикари, однозначно.

– Тридцать тысяч, – снова повторил Ларсен, – крупнейший город на северном материке, исключая Цитадели. Здесь самый большой порт, самый большой рынок и самый разномастный народ... Центр работорговли. Оплот ненависти всего Севера.

– Чего ты там бубнишь?! – Йоргу уже порядком надоело слушать благоговейный лепет йольфа.

– Просвещаю вас. Рассказываю, куда мы прибыли. И ничего хорошего в нашем положении нет. Язык знаю только я, и я же – раб. Прекрасно.

– Слышь, ты! Раб! – он схватился за веревку у самой шеи йольфа. – Мы и без тебя обойдемся, ясно?! Я тоже знаю этот язык.

– Прекрати, – влез Ян. – Нам нужно держаться вместе.

Вот всегда он так! В самый неподходящий момент!

– Опять ты со своей теорией миролюбия лезешь! Задолбал уже! Я знаю местный язык, объясниться мы сможем, так на фига нам сдался ушастый? Пусть проваливают все трое...

– Йорг, не начинай. Даже если ты изучал английский когда-то – в любом случае существуют диалекты. Вспомни, даже всем известный стандарт на некоторых колониях принимает такие формы, что мозг сломаешь, пока разберешь. Везде свой сленг и произношение. Представляешь, как видоизменился язык за несколько тысячелетий? Это мертвый язык, Йорг, его уже давно никто не изучал, здесь он мог эволюционировать как угодно. Почему я тебе это объясняю? Это же ты у нас ходячая энциклопедия и оплот здравомыслия. Я тебя не узнаю!

– На себя посмотри, – буркнул Йорг.

– Да уймитесь, наконец! Щас весь люд на ваши вопли посбегается! – сердито прикрикнула на них Тана.

– Она права, – влез йольф. – Давайте обсудим все и решим, что делать дальше. Только сначала стоит добраться до ближайшего шалмента и там уже разбираться в ситуации.

На том разговор завял. Ян шагал впереди, таща за собой своего лизоблюда. Тана шла рядом, держа за руку данбажи, которая все это время молчала. Даже странно... Процессию замыкал сам Йорг.

Добравшись до привокзального кафе, они заказали всякой натуральщины: типа супов и каши с кусками непонятного мяса. Мир натуральной чухни, без нормальной еды! Жрачка стоила дорого... или это йольф решил их надурить? Может, он себе сдачу прикарманивает? А... швамп его разберет.

Короче, Йорг сам не понял, как оказался временным «рабовладельцем». Ему вручили веревку с Ларсеном, мешок с деньгами и отправили на рынок. Оказывается, эти гении решили переодеть йольфа в мадам. А сами… Теперь придется, подобно местным, расстилаться перед бабами! И он, Йорг, должен этому поспособствовать! Ну не идиоты ли?!

Гигантская площадь, мощенная белыми плитами, вся усеянная всевозможными шатрами-палатками: с едой, пряностями, напитками, одеждой, украшениями, оружием и различным зверьем (домашним и не очень) – все это… Впечатляло. Конечно, оно так и кричало об уровне культурного развития населения города (особенно запах), но, тем не менее, Йоргу понравилось... Правда, местами.

Понравилось идти по рядам, среди разношерстной толпы, рассматривать товары, пробовать местные лакомства. Он, безусловно, предпочел бы съесть что-нибудь менее натуральное, но на безрыбье… А финики (кажется, так назывались эти штуки) ему даже пришлись по вкусу. Во всяком случае, по ним было видно, что они прошли серьезную обработку. А, значит, можно не бояться отравления. Еще забавно наблюдать, как обычно такого самодовольного Ларсена шпыняют все, кому не лень. Даже данбажи – отребье цивилизованного космоса – кривили морды, когда тот проходил мимо с низко опущенной головой.

Шатры сменялись один за другим и постепенно слились в один цветной калейдоскоп, пока они не наткнулись на одну закрытую охраняемую лавку, куда Йорга не пропустили. Дескать, он грязный… бомж? Йорг не знал такого слова, но суть понял. Обиделся и хотел было учинить скандал, но вредный йольф не дал. Он объяснил, что в книжные лавки в столь ободранном виде, в каком они пребывают сейчас, не пускают. Потому что боятся порчи «драгоценных источников знания». Йорг оскорбился до глубины души, но был вынужден отступить под хмурыми взглядами двух амбалов-охранников. Совершенно одинаковых: смуглых, с черными курчавыми волосами до плеч. Близнецы?

Благо, хоть к импровизированным вольерам с местной фауной пускали беспрепятственно. Некоторые экземпляры уже были знакомы Йоргу: арыси, разноцветные ракоты, даже один варн затесался… И все-таки, откуда на этой планете взялись крылатые варны? Еще лошади, эти вредные твари, коих Йорг не хотел бы больше видеть до скончания веков. А еще тут были… гигантские сухопутные крабы. Тируны, так их назвал чернокожий торгаш. Он вспомнил, как Ларсен говорил, что йольфов оставляют на съедение тирунам. Так вот что это за хрень. Да. Такое клешней одним махом рассечет напополам, пикнуть не успеешь. Правда, у этого смертоносные конечности были перемотаны крепкими ремнями. Йорг надеялся, что крепкими. Иначе... И, вообще, откуда крабы могли взяться в пустыне, да еще таких исполинских размеров, что на спине любой из этих тварей с десяток человек могли сплясать джигу одновременно? Генные модификаты? Скорее всего. Хорошо, что они не встретили этих зверюг, пока бродили по барханам.

Жара. Солнце нещадно палило, и Йорг уже собрался конфисковать у Ларсена тюрбан, на правах «хозяина», но его внимание привлекли… крики.

Плебейские ряды закончились, и они оказались на небольшом пятачке, где ничем не торговали, но людей толпилось не меньше. И все это сборище было страсть как взволновано. Люди кричали, вскидывали руки вверх, давили друг друга, стараясь что-то рассмотреть впереди.

– Пойдем, – натянул веревку Ларсен, – не будем задерживаться.

– Не указывай мне, раб! Я хочу узнать, что там.

– Я уверен, что происходящее там тебе неинтересно, – йольф настойчиво потянул его за рукав.

– Я все же посмотрю, – зло оборвал его Йорг. Черта с два он даст остроухому собой вертеть!

Крики стали громче и возбужденней, кажется, происходило что-то очень любопытное. Йорг, не слушая больше увещеваний Ларсена, двинулся к толпе. Хм... ему сильно повезло с ростом. Большинство жителей этого славного городка были невысокими. Соответственно, пробиваться сквозь толкучку Йоргу не пришлось. Он все и так хорошо увидел.

Но то, что предстало его взору, вместо радости вызвало сильнейший приступ тошноты. Помост для казней. Опять. Неужели жители этого затхлого мирка иначе развлекаться не умеют? Вопрос, конечно, риторический. Ни визоров, ни сетей, ни виртуальной реальности здесь не водилось... Правда, были книги. Но вместо чтения обыватели предпочитали наслаждаться кровавыми представлениями. Конечно, куда как интересней самому лицезреть, как вспарывают живот какому-то бедняге, чем читать об этом в книжке. Тьфу!

А тем временем на помосте развернулось настоящее фрик-шоу. Парочка патлатых амбалов (ну точь-в-точь таких же, что стояли у шатра в библиотеке. Они их клонируют тут, что ли?) вывели на эшафот двоих совершенно голых парнишек. Один совсем молоденький, чернокожий, с белыми узорами-татуировками по всему телу. Волосы его были абсолютно седыми, везде. Второй – же смуглый и черноволосый, на подбородке росла жиденькая короткая бородка, выглядел чуть постарше.

Толпа взревела и оживилась, вероятно, предвкушая какое-то невиданное зрелище. Йорг замер в ожидании. Неужели их заставят?.. Додумать ему не дали – представление продолжилось. На помост поднялась женщина. Высокая (на вид, одного роста с Йоргом), чернокожая и такая же седая, как первый мальчишка. Но если у него были просто длинные волосы, то у женщины – странность – полностью обритая голова, лишь на самом темечке красовался хвост, стекавший водопадом аж до поясницы.

– Тишина! – провозгласила она. Все смолкли. – Мы собирались здесь, чтобы унизить и наказать там мужеложников, – она длинным пальцем указала на мальчишек. – Они нарушили порядок. Нужно... – Что она сказала дальше, Йорг не понял. То ли она имела в виду, что эти двое сами выбрали свою дорогу, то ли, что они ходили на рыбалку и не поделили какую-то плотву.[1]

– Йорг, пойдем, мы и так задержались.

– Заткнись, мне интересно, что будет дальше.

Тем временем блондинка перестала болтать, и дело сдвинулось с мертвой точки. Парням вручили по паре здоровых черных ножниц, изогнутых под каким-то странным углом, и заставили встать на колени, широко раздвинув ноги... То, что произошло следом, вызвало у Йорга новый приступ тошноты, он еле сдержался, чтобы не сблевать. Он оторопело повернулся к Ларсену.

– Что это за прилюдная кастрация? Вы че, совсем тут двинутые?! – ошарашенно спросил он.

– Холощение...

– Че?

– Их не кастрируют, а холостят, – невозмутимо пояснил Ларсен. – Полностью удаляют все мужские органы. Не только яички.

– Какая хер разница, как это называется?! – прошипел Йорг. – Ты видишь, что они делают?! Это же варварство.

– Я говорил, что нужно уходить, – печально вздохнул йольф. – Так наказывают за мужеложство. Им еще повезло. Обычно здесь за это всаживают раскаленный крюк в анальное отверстие, затем подвешивают. Но высокое происхождение одного из любовников спасло их обоих от смертной казни.

– Какая, мать его, доброта!.. А как ты определил, кто из них знатный? Знаешь кого-то из пацанят?

– Нет, – покачал головой Ларсен. – Приближенные Великого Имана отличаются своим внешним видом от простолюдинов.

– Так который из них знатный?

– Чернокожий, с белыми узорами. В Диадеме все высокопоставленные люди выглядят, как он.

– Ясно. Похоже, вы все тут с ума посходили в своем отсталом мирке. Дьявол, нашли за что... холостить… – он сплюнул.

– Я с тобой согласен – это варварство. Нигде в мире, кроме Диадемы, за это не наказывают... Но, давай прекращать дискуссию – внимание привлечем, оно нам не нужно.

Йорг кивнул. И уже сам потянул Ларсена прочь с площади, к лавкам с одеждой – хватит с него «впечатлений».

Но его чаяниям не суждено было сбыться. Не успев пройти и части пути (сейчас уже приходилось расталкивать люд, и все самому Йоргу – йольфы не имели права прикасаться к людям), как перед их глазами снова развернулся отвратительный балаган. Над огромным жарким костром висела железная клетка. Двое ушлых ребят с лопатами подбрасывали в огонь уголь, от чего он вспыхивал и разгорался еще сильнее. О-о-ох... Йоргу захотелось немедля найти хоть какой-нибудь летательный аппарат и поскорей покинуть эту шизанутую планетку к трахнутым амам. Единый! В клетке той прыгал и истошно кричал совсем молоденький йольф. А люди радовались, точно у них на глазах фигляр выступал, а не творилось черте что.

– Единый… – одними губами озвучил свои мысли Йорг. И тут же себя одернул. Такими темпами он скоро станет верующим фанатиком, да похлеще братца. – Пошли отсюда! – бросил он Ларсену неожиданно хрипло. – Я даже знать не хочу причин происходящего.

– А причин и нет, – горько усмехнулся Ларсен. – Он просто перезрел.

– В смысле?

– Йольф вышел из возраста, дозволенного здесь для жизни. А ведь мальчишке еще и пятидесяти нет…

– Скольки-скольки? Хотя нет, не отвечай.

– Я понимаю причину твоего удивления. Ведь люди короткоживущи.

– Ты издеваешься? Люди живут около двухсот лет, а при желании и того дольше. – Йорг успел вовремя себя одернуть и не начать вещать о достижениях современной медицины.

– Ну, в твоем мире может быть и так… – скорее себе, чем ему, сказал Ларсен. Пленник закричал как-то особенно пронзительно. Йорга передернуло, и он уже молча потянул «раба» прочь от места экзекуции.

Голова вдруг стала пустой, легкой. А в ушах зазвенело. Ноги шагали на автопилоте. У Йорга создалось ощущение, будто он не наблюдал только что прилюдную казнь, а хорошенько нализался в баре. Что с ним происходит? Когда он успел стать настолько… мягкотелым? Совсем недавно он сам занимался перевозкой рабов. Бывал в таких злачных местах, публичных домах, где происходящее на этой площади показалось бы детской игрой.

Вероятно, дело было в том, что здесь кровавые зрелища устраивались с попустительства властей. Что ЭТО законно. Это не считалось преступлением. И подобное пугало даже больше, нежели сами пытки.

– …и Зло в закон возвели! – отрешенно пробормотал он себе под нос внезапно вспомнившуюся строку.

– Йорг? – Остроухий тронул его за плечо. – Мы на месте.

Ну да, точно. Они стояли у магазина одежды. А Йорг ведь и не заметил, как они дошли.

Эта часть торговой площади разительно отличалось от той, что они прошли ранее. Здешние шатры и палатки были сотканы из явно более дорогого, качественного материала. Тут и там мелькала золотая вышивка, покупатели чинно прохаживались меж лавочек и негромко переговаривались на своем чудном эквиваленте английского. Большинство из них – чернокожие беловолосые гиганты с огромными серебристыми глазами. Все как на подбор. Нет. Они тут точно все клоны.

Простых людей Йорг почти не заметил. Похоже, они действительно оказались среди знати. Удивительно, что на них не косятся. Учитывая туземные нравы.

Откуда-то доносилась грустная, проникновенная музыка. Кажется, эти звуки издавал какой-то струнный инструмент. Йорг не мог сказать точнее. Его познания в этой области были недостаточно обширными, а привычной сети, естественно, под рукой не оказалось.

– Йорг, – снова одернул его Ларсен. – Проснись уже! Давай покончим с этим и вернемся к остальным.

Он кивнул. Даже спорить не хотелось. Ларсен же бодро рванул к какому-то особо цветастому шатру, на взгляд Йорга, дизайн – полнейшая безвкусица.

На пороге они остановились.

– В общем... – Повернулся к нему Ларсен. – Сейчас я поздороваюсь с хозяином или с хозяйкой. Слушай легенду. Ты чужеземец. Чужеземцы здесь имеют те же привилегии, что и знатные граждане, особенно, если у них есть деньги. А они у нас имеются. Итак, я твой раб. Самый любимый йольф в твоем гареме, поэтому ты от меня пока избавляться не хочешь, несмотря на возраст. Такое иногда бывает. Особенно с иностранцами. В общем, ты решил разнообразить свою сексуальную жизнь и переодеть меня в женщину.

– Чего? – Йорг почувствовал, как у него отвисает челюсть.

– Ты слишком часто за последние часы задаешь этот вопрос, я уже начинаю сомневаться в уровне твоего умственного развития.

– Я не понял, что еще за шутки?! Ты нас под казнь подвести хочешь или под это... как его... холощение?!

– Нет. Не хочу. Я твоя собственность, ты можешь делать со мной все, что хочешь. Подобные развлечения не порицаются. Для того рабы и нужны.

– Ясно. А когда ты, хм, станешь женщиной, я должен буду тоже одеваться, как те протитуты из кафе?

– Нет. Чужестранцы равноправны. У них нет полового неравенства. Ты так же уважаем, как и любая местная женщина. Только плати.

– Прекрасно. Ты только что назвал меня бабой...

– Ты сексист?

– И откуда ты столько слов умных знаешь? – вздохнул Йорг. От обилия диссонансов у него снова начала болеть голова.

– Читал много...

Тут полог шатра поднялся, и из лавки вышла чернокожая женщина, одетая в узкие обтягивающие брюки и простую тунику до колен. Ее сопровождали двое шифоновых мальчиков лет двадцати. Она смерила Йорга презрительным взглядом и гордо удалилась. Пацанята поспешили за ней...

– Хон, мистер! – обратился Ларсен к торговцу. – Давай ты осмотреть твой товар?..

Торгашом оказался очередной высокий широкоплечий амбал с длинными черными волосами. Женщин рядом не было. Ларсен, видимо, побоявшись, что Йорг сейчас все испортит, быстро повернулся к нему и пробормотал:

– Расслабься, это скопец[2]...

– О да, это все объясняет, – пробормотал себе под нос Йорг. Но все же постарался взять себя в руки.

«Скопец» при виде йольфа скривился и не ответил.

– Бизнес в том, что это мой мистер. – Ларсен кивнул на Йорга. – Он не знает язык. По этой причине буду говорить я.

– И что хотят твой мистер? Почему такой старый раб?

– Мой мистер считает меня лучший раб в своем гареме, – йольф склонился низко-низко, чуть ли не подметая волосами пол.

– Плохо мистер поступает. Это важно сжечь таких.

– Я сейчас тебя сожгу! – Выступил вперед Йорг. – Быстро найди мне платье.

Здоровяк, выпучив глаза, что-то испуганно забормотал и стал предлагать товар...

Позже, когда они вышли из шатра, его «прелестная мадам» задал лишь один единственный вопрос:

– Зачем ты сначала приказал ему искать козла?..[3]

***

Ждать возвращения Ларсена и Йорга пришлось долго. Тана даже волноваться начала. Кабы не случилось с ними чего худого. Ларсен-то умный, а вот Йорг… Голова бедовая. Как только Ян отпустил его от себя?.. Но деваться-то некуда.

Они сидели в корчме и цедили тий[4]. Так назвал мальчишка-подавальщик коричневое варево. Его разливали по чашкам, диковинной посуде. Но толком распробовать новое питье у нее не получалось. Она не чуяла вкуса из-за сегодняшних треволнений. Ощущение такое, точно бы она жердь заглотила. И теперь не может ни сесть нормально, ни ветры пустить.

Чужая, пугающая страна, гавканье Йорга – все вокруг… Боги! Ей так хотелось закрыть глаза и оказаться дома, в своей постели. Услышать доносящееся с улицы балаканье деревенских, ругань тятьки, которого Вил играючи цапнул за палец, курячье кудахтанье, меканье Марьки… Но ничего. Ничего уже не вернется. Никогда. Ни тятька, ни дом, ни… Нет! Ярку она вернет. Спасет, во что б ей, Тане, это не стало.

Сколько можно сопли распускать?! А! Она ведь хотела стать равной мужчинам. Лучшим траппером. Вот он, подходящий случай! «Соберись, Тана!..»

– Ты в порядке? – заботливо поинтересовался Ян, прервав ее раздумья.

– Да, вестимо, – пробормотала она, не глядя на мужа.

– Тана… – нахмурился Ян. Она вздохнула.

– Долго ли мы еще прокукуем в Диадеме? Как будем искать Всадников? – решилась она, хотя и страшилась узнать, что он ответит.

Ян помолчал, глядя на нее исподлобья.

– Не знаю, – ответил он. – Найти ваших богов не так-то просто. Ведь не спросишь же у первого встречного, не пролетали ли мимо парни на драконах?.. Ларсен сказал, что у него есть мысли, где можно поискать информацию. Так что ждем.

Дальше разговор не пошел. Даже Дрина, и та сидела молча. Тана сама не заметила, как задремала.



Разбудил ее громкий удар о столешницу. Тана аж подскочила с перепугу.

Громыхнула сумка, брошенная на стол. Тяжелая. Туго набитая. А у стола уже стояли двое незнакомцев. Хотя… нет. Йорга она сразу узнала. Его никакая одежа не изменит, даже тутошняя. А вот Ларсен… В этой величавой синеглазой женщине с трудом угадывался знакомый алхимик.

– Поверить не могу, что мне пришлось нацепить бабские тряпки! – скривился Йорг, с отвращением дергая себя за длинную, до колен, светлую реду с затейливой вышивкой на вороте и рукавах, больше походившую на капун, если честно. – Но видел бы ты, братец, мужской ассортимент… Я точно попал в эротический сон какой-то особо вредной амской суки!

Ян только головой покачал, никак не отреагировав на причитания брата, отпил из чашки еще тия. Тана позавидовала его крепкому духу. На миг ей даже показалось, что прежний Ян вернулся. А то в последнее время к нему ни на какой кривой кобыле не подъедешь без страха, что он на тебя рявкнет.

Дрина же лупилась на Ларсена, нарезая вокруг него круги и восхищенно цокая.

– Крацивый Ларц. Крацивый… – без умолку повторяла она.

Йольф на обожание Дрины только добродушно посмеивался. Похоже, ему было приятно.

– Куда дальше, Ларсен? – спросил Ян, поднимаясь на ноги и потягиваясь.

– Полагаю, нам стоит найти постоялый двор, снять пару комнат и, с твоего позволения, наконец-то вымыться. После направимся в главную столичную библиотеку.

– Библиотеку? – недоверчиво уточнил Ян.

– Библиотеку. Изначально, как ты помнишь, мы собирались в Лазурную Цитадель... Зато мы оказались здесь, в Велкаме, чья публичная библиотека славится крупнейшим собранием книг со всего материка. Даже кое-что из Инг’тая имеется. Логично, что в поисках информации о ваших похитителях стоит отправиться именно туда?

Ян и Йорг быстро переглянулись. Видать, не поверили, что в книжках можно найти что-то полезное про Всадников. И Тана тут была с ними согласна. Что в этих книжках нужного? Ничего. Пыль да всякая нудятина.

– А я думаю – Ларсен прав, – к удивлению всех выдал Йорг. – Здесь нет сетей. Значит, надо копаться в книгах.

– Какая внезапная солидарность. Ты не заболел, брат? – с усмешкой поинтересовался Ян.

Йорг тут же надулся:

– Я не буду тебе отвечать.

***

Ян блаженствовал. Теплая вода приятно ласкала тело. Это, конечно, далеко не джакузи в многозвездочном отеле с тропического побережья Аанбека. Но все равно сносно. Особенно, учитывая, как давно они в последний раз мылись. Пару червонов назад? Или несколько лет? Единственное, его сильно напрягало присутствие двоих мальчиков-прислужников, которые, оказывается, входили в стоимость помывки. То есть они не только должны были натаскать и подогреть воду, но и помыть Яна. Поначалу он даже немного ошалел от такого сервиса. И все его попытки отогнать от себя пацанов не увенчались успехом. Потом Ян расслабился. Хотя в этот раз пришлось приложить несколько больше усилий, чем обычно.

Йорг же, напротив, наслаждался вслух. И, кажется, его совсем не смущали мальчики-намыватели, скорее, наоборот. Ян в очередной раз вздохнул. Брат неисправим. Впрочем, ничего предосудительного Йорг сейчас не делал. Но что же Яна так злило?..

Некоторое время спустя, чистый и свежий, он облачился в новую одежду. Длинная светло-зеленая узорчатая рубаха подпоясывалась белым широким поясом, светлые широкие штаны. Мягкая кожаная обувь необычайно приятно облегала стопу. Как же хорошо быть чистым!

После водных процедур они вдвоем спустились в обеденный зал, где уже дожидались остальные. Посовещавшись еще несколько минут и предупредив владелицу импровизированного отеля, что вернутся поздно, компания дружно отправилась в библиотеку. Вела их по улицам столицы совершенно прекрасная леди, которую они сговорились назвать Ларсой. Ян не знал, существует ли такое женское имя в природе, но, по большому счету (да и по малому тоже), ему было все равно.

Поражало местное однообразие. Белые стены домов, белые плиты мостовых, белые же фонтаны на площадях. И вся эта бель разбавлялась лишь редкими купами деревьев и кустарников, высаженных на небольших искусственных клочках земли, типа клумб. Основную тень здесь обеспечивали навесы, установленные тут и там, как выразился Ларсен: «для отдохновения граждан и гостей столицы».

С полчаса они еще блуждали в лабиринте белых улиц, пока не оказались напротив огромного мраморного крыльца. Красного! На фоне всей этой белизны оно выглядело столь же дико, как если бы здесь, посреди улицы, из ниоткуда возник компьютер или робот-уборщик, к примеру. Совершенно неуместное и выбивающее из колеи зрелище.

В красное крыльцо упирались четыре высокие мраморные колонны. Белые, украшенные позолоченными резными узорами в виде птиц и цветов. Колонны упирались в каменную крышу, такую же белую, как и все остальное.

Поднявшись по ступеням, они оказались у массивной металлической двери. Но Ларсен даже не попытался ее открыть. Он снял с небольшой полочки, установленной справа на стене, черный металлический молоточек и несколько раз отстучал по двери какой-то затейливый ритм.

Через некоторое время дверь тихо отворилась. Встретила их статная высокая женщина. Совершенно черная. На смоляной коже лица выделялись тонкие белые, почти флуоресцентные узоры. Длинные белые волосы, белые же брови и даже ресницы. А взгляд... точно такой же как и у них, братьев Циссардж. Светлые, почти серебристые раскосые глаза смотрели на них с вопросительным ожиданием.

Ларс выступил вперед и начал что-то вещать до неузнаваемости высоким голосом. Даже данбажи слегка отступила от ушастого.

Женщина только покачала головой и указала на дверь.

Ларс возразил.

Тогда дама что-то гортанно выкрикнула и замерла в ожидании.

В проеме показался карлик. Светлокожий и рыжий. Судя по вытянувшемуся лицу библиотекарши, ждала она явно не его. Но потом она, будто спохватившись, низко поклонилась. Очень низко. Так кланяются только сильно уважаемым людям.

Карлик лишь пренебрежительно махнул рукой и шагнул вперед. Тело его пошло рябью. Ян нахмурился. Он тряхнул головой, пытаясь прогнать морок, но карлик продолжал рябить. Странно. Ян расширил спектр зрения. Да... Так и есть... Маскирующее поле. Скрытый под ним субъект оказался очень высоким. Даже выше Яна. Большего он определить не смог. Голограмма была настолько качественной, что не позволяла рассмотреть за ней того, кто создал иллюзию.

Ян обеспокоенно посмотрел на брата. Заметил ли тот хоть что-нибудь? Вроде нет. Йорг с преувеличенным вниманием прислушивался к диалогу Ларсена и карлика. Ян послал ему мысленный сигнал и получил мгновенный эмоциональный отклик. Надо же, Йоргу действительно интересно. О чем же они говорят?

Беседа окончилась. Карлик кивнул женщине и исчез. Дама же приветливо улыбнулась и распахнула перед ними дверь, приглашая войти...



[1] – здесь и далее от лица Йорга описывается то, как он понимает речь местных жителей, а не как она переводится на самом деле. В данном случае он перепутал слова «Road – дорога» и «Roach – плотва».

Скопец[2] – мужчина, у которого удален половой член, но оставлены яички. Скопцы занимают достаточно высокое положение в обществе Диадемы. Они работают личными телохранителями, охранниками в гаремах, вышибалами в трактирах, торговцами в рядах для знати и т.д. Для оскопления отбирают только сильных и умных мальчиков из незнатных семей в специальные школы, где лекари делают им операцию. Потом их обучают чтению, письму, счету, конной езде, управлению тирунами и гервандами, боевым искусствам. Для набора мышечной массы их держат на специальной диете с преобладанием мяса и белковых питательных смесей в рационе. Поэтому большинство скопцов выглядят, как «двое из ларца, одинаковых с лица».

[3] – путаница слов clothes (одежда), coat (пальто) и goat (коза, козел).

Тий[4] – искаженное англ. tea, что переводится, как чай.





Глава 3. Старые новые знакомцы




Я ваш новый друг, смиритесь.





Сериал «Клиника»


Стояла глубокая ночь, когда вся братия на негнущихся ногах выползла из библиотеки. Снаружи царила удивительная тишина. Казалось, весь город спал. Хотя фиг их знает, туземцев, может, так оно и было. Учитывая местные порядки, тут вполне могли ввести комендантский час.

Улицы Велкама, лишь скудно освещенные фонарями-факелами, походили одна на другую, как близнецы. Но Ларсен уверенно вел их обратно, о чем-то негромко переговариваясь с белкой. Сам Йорг молча шел за ним. Замыкали процессию женатики. Девка чуть ли не висела на Яне. Это нервировало. Как и все кругом.

Но недоволен Йорг был не только поэтому. Он убедился в своей полной некомпетентности. И ведь он знал язык! Понимал, что говорят диадемцы. Но с чтением… он потерпел оглушительное фиаско. Слова вроде бы знакомы. Но какого швампа местные наворотили с правописанием и грамматикой?! Он ни черта не понимал. И вдвойне стремнее оказалось признавать это перед братом и его тупой женушкой.

Словом, нужной информации они так и не нашли. Ведь искал, по сути, один Ларсен. А много ли можно нарыть в одиночку? Правильно, чуть более, чем ни хера. А сколько еще уйдет времени, чтобы перелопатить остальное? Год, два, десять лет?.. Думать об этом не хотелось категорически.

Они свернули к хостелу. Йорг узнал дом по вывеске над дверью, украшенной расписными цветами. «Песочная роза» — гласила та. Ну хвала всем амьим выродкам, хоть это он смог прочесть. Обрадованный Йорг обогнал всех и первым ввалился в помещение. Больше всего сейчас ему хотелось двух вещей: выдуть пару литров любого пойла и завалиться дрыхнуть.

– Смотреть! Это они! Женщина – раб острые уши! – раздался пронзительный визгливый голос. Йорг в удивлении застыл посреди зала, как и остальная их компания.

Кричала хозяйка хостела. А у стойки рядом с ней стояло штук пять чернокожих амбалов в одинаковой униформе с саблями наперевес.

– Мы опять вляпались? — риторически спросил Йорг. Накатила какая-то апатия. Даже возмущаться не хотелось.

– Похоже на то, – не менее риторически подтвердил Ян.

В помещение ввалилось еще несколько стражников, тем самым перекрыв им путь к отступлению. Они снова оказались в полнейшей жопе.

Стражники сработали на ура, как заправские полицаи из Империи. Скрутили всех пятерых и препроводили в клетку... на спине «припаркованного» невдалеке от хостела краба... тируна то есть. Йорг уже видел таких сегодня с утра на рынке, поэтому не удивился так сильно, как Тана и Ян. Стражники окружили краба кольцом и двинулись вперед.

– Куда нас везут? — шепотом поинтересовался он у Ларсена. — На казнь?

– Нет, пока, – покачал головой тот. – Сначала в тюрьму. Потом будет суд, где и решится наша судьба.

Слова остроухого сбылись с точностью компьютерной вероятностной модели реальности. Их действительно повезли в тюрьму. Если честно, Йорг ожидал много худшего от путешествия, но краб двигался намного плавнее, чем лошадь, хоть и боком. Их не трясло, не мотало и вообще, если б Йорг не знал наверняка, ЧТО их везет, то решил бы, что это какая-то новая модель грузовой гравиплатформы. В клетке даже не воняло. Этими мыслями Йорг пытался отвлечь себя от излишней нервотрепки. Его уже порядком задолбало вляпываться во все подряд. Будь, что будет, и точка.

Через некоторое время они оказались в месте, отдаленно напоминавшем полицейский участок. Помещение было обставлено довольно просто. Деревянные столы, за которыми сидело несколько человек. Большие масляные светильники на обшарпанных посеревших от времени стенах. И несколько колченогих стульев. Вот и весь интерьерчик.

За одним из столов сидела уже немолодая, но подтянутая женщина. В форменной песочной куртке и удобных облегающих штанах. Она-то и отвела их в камеры.

Всю ночь они молчали. Каждый периодически пытался заговорить, но беседа быстро заходила в тупик. В воздухе повисло капитальное уныние, как вдруг девка оживилась.

– Цмок! — вдруг объявила она, хлопая себя по лбу.

Первым отреагировал Ян.

— Что?

-- Я знаю, как отсюда выбраться, – уже тише сказала она.

Все уставились на Тану.

– Стража вся спит. Тюрьма закрыта. Как выглядят ключи, я видала.

– И?..

– Знамо, если я позову Вила и накажу ему их принесть, он притащит.

– Только вот оружие и вещи мы вернуть не сможем... – прервал ее Ларсен.

– Да. – Она тут же сникла.

– Попробовать стоит, все равно нам нечего терять, – пожевал губами Ян.

– Согласен, – подтвердил Ларсен. – У Дрины за щеками осталось немного денег и последние камни. Может и удастся сесть на герванд или, что лучше, на грузовой корабль... Заплатить капитану мы сможем, главное – не мешкать и не дожидаться, пока нас объявят в публичный розыск.

На том и порешили. Тана позвала ракота. Тот появился сразу. Жизнерадостно кувыркнулся в воздухе и приземлился прямо на колени хозяйки. Девчонка охнула и принялась что-то нашептывать ящеру, пристально глядя ему в глаза. Ракот замер. А потом исчез в воздухе. В камере снова повисло гнетущее молчание. Прошло уже минут десять, ящер все не возвращался. Затем – двадцать. Девка уже начала волноваться, ерзать, обеспокоенно поглядывая по сторонам. Да и Йорг, если быть честным, тоже начинал нервничать. Что могло задержать тварюшку?..

Вдруг в коридоре лязгнула дверь и послышались шаги. В дверях показалась высокая чернокожая женщина в окружении очередных амбалов-клонов. «Мда. Плакала наша свобода», – печально подумал Йорг, когда бабища молча бросила им под ноги маленькую безвольную тушку. Голова ракота застыла под таким неестественным углом, что и дураку стало бы ясно – ящер мертв.

Девчонка рыпнулась, попыталась кинуться с голыми руками на женщину. Лицо скривилось в жалобной гримасе – ее душили еле сдерживаемые рыдания. Но Ян не дал своей женушке благородно сдохнуть вслед за драконом, схватив и прижав к себе. Йорга внутри аж перекосило от этих соплей, но он не подал виду. Скоро казнь. Он потом все выскажет, если удастся выкрутиться.

Но нет. Йорг ошибся насчет казни. Их, оказывается, пришли освободить, а не убить. Великий Визирь, мол, приказал доставить к себе необычных преступников. Правда, в чем их необычность, никто так и не объяснил. Ну не казнят, и то – хлеб. Всю компанию выпроводили из «полицейского участка» и усадили в шатер, установленный на спине особо крупного краба-тируна. Тана окончательно расклеилась и теперь размазывала слюни на груди Яна. Вот дерьмо! Краб тронулся и повез их в неизвестном направлении. Над горизонтом занимался рассвет.

Ехать пришлось на удивление долго. Что ж, судьба в очередной раз поиздевалась, подарив им надежду. Надолго ли? Сейчас они опять расслабятся, а потом придется горько пожалеть. Похоже, госпоже Фортуне эта игра никак не наскучит. Что бы ни говорил братец о высших силах в лице Единого, а этим сударем тут и не пахло, скорее уж Враг подсобил…

И вот, когда Йорг уже был близок к истерике, тирун остановился. Полог шатра откинула та же женщина. Глаза, уже привыкшие к полумраку шатра, больно резануло солнце. Он зажмурился, проклиная всех, кто прямо или косвенно оказался виноват в их бедах, и ступил на лесенку.

Братию опять взяли под конвой и куда-то повели… М-да. Йорг украдкой ущипнул себя за руку. Ничего не изменилось. Он не спит и вроде бы не пьян. Их вели по белоснежным ступеням во дворец. По-другому сие монументальное сооружение и назвать нельзя. Сказочный восточный дворец, вынутый прямиком из виртуального исторического фильма. С позолоченным куполом, стройными башенками и резными узорами на арках. Что они здесь забыли?! Это ведь наверняка жилище местного короля, султана, президента или как там у них зовется правитель?! Может, Великий Визирь – это оно и есть? Их помиловали или наоборот, решили наказать по всей строгости пред очами начальства?! Йорга снова охватила паника. Он отправил эмоциональный импульс брату в надежде получить привычный заряд уверенности. Но… Не срослось. Ян тоже был растерян. Чисто по-человечески растерян. И не знал, чего ждать от предстоящего. Это было хуже удара под дых. Что происходит с Яном?! Он обернулся. Нет. На вид брат не изменился, внешне продолжая излучать спокойствие и уверенность... Он держал зареванную девку за руку и тихо ей что-то нашептывал. Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Лестница наконец закончилась, и двое стражей, стоявших у огромных светлых дверей, отворили их перед «гостями». Они вошли в… сад. Цветущий, с фонтами, яркими певчими птицами и... сидами[1], которые резвились в воздухе, разливая вокруг свой тонкий серебристый смех. «Бред! – подумал Йорг. – Эти-то откуда здесь взялись?!» Их провели по садовой дорожке, выложенной таким же белым, как и стены, камнем. Йорг едва не свернул шею, разглядывая веселящихся над клумбами сидов. Точно бред!

Тем временем они оказались у вычурной арки, за которой скрывался длинный, петляющий коридор с расписными стенами и множеством совершенно одинаковых дверей. Как в компьютерной игрушке-лабиринте. Только это была не игра. Вполне живые стражи со вполне настоящими мечами наготове. Шаг влево, шаг вправо, и ты без башки. Осознание происходящего давило не хуже бетонных плит.

– Стоять! – скомандовала предводительница, после того, как они снова поднялись по лестнице вверх и оказались у очередной двери, ничем не отличавшейся от сотни предыдущих.

Их ввели внутрь. Большое, светлое помещение с высокими стрельчатыми окнами, выходившими в сад. Мозаичный пол, лепнина на расписных потолках. Минимум мебели, только шкафы с книгами, софа у окна, стол и кресло, в котором восседал… вчерашний рыжий карлик из библиотеки.

Конвой покинул помещение, из сопровождающих осталась только та самая женщина, забравшая их из тюрьмы.

– Рунг Лодар. Великий Визирь и правая рука Светлейшей и Мудрейшей, Великого Имана Великой Диадемы Има, Джафиры Ан Хенбан Хенк... – Она поклонилась карлику.

Великий, великая, великие... Куда не плюнь, одни бабы да карлы... Отрастили себе величку, тьфу! Радовало только одно, она говорила на стандарте. И даже без особого акцента.

Карлик кивнул.

– Ты можешь идти, Амаранд дочь Джафиры. Мы сами во всем разберемся. Благодарствую, что привела их сюда.

Та снова поклонилась и беспрекословно покинула помещение.

– Ну, дорогие, теперь вы – мои рабы. Я пока не знаю, что с вами делать. Но придумаю, поверьте, у меня богатая фантазия.

Йорг нервно огляделся. Он вспомнил слова Ларсена про то, для чего здесь нужны рабы. Ему совсем не улыбалась перспектива стать игрушкой стремного лилипута. При случае, он был даже готов выпрыгнуть из окна.

Карлик резво соскочил со своего высокого кресла и обошел их по кругу, как бы рассматривая. Ростом он оказался не выше данбажи. Впрочем, это Йорг заметил еще в библиотеке, но не придал значения. Наконец карл остановился и уставился Яну прямо в глаза. Брат выглядел очень напряженным. Йорг легонько коснулся его сознания, пытаясь понять, в чем дело. Но наткнулся на заслон. Ян явно не хотел сейчас делиться своими тревогами.

– С тобой я еще переговорю... – Карлик сощурился и отвел взгляд. – А пока располагайтесь. Вы мои личные рабы, потому вам выделят комнаты неподалеку от моих. Я распоряжусь, чтобы вас случайно не отвели в крыло для прислуги.

Он замолк.

Вперед выступил Ларсен. Выглядел он достаточно уверенно, будто бы не в Диадеме находился.

– Мир тебе, о Великий Визирь, милость Единственного[2] и Его благословение! – Он чинно поклонился, но не как раб, а как свободный. Почти как равный. Как та женщина. – Поведай нам, несчастным путникам, как быть дальше. Покинуть ли тебя или вести с тобою беседу?

