***********************************************************************************************
Темное наследие
https://ficbook.net/readfic/615480
***********************************************************************************************

Автор:Фрейфея (https://ficbook.net/authors/222752)

Фэндом: Роулинг Джоан «Гарри Поттер»,Гарри Поттер(кроссовер)
Персонажи: Гермиона Грейнджер/Драко Малфой
Рейтинг: NC-17
Жанры: Гет, Романтика
Предупреждения: OOC
Размер: Макси,  158 страниц
Кол-во частей: 22
Статус: закончен

Описание:
Что если черная метка это не просто клеймо, а способ отомстить последователям. Только помощи приходится просить там, где раньше ни за что не решился бы...

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора

Примечания автора:
Люди не стыдятся думать что-нибудь грязное, но стыдятся, когда  им приписывают эти грязные мысли.

                                                     Ф. Ницше



Но не этот Драко...



Поэтому ООС. Играй, гормон... Возраст такой. Автор предупредил! Любит он разные характеры. Хотя это Hurt/Comfort, не без Fluff.

Хронологию не обманешь, война окончена - это 1998 год, и к седьмому курсу главные герои фф - совершеннолетние. 



P.S. В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ ФАНФИК МЕДЛЕННО, НО ВЕРНО ПРОХОДИТ РЕДАКТУРУ. Но в готовом виде на сайте он появится позже, пока правки коснулись лишь новых правил сайта.

========== Глава 1. Черная метка ==========
        В этом году весна в Шотландии выдалась на удивление красивой. Трава густым мягким одеялом покрывала землю, деревья ярко зеленели, и в хорошую погоду можно было просто сидеть и наслаждаться теплыми лучами солнца.

Несколько месяцев в Хогвартсе стали для Драко Малфоя, студента седьмого курса факультета Слизерин, весьма нелегкими. После войны усилиями всего волшебного мира замок быстро отстроили, но боль прежних потерь сквозила в каждом камне. И по этой причине выносить косые взгляды доброй половины студентов становилось иногда почти невозможным. Его, бывшего Пожирателя смерти, сторонились даже те, кто учился с ним рядом. Если бы все они только знали, что вместе с черной меткой на руке ему достался последний «подарок» от Темного Лорда!..