Остроухий, казалось, преобразился. Он практически светился изнутри, налился подобострастием, как самый заправский лизоблюд.

– Мир и тебе, йольф. Хотя здесь и не принято желать мира таким, как ты. Но я не расист. Ты останешься здесь. Остальные уйдут. – Он громко хлопнул в ладоши, больше ничего не объясняя.

В помещении тут же бесшумно «материализовались» пятеро мальчиков лет шестнадцати-семнадцати, традиционно закутанные с головы до ног в разноцветный шифон. Они молча поклонились, сначала – Великому Визирю, затем – остальным. Карлик кивнул.

Пацанва окружила их цветным роем и вывела из покоев, оставив Ларсена наедине с Великим Визирем. И Йоргу вдруг сделалось совсем тревожно. Что-то определенно должно случиться. Он был готов поставить на это свои мозги.

***

Ларсен не знал, как начать разговор. С одной стороны, он обрадовался встрече. Столько лет. Столько лет. Его постигло такое облегчение, что он был готов расплакаться прямо здесь и сейчас. С другой, – он чувствовал себя мелкой букашкой, на которую собираются наступить сапогом. Точно желторотый юнец на приеме у княза… Хотя, по сути, так оно и было. И не было одновременно. Странно. Он тысячи раз представлял себе этот момент. Фантазировал, что скажет. Продумывал каждое слово, каждый жест. ПредставлялЕго реакцию. В реальности все вышло иначе... Слова вдруг разом покинули Ларсена, оставив в голове звенящую пустоту.

– Ты так и будешь молчать, Ларс? – насмешливо поинтересовался назвавший себя Рунгом Лодаром. Тот, кто являлся для Ларсена центром Вселенной.

Снова здесь, снова рядом. Встреча на ступенях библиотеки прошла быстро, скомканно... Позже, анализируя ситуацию, он даже предполагал, что сошел с ума.

– Нет. Я пытаюсь подобрать подходящие слова, и у меня никак не выходит.

– Ну да, конечно, дитя. Твои чувства в смятении, – усмехнулся тот, кто уже не выглядел как Великий Визирь. – Может, тебе стоит пойти отдохнуть вместе с остальными? Побеседуем позже.

– Ты рехнулся?! После стольких лет… Я не смогу уснуть, не узнав, где ты был все это время. Пятьдесят лет, Лохаль. Пятьдесят. Я думал, ты совсем ушел от нас. Не надеялся даже увидеть тебя.

– И оставил тебя без присмотра? – огненные брови взметнулись вверх. – Да и дел невпроворот, Ларс.

– Дел невпроворот?! Ты мог хоть как-нибудь дать о себе знать! Твои сагарты уже много лет ждут, когда ты к ним явишься! – И откуда только взялась эта смелость?!

Лохаль поднялся с кресла тягуче-медленным кошачьим движением. Повел плечами и... Ларсен даже не успел среагировать, как тот навис над ним, заставив невольно пятиться. Высокий, статный, невообразимо прекрасный. Яростный. Он напирал, а Ларс – отступал. И остановился только тогда, когда лопатки уперлись в стену и отступать стало некуда. На что Лохаль произнес с жесткой усмешкой:

– Мои сагарты – это мое дело, – и уже мягче, проведя шестипалой рукой по волосам Ларсена, добавил: – Лучше расскажи, как ты спелся с этой компанией? Когда мой человек доложил, с кем ты шляешься, я поначалу не поверил. Тебе известно, что за ними охотятся?

– Насколько я знаю, сейчас они вне закона лишь в Диадеме, – с трудом выдавил Ларсен. Сердце колотилось, как бешеное.

– Да при чем здесь Диадема? – скривился Лохаль, чуть отстраняясь. – Они – преступники. Понимаешь? И, ко всему прочему, притащились сюда. Фригг рвал и метал, когда обнаружилось несанкционированное аварийное приземление. Отключился климатизатор. Ремонтная бригада работала несколько часов, пока удалось все перезапустить. Из-за этих мутантов столько снега навалило! Урожаи померзли. Пришлось серьезно вложиться, чтобы устранить последствия.

– Что… – Ларсен прочистил горло. – Что ты делаешь в Диадеме? Да еще и в таком виде?

– Кажется, я уже сказал, Ларс, что это тебя не должно волновать. Ты ушел от вопроса.

– Я встретился с ними на помосте. Меня собирались казнить, как и их.

– Приключения, смотрю, любят тебя, – хмыкнул Лохаль уже вполне миролюбиво.

– Очень, если судить по их количеству.

– Куда вы направлялись до того, как оказались в лапах пиратов?

Ларсен в очередной раз подивился его осведомленности.

– В Лазурную Цитадель. Они, как ты, наверное, уже догадался, искали своего дракона. А его забрали Всадники.

– И что же, вы надеялись их встретить в Цитадели? – разразился высоким, журчащим смехом Лохаль. Ларсен невольно заслушался. Как же давно он не слышал этого смеха. Этого голоса… Ларсена снедали противоречия. Он все еще любил своего Создателя, после стольких лет. Но в то же время что-то исчезло… Раболепие? Слепое поклонение?.. Да. Лохаль перестал быть кумиром. Перестал быть Богом!

– Там находится крупнейшее собрание книг на Севере. Я собирался ознакомить братьев с сагами. Быть может, они навели бы на след.

– Ты говоришь так, будто не помнишь дороги.

– Помню. Но не мог же я так с места заявить, что бывал в Асгарде. Меня бы, знаешь ли, не поняли.

– Ясно. Но взялся ты помогать не из альтруизма, я полагаю.

– Я надеялся, что-нибудь узнать… о тебе. Кроме того, они меня заинтересовали своей необычностью. Они похожи на тебя. Я думал, что если буду их держаться, то рано или поздно что-нибудь узнаю.

– И не прогадал. Что про них скажешь?

Ларсен, мгновение поколебавшись, принялся делиться своими наблюдениями:

– Ян поначалу казался непробиваемой скалой. Понять, о чем он думает, было практически невозможно. Но после общения с Норной в нем будто что-то треснуло, поломалось. Скалу пробило, и изо всех щелей рванули эмоции. Словно поток воды, пробивший плотину. Он умен, храбр, отлично дерется. Не лезет на рожон, пока дело не касается брата. Ради того Ян готов на любое безрассудство. Ко всему прочему, он обладает гипертрофированным чувством справедливости, этим можно легко манипулировать. Йорг… Полная противоположность Яна. Экспрессивный, совершенно неуправляемый. Грубый. Сначала делает, а потом думает. И при этом совсем не глуп, но почему-то предпочитает косить под дурачка. Умеет пользоваться вашей техникой. Ревнив до невозможности. Ян – его слабое место. Других слабостей я не обнаружил. Тана…

Лохаль остановил его взмахом руки.

– Она была с ними изначально?

– Нет. Насколько я знаю, она родилась и выросла в Бенгте.

– Тогда она неинтересна. Хотя… Какие ее связывают отношения с братьями?

– Она замужем за Яном.

– Какой поворот! Расскажи мне подробнее, – благодушно улыбнулся Лохаль, приобнимая его за плечи и увлекая к софе у окна…

***

Прошло несколько червонов с тех пор, как они оказались на этой планете. И за это время Йорг так и не смог привыкнуть к двадцатичетырехчасовым суткам. Они ему казались слишком длинными. Помимо бесконечных суток, его раздражали: натуральная еда, местные нецивилизованные жители, неклиматизированная планета – все, его раздражало все! Еще этот ошейник гадский нацепили. Как им объяснили – своеобразный идентификатор. Вроде с этими «украшениями» на шеях они будут в безопасности, и никто не посмеет тронуть собственность самого Великого Визиря. Такое ощущение, что тот самый Визирь не может сам их прикокнуть по желанию. Безопасность, дьявол их всех раздери. Дебилизм. Все только и норовят друг друга продать или убить, а он еще жаловался на прежнюю жизнь... При всей грязи, что царила в Империи, там никогда не казнили публично. И уж тем более не превращали это в кровавый театр. Да и казнили в человеческом секторе только за очень тяжкие преступления, вроде торговли рабами или эмбрионами... Впрочем, именно этим он и занимался до попадания в этот отсталый мирок. А теперь... Теперь он сам стал товаром, и даже не незаконным, а вполне себе легальным рабом.

Однако их ни в чем не ограничивали. Кормили неплохо. «Хозяин» даже сподобился поделиться с ними частью личной прислуги. Как объяснил Ларсен, им присвоили статус элитных рабов. Таких держат при себе, хорошо одевают, кормят, выдают некоторое количество средств на мелкие расходы, не отправляют на каменоломни или другие тяжелые работы. Их предназначение – радовать глаз хозяина. И пока тот доволен, раб находится под надежной защитой. Куда более надежной, чем у простых свободных граждан. О том, что случится, когда Визирь наиграется, Йоргу думать не хотелось. Сейчас его волновали более насущные вопросы. В частности, брат. Йоргу совершенно не нравилось, насколько тот сблизился с девчонкой. Он не ревновал, как думали многие. Вернее, не только ревновал. Что-то в Тане было такое... настораживающее. Что-то неуловимое и пугающее. Однако четко определить, что именно, Йорг так и не смог. У него не имелось никаких фактов. Только смутные предчувствия. Тана была предельно искренней, настолько, насколько это вообще возможно. Йорг чуял такие вещи. Но интуиция при виде девки разве что не визжала. Однако все попытки донести до Яна сию информацию оканчивались провалом. Тот вообще в последнее время вел себя странно. Слишком эмоционален, слишком открыт, слишком привязчив. Будто бы слетели все щиты.

Ну вот. Собственно, о чем и речь. Йорг вышел на тренировочную площадку. И кого же он там встретил?! Правильно. Яна и Тану. Спелись голубки! Братец учил ее управляться с саблями. Показывал различные приемы, правил стойку и еще... он смеялся. Искренне, заливисто, как не смеялся даже в детстве. Последнее задело больнее всего. Йорг постарался незаметно ретироваться... Но Ян успел его заметить.

– Эй, Йорг, не хочешь с нами потренироваться? – донеслось ему в спину.

– Нет, что ты, я не буду мешать твоей семейной идиллии, – сквозь зубы выплюнул он и поспешил убраться.

Вслед ему еще доносились оклики, но он не реагировал. Брат за ним не пошел. Ну швамп с ними обоими. А он... он пойдет искать бордель. Хоть отдохнет немного, оттянется. Благо, Визирь на финансы не скупился.

Выйти из дворца, как он и ожидал, оказалось легко. Никто не препятствовал Йоргу, даже наоборот: двое дылд-охранников попытались увязаться следом. Он еле сумел их убедить, что не нуждается в сопровождении. Еще чего не хватало: отправиться в бордель с парочкой телохранителей. Пф!

Топать из дворца своим ходом оказалось не самой лучшей затеей. Ноги быстро устали с непривычки. А ведь он еще придворцовый сад (или парк?) не покинул. Надо было взять лошадь. Или тируна. В прошлый раз Йоргу на нем передвигаться даже понравилось… Эх! Хорошая мысля приходит опосля.

Ухоженные зеленые клумбы, деревья и фонтанчики – все это огораживал здоровенный белый забор. Каменный. Только черные ажурные кованые ворота вклинивались в эту белизну. Возле них вытянулись по струнке двое стражников. Клонов-амбалов, конечно же. Других тут, похоже, не водилось. Йорг всерьез начал думать, что эти дикари реально освоили клонирование. Ну не могли появиться на свет такие одинаковые верзилы естественным путем. Заприметив Йорга, они разом набычились, нахмурились, преградив ему путь алебардами.

– Откройте ворота! – как можно более грозно рявкнул он. – Я хочу выйти!

– Куда ты идти? – пробасил один. – Главный проход для важный. Твоя – раб. Разрешение есть?

Йорг разозлился. Да как эта образина смеет?!

– Вот! Вот мое разрешение! Дай пройти! – он ткнул пальцем в свой «собачий» ошейник, на котором красовалась золотая эмблема Визиря.

– Я видеть. Не слепой. Твоя идти через задний проход!

Через что?! У Йорга задергалась бровь.

– Повтори... – тихо прошипел он, уже начиная звереть. Сколько ж можно его унижать?!

– Твоя не понять? – уточнил верзила. – Твоя идти через задний проход. Туда! – Он указал рукой куда-то в сторону парка.

До Йорга наконец-то дошло, что имел в виду стражник. Он даже нашел в себе силы усмехнуться. Да уж. Языковой барьер создавал много проблем. И эта отнюдь не самая большая из них.

– Куда «туда»? – переспросил Йорг. – Я не знаю, где другой выход.

Охранники недоуменно переглянулись. И Йорг впервые увидел человеческие эмоции на лицах этих великанов.

– Туда, – повторил наконец более общительный верзила. – Глубоко в сад. Вдоль стены. Ворота.

– Я не найду сам, – устало проговорил Йорг. – Я не ходил через него никогда. Покажешь?

– Нельзя уходить, – покачал головой стражник. – Твоя искать сам.

– Но я не найду сам!

– Что тут происходит?! – раздался позади властный женский голос. Стражники, казалось, вытянулись еще больше. – Рапортуй!

Йорг обернулся. Мда. Та самая мадама, что привезла их во дворец и свернула головенку ракоту. Кажется, она тут большой начальник. Что ж, тем лучше. Вероятно, стоит ей поклониться? Да? Единый, как же Йоргу не хотелось этого делать!

Амбал между тем кратенько обрисовал ситуацию. Женщина повернулась к Йоргу. Тот, подавив в себе гордость, старательно изобразил поклон.

– О прекрасная из прекраснейших дщерей, позволь…

– Я не разрешала тебе говорить, – она остановила его одним взмахом руки. – Тебя пропустят, раб. Иди!

А вот это было обидно. Йорга частенько просили заткнуться, но чтоб так грубо... Вот стерва! Провожаемый ехидными взглядами стражников, он вышел за ворота. И очутился совсем в другом мире. Его оглушила какофония звуков. Крики, разговоры, пение, музыка… Какое-то громыхание, журчание воды в фонтанах. Он застыл, не в силах двинуться с места. Унижение, пережитое несколько минут назад, забылось, сменившись странной бесшабашной радостью. Йорг пригладил волосы, хотя толку от этого было мало, и отправился навстречу приключениям. И наслаждениям, как он надеялся.

Для начала он хотел побыстрей отойти от дворца. Что-то ему подсказывало: здесь борделей точно не водилось. Он прошелся по небольшой тенистой аллейке, вдоль которой стояло несколько палаток с фруктами. Купив парочку плодов, отдаленно напоминавших помесь сливы и грейпфрута, он уселся на скамеечку в тени раскидистого мелколистного куста и принялся есть. Откусил. И тут же выплюнул кусок под дружный гогот прохожих.

Изо рта полезла густая белая ароматная пена. Он узнал этот запах, точно такой же пеной его мыли во дворце. Пахло-то оно приятно. Зато на вкус – полная дрянь. Сплюнув еще пару раз, Йорг понял, что просто так перестать быть верблюдом ему не удастся. Он вдруг вспомнил, как однажды в детстве Мать Настоятельница посоветовала ему вымыть рот с мылом и больше не сквернословить. И вот, пожалуйста, спустя столько лет. «Сбылись-таки твои пожелания, старая карга!»

Какой-то сердобольный паренек в цветастых тряпках протянул ему ковш с водой и робко произнес:

– Не пей. Полоскай. Будешь пить, пена увеличится. И большой не ешь пенный яблоко, будешь заболеть, и твой хозяин тебя будет убивать.

Йорг счел благоразумным не ехидничать и принял воду со скупой улыбкой благодарности. Паренек подождал, пока он дополощет рот, потом схватил свою посудину и растворился в толпе зевак.

Решив больше не покупать всякую незнакомую дрянь на улице, Йорг отправился на дальнейшие поиски разврата и наслаждений. Некоторое время он еще плутал вдоль зеленых аллеек, после чего, наконец, вышел в город. Каменные белые улицы, пыль под ногами, разноцветные толпы людей... Настало самое время выяснить, где-таки находится ближайший бордель. Спрашивать он решил не у прохожих, а у торговцев, фокусников и музыкантов, выступавших здесь на радость окружающим. Конечно, они не такие расфуфыренные, как те же ребята, тусившие перед дворцом, но наверняка с ними и общаться будет проще.

Он заприметил двух клоунов, окруженных кучкой ребятни. Один – играл на простенькой дудочке, другой – кривлялся, корчил рожи и танцевал. Йорг дождался окончания выступления и сунул одному из них пару серебряных монет.

– Привет! Скажи мне, друг, где у вас тут ближайший публичный дом?

Парень принял деньги и удивленно переспросил:

– Публичный дом?

Йорг кивнул.

– Сейчас буду говорить.

Юноша принялся объяснять дорогу. Даже карту гримом нарисовал на руке Йорга, чтобы тот не потерялся. Выслушав паренька, он, довольный, отправился к заветной цели. Несколько раз свернув, где объяснил «экскурсовод», Йорг вышел на небольшую круглую площадь с фонтаном посередине. На той стороне виднелось высокое белое здание с круглой крышей и островерхими башенками, напоминавшее дворец Имана. Странно... Неужели, в Диадеме принято строить столь помпезные бордели? Уже подозревая неладное, Йорг обошел фонтан и остановился перед белоснежными ступенями огромного крыльца. Он поднял голову. Над массивными коваными дверями красовалась красная выцветшая надпись «Публичный Судебный Дом»...

Йорг, где стоял, там и сел. В переносном смысле, конечно. Ну почему ему так «везет»?! Он принялся остервенело оттирать карту с руки. Чертов клоун! Чертов язык! Чертова планета!.. И чертова краска, которая не желает стираться! Сейчас Йорг остро пожалел, что выкинул мыльные фрукты. Пригодились бы. Эх…

Но жизнь продолжается. Мимо сновали прохожие. Йорг, решив больше не заморачиваться, схватил первого попавшегося человека за руку. Им оказался невысокий плотный мужичок.

– Твоя чего это?! – возмутился он. – Совсем быть хам?!

– Хам, – не стал разубеждать его Йорг. – Подскажи, любезный, как пройти в бордель?

– Бордель? – удивленно переспросил мужик.

– Бордель. Публичный дом. Дом наслаждений. Притон. Место, где люди продают себя. Знаешь?

– Знаю, – кивнул прохожий. – Ты пусть будет идти прямо туда, – он махнул вправо. – Потом будет повернуть, пройти два улица, будет «Золотой тирун», потом прямо, и ты там.

– Благодарю, – сухо кивнул Йорг. «Ну наконец-то! Теперь-то он отдохнет!»

– Мне кажется, или я опять пришел куда-то не туда? – риторически спросил себя Йорг, оглядываясь вокруг. Он, конечно же, уточнил дорогу еще у нескольких людей. Все подтвердили направление. Но он нутром чуял подвох.

Здание было ничуть не меньше «Судебного дома», такое же богатое и идеально-белое. Стражники, стоявшие у дверей, позволили ему беспрепятственно войти.

Йорг оказался в богатом холле, устланном цветастыми коврами. Статуи, лепнина, мозаики и фрески – все это лишь немногим уступало убранству дворца султана, простите, имана. «Богато живут проститутки, однако», – подумал он, когда у дверей в залу его остановила красивая, высокая чернокожая женщина в голубых одеждах.

– Ты пришел купить человека? – уточнила она официальным тоном. – Разрешение есть?

– Есть! – устало закатил глаза Йорг. – Вот! – он привычно уже ткнул пальцем в ошейник. – Визирь разрешил. Адестенд?

Дама подалась вперед, разглядывая гравировку на золотой пластинке ошейника. Йорга обдало запахом каких-то цветочных духов. Раздражающе резких. Он едва подавил желание чихнуть.

– Ты быть прав. – Женщина отстранилась и скупо улыбнулась. – Добро пожаловать в Дом продажных людей.

Йорг кисло улыбнулся в ответ.

Пройдя чуть вперед, он оказался в огромной зале, украшенной и обставленной, на манер древних салонов, множеством диванчиков и столиков. Играла приятная инструментальная музыка. Здесь находились «продажные люди». И покупатели, прохаживавшие меж них и негромко обсуждавшие качество «товара». На том схожесть с хорошим борделем заканчивалась.

Потому что шлюхи оказались совершенно обычными. Точнее, необычными... для шлюх. Никаких тебе откровенных трусиков, яркой косметики и пошленьких замечаний. Лишь угрюмые мужчины и женщины, иногда попадались даже старики и дети. И выглядело это совсем не соблазнительно.

– Слушай, – обратился он к администраторше. – Что тут за дерьмо творится?

– Прости? – уточнила она с дежурной улыбкой.

– Я спросил: что за дерьмо тут творится?! Где веселые девочки и мальчики, выпивка? Еда, наконец?!

– Я не понимаю тебя.

– Где проститутки?!

– Кто?

– Девушки и юноши, продающие себя для секса! – вконец вызверился Йорг. Как же ему все это надоело! Почему все тут такие тупые?!

Улыбка махом сползла с лица собеседницы. Она, казалось, потемнела от гнева еще сильнее, а белые узоры почти засветились от контраста.

– Да как ты сметь! У меня приличное заведение! Пошел вон!

– Вот еще!

– Стража! – взвизгнула женщина. И тут же из-за занавески выскочило двое громил. – Выкиньте это вон!

Йорг попытался было воспротивиться, вырваться из рук охранников. Но его настиг удар в живот. Он закашлялся, согнувшись в три погибели.

– Вы что, уже совсем тут обурели, дикари?! – закричал он уже на стандарте, к черту этот долбаный английский, от которого только язык ломается.

Это последнее, что он сказал, его еще раз ударили, на этот раз в челюсть. Затем подхватили под руки и вышвырнули на улицу. Он скатился по ступеням, больно отбив себе руки и подбородок. Хорошо хоть зубы остались целы. В том, что стоматология здесь находится в зачаточном состоянии, Йорг даже не сомневался.

Он попытался подняться, но не смог, у него кружилась голова. Швамп! Неужели сотрясение?! Он повторил попытку, осторожно приподнявшись на руках. С губ и разбитого носа капала тягучая темная кровь. Внезапно перед ним возникли две пары черных ног. Йорг поднял глаза и увидел служительниц порядка.

Одна из них, крупная мускулистая дама явно из знати, нагнулась и схватила его за ошейник. Прочла гравировку. Потом, негромко фыркнув, спросила:

– Что здесь делает личный раб принадлежность Визирь?

– Эта дура приказала меня избить! Вы должны ее наказать.

Стражницы разом повернулись в сторону недоборделя.

– Ксарда дочь Иффалы – уважаемая женщина. Ты ее был оскорбить?

Йорг мгновенно стух, лучше не нарываться.

– Нет, – тихо пробурчал он себе под нос. – Отведите меня во дворец...





Примечания




Сиды[1] – на Одине светлуны. Ведут свое происхождение с Мунка, планеты-столицы Единения Асов.

Единственный[2] – божество, в которое веруют жители Диадемы Има. Культ Единственного возник в противовес верованиям северных народов. Не стоит путать с Единым. Церковь Единого процветает в человеческом секторе Галактики и ведет свое происхождение от объединенных авраамистических религий (в основном, католического христианства).





Глава 4. Щель в занавесках




Последние дни стали для Яна настоящим подарком. Перемещения никто не ограничивал, кормили хорошо и даже разрешили тренироваться!.. Несмотря на статус раба, он впервые за долгое время по-настоящему отдыхал. Посему он был даже в некоторой степени благодарен Рунгу Лодару за «порабощение». Хотя пленником себя Ян все же не считал.

Кстати, о карлике. Ян обратил внимание, что Ларсен зачастил к Рунгу в гости. Подозрительно. Хотя Ян и раньше замечал за йольфом чрезмерную образованность. Теперь же его поведение настораживало еще больше. Насколько Ян был осведомлен — знатным особам этого государства не свойственно близко общаться с бродягами, тем более с йольфами.

Но его смущало не только это. Маскировочное поле. И еще одна деталь: Рунг смог добиться высокого поста при дворе Имана. Последнее казалось особенно странным. Ведь, как он понял из рассказов Ларсена, мужчины здесь могли работать разве что слугами да кухарками. Считалось – на большее они не способны. Впрочем, Ларсен упоминал, что так было не всегда... Но то ли здесь когда-то случился переворот, то ли в Диадеме уклад менялся с матриархата на патриархат раз в какое-то количество лет, Ян точно не помнил. Надо будет как-нибудь обсудить это с Ларсеном поподробнее.

И последнее, что напрягало, это языковой барьер. Даже не последнее – в рейтинге важности он занимал первое место. Правда, несколько обиходных фраз Ян все же выучил. Благодаря тому же Ларсену, с которым он, кстати, в последние дни общался чаще, чем с собственным братом. Йорг вообще его старался избегать. Ян же, в свою очередь, брату не мешал. Перебесится еще, с ними и не такое случалось. Раньше выходки Йорга не вызывали в нем столько злости, теперь же Ян даже был рад, что общается с более спокойным Ларсеном, чем выслушивает очередной мозговынос от братца.

Собственно, к остроухому он сейчас и направлялся.

Ян постучался в комнату:

– Ларсен!

Дверь отворилась. Ларс, в местном аналоге халата и с заплетенной набок косой, встретил его на пороге.

– Чем могу помочь, друг мой? Да еще в столь ранний час?

Ян оглянулся. В коридоре пусто, однако это не означало, что за углом не стоит кто-то из стражи.

— Я могу войти? – спросил он, переминаясь с ноги на ногу. – Нужно поговорить.

Ларсен кивнул и отошел в сторону, позволяя Яну пройти. Затворив за гостем дверь, он повел его к балкону, выходящему в сад.

– Присаживайся, — йольф указал на одно из плетеных кресел, стоявших у невысокого столика.

Сам же Ларсен удалился назад, в комнату, чем-то погремел и возвратился с маленьким серебряным подносом, на котором стояли графин с каким-то напитком и два золоченых бокала.

Некоторое время они молча наслаждались вкусом прохладного лимонада, а Ян пытался придумать, как начать разговор.

— Где Дрина? – нарушил совсем уж неуютную тишину Ян. – Что-то совсем ее не видно в последнее время.

– Исследует дворец, – тепло улыбнулся Ларсен. — Тут же столько всего интересного, вот она и гуляет с утра до ночи. Ну, да ладно. Я вижу, что ты очень хочешь поговорить, но все не решаешься начать беседу. В чем дело?

Ян вздохнул и отставил в сторону бокал с питьем.

— Мне нужно поговорить с Рунгом Лодаром. Это возможно устроить? Ты ведь с ним дружен, как я заметил, -- он решил не ходить вокруг да около.

– Я бы не стал делать столь поспешных выводов, Ян. Я с ним не дружен. – Ларс помолчал, подбирая слова. – Просто… давно знаком. Очень давно. И был крайне удивлен, встретив его в Диадеме. А насчет встречи… Что ж, я попробую. Что-нибудь еще?

Ян покачал головой.

– Тогда прошу меня простить. Меня ждут кое-какие дела, – Ларсен виновато склонил голову набок.

На этом они распрощались. И Ян пошел к себе, успокоенный обещанием остроухого.

Несколько дней он провел в томительном ожидании, тренируясь с Таной и пытаясь понемногу учить местный язык. С братом он практически не сталкивался.

Наконец, спустя четыре дня на пороге появился мальчишка-слуга. Яна ждали. «Что ж, посмотрим, к чему это приведет...»

Его приняли в том же самом кабинете, где решалась их судьба в прошлый раз.

Великий Визирь был не один, как Ян надеялся. А в компании Ларсена. Они о чем-то чинно беседовали, когда слуга отворил дверь и впустил в кабинет Яна.

– Что же, Ян Циссардж, здравствуй! Как тебе дворец Великого Имана? Хорошо устроился? Не обижают ли тебя? – с нескрываемой усмешкой поинтересовался Рунг Лодар. Огромные зеленые глаза сощурились, делая его похожим на уродливую помесь обезьяны с котом.

– Благодарю за вашу доброту, о Великий Визирь! Все просто замечательно. Я и мечтать не мог, что когда-нибудь окажусь в столь роскошном дворце! – подхватил игру Ян. В конце концов, он сейчас не может диктовать свои правила.

– Замечательно! Замечательно! О чем же ты хотел поговорить, Ян Циссардж? У меня, так уж вышло, сейчас есть время, и я готов тебя выслушать.

Ян покосился на Ларсена, который все еще сидел в кресле рядом с Визирем и делал вид, что его совершенно не интересует происходящее.

– Если Великий Визирь позволит, я бы хотел поговорить наедине, – рискнул предложить Ян.

– Отчего же? – деланно удивился Рунг. – Вы ведь друзья, разве нет? Да и я доверяю Ларсену, как себе.

– При всем моем уважении, о Великий, этот разговор я хотел бы оставить между нами.

– Даже так? – расхохотался карлик, пихая локтем Ларсена. – Тебе тут не рады, мой ушастый друг! Секреты, сам понимаешь…

– Мне подождать за дверью, о Великий? – прищурился йольф. Ни в словах, ни в движении не чувствовалось ни грамма почтения, должного рабу. Вообще, ни грамма никакого почтения.

Рунг Лодар перевел взгляд на Яна, все еще стоявшего в центре комнаты со скрещенными на груди руками.

– Да, Ларс, подожди. Позже мы продолжим нашу беседу.

Тот коротко кивнул и, плавно поднявшись с кресла, покинул помещение. Негромко хлопнула дверь. Ян остался один на один с Великим Визирем.

– Ну и?.. – Рунг поудобней откинулся в своем кресле, таком мягком и удобном, что Яну показалось, будто бы тот сейчас утонет или растворится в нем. Впрочем, излучение поля не давало ему окончательно забыть, что перед ним находится отнюдь не карлик. – Ты присаживайся. Как у вас там говорят, в ногах правды нет? Смею тебя заверить, что сидя ее тоже нет, но, мне кажется, так будет удобнее.

Ян молча присел в одно из таких же мягких кресел, стоявших чуть поодаль у стены. Он про себя отметил, что в прошлый раз тут никаких кресел не водилось.

– А почему только на самый краешек? Устраивайся поудобнее, важные разговоры не стоит вести в напряженном состоянии. Я ведь правильно тебя понял, ты не просто поболтать пришел? Хочешь чаю, маранги[1], кофе или, может, что-нибудь покрепче?

– Можно без шутовства? – сквозь зубы процедил Ян. Неожиданно его захлестнула такая волна раздражения, что он был уже готов выпрыгнуть из злосчастного кресла и придушить этого карлика к котовьей матери.

– Ай-ай-ай. Кажется, программа дала сбой? Нет больше непробиваемого Яна Циссарджа...

– Хватит играть. Кто ты? – хрипло поинтересовался Ян.

– К сожалению, я не могу тебе сказать. Как я понял, личина Рунга тебя не устраивает. Но я ничего не могу с этим поделать. Я тебе не доверяю, поэтому не вижу смысла показывать своего лица.

– Откуда ты знаешь мою фамилию?

– А как ты думаешь? – вопросом на вопрос ответил лилипут.

– Сколько вас? «Богов»? – в лоб спросил Ян.

– Я не один, ты правильно угадал.

– Но ты по каким-то причинам избегаешь своих. Странное поведение для аса.

Карлик скривился.

– Молодец. Как дошел?

– Сагарты. Вернее, йольфы. Поначалу мне было тяжело находиться рядом с ними, не испытывая омерзения.

– Приятно слышать правду. Вы, люди, любите льстить. Но я знаю, что большинство из вас асов ненавидят. Они ненавидят все чуждое им. Я никогда этого не понимал. Мы внешне похожи на вас, мы красивее вас по вашим же меркам. Неужели только лишь сутки нашей жизни могут настолько отвратить?

– Вы похожи на нас только внешне, вы даже не млекопитающие. Людям противен такой обман природы.

– Но ведь лафирты и цверги тоже не млекопитающие, но с ними у вас нет таких проблем.

– Нет. Но их сразу видно. Они не похожи на светлых эльфов из докосмических преданий. Прекраснейших из прекрасных, научивших людей мудрости.

– Почему ты так их защищаешь? Ты такой же отброс для людей, как и мы. Или даже хуже. Ты ведь даже не человек. Вещь, разумный биоробот без эмоций и настоящих чувств. Мы, асы, отдельный вид. Мы живем дольше людей, мы не стареем, мы сильнее, умнее и древнее их. А ты, ты всего лишь вещь. Тебе ли испытывать к нам омерзение? Например, что ты скажешь о гене речного рака, вживленном в тебя для усиления регенераторных функций организма? Что скажешь о грушевидных глазных яблоках, благодаря которым ты лучше видишь? А ведь это работает ген полярной совы... Но ты даже не знаешь, кто такие совы, ты их никогда не видел. А он говорит в тебе, он управляет тобой. И после этого ты ненавидишь нас. Впрочем, дело твое. Меня не интересует твое отношение к асам... Ты поможешь мне, а я – тебе, и мы в расчете.

– Как?

– Для начала заслужи мое доверие. Если у нас с тобой все срастется, то после выполнения одного небольшого задания, я отпущу вас с братом. Вы получите дракона и свалите отсюда в свой любимый цивилизованный мир. Вы забудете координаты этой планеты и больше сюда не вернетесь. Я даже позабочусь, чтобы Мьегаррэ простила вашу оплошность и снова приняла вас в Семью.

– И к чему такие хлопоты ради двух недочеловеков? – сухо поинтересовался Ян.

– Потому что, в отличие от тебя, Ян, я не испытываю омерзения к отличным от себя существам. Тебе тоже стоит этому научиться. А теперь, в знак доброй воли, я подарю тебе лингвентор. Одна из последних моделей. Он настроен на перевод с местного на стандарт и обратно. Я постарался максимально его откалибровать, чтобы ты мог в точности понимать, что тебе говорят. Также в устройстве имеется синтезатор речи. Это обеспечит двустороннее общение, ты сможешь не только понимать, но и сам говорить.

Проникновенное выступление аса напомнило Яну рекламные ролики, что часто крутят по визору. Ему вдруг захотелось переключить канал. И он здорово пожалел, что это невозможно.

– Я все равно тебя не понимаю, Рунг Лодар, зачем ты мне помогаешь?

– В данный момент вы двое мне нужны. Мне как раз не хватает генномодифицированного бойца, способного захватывать высокотехнологические объекты, и хорошего программиста, могущего взламывать доступ к сетям и системам. Затем ваше присутствие на планете станет нежелательным. Я мог бы вас убить после выполнения моей просьбы, но, полагаю, это не слишком честно. Несмотря на некоторые дурные слухи, которые распустил про меня один хороший знакомый, я умею держать слово. Я помогу вам отсюда выбраться, а вы уберетесь из моего мира и больше тут не появитесь. Никогда.

– Почему я должен тебе верить?

– У тебя нет выхода. Мы нужны друг другу. А теперь иди, наслаждайся жизнью. И рекомендую пока ничего не рассказывать Йоргу. Он слишком импульсивен. У вас и так натянутые отношения. Мне кажется, ему не понравится твое сотрудничество с асом.

– У меня есть время подумать?

– В принципе, есть, не знаю, сколько, пару червонов или кварта... Но время однозначно есть. У вас особый статус, вы можете перемещаться, в пределах города, куда пожелаете. К вам будут относиться с уважением, и никто вас не тронет. Никто не захочет портить отношения с самим Визирем. В общем, иди. Я пришлю за тобой, когда ты мне понадобишься, – Рунг спрыгнул с кресла, и Яну на мгновение показалось, что он его увидел. Высокого, рыжеволосого и прекрасного эльфа из старых сказок...

***

Дрина была довольна. Очень. Наконец-то, после кучи неприятностей, жизнь наладилась. Кормили вкусно, спалось мягко, кругом все блестело и пахло цветами. Они с Ларсеном жили в огромных горницах, им прислуживали слуги… Еще лучше, чем у посадника! Только ошейник ей не нравился. Хоть он и блестел, но значил, что Дрина чья-то собственность. Она не чья-то! Она своя собственная! Ну еще Ларса чуть-чуть. Но Ларс – это другое…

А еще Ларс подарил ей волшебную штучку! Она была не такая интересная, как та, светящаяся, пиратская, но зато помогала. Дрина теперь все понимала, что люди вокруг говорят. А они – ее. Это было здорово. Она целыми днями гуляла по дворцу, ела сладкие фрукты и собирала всякие блестяшки. Да, блестяшек было много. И никто ее не ругал, если она что-то брала…

С остальными она не виделась вообще. Да и не хотелось. Надоели, хуже приставучих мух. Особенно вредный Одуван. Ну и Хель с ними. Все было хорошо, Ларс доволен, подружился только с этим Визирем… Дрине стало немножко обидно, но она старалась не унывать. Ларс все равно принадлежит ей. И никакие рыжие человеки ее не заменят.

Сегодня во дворце непривычно шумно. Много расфуфыренных черных великанов, слуги носились туда-сюда, как в попу ужаленные. Будет праздник, наверное! Ура! Может, именины у кого?.. Дрине стало интересно. Надо посмотреть, что происходит. Хорошо, что ей разрешили ходить везде по дворцу. Ну, кроме крыла Великого Имана. Туда мало кому можно. Но ей и так места хватало. Конечно, интересно, что там… Но Ларсен сказал «нельзя». А она не хотела его расстраивать.

Дрина пошла на голоса. Туда, где было совсем-совсем шумненько. Спустилась на первый этаж и шмыгнула в приоткрытую дверь тронного зала. И чуть не врезалась в спину какому-то людю. Народищу – не протолкнуться. Все галдели, что-то обсуждали, ругались и перешептывались. Дрина с огромным трудом протиснулась сквозь толпу и выбралась, где посвободнее. Огляделась. И радостно взвизгнула. У пустующего трона Великого Имана стоял Визирь в сопровождении Ларса и остальных. Дрина потерла носик и бросилась к ним, едва не упав по пути.

– Ларц! – она дернула йольфа за длиннющий рукав. – Цто тут такое?

– А, малышка, – Ларс с улыбкой потрепал ее по голове. – Великий Иман будет говорить.

– А… А о цом?

Ларс ответить не успел. Все разом замолчали. Кругом стало очень тихо. Отворились двери, и в зал вошла высокая черная женщина с сияющими белыми волосами. Вся в белых рисунках на коже и такой же белой одежке. Красивая!.. Вся светилась. Особенно глаза, серебристые, почти как у братьев. Тут почти у всех такие глаза. Но у нее были лучше. Точно-точно.

Женщина величаво прошествовала к трону и уселась, перекинув ногу на ногу.

– Все вы знаете, зачем я вас собрала, – громко начала она. – И я знаю, что многие из вас не поддерживают моих начинаний. Но мы – прогрессивная страна. А не жестокие варвары, как северяне. И все равно продолжаем следовать обычаям, мешающим нам развиваться.

– И чем же уничтожение порождений зла мешают прогрессу, Великая Джафира Ан Хенбан Хенк? – Выступил вперед такой же черный и красивый мужчина, как сама Великий Иман.

– Уже самой постановкой твоего высказывания, Рассин, – ответила Великий Иман. – Мы – высшая раса. Мы не должны уподобляться простым людям, жаждущим жестокости и убийства. Йольфы – такие же живые и разумные создания, как и остальные. Мы больше не можем продолжать творить такие зверства, подобно безмозглым диким тирунам.

Поднялся ропот. Дрина по лицам видела, как все были недовольны словами Джафиры Ан Хенбан Хенк.

– Может, нам еще и рабство упразднить? – негодующе донеслось из зала.

– Когда-нибудь мы отменим и рабство. Но не все сразу. С завтрашнего дня в силу вступает указ, запрещающий казнить йольфов-перестарков. А также людей, проявляющих волшебные способности.

Что тут началось! Ой-ой! Люди кричали, ругались, кто-то даже пытался протолкнуться вперед, к трону, но стража их остановила.

Великий Иман встала.

– Я все сказала.

И в сопровождении стражи покинула зал, оставляя за собой гнетущую тишину.

***

Тана думала. Она думала о том, как круто изменилась жизнь. Еще какой-то месяц[2] назад она тихонько жила в Ленивых Пенечках с тятькой да Вилом, а потом... потом пришли Всадники и братья... и ее жизнь сломалась. Тятьки нету, Вила тоже не стало... Словно случился ее личный Рагнарек. Будто бы с одной стороны пришла настоящая зимняя стужа, а с другой – жар смертоносный. С Юга – Алый Огонь, с Севера – Синий Лед. А она посерединке. Старики говорили, что когда-то на Севере было не три времени года, а четыре. Будто бы почти на полгода земля покрывалась снегом и природа засыпала. Это время звали Зимой, а за ней приходила Весна... И будто бы ту Весну ждали все: и звери, и люди, и птицы... И будто бы не было тогда ни йольфов, ни Асов... А потом, старики говорили – пришла Большая Зима, и пришла она не на полгода, а надолго. Так надолго, что никто уже и не помнил, сколько она длилась. А потом... потом пришли Всадники и развеяли снег. И больше Зима не приходила. Лишь изредка, когда Боги злились, ненадолго возвращались лютые холода. И стало у них три времени года: лата, жаро и есень. Говорили, что когда-нибудь все это сгубит Рагнарек. Говорили, что Рагнарек – это гибель Богов. И снова скует землю Зима, а снег покроется пеплом. Но когда-нибудь мир воспрянет вновь... Вот только Тана вряд ли когда-нибудь воспрянет. Вся ее жизнь превратилась в скупой серый пепел, покрывший толстым слоем синий лед. Только тусклая звездочка, Ярушка, мерцала где-то вдали, давая слабую надежду, что все еще будет хорошо.

Тана думала. Она думала о братьях. Ведь сейчас они самые близкие ей люди. И один из них ее ненавидел, а другой – сколь добр к ней, столь же и равнодушен, хоть и судьбы их теперь крепко связаны. Ян и впрямь хороший, но... Тана понимала, что ему не нужна. Ответственность, вот что заставляло его с ней возиться. И он не отказывается от ноши. Но... он не проявлял к ней мужнего интереса. Поначалу, она, конечно, боялась. Но теперь ей этого не хватало. С другой стороны, так даже лучше. Главное, он ее не сторонился, как Йорг. Он разговаривал с ней, проводил с нею дни, тренировал... Она бы, наверное, умерла без Яна от тоски. А недавно, она окончательно поняла – все будет хорошо. Что найдут они Ярушку. И что Ян до этого времени ее не бросит и поможет. Недавно они потолковали начистоту. Тана спросила у него, напомнила про свою просьбу на острове. Напомнила, ожидая снова получить отказ. Но отказа не последовало.

Все те странные незнакомые вещи: арка, оружие… светящаяся штука, которую украла Дрина – делают там, откуда явились братья. И Ян был этим озадачен. Но Тана объяснила, что Боги всемогущи. Что могут они путешествовать по Радужному Мосту по всем мирам Иггдрасиля. Что всевидящий Хеймдалль охраняет Мост и указывает Асам путь. Она знала, что Асы принесли эти вещи в Мидгард. И Ян с нею согласился, он тоже так думал. Он сказал, что хотел бы встретиться с Богами и узнать, зачем им понадобился мертвый дракон. Он хотел их упросить помочь им с братом вернуться домой... «Домой» – какое сладкое слово... А ведь Тана никогда уже не вернется домой. У нее-то больше нет дома. Что ждет ее в конце пути? Жива ли сейчас Ярушка? Помнит ли ее? Иль, может, уже о ней и позабыла? Тана слыхивала, что бывали такие случаи, когда возвращали людей домой Всадники, а те родных уже не помнили. И никого не помнили. Совсем... Только бы с Ярушкой такого не случилося. Только бы она помнила...

С этими мыслями Тана засыпала. Серебристая яркая луна светила в окошко. Она одна. Совсем одна, как и луна. Только света не давала. Не было в ней больше света. Она устала. А сон все не шел. Лишь где-то пели голоса, играла музыка. Люди жили, веселились, радовались. У них был дом. А у нее не было...

Черное, как сама пустота, небо разрывает надвое огненное зарево. Громадный костер, разведенный из соломы и толстых поленьев, подкармливали ветками мертвых яблонь и вишен. Две девицы красные и двое парубков ладных. Чистых, непорочных. Должны они пламя поддерживать всю ночь, не переставая. Ведь ежели затухнет оно – ждет людей худородный год. Локи, огненновласый Бог, жесток, но справедлив. Хотя и слывет плутом, не терпит он, когда с ним лукавят. Любит он, когда все по правилам идет.

Тану никогда не звали поддерживать огонь. «Ряхой не вышла», – трепались злые языки. А вот Ярушка… Она несколько лет кряду кормила Огонь Плодородия. Она, как никто другой, подходила для Локи: яркая, рыжая. Поцелованная пламенем.

Вычищенная для празднества лесная поляна пестрила людом в цветастых одежах. И каждый, каждый, человек или йольф, подносил Священному Огню дары свои: мясо, фрукты, рыбу, зерно и все остальное, что удалось добыть в жаро. Фрейр и Локи, сплетенные в безумном танце, съедали эти дары. И черный дым столбом уносился ввысь. И черные вороны Одина носились над костром. Хугин и Мунин все запоминали, чтобы рассказать потом в Вальхалле, какие знатные дары преподнесли Богам их дети. Чтоб Локи был доволен и огонь в очаге хорошо грел в холода и не становился пожаром. Чтобы Фрейя даровала богатый урожай в следующем году.

И танцевали парубки и девицы, и били в бубен музыканты. И всюду доносился смех счастливый, все радовались хорошему урожаю. Но вдруг все размылось, замедлилось и померкло. И звуки стали будто дальше. А навстречу вышла фигура. Знакомая до боли она выглядела четче всех остальных...

Тана вскрикнула от удивления и радости, постояла чуток, не веря глазам своим, и кинулась к отцу в объятья. Она плакала и смеялась. Взахлеб. Взахлеб. Еще чуть-чуть и можно задохнуться.

– Тятька, а ты же живой, да?

– Нет, – отвечал он ей, – я пришел на праздник. Отпустили меня Улль и Скади с горы. Отпраздную я, попью вина, с тобой поговорю, а потом уж и обратно можно...

Тут Тана вспомнила, что Погребального Эля она так и не свершила. Злится на нее, наверно, тятенька. Злится, да не показывает. Иль вовсе пришел за ней, чтоб увести за собою на гору.

– Тятька, – хрипло произнесла она, – прости меня, что Эля не свершила. Я приму, ежель ты меня наказать захочешь.

– Не захочу. – Он покачал головой. – Я знаю, через что тебе пришлось пройти. И предстоит пройти. Ты мужественная. Я привел к тебе кое-кого ненадолго.

Из-за спины отца выступила Она. Стройная фигурка в сарафане алом, словно пятно крови на полотне костра. Только не так все, неправильно: кожа бледная, тени под глазами и волосы блеклые. И видно пирующих сквозь нее, аки через мутное стекло. И тятьку.

Расширила Тана глаза от ужаса да слезы еле сдержала.

– Ярушка... Ярушка, моя подруженька, – сбившимся голосом прошептала она. – Ты... Ты...

А та вдруг улыбнулась светло-светло, погладила по щеке ее робко и сказала:

– Нет... Живая я... Жду я тебя... Танушка моя ненаглядная, когда придешь ты за мной да вызволишь из плена...

Внезапно все вокруг почернело. И Ярушка, и тятенька, и люди, и костер... Все почернело. И ветер сильный завыл. И пронеслись по небу Всадники Морозные, и все рассыпалось и унеслось жирными хлопьями пепла...

Тана распахнула глаза, вскочила и бросилась к приоткрытому окну. На улице занимался рассвет. Звезды уже почти все погасли, и луны не видно... Мир просыпался...

Уснуть больше она не сумела, как ни пыталась. Ворочалась с боку на бок, вскакивала, бродила по горнице. Опять ложилась. Но стоило ей смежить веки, как сковывал ее холод могильный, до костей пробирал. Рык Слейпнира, страшный визг доспехов и туманный взгляд Всадника. Все точно бы взаправду застило пеплом. Страшно это. Жутко.

Поднялась она разбитая и уставшая. Будто пахала всю ночь без устали. Иль хворь перенесла лихорадную. При виде еды ее чуть не стошнило, так и унес служка еду утреннюю нетронутой. Из головы ни в какую не шел лик Ярушкин. Она сказала, что ждет. И будет ждать. Не вещий ли сон явился Тане? Может, не зря она надеется на скорую встречу с подругой?.. Поговорить хотелось с кем-нибудь. Поделиться наболевшим, что терзало душу и совесть. Но с кем? Друзей у Таны здесь не водилось, да и языка она не знала. Из их маленькой «дружины» она общалась только с мужем, но тот и так развлекал ее постоянно. Негоже на него еще и боль свою выплескивать. У Яна свои заботы: брат окончательно от рук отбился, дракона искать надобно, чтоб домой попасть. Тана видела, как тяжко ему, хоть он старался не показывать. Она скучала по Почтенному Велиге, как ни чудно это было. Но Почтенный нынче Когеном стал, не до нее ему сейчас, да и далеко он...

Тана промаялась до полудня, потом она сдалась и пошла к Яну. Может, ей удастся уболтать мужа на прогулку? Она б и сама пошла, но боялась потеряться или угодить в лапы к работорговцам. Золотая монетка Визиря, конечно, значила много, но что до нее разбойникам? Нажиться лишь бы! Выбросят кругляш, а Тану заберут. Она, конечно, не сомневалась в том, что при случае сумеет накостылять обидчикам, да и с мечом она уже управлялась сносно. Но если их будет… пятеро? Или больше? Тана не была столь самонадеянна, знала, что не выстоит.

Ян мало куда выходил, разве что во двор по утрам, тренироваться. Так что идея с прогулкой казалась ей правильной: нельзя в четырех стенах сидеть столько времени. Тронуться можно.

– Ян, сходим в город? – решила не тянуть она.

Тот, сидевший у окна и что-то читавший, удивленно на нее воззрился.

– Зачем?

– Ну… – она принялась теребить край своей длинной рубахи. – Просто. Не могу больше сидеть тут. Душно мне. Пойдем. Пожалуйста!

Ян пожал плечами, отложил книгу и поднялся с кресла.

– Пойдем. Но ненадолго.

***

У Яна не было никакого желания идти в город. Велкам, Диадема… Все кругом вызывало в нем отвращение и злобу. Особенно после разговора с местным «божком». Ян понимал, в какой заднице они с братом оказались. Он и раньше догадывался, что дело нечисто: северяне, говорящие на стандарте практически без акцента; йольфы, поразительно напоминавшие асов; данбажи, ракоты, продвинутая техника… Кто-то умышленно поддерживал местных жителей в отсталом состоянии, не давая развиваться. Зачем? Чтобы править отсталой цивилизацией в роли богов?.. Скорее всего. Но только ли в этом дело? Неужели асы решили потешить самолюбие таким примитивным образом? Ян сомневался. Да и знакомство рыжего «карлика» с Мьегаррэ о чем-то да говорило.

Как теперь действовать, он не представлял. Слушаться аса и играть по его правилам не хотелось. Похоже, их с братом опять собирались попользовать втемную. Не для того они сбегали, чтобы оказаться на побегушках у члена очередного преступного синдиката. Хотелось поговорить с Йоргом. Рассказать обо всем, что он узнал. Но ас ясно дал понять: если Ян ослушается – будут последствия. А подвергать жизнь Йорга опасности…

Они с Таной не стали утруждать слуг и брать для прогулки краба, решив пройтись пешком. И зря. Каменные плиты дороги, казалось, плавились под яростными лучами солнца. Узкие улицы, невысокие дома, грязно-белые тенты и толпы, толпы народа. Ян так и не понял, где они свернули, что оказались в подобном месте. Топографическим кретинизмом он не страдал, однако сколько ни пытался выбраться из людской реки на более свободное пространство, у него ничего не выходило. Тана будто клещами вцепилась в его руку. Она шла молча и, кажется, уже жалела, что предложила выбраться в город.

Яну тоже вся эта ситуация не нравилась: он поймал за руку смуглого пацана лет семнадцати, одетого в какую-то замызганную хламиду, подразумевавшую традиционную мужскую хинтару[3], вероятно. Парень затравленно поднял на него глаза, стараясь натянуть тряпку чуть ли не до бровей.

– Эй, юнец, скажи, как отсюда выйти к дворцу?

Юноша уставился на него изумленно и непонимающе, даже не пытаясь вырвать руку.

«Идиот!» – мысленно хлопнул себя по лбу Ян. Он совсем забыл включить синтезатор речи. Ян судорожно потянулся к уху, усиленно изображая, как оно у него зачесалось. Наконец, он нащупал кнопку-активатор и постарался наладить режим на ощупь.

– Как выбраться, говорю, пацан?

– Э-э-э, мистер... ты... Извини, о светлоликий мистер, я могу проводить до стражи, тебя выведут.

Ага, значит, синтезатор включился.

– Нет. Видишь этот знак? – Он ткнул пальцем в ошейник. – Ты обязан нас отсюда вывести.

Парень обреченно вздохнул и молча повел их сквозь разноцветную душную толпу, в основном состоявшую из мужчин. Так же, как и этот пацан, одетых в старое латаное-перелатаное шмотье.

Шли они недолго. Провожатый пару раз свернул, и они оказались на широкой белой улице, где ошивались граждане побогаче. Ян потянулся к мешочку, пришитому на поясе. Вытащил из него цмок, так назывались здешние деньги, обернулся к пацану, чтобы поблагодарить... Но его уже и след простыл.

Кругом было шумно. Улица оказалась вовсе не улицей, а небольшим каменным сквером с фонтаном посередине, вокруг которого росло несколько мелколистных деревьев в кадках. Кругом развешены белые тенты из выделанных шкур и какой-то плотной ткани. Орали торговцы фруктами и всякой мелочью. Галдела и смеялась ребятня. Тут он обратил внимание на лицо Таны. Сосредоточенное и серьезное.

– Что-то случилось? – как можно участливей поинтересовался он.

– А?

– Случилось, спрашиваю, что-то?

– А... н-нет... – Она сразу как-то сникла.

Ян тяжело вздохнул и проследил за ее взглядом. Ну, конечно же, украшения. Женщины.

– Пойдем. – Он покрепче ухватил ее за руку и повел к торговцу.

Выбирала она долго. Никакой радости во взгляде, лишь хмурая напряженность. А главное, молча, все молча. Никакие попытки со стороны Яна не смогли разбить этого молчания.

Наконец, она выбрала.

Ян с сомнением посмотрел на небольшой браслет из ракушек на кожаном ремешке... Никаких тебе золотых-серебряных побрякушек, никакого жемчуга или драгоценных камней. Стесняется, что ли?

– Ты уверена?

Она кивнула. Ни слова.

– Может, хочешь что-то другое? Деньги у нас есть. Смотри, вот кольца. Выбирай любое.

Опять молчание. Лишь мотнула головой.

– Прекрасно, – бормотнул себе под нос Ян. – Хорошо, ракушки так ракушки.

Он повернулся к торговцу, который на поверку оказался женщиной. Ну да, мог и сам догадаться.

Расплатившись за безделушку, они направились дальше.

Сквер вывел их на небольшую площадь, где тоже бурлил фонтан.

– Внимание-внимание! Подданные Диадемы. Объявляю вам новый указ Великого Имана! Четыре дня назад в силу вступило Ее Решение! Отныне запрещено утилизировать рабов йольфинских кровей по достижении совершеннолетия! Теперь хозяин обязан обеспечить перестарков подходящей работой! Запрещается также казнить без суда и следствия людей с любым волшебным даром. Отныне все способности будут исследоваться в суде на предмет опасности, и тем, кто представляет угрозу, теперь предписано носить украшения из мартиза! – прогорланила с белокаменного возвышения женщина, закутанная в дорогие цветастые тряпки. Глашатай, если Ян правильно помнил название должности.

Толпа вознегодовала. Даже дети перестали баловаться и принялись орать в тон взрослым. Ну, конечно, посягнули на привычный уклад жизни. Кому это может понравиться? В глашатая полетели камни и несвежая снедь.

– Ян... – тихо шепнула Тана. Если бы она не дернула его за рукав, он бы даже и не услышал. – Что? Что она сказала?

Ян коротко обрисовал ситуацию и потянул Тану прочь. Кажется, в этой стране намечается переворот... И, как всегда, братья Циссардж оказываются не там, где надо, и не тогда, когда надо. Везет, как утопленникам.





Примечания




Маранга[1] – кисло-сладкая, слегка подбродившая смесь фруктовых соков. Рецептов маранги существует неисчислимое множество. Каждое уважающее себя семейство диадемцев хранит свои собственные секреты изготовления маранги.

Месяц[2] – сорок дней.

Хинтара[3] – традиционная мужская одежда Диадемы Има. Напоминает собой помесь хиджаба и сари.





Глава 5. Перелом




Пришло время присоединиться к схватке. Теперь ты в великой игре, а великие игры ужасны.





Сериал «Игра Престолов»


Потасовка на площади и впрямь оказалась знаковой: едва Ян успел проводить жену во дворец, его поймал посыльный от Великого Визиря. Господин желает видеть своего раба. И немедля! Уже заранее предполагая самое худшее, Ян поспешил на зов. Не стоило злить аса опозданиями: он не в том положении, чтобы показывать норов.

Рунг вновь принимал его в кабинете. Яну уже начинало казаться, что псевдолилипут днюет и ночует в этой комнате.

— А, Ян! – с добродушной ухмылкой встретил его ас. – Присаживайся. Рикэль[1]?

Ян с некоторым подозрением покосился на хрустальный кувшин. Он, конечно, не очень силен в местных напитках, но в одном он уверен был точно: синего коньяка здесь не водилось. Зато он вполне себе водился у асов, на Мунка. Что ж – очередное подтверждение.

– Спасибо, я воздержусь. — Он сел в предложенное кресло и откинулся на мягкую спинку.

– А что так? – удивился ас, прихлебывая из золоченого кубка. – Двести стандартов выдержки, между прочим. Даже ваша Мьегаррэ нечасто может позволить себе подобную выпивку.

— Знаю, — кивнул Ян. – Но мне совсем не хочется добивать свою печень

– А. Ты о своем отравлении… Печальная история. – Покивал ас. – Кто же мог подумать, что безвредное растение так на тебя подействует?..

Ян неопределенно дернул плечами. Он свою болезнь помнил плохо, большую часть времени провалявшись в горячечном бреду.

— Ну, вернемся к делу. — Карлик закинул руки за голову. -- У меня есть для тебя работа.

– Какого рода?

– Устранить… нежелательные элементы. Видишь ли, Диадема Има очень консервативная страна и с трудом поддается любым реформациям. А уж тем более таким крупным, как задумали мы с Джафирой.

– Требуется убрать кого-то из особо рьяно сопротивляющихся?

– Именно! – сыто улыбнулся Рунг Лодар. – Быстро соображаешь. Мне нравятся такие качества в людях.

– Кого мне нужно убить?

– Не так быстро. Давай по порядку. Тебе понадобится оружие. Настоящее оружие, а не то, чем пользуются здесь. Я навел справки. Надеюсь, подобрал все верно.

Карлик вытащил из-под стола небольшой серебристый чемоданчик и подтолкнул его к Яну. Тот не без опаски поставил его на колени и открыл.

– Не хватает только тахионного оружия и десантной брони на сервомоторах! – ошарашенно пробормотал он, вынимая до боли знакомый и привычный керамический меч. Вслед за ним на свет появился «Койот», четыре обоймы и коробочка с сюрикенами.

– Если судить по твоему лицу – я угадал, – удовлетворенно кивнул ас. – Значит, я не зря плачу деньги своим информаторам. А теперь давай я обрисую задачу.

– А это зачем? – удивленно поднял на него глаза Ян, вертя в руках еще один пистолет. Инъектор.

– Плохо тебя учили в твоем приюте. Нельзя перебивать старших, – наставительно поднял палец вверх псевдокарлик...

***

После неудачного похода в бордель, Йорг больше не делал попыток покинуть дворец. Отбили и силы, и желания. Он целыми днями слонялся по коридорам, ел и спал. А что ему еще оставалось?! Хотелось выть и кидаться на стены от безысходности. И братец еще… отгораживается. Точно бы не хотел иметь с ним, Йоргом, никаких дел. Он несколько раз сам шел на контакт (а это дорого стоило, Ян знал!), но безуспешно. А вчера так вообще Ян собрался и уехал. Просто… Уехал. И ничего ему не сказал.

Позже Ларсен поделился, что братца отослал по какому-то важному поручению Визирь. Визирь! Йорг заскрипел зубами. Этот рыжий пройдоха был не так прост, как оно могло бы показаться. Он жопой чуял – что-то здесь не чисто. Но проверить свои подозрения не мог. Из-за отсутствия технологических возможностей. Бесит!..

Ближе к вечеру в саду он отловил девку. Она прогуливалась меж питьевых фонтанчиков и была непривычно задумчива. Йорг вообще сомневался, что эта шалава умеет думать, но, к сожалению, работа мысли была написана на лице.

– Тана, – сказал он как можно доброжелательнее, – ты не знаешь, куда уехал мой дражайший братец?

– А он уехал? Я думала, он у себя.

Девчонка удивилась. Натурально так, точно и в правду ничего не знала. И он не выдержал:

– Да, черт бы тебя подрал!!! Я, как ни странно, тоже там живу! И Ян не ночевал на месте.

– Не кричи! – Тана поморщилась, отступая назад. – Я, правда, не знала, что его нет. Мы не виделись два дня.

Она еще и дни считает. Йоргу захотелось врезать ей со всей дури по смазливой мордашке. Но он этого не сделал. Плюнул под ноги и, круто развернувшись, пошел обратно во дворец. Его ждала очень интересная компания – несколько графинов с вином.

Компания оказалась, к сожалению, совсем недолговечной. Вот было вино – и нет вина. А Йорг только во вкус вошел… Вот ведь… задница Святого Микилетто!

– Вина мне! Еще! – заорал он, трезвоня в колокольчик. А слуга все не шел. Мальчишка появился в комнате, когда Йорг уже порядком охрип. – Где тебя черти мотали?! Я тут жду, между прочим!

– Тысяча извинений, мистер! Ночь же, – пробормотал слуга, кланяясь.

– Ты посмотри-ка, он еще и выпендривается. Вина неси, ушлепок! – прорычал Йорг. Правда, последнее слово он произнес с заминкой и на стандарте, не вспомнив, как это будет на швамповом английском.

– Я буду нести. Один момент, пожалуйста! – мальчишка снова поклонился, чуть ли не подметая длинными космами пол. И побежал к двери.

Помимо вина Йоргу страсть как хотелось шлюху, но таковых, увы, во дворце не имелось. Приходилось довольствоваться тем, что есть.

– Йорг? Ты чего шумишь среди ночи? – Скрипнула дверь, и на пороге появился Ларсен. Заспанный и крайне недовольный.

– Хочу и шумлю. Тебе-то что? – пробурчал Йорг, взбивая подушку на софе. Только остроухого здесь и не хватало. Сейчас еще поучать начнет. Он это умеет.

– Мне-то не что, а вот другим обитателям крыла могут не понравиться твои вопли. Тому же Визирю. Как ты думаешь, к чему это может привести? – со вздохом спросил его Ларсен.

Йорг не ответил.

– То-то же. Доброй ночи. – Кивнул йольф и вышел из комнаты.

Йоргу вдруг на секунду показалось, что он вернулся туда, в приют, в детство. Отчитали, как провинившегося школьника, швамп их всех сожри! И без того испорченное настроение упало до отметки «отвратительно».

Вернувшегося с вином мальчишку он вытолкал прочь чуть ли не пинками, а сам завалился спать. И снилась ему всякая дрянь, вроде карлика-визиря в папской сутане, прогуливающегося по двору приюта и Ларсена-Матери Настоятельницы, приказавшей выпороть Йорга за плохое поведение.



***

Кругом сгущались сумерки, и в окнах тут и там загорался теплый мягкий свет. Город засыпал. Ночью Велкам выглядел несколько иначе. Стоило солнцу исчезнуть за горизонтом – появились факельщики. Улицы здесь освещались большими масляными чашами. И факельщики, словно демоны Преисподней, разжигали огонь, который жуткими отсветами играл на стенах.

Наконец улицы опустели. Повисла тишина. Лишь изредка проходила небольшими патрулями стража. Самое интересное, что комендантского часа здесь никто не назначал. Люди сами не выходят на улицы по ночам. Хотя в том же Гуннаре горожане шастали в любое время суток. Но это Яну было на руку – здешняя стража не имела обыкновения скрывать своего присутствия, поэтому он успевал спрятаться.

С поиском борделя возникли некоторые сложности. Он находился за стенами дворцового района. А вот это было уже нехорошо – важно не попасться никому на глаза, тем более с новым оружием. Впрочем, «Койот» он с собой не взял. Ведь даже если Ян и станет угрожать жертве пистолетом, та его попросту не поймет и наверняка попытается бежать. Тогда придется устранить ее сразу. А у Яна была несколько иная задача. И чтобы ее выполнить, пришлось взять с собой инъектор. Ас все-таки объяснил, для чего Ян нужен. И это ему совершенно не понравилось.

Пришлось вспоминать уже полузабытые навыки альпинизма. Хотя это громко сказано. Забраться на крышу одноэтажного здания оказалось легко. А местные крыши будто были специально созданы, чтобы по ним бегали. Плоские, шероховатые. Единственное, что осложняло задачу – это разная высота зданий. Снизу Ян как-то не обращал внимания на разницу в архитектуре, а зря. Можно было еще выпросить «липучки». Что-то Яну подсказывало – даже это недавнее изобретение имперской СБ у Рунга имелось.

Преодолев пару кварталов по крышам, он миновал ворота района и снова спустился на мостовую. Борделей в городе оказалось на удивление много. И некоторые из них располагались неподалеку друг от друга. Осталось найти нужный. В рыночном районе дома были немного победнее, впрочем, эта бедность отражалась только в узорах на стенах. Никаких личных садов в Велкаме не имелось даже у знатных господ (исключением, конечно, была Великий Иман). Плодородные почвы тут были в дефиците. Правда, где горожане берут фрукты, в изобилии продающиеся на рынках за весьма небольшие деньги, Ян так и не понял.

Отсутствие садов ему только на руку: не надо было преодолевать никаких заборов, только прыгать по крышам стоявших практически вплотную друг к друг особняков.

Здесь же, в рыночном районе, все оказалось еще проще. Борделей было четыре штуки на одной улице, но, впрочем, Рунг предупредил об этом. Здания оказались непривычно яркими, кричащими. На одном из них красовалось неприличное граффити – здоровенные осьминог или кальмар (Ян так и не разобрался в местной зоологии) и восемь голых юношей и девушек, понятным образом забавляющихся с щупальцами чудовища. Лица их светились блаженством. А сверху над всем этим красовалась вычурная белая надпись, освещенная яркими фонарями, «Eight feelings». Ян, поймав себя на разглядывании сего действа, поспешно отвернулся от стены и двинулся дальше. Щеки его пылали. Ну как юнец, ей-богу!

Следующие два здания оказались украшены цветастыми орнаментами, тоже порнографического содержания. А вот «Черная Лилия» ничем особенным не выделялась. Вернее, выделялась поразительным для такого заведения приличием. Вполне пристойные узоры на стенах: какие-то цветы и вьющиеся растения. Зато вывеска... Вывеска была самым настоящим произведением искусства. Чугунный или стальной витой штырь торчал из стены, на нем висела деревянная панель с изображением женщины и мужчины, одетых в богатые местные одежды. Пара тянулась к цветку лилии в центре, черной лилии, разумеется. Освещалось все это добро фонарем, опять же в форме лилии. Но на то, чтобы любоваться красотой вывески, времени не оставалось. Ян слишком долго плутал по городу. Сейчас требовалось действовать быстро. Он нырнул в еле заметный проулок между «Черной лилией» и другим борделем. Нашел оговоренное окно на втором этаже, из которого пробивался неяркий свет лампады. Цепляясь за выступающие из стены камни, Ян полез вверх. И в который раз возблагодарил генетиков, что собрали его приспособленным для подобных занятий.

В помещении царил уютный полумрак. Это была своеобразная ванная комната, с небольшим бассейном в центре, выложенным узорной мозаикой. Входная дверь чуть приоткрыта, именно из-за нее наружу выбивался свет. Играла приятная музыка, и мелодичный женский голос подпевал инструменту без слов.

Ян осторожно заглянул в оставленную щелку. Небольшая комната, освещенная всего несколькими лампадками, вся задрапированная тонкими дорогими тканями. Пол устилал мягкий ковер, а поверх него во множестве были накиданы разноцветные подушки, на которых спиной к Яну полулежал молодой мужчина с белыми, светящимися в полутьме, волосами. Напротив него сидела… девушка. Йольфинка. Именно она пела и аккомпанировала себе на чем-то вроде арфы. И она была… чернокожей. Совсем, как местные вельможи. С такими же узорами, на едва прикрытой полупрозрачными одеждами коже, и белоснежными волосами. Только острые уши, не скрытые высокой прической, да телосложение, слишком субтильное для человека, выдавали в ней полукровку. Ян до этого видел только одного, похожего на нее метиса. Чернокожего пирата-гиганта, что оставил на песке танин вибронож. Как он уже знал со слов Рунга, пират приходился этой девушке братом. Что ж, мир тесен.

Неслышно ступая по мягкому ковру, Ян скользнул за спину к мужчине и точным ударом по шее отправил его в нокаут.

– Веревка есть? – Он посмотрел на йольфинку.

Та отложила музыкальный инструмент и дерзко поинтересовалась:

– Тебя здороваться не учили?

– Ты бы мне еще постучаться предложила, – зло сказал Ян. – Веревка. Мне сказали – ты все приготовишь.

– И имени тоже не спросишь?

– Издеваешься?

– Нет, просто мне хочется знать, с кем я работаю.

– Ну уж нет. Достаточно того, что мы оба работаем на Рунга. Остальное тебе знать необязательно. Или ты хочешь отправиться вслед за ним? – Ян кивнул на жертву.

– Нет, – покачала головой она, – ты меня не убьешь. Я слишком важна для нашего хозяина. Тебе не поздоровится.

– Веревку.

Она высокомерно хмыкнула и продефилировала в ванную, чем-то там пошуршала и вернулась с мотком мягкой прорезиненной веревки. Ну да, какие же еще веревки хранятся в борделе? Впрочем, оно и к лучшему. Следов не останется.

Он выхватил моток и принялся связывать Амирхана (имена-то какие!). Затем зарядил инъектор и вколол тому в шею сыворотку.

– Вода есть?

Йольфинка кивнула.

– Так давай. Чего стоишь? Налей полстакана.

Сделано.

Йольфинка снова уселась на подушки и, испытующе уставившись на него, спросила:

– Что ты с ним сделал?

– Дал лекарство. Теперь он скажет все. Нужно подождать еще пару минут, пока подействует, потом будить.

– Понятно. Ты... – как-то даже робко начала она.

– Я?

– Ты когда-нибудь видел таких йольфов, как я?

– Ты о своем брате?

Она кивнула.

– Ты видел его? – она уставилась на него огромными серебристыми глазами, точно такими же, как у него самого.

Вдруг в голове Яна мелькнула нехорошая мысль. Мелькнула и исчезла. Он легонько тряхнул головой.

– Да. На острове. Похоже, он помог нам бежать от своих дружков.

– Похоже?..

– Я не уверен.

– Как он там?

– Не знаю. – Ян пожал плечами. – Когда я видел его в последний раз, он занимал должность помощника капитана.

– Но ты сказал, что он помог вам бежать.

– Мы не контактировали. Но он вернул нам нож. Это все, что я знаю.

Он поднял с низкого столика стакан с водой и плеснул в лицо пленника. Тот глухо застонал и медленно открыл глаза.

– Жив? – Ян потрепал его по щеке.

Амирхан дернулся, будто его огрели чем-то очень тяжелым.

– Кто ты? – слабым голосом прошептал он.

Ян повернулся к йольфинке.

– Играй, чего сидишь?

Она послушно затянула грустную мелодию.

Ян присел на корточки рядом с жертвой.

– Если все расскажешь я дам противоядие и отпущу.

Пленник кивнул.

– Что... нужно?

– Начнем с простого, как тебя зовут?

– Амирхан Эр Альфинур Джамал. Ты и так знаешь.

– Знаю, – подтвердил Ян. – Просто хочу проверить твою память...

Допрос длился недолго. Хотя парень и пытался противиться, но было достаточно легкого прикосновения, чтобы заставить его говорить. Имена, места собраний, планы. Ян даже выяснил, где находится тайник с секретной перепиской, осталось лишь забрать. Потом пленник начал угасать. Кожа посерела, накатила слабость, а в глазах поселилась вселенская тоска:

– Ты меня убил... Латифа… – шепнул Амирхан напоследок и затих. У Имана провинции Капен-Ган больше не было старшего сына.

Йольфинка перестала играть.

– Зачем ты это сделал? Как мне оправдываться, что я не виновата в смерти клиента? Я думала ты устранишь его в другом месте!

– Не ори. – Он схватил ее за руку и уставился ей в глаза. – Хочешь, чтобы сюда все посбегались? Визирь тебе этого не простит, учти. Ты знаешь, что за Латиф он упомянул? Это ругательство или географическое название?

Йольфинка покосилась на него с непередаваемым удивлением. Даже вырываться перестала.

– Ты совсем глупый или притворяешься?

– Не умничай. Говори! – Для верности он несильно выкрутил ей руку. Ничего травмоопасного, но крайне неприятно.

– Дурак!.. – зашипела она от боли. – Это имя знают все. Латифа Ан Хенбан Хенк – младшая сестра Великого Имана, правительница Камня Торрент. Прекрати, а не то я закричу!..

– Не закричишь. – Ян отпустил ее руку, затем схватил инъектор со стола и молниеносно вонзил иглу ей в шею.

Она даже успела немного дернуться, понять... Больше ничего... Она тяжело осела на пол и больше не двигалась...

Ян вытащил из поясного мешочка небольшой керамический пузырек, откупорив, отбросил пробку на пол – флакончик поставил рядом со стаканами. Труп Амирхана он избавил от веревок и уложил поудобней на подушки, рядом с йольфинкой. Полюбовался получившейся композицией, чуть отойдя в сторону. Вернулся и вложил миниатюрную ручку девушки в ладонь Амирхана. Теперь точно все. На всякий случай он прихватил с собой веревку и тем же путем покинул бордель.

Слишком просто. Ас не мог не знать, что подобная работенка не вызовет у модификата-убийцы проблем. Тем более, здесь не было ни камер слежения, ни датчиков движения, ни андроидов-охранников. Отпечатки пальцев снимать еще не научились, как и определять причину смерти с помощью гистологии. Наверняка, это лишь проверка, и впереди Яна ожидало что-то более серьезное.

Карлик потер переносицу.

– Вот, значит, как? Заговор.

Ян кивнул. То, что это заговор, было ясно с самого начала.

– Расин Эр Фархат Фаис – лидер оппозиции.

– Ясно. Не ожидал. Сколько?

– Четыре оправы: Лан-Дан, Дудлин, Ван-Кувер, Капин-Ган.

– Одна женская... – Нахмурился Рунг. – Что еще?

– Перед смертью Амирхан упомянул одно имя: Латифа…

Карлик хмыкнул.

– Ну оно и понятно. Латифа Ан Хенбан Хенк была его невестой. Странные вы все-таки, люди. Имея нареченного, любя его, вы все равно желаете большего… И это приводит к… последствиям, – пространно сказал он. Ян ничего не ответил, а про себя подумал, что ас забывает о последствиях принятой ими модели отношений. Хотя… какое дело высокородному норду до метисов?..

– Документы достал?

Ян неспешно выложил на стол пачку писем. Карлик тут же начал их перебирать, быстро просматривая по-диагонали. Вдруг он выдал длинную сердитую конструкцию на асинге[2], видимо, не сдержавшись. Затем вернулся к стандарту:

– Уходи. Мне надо подумать.

Ян вздернул одну бровь, но с места не шевельнулся.

– Ты глухой? Иди к себе.

– Хорошо. – Ян пожал плечами.

– А, нет, стой! – Ян обернулся. – Ты читал? Читал их?

– Нет, Великий Визирь, не читал. Как ты и приказывал. – Он не врал.

– Хорошо. Теперь иди. Я позову, когда понадобишься...

Отчитавшись перед «хозяином», Ян направился к себе. Хотелось лечь спать и забыться, хотя бы ненадолго. А еще поговорить с Йоргом. Но он сомневался, что получится. Меж ними медленно, но уверенно расползалась трещина. Ему это категорически не нравилось, а что можно сделать, как остановить, он не знал. Его подводила собственная психика. Вместо эмоций брата он все чаще ощущал свои…

Задумавшись, он чуть было не сбил кого-то с ног.

– Ой! Ян, ты вернулся! – Тана повисла у него на шее, но тут же отпрыгнула, явно смущенная своим поведением.

– А. Да, – рассеянно ответил он. Не зная, что сказать.

– Ян… Мы можем поговорить? Нет, не так. Мы должны поговорить! – протараторила она, не глядя на Яна.

– Ну, давай поговорим, – Ян даже немного опешил от такого напора и перемены в настроении.

– Насчет Йорга, – нахмурилась она. – Ты обязан с ним замириться.

– Я обязан что? – не поверил своим ушам Ян.

– Замириться. Ему плохо. Совсем не свой стал.

– Тана… Мы сами разберемся, хорошо?

– Нет! Я вижу, как вы разбираетесь! Не разговариваете друг с другом! А виновата я!

– Почему это ты?

– Он ревнует тебя ко мне. Сильно! Он мнит, что я тебя к себе приворожила. А ты знаешь, что это не так. Поговори с ним! – Тана кричала, а в глазах стояли слезы. Она кинулась на Яна и принялась колотить по груди, судорожно всхлипывая.

Он сначала растерялся, не зная, что делать. Потом схватил ее за руки, стараясь не причинять боли, и прижал к себе. А Тана забормотала:

– Ты не понимаешь. Вы одно, а я одна… Я тоже хочу быть не одной… Я видела, я все видела… Он говорил со мной… Он приходил ко мне… Вы должны помириться… Я не хочу… Нельзя одно разбивать на части!

Она снова заплакала. Громко, надрывно. Видимо, в ней долго копилось, а теперь, нашло выход, прорвалось... Краем глаза Ян увидел спешно удаляющегося брата. Выругался про себя. Ведь этот идиот опять все не так понял. Хотелось броситься вслед, остановить, поговорить… Но в руках он держал плачущую девчушку, искавшую в нем опору. И ему совсем не хотелось отпускать ее. Выбирать между любовью и ответственностью.

***

Так они простояли долго, покуда не затекли ноги. Потом она успокоилась. Ей стало стыдно... Стыдно, что горлопанила без умолку. Что Ян о ней подумал? Истеричка дерганая, вот и все... Зачем она не в свою дырку полезла, своих, что ли, бед не хватает? А теперь... разбередила себе душу, и ревет белугой. И хоть и слезы больше не текут, да душа-то плачет. И ничем ее теперь не утешить...

Она оттолкнулась от Яна, оторвала лицо от его груди и сказала твердо:

– Ты извиняй меня, дурочку. Не высыпаюся я, думаю больно много. Так что пойду я сны смотреть в чертоги Дремы.

Она дернулась сделать ноги, но Ян ей не дал. Он не отпускал ее рук. Лицо его было сосредоточенным и каким-то больным, будто бы гложило его что-то. Никогда она его еще таким не видала.

– Отпусти. Я как бы спать собралась. – Вдруг ей отчего-то захотелось врезать Яну, да посильнее. Чтоб кровь носом у него пошла. Чтоб убрать это выражение скорби на лице, стереть на веки и больше не видеть.

И так было гадко. А тут...

Он отпустил. Без слов. Рванувшись, она побежала к себе. Нужно упасть, забыться и уснуть. Тана помнила, как в детстве, ежели наплачется, то снов той ночью не видит. Может, и сейчас получится так. Ей больше не хотелось этих снов.

Тана не стала раздеваться, только ослабила шнуровку на штанах, разулась да сбросила ремень. А потом упала лицом в подушки и больше не шевельнулась. Темнота окружила ее густым плотным туманом. «Не надо снов... Больше не надо снов...» – подумала она и закрыла глаза.

Опять... Все опять... Он снова пришел... Бог... Ее Бог... Как и всегда, он красив, светится изнутри чуть голубоватым светом. Огромные зеленые глаза, бледная кожа и огненные волосы... Локи... Бог Огня. Бог домашнего Очага. Просто Бог. Он снова явился к ней. В который раз. Его лик бледен, а Его голос нежен, словно перезвон серебряных колокольцев.

Он подходит к ней близко-близко. Такой высокий. Статный. Выше всех. И лицо его светится добротой. Он осторожно присаживается рядом с ее постелью на пол. Он смотрит ей в глаза. Такой добрый, теплый и нежный.

– Дитя... – шепчет он. – Ты запуталась, дитя... Я помогу тебе, дитя...

Слезы застилают ей глаза. Стекают ручьями по щекам. Он протягивает руку. Не такую, как у людей, не такую, как у йольфов. Руку Бога. Стирает своими шестью пальцами слезы, а потом слизывает их тонким раздвоенным языком.

– Дитя... Ты слышишь меня, дитя? Я с тобой...

Она завороженно кивает. Смотрит в лицо своему Богу.

И вдруг ей стало хорошо и спокойно.

Это Бог. Он ее поймет.

– Я знаю, что тебя гложет, дитя... Ты увидишь... ее... Почувствуешь ее... Я знаю, как это... терять... Не бойся, дитя, я останусь с тобой...

Он медленно встает и смотрит на нее добрыми светящимися в темноте глазами.

– Я буду с тобой, дитя... – повторяет он в который раз и растворяется в темноте...

Она смотрела в ночь. И не знала, грезит она или бдит. Вокруг все еще витал тонкий аромат цветов. Такой всегда витает, когда Бог приходит. Она все еще не понимала своих видений. За что Асы ниспослали ей такое наказание? За то, что солгала тогда на помосте? Так ведь лжа была во благо. А вернулось сторицей... Она больше не сомкнула глаз этой ночью. Ей не хотелось снов...





Примечания




Рикэль[1] – очень дорогой крепкий напиток, наподобие коньяка. Ведет свое происхождение с Мунка. Производится преимущественно эфами из специальных грибов, выращиваемых под землей, из ягод лаита, многолетнего вьюнка, наподобие винограда, которые и придают напитку синий цвет.

Асинга[2] – один из основных диалектов собственного языка асов.





Глава 6. Живое оружие




Последние несколько месяцев слились в сплошной кровавый калейдоскоп. Сон стал непозволительной роскошью, а если Яну и удавалось забыться на несколько часов после очередного задания, то просыпался он в холодном поту. Непривычно страшно было просыпаться от кошмаров, непривычно страшно и неприятно испытывать муки совести. Никогда ранее за его недлинную, в общем-то, жизнь, ему не приходилось чувствовать настолько остро.

Все чаще он вспоминал слепую предсказательницу, ее слова. Он действительно оказался распятым на цепях ответственности и собственного обостренного желания справедливости.

Это было нелепо. Потому что его нынешняя работа мало чем отличалась от той, что он выполнял в прошлом. В бытность папским убийцей или шавкой Мьегаррэ он пытал и убивал не меньше. Один раз ему даже пришлось вырезать подчистую незаконный центр по созданию модификатов. Императору не давала спать слава личных бойцов Папы, и он, переманив к себе нескольких ученых, принялся за создание своей собственной гвардии. Но чего-чего, а шпионов у главы Церкви всегда хватало, и вскоре информация о проекте была на его столе. Официально выступить против Императора Папа не мог, потому он приказал собрать небольшой отряд и отправить на зачистку.

Их было четверо. Четверо тринадцатилетних пацанов. Четверо натасканных убийц. Ни совести, ни сожалений, ни жажды. Слепое послушание перед создателем. Четверо цепных псов. Лучшие из лучших во всей Империи.

Убийцы, обязанные уничтожить таких же убийц. И один взломщик — Йорг. Но он работал дистанционно.

Ян хорошо помнил тот день. Яркий, солнечный. Впрочем, на Александрии почти все дни такие. Родина Императора и Папского Престола. Банка для двух старых, хитрых и злобных пауков. Их сети раскинулись далеко, они знают практически все друг о друге. Они не нападают открыто, соблюдая вооруженный нейтралитет. Но у одного из них есть кокон с паучатами, которые делают за него всю грязную работу. И второй тоже захотел себе паучат.

Йорг тогда хорошо сработал, всего червон, и сеть под контролем.

День. Они даже не скрывались под покровом ночи. Объект хорошо охранялся, но охранялся обычными людьми. Адаптантами[1].

Тенистая аллея в огромном ухоженном парке. Как на параде стоят солдаты. Шесть серебристых молний, оставленных сюрикенами, одна за другой окрасились багровым. Только последний успевает прохрипеть:

– Пацан...

Ян спрыгнул с дерева, легкий и ловкий. Поправил слегка покосившуюся кобуру. Быстро собрал сюрикены. Окровавленные звезды среди розовых маргариток.

Коридор и монашка. Чуть старше его. Она даже не кричала. Только смотрела расширившимися глазами. Да так и упала, с застывшим испугом на лице. Он знал, что с других входов работают остальные. Комната, коридор, лестница, монашка, еще одна, толстая повариха.

Пустой тренировочный зал. Здесь еще никто не учился. Новые тренажеры, учебные макеты холодного оружия, пара станков, снова лестница. Коридор. Четверо нянечек. Росчерки алой крови на стенах. Нельзя убивать быстро и чисто. Чистота – время, а его почти нет. Детская. Здесь были они. Убийцы. Модификаты. Нет. Двух-трехлетние малыши, игравшие во взрослые игры не по правилам. Появившиеся на свет вопреки. Их было тридцать. Тридцать пар серебристых глаз. Тридцать молчаний и немого укора. И прозвище – Браво[2].

Тогда Ян не чувствовал ничего, кроме легкого сожаления. А ведь ему было всего тринадцать.

Сейчас ему двадцать пять. И его хладнокровия будто бы не бывало. Он помнил ее глаза, большие и тоже серебристые... Как у него самого. И в них горел страх, ужас...

– Не надо, — без надежды прошептала она, отползая от трупа матери.

Серебристые глаза... И у нее была мать... А у него не было. Никогда не было. Тогда откуда эта жалость? Откуда? Откуда? Откуда?!

Он полоснул мечом. Девочка вскрикнула и захлебнулась. Во взгляде стоял немой вопрос: «За что?».

Она была чуть старше тех малышей. Их было тридцать, она – одна. Они дали ему первое имя, а она – сны. Браво, которому снятся кошмары...

Он уже давно не был тем тринадцатилетним убийцей, хотя снова выполнял работу чистильщика.

Сейчас он командовал большим отрядом таких же чистильщиков. Их было около полусотни. Люди, йольфы, смески. Безжалостные убийцы и головорезы. Они называли себя бархи. Но не имели права на это самоназвание. Ас сумел собрать под свое крыло ренегатов, отступников Кодекса[3]. Нарушивших клятвы верности своим Школам. Они брались за такие вещи, за которые настоящие бархи браться попросту брезговали. Они не останавливались ни перед чем, лишь бы платили. Их ненавидели все. А бывшие собратья вели за ними охоту. «Как и за нами», – подумал Ян, вспоминая времена, когда они с братом работали на Мьегаррэ. Только, в отличие от своей новой команды, он никогда не упивался смертью. Бархи же жили битвой, чужой кровью и страданиями. Теперь Ян понял, за что Ларсен их так ненавидел.

В его обязанности теперь входило координировать действия этих головорезов, устраивать облавы на норы заговорщиков. Уничтожать очаги зреющего бунта во всех уголках Диадемы. Пользоваться официальным транспортом было запрещено. Поэтому они путешествовали крабьими караванами.

За голову Яна объявили негласную награду. Это уже была война. Скрытая война политических группировок. Пауки в банке снова играли в теневую, на свету соблюдая нейтралитет. И его снова в это втянули. Как же он устал. Устал быть убийцей. Живым оружием в руках власть имущих. Хорошо, что брат ничего не знает. Пусть они не разговаривают. Пусть они и расстались нехорошо. Пусть они и не виделись уже почти год. Но зато... зато Яну удалось его уберечь. Хотя бы сейчас, хотя бы ненадолго.

Он видел, как несколько раз зацветала и увядала пустыня: всего на несколько дней она покрывалась целым океаном цветов, потом все исчезало. Раньше Ян не обращал внимания на подобные вещи. Теперь же его ломало и перекручивало. С каждым убитым ему все больше хотелось завыть. Будто бы он жил на берегу спокойного залива, и в один прекрасный момент все смыло цунами. Нет, он не потерял своих навыков. Он продолжал убивать недрогнувшей рукой, но по ночам... Все, о чем он мечтал, — чтобы кошмары закончились. Он надеялся, когда они с братом выберутся отсюда, то осядут где-нибудь на тихой спокойной планетке. Где будет не нужно убивать...

Сегодня остался последний. Иман Ван-Кувера, прятавшийся вместе с семьей от разящего клинка Визиря за высокими стенами загородной резиденции. Но когда это убийц останавливала вооруженная охрана и крепкие стены?! Тем более таких...

План предельно прост: под покровом ночи уничтожить всех, кто окажется в резиденции, за исключением йольфов. Не щадить никого: ни женщин, ни детей. Как всегда. И легче от этого не становилось.

Прибыв в столицу крабьим караваном, они взяли лошадей и снова отправились в пустыню. Им предстояло найти среди белых песков оправы оазис, скрывающий имение. Нужно было успеть. Ведь каждое утро из города к Иману приезжал гонец, докладывающий ситуацию в столице. В случае непредвиденных обстоятельств (как появление в городе группы неизвестных воинов), в любое время дня и ночи. Ян перехватил гонца, поэтому Иман не получил новость. Но наверняка он насторожится, если поутру не обнаружит у ворот свою персональную «Александрийскую панораму»[4].

Они нашли дворец незадолго до того, как пустыню полностью окутала тьма. Лошадей пришлось оставить, дабы не выдать себя раньше времени. И они: сорок бархов и один модификат, укутанные в белые плащи с головы до пят, бесшумными тенями заскользили по барханам.

Утопающий в зелени дворец, обнесенный высоким кованым забором, в свете луны выглядел эфемерно. Высокие башенки, воздушные арки и переходы. Все стерильно белое, без единого намека на грязь. Тишина, нарушаемая лишь стрекотанием ночных насекомых и… храпом стражников. Смешно. В попытке не привлекать внимания в своем бегстве из столицы, Расин прихватил далеко не самых старательных подчиненных. Чем собственноручно и вырыл себе могилу.

Они пробрались внутрь без каких-либо осложнений. Стража осталась лежать на том же самом месте, где несла караул. Навечно.

Нападающие разделились. По десять человек на крыло дворца. Ян направился прямиком в опочивальню главного заговорщика.

Коридоры и лестницы мелькали перед глазами, сливаясь в единое белое ничто. Он бежал, перепрыгивая через ступени, а то и целые лестничные пролеты. Редкие стражники падали замертво, окрашивая кипенные стены в алый. Беззвучно. Тихо. Быстро. Никто не успевал среагировать.

Последняя дверь. Ян распахивает ее пинком ноги, бегло оглядывает. На большой кровати лежат трое. Черный мужчина и две молодые женщины. Рабыни.

— Как ты смеешь врываться в покои Расина Эр Фарх!.. – ревет мужчина и захлебывается, не договорив.

Ян вытирает меч о шелковую простыню, не отрывая взгляда от перепуганных девушек. Те прижались друг к другу, не в силах даже пискнуть, не то что закричать.

Ему было жаль их. Они ведь ни в чем не виноваты. Всего лишь оказались не в том месте и не в то время. И к его кошмарам добавятся новые глаза – небесно-голубые и черные. Позади раздается негромкое хныканье. Ян оборачивается, едва сдержавшись, чтобы не выругаться. Ребенок.

Ему не больше семи. Совсем недавно начавший жить, малыш с серебристыми глазами. Он непонимающе смотрит на неподвижные тела в постели, на окровавленные простыни. И на Яна, застывшего соляным столбом напротив, еще не успевшего убрать меч в ножны.

– Иди… сюда. У меня для тебя кое-что есть. – Ян опускается на корточки и пытается придать лицу хоть какое-то подобие дружелюбия.

Не выходит. Дети чувствуют ложь. Он начинает отступать. Мальчик спотыкается, падает, плачет, громко, пронзительно. Этот крик вспарывает ночную тишину, как нож — обнаженную глотку. Яну кажется, что эта глотка — его. Он не может двинуться, пошевелить даже пальцем. А ребенок рыдает, захлебываясь слезами.

-- Какого дьявола тут происходит, Ян?! – на пороге появляется Айрэн, метис из его отряда. – Ты чего малявку не пришил?

Он замахивается кривым мечом, а Ян сам не понимает, как оказывается рядом, как голова барха падает на мраморный пол, как лицо орошает кровь.

Крик обрывается. Ян молча подхватывает мальчика на руки и идет к выходу. Бархи знают свою работу – справятся и без него.

– Мы закончили.

– Потери?

– Семеро, командир.

– Тогда уходим. Проследи, чтобы все наши и спасенные йольфы покинули дворец. На все – полчаса.

Ян устало прикрывает веки и тянет руку к пульту. Один клик, и он слышит нарастающий гул, напоминающий далекие раскаты грома. Ян смотрит, как дворец Имана внезапно схлопывается, рассыпается, как карточный домик от удара кулаком по столу. Кулаком одного аса, вздумавшего поиграть в Бога.

Мальчик у него на руках негромко всхлипывает во сне. Ян невесомо гладит его по светлой макушке и смотрит на горизонт. Занимается рассвет. Пора отправляться к брату. Домой.

***

Ларсен думал. Прошел почти год. Он снова встретил Его. Снова жил с Ним, в Его доме. Снова было, как раньше. Почти как раньше. Вот именно, что почти... Интересно, счел ли Лохаль ту историю предательством? Он ведь так ничего и не сказал. Да что там... Он вообще не показался. Говоря по чести, Ларсен думал, что Ас давно уже покинул мир, растворился в призрачных далях ирреальности, которую звал космосом, и о которой сам Ларсен имел представление весьма смутное. Но нет... Как оказалось, он все это время был здесь. Скрывался в Диадеме, самом неподходящем для Аса месте. Рад ли Ларсен его снова встретить? Без сомнения. Он... любил его... Насколько вообще это слово может быть применимо к Создателю. Но... что-то неуловимо изменилось, будто исчезло нечто важное. Они так же вели беседы вечерами, как и раньше, Лохаль даже делился своими планами. Однако Ларсен смотрел на это как бы со стороны. Он понял, что больше не чувствует прежнего трепета перед своим Богом.

Он, несомненно, разделял взгляды Лохаля на реформацию политического и социального уклада Диадемы Има. Однако ему казалось, что дело здесь было не только в йольфах. Чего же тот добивался? От всех вопросов на тему, как он сюда попал и почему именно Диадема, а не Север, где было бы значительно безопаснее, Лохаль отмахивался, переводя разговоры в иное русло.

Еще эта непонятная связь с Яном. Ларсен был не в курсе подробностей, знал только, что тот выполняет для Лохаля какую-то очень грязную работу. Впрочем, Ян не появлялся во дворце уже восемь месяцев. Почти год... Ас отправил его куда-то вглубь страны. Ларсен не знал большего, и ему совершенно не нравилась подобная скрытность. Впрочем, он догадывался, что это как-то связано с подавлением бунтов против Великого Имана, попеременно разгоравшихся в разных камнях. Ситуация с каждым днем усугублялась сильнее и сильнее. Тут и там он слышал перешептывания, чувствовал злобные взгляды в спину. А месяц назад Ларсен вовсе перестал выходить с дворцовой территории, потому как услышал разговоры, что, дескать, неплохо было бы отловить визиревых рабов. Да и самого Визиря поджарить, как раньше жарили клятых йольфов. Люди были недовольны реформой.

Ларсен понимал, что те люди в толпе вряд ли рискнут нападать в открытую, однако все же предпочел не нарываться. Йоргу с Таной настоятельно рекомендовал тоже сидеть во дворце и за воротами не показываться. Тана, конечно же, послушалась. В последнее время они с Ларсеном неплохо сблизились. Она частенько захаживала к ним с Дриной. Они пили тий и разговаривали, ждали вестей от Яна или от хозяина. Впрочем, второй предпочитал их игнорировать. А от первого никаких вестей не приходило. Девчонка сильно из-за этого переживала, она очень боялась, что с Яном что-нибудь случится. Ларс и сам этого опасался. Но боялся он не сколько за самого Яна, сколько за Лохаля. Конечно, он всемогущий Ас. Но даже Асы не бессмертны, и кто его знает, к чему приведет вся эта ситуация. Что касалось Йорга, то его, похоже, уже ничего не беспокоило. Совета Ларсена он не послушал и продолжал днями и ночами шастать по библиотекам, борделям и кабакам, периодически доводя себя до невменяемого состояния. Тана несколько раз пыталась с ним поговорить, но тот отвечал ей очень грубо, порой скатываясь в откровенную нецензурную брань. Ларсен вмешался в одну из ссор, высказав ему все, что он думает о подобных грубиянах. После чего Йорг вообще прекратил всякое с ними общение. Чему Ларсен даже обрадовался. Йорг – неприятный человек, выставляющий напоказ все то темное и мерзкое, что нормальные индивидуумы предпочитают прятать как можно глубже. Ларсен славился своим терпением, но даже оно сдавало при общении с Йоргом. И он не понимал, как с таким братом, как Ян, Йорг сумел вырасти, прости Создатель, этаким засранцем.

В дверь покоев негромко постучали. Ларсен удивился. Кто бы это мог быть в столь поздний час?..

– Мистер Ларсен! Мистер Ларсен! Послание от Великого Визиря!

– Войдите!

В комнату вбежал запыхавшийся мальчишка-слуга.

– Великий Визирь велел передать, что желает видеть тебя! Немедленно!

***

Он пришел в себя с трудом. Голова гудела, как будто Йорг методично бился ею о стену до тех пор, пока не отключился. Он мученически застонал и, не открывая глаз, потребовал воды. Или лимонада. Или чего угодно, чтобы смочить пересохшую глотку, а остатки выплеснуть себе в лицо. Потом он наведается к Ларсену за одной из его чудодейственных настоек, и будет как новенький. Или не будет. Он же знатно поцапался с остроухим… и с девкой… Даже белке успел нахамить… Эх, жизнь – дерьмо!..

Воду меж тем не несли. Вообще ничего не несли. Его просто-напросто игнорировали! Ну они получат!.. Йорг попытался разлепить веки и встать на ноги, но не сумел совершить ни того, ни другого. Глаза его оказались… завязаны, так же, как спеленуты все его члены. Тьфу ты, понабрался высокопарной чепухи от местных!.. Н-да проблемы с лексиконом его должны волновать меньше всего. Он лежал на холодном полу, в одиночестве, черт знает где… А ведь засыпал он в борделе, в обнимку с миленькими девочками и мальчиками.

– Эй! Что тут за хрень творится?! Кто меня связал?! Я, между прочим, собственность Великого Визиря! – заорал во всю глотку Йорг. И не зря. Послышались приглушенные шаги по каменному полу. Скрипнула дверь, и он понял, что теперь не один. Шаги затихли, точно бы неизвестный остановился, раздумывая над дальнейшими действиями. Слышалось лишь его неглубокое дыхание да постукивание сапогом об пол.

– Ты заткнуться, pale worm! – грубо бросил неизвестный.

– С какой это стати?! Ты кто такой вообще?! Как смеешь держать меня здесь?!

Неизвестный молчал. Но и не уходил.

– Чего ты молчишь?! Испугался?!

– Ты убивал наших людей. И будешь платить за это.

– Я никого не убивал! – разозлился Йорг. – Я к оружию больше года не прикасался!..

Похититель его не слушал. Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

А Йорг ни черта не понимал. Он не мог никого убить. Он бы помнил! Тем более… Единый! Если бы он мог, он бы схватился руками за голову.

Ян. Конечно же, Ян. Дорогой братец, пропавший неизвестно куда, напрочь оборвав связь. Урод!.. Если он выберется из этой задницы, то сам найдет Яна и выскажет ему все, что думает… А лучше начистит ему рожу, ибо задрал уже.

***

Мальчишка вышел. Ларсен тяжело вздохнул. Если честно, ему совершенно не хотелось идти к Лохалю. Но ситуация... Он вылез из постели. Дрина, хвала всему, так и не проснулась. Оно и к лучшему, паника сейчас ни к чему.

Ларс не торопился. Нужно все обдумать, прежде чем идти. Он прошел за ширму, где на низком туалетном столике стояли тазик и кувшин, стянул с себя ночную рубашку и ополоснулся по пояс. Затем умылся. Теплая вода не принесла облегчения. Он посмотрел в распахнутое окно на парк перед дворцом. Ночь пахла умиротворением. Но Ларсен знал, что это ненадолго…

Он задернул тюль, еще раз умылся, снова надел рубашку, сверху накинул шелковый однотонный халат. Затем обулся, тщательно расчесал гребнем волосы. Глянул в зеркало. На него равнодушно глядел йольф. Отчего-то Ларсу захотелось разбить зеркало, чтобы с гладкой поверхности на него больше не смотрели эти усталые глаза.

Ночь пела голосами тысяч насекомых, колыхались занавески от ветра, залетавшего в окно. Скрипела кровать, на которой ворочалась, поцокивая во сне, Дрина. Еще раз вздохнув, он отправился к своему Богу.

Служка, вопреки ожиданиям Ларсена, никуда не ушел, а остался стоять под дверью. Ждал, когда он выйдет.

– Мистер готов? – паренек поклонился.

Несмотря на явную принадлежность к свободным, он относился к Ларсену с почтением. Слуги давно уже успели понять, как их хозяин относился к этому рабу, и не смели перечить.

Ларсен кивнул.

Паренек торопливо засеменил по коридору, подобрав полы своей цветастой шифоновой хинтары. Ларсен же не спеша направился за ним. Тот, быстро уловив скорость спутника, поднял на него жалобный взгляд. Но Ларсен остался непреклонен. Мальчик тяжело вздохнул и сбавил ход. Ларс знал, что скорее всего тому влетит за нерасторопность. Дело ведь срочное. Но все равно он не спешил, пытаясь продлить последние минуты спокойствия.

Но все имеет свойство заканчиваться, в том числе и коридор, они-таки оказались напротив дверей в опочивальню Великого Визиря.

Мальчик снова испуганно на него глянул. Остановился, не решаясь войти. Ларсен, не стучась, толкнул дверь. И замер на пороге.

– Проходи, чего застыл? – произнес Визирь из соседней комнаты. – Дверь закрыть не забудь.

В голосе его слышалось сильное недовольство.

Ларсен в очередной раз втянул носом воздух, собираясь с духом. Потом аккуратно прикрыл дверь, задвинул щеколду. Еще пару мгновений постоял и пересек гостиный зал. Оказавшись в спальне, он снова застыл.

На краешке письменного стола сидел Ян, очень злой Ян Циссардж.

– Ну и какого швампа ты позвал его сюда? Думаешь, я при нем тебя не смогу убить? – холодно поинтересовался Ян.

Ларс не сразу его признал. Ян зарос – светлая борода курчавилась, прикрывая шею. Он похудел и осунулся. Свежий шрам над левой бровью, сам взгляд… Точно бы за этот неполный год Ян постарел на добрый десяток лет. Запыленная и грязная дорожная одежда дополняла картину.

– Я не думаю, что ты вообще станешь меня убивать, тебе это не выгодно. Проходи, Ларсен. Устраивайся поудобней.

Ларсен предпочел остаться стоять, где был. Ему не нравилась атмосфера в комнате. Как бы не случилось беды.

– Тогда зачем? Раньше тебе не нужны были свидетели...

– Я хочу, чтобы он все знал... – Лохаль в образе того самого мерзкого карла засунул в рот сливу.

– Прекрасно!

– Остынь. Тебе полезно...

– Где мой брат?! Отвечай, амий сын!

– Не стоит меня оскорблять. Я тебе нужен.

– Да?! После того, как ты допустил исчезновение моего брата?! Да я тебя живьем сожру, насекомое!

– Прошу всех успокоиться. – Примирительно поднял ладони вверх Ларсен. – Объясните, пожалуйста, что тут происходит. И зачем здесь понадобился я?..

– Ларсен, при всем моем к тебе уважении, это тебя не касается! – зло сверкнул глазами Ян. – Зачем ты вообще его сюда позвал?!

Лохаль притворно вскинул брови. Он откинулся в резном золотом кресле, сложив руки на внушительном брюшке.

– А зачем ты притащил в мой дом это? – Ас ткнул пальцем на свою кровать. Ларсен проследил за ним взглядом и удивленно склонил голову набок. На вышитом покрывале, на самом краешке лежал спящий… ребенок. Лет пяти-шести от роду, не больше. Чернокожий и беловолосый, явный диадемский знатник. – И с какой-такой радости я должен отчитываться перед тобой, мальчишка?

Ян предупреждающе нахмурился, а рука его как бы невзначай легла на рукоять меча.

– С того, что Ларсен не посвящен… в некоторые детали. Или я ошибаюсь?! – Он метнул на йольфа такой взгляд, что впору падать замертво.

– Он знает столько, сколько нужно. Но скажи мне, Ян, почему ты не убил мальчишку? Или ты решил отказаться от нашей договоренности?.. – Голос Лохаля был обманчиво мягок, журчал, как лесной ручеек. По спине Ларсена пробежали противные мурашки. Создатель недоволен.

– А разве в нашем договоре не было прописано, что ты проследишь за моим братом?! Чтобы с ним ничего не случилось?! И что я узнаю по приезде?.. Его похитили. По-хи-ти-ли!

– Ты не ответил на вопрос.

– Если я отвечу, что пожалел... Поверишь? – Ян уперся руками в стол, нависнув над карликом.

– Прекрасно. Машина для убийства испытывает жалость. Мне напомнить тебе про тот незаконный центр по созданию модификатов? Сколько их было тогда, тридцать? И они были младше.

Ян, казалось, побледнел еще больше.

– Заткнись! Иначе я тебя прямо сейчас убью. Мне плевать, что ты ас. Священная корова для отсталых местных жителей. Я зарою тебя прямо здесь, в саду, и покажу всем твое истинное лицо. То-то они обрадуются, узрев, кто скрывается под личиной Визиря, – прошипел он в самое лицо Лохаля, затем оттолкнулся от стола и принялся нарезать по спальне круги.

– Ян, послушай меня…

– Я не буду тебя слушать! Мне нужно найти брата. Не стоило тебе доверять. Если он…

– Успокойся! – настоящий, не измененный личиной голос Создателя оглушил, заставил Яна замереть. – Поверь, я сам терял, и врагу не пожелаю пережить подобной боли. Мы вернем Йорга, обещаю.

Лохаль встал и медленно подошел к Яну. Положил на плечо руку. Теперь, в своем истинном обличии, он возвышался над парнем почти на две головы. Ян не двигался. Молчал. Казалось, он борется с противоречием: отпрянуть или остаться стоять. Благоговение и… отвращение(?!) смешались на его лице.

Ларсен ничего не понимал. Но вмешиваться пока не решался.

– Да что ты говоришь?! – сквозь зубы процедил, наконец, Ян. Он все-таки скинул со своего плеча шестипалую руку и отошел, неприязненно глядя на аса. – Подари мне лучше вилку, я сниму с ушей лапшу, хоть у меня они и не такие большие. Мне надоело слушать твои вечные обещания. Пока от нашего сотрудничества профит получил только ты.

Ас почти по-человечески вздохнул. Щели на его шее дернулись, выходившие из них потоки воздуха колыхнули длинные рыжие волосы. На лице его отразилась гримаса то ли боли, то ли сожаления. Ларсен не разобрал.

– Повторю. Я знаю, что значит потерять брата. – Длинные брови его мелко задрожали, голос изменился, став тоньше и тише. Казалось, он плакал(?).

– Да? – Недоверчиво сложил руки на груди он. – И кого же ты потерял, мне интересно? Нода?

– Почти, – необычайно хрипло выдавил Лохаль. – Он так и стоял посреди комнаты, безвольно опустив руки вниз. – Братьев. Всех.

«Братьев? Одейн? Неужели?..» – Ларсен был в замешательстве.

– Братьев? – в тон его мыслям спросил Ян.

– Да. И я здесь, чтобы отомстить за одного из них... Мое имя – Лохаль лет Альв Крейнеръ. Брат носил имя Одейн. Я бы рассказал тебе эту историю сейчас, но МОЙ брат уже мертв. А ТВОЙ – пока жив. Однако, если мы не поспешим, то это его состояние может завершиться. И тогда тебе тоже останется только мстить.

– Хорошо. Как ты предлагаешь это сделать?.. Мы не в цивилизованном космосе, у нас нет возможностей отследить его передвижения!..

– За кого ты меня держишь? – идеальные черты Аса исказила злая усмешка. Он вдруг резко переменился, стал выше и шире в плечах, теряя черты скорби. – Неужели ты полагаешь, что я оставлю свою собственность без должного присмотра?

– То есть?

– Ошейники, Ян. Ошейники. В них маячки.

Лицо Яна просветлело.

– Какого черта ты молчал?

– А ты позволил мне раскрыть рот?.. – хмыкнул Лохаль. – Ладно, к делу. Я сейчас дам координаты, возьмешь стражу и отправишься за братом.

– Лучше я возьму бархов, с твоего позволения.

– Даже так? Сработались?

– Привык. – Пожал плечами Ян. – И все же, зачем ты позвал Ларсена?

– А ты бы доверил свое маленькое приобретение моим слугам? Нет?.. Так я и думал. Ларсен, дитя мое, ты же присмотришь за этим… ребенком?..



Адаптант[1] – человек с базовым пакетом изменений генома. В отличие от модификации, адаптация поощряется Императором и Церковью Единого. Все люди в Империи подвергаются адаптации до рождения, она продляет срок жизни и дает иммунитет ко многим опасным заболеваниям, таким как ВИЧ, многие виды рака, туберкулез и т.д.

Браво[2] –наемный убийца на сленге итальянской мафии.

Кодекс[3] – поведение и взаимоотношения бархов регулирует Кодекс. Каждый барх обязан подчиняться положениям Кодекса. Любой, серьезно нарушивший их, подвергается изгнанию и получает клеймо ренегата. В особо серьезных случаях ренегата казнят.

«Александрийская панорама»[4] – папское издание СМИ, что-то вроде газеты. Можно читать как в печатном, так и в электронном варианте.





Глава 7. Кровосток откровений




И снова грудь сожмут тиски. Я не смогу, я не готов!

Я не хочу увидеть сны и я прошу: «Не надо снов»...





Lumen — «Не надо снов»


Сказать, что Ян зол, не сказать ничего. Хотя он и успел уже немного успокоиться. Но «немного» – это нереально мало. Ему сейчас нужно все хладнокровие, на которое он когда-то был способен. Вот именно, что был. В последний год у него вообще проблемы с эмоциями. А теперь еще и это. Что будет, если он не успеет? Потеряет? Эти мысли подстегивали Яна еще сильнее, заставляли двигаться быстрее, несмотря на всю усталость.

Он взял с собой пятерых. Двоих близнецов-метисов и троих людей. Выбрал тех, с кем наладил наиболее близкий контакт. Метисы, узнав в чем дело, отказались от платы. Остальные деньги приняли, но Ян их не винил. Главное – они его уважали, плата лишь подстегивала усердие. По поводу оружия Ян решил не заморачиваться: короткие мечи, кинжалы и сюрикены.

Дорогу Ян помнил отлично. Судьба любит шутки: он уже бывал здесь на задании, когда убивал самого первого из заговорщиков. Разумеется, судьба занесла его не в «Лилию». Это было бы слишком просто, хотя и, несомненно, удобнее. Йорга держали в другом борделе. Пожалуй, когда они вернутся в цивилизацию, Ян запретит ему даже приближаться к подобным злачным местам. Слишком много от них неприятностей.

Он спрыгнул с крыши там же, где в прошлый раз, и остановился напротив той самой стены, которая тогда вызвала у него некое смущение. Тварь осталась на месте, развлекающиеся юноши с девушками – тоже. «Развлекайтесь, детки, развлекайтесь, пока это возможно. Пока вас не стерли в порошок...»

К нему неслышно приблизились тени. Он кивнул, знаком приказав идти за ним. После чего сорвался с места, бархи тронулись следом. Он прижался спиной к стене и медленно прокрался на задний двор. Черный ход охранял сонный вышибала. Коротышка, низенький, юркий, словно дикий ракот, бесшумно скользнул к нему и, легонько подпрыгнув, полоснул по сонной артерии. Ян мигом оказался рядом, подхватил мертвое тело, не дав ему упасть и наделать шума, медленно опустил на землю. Похоже, стражник даже не успел проснуться. Легкая смерть.

Ян направился к двери. Темный душный тамбур. Следующая дверь. Свалка каких-то коробок, тюков и Единый знает чего еще. Ян на мгновение замер, запоздало переходя в боевой режим. Все вокруг наполнилось тысячью новых запахов, шорохов и излучений. В воздухе явственно различались пылинки. Дьявол! Сколько же тут пыли!

Пахло едой, спиртным и чем-то горелым. Ян толкнул дверь. Кухня. Огромная, освещенная чадящими лампадками. Крупный грузный мужчина в желтой хинтаре тонко взвизгнул и тут же получил кулаком под дых от одного из близнецов. Толстяк неуклюже взмахнул руками, тяжело повалившись прямо на раскаленные добела угли в жаровню и снова взвыл. На крик сбежалось несколько мальчиков-слуг.

– Идиоты! — коротко выругался Ян, сворачивая одному пареньку голову.

Коротышка виновато улыбнулся и развел обманчиво тонкими руками. Мол, извини уж, издержки производства. И вдруг метнул невесть как оказавшийся в руке кухонный нож. Ян повернул голову. У двери, безвольно опустив голову и руки, стояла темноволосая белокожая девушка. Из груди ее торчал тот самый нож, а по желтой ткани униформы расползалось ярко-алое пятно.

Покончив с поварами, они покинули кухню через едва заметную дверь, замаскированную под стойку для всяких ложек-поварешек. Снова темный коридор. Но Ян видел хорошо. Впрочем, его бойцы ориентировались не хуже. Он, не теряя времени, побежал дальше. Эхо от шагов гулко раскатывалось по гладким каменным стенам.

Коридор заканчивался ярким прямоугольником двери. Свет сочился изо всех щелей. Был слышен смех и какая-то веселая струнная музыка. Нос забивали приторные запахи пряностей и благовоний. Ян больше не видел смысла скрываться: они ворвались в помещение и рассыпались по периметру. Люди, находившиеся в комнате, были отнюдь не раздеты. Они тут же принялись хвататься за оружие.

К Яну подскочила миловидная блондиночка с гитарой в руках. Замахнувшись, она попыталась огреть Яна по голове. Тонко лопнула струна, короткий меч с противным чавканьем вошел девушке в живот. Глаза ее расширились, застывая в удивлении. Из уголка рта весело побежал ручеек крови.

Он едва успел увернуться – в воздухе просвистел клинок. Упав на пол, Ян перекатился. Буквально в полуметре взорвалась подушка, перья брызнули во все стороны и повисли воздухе. Ян воспользовался ситуацией и сумел выдернуть меч из тела поверженной музыкантши, выставил руку вперед, насаживая на лезвие нового противника, словно мерзкое насекомое на булавку. Что-то противно хрустнуло, и враг, а это снова оказалась женщина, дернулся назад. Тело соскользнуло с клинка, и она неуклюже отпрыгнула в сторону. Несмотря на повреждения, она с ревом кинулась на только что поднявшегося Яна. «Нужно взять ее живьем», – вдруг подумалось ему. Он подхватил с пола подушку и с силой запустил нападавшей в лицо. Этого неожиданно хватило. Она вдруг выронила саблю и схватилась руками за живот.

– Собака!— бессильно прорычала женщина. — Да гореть тебе в аду! Чего ты хочешь?!

– Где мой брат? Отвечай, сука! – Он пнул ее в живот. Прямо в кровоточащую рану.

– Твой брат будет кормить змей! Он причинил много зла! И ты будешь кормить их вместе с ним, подлое отродье... – Она закашлялась. Голос ее становился все слабее.

— Мой брат тебе ничего не сделал. Зато сделаю я. Говори, где он? — прошипел Ян, погружая пальцы в рану.

-- Ты этого не узнаешь... Зато... зато... пойм..ешь... ч...то знач..чит тер...

Она замерла на полуслове. Ян вскочил и изо всей силы пнул ее по лицу. Дьявол! Дьявол! Дьявол! И что теперь?..

На плечо опустилась рука. Он отнял ладонь от лица и осмотрелся. Трупы. Кругом трупы. Коротышка и двое других бархов удобно устроились на подушках, видимо, наслаждались представлением. Ян поднял глаза. Грам, один из метисов, внимательно всматривался ему в лицо.

– Что? – только и смог выдавить Ян.

– Прекращай. Мы знаем, где он...

– Веди.

И Грам повел, чуть ли не под руку поддерживая Яна. А того трясло. Он пытался мысленно пробиться к Йоргу, но не выходило. Ян слишком укрепил барьер. Он не слышал брата. Предположения, одно страшнее другого, сдавливали горло тисками. Ян мог бы спросить товарища, но губы не слушались.

Плутая по темным коридорам, спускаясь по лестнице в подвал, он не смотрел вокруг, не пытался запомнить путь. Мысли о брате вытеснили все, даже природную настороженность. Если бы на них сейчас напали, Ян бы, наверное, даже этого не заметил…

– Он тут, – Грам указал рукой на неприметную дверь в стене.

Ян заторможенно кивнул и на негнущихся ногах двинулся вперед. Толкнул дверь, и не без опаски вошел внутрь. Он оказался в небольшом каменном зале, без окон и даже какого-то подобия вентиляции. Почти могильный холод, стоявший здесь, пробирал до костей. Никакой уютной мебели и ковров, как в других помещениях борделя. Только голые стены и пол, плохо сколоченные столы и полки, ломящиеся от старо древних орудий пыток. Цепи, свисающие с потолка, дыба, железная дева…

Йорг лежал у стены лицом к нему. Недвижимый, бледный до синевы, руки и ноги туго связаны. На глазах серая повязка.

Ян бросился к нему со всех ног. Откуда только взялись силы?.. «Только бы был жив!..»

Он упал на колени, принялся развязывать веревки, чуть ли не разрывая их голыми руками.

Ян осторожно потряс брата за плечи, негромко позвал:

– Йорг!..

Брат не реагировал. Но дышал. Грудная клетка вздымалась размеренно, как у глубоко спящего человека.

«Может, они опоили его? Какая-нибудь сонная пакость, не позволяющая проснуться?!»

Он снова потряс Йорга. С тем же результатом. Ян запаниковал. Что делать?!

Решившись, он несильно ударил Йорга по щеке. И еще раз – по другой. На бледной коже тут же проявились следы. Вдруг он распахнул глаза. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Ян, не веря, что все обошлось, а Йорг…

– Ты какого хрена творишь, мудила?! – заорал брат, пытаясь подняться. Естественно, у него не вышло: конечности затекли и не слушались. Он чертыхался и ругался, поминая добрым словом всех. Особенно – Яна.

Слушая этот поток ругани, глядя в полные ненависти родные глаза, Ян мог лишь молчать. Ловить ртом воздух, не в силах ответить. Не так он представлял себе их встречу после долгой разлуки. Совсем не так.

– Что рот раззявил, ушлепок?! – пуще прежнего заорал Йорг. – Помоги встать и вытащи меня отсюда!..

***

Говорят, каждому после смерти воздастся по делам его. И Ларсен был, в общем-то, согласен с этим утверждением. Именно что после смерти. Потому что при жизни и так дерьма хватает. Но, похоже, Высшие силы обладают определенным чувством юмора, коль повесили на его многострадальную шею маленького кунга. Этакую Дрину в молодости, только еще более неуправляемую и плаксивую.

Ко всему прочему, в городе не стихали волнения. Решив немного отдохнуть от бедлама в своей жизни, Ларсен все-таки отправился на городской рынок прогуляться. И едва не угодил в лапы разъяренной толпы. Похоже, последняя вылазка Яна, приведшая к полному истреблению правящего дома Ван-Кувера, стала той самой последней каплей. Еще немного, и горожане начнут штурмовать дворец.

– Лохаль, я могу с тобой поговорить? – Ларсен вошел в кабинет.

– Конечно, дитя мое.

Лохаль встречал его в своем истинном обличии, сидя у открытого окна с бокалом рикэля в руке. Ас поприветствовал его подобием улыбки на тонких губах и указал на пустующую софу.

– Присаживайся. Что-то случилось? Или, – он ухмыльнулся, – новый друг Циссарджа совсем тебя замучил?

Ларсен скривился. Да, Создатель знал, насколько ему «нравился» новый воспитуемый.

– Это не совсем то, что я хотел с тобой обсудить. Дело касается волнений в городе.

– Правда?.. – Лохаль изобразил на лице озабоченность. – А я и не знал, что народ бунтует, представляешь? Даже не догадывался...

– Не надо паясничать! – разозлился Ларсен. – Лохаль, это опасно. Надо убираться из Диадемы. Со дня на день обезумевшая от ненависти толпа ворвется во дворец. И тогда нам уже никто, никто не поможет!..

– Не паникуй. – Ас отпил синей жидкости из бокала. – У меня все под контролем, тебе не о чем волноваться.

– Мне есть, о чем волноваться. Сегодня в городе меня чуть на части не порвали! Я не хочу так бездарно погибнуть. Да и ты не бессмертный... Они задавят нас числом.

Лицо Лохаля похолодело, превратившись в прекрасную, безэмоциональную маску.

– Не испытывай моего терпения, Ларсен! Оно не бесконечно. Хватит с меня слетевшего с катушек Яна...

Ларсен понимал, что перегнул палку. Но не мог остановиться. Слишком много накопилось невысказанного. А былого благоговения он уже не испытывал. Его уже не останавливали внутренние барьеры, заставлявшие ранее молчать об обидах и непонимании.

Он подался вперед на диване, всматриваясь в лицо Создателя.

– Если Ян сошел с ума, то зачем ты ему открылся? Зачем ты вообще это сделал?!

– Затем, что так надо. – Недовольно осадил его Ас.

– Но почему сейчас?..

– Ларс, тебя это не касается!

– Касается!

Лохаль резко рванулся. Его шестипалая рука жестко сдавила горло.

– Делай, что тебе поручено. Следи за черным щенком и развлекай девчонку. Если мне надо будет, я сам посвящу тебя в свои планы. Ясно? – прошипел он Ларсену в лицо. И легко, точно бы тот ничего не весил, оторвал от земли.

– А если я не буду этого делать?.. – побелевшими губами просипел Ларсен. Он уже был готов умереть, когда дверь с треском распахнулась, сломав щеколду. В комнату влетел разъяренный Ян Циссардж.

***

Вернувшись во дворец, Ян сдал брата на руки прислуге, а сам отправился к асу. Докладываться. Он еле себя сдерживал, чтобы не разнести все здание к котовьей матери. Он все выскажет Лохалю. За кого тот вообще его держит?! За марионетку?! Он не стал выяснять отношения с Йоргом. Просто вырубил его. Благо, во внутреннем дворе публичного дома нашлась конюшня. Метисы помогли Яну погрузить бессознательного брата на лошадь, а потом сами расселись по скакунам. Добрались они, конечно, не без приключений. По улицам шастали толпы разъяренных людей, некоторые пытались стянуть всадников вниз. Периодически им приходилось расчищать дорогу оружием. Толпа выла и стенала. Городская стража почти не справлялась. Иногда встречались затоптанные трупы, валявшиеся прямо на мостовой. Никто даже не пытался их убрать.

В общем, до дворца Ян добрался уже на взводе. Он был уверен, что в неприязни Йорга виноват Лохаль. Наверняка это он подстроил похищение. Видимо, рассчитывал, что Ян не успеет, и брата устранят. Йорг, конечно, взбалмошный тип и никогда не стеснялся в выражениях, если его что-то не устраивало. Однако такого, чтобы после спасения из очередной передряги, он крыл Яна матами, еще ни разу не случалось.

С этими мыслями он толкнул дверь. Картина, открывшаяся его взору, несколько обескуражила. Ас одной рукой удерживал Ларсена над полом, сжав пальцы на его горле. Тот безвольно висел, даже не сопротивляясь, и что-то беспомощно хрипел. Ян выхватил меч и ринулся на аса. Лохаль же невозмутимо отбросил йольфа в сторону, словно котенка.

– Убирайся, – коротко рыкнул он. Усиленный природными резонаторами голос более походил на отдаленный рокот грома.

Йольф закашлялся, немного отполз, потом тяжело поднялся на ноги и ретировался прочь из кабинета.

– Какого швампа?! – рыкнул Ян, когда за Ларсеном захлопнулась дверь.

Лицо Лохаля разом переменилось, став спокойным, невозмутимым, даже равнодушным.

– Ты пришел разбираться в моих отношениях с Ларсеном? – холодно поинтересовался ас. Он подошел к столу, плеснул в бокал из стоявшей там бутыли коньяку. – Будешь?

– Воздержусь.

– А я выпью. – Он отпил из бокала, краем глаза наблюдая за Яном. – Как прошла твоя встреча с братом? Он оказался там, где я сказал?

– Да. – В Яне снова начала вскипать ярость. – А ты надеялся – нет?

Ас отставил бокал в сторону. В глазах его отразилось удивление.

– Отчего же? Я сам тебе сказал о его местонахождении...

– Конечно, сам. Тебе же нужно мое доверие.

– Тогда скажи на милость, зачем мне тебе лгать?

– Тебе было бы легче управлять мной, если б Йорг погиб. Что здесь случилось, пока меня не было?! – Еще немного, и Ян вонзит клинок прямо ему в горло.

– Случилось? Ты о чем? Я тебе обо всем рассказал...

– У меня несколько другая информация, тварь! Что ты сделал с Йоргом?! Из-за чего он меня ненавидит?

– Ненавидит?

Играет, выродок!

– Я пытал заговорщицу. Она сказала, что моего брата похитили за дело. Что он причинил им некое зло. И именно поэтому его хотели отправить к праотцам. Отвечай, во что ты его впутал, пока меня не было?!

Лохаль в мгновение ока оказался рядом с ним. Ян почувствовал холодные когтистые пальцы, сжимающие его горло. Ноги оторвались от пола. Ну уж нет! Он ему не какой-то беспомощный йольф. Ян выгнулся, напрягая мышцы живота и шеи, и с силой толкнул аса ногами в грудь. Тот устоял, чуть пошатнувшись, но руку разжал. Потоки воздуха хлынули в легкие. Ян оказался на полу, закашлялся, схватившись за грудь. Но он быстро взял себя в руки. Подобрал выпавший из руки меч и снова бросился в атаку. Ас шагнул назад, оступился, запнувшись о подушку, которая валялась на полу. Ян с силой ударил его – Лохаль упал на спину. Он не сопротивлялся. Ян видел, как трепещут гортанные щели, и легонько коснулся острием клинка одной из них. Лохаль, бесстрастно глядя ему в глаза, схватил меч одной ладонью. Шесть сухих длинных пальцев сомкнулись на керамическом лезвии. Черные когти шкрябнули по гладкой поверхности. Еле слышно хрустнул хитин. Ян почувствовал, как лезвие, вопреки прилагаемым им усилиям, отходит от горла противника. Меж пальцев остроухого сочилась синяя кровь, неаккуратными темными кляксами падая на алое одеяние.

– Убери оружие... – Яна обдало теплым воздухом. – Тебе надо взять себя в руки.

Ас был абсолютно спокоен, будто не его кровь сейчас капала на ковер. Будто не его сейчас пытались убить.

Ян продолжал стоять, не двигаясь.

– Убери меч добровольно. Не жди, пока я рассержусь.

Он все-таки отвел меч. Идти в лобовую против аса бессмысленно.

– Вот и хорошо, – прожурчал Лохаль, поднимаясь. – Ну и посмотри, что ты наделал. – Он продемонстрировал ему травмированную ладонь, рана уже чуть подсохла и начала затягиваться. Гемоцианин делал свое дело. – А если бы я решил сопротивляться?.. Пострадала бы не моя кожа, а твоя шея.

Ян не ответил.

– Неужели ты думаешь, что я стал бы впутывать в это дело твоего брата? Он программист, и его умения мне еще понадобятся. Что же касается слов той женщины... Ян, включи мозги, пожалуйста. Я знаю – ты умеешь. Тебе не приходило в голову, что вас с Йоргом попросту перепутали? Ты навел много шороху в их гнездах.

«Идиот. Какой же я идиот!..»

– Вижу, до тебя, наконец, доходит. А что касается ненависти – тут я тебе не помощник. В последний раз я говорил с ним в тот день, когда самолично нацепил на вас ошейники.

Трижды идиот!

– Налей мне, – хрипло попросил Ян.

Ас хмыкнул, но просьбу выполнил.

– Льда предложить не смогу. Извини. Издержки низкого уровня развития цивилизации, знаешь ли... Но я над этим работаю.

Ян выхватил бокал и залпом осушил содержимое. Закашлялся.

– Ты поосторожней, – почти заботливо погладил его по плечу ас. Ян предпочел не думать о том, что сожми тот пальцы покрепче, ему грозил бы сложный закрытый перелом. – Помнишь, я обещал рассказать тебе историю? – вопросом на вопрос ответил Лохаль.

Ян кивнул.

– У меня тоже был брат, – невпопад начал ас. – Даже три...

На мгновение он замер, будто подбирая слова.

– И? Как это относится к моему вопросу? – не понял Ян.

– Не торопись. Я хочу, чтобы ты знал подробности. И понимал мои мотивы.

– Хорошо, я тебя слушаю.

– Ты наверняка знаешь, какое положение в Единении занимают метисы. То, что я – метис норда и альва, ты, наверное, понял из моего имени...

Ян кивнул, не зная, что ответить. Основы социального строя у разных рас он, разумеется, изучал. Но какое это может иметь отношение к делу, пока не совсем понимал.

– Нас взяла на воспитание очень хорошая пара нордов. Нам ни в чем не отказывали. Мы все учились в престижной школе. У нас было хорошее детство. Но только детство. Знаешь, чем грозит импритинг метисам? Психиатрические клиники, ударные дозы диосцина... Ты должен понимать. У нас отнято право на нормальную жизнь. После второй линьки за нами стали наблюдать социальные службы. Мы постоянно должны были отчитываться о своем состоянии. И не дай Древо кто-то из нас станет нодом. Мы старались все время поддерживать друг друга. Это никому не казалось странным. Ты знаешь, как у нас относятся к кровным братьям. В целом, мы жили неплохо. Тогда еще в полной мере действовали Нормы Толерантности, уравнивающие в правах все подвиды и метисов. Ни у кого не поворачивался язык назвать нас гибридами в открытую. Никаких косых взглядов, слухов или притеснения. Только внимательное наблюдение социальных служб и запрет на участие в политической жизни. Торин, один из моих братьев, ушел во флот. Он грезил властью, звездами и славой. Ему опостылело торчать на планете. Он получил славу и звезды. И даже частицу власти. Но ему этого не хватало. Он хотел встать выше, у самого руля. Присядем?

Они уселись на небольшой диванчик, стоявший у окна. На взгляд Яна, чересчур близко друг к другу. Но ему не хотелось прерывать аса, вызывать его гнев, не сейчас. Пусть доскажет… свою историю.

– Да. Торин стремительно пошел вверх по карьерной лестнице и очень быстро достиг потолка.

– В смысле?

Ас скривился:

– Не заставляй меня думать, что я в тебе ошибся.

– Видимо, тебя неверно информировали. Я не умею читать мыслей.

Лохаль тяжко вздохнул, будто ему сейчас придется объяснять азбучные истины.

– Занимать посты в высшем командовании могут только ноды.

– В армии тоже? – Ян удивленно поднял брови.

Ас кивнул.

– Я думал – требование иметь супруга распространяется только на политиков.

– Не только, как видишь... Торин командовал небольшой эскадрильей, выше путь ему был заказан. Он имел тучи рекомендаций и самый лучший психопрофиль. Но никто из командования не рискнул вступать в конфронтацию с Парламентом. Торину светило навечно остаться командиром среднего звена. Его это не устраивало. И он пошел к тем, кому плевать на его происхождение...

– Преступники?

– Да. – Ас прикрыл глаза. – Небольшой преступный синдикат. Сборище отребья со всего космоса, не чета организации вашей кошечки. Но зато все члены относительно равны, а Торин получил шанс доказать свою значимость, не имея на руках Свидетельства сплетения. И возможность выбирать, становиться нодом или нет. Синдикату не было дела до пустых яиц.

Торин звал нас с собой. Мы отказались, не желая пачкаться. В то время мы еще верили в науку, государственные генетические программы. Центральный Институт по Вопросам Репродукции тогда вел плотные исследования по устранению последствий гибридизации, однако все безуспешно. Никаких положительных подвижек не наблюдалось, метисы так и оставались бесплодными. Во всяком случае, так утверждали представители Парламента. Я сам работал в том институте и участвовал в исследованиях. Но со временем власти посчитали их нерентабельными и начали урезать финансирование. Одейн и Варрик, другие мои братья, довольно успешно занимались предпринимательством, пока не грянул гром. Парламент не только уменьшил финансирование Института, но и начал вводить законы, не позволявшие метисам создавать крупные компании и заниматься бизнесом в сфере производства и реализации детских товаров. Представители Собрания утверждали, что это мера временная и ни в коем случае не направлена на нарушение Норм Толерантности. Что это лишь попытка уберечь детей от нежелательного скрещивания в будущем. Предотвратить появление несчастных бесплодных метисов. И как только Институт преодолеет природный блок, ограничения снимут. Больше всего мне запомнилась фраза, сказанная одним из Лордов-канцлеров, дескать средств на исследования пока нет, Единение погрязло в финансовом кризисе, многие научные исследования замораживаются, «Но вы держитесь, со временем все наладится...». И с каждым десятилетием становилось только хуже. Со временем ограничения коснулись мелкого и среднего бизнеса. А многие исследования Института пришлось закрыть по указке сверху. Мою группу расформировали, и меня, возглавлявшего до этого исследования, назначили рядовым сотрудником в отдел фармацевтики. Диосцин, вот, чем мне пришлось заниматься. Перерабатывать сырье, закупаемое у швампов, чтобы мои чистокровные сородичи могли гнобить таких, как мы. – Лицо его скривила горькая ухмылка. – Торин же успешно делал «карьеру» в синдикате, дослужившись до правой руки босса. И на очередной семейной встрече вновь позвал нас с собой. Мы согласились. Так закончился наш путь на Мунка. И мы, распрощавшись с попечителями, покинули родную планету, чтобы никогда на нее не вернуться.

Лохаль замолчал, отпил из стакана.

– Шло время, мы усердно работали, преумножая свой капитал и влияние в преступной среде. Босс души не чаяла в Торине. Она трепетно относилась к его образованию, видя в нем смену. Ты знаешь, лафирты живут недолго, даже по сравнению с вами. Когда пришло время, и ей поставили уже ожидаемый диагноз, она оформила завещание на моего брата. Вся власть после смерти Бунтур перешла к нему. Торин сумел поставить себя так, что никто из членов синдиката не стал возражать. Все видели в нем лидера. Все шли за ним.

Конечно, работенка была та еще: контрабандные перевозки, крышевание подпольных борделей и казино, работорговля, незаконная реализация органов, мутантов, яйцеклеток, зародышей и одному Древу известно, чего еще… Да что я тебе рассказываю? Сам знаешь.

Собственно, так мы и жили. Ничего необычного, крепкий середнячок. Иногда возникали проблемы со служителями правопорядка, но все решалось взятками. А спецслужбы нами не интересовались, не тот уровень.

Но все круто изменилось, когда Торин выкупил у одного любителя древностей кристалл с людскими архивами времен Всеобщей Смуты[1]. Сделка не сулила особой прибыли. Торин планировал слить находку Имперской СБ, взамен они должны были закрыть глаза на несколько партий драконьих яиц, транзитом проходивших через Тингу и Руком. Но его отговорил Варрик. Тщательно изучив содержимое архива, он предложил весьма занимательную идею.

В кристалле хранилась информация о колониях. На тот момент многие из них официально прекратили существование. Эдакие призраки, которые существуют, но уже не значатся ни на одной звездной карте. Больше всего нас заинтересовал один кислородный мир, изначально принадлежавший асам, но, в соответствии с Арретским Соглашением, отданный людям. Переоборудовавшим его под сельскохозяйственную колонию, а позже забросившим. Ввиду недостатка финансирования. Ничего необычного. Во времена Всеобщей Смуты встречалось и не такое. Ты спросишь, что же нас в ней привлекло? Название. Один-211. Право смешно. Столько пафоса. Людям так нравится называть планеты именами своих богов.

Варрику это показалось забавным. Кстати, ты знал, что древних скандинавов обучали именно асы?

– Нет. – Ян качнул головой. Честно говоря, он весьма слабо представлял, кто такие «древние скандинавы» и о чем сейчас говорит Лохаль. Будь на его месте Йорг, наверняка бы все понял и, скорее всего, даже вступил бы в полемику. Он всегда любил порассуждать на тему религии. – Мне кажется, ты отошел от темы. Что за идею предложил Варрик? Если это, конечно, имеет отношение к тому, ради чего затевался весь разговор.

– Имеет. Идея заключалась в том, чтобы использовать планету в качестве постоянной резиденции. Условия здесь приемлемые. Кроме того, колония оборудована климатизаторами. Изначально все казалось довольно неплохо. Мы отправили по координатам разведывательный корабль с небольшим экипажем. К нашему великому сожалению, в северном полушарии стоял ледниковый период. Это тормознуло наши планы. Пришлось отправить несколько бригад для ремонта и запуска климатизирующего оборудования, а также анализа останков эндемичной флоры и фауны для последующего восстановления. Когда все оказалось готово, мы начали строительство базы. Привезенные сюда данбажи быстро сделали свое дело.

Один-211 оказался вполне населенным миром. Потомки колонистов сумели выжить, когда отключились климатизаторы. В чем я завидую вам, людям, так это в умении приспосабливаться. Ни одна другая раса Галактики, за исключением швампов, не превосходит вас в умении подстроиться под самые нестандартные условия. Я смотрел, как местные борются с дикой природой, голодом и холодом… Это невероятно. Тогда мне в голову пришла интересная мысль. Я подумал, что не стоит останавливаться на предложении Варрика. Решил пойти дальше. Я вспомнил, как давным-давно наши предки пришли на Землю, став вашими богами. Обучали, помогали развиваться, взамен получая дань.

– Человеческую, – кивнул Ян. – Но зачем было придумывать всю эту историю с богами? Неужели не проще было просто забирать нужное количество людей для экспериментов? Вы ведь ставили генные эксперименты, я правильно понял?

– Было, – согласился Лохаль, залпом приканчивая остатки коньяка и поднимаясь на ноги. Он прошел по комнате вперед, к золотому колокольчику, лежащему на столе и позвонил. Миг, и перед Яном вновь стоял отвратительный рыжий карлик. В дверь постучали, и вошел слуга.

– Чего желает Великий Визирь? – поклонился он в пол.

– Фруктов и… Ян, ты голоден?

Ян прислушался к себе и с удивлением понял, что действительно хочет есть.

– Пожалуй. Я бы не отказался от жареного мяса с каким-нибудь гарниром?

Паренек выжидающе посмотрел на Визиря, не смея двинуться с места, пока господин его не отпустит. Лохаль кивнул, и милостиво махнул рукой. Слуга тут же исчез, приотворив за собой двери.

– На чем я остановился? Ах, да. – Лохаль прошел к своему креслу и уселся, забросив ноги на письменный стол. Поскольку он оставался в облике карлика, выглядело это забавно. – Я обсудил свои мысли с Варриком. Моя идея привела его в полный восторг. Затем мы рассказали обо всем Торину и Одейну. Эти двое сразу ею загорелись. У Торина созрел далеко идущий план. Колизей, вот на чем мы могли бы заработать! Самый большой подпольный ринг во всей Галактике, большая игра, ставки и влиятельные лица на крючке… Что может быть лучше? Особенно, для Торина с его амбициями. В общем, мы решили воспользоваться возможностью и стать для аборигенов богами. Что существенно упростило бы контакт. Первое, к чему мы пришли, это создание некого связующего звена между нами и людьми. Мы решили сотворить своих собственных модификатов – йольфов. С помощью которых можно было бы управлять умами местной популяции человечества.

Ян дернулся. Все-таки он оказался прав.

– А диадемцы? Черные великаны с серебристыми глазами, основным маркером модификатов, тоже ваших рук дело?

– Нет. Это биороботы первых людей-колонистов.

– Биороботы?

– Неужели ты не знаешь историю своего народа? Это модификаты. Только, в отличие от тебя, серийники. Рабочая сила, не имевшая никаких человеческих прав. Как… Хм, андроиды в нынешнем обществе.

– Но почему у них есть дети?

– Потому что, друг мой, вас стали стерилизовать совсем недавно. Как раз, когда ввели официальный запрет на генетические модификации, превышающие порог в три процента. Раньше считалось глупым ограничивать самовоспроизводство. Да и дешевле это, чем собирать вручную каждый эмбрион. На чем я остановился?..

– На йольфах.

– Точно. Нам нужен был развитый и послушный народ, который бы сам отдавал все, что потребуется. И, все-таки, мы не звери. Мы многое дали им взамен. Одни климатизаторы чего стоят.

– Благодетели, – хмыкнул Ян.

– Конечно! – на полном серьезе кивнул Лохаль. – Мы дали им письменность, науку и религию.

– Взамен забирая их детей. Это так благородно.

– За все приходится платить. Впрочем, не будем уходить далеко в дебри. Мы отремонтировали климатизаторы, отстроили базу, храмы, колизей и выпустили в народ первых сагартов. Дела пошли в гору. И тогда Торин загорелся новой идеей: игровой полигон. Игра со смертью для мешков с деньгами. Адреналин! Но для этого требовалась некая поддержка в официальных кругах. Вот тут и грянул гром. Торин и Варрик отправились на встречу с партнерами, которые бы смогли наладить контакты с правящими верхушками. Но это была подстава от флота Единения. Командование не забыло, как Торин кинул их в разгар войны с цвергами, променяв погоны на клеймо синдиката. Корабль моих братьев взяли в кольцо, поставив барьер против прыжка… Если бы их повязали, то приговорили бы к смерти, а из мозгов выкачали всю информацию. И нам, и Синдикату пришел бы конец. И братья решили рискнуть. Ушли в прыжок, в надежде оторваться от погони и…

– Не вышли, – закончил за Лохаля Ян, невольно отводя глаза от искаженного мукой лица аса.

– Да. Одейн как с цепи сорвался, когда узнал о произошедшем. Носился по космосу, оставив колонию на меня. Ничто, ничто не могло унять боль потери. И он попросту исчез... А я... я начал употреблять диосцин, иначе бы сошел с ума. Мне необходима была эта анестезия. Если бы не наркота, я бы ушел вслед за братом. Но я не мог бросить Синдикат. Разумеется, у меня мало что получалось. Многие ушли. Мы находились на грани развала. И это при том, что официально бразды правления перешли к Одейну. Я уже потерял всякую надежду, когда он внезапно вернулся. Почти такой же живой и веселый, как был. До того, как погибли братья. Он привел Карнэля. И знаешь, какое имя дал ему Одейн? – В голосе Лохаля послышалось раздражение. – Фригг.

– Жена Одина? – Яну вспомнились рассказы Таны о богах. Его на секунду обожгло стыдом. Он ведь даже не зашел поздороваться… Не сказал, что приехал. Она ведь, наверное, соскучилась… Да и он тоже, если на мгновение отодвинуть на задний план проблемы с Йоргом.

Хлопнула дверь. На пороге мялся давешний мальчишка с подносом в руках. Расставив по столам еду, пацан быстро исчез из покоев Лохаля, явно стараясь сделать это как можно незаметнее. Ян с удовольствием принялся уплетать хорошо прожаренный крабовый стейк. Лохаль же, скинув личину, занялся фруктами. Он подхватывал острыми когтями большие черные виноградины и отправлял их в рот.

– Одейн представил Карнэля своим нодом, возлюбленным. И постепенно Карнэль прочно занял место в нашей семье. Я взревновал. Одейн совсем перестал обращать на меня внимание, практически полностью сосредоточившись на своем ноде. Знаешь, я иногда думаю, что упустил свой шанс... тогда... Дал ему уйти. Я слишком упивался своим горем, думал лишь о себе...

Ян кивнул в очередной раз. Он чувствовал себя тупым болванчиком, от которого только и требуется разве что кивать.

– Вот и хорошо. – Лохаль как-то недобро ухмыльнулся. – Карнэль оказался не так прост, как казалось вначале. Внешне он очень напоминал Торина, такой же благородный и голубоглазый. Только фл’еры черные. Впрочем, я понимаю, что для тебя удобнее понятие «волосы».

– Мне все равно.

– Итак, возвращаясь к Карнэлю... Он действительно был очень похож на Торина. Та же походка, те же жесты, те же амбиции. Но, в отличие от нашего старшего брата, в нем не было тепла. Только надменность и стремление к власти. Ему пошло бы родиться чистокровным нордом, с такими-то замашками. Рядом с мудрым, умеющим ценить окружение Одейном он смотрелся чуждо. Я не понимал, как они вообще смогли слиться в сплетении. Последней каплей оказалось его недвусмысленное внимание ко мне. Я был в бешенстве, и рассказал все брату. Тот мне, конечно же, не поверил.

Ян хмыкнул. Это было логично. Каждый паршивый данбажи с младых ногтей знает, что асы в сплетении попросту не могут изменять. Это противоречит их биологии, физиологии, психологии.

– Вижу, ты понимаешь... – Ас вздохнул. – Этот разговор еще больше отдалил нас друг от друга. Прошло чуть больше ста лет со дня их сплетения. И я заметил, как Одейн начал чахнуть, увядать на глазах. Я пытался уговорить его показаться врачу, благо у нас их было в достатке. Но он отмахивался, посвящая все время научным изысканиям и своему несравненному ноду. А однажды, Одейн просто исчез. Снова. Как тогда, когда мы потеряли братьев. Только повода к этому не было. Через некоторое время обнаружилась предсмертная записка и завещание, в соответствии с которым весь бизнес переходил к Карнэлю. Ничего не осталось от моего брата. Я был безутешен. Вся... вся моя семья погибла!..

– Но ведь… – Ян отставил в сторону пустую тарелку. – Какой смысл передавать дело ноду? Он же должен был вскоре сам погибнуть, вслед за своим возлюбленным? Нет? Или я что-то путаю, и у метисов это происходит как-то иначе?

– Нет, ты прав. Он должен был умереть через пару лет. Но не умер. Этот… подлец принимал диосцин. Всегда принимал, с самого начала. Я не понимаю, как Одейн не почувствовал.

Это считалось страшным предательством, насколько помнил Ян. Диосцин разработали швампы по заказу асов. Изначальной целью создания было продлить жизнь аса, потерявшего нода, чтобы он мог закончить все свои дела. Например, отомстить убийце возлюбленного. Позже диосцин стали использовать в психиатрических клиниках для разрушения незаконной связи. Конверсионная терапия, направленная на предотвращение возникновения связи у метисов или у представителей разных подвидов. Оттуда вещество «утекло в народ», его стали употреблять как наркотик. Пившие диосцин могли вступать в любовную связь с кем угодно. Он разрушал природные механизмы импритинга. Поэтому незаконное употребление, распространение и хранение диосцина каралось в Единении смертной казнью. Одно из немногих преступлений, за которое назначается высшая мера. Крайняя мера. Асы слишком ценили жизнь. Но сплетение всегда стояло выше. Ведь они – лебеди цивилизованного космоса.

– Если бы мы находились на территории Единения, я бы мог донести на Карнэля, и того бы казнили без суда и следствия, – озвучил мысли Яна ас. – Но мы находились здесь, и он оставался безнаказанным. Однажды, разбирая вещи Одейна, я наткнулся в его зашифрованных файлах на черновик завещания. И там в наследниках значился только я. О Карнэле не было и слова!.. Тогда я и понял, что брат мой исчез неспроста. Карнэль все хорошо спланировал, он жаждал власти. И получил ее. А еще он желал меня… Но, похоже, я чем-то себя выдал. Он попытался избавиться и от меня тоже. Не буду вдаваться в подробности.

Я хотел отомстить. Страстно, всей душой. Но я знал, что ничего не смогу в одиночку. Карнэль перетянул на свою сторону большую часть пантеона. А на моей... Я нуждался в сторонниках и, наказав друзьям начать осторожную вербовку, бежал сюда, в Диадему. Поскольку это было единственным местом, куда бы не сунулся ни один разумный ас. Я не собирался сидеть без дела. Накинув личину карлика, я стал шутом при дворе тогда еще молодой Имана Торрента и стал втираться к ней в доверие. В конце концов, как ты видишь, я – Визирь, а она, благодаря моим советам – Великий Иман. Еще в бытность ее шутом, я наткнулся на один… манускрипт, описывающий пытки и последующие вскрытие странного, чрезмерно высокого йольфа. Оказавшегося…

– Одейном?.. – Ян вздрогнул. На секунду. Всего на секунду он представил себя на месте Лохаля. И этого хватило.

– Именно сюда попал мой несчастный, отравленный брат. Он даже не смог защититься, когда местные поймали его и убили… После изучения манускрипта я и решил реформировать это общество. А если не получится – уничтожить. Все шло спокойно, по плану. Но появились вы. Я решил форсировать события. И вы с братом мне поможете.

– То есть? Я же выполнил свою часть сделки, разве нет? Ты обещал нам корабль и возможность покинуть планету!

– И я свое обещание выполню. Но, как ты помнишь, я говорил, что у меня есть работа для вас двоих… А Йорг провел этот год в праздности и лени.

– Что от нас требуется? – обреченно проговорил Ян. Он знал, что выбора у них с братом нет.

– Вы проникните на базу и убьете Карнэля.

После разговора с Лохалем Ян еще долго оставался в прострации. Первое, что он сделал, оказавшись в покоях, это кликнул слуг, чтобы подогрели воду. Ян толком не мылся и не брился почти год. Борода уже отросла практически до груди. И сейчас ему хотелось поскорей соскрести с себя всю грязь, как физическую, так и душевную. И той, и другой – было в достатке. Как же хорошо, что мальчишки подготовили бадью, еще когда он принес сюда Йорга. И как только он вернулся в комнаты, быстро натаскали воды.

Та оказалась теплой. В самый раз, чтобы расслабиться. Он скинул с себя одежду и погрузился в бадью. Хорошо!

Полежав примерно с полчаса, он решил таки распустить косу, тщательно промыть ее и переплести. Раньше это всегда делал брат, исключая случай с Таной. Вероятно, сегодня ему придется справляться самостоятельно. Впервые за столько лет. Жаль, что нельзя попросить об этом Йорга. Теперь уже нельзя… Сейчас, перебирая все произошедшее в памяти, он понимал – брату было на что злиться. Ян и в самом деле на него забил. Когда они в последний раз нормально разговаривали? В Гуннаре, еще до той злополучной свадьбы. До рощи. А ведь с тех пор прошло больше года. Больше года он не общался с самым близким и родным человеком, все время одергивал, окрикивал, останавливал, но не разговаривал.

Наконец он распустил все узлы на шнурке. Коса рассыпалась не несколько более мелких кос. Ян начал их разбирать, одну за другой. Он не старался быть аккуратным. Ему нужна боль. Осел! Какой же он осел! В последний раз сильно дернув прядь, он нырнул с головой. Посидел немного под водой и принялся мыться. Он изо всех сил скреб себя, чуть ли не до крови. Потом принялся за голову, вымывая из нее песок, пыль, мысли.

Покончив с туалетом, он решил не звать слуг. Бадья не мешала, а он никого сейчас не хотел видеть. Натянув мягкие домашние штаны, он вышел из-за ширмы.

Тишина. Только мерное посапывание брата доносилось сквозь предрассветные сумерки. Он подошел к кровати. Йорг действительно спал, раскинувшись, распластавшись по сбитым простыням. Каштановые волосы слиплись, скатались от пота. Концы больше не были светлыми. Вероятно, он состриг свое мелирование. Глаза его тревожно бегали под веками. Интересно, что ему снится? Ян осторожно опустил ладонь ему на лоб. Сосредоточился, прикрыл веки. Тишина. Глухая беспросветная тишина. Раньше Яну всегда удавалось подсмотреть его сны. А теперь...

Он не рискнул садиться рядом. Боялся разбудить.

Ян опустился на пол, осторожно положив голову на матрац рядом с ладонью брата. Ему хотелось поговорить. Сказать. Все сказать. Хватит недомолвок и тайн.

– Йорг... – тихо позвал он. Потеребил золотую змейку на руке. Та жгла и сжимала запястье. Хотелось содрать ее и выбросить к котовьей матери. Сколько же от этого куска металла проблем!..

Дыхание не изменилось.

– Я много думал, пока был на задании. Восемь месяцев… Мы с тобой так давно не говорили!.. Кажется, это было в прошлой жизни. Я скучал. Прости, что выстроил этот барьер. Прости, что бросил тебя. Я понимаю, что виноват... – Ян ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. В горле запершило. Он с силой втянул носом воздух, пытаясь успокоиться. – Йорг... брат... я не знаю... Не понимаю, что со мной происходит. Что-то... что-то сломало меня. Там, в роще... Мне казалось... казалось, что это пройдет... Я... я просто не хотел, чтобы ты знал. Единый, да я и сам не хотел этого знать! Но оно ест меня изнутри. Ты знаешь... Я искал утешения в ней. Думал, вылью на нее всю боль и стану прежним. Но... не вышло... Я запутался... я хочу, чтобы все стало как раньше... Утром, утром я немного приду в себя, и буду способен с тобой говорить. Я попытаюсь объяснить. Йорг. Мы можем не выжить. Я хотел тебя уберечь... просто уберечь от этого, чтобы остался хотя бы ты... Йорг, я снова убивал. Я тебя подвел... – Глаза защипало, нос заложило и стало тяжело дышать. Но он продолжал: – Если бы я еще хоть немного задержался... тебя бы не стало... и виноват был бы только я... Никто другой. Это из-за меня тебя забрали. Прости, что меня не было рядом. Я... больше никуда не уйду. Я буду до конца, что бы ни случилось. Йорг. А мы ведь в дерьме. По уши. Снова влипли в преступные разборки. Это смертельно опасно. Но мы не можем отказаться. Я правда не понимал, насколько все серьезно, я лишь хотел тебя оградить. Думал... думал, если сделаю все один, то тебя это не затронет, и мы вернемся в привычный мир. Все оказалось сложнее, Йорг. Но мы выживем. Обещаю. Мы выберемся отсюда. Я тебе обещаю. Поверь мне только, пожалуйста, снова... Я... скучал... – Он замолчал, более не имея возможности сдерживаться. Слезы душили его. Впервые за столько лет...

Он зажмурился, пытаясь выдавить из глаз всю влагу. «Нужно поспать. Мне просто нужно поспать...» Он подумал что-то еще, но не успел поймать мысль, почувствовав у себя на щеке руку. Он поднял веки и уставился на брата. Тот уже сидел рядом, на полу. И ничего не говорил. Стерев большим пальцем слезу со щеки, он просто обнял Яна. Молча. Как в детстве. Когда они, маленькие и беззащитные, хотели укрыться от мира. Ведь никому, кроме друг друга, они были не нужны...

***

Одна. Совершенно, абсолютно одна. В чужой стране, в рабстве у Великого Визиря. Хоть ее и не заставляли тяжко работать, а жила она в роскоши… Одиночество убивало. Лучше б она осталась в Гуннаре, при дворе Посадника. Наверняка и Вил остался бы живым. Хоть одна родная душа. И зачем она только навязалась Яну в попутчики?! Ян… Он ведь предупреждал, что это опасно. Что в конце концов их пути разойдутся. Тана не верила. Думала, они найдут Всадников и спасут Ярушку. Какая же она была наивная!.. А теперь вот кукует в одиночестве, в золотой клетке.

Тана чувствовала, что сходит с ума. Медленно, но верно скатывается в безумие. Она почти не спала все это время. Занимала себя тренировками, стараниями научиться объясняться по-тутошнему. Не выходило. Не хватало ей ума все запоминать… А Ларсену недосуг заниматься какой-то девчонкой. Делов у него по горло, да с самим Визирем. Ларсен стал важной птицей!.. А Йорг ее ненавидел. Не замечал, проходя мимо…

Тане было больно. Обидно. И страшно. А ночь… Ночь все равно наставала. Как бы Тана не силилась противостоять Богине Дреме. Та всегда забирала принадлежащее ей. И тогда приходил он. Локи. Тана знала, что это не по-настоящему, не взаправду. Но все равно боялась. Неужто прогневила она Богов своим непослушанием? Что пошла супротив их воли, желая освободить подруженьку свою возлюбленную. Сначала ниспослали тяжкие испытания, но это ее не остановило. И тогда они наказали ее безумием.

Вернулся Ян. А она уже не надеялась его когда-нибудь увидеть. Думала, он сгинул в черных песках Диадемы. Но нет. Она ошибалась. Весь день Ян носился по дворцу, как ужаленный, потом исчезал куда-то и воротился уже с Йоргом. Тот кулем с картопли висел у него на плече. Опять вляпался ведь по самое… Но даже разобравшись с со всеми своими делами, он не нашел для нее и минутки. Даже на то, чтобы поздороваться. Сразу после разговора с Визирем ушел к себе в горницу. Тана слышала, как щелкнул замок. Вряд ли он выйдет до утра… Ну да и Хель с ним! Не больно-то он ей и нужен. Подумаешь, скучала… Ему-то все равно. Всем на нее плевать…

За своими раздумьями она и не заметила, как настала ночь. Небо стянули сначала сумерки, а после – искрящаяся тьма. Тана зажгла все свечи и лампады, которые были в комнате. Она не хотела засыпать.

Тана забилась в дальний угол кровати, поджав ноги под самым подбородком. Подушки она сбросила на пол, чтобы не было соблазна прилечь, и принялась разглядывать убранство светелки.

Давило глухое безмолвие, прерываемое лишь тихим треском огоньков. Она, не мигая, смотрела в пустоту. Не спать. Не спать. Не спать!

Вдруг порыв ночного ветра с треском распахнул окна, разом затушив свечи и окутав стены, кровать, комоды, картины, саму Тану серой пеленой. Туман заискрился, переливаясь всеми цветами радуги; влажными и прохладными объятьями укутал ее, забирая тревоги и печали. И громкий, многоголосый шепот растекся вокруг, отскакивая от стен, то усиливаясь, то стихая, то ласково гладя по отросшим почти до плеч волосам. Туман сгустился еще сильнее. Сгустился до такой степени, что в комнате не осталось ничего, кроме кровати и гулкого, ласкового шепота.

– Дитя... дитя... Ты слышишь меня, дитя?..

Она замерла, завороженно наблюдая, как яркие праздничные искры вырываются из тумана и разлетаются вокруг, разнося за собой сладковато-пряные запахи цветов, трав и заморских фруктов. Так пахло всегда, когда являлся Он. Тана снова спит, она наверняка не заметила, как заснула. Нужно проснуться. Проснуться! Проснуться!!! Но объятья Дремы столь крепки, сколь же ласковы и мягки. Она завязла в них – мушка в паутине. И злобный, коварный паук уже готов ее съесть. Прекрасный в своей непорочной красоте паук. Он снова споет ей песню, расскажет быль и уйдет на рассвете, оставив после себя мокрые простыни.

– Дитя... что же ты молчишь, дитя?.. Откликнись... Прими мою благодать... Ты слышишь меня, дитя?..

– Да, – одними губами шепнула она.

Туман немного рассеялся, и темь прорезал мягкий желтый свет. Из мглы выступил Он. Сегодня на нем не было привычных алых одежд. Он предстал пред нею нагим и открытым. Высокий, выше любого, кого она знала в жизни. Статный. Бледная, бархатистая, даже на вид, кожа, казалось, отдавала слабым свечением. Длинные рыжие волосы крупными волнами ниспадали до талии. Он шагнул к ней мягко, словно арысь. Два пальца на стопах, иссиня-черные до антрацита когти. Отчего-то она вспомнила легенду, как Скади выбирала себе мужа. Один рассудил, что она должна выбрать себе спутника только по ногам. И она выбрала самые красивые ноги, которые принадлежали богу Уллю. Они поженились и с тех пор больше не расставались, даруя людям свое благословение и зверя в лесах. Тане подумалось, что окажись она на месте Скади, то всенепременно выбрала бы ноги Локи. Он снова шагнул к ней. Еще шаг. И еще.

Взгляд ее поднялся от ступней на совершенные, идеальные чресла, лишенные, однако, мужской сути. Безумное подозрение закралось к ней в голову.

– Ты... Локи... Ты...

– Чшшш... дитя... Мы все таковы...

– Поэтому Боги и убивают в нас жизнь? ...Вы сами не можете и забираете ее у других... Вот почему все возвращаются пустыми?

Еще один бесшумный шаг. Кровать прогнулась и жалобно скрипнула под его весом.

– Чшшш... Молчи, дитя...

Он легонько коснулся ее трепетавшего от страха тела. Провел рукой по волосам. Она поняла. Она слышала, что иногда Боги приходят к смертным, не забирают к себе, просто приходят и приносят… сладость. А потом рождаются великие герои: Брунгильда, Сигурд, Скандерберг... Она подчинилась. Сама или поддавшись чужой воле – было уже не важно. Руки ее потянулись к шнуровке на штанах. Вскоре она оказалась без одежды. Такая же нагая, как и Он. Она и ее Бог...

– Ты любишь меня, дитя?.. – Снова легкое касание, на этот раз рука прошлась по груди, нежно обрисовав контуры, и замерла. Ее тело ответило на ласку, зазвенело, запело трепетной струной. Дыхание перехватило. Она не хотела, чтобы Локи убирал руки.

– Да.

– Ты веришь в меня, дитя? – Он нагнулся к ее лицу. Такой близкий, такой красивый. Такой, что дышать получалось через раз и приятно кружилась голова. Она видела каждую черточку Его совершенства. Длинные, вздымающиеся надо лбом, рыжие брови. Точеный тонкий нос, крылья которого трепетали, как легкие крылья бабочки. Мягкие, бархатные губы. И нежные, едва заметные щели по бокам горла. Из них вырывался теплый ароматный дух. И от того голова кружилась еще сильнее. Люди такими не бывают. Даже йольфы не бывают. Он – Бог.

Он гладил ее своими сильными шестипалыми руками. Руками Бога. И она разгоралась вслед его прикосновениям.

– Да, – с сильным запозданием ответила она.

Тонкие, нежные пальцы уверенно скользнули вниз, между ног. Она невольно подалась вперед. Рука осторожно и ритмично задвигалась. В горле пересохло. Это… Ей хотелось кричать.

– На что ты готова, дитя? На что ты готова ради меня?

У нее вырвался лишь невнятный стон. Перед глазами плыло. Она зажмурилась. Крепко-крепко. В воздухе сильнее запахло цветами. По телу прокатилась крупная дрожь и сосредоточилась тугим, тяжелым комом где-то пониже пупка.

– На... На все... – наконец, выдохнула она.

Тана сейчас не понимала, ни где она находится, ни что происходит, ни чего она хочет. Вдруг рука исчезла, и стало холодно и пусто. Она приоткрыла веки и встретилась с Ним взглядом. Горящие зеленые глаза пугали и притягивали. Он... Он улыбался... Странно, непривычно, загадочно.

– Ты будешь послушной, дитя? – Он легко раздвинул ей ноги, устроившись между ними.

В ее душе снова начал зарождаться страх. Коротко вскрикнула, почувствовав тонкую резкую боль, стилетом пронзившую ее насквозь. Ей вдруг захотелось вырваться. Бежать, куда глаза глядят. Она неуклюже дернулась. Но щели на шее Локи снова затрепетали, обдавая ее цветочным ароматом. В голове снова помутилось, вернулось сбитое дыхание и дрожь. Он начал двигаться. Сначала медленно, почти лениво. Потом все быстрее и быстрее, наращивая бешеную, сумасшедшую скорость. Боль ушла. Казалось, затаилась на время... Осталось лишь чистое, незамутненное удовольствие с горчинкой… утраты.

– Да!.. – выкрикнула она, погружаясь в дурманящую, пульсирующую пустоту.

– Ты убьешь, дитя... Убьешь, и я верну тебе Ее!..

Тана увидела образы. Она увидела образы у себя в голове... И теперь она знала, ЧТО должна сделать, чтобы заслужить прощение.





Примечания




Всеобщая Смута[1] – череда двух десятков глобальных межрасовых войн, длившаяся с 3474 по 3202 гг до Принятия Стандарта, далее «п.с.».





ЧАСТЬ III. АСГАРД.

Глава 1. Бегущий по гребню волны




Время идет быстро. Не успела Дрина толком привыкнуть к их новым с Ларсом друзьям — они надумали уезжать. Все вместе. Так быстро год пролетел! У-у-у! Ларс сказал, что они больше не вернутся. Что они поплыли домой. Как это, домой?.. Тана ведь ушла из дома. Она вернется обратно в Бенгт? А ведь они с Ларсом там бывают. Часто бывают! Или… Нет-нет-нет! Дрина не хочет жить в Диадеме всегда. Это грустно! Тут хорошо. Но надо лучше. Интереснее! Это противный Визирь. Все из-за него. И ведь не убежать. Она-то может выбраться в город, нырк на корабль – и только ее и видели. А Ларс… Нет, она его никогда не бросит. Никогда-никогда! Даже если придется остаться тут.

По Тане она будет скучать. По братьям… М-м-м. По Яну! Одуван – гадкий! И грубый. Вот бы он уехал, а Ян с Таной остались. Они же муж и жена. Зачем им Одуван? Он дурак и все портит. У-у-у!

Эх, ладно. Зато у нее появился новый друг! Рамиль Эр… Эр… Эр… Нет, просто Рамиль! А то пока скажешь полное имя, язык об зубы весь переломаешь! Рамиль хороший, но грустный тока. Яна боится. Прям шарахается. Ян его обидел? Дрина спрашивала, а он ка-а-ак заплачет!..

Иногда с ним весело! В догоняшки играть, в салки, прятки!.. Они светлунов ловили! Дразнили их. Они та-а-ак смешно верещат. Потрясают маленькими кулачками и грозятся покусать. Летают кругами, дергают за волосы и прячутся в розовых кустах. А они с Рамилем их ищут, шерстят в розах, а те колются. В смысле кусты, а не светлуны. Потом вдруг раз – Рамиль опять плачет. Убегает, забивается в уголок и рыдает. Дрина его жалеет, а он все равно плачет. Ларс сказал, что это пройдет. Что это шок. Но что-то долго шок продолжается…

В порту Дрина не бывала. В этом. Ларс не разрешал ей ходить в город. Совсем. Только сегодня взял с собой. Порт большущий! Белый-белый. А море – серое. Грустное. Мутное. Как настроение. И людей полно. Идут, ругаются!.. Дрина забыла, как это — толпа. Лучше б совсем забыла.

Кораблей – море! На море. И инг’тайцев, и северян, и вольников. Приходят и уходят. Приходят и уходят… А ей нельзя.

– Ты подозрительно тихая. Болит что? – потрепал ее по макушке Ларсен.

Дрина наморщила носик:

— Нет. Мне процта груцна.

— Будешь скучать по ним?

– Буду.

– Я тоже.

Они приехали на большом тируне! Все вместе. Слезли, пошли к причалу. Туда приплывет лодка. Чтобы забрать Тану и братьев на корабль. Совсем скоро.

Ларс держал Дрину за руку, чтобы она не потерялась. Еще с ними пошли стражники. Потому что опасно. Почему опасно – Дрина не знала. Зато их с Ларсом не толкали. Почти. Какой-то мерзкий дядька сумел отдавить ей ножку. И даже не обернулся. Не извинился. Но ничего… Дрина его запомнила.

Белые плиты – грязные. Заплеванные и затоптанные. В желтых и коричневых подтеках, а кое-где — даже в бурых, кровяных. А ведь каждое утро и вечер половые вычищают плиты до блеска. Если вдруг не могут — получают по двадцать плетей. Дрина знала. Ей Ларс рассказывал.

Тана была тихая. Грустная. Бледная. Она сторонилась Яна, сторонилась Йорга. Но им-то все равно: они же помирились. Не отходят друг от друга. Ни на шаг. Как она от Ларса.

-- Думаю, друзья мои, это конец нашего совместного путешествия, – тихо сказал Ларс.Он нарядился по случаю в темно-синий свободный тунук и под ним желтый капун. Ларсен не любил местную одежку, поэтому просил дворцовых портных шить ему северную. А еще он намотал белый шелковый шарф. Тонкий-тонкий. Как раз в жару носить. Ларсен прятал шею. Дрина видела ночью – там синяки. Шесть страшных, черных отпечатков. Как от лапы чудовища. Он не сказал, откуда они. Дрина волновалась. Так волновалась, что пошла прощаться с друзьями в ярком оранжевом платьице. Как на праздник. Глупая Дрина!..

– Похоже на то. – Кивнул Ян. – Прощай, Ларсен. Спасибо за все. И… береги пацана. Пусть он вырастет хорошим человеком.

Ларс тепло улыбнулся и протянул руку Яну. Тот пожал ее. Крепко. Ян улыбнулся в ответ. Раньше он так не умел. Одуван позади них громко и недовольно фыркнул. Дурак дурацкий. Дрина точно не будет по нему скучать. Ни чуточки. Она подбежала к Яну и Ларсу и обхватила за ноги их обоих. Обняла.

– Ян, – позвала Дрина. – Я хоцу цебе цказаць.

– Да?

– На уцко!

Ян наклонился к ней.

– Нидзе!

Он присел рядом на корточки. Дрина попыталась дотянуться – не вышло.

– Ян! – недовольно воскликнула она. – Выцоко цлицком!

Он лишь вздохнул и поднял ее на руки. Встал. У Дрины аж грудь перехватило! Так высоко! Так здорово! Даже выше, чем Ларс. Не сильно, но выше. Она обхватила Яна за шею и показала Одувану язык. Так-то! Сейчас она скажет Яну, и все.

– Ян! – быстро зашептала она. – А давай, давай ты ц Таной оцтанетесь. А? А? А Йорг пусть плывет. С нами ведь хорошо!

– Не могу, – тихо ответил Ян. – Йорг – мой брат. И я люблю его. Я не могу его бросить.

– Как я Ларца?

– Сильнее.

Дрина удивилась. Как это, сильнее?

– А Тану? Ты любишь Тану?

Ян помолчал. И сказал, глядя на серое море:

– Не уверен. Я…

– Да кончайте уже там! Нас ждут на причале! – крикнул злой Йорг. И Дрину тут же спустили вниз. Эх…

Дрина поравнялась с Таной. Та глянула на нее. Странно. Страшно. Пусто. А в глазах будто кричит кто-то. Дрина потянулась и схватила ее за ладошку. Сжала. Тана скривила губы – попыталась улыбнуться.

Вот кто ее теперь будет веселить? Йорг ее опять обидит, а Ян – не защитит. Любит он своего брата, пф! Как его вообще можно любить? Злыдень писюкавый!

На причале их ждал странный инг’таец. Больше вообще на лысого человека похожий, чем на инг’тайца.

– Ларц, а поцему у него нет клюва и перьев? Больной он, цто ли?

– Нет, – ласково усмехнулся Ларс. – Это лафирт.

Лафист. Лафист. Лафист… Дрина нахмурилась. Попыталась вспомнить про таких. Но так и не смогла.

– Ларц, Ларц, а кто такие лафисты?

– Не лафисты, а лафирты. Я тебе потом расскажу.

– Ну ла-а-адно.

– Долго вы шли, – недовольно сказал лафист. Хрипло и грубо. Точно болеет! – Я заждалась.

Дрина удивилась. Это – женщина?!

– Простите, – за всех ответил Ян. И поправил кожаную безрукавку с вышивкой. У Йорга была такая же. Они вообще сейчас были похожи сильно-сильно. Только волосы разные. Но Ян все равно лучше.

– Чего уж там? – Махнула рукой лафистка. – Спускайтесь.

Дрина вцепилась в руку Таны. Она не хотела прощаться. Не хотела отпускать. Но пришлось.

***

Тана шагнула в лодку. Она не стала хвататься за руку, которую протянул ей Ян. Ей было тяжело принимать от него помощь. Он слишком хороший. Добрый. А она… Боги. Локи. Это все меняло.

Сегодня утром к ней зашел Ян. Приди он вчера, Тана бы обрадовалась. Она действительно по нему скучала. И как же трепетало ее сердце, когда он все-таки пришел. Но она не могла... Больше не могла...

У него есть, кого любить. Пусть все так и останется... Ян потянулся ее обнять. Тана не далась. Не нужно лицемерства. Он немного удивился, но настаивать не стал. Сказал лишь, что сегодня они уезжают, и предложил отправиться с ними. Как же хорошо, что не пришлось напрашиваться!.. Он сам ее позвал. Стыд опалил ей щеки, сжал сердце когтистой лапой. Но все предрешено... И кто она такая, чтобы идти против воли Богов? Да и Яра... Ярушка... Локи обещал... Он обещал! Боги умеют вознаграждать за послушание!

Солнечные лучи искрились на грязной, покрытой слизкой маслянистой пленкой воде, слепили, заставляя жмуриться и отворачиваться. Лодку качало, пахло прелым тряпьем, гнилыми веревками и тухлыми водорослями. Тану немного мутило. За год, что она провела во дворце, она уже успела отвыкнуть от такой вони.

Она присела на скамью и принялась разглядывать гребцов. Таких ребят она видела впервые. Вроде бы похожи на циран или инг’тайцев. А вроде и на людей. Морды не так вытянуты, клювов нет, глаза и носы почти человеческие. Бровей и ресниц нет. Да что там?! На них вообще волос не было. И перьев тоже. Только кожа, грубая, как у цмока в жаро. Не такая яркая, песочная, чуть отдающая в зелень. И разговаривают они страшно, будто лают здоровые псы.

Гребцы налегли на весла, и лодка плавно заскользила по волнам. Взмах, другой, третий! Всплеск и шепот волн. Жалобный плач мэвок[1] и ветер. Ветер перемен. Они чуть отплыли от порта, и ветер усилился. Он пах свежестью, солью и надеждой.

Тана резко встала, подставляя лицо брызгам и ветру. Он трепал ее волосы, забирался под реду, дарил свободу. Из-за огромной морской скалы показался корабль. Самый настоящий пайн. Хотя чему тут удивляться? У Бога не может быть иного корабля.

Еще немного, и шлюпка оказалась рядом с ним. Величественный и прекрасный пайн возвышался над ними. Один из гребцов встал и замахал красным флажком. С палубы тут же спустили веревочную лестницу.

Она вспомнила прощание. Как Дрина вцепилась ей в руку. Прижалась всем мохнатеньким тельцем.

– Тана, оцтавайця с нами... Я не хоцу, цтобы ты уплывала.

Тана ничего не сказала. Не могла. Ей хотелось расплакаться горько, да не время сейчас жалеть себя. Ярушка – одно имя, ради которого Тана готова на все.

– Ну что, дорогие. Теперь и впрямь конец, – вздохнул Ларсен. – Тяжело вот так с вами прощаться. Но нам больше не по пути, к сожалению.

Дрина ослабила объятья, и Тана, не оглядываясь, поскорее спустилась вниз. Запрыгнула в лодку вслед за братьями, провожаемая двумя парами глаз. Она их не забудет. Никогда.

Лестница оказалась бесконечной. Ступенька. Другая... Десятая. И вдруг... Дерево сменилось ослепляющей каменной белизной. Пропали паруса, пушки, мачты. Она замерла у самого плато и посмотрела вниз. Лодка никуда не делась.

Тану прошиб холодный пот. Она зажмурилась. Тряхнула головой. Глубоко вдохнула. Воздух продолжал пахнуть солью и водорослями. Она открыла глаза и ничего не изменилось.

Тут ее подхватили сильные руки и втащили на палубу. Ровная большая каменная площадка. Какие-то белые столбы с торчащими во все стороны железяками. И...

***

Лайнер! Ну и ну! Ян потрясенно замотал головой, оглядываясь вокруг. За образом инг’тайского корабля скрывался самый настоящий, дорогущий круизный лайнер. На таких обычно устраивали публичные мероприятия, светские рауты звезд планетарного и даже, хм, галактического масштаба. Йорг как-то порывался побывать на схожей вечеринке, проходившей в открытом океане на Сенте. Благо Яну удалось отговорить брата от опрометчивой затеи – велика была вероятность «засветиться» и привлечь нежелательное внимание имперской СБ.

Но мечты, похоже, имеют свойство сбываться. Пусть и столь причудливым образом. Йорг тоже оценил иронию – с веселой ухмылкой ткнул локтем Яна в бок:

– Как тебе кораблик-то, а? Похоже, до базы главного злодея нас доставят со всевозможным комфортом! Как думаешь, а коктейли с зонтиками и девочки в бикини будут?

– Ян… – вдруг прошелестела рядом Тана. – Кто… Что это за чудовища?

Ян тут же потянулся за «Койтом» на поясе, но остановился на полпути. Против воли усмехнулся. Умела же девчонка нагнать страху без повода.

С верхнего яруса корабля к ним спускались двое: высокий, невозмутимого вида альв и щупленький, какой-то дерганый унд.

– Все нормально, Тана, – Ян похлопал одеревеневшую от ужаса девушку по плечу, – Это не враги, – и добавил, уже про себя: – «Надеюсь».

На жену его увещевания подействовали слабо. Она по-прежнему стояла недвижимая, с широко открытыми испуганными глазами.

– Хм, – глубокомысленно протянул Йорг. – Это точно не девочки с мальчиками. И даже не котики. Надеюсь, хоть коктейли предложат.

Ян не ответил, неотрывно наблюдая за асами. Он, конечно, понимал, что Лохалю было недосуг привередничать в плане выбора союзников, но эта парочка даже издали кричала: фрики!

Стоит начать с того, что на обоих из одежды были только короткие пляжные шорты. И если на бледном унде это выглядело нормально, то альв с его волосатым торсом и рудиментарными ручками, сложенными на груди, вызывал отвращение. А еще он не носил линз: огромные выпуклые зеленые фасетчатые глаза в обрамлении длинных черных ресниц на небольшом антропоморфном лице… Бр-р-р. Впрочем, внешность унда впечатляла не меньше. Вместо правой руки у него стоял древний кибер-протез. И это сейчас, когда отсутствующие конечности можно запросто вырастить заново или поставить искусственную замену, неотличимую внешне от настоящей! И еще он… Он не носил обуви. Огромные шестипалые волосатые ступни с легким хлюпаньем несли своего обладателя к новоприбывшим гостям. Дьявол, как же Яну везет на придурковатых личностей. Они прямо-таки притягивались к нему невидимым магнитом. Стоит побывать в церкви при первой же удобной возможности – очистить душу и замолить грехи.

– Привет, ребята! – весело на манер сверчка прострекотал унд. И улыбнулся. Лучше бы он этого не делал – челюстных протезов, в отличие от Лохаля, он не носил. Очаровательная улыбка, сходная по строению со стрекозиной, а количеством и белизной зубов – с акульей.

Тана испуганно пискнула и отступила Яну за спину. Вцепилась в его руку так сильно, что, скорее всего, останутся следы. Если он сумеет ее отодрать от себя, конечно.

Йорг бессовестно заржал. Ян покачал головой и опять предпочел промолчать, решив, что хватит с него работать папочкой. Довоспитывался уже.

– Какая хорошая девочка!.. Как жалко, что не мальчик. Не боялась бы так. Мальчики, смотрю, похрабрее будут. – Унд протянул обе шестипалых ладони Яну и Йоргу. – А вы, значит, мальчики будете?! Мое имя Мирас, но местные знают меня как Ньёрда.

Кожа у унда была влажная и прохладная. Не иначе, как только что вылез из воды. Йоргу же досталась кибернетическая рука. Судя по скривившейся физиономии брата – рукопожатие вышло от души.

– Девочка, выйди-ка на свет! Неприлично так себя вести. А ты, мальчик, отойди. – И Яна бесцеремонно отодвинули в сторону. Только вот следом отодвинулась и Тана: она все еще держалась за его руку. – Ну чего же ты боишься? Я же Ньёрд, ну! Я тебя помню, ты присутствовала на последнем празднике в мою честь. В… М-м-м, пятом ряду слева! У тебя фл’еры, тьфу ты, волосы короче были! И ракот зеленый на плече. А еще старик голубоглазый. Не на плече. Рядом стоял. Твой отец ведь? Как он поживает? Да не прячься же!..

Тана ни в какую не желала слушаться своего «бога». Йорга уже согнуло в три погибели от смеха. Положение неожиданно спас альв. Он с мученическим выражением лица окликнул соплеменника:

– Хватит, Мирас! Не позорься. Ты ее пугаешь!

– А ты ее не пугаешь?! – Тут же подбоченился Мирас. Было слышно, как тихонько взвизгнули сервомоторы кибер-руки. – Майку бы надел, богиня Плодородия и Брака. Великое Древо! Позвольте представить этого зануду. – Он махнул настоящей рукой в сторону альва, – Туль кер Альв Лот, он же Фрейр/Фрейя.

– Ян. А это Йорг, мой брат. – Склонил голову Ян. Фамилию он озвучивать не стал, полагая это излишней информацией.

– Я заметил. Вы прямо как клоны штампованные, – хмыкнул названный Тулем. – Любопытный феномен. Раньше мне не встречались человеческие модификаты с одинаковыми лицами – вас старались… разнообразить. Фантазия кончилась?

– Попрошу без оскорблений, стрекозел! – разом посерьезнев, нахмурился Йорг.

– Это не оскорбление, а констатация факта. И я все еще не понимаю, зачем Лохаль впутал модификатов Папы в столь ответственное дело.

– Как будто мы в курсе! Нас не спрашивали, хотим мы участвовать или нет. Поставили перед фактом.

– Ну-ну, давайте не будем ссориться в самом начале знакомства! – попытался «разрулить» зарождающийся конфликт Мирас. – Может, вы пить хотите? Или есть? Девочка, ты голодная?

Он снова попытался подойти к Тане. Та взвизгнула, попятилась. И не удержавшись на ногах, шлепнулась на пол. Дурочка.

– Да оставь ты ребенка в покое! – вызверился Туль, потрясая всеми четырьмя руками разом. – Иди вон, поплавай.

– Не любишь ты меня, Туль. Вот утоплюсь – будешь знать!

– Тебе придется очень постараться, чтобы выполнить свою угрозу! – осклабился довольный Йорг. Он с неприятным злорадством наблюдал, как Тана, пошатываясь, пытается подняться на ноги. Ян сначала дернулся помочь. Потом вспомнил, как она повела себя утром. Вспомнил, чем это чревато для их взаимоотношений с Йоргом. И решил, что уж это несложное действие та в состоянии проделать самостоятельно.

Унд журчаще рассмеялся.

– Мальчик, а ты мне нравишься! Пойдешь со мной?

– А ты мне – не очень. Так что обойдусь, спасибо.

– Тебе придется поменять свое мнение, – нехорошо усмехнулся Мирас и быстро, слишком быстро, чтобы даже Ян успел как-то среагировать, сграбастал Йорга в охапку и выпал с ним за борт.

***

На лайнере они плыли четыре дня. Несмотря на огромное расстояние до Асгарда, пользоваться стационарным телепортом Лохаль запретил, из соображений безопасности – все точки Выхода в Вальхалле строго контролировались, и Карнэль узнал бы о чужаках моментально. А в их деле лишнее внимание приравнивалось к смерти.

Поначалу Йорга бесил унд-выскочка. Ведь эта скотина выкинула его за борт. А потом еще нарезал вокруг него круги по волнам. Белые гребни начинающегося шторма. И Мирас, вытворяющий немыслимые пируэты, подставляя лицо ветру и соленым брызгам. Долбаная водомерка. Мерзость! Стоило только вспомнить, как унд оттопыривал свои мегапальцы на ногах, а на шерсти между ними вздувались склизкие пузыри воздуха. Йорг раньше никогда не видел вживую, как унды ходят по воде. И столько же еще не видел бы, честное слово. А Ян стоял, опираясь на борт и ухмылялся. Нет бы спасти!.. Правда, Мирасу быстро наскучило издеваться над бултыхающимся в воде Йоргом, и он играючи выкинул его промокшую тушку на палубу.

Однако в остальном Мирас оказался своим в доску чуваком. Несмотря на столь дурацкое начало знакомства, они с Йоргом очень быстро сошлись. Кроме того, Мирас тоже оказался повернут на технике и программировании. Как же круто встретить единомышленника! И после стольких червонов снова погрузиться в мир виртуальности!! Они часами могли резаться во всякие игры и заниматься на тренажерах. Йоргу даже дали управлять кораблем! Это, конечно, не дракон, но все лучше, чем вообще застрять в гребаном средневековье. В общем, он оттягивался на всю катушку.

Ян тоже не скучал, пропадая в различных симуляторах. Только его игрища отличались больше боевой направленностью, нежели логической. Эх! Хотелось бы Йоргу узреть грезы своего братца – не получалось. Больше не получалось. А все та роща виновата с диосциновыми грибочками. Насколько Йоргу известно, диосцин дурно влияет на асов в сплетении, если один из них употребляет, а второй нет. Разрушенная Связь убивала второго. Хорошо, что он не ас, иначе ему бы тоже пришлось несладко...

Спокойно, спокойно, вдох, выдох. Тяжело на него все-таки действовало узкое замкнутое пространство субмарины. Того и гляди клаустрофобия начнется. Низкий потолок. Темно-оранжевое, почти красное освещение. Совершенно гладкие полы и стены. Похоже, комфортно здесь себя чувствовал только Мирас. Впрочем, такие типусы везде себя хорошо чувствуют. Совершенно непробиваемые личности. Сверхоптимисты, балагуры и приспособленцы. И как бы не тужились генетики, природную приспособляемость им не переплюнуть.

На четвертый день на радарах появился подозрительный объект. Йорг переполошился. Но Мирас его быстро успокоил, сообщив, что эта подлодка пришла за ними. Унд заранее все подготовил. Ведь по официальной версии он просто вышел на очередную водную прогулку. Не мог же он в открытую привезти в город таких гостей...

Поэтому оставив их на попечение Туля, Мирас отправился в Асгард своим ходом – на лайнере.

Кстати, говоря о стрекозле. Этот, вероятно, в тандеме «Мирас-Туль» выполнял роль Яна. Весь такой сурьезный, все время осаждает и разруливает конфликты. Само миролюбие. Тьфу! Хорошо хоть девку забрал себе. Он еще на лайнере начал учить ее обращаться с оружием, а также занимался с ней еще какой-то суперсекретной хренью. Интересно, какое задание они нашли для этой тупицы? Да еще такое, что требует индивидуальных тренировок. Хотя... Может быть, именно по причине тупости, с ней и занимались более интенсивно.

Ладно, что уж об этом думать? Все равно ему никто ничего не расскажет. Квота доверия была временно исчерпана.

Внезапно он почувствовал легкий плавный толчок. Кажется, лодка пришвартовалась. Он не ошибся, в каюту влетел Ян.

– Все. Приехали. Надеюсь, ты тут не впал в меланхолию.

– Даже не думал. Где был?

– Общался с Тулем. Он мне в красках расписывал, как нам понравится в Асгарде.

– Где?

– Ну... на этой базе. Что ж... приятно будет вернуться в цивилизацию.

– Я уже весь в предвкушении! – Йорг с готовностью потер ладони.

– Ты идешь?

– Спрашиваешь.

***

Вопреки ожиданиям, обещанных красот «хрустального града» им увидеть не удалось. Субмарина пришвартовалась в закрытом ангаре обиталища Мираса, откуда не то что город, сам дом унда видно не было. Обидно. Но Яну почему-то казалось, что он еще успеет возненавидеть базу асов с ее архитектурой и всем остальным содержимым – работы предстояло немеряно.

Стоило им войти в здание, сразу стало ясно – оно принадлежит унду. Ни один другой представитель гордого племени асов: будь то норд или альв, ни за что не стал бы разводить дома болото: теплую влажную духоту. Бассейнов – тьма. Понатыкано в каждом свободном углу, как и всевозможных фонтанов и аквариумов. И везде, везде, плавали какие-нибудь гады. А некоторые из них, как Ян знал, не гнушались отведать и мяска любого из прямоходящих. Тут же в голову приходили мысли о тропических лесах неколонизированных планет с их озерами и водопадами, кишащими плотоядными монстрами. Кислородные миры, пригодные для жизни, но куда еще не добралась цивилизация.

Стены украшали мозаичные фрески, практически как во дворце Имана, за исключением, конечно, качества исполнения. Все-таки чувствовались различия в уровнях развития цивилизации. Одно дело, когда рисунок выполнен вручную, человеческими руками, и другое – машинная «сборка». Да и сами картины стереотипны. Иггдрасиль. Рунические надписи на асинге. Растительные орнаменты. Асы удивительно неизобретательны в плане внутреннего дизайна своих домов. Одни и те же картины повторялись из раза в раз. Лишь некоторые предпочитали нечто особенное, Мирас, видимо, был не из них.

Зато его жилище отличало иное: в узких нишах стен застыли адроиды – все как один «сверкали» металло-керамическими внутренностями, привлекавшими внимание светом, отражавшимся от полированной поверхности... Судя по всему, искусственная кожа была придумана кибернетиками для слабаков. К коим Мирас себя явно не относил.

– Я уж и позабыл, как здесь мерзко, – недовольно проворчал Туль. – У меня уже все фл’еры намокли и слиплись! Торчать здесь несколько червонов?! Увольте!

– Не нравится – где выход знаешь. – Сложил руки на груди Мирас. Похоже, его сильно задело высказывание… Кем ему этот альв приходится? Не нодом же?

– Я бы с удовольствием, да не могу. Вот что. Вы сейчас все собираетесь и перебираетесь ко мне.

Возражений не последовало.

Ян думал, что они, как и все нормальные цивилизованные гуманоиды, воспользуются дверью. Но… Куда там! Туль проводил их в небольшую, на удивление сухую комнату, и… исчез.

Локальный гиперпереход. Ну-ну. Богато нынче живут «боги».

Подождав, пока исчезнут Тана и Мирас, они с братом шагнули следом.

Дав новоприбывшим несколько дней, чтобы освоиться и отдохнуть, парочка фриков перешла к делу. То есть к обсуждению плана. Потому как господин Лохаль решил не раскрывать своих карт раньше времени. Зачем, спрашивается, держать интригу до последнего? Что за детский сад и любовь к театральщине?

Дом «Богини Плодородия» ненамного уступал владениям Мираса в плане необычности. Первый предпочитал воду и морских гадов, второй устроил у себя филиал джунглей. Благо, диких зверей на «свободном выпасе» не держал, и то хлеб. Хотя террариумов и клеток в этом доме было предостаточно. Ян уже знал, что альв генетик. Вернее, даже не просто генетик, а Главный Генетик славного города Асгарда. Ян даже не сомневался, что на нижних уровнях дома гнездились лаборатории. И вряд ли Туль скрещивал между собой цветочки… Ему сразу вспомнились рассказы Лохаля о Колизее и Игровом полигоне. Какие только твари не вышли из-под рук этого помешанного на «натуральности» альва! Наверняка арыси, волокуны и чернуши – его детища. А про гигантских крабов и многоножек даже думать не хотелось.

– Итак, приступим к делу, – начал Туль, включая огромный голографический дисплей компьютера, и тут же зарылся в «поисковик».

– Давно пора! – на удивление серьезно кивнул Йорг. Брат тоже успел привести себя в порядок, подстричься, выпрямить и промелировать волосы. Если бы не антураж, можно было бы даже на секунду представить, что весь этот кошмар, пережитый ими на Одине, оказался лишь глупым, несуразным сном.

Тана молчала. Похоже, она вообще ничего не понимала в происходящем, но решила не лезть с вопросами. А еще она держалась поближе к Тулю, снова отдалившись от Яна. Но, ему было уже все равно. Он больше не совершит ошибки. Не сейчас, когда они с братом снова вместе. Пусть он больше и не чувствует связи, Йорг останется его братом навсегда. И если Тане больше по душе общество альва – навязываться он не собирается.

– Ну, может, стоит прервать торжественное молчание? А то как-то скучно. Если вы не хотите обсуждать план прямо сейчас, предлагаю перекусить! – хлопнул в ладоши Мирас.

Тана что-то утвердительно промычала.

В помещении тут же образовались несколько данбажи, и, выслушав «заказ» Мираса, так же бесшумно рассосались.

– Я искал распорядок работы в Вальхалле. Слава Древу, этот чернявый недоумок до невозможности педантичен. Даже в туалет ходит в строго оговоренное время, – саркастически ухмыльнулся Туль. – Впрочем, я недалек от истины. Карнэль не любит, когда что-то идет не по графику. И это будет нам только на руку…





Примечания




Мэвки[1] – водные птицы белого или серого цвета, похожие на чаек. Потомки врановых, привезенных колонистами.





Глава 2. Молитва на заклание




Сеть! Удобное кресло, ванна и нормальная синтетическая еда. Что называется, имея, не ценим, а потерявши — плачем. Год, проведенный в вынужденном отрыве от благ цивилизации, для Йорга оказался тем еще испытанием. Он, заточенный под работу с техникой, просто тух без возможности применить свои способности по назначению. А сейчас у него было все, чего он желал. В разумных пределах, разумеется. Бордель ему, даже если он вежливо попросит, не организуют. Стрекозел посмотрит с укоризной и посоветует сосредоточиться на работе. А если Йоргу так уж сильно хочется засунуть член в чью-нибудь промежность – пусть воспользуется одним из андроидов Мираса. Тот ради такого дела даже кожу на робота натянет. Сам же Мирас на эту заяву согнется в три погибели и посоветует самоудовлетвориться или поймать любого из данбажи, в избытке снующих по жилищу Туля. Может, кто-нибудь да согласится помочь Йоргу с его «проблемой».

К слову Асгард попросту кишел разнообразными увеселительными заведениями, в том числе и борделями. Огромный преступный мегаполис – как же без публичных домов? Но Йорг так и не дошел ни до одного из них. Ему в три голоса (Ян, Туль и Мирас) посоветовали не высовываться лишний раз. После одного случая. В первую же прогулку он умудрился поцапаться с одним амским котиком – красивым чертякой, одиноко бродившим по торговому центру. Не котик – загляденье. Полосатый, как тигр, поджарый, гладенький и блестящий!.. Йорг всего лишь хотел предложить ему свою компанию, скрасить вечерок в каком-нибудь симпатичном отельчике. Раньше срабатывало. Но, похоже, без долгой практики йорговы навыки съема изрядно попритупились. Кот пригрозил вызвать полицию (Полицию! В преступном мегаполисе!), а потом и вовсе полез в драку — неслыханное для ама поведение. Йоргу едва удалось свалить. Разумеется, он никому о происшествии рассказывать не стал. Только Стрекозел все равно узнал. Недаром Мирас хвастался своей продвинутой системой видеонаблюдения по всему городу. Братец, правда, не стал ему читать привычных нотаций. Посмотрел фирменным «ну-как-ты-можешь-так-поступать» взглядом и вернулся к занятиям – он теперь целыми днями пропадал в тренировочном зале. Девка тоже тренировалась, но с Тулем. Йорг ее видел редко, чему был неимоверно рад. На кой швамп вообще ее надо было брать с собой, он так и не понял. Но раз братец захотел – Йорг не стал ругаться. Потому что глупо. Особенно после откровенного разговора той ночью. Он наконец-то понял, что Ян от него не закрывался. Всему оказались виной те грибы и куренья из рощи озабоченных йольфов. Это было… словно с души свалился огромный тяжелый камень. Нет, даже не камень – скала.

Сам Йорг проводил время за изучением местных сетей. Он выискивал бреши в защитных программах, а также возможности обойти силовое поле. Да, дворец главзлодея был окружен силовым полем с действующей системой пропусков. И удивляться тут нечему. Паранойя всегда цветет и пахнет у тех, кто добился власти не самым честным способом. Чего только стоит система защиты Папы на Александрии? Старый хер любил и ценил свою жизнь, а потому львиный процент с налогов и пожертвований уходил на защиту папской задницы от недовольных. А недовольных было множество… Здесь, получается, та же история. И Йорг пока никак не мог взять в толк, как можно «безболезненно» попасть в столь охраняемое место. Это как тыкаться концом в несмазанную щель. Братец наверняка бы дал ему подзатыльник за подобное сравнение, но что есть, то есть. Времени оставалось всего ничего.

— И долго ты намереваешься плевать в потолок, как говорят у вас, людей? — напевно раздалось у него из-за спины.

Йорг с усмешкой развернул кресло. Как же, Стрекозел пришел с проверкой!

– Я не плюю в потолок, Туль, я думаю, – отозвался он, откидываясь на спинку.

Альв скрестил на груди обе пары рук и чуть наклонил голову. Всем своим видом демонстрируя, что он думает о «размышлениях» Йорга.

Стоит отметить, что за время, проведенное в Асгарде, он почти подружился со своими начальниками. Даже с несговорчивым Тулем, приверженцем натуралистического образа жизни: альв принципиально не носил линз, имплантатов и не пользовался косметикой, «очеловечивающей» внешность. И ел всякую живую хрень. Но, насколько понял Йорг, это своеобразная форма протеста против норм и устоев, принятых в обществе остроухих. А бунтарей и отщепенцев Йорг любил – ибо сам таков. Потому он решил тактично не замечать странностей альва.

– О чем же? Не поделишься? — Черная бровь Туля взлетела вверх, а глаза чуть прищурились. Все-таки это выглядело странно. Он уселся на пегий диванчик, на котором Йорг спал в перерывах между работой — в свою комнату он возвращался редко, предпочитая дневать и ночевать рядом с компьютером.

-- Отчего бы и нет? – Йорг закинул ногу на ногу. – Размышления мои прозаичны и весьма тривиальны: я думаю о деле. Никак не могу догнать, что нам делать с этим чертовым силовым полем, начальник.

– Я не твой начальник, – в который раз поправил его альв. – Придумаешь, я в тебя верю. До Больших Игр остался всего червон, а ведь нужно еще время на подготовку.

– Знаю, – скривился Йорг. – Но это самая продвинутая защита из всех, что мне доводилось видеть. Только Александрийский дворец по уровню сложности может поспорить с вашей Вальхаллой.

– Одейн был очень предусмотрителен, – согласно кивнул Туль. – Защиту разрабатывали только лучшие программисты, в том числе Мирас. Именно благодаря ему мы имеем пакет паролей, позволивший тебе изучить часть внутренней сети пирамиды. Но, к сожалению, далеко не все программисты Асгарда поддерживают Лохаля. Посему нам был нужен взгляд со стороны. Ты уникален, единственный в своем роде. Наверное, поэтому тебя Лохаль и выбрал. Из старого состава над защитой сейчас работает Мирас. Остальных Карнэль устранил. В живых из тех, кого он раскрыл, остался только Мента, близкий друг и помощник Лохаля. Но он уже не один десяток лет находится под домашним арестом. Карнэль не позволяет ему покидать пределов Вальхаллы и строго следит за его контактами. Мы очень надеемся на его содействие в случае победы. Потому как несмотря на весь свой сволочизм новый верховный «бог» щедро платит своим людям и наверняка нас ожидает небольшой бунт после его убийства… – он замолчал, пристально уставившись на Йорга. Потом спросил: – Скажи мне, что тебя здесь держит?

– В смысле? – удивился он. – Лохаль, конечно же. Будь наша воля мы бы уже давно свалили отсюда, не ввязываясь в ваши игры. Ты же прекрасно это знаешь.

– Знаю. Но что вам сейчас делать в космосе? Вы ведь преступники. Вас ищут. Один – идеальное место, чтобы отсидеться. Переждать бурю, что вы устроили. Пусть и не по своей вине. Я бы мог несколько… поспособствовать. Например, «забыть» небольшой катер с вбитыми в компьютер координатами. Например, какого-нибудь крупного порта в Инг’тае. Замечательный материк, куда не сунутся ни Карнэль, ни Лохаль. А мы бы сами разобрались в своих проблемах, без вашего участия.

– Не думаю, что это хорошая затея, – с каменным лицом сообщил Йорг. – Я благодарен тебе за заботу о наших шкурках, Туль, но не нужно. Я думаю – игра стоит свеч. Да и Ян наверняка меня поддержит.

– Твоя воля, – пожал плечами альв, поднимаясь на ноги. – Но я бы посоветовал тебе еще раз взвесить все «за» и «против». На размышление дней пять у тебя имеется. Вы мне нравитесь, ребята. Я бы не хотел видеть, как вы погибаете. – С этими словами он вышел из комнаты, оставив Йорга в странных, смешанных чувствах. Нутром он понимал, знал, что Туль не лжет. Но и безоговорочно согласиться на предложение не мог. Одна мысль снова оказаться в диком, лишенным даже примитивных удобств, мире, вызывала отвращение...

***

Ян смотрел сквозь искрящийся купол в пронзительно голубое небо. Казалось, вот-вот и он увидит Его. Того, кто подаст ему знак. Распахнет свои объятья и укроет теплом ладоней, стирая боль. Ян смотрел в небо. А небо смотрело на него. Оно пылало закатными лучами на рельефном хрустале. Свет переливался всеми цветами спектра, отражаясь от полированных стен, облицованных декоративной мозаикой из полудрагоценных камней. Иконы, кругом иконы: «Пришествие Единого», «Кровавое воскресение зараженных», «Сотворение Вселенной», святые лики и «Первородное Семя» – жизненный круговорот. И запах. Столь же родной, сколь и неповторимый. Мирт, ладан, лаванда. Маленькие кабинки-молельни.

Ян прикрыл глаза, наслаждаясь запахами и игрой света на лице. Его вдруг объяла мягкая, теплая, нежная тоска. Хотелось свернуться в позу эмбриона и заснуть, вдыхая такие знакомые с детства ароматы. Отрешиться от всего мирского и прикоснуться к Нему душой, ощутить всеобъемлющую благодать. В зале заиграла тихая медитативная музыка. Одна из тех расслабляющих композиций, долженствующих подготовить прихожанина к истинной молитве.

Ян направился к одной из кабинок. Бесшумно отъехала в сторону герметичная дверь. Он вошел. Улегся в мягкое анатомическое кресло. Включил нейротерминал у подголовника. Пристегнул ремни. Дверь мягко захлопнулась, погружая кабинку в темноту. Но Яну уже было все равно. Он находился не здесь.

Ян погружался в ласковый пульсирующий свет. Свет, который поможет успокоиться и принять свою судьбу. Свет, который внемлет мольбам. Свет, обволакивающий и очищающий душу. Он падал в свет, а свет падал в него. Они сплетались в плавном радужном танце. Ян просил. А Он слушал и внимал. Ян просил за брата, за спасение его души. Он просил помочь им выбраться. Он просил жизни. Хотя бы для Йорга. Себя он уже давно похоронил. И свет ему отвечал. Трепетно ласкал душу и обещал. Обещал, что все будет хорошо. Ян молил. А Бог внимал. Они танцевали. И в этом неспешном танце рождалась Истина...

Когда Ян вышел из церкви, на улице стояла глубокая ночь. Сверкающий купол и островерхие крыши все еще манили его. Не хотели отпускать. Больше года он не посещал церковь. Долго. Непростительно долго. Он только сейчас понял, сколько он потерял. А посетив молельню, он будто бы заново родился. И теперь, счастливый и обновленный, был готов шагнуть в ночь.

Асгард, как и положено всякому уважающему себя мегаполису, не спал. Переливались разноцветными огнями редкие небоскребы. Небо пылало яркими рекламными вывесками казино, клубов, магазинов, ресторанов и кафе. Между ними сновали тысячи и тысячи гравикаров. Город жил. Город пылал. Город разрывался от сотен голосов, запахов, музыки и мыслей. И посреди всего этого великолепия громоздилась огромная пирамида Вальхаллы из стекла и бетона, обиталище Карнэля. Логово злого бога, как окрестила его Тана. За почти десяток тысяч лет человеческая архитектура не особенно изменилась, более того, многие расы переняли манеру использовать эти материалы при строительстве различного рода зданий. Хотя и не в тех масштабах, что люди.

Если честно, Ян был даже рад, что они влипли в этот заговор. Отсутствие цивилизации тяготило его все это время. Ни помыться нормально, ни в туалет сходить. А в свежести еды, подаваемой в шалментах Диадемы, постоянно приходилось сомневаться. Да и привычная джинса была много приятней толстых кожаных штанов, которые ему приходилось носить все последнее время. Конечно, и эта одежда считалась предельно старомодной, но в цивилизованном космосе находилось достаточно приверженцев стиля ретро, чтобы заводы продолжали штамповать джинсы. В общем, с одной стороны, жизнь налаживалась.

Однако Яна все же тревожили некоторые моменты. В частности, сам захват Вальхаллы. Неужели у асов не нашлось иных сил для совершения переворота? Серьезно? У Лохаля ведь немало сторонников. Примерно половина всей властвующей верхушки синдиката. Вероятно, ему просто не хотелось рисковать своими. Куда как выгоднее пустить вперед ничего не значащих модификатов, чем самим расчищать путь к трону для Лохаля. Впрочем, что судить раньше времени? Пока известно слишком мало деталей. Туль выдавал информацию порционно и раскрывать всей сути плана совсем не спешил.

Первоначальное впечатление фриковости этого персонажа сейчас уже рассосалось. Туль оказался вполне себе адекватным собеседником без излишней выпендрежности. В отличие от Мираса, который при каждом удобном случае готов толкнуть веселенькую историю, устроить всем радостный день приключений и прочими способами прервать процесс подготовки к перевороту. Унд считал серьезное отношение к делу скучным и недостойным занятием для высокоорганизованных представителей цивилизации. Почти прямая цитата. Какой именно цивилизации, он не уточнил.

Размышления Яна прервал дикий визг. Из декоративных кустов какого-то благоухающего растения, высаженного вдоль церковной аллеи, хромая, выскочил маленький шарик света – сид. Неуклюжими прыжками он понесся прочь по выложенной декоративной плиткой дорожке. За ним вынырнули две темные круглые тушки размером с обычного домашнего кота. Слетки цвергов. Неожиданно. Тинейджеры явно пытались поймать себе поздний обед или ужин. Но сид едой становиться не хотел. Сделав еще пару неуклюжих прыжков в сторону удаления, он вдруг резко изменил направление к Яну, видимо, узрев в нем защиту. Один из цвергов кинулся ему наперерез – не успел. Сид прыгнул особенно высоко и ручками вцепился в левую штанину Яна.

– Помоги! – дурным голосом заорало фееобразное создание.

Ян печально вздохнул и подставил ладонь. Опять он влез в чьи-то разборки. Правая пара крыльев сида была существенно повреждена. Одно крыло болталось. Второе и вовсе отсутствовало. Все фл’еры слиплись от спекшейся темно-синей крови.

– Благодарю! – прострекотал сид.

– Ты, дылда! Это наша законная добыча! – Вдруг услышал он снизу и почувствовал резкий удар в ногу.

Цверги злились. Два мохнатых комка с круглыми сердитыми глазками-пуговками.

Ян не ответил, посчитав ниже своего достоинства вступать с ними дискуссию. Он принялся разглядывать спасенного.

– Ты ведь не дикий. Кто твой хозяин?

– Главный генетик, – сообщил крылатый. – Я чипованый. У тебя есть сканер?

Ян покачал головой.

– Темнота, – сокрушенно покачал головой сид.

Тут Ян почувствовал, как кто-то лезет по ноге. Он опустил глаза и схватил за загривок одного из цвергов.

– И что вам неймется?

– Отпусти! Гад! – заверещал птенец. – Это наша добыча! Ты не должен вмешиваться в природный процесс.

Второй цверг молча стоял на асфальте, хмуро поглядывая на Яна из-под мохнатых бровей. Отлично. Ему только конфликта с птицеподобными не хватало.

– Природный процесс, говоришь? – хмыкнул Ян. – А ничего, что этот сид – чья-то собственность?

– Если собственность, то какого швампа шастает без хозяина? – буркнул юный охотник, тоже сложив руки на груди, как и его друг.

Ян не удержался от ухмылки. Он посмотрел на насекомое у себя на ладони.

– Что скажешь, сид?

– Вылетел. Дела. Думаешь, если сид – дел быть не может? – Выглядел он очень сердитым.

– Ладно, ребята, сегодня вам придется поискать себе другой ужин. Домашних зверей надо возвращать хозяевам.

С этими словами он опустил мохнатую добычу на дорожку и, более не обращая на юных цвергов внимания, отправился прочь. Наверняка у Туля найдется сканер, и тогда он сможет вернуть животное домой.

***

Ларсен тяжело опустился в кресло. М-да, ситуация та еще. Будь он необразованным верующим, то вопрошал бы сейчас Богов, чем он так их прогневил. Но поскольку он знал, что за «боги» правят этим миром – вопрошать их бессмысленно. Не услышат. А тот, что может услышать, уже все решил. Довести государство до грани переворота и удрать. Это так «мудро». Впрочем, его, Ларсена, мнения все равно никто не спрашивал.

Сейчас он сидел у себя в комнатах, обхватив голову руками, и думал. Правда, ничего путного в голову так и не приходило.

Прошел почти месяц с тех пор, как Тана и братья покинули Диадему по поручению Лохаля. И, честно говоря, Ларсен его с тех пор не видел. А сегодня вдруг ас позвал его к себе. Первое, что он сообщил – в течение недели они должны вернуться в Асгард. Говоря по чести, Ларсену совсем этого не хотелось. На просьбу отправить их с Дриной на Север, ас лишь отмахнулся, приказав быть готовым.

Тогда Ларсен попытался зайти с другого края, напомнив ему, что он, Рунг Лодар, сейчас как никогда нужен Великому Иману. Негоже ее бросать наедине с текущими проблемами. Но разве с Лохалем возможно спорить? Он сказал, что здесь опасно из-за беспорядков и назревающей гражданской войны. На резонное возражение, что в Асгарде тоже сейчас переворот, Лохаль ответил, мол они прибудут туда, когда все уже свершится. Все. Аргументы у Ларсена закончились. Не подействовало даже напоминание о том, что совсем недавно ас сам не хотел покидать Диадему.

В Асгард так в Асгард. Надо будет попросить Туля переправить его на жилую часть материка, благо порталы в Рощах функционировали без перебоев.

Однако Лохаль решил не останавливаться на достигнутом и добить его окончательно. Дрину он приказал с собой не брать, зато ребенка – обязательно. Вот уж нет! С Ларсена хватит. Он уже не маленький йольфик, которым можно помыкать и который слепо верует во все, что скажет проходимец, выдающий себя за бога. Пусть этот проходимец и создал его. Но это не дает ему права творить все, что вздумается. Ларсен не оставит Дрину здесь, тем более в нынешней политической обстановке. Если асу так уж хочется, чтобы Ларсен отправился с ним в Асгард, пусть терпит. Его нетерпимость – его проблемы, ничьи больше.

Решив для себя эту дилемму, Ларсен немного успокоился. Главное, сейчас собраться с мыслями и сделать все правильно. Нужно проследить, чтобы Дрина никуда не влезла. С Лохаля станется организовать ее исчезновение накануне перехода. А еще мальчик. На кой он сдался Лохалю? Честно говоря, приказ Ларсена даже напугал. Что асу может быть нужно от ребенка? Неужели опять его грязные эксперименты? И помешать им Ларсен никак не мог. Это удручало и вгоняло в тоску. Беспомощность всегда вгоняла в тоску. Но что он может сделать против асов? Несмотря на спавшую пелену, Ларсен не вправе был отрицать их могущества и величия. Они могли во много раз больше, чем любой в этом несовершенном мире. Фенрировы привязанности! Как же больно терять. Особенно, когда знаешь заранее. Когда-то уже было так. И история должна будет повториться. Но он этого не допустит.

Решено! Ларсен встал с кресла, подошел к небольшому шкафчику, где хранились различные снадобья. Нашел небольшой хрустальный пузырек с прозрачной светло-голубой жидкостью. Откупорил. В нос ударил острый медный запах. Он зажал пальцами нос и враз осушил склянку.

***

Могла ли Тана мечтать, что когда-нибудь попадет в Асгард? При жизни, по приглашению самого Локи?.. Никогда. Но это была правда. Самая всамделишная правда из правд. Она плыла в Город Богов на волшебном корабле, в сопровождении самих Ньёрда и Фрейра! Кто еще из смертных удостаивался такой великой чести?!

Тана шла по улице, рука об руку с Фрейром, и внимала его наставлениям. Запоминала. Но и не забывала крутить головой, осматриваясь и замирая от восторга. Асгард прекрасен. Божественен! Город переливался, искрился и жил. Жужжал, галдел тысячами голосов. Притягивал взгляд к Вальхалле и Колизею. Туда, где все свершится.

– …Ты не устала? – неожиданно прервал свой монолог Бог, чуть замедляя шаг.

– Не очень, господин мой, – покачала головой Тана. Она не врала. Еще совсем недавно она бы запыхалась, стараясь поспеть за широким шагом Фрейра, но теперь – нет. Он хорошо научил ее. А еще постоянно поил всякими снадобьями, дарующими силу и выносливость.

– Хорошо, – чуть улыбнулся Фрейр. Тане даже удалось сдержаться и не вздрогнуть. – Ты молодец. Сильная и храбрая девочка.

Она зарделась. Похвала из уст Бога во сто крат приятнее любой другой.

– Спасибо! – пролепетала Тана, глядя себе под ноги.

– Пока не за что. Ну полно: нам пора возвращаться. Ты же помнишь, что я обещал тебе сюрприз?..

Первые дни путешествия Таны прошли словно во сне. Жутком, но прекрасном сне. Боги, живые Боги, снизошедшие до общения с ней!.. Сначала Локи, потом Ньёрд и Фрейр.

Она не так себе представляла Асов. Думала, они все поголовно прекрасны и мудры, как Локи. Что они все пахнут заморскими фруктами и пряностями. Что их облик внушает трепет и почтение. Все оказалось иначе. Ньёрд и Фрейр действительно… пугали. Действительно вызывали трепет и почтение. Но... они не были прекрасны, больше всего походя на гигантских, очеловеченных жуков. Правда, Фрейр оказался таким же мудрым и добрым, как Локи. А Ньёрд… Даже спустя месяц она так и не смогла привыкнуть к его обхождению. Бог… Бог не должен так себя вести. Так говорил Фрейр, сокрушенно качая головой. Тана была с ним согласна, но вслух никогда не произносила. Опосля стыдного падения на корабле, она смогла взять себя в руки. Да, было страшно. Но проявить неуважение к Богам еще страшнее.

Фрейр сразу же взял ее под свою опеку. Стал наставником и учителем. Он знал, какую миссию ей уготовил Локи. Печалился и жалел ее. Тана тоже печалилась. Ее снедала вина, но она давила ее, как давят в мор холерную крысу. Нельзя предать доверие Бога. Нельзя подвести Ярушку! Тана уже представляла, как встретится с подругой, заключит ее в объятия… Вернет домой, в семью. Воротится, как воительница из древних сказаний: Брунгильда Воинственная. А она… Она станет Таной Сребролукой! Сильная, закаленная в горе и боли, клинок из божественной стали!.. Та, кем мечтала стать с детства. Отец бы ею гордился. И Ярушка... Она сможет, наконец, ей все рассказать. И наверняка после всех побед, Ярушка ее примет. Не сможет не принять. Ведь она дошла до самого Асгарда, чтобы ее спасти!

Фрейр повел ее в погреб. «На нижний уровень, – тут же поправила себя Тана, – нужно говорить, как должно. Без ошибок». Они ехали в лифте – странной, но удобной механической коробке, в которой можно разъезжать по этажам. Здоровская штука, особенно если у тебя в доме этих самых этажей много. Бережет силы и время. А с работой Фрейра – он колдовал над новой жизнью – творил еще несуществующих зверей и птиц, чудищ и людей – время становилось как никогда дорого.

Тана волновалась. Она чувствовала, как колотится ее сердце, готовое вот-вот выскочить из груди. Как вспотели ладони, сжимавшие простой ракушечный браслет на кожаном шнурке.

– Успокойся, Тана. Все хорошо, – Фрейр положил руку ей на плечо.

Она даже не вздрогнула. Но почувствовала, как предательски затряслись коленки и прилила к щекам кровь. Неужели все так заметно? Неужели она совсем не научилась владеть собой?!

– Успокойся, – настойчиво повторил Бог. – Медленно вдохни и так же медленно сделай выдох ртом. Ну. Как я учил? Вот так. Молодец. Еще раз. И еще разок. Умница. Ну, так лучше?

Тана кивнула. Румянец все еще жег лицо, но после дыхательной гимнастики правда полегчало. Почему у нее вылетело это знание из головы?..

Дальше они ехали молча, пока, наконец, блестящие серебристые двери с негромким «тинг!» не растворились перед ними. Они вышли, оказавшись в длинном, кипенно белом коридоре. В нескольких местах коридор разветвлялся, они сворачивали дважды, пока не оказались у неприметной двери. Такой же серебристой, как и лифт.

Фрейр протянул руку и дотронулся ладонью до стены справа у косяка. Тут же загорелось синеватым светом маленькое оконце… компьютера (кажется, так), в котором сияли руны. Тана знала, что это язык Богов. Она много раз видела руны в Храме Ньёрда. В приходской школе даже заставляли их разучивать. Но Тане тогда все было недосуг... Фрейр несколько раз нажал на разные руны, и оконце загорелось зеленым светом. Послышалось негромкое шипение, и дверь… отворилась.

– Наговоритесь всласть. Завтра тебя ждет тяжелое испытание, девочка, – тихо сказал за спиной Бог.

Тана замерла на пороге. Она уже не слышала, что говорит Фрейр. Ноги вросли в пол. Она забыла, что такое дышать. А мир... мир содрогнулся и сжался в маленькую точку.

В небольшой, уютно обставленной комнате, на сером диване сидела девушка. Сидела, подтянув к себе ноги, грызла спелое красное яблоко и читала книгу. Она была все такая же: огненновласая, стройная и собранная. Родная и незаменимая.

Миг. Их глаза встретились. Недоверие. Изумление. Радость с привкусом горечи на губах. Тана, не раздумывая ни мгновения, рванулась вперед. Девушка тоже вскочила и бросилась навстречу.

Они встретились в середине комнаты. Обнялись, крепко прижавшись к друг дружке.

– Ярушка! Подруженька! Родненькая моя! Миленькая!.. – бормотала Тана, зарываясь носом в рыжие локоны. Они пахли по-прежнему: луговыми цветами и медом. – Как же я по тебе скучала! Не верила, до последнего не верила, что встречуся еще с тобой…

– И я, – отвечала ей подруга, вытирая слезы, – не надеялась уже. Столько воды утекло. Столько всего случилось!..

С трудом разлепив объятия, они дошли дивана. Сели. Тана тут же схватила Яру за руку – боялась, что если отпустит ее снова хоть на минуточку, та исчезнет. Пропадет подруженька, как мираж в пустыне Диадемы. И на этот раз навсегда. А Яра и не противилась. Ее глаза все еще блестели от слез, а новые влажные дорожки нет-нет, да стекали вниз по веснушчатым щекам. Тана протянула ладонь и аккуратно утерла их. Негоже Ярушке плакать. Даже если это слезы счастья.

– Я… Я так и не поздравила тебя тогда. Не подарила ничего на именины. Не успела, – неуверенно проговорила Тана, глядя в яркие зеленые глаза.

Яра улыбнулась, чуть дернула плечиком. Дескать, ну и ладно, ничего страшного.

– Я… потеряла твой подарок, Ярушка. А сделать новый никак не выходило. Но… вот. – Она дрожащими руками протянула ракушечный браслет. – Он… из Диадемы Има. Я была там, когда… когда искала путь к тебе, – скороговоркой закончила Тана. Она чувствовала, что щеки ее снова заливаются румянцем. И теперь их примеру решили последовать и уши.

Яра приняла подарок, осторожно повертела в руках, разглядывая. Точно бы это не был обычный ракушечник, а какой-нибудь нефритовый запяст или даже рубиновый браслет. Он улыбнулась. Солнечно, ярко. На ее щеках заиграли ямочки, а глаза счастливо заблестели.

– Спасибо, – она потянулась и поцеловала Тану в уголок рта. Только в уголок. Но Тане и этого хватило, чтоб душа о счастья взмыла в небо. Значит, она ее приняла и поняла без слов. А значит, она останется рядом навсегда. Ведь их судьбы сплели сами Боги. – Ты не поможешь мне его застегнуть?

– Конечно!

Когда Тана закончила возиться с застежкой (мокрые от пота руки здорово мешали), подруга вдруг замерла:

– Что это, Танушка? – прошептала она, указывая на поблескивающую золотом змейку, обвившую предплечье Таны. И в том шепоте ей послышалось разочарование.

Тана вздрогнула. Успела уж и позабыть на радостях про свадьбу. На мгновенье ее кольнуло... Ян... Но она быстро отогнала чуждые, неуместные мысли. Ярушка. Вот она. Рядом. И больше никто ей не нужен. Никто.

– Это? – с фальшивой улыбкой пробормотала она, стягивая с руки браслет. – Ничего.

И забросила украшение в самый дальний угол комнаты...





Глава 3. Занавес. Вальхалла




Брат мой,

Кровь связала нас

Древним обрядом...

Брат мой,

Не смыкая глаз

Я буду рядом!





Харизма — «Брат мой»


Йорг нервничал. Чересчур сильно, на его взгляд. Он не первый раз участвует в операциях типа захват/убийство, но в первый – без серьезной поддержки и защиты. Само собой разумеется, с ним будет Ян. Прикроет со спины, защитит в случае чего. Будет девка, которая, вопреки всем законам мироздания, стала драться на довольно приличном уровне. И не на древних мечах и луке – вполне нормальным оружием. Она умело пользовалась лазерными пухами: «Шмелем», «Ласточкой» и «R-32». Метко, точно стреляла по движущимся мишеням и уворачивалась от ответных залпов (хотя плазменное он бы Тане все равно не доверил). Порой даже обходя на тренировках Йорга, как ни стыдно было в этом признаваться. А он и не признавался.

Их отправляют втроем. В самое пекло. Ловушку. В то, что где-то там, внутри, их ожидает помощь, Йорг не верил. Да, он сам разрабатывал планы нападения для групп поддержки, долженствовавших оттянуть на себя большую часть охраны. Да, его познакомили с главами отрядов. Да, Йорг собственными глазами видел, как эти самые отряды уходят в телепорты перед началом основного штурма. Но все равно не верил. Показуха все это, ничего больше. Никакой поддержки на самом деле нет, ими просто решили воспользоваться. Проверить охранную систему, как далеко они смогут зайти, не погибнув. Схватят – «свои» постараются, чтобы информация из мозгов смертников не попала на стол к начальству. А, может быть, одна из «усиливающих» сывороток, которыми их обкалывали, обладает каким-нибудь интересным свойством, например, разжижает тело после смерти до состояния желе. Кто знает?.. «Дерьмо! Вот он, скорый занавес! Finita la comedia, швамп бы побрал асов и их внутрисемейные разборки!» Йорг поминал Лохаля всеми матами, какие только знал. Рыжий, будь его организм приспособлен для подобного, окочурился бы от икоты.

Йорг, скооперировавшись с Мирасом, сумел придумать, как преодолеть защиту Вальхаллы. На подготовку ушло совсем немного времени – у унда уже были подходящие наработки, так что справились они в рекордно короткие сроки. Оставалось только экипироваться, написать завещание и отправиться к огненному варну в пасть.

— Зря ты меня не послушал, Йорг, – сказал ему напоследок Туль. – Как бы потом не пожалел о своем решении.

– Не пожалею. Но если я сдохну, — ухмыльнулся он, пожимая шестипалую руку альва, — И моя бренная тушка окажется в твоем распоряжении, развей прах над самым лучшим борделем в вашем премилом городке. Обещаешь?

– Обещаю, – торжественно кивнул Туль.

Телепортация прошла удачно: они оказались точно там, где и планировалось – во внутренних трибунах Колизея. В районе общественной уборной, куда никто не сунется в самом начале игрищ. Под потолком один за другим вспыхивали голографические экраны. Трансляция не началась, но толпа уже собралась: отовсюду доносились громкие крики, улюлюканье, подбадривающие песенки-кричалки. Отовсюду пахло потом, табачным дымом и мускусом данбажи. Скоро выйдут первые бойцы. По программе на «разогреве» должны выступать обычные люди, без каких-либо мутаций. Крови. Все хотели крови. Сверхцивилизованные представители космических рас на трибунах превращались в диких зверей. Им нужна чужая смерть. Безопасный адреналин. Это место пробуждало все низменное, что спит в разумных. Это место удовлетворяет самую паскудную и самую естественную жажду. «Хлеба и зрелищ!» – так когда-то кричали древние римляне на своих аренах. «Хлеба и зрелищ!» — кричит современная толпа. Сначала люди против людей. Потом — больше. Люди против зверей -- чудовищных созданий Туля: двух-трехголовых рогатых варнов, диких кошек с антропоморфными мордами, плотоядных пегасов, церберов и многих других. Без оружия. Игра на выживание. Недолгая, кровавая игра. А после, на сладкое, – хорошо вооруженные модифицированные ублюдки. Такие же, как они с братом. Против тех же мутантов Туля. Мутанты против мутантов. Неподъемные керамические мечи и топоры, плазменные бичи, огнеметы и прочая зрелищная лабуда, которая в обычной жизни совершенно неприменима. Но которая сможет утолить жажду. Хлеба и зрелищ! Хлеба и зрелищ!..

Он видел старые записи «Игр». Чуть не проблевался под ноги так удачно зашедшего поболтать Мираса. Казалось, что после того, как Йорг пожил в Диадеме Има, удивить его будет сложно. Как же он ошибался!..

Ян осторожно выглянул за угол. Обернулся к Йоргу. Тот понял без слов: запустил портативный компьютер, пробежался по картам Колизея. Просканировал выходной коридор: чисто. Дал отмашку.

В авангарде находился Ян, за ним шел Йорг. Замыкала – Тана. Она должна прикрывать тылы. Так что в случае нападения сзади первой подстрелят девку. Не сразу, конечно. На них «Секпелты» улучшенной комплектации. Эти даже некоторое время смогут отражать удары лазеров. Пока не слетит тонкое отзеркаливающее покрытие или кто-нибудь не шмальнет хорошим зарядом плазмы. Разумеется, можно было вырядиться в тяжелый металлокерамический «Хранитель» или «Сатану» и не волноваться о таких мелочах, как выстрел в спину. Но тогда и об эффекте неожиданности стоило позабыть. Скорость, устойчивость и бронебойность не перевешивали недостатков: шумности и неповоротливости. Сейчас их козырем была скрытность: облегающая, не сковывающая движений «вторая кожа» подходила для этого как нельзя лучше. Точечные микрокамеры отлично снимали окружающую обстановку и оперативно транслировали на поверхность брони.

Однако в финальном бою такая «защитка» им не поможет. Больше всего Йорг волновался за брата. Ведь устранять Карнэля придется непосредственно ему… Без утяжеленного экзоскелета на сервомоторах даже такой сильный и натренированный боец, как Ян, врукопашную не справится с нордом, пусть и метисом. Такой может, не напрягаясь, голыми руками разорвать человека на напополам. Йоргу раньше доводилось видеть подобные записи... Это ходячие машины смерти.

– Леди и джентльмены, приветствуем вас на очередных Больших Играх! Надеемся, вы запаслись успокоительными препаратами, терпением и отличным настроением. Потому как сегодня вас ждет нечто особенное, гвоздь нашей программы… – неожиданно разнеслось вокруг. Голос, казалось бы, лился отовсюду. Виной тому были полы-резонаторы верхних трибун.

«Началось, – понял Йорг и поймал себя на том, что проверяет наличие «Жала» в кобуре. Которого, конечно же, там не оказалось. Мирас запретил брать «игрушку» на задание, выдав ему непривычно тяжелый «Ворон». Противные мурашки пробежали по спине. – Страх. Вот ты какой…»

***

«Все, можно выходить. Вряд ли их сейчас кто-то заметит».

Зашипел наушник. Брат.

– Коридор чист.

– Понял. По одному. Я первый. Ждем моей команды, и за мной. Как поняли?

– Понял.

– Поняла.

Ян активировал маскирующий режим и растворился в пространстве. Вышел из уборной, скользнул в коридор. Визуально чисто. Он просканировал коридор на предмет излучений: два пульсирующих свертка пространства с охраной, четыре камеры, датчик.

– Йорг, здесь тепловой датчик. Отключи, – тихо шепнул он в микрофон.

– Сейчас. – Датчик последний раз вспыхнул зеленым ореолом активности и погас. – Готово.

– Отлично. Теперь идите сюда оба. Не забываем о маскировке.

– Шутишь? – возмутился было Йорг, но заткнулся, видимо, вспомнив, что он находится не на прогулке. – Жди.

Ян глубоко вдохнул, на мгновение задержал дыхание. Осторожно повернул рычажок активатора маскирующего поля. Из-за угла вывернула голограмма данбажи, приблизилась, встала на месте Яна. Наушник слабо пискнул, сообщая о приближении остальных. Следом за первой голограммой из-за угла вывернули еще две.

– Ну. Что дальше? – в наушнике снова образовался Йорг. Тана молчала.

– По обе стороны от входа два пространственных кармана. Ведем себя максимально естественно для данбажи. Там кодовый замок.

– Уже взломан.

Ян подгрузил запись. Голограммы весело принялись обсуждать предстоящее зрелище. Они приблизились к дверям. На мгновение Ян возвратил обычное зрение. Яркие стены коридора мерцали неоновыми огнями, сливаясь в различные фигуры бойцов, имитирующих бой. Свертки исчезли. Он снова вернулся в спец.режим. Карманы продолжали пульсировать. Он просканировал находящихся внутри бойцов в инфракрасном спектре: парни явно спали на посту. Замедленное сердцебиение и дыхание, расслабленные позы на стульях. Хорошо, значит, останутся жить.

Тем временем данбажи в разноцветной майке в полоску хлопнул рукой по сенсору, вспыхнула клавиатура. Йорг, не задумываясь, набрал код. Раздалась тихая трель и щелчок. Замок открылся. Ян незаметным движением сбросил капсулу с усыпляющим газом. Пусть еще поспят. Затем шагнул вслед за братом и Таной.

Просторный тамбур. Стены, обшитые светлым деревом. Под потолком темный растительный орнамент. Никакой мебели, лишь невысокий пьедестал, над которым повисла голографическая панель с картой Вальхаллы. Зеленый сектор – общий уровень допуска. Серый – для персонала. Красный – индивидуальный. Жилые комнаты Карнэля находились в красной зоне. Ну, разумеется.

Йорг заколдовал над панелью. Короткие пальцы с мелкими коготками порхали над виртуальным планом здания.

– Отсюда я смогу получить допуск только в серый сектор. Четвертый этаж, коридор «А», – мрачно сказал данбажи в полосатой майке.

– Что там?

– Перекресток. Шестнадцать локальных переходов. Один из них ведет в вентиляционную операторскую.

– Отлично. Баллон у тебя?

– Да.

– У нас будет только один шанс.

– Знаю, – отмахнулся Йорг. В образе юного данбажи-туриста он выглядел презабавно. – Ну так что?

– Операторская.

Пахнуло озоном. Послышался треск. В воздухе вспыхнули разряды. Ян почувствовал, как на теле вздыбились волосы. Еще несколько раз треснуло. Молнии исчезли. Над полом образовался провал ровного голубоватого света.

Ян шагнул в портал. Темнота. Холод. Ничто. Нигде. Миг, и все вернулось. Совершенно круглое помещение, словно бы он оказался посреди огромного цилиндра. Ровные, покрытые узорным граффити стены. Красное на белом в контрасте. Белый потолок и пол, устланный мягким красным ковром. Справа высится еще один пьедестал. Пластик – под серебро. Карта не запущена, активация через сенсорную панель. Рядом хлопнуло. Из перехода вывалились данбажи.

Ян мотнул головой. Голограмма повторила жест.

– Сейчас, – недовольно буркнул Йорг, не обращаясь ни к кому.

Он присел рядом с пьедесталом. Провел рукой под сенсорной панелью. Нащупал крышку. Сковырнул. Та легко поддалась и выехала вперед. Йорг воткнул в разъем небольшой кристалл. Загорелся голографический монитор и высветилась карта. Точно такая же, как в предыдущий раз.

– Вот. – Ткнул он в развернувшийся план. – Нам сюда.

Внезапно двери разъехались в стороны. На пороге стоял лафирт в облегченной керапластовой броне с полизарядником наперевес. Немая сцена.

– Кто такие? – наконец, вопросил ящер. – Допуск есть?

– Есть. – Йорг решил проигнорировать первый вопрос.

– Цель прибытия?

– Работа.

– Имя?

Что-то лафирту в ответах брата не понравилось. Йорг ничего не успел ответить, как тот вскинул оружие.

– Э-э-э! Полегче! – он поднял руки вверх.

Дела плохи.

Ян осторожно вытащил из-за спины «Ворон». Главное не шуметь. Поле вздрогнуло от помех, и голограмма пошла рябью, выдавая обман.

– Шаранг! – злобно выругался ящер.

Пыхнуло синим. Если бы Ян не находился в боевом режиме, лежать бы ему с обугленной раной в груди. Прыжок. Удар, и Тана оказывается на полу. Йорг за ней. Доли секунды и на пьедестале расползается дыра. Сгусток низкотемпературной плазмы постепенно остывает, прекращая шипеть. В воздухе повисает тяжелый запах горелой пластмассы.

Тана закашлялась. Ян даже почувствовал некоторое облечение. Жена молчала с самого начала операции. Понимал, что она нервничает, но все равно это напрягало.

Ян не стал ждать, пока лафирт передернет затвор, отправив очередную капсулу в стартовую позицию. Снова прыжок, прямо из позиции лежа. Ствол «Ворона» врезается в полизарядник, выбивая его из рук лафирта. Кровь набатом ударила по вискам, по телу Яна пробежала адреналиновая дрожь. Неожиданно что-то сверкнуло. Ярко-красный луч резанул по лицу ящера, рассекая его напополам. Тот медленно осел на пол. Тихо прошуршали сервомоторы, плавно опуская мертвого лафирта на пол. Кровь продолжала стучать.

Тана тихонько всхлипнула, опуская «Ласточку».

«Молодец, девочка!» – Ян почувствовал некое воодушевление и... гордость(?).

Он мягко шагнул к ней и потрепал по плечу. Тана еще раз всхлипнула и свободной рукой вцепилась ему в руку.

– Ян... – жалобно проговорила она.

Что она хотела сказать, он так и не узнал. Громко завыла сирена, вспыхнуло аварийное освещение, все залило красным светом. Из коридора послышался топот пары десятков ног.

– Попали... – обреченно выдохнул Йорг.

– Выруби тепловые датчики.

Ян деактивировал голограмму и встал у входа.

Вдруг все стихло. Ян осторожно выглянул наружу. Никого. Он перевел режим зрения. У стен пульсировала дюжина пространственных карманов. Суки!

– Что там с перекрестком? – спросил он, не оборачиваясь.

– Ты же хотел в операторскую?..

– Некогда. Нас обнаружили. Если мы сейчас не попадем в красный сектор, нам хана.

– Я попробую. Ну давай же, детка, давай... – последнюю фразу Йорг явно адресовал не ему.

Замерцал монитор, обозначая траекторию будущего перехода. Снова озон и молнии. Вспыхнул портал и... погас. Монитор тоже.

– Швамп! Выстрел повредил блок питания!

– Ян! Осторожно! – Тана шмальнула «Ласточкой». Раз. Другой.

Он развернулся, приготовившись стрелять. Но боец уже лежал мертвым. Ян медленно опустил «Ворона» и подошел к телу. Тана. «Что же тебя гложет, девочка?..» А ведь она уже дважды спасла ему жизнь. Он снял с трупа инфравизор, швырнул Тане.

– Надень.

– А мне? – тут же возмутился Йорг.

Ян не ответил. Он осторожно выглянул в коридор. Свертки продолжали пульсировать. Если эти тоже снабжены инфравизорами, дело плохо.

– Что там? Сумеешь снова запустить терминал?

– Нет. Блок питания оказывается цел. Его просто заблокировали.

– Плохо. Придется пробиваться через коридор.

С этими словами Ян вышел за дверь. Тишина. Они чего-то ждут? Или у них был только один инфравизор на всех? «Не верю!», как сказал кто-то из древних.

Шаг. Еще шаг. Тишина. Только пульсация свертков напоминала, что это лишь временное затишье. Пульс продолжал бить по вискам. Сердце, казалось, переместилось к самому горлу. Глубокий вдох. Воздух чуть ли не трещит от напряжения. Шаг. Он приблизился к первому пространственному карману. Плавный выдох. Достать бойца оттуда не получится. Сердце начинает успокаиваться. Пройти мимо? Шаг.

Конец коридора – цепь свертков медленно смыкается за спиной, отрезая путь назад.

– Спи... – Договорить он не успел – стена, у которой он стоял, взрывается мелкой шрапнелью. Десятки, сотни каменных брызг градом бьют по телу.

Еще один залп молекулярного деструктора. Ямка не стене превращается в сквозную дыру, из которой рвануло раскаленным паром. Прыжок. Перекат. Он хватает неудачливого мазилу и бросает прямо под струю. Крик. Дикий, нечеловеческий. Это и не человек. Очередной лафирт.

Из-за угла вывернуло четыре андроида. Кольцо сомкнулось, бежать некуда.

Ян вскочил и почувствовал прикосновения с обеих сторон. Брат и жена встали с ним спиной к спине. Кольцо сужается. Вдруг Тана не выдерживает. Мощный луч вырывается из дула «Ласточки» и рассыпается снопом розовых искр, даже не повредив обшивки брони андроида.

Ян активировал свое защитное поле. И вовремя. Буквально в метре от них расцвела голубая плазменная клякса. Но при всех плюсах, защитное поле рождало одну существенную проблему. В обратную сторону оно тоже работало, посему выстрел в противника был равносилен самоубийству. Ян осторожно повернул рычажок генератора дополнительного пространства на максимум, не забыв выставить в таймере десятисекундную задержку. Посильнее прижался к своим, замер. В глазах помутилось – пространство свернулось защитной пеленой. Но ненадолго. Слишком велика масса.

– Сверток долго не продержится, – озвучил его мысли Йорг.

– Знаю. Уходим в прорыв. Готовы?

– Д-да, – тихо пискнула Тана.

Коридор расцвел десятком выстрелов. Пространство изгибалось, защищая их от попадания, заглушая цвета и звуки происходящего снаружи.

Они бежали. Пространство продолжало изгибаться, растекаясь мутными разводами, сливаясь в неведомые узоры. Оболочка звенела от напряжения, ее распирало изнутри. Наконец масса и скорость сошлись в критической точке: воздух наполнил тонкий противный писк... Сверток рассыпался мириадами брызг, выбрасывая энергию наружу. Бегущие за ними бойцы разлетелись, словно кегли на дорожке боулинга.

Вырвались! Пробежали еще пару десятков метров по коридору. Тупик. Ян толкнул первую попавшуюся дверь. Они оказались в большой круглой уютной комнате: мягкие кресла разных размеров, кадки с растениями, порхающие над цветами фейки. Зона отдыха. Яну вдруг вспомнился давешний сид, в действительности оказавшийся питомцем Туля.

Альв необычайно горячо благодарил Яна за возвращение домой блудного зверя. Он долго его разглядывал, а потом неожиданно предложил помощь в побеге. Мол, зачем им цивилизованный космос, где началась новая Всеобщая Смута? Если братьев Циссардж поймают, их ждет межрасовый трибунал. Такое не прощают. Что не прощают, Туль так и не объяснил. Зато предложил свою яхту и рекомендации неким инг’тайским купцам, которые помогли бы обустроиться на планете. Ян видел в этом резон. И даже некоторую пользу. Но он сомневался, что брат на это согласится. Подумав немного и взвесив все «за» и «против», он отказался. Теперь же, когда они еле вырвались из первого кольца, ему пришла в голову запоздалая мысль, что зря...

– Рекреационная зона. Хорошо живут друзья нашего Карнэля. – Йорг деактивировал маскировку и заблокировал дверь. – Интересно, зачем она нужна? Это же не космическая станция и не военная база.

– Без понятия. – Покачал головой Ян и последовал примеру Йорга. Нужно экономить заряд. – Где мы находимся?

– Сейчас посмотрю. – Йорг развернул экран портативного компьютера. – Знаешь, я понял, откуда здесь рекреационная зона.

Он прошел к серому бархатистому дивану, стоявшему у имитации окна. Провел рукой по стене рядом с «рамой». Что-то тихонько пискнуло, зажглась сенсорная панель кодового замка. Он подключил к ней свой компьютер. Панель повторно пискнула, принимая поток данных, содержащих код. Чуть выше отъехала в сторону небольшая крышка, из проема вылез сканер сетчатки.

– Сейчас, – пробормотал себе под нос Йорг.

Он активировал голограмму данбажи, в настройках придав максимальную плотность изображению. Одним нажатием кнопки он переместил сканер на уровень глаз белки. По «лицу» голограммы пробежала зеленая полоска света. Раздалась приветственная трель. Окно отъехало в сторону, обнажая вход в еще один коридор.

– Учитесь, пока я живой! – торжествующе объявил Йорг.

Шаг. На мгновение он замирает. В лицо бьет теплая волна. Мышцы напрягаются. Успеть! Будто в замедленной съемке Ян наблюдает, как тело брата отрывается от пола. Прыжок. Успеть! Голову Йорга откидывает назад. Успеть!.. Тело брата изгибается. Вдруг съемка возвращается в прежний ритм. Ян уже понимает, что не успел. Йорга крутнуло в немыслимом сальто, его тело с глухим стуком ударилось об пол и застыло без движения. Серебристые глаза слепо уставились в потолок. В груди брата зияет обугленная дыра. Нет! По телу прокатывает почти ощутимая волна отчаянья. Горло сводит тугим колючим комом.

– Ян! – мозг прошивает истошный крик девчонки.

Из горла вырывается звериный рык. Ярость. Холодная, колкая ярость поднимается из самых глубин. Пацан. Мелкий, лет семнадцати от роду. Совсем подросток. Трясется. Еле стоит на ногах. А в глазах настоящий ужас. Целится дрожащими руками из плазмогана.

Кое-как взяв себя в руки, Ян выхватил из-за пояса темпоральную гранату. Притянул к себе Тану. Выдернул чеку и приложил гранату ко лбу.

На миг рвануло ослепительно-белым.

Коридор. Длинный, бесконечный коридор, скручивающийся в разноцветную спираль.

«Добро пожаловать в контекстное меню. Пожалуйста, выберите точку переноса...» – раздался механический бесполый голос сервисной программы.

Свет уносился мягкими теплыми волнами в бесконечность спирали. Ян качался на этих волнах и плыл вместе со светом.

«Рекомендуемая точка восстановления – серый сектор, четвертый этаж, коридор «А». Запуск голографического монитора...

Возможные точки восстановления:

1) Коридор, до захвата в кольцо.

2) Рекреационная зона. До запуска сканера сетчатки.

Вы можете совершить выбор в течение десяти секунд.

Иначе выбор будет совершен автоматически.

Спасибо за внимание!»

– Серый сектор, четвертый этаж, коридор «А». Запуск голографического монитора. – Голос хриплый, каждое слово режет «розочкой» разбитой бутылки.

«Его больше нет! Совсем! Смерть! Необратимость! Обратимость! А-а-а!»

«Принято. У вас осталось два переноса. Приготовьтесь к выходу в реальное пространство. Спасибо за пользование темпоральным переносом...» – мягко закончила программа.

Свет исчез. Осталась темная беспросветная пустота.

«Спокойно, спокойно. Без паники! Он жив! Жив! Жив!»

Ян прикрыл глаза, как учил его Мирас...

Совершенно круглое помещение, словно бы он оказался посреди огромного цилиндра. Ровные, покрытые узорным граффити стены. Красное на белом в контрасте. Белый потолок и пол, устланный мягким красным ковром. Справа высится еще один пьедестал. Пластик – под серебро. Карта не запущена, активация через сенсорную панель. Рядом хлопнуло. Из перехода вывалились данбажи.

Ян мотнул головой. Голограмма повторила жест.

– Сейчас, – недовольно буркнул Йорг, не обращаясь ни к кому.

Он присел рядом с пьедесталом.

– Стой! – выкрикнул Ян.

– Что?

– Заблокируй дверь!

– Зачем?

– Заблокируй, я сказал!

– Ладно-ладно, – данбажи поднял руки в примирительном жесте. – Че такой нервный-то?

Ян не ответил.

– Готово. Что дальше?

– Запускай переход в операторскую. Быстро! Иначе не избежать встречи с лафиртом.

– Откуда ты знаешь?

– Делай. Не задавай лишних вопросов! – На Яна накатила душная волна раздражения.

– Ты активировал темпоральную гранату?

– Единый! – Он закатил глаза к потолку. – Да! Активировал! А теперь давай ты займешься делом!

Дальше все было как во сне. Переход. Операторская. Мертвые служащие-данбажи. И кровь, кровь, кровь. Много крови. Смерть. «Живой. Живой. Живой! Он живой!!!»

– Между прочим, Мирас настоятельно не рекомендовал использовать откаты во времени без важной причины.

Ян не успевает подумать. Рука сама срывается. Кулак врезается в челюсть брата. Боль. Она отрезвляет.

– Ай, сука! Урод! За что?

– Болтаешь много, – буркнул Ян.

«Живой. До конца!»

– Знаешь, вот закончится все! Я тебе такое устрою!

– Ян, Йорг! Уймитесь! Чего дальше-то делаем?! – вмешалась Тана.

Тана? Тана. Тоже живая. Все живые. Смерти нет? Смерти нет. Живой.

– Прости. Ты права. – Он трясет головой, прогоняя морок.

Хорошая штука, эти темпоральные гранаты. Мирас создавал их специально для этой операции. Уникальное, в своем роде, оружие. Ян попытался представить, что бы случилось, если бы о нем узнал Карнэль. А если – СБ...

– Ей значит «прости», а мне?!..

– И ты прости меня, Йорг... – Он положил руку брату на плечо. Крепко сжал. – Тебя... тебя убили, – сипло выдавил он, – я поэтому активировал гранату...

Йорг побледнел, отрывисто кивнул и молча установил баллон. Включил вентиляцию. Выждав для верности двадцать минут, они беспрепятственно достигли перекрестка. Снова комнатка. И снова круглая. Яна уже начинала раздражать эта склонность к скруглению пространства. Терминал на пьедестале. Эти повторы до одури напоминали дешевые компьютерные бродилки, смысл которых только и сводится к исследованию однотипных помещений в поисках неведомо чего. У Яна создалось впечатление, что проектировщики Вальхаллы не особо усердствовали в дизайне внутреннего убранства. То ли Одейн был шибко экономным, то ли не слишком требовательным заказчиком. То ли вообще Карнэль оказался падким на безвкусицу.

Красный сектор. Пентхаус. У самой двери веселым веером их встретила лазерная очередь, разорвавшая пространство красными пучками света. Вспенилась, запузырилась краска на стене, наполнив воздух запахом паленой резины.

Ян активировал и тут же вырубил защитное поле. Желтыми огоньками замерцал встревоженный индикатор. Незначительные повреждения брони. Дьявол! Хорошо, что огонек хотя бы не красный.

Прижаться к стене, мягко, неслышно зайти на этаж.

Их ждали. Два десятка лафиртов. Еще пара человек в экзоскелетах. Ян обшарил глазами все позиции. Стрелок обнаружился слева, спрятавшимся за дверью. Три коротких очереди. Шестеро. В том числе и стрелок. Хороший результат. Перекат. Красные росчерки таниной «Ласточки» срезали еще троих. Вдруг очередь захлебнулась. Ян бросил взгляд в сторону жены. Та не кричала, лишь молча отбивалась прикладом от наступающего лафирта. Индикатор заряда на пушке не горел. Дьявол! «Ворон» тихонько загудел, набирая мощь. Миг. И голову лафирта разрывает от высокой температуры. Ящер падает, роняя плазмоган.

Тана застыла, не двигаясь. Лицо и броня заляпаны еще горячими мозгами и кровью лафирта. Шок. Как не вовремя!

Пощечина. Хлесткая. Звонкая. Ян вручает свой «Ворон» девчонке. Та испуганно охает, но быстро врубается в ситуацию. Ян подхватывает плазмоган. Тяжелый, неудобный. Неспособный стрелять очередями.

Тонко взвизгнули сервомоторы. Прыжок. Грохот. Ян оборачивается. Человек в экзоскелете лежит на спине, словно огромный таракан. А тараканов надо давить. Плевок плазмы в лицо. Человек мгновенно застывает. Снова визг сервомоторов. На этот раз стрелять не пришлось. Йорг приветственно махнул лазерником, и мир снова вспороло цветными лучами. Еще шестеро. Слишком много для троих. Слишком…

Ян бросился к лафирту, замахнувшемуся на брата. Он вытащил из чехла вибронож и вонзил противнику в правый глаз. Ящер неуклюже дернулся, ударил, оставляя глубокую царапину на лицевом щитке Яна и… упал.

Ян подхватил выскользнувший из мертвой руки меч. Удар. Еще один. Выстрел Йорга. Короткая танина очередь. Взмах. Удар. Перекат. Еще один. Двое. Осталось всего двое. Ян отбросил меч, выстрелил из плазмогана. Короткая волна отдачи. Последний лафирт успел активировать полизарядник, направив пучок лазера Яну в живот. Брат взвыл и полоснул «Вороном», рассекая лафирту голову наискось.

– Сука... больно, – только и сказал Йорг, трогая щеку.

Ян лишь сейчас заметил ожог. Но разбираться времени не было.

– Пошли, – хмуро мотнул головой он. – Мне кажется, это не последний наш бой перед встречей с Карнэлем.

Йорг еле слышно огрызнулся, но вступать в полемику не стал. Тана и подавно не спорила.

– Швамп! Ян, да этот безъяйцевый ублюдок живет круче, чем самые крутые олигархи Аанбека!

Ян остановился. В пылу боя на обстановку внимания обращать времени не было. Теперь настал момент осмотреться. Помещение напоминало скорее семизвездочный отель, нежели дом или коттедж. Стены, отделанные панелями из кхарского дуба, мебель, обтянутая варновой кожей, редкие растения из самых дальних уголков Галактики, голографические картины, паркетные полы, устланные мягкими дорожками из натуральных шкур, отделанные позолотой рамы на окнах – все отдавало таким официозом, что Ян невольно начал искать взглядом стойку с портье.

Ян прошел дальше, в самый конец коридора. Толкнул дверь. Заперто. Он осмотрел косяк и стену, никаких панелей. Странно.

– Что ты делаешь? – К нему подошел Йорг.

– Пытаюсь понять, каким образом заперта эта дверь. Не вижу ни кодового, ни сенсорного замка.

Йорг саркастически ухмыльнулся:

– А внимательнее быть не пробовал?

Ян непонимающе уставился на брата.

– Не на меня смотри. На дверь!

– Ян... Она заперта на ключ, – неуверенно заметила Тана. – Видишь замочную скважину?

Н-да. Он включил мускульное усиление и ударил с ноги дверь. Послышался треск, но она не поддалась. Тогда он разогнался и вышиб ее плечом. Косяк жалобно хрустнул, дверь выпала из проема на пол. Они вошли в залу. Снова круглая. Ну кто бы сомневался? Дорогие вычурные мягкие кресла расставлены вокруг большого низкого стола со стеклянной столешницей. Половину стены занимал аквариум. Тана тут же прилипла к стеклу, разглядывая диковинных водных жителей. Ян последовал ее примеру. Там был… мальчишка. Короткие белые волосы развевались над головой, миловидное детское лицо, но по бокам туловища работали самые настоящие жабры. Между пальцами рук наблюдались плотные прозрачные перепонки. А вместо ног у парня колыхался здоровенный дельфиний хвост. «Тритон» подплыл к стеклу и с любопытством принялся разглядывать их в ответ. Тана помахала ему рукой, тот повторил ее жест и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Вдруг мальчик испуганно дернулся, светло-голубые глаза расширились, и он унесся прочь, вглубь аквариума.

Все случилось мгновенно. Тана улыбается. Машет рукой. И вдруг улыбку сменяет обугленный шар. В нос ударяет вонь горелой плоти. Стекло мутнеет, идет трещинами и прорывается наружу потоками воды. Воздух наполняется клубами белого пара. Словно во сне Ян вытаскивает гранату…

Ян прошел дальше, в самый конец коридора, включил мускульное усиление, разогнался и вышиб ее плечом. Косяк жалобно хрустнул, дверь выпала из проема на пол. Они вошли в залу. Тана хотела было броситься к аквариуму, но Ян схватил ее за плечо и оттащил к стене у дверного проема. Знаком приказал Йоргу сделать то же самое. В коридоре послышались тихие крадущиеся шаги. Ян замер. На пороге появился лафирт в легкой броне наподобие «Секпелта» с готовым к выстрелу плазмоганом в руках. Лицевой щиток поднят. Тем лучше. Ян осторожно взвел курок. Слабо щелкнула капсула, вставая в пазы. Мягкий толчок отдачи. Лафирт конвульсивно дергается. Падает. Тишина.

Они выждали еще чуть-чуть. Никого.

Отлипнув от стены, Ян принялся обследовать комнату. Мальчик испуганно метался по аквариуму. Сбоку в метре от стекла Ян обнаружил в стене замаскированную под небольшой шкафчик дверь. Махнул рукой Йоргу, подзывая его к себе. Тот подключил к сенсору свой верный портативник и взломал замок. Дверь отъехала в сторону, пропуская их к терминалу.

– Последний, – бормотнул Йорг, воюя с панелью. – Этот должен нас вывести прямо в тараканье логово.

Они оказались в огромной, почти бесконечной зале, отдаленно напоминавшей гостиную. Та же обстановка, что и на всем этаже, только более вычурная и богатая. Больше позолоты, мартиза, натурального дерева и натуральных же шкур. Целую стену залы занимало стекло аквариума. И хотя, кроме морских гадов, за ним никого не наблюдалось, Ян был более чем уверен – где-то в воде плескался тот самый мальчишка с дельфиньим хвостом. Ему вдруг стало нестерпимо грустно от того, как разумные используют друг друга. Не имеет значения, где: в цивилизованном ли космосе, на отсталой ли планете – всюду одно и то же. Одни играют с жизнями других, будто с куклами. Получается, им с Йоргом еще повезло. Их модификации позволяют им вращаться в социуме и вести относительно нормальную жизнь. А каков мир у этого мальчишки? Бесконечное одиночество среди водорослей и безмозглой подводной живности. Или он живет там не один? Даже если и так, все равно он никогда не сможет увидеть окружающий мир, выйти за пределы аквариума. С другой стороны, нужно ли ему это? При всем величии и разнообразии цивилизованного космоса, большинство его обитателей никогда не покидают не только своих планет, но и городов.

– Эй... Ты в порядке? – Он встретился взглядом с братом. Тот выглядел озабоченным. – Ты не ранен? Может, активируешь медблок?

Ян мотнул головой.

– Все в норме. – Не время для философии.

Прямо посреди залы висел огромный голографический монитор, на котором в ужасе застыло лицо норда. Классическая эльфийская красота. Большие чистые голубые глаза, светлые пшеничные волосы, изящно изогнутые губы, тонкий породистый нос, длинные ухоженные брови... Отчего-то это лицо Яну показалось знакомым. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, где мог видеть норда.

– Хм... Помнишь асов-полицаев, загнавших нас на Один? – На мгновение Яну показалось, что Связь вернулась. Что действие диосцина закончилось.

Он даже послал мысленный сигнал брату. Ничего. Пустота. Глухая тишина. Йорг просто догадался, о чем он подумал. Ян тяжело вздохнул.

– Ну!

– Мне кажется, я узнаю эту рожу.

Ян бросил взгляд на хронометр, мерцавший в углу экрана. Пора.

– Потом. – Он кивнул на часы. – Оставайтесь здесь, охраняйте входы.

– А-а-а, – начала было Тана.

– Я сказал: «потом»!

Грубо, слишком грубо. Он потом извинится. Все потом. Пришел час варить креветки. Уповая на то, что Тана и Йорг не подерутся в его отсутствие, он покинул помещение. Уверенным шагом направился в ванную. Единый! Казалось, будто он когда-то здесь жил, настолько хорошо помнил расположение комнат. Сказывались дни, проведенные в виртуальном симуляторе. Оставалось только надеяться, что Туль не ошибся с расписанием, и все пройдет гладко.

Ян осторожно приоткрыл темную пластиковую дверь. Ванную от общего коридора отделял небольшой тамбур. Ослепительно белый кафель без каких бы то ни было узоров или рельефов. Пол, стены, потолок – все, все облицовано этим кафелем. Если бы не скамья, заваленная шмотками в углу, Ян бы решил, что попал в операционную или на худой конец какую-то лабораторию.

Он осторожно толкнул дверь в ванную. Хотя... Сложно назвать ванной огромное, просто-таки огромное помещение, более всего габаритами напоминавшее гибрид спортзала и оперного театра. Люстра! Громадная хрустальная люстра под потолком переливалась всеми цветами спектра. Разноцветные неоновые лампы на здоровенных позолоченных держаках моргали под ритм разносившейся со всех сторон музыки. Н-да. Карнэль, вероятно, много выложил за эту стереосистему. Впрочем, Яну никогда не нравилась музыка асов. Слишком уж она переливчатая, слишком гладкая. И даже за тысячи лет своего существования она не стала разнообразней. Как и многое в их моде и культуре.

Яркие всполохи света отражалась на клубах пара, из которого, словно из тумана, просматривалась бассейноподобная пузырьковая ванна. В ней спиной к Яну восседал Карнэль, собственной персоной. Его невозможно было не узнать, слишком точное описание дал ему Туль. Широченная спина, бледная, чуть отдающая в голубизну кожа, под которой перекатывались хитиновые сегменты, длинные смоляные фл’еры. Он плавно покачивал головой в такт музыке и дирижировал себе вилкой. Длинные зазубренные острия посверкивали в такт музыки. Это выглядело бы даже забавно, если бы Яну не предстояло его убить.

Он осторожно взвел плазмоган и буквально почувствовал, как с тихим щелчком уходит капсула из обоймы. Последняя. Остался всего шаг. Шаг до победы. Шаг к возвращению домой. Шаг. Вдох. Еще один. И выдох. Сердце снова стучит в висках. Вдох. Вдох. Вдох. Медленный выдох. Ас продолжает дирижировать. Охота на хищника. Яну плевать на проблемы асов. Плевать, говорил ли Лохаль правду. Этот заказ станет билетом на свободу. Шаг. Он осторожно присаживается рядом с жертвой.

Включить мускульное усиление. Желтая лампочка и тонкий предупреждающий писк в наушнике. Незначительные повреждения брони. Швамп! Молниеносное движение. Дуло плазмогана оказывается в воде. Одно нажатие на курок. Ровная парящая поверхность мгновенно вскипает. Черной маслянистой пленкой растекается поднос. Петардами выстреливает посуда. Карнэль дергается, пытаясь встать. Безуспешно. Ян с силой вдавливает его в ванну. Кажется, все. Конвульсии стихают. Вероятно, плазма попала на тело. Оно и к лучшему. Ян ожидал более долгой борьбы.

Голова безвольно опущена. Фл’еры рассыпались по воде, на кончиках застывает расплавленный пластик. Все. Теперь все. Ян ослабляет хватку. И... встречается с нечеловеческим взглядом сапфировых глаз. Поздно. Слишком поздно он понимает, что налажал. Не мог ас сдохнуть так легко.

Тонкая пульсирующая боль пронзает под подбородком. Вилка прошивает язык, небо. Мир исходит темными пятнами. Ян чувствует, как его затаскивает в воду. Дрожащими пальцами он отыскивает гранату. Подушечки неловко скользят, нащупывая чеку. Дурак! Осел! Только бы выбраться! Только бы жить! Чека отрывается, и мир погружается во мрак...

«Добро пожаловать в контекстное меню. Пожалуйста, выберите точку переноса...»

Ян осторожно приоткрыл темную пластиковую дверь. Не разглядывая, пересек тамбур. Последняя попытка. У входа в ванную он поставил плазмоган на предохранитель, положил на скамейку. Стрелять бесполезно. Уж если Карнэля не смогло убить «кипячение», то от выстрела всего одной капсулой плазмы тварь, тем более, не сдохнет. Эволюция хорошо позаботилась об этих тараканах. Благодаря защите внешнего хитинового скелета, ас получит лишь ожог, пусть и сильный. Таким образом Ян не только не устранит Карнэля, но еще и сильно разозлит...

Что ж, придется изрядно постараться, чтобы выполнить задание. Он нащупал в потайных карманах брони вибронож. Теперь у него больше нет возможности вернуться назад во времени. Все должно получиться с первого раза. Иного не остается.

Он толкнул дверь. На этот раз не стал разглядывать обстановку. Ас все так же слушал музыку и размахивал вилкой. Ян включил нож на разрывной режим и активировал мускульное усиление. Почувствовал, как напрягаются искусственные мышцы. Снова желтая лампочка. Снова тревожный писк в наушнике. Главное не промахнуться. Пара прыжков, и он у цели.

Музыка играет. На клубах пара весело скачут отсветы люстры. Ас размахивает вилкой. Ощутимая вибрация в руке. Разрывной режим. Прыжок. Лезвие вонзается в резонатор, разрывая ткани. Синими фонтанчиками выстреливает кровь. Карнэль дергается в попытке запустить дополнительное дыхание. Нет! На этот раз Ян не проиграет. Все сильнее и сильнее он вдавливает жертву в воду. Вода и без того голубая, окрашивается густо-синим. Ас конвульсивно дергается. Изо рта тяжелыми толчками выбивается густая кровь. Стекает в воду, которая уже становится почти черной. Вдруг ас начинает приподниматься из воды, с силой преодолевая давление Яна. «Конец!» – мелькает в голове. Тело вспарывает резкая боль. Ян кашляет. Рот мгновенно наполняется солоновато-металлическим вкусом. Из последних сил он проворачивает нож в горле аса... Тот пытается вырваться, но ноги у него подкашиваются. Тело безвольно падает в ванну.

Конец. Мертв. А Ян жив. В лазарет. Срочно! Только бы успеть! В правом боку засела вилка. Вытащить? Нельзя. Можно повредить жизненно важные органы. Боль. Только бы выжить! Он с трудом выбирается из ванной. Поскальзывается на собственной крови. Собственной же? Да. Она красная. Красное смешивается с синим, грязный коричневый цвет. Гадость. Дохлый таракан...

Включить связь. Шипит наушник. Сказать, что все в порядке. Изо рта вырывается хрип. С губ срываются новые потоки теплой скользкой крови. Грудь разрывает от боли. Кашель. Громкий, колкий, надрывный. Только бы успеть. Только бы выжить. Белый пластик двери. Красный след на кафеле. Успеть. Выбраться. Выжить. Успеть. Коридор. Дверь. Йорг.

Брат обеспокоенно смотрит на него. Бежит навстречу, готовый подхватить, помочь.

А Тана стоит на месте. Шепчет:

– Прости. Ян, прости.

Он не слышит. Читает по губам. И понимает. Слишком поздно…

Нет. Нет. Нет! Успеть. Маленькая, изящная ручка, большие, полные слез зеленые глаза. Глаза предательницы. Маленький пульт. Щелчок.

В голове бьется слово: «Прости». Он не успел.

Йорг протягивает к нему руки и вдруг отлетает в сторону. В правом боку зияет рана. Все происходит мгновенно. Нет. Нет. Нет!

Как она могла?! Как она посмела?! Как…

– Сука!!!

Неожиданный прилив сил. Он прыгает, бьет. Сука. Сука. Сука! Со всей силы, в лицо. Еще. И еще. Тварь! Удар. Снова удар. Пустые глаза. И одна фраза: «Прости». Боль. Всепоглощающая. Всеобъемлющая разрывает изнутри.

– А-а-а!

Вместо лица Таны кровавое месиво. Слева – Йорг. Огромная, красная лужа расползается по белоснежному ковру и ползет, ползет...

Боже. Единый… За что?.. Почему?..

Смерти ведь... нет же?.. Нет?..

В глазах мутится, кружится голова. К горлу подкатывает тошнота. Он падает. Падает в бездну. В пустоту. Красный огонек индикатора. Он больше не чувствует тела. Туман. Красный туман...

– Не трожь! Его не трожь! Хватит!

Ларсен?..

Он поднимает взгляд. Силится посмотреть. В глазах стоит красный туман. Пятится. Кто-то пятится. Расплывчатый силуэт. Он с трудом фокусирует зрение. Смерти ведь нет?.. Нет? Йорг. Это Ларсен. Ларсен пятится спиной, от кого-то его загораживая.

Знакомый, чуть вибрирующий напевный голос:

– Отойди.

– Нет. Хватит трупов. Я не дам тебе убить.

– Не дашь? Наивный.

Тишина. Глухой стук. Крик:

– Ее, ее-то за что?!

– Ты спас мутанта. Гордись!





Эпилог




Победителей нет в этой схватке...





Обе-Рек — «Куклы»


Тьма. Вязкая, мягкая, клубящаяся тьма. Она кругом, забивается в уши и нос, мешает дышать. Воздуха не хватает. Боль. Резкая, яркая, как удар ножом в живот. Или вилкой.

«Дохлый таракан.

Карнэль?..

Тана.

Йорг!!!»

«Я жив. Живой?..»

«Тьма. Красные и синие всполохи. Ян лежит на полу, тело практически онемело. Он ничего не чувствует. Но… понимает. Все понимает.

Перед ним спиной сидит Ларсен. Йольф прижимает к себе что-то… небольшое. Что именно – не рассмотреть. Ларсен раскачивается взад-вперед. С плеча свешивается безвольная серая ручка, покрытая шерстью. Раскачивается, словно маятник вслед за Ларсеном. Тихие, почти неслышные всхлипы: «Маленькая моя…»

Музыка. Гладкая. Стеклянная. Идеальная. Отличная стереосистема. Чей-то тяжелый сапог врезается в бок Ларсена. Глухой удар. Стон. Йольф падает, но не отпускает то, что держал. Ручка безвольно дергается, словно тряпичная. Ларсен не пытается встать. Только плечи дергаются. «Маленькая моя…»

– Кончай разводить сопли! Лучше помоги собрать образцы…»

Боль. Она ползет, растекается по телу. Болит все: руки, ноги, бок, сердце и душа. Душа? Йорг?.. «Брат, откликнись! Брат! Бра-а-а-ат! А-а-а!» Тишина. Только боль пульсирует в такт музыке.

«Ни один здравомыслящий представитель разумных не станет по доброй воле связываться с данбажи. От них ведь никакой пользы – одна головная боль. Белки-гастарбайтеры, и этим все сказано».

При чем здесь данбажи?..

«Всхлип и тихое причитание: «Маленькая моя...» Фигура раскачивается в такт музыке. Удар... Красная лужа на белоснежном ковре. Красный индикатор. Необратимые повреждения брони. Красный индикатор. Красная кровь. Белый ковер. Красное на белом».

«Откуда? Кто? Я это уже видел?»

«Тьма. Приторный запах фруктов. Неоновые переливы, горечь и сладость. По полу стелется туман. Он окутывает все вокруг. Остается только кровать. И голый, ничем не прикрытый ужас. Благоговение. Подчинение. Туман обретает плотность. Свертывается, собирается в высокую, стройную, массивную фигуру. Рыжие волосы. Зеленые глаза… «Убей! Заслужи прощение! Убей ради меня!» «Д-да...» Коротенькое слово «да». Оно режет, разрывает на части. Предательство».

Смерть. Смерть? Он жив? Нет. А-а-а!

«Тебя растянут на цепях. Слишком много цепей в твоей жизни. Если выкарабкаешься, будешь чувствовать и поймешь...»

«Диосцин. В тех грибах содержался диосцин. Это он разрушил вашу Связь. Но чего ты так напрягся? Это поправимо. Я помогу. Когда все закончится...»

Ярость. Ослепительная ярость. Лжец!

«Единый, хоть я в тебя и не верю, подари мозги моему брату! Неужели он не понимает, что из-за девки у нас будут проблемы?..»

Голос. Родной, далекий голос. Брат. Где ты? Я не вижу тебя, брат. Где ты?..

«Тьма рассеивается. Белый потолок, стерильная чистота. Сухость во рту. И все плывет.

Ослепительно белый потолок закрывает лицо Ларсена. Посеревшее, уставшее.

Он стоит рядом и смотрит. Синие глаза не выражают ничего. Пустые и безбрежные, как море.

Как разум Яна. Йорг?..»

«Оно того стоило? – шепчут бледные губы. — Скажи мне, стоило?..»

– Внимание! Корабль готов к выходу в реальный космос. Начинаю торможение. Гашу скорость. Пристегните ремни безопасности и не покидайте свои ложементы до завершения процедуры! Внимание! Корабль готов…

Слова сервисной программы с трудом пробивались к нему в сознание, словно через слой плотной мягкой ваты. Потолок выгибался, прыгал и расплывался, вызывая тошноту. Голова гудела, а все тело ныло.

«Ян поворачивает голову...

На бетонных плитах распласталось босое детское тело. Чье, он не может разглядеть, мешает стая ракотов. Падальщики. Они с радостью разрывают беззащитную добычу на куски, дерутся меж собой, пытаясь урвать шмат посочнее. Ян не видит тела за ними, но знает, чье оно.

Он выхватывает «Койот», короткими плазменными очередями разгоняет стаю.

– Йорг... – шепчет он, присаживаясь рядом с худым, тщедушным избитым тельцем. — Йорг... — Трясет за плечо.

Брат не отзывается. Голая избитая грудь не шевелится. Брат не дышит. Он приподнимает голову Йорга, отводит в сторону длинные свалявшиеся в один сплошной колтун волосы. На него смотрят мертвые глаза Таны...»



Он подскочил на месте, но его жестко удержал врезавшийся в живот ремень безопасности. Ремень? Правый бок прошило резкой болью. Ах, да... он на корабле. С трудом поднявшись на ноги, цепляясь за стены, он добрел до уборной. Отлил. Умылся холодной водой и напился вдоволь. Стало немного легче.

Ян расстегнул верхнюю часть «Секпелта». Ничего. Ни раны, ни корки. Ничего. Ровная чистая кожа на боку. Н-да. Неужели все это было сном? Идиотским, глупым видением воспаленного сознания?..

«Йорг меня затроллит, если я ему расскажу», – с глупой ухмылкой подумал Ян. Он глянул в зеркало... Ну и рожа. По нему явно плачет сразу толпа психоаналитиков. Полюбовавшись новым выражением лица, он привычно потянулся к разуму брата, чтобы…

Пустота.

«Йорг?»

Ничего.

«Йорг?!»

Ян бросился в рубку. Никого... Пустые ложементы. Только компьютер помаргивает оранжевым огоньком. Непринятое сообщение. На негнущихся ногах Ян добрел до панели управления. И затаив дыхание, нажал подтверждение.

Тут же развернулась голограмма. Красная. Кровь… Синие сполохи на красном. Мгновение, и они собираются в узнаваемый силуэт. Красный блекнет, превращаясь в обстановку. Синий расцветает разнородными пятнами, перед Яном уже не силуэт – ас. В высоком старинном кресле восседал Лохаль с недовольной миной. Одной рукой он подпирал голову, а другой – тарабанил пальцами по резному подлокотнику.

– Запись началась? Хорошо. — Лохаль теперь смотрел прямо в камеру. — С пробуждением, Браво. Ты все еще помнишь это прозвище? -- Яна передернуло. – Обещание я свое выполнил: корабль вы получили, с Мьегаррэ я договорился. Как только выйдете в реальный космос, вас встретят. Как родных, потерявшихся котяток. – Он неприятно, злобно ухмыльнулся, демонстрируя боковые хелицеры. Подхватил со стоящей перед ним вазы спелый санрин и впился в кожуру. Мерзкое зрелище. – Жаль, конечно. Столько мороки… – продолжил он, покончив с фруктом. Красная пятнистая кожура вернулась в вазу. – А все могло завершиться иначе. Быстрее. Но Карнэль сумел испоганить мне игру даже после смерти, представляешь? Вилка. Чертова деликатесная вилка спасла тебе жизнь, повредив передатчик в костюме. Ну и Ларсен, конечно… Кто же знал, что он настолько привяжется к мутанту?!.. Впрочем, ничего удивительного. Он всегда был чересчур добр и сострадателен… Мое бедное неразумное дитя! Ах, да... Раз уж ты остался в живых, позаботься о моем маленьком подарочке. Тебе ведь нужно будет о ком-то заботиться, правда? Особенно первое время. Считай это бесплатной реабилитационной терапией. Напоследок. В общем, наслаждайся жизнью, Ян Циссардж. Ты воистину везунчик. Не иначе твой бог приглядывает за тобой… Прощай.

Изображение уже давно погасло, а Ян все стоял, глядя в пустоту. Не верил. Не желал верить.

Кто-то негромко всхлипнул.

Ян точно бы во сне огляделся. Никого.

Еще один всхлип.

Он пошел на звук. За ложементом, на полу, сжавшись в маленький дрожащий комочек, сидел мальчишка лет семи. Чернокожий, беловолосый. Серебристые узоры на теле. И серебристые же глаза из яновых кошмаров. Широко раскрытые и покрасневшие от слез. Слипшиеся ресницы, сморщившийся нос, дрожащие губы. Того и гляди сейчас разревется.

– Рамиль? – заторможено спросил Ян.

Это короткое, по сути, слово пробилось через горло с трудом. Острые, словно осколки стекла, звуки резали небо и язык.

Мальчишка, услышав свое имя, съежился еще сильнее. Светлые глаза заблестели, наполняясь новой порцией слез.

– Я… Я тебя помню. Ты Ян. Убийца… – прошелестел он негромко и, наконец, не выдержав, разревелся.

А Ян просто стоял. Стоял и смотрел, не зная, куда себя деть...

«Ах, да... Раз уж ты остался в живых, позаботься о моем маленьком подарочке. Тебе ведь нужно будет о ком-то заботиться, правда? Особенно первое время. Считай это бесплатной реабилитационной терапией. Напоследок. В общем, наслаждайся жизнью, Ян Циссардж. Ты воистину везунчик. Не иначе твой бог приглядывает за тобой…»

«– Прости. Ян, прости.

Он не слышит. Читает по губам. И понимает. Слишком поздно…

Нет. Нет. Нет! Успеть. Маленькая, изящная ручка, большие, полные слез зеленые глаза. Глаза предательницы. Маленький пульт. Щелчок».

Йорг...

– Завершаю торможение. До выхода в реальный космос осталось: десять, девять, восемь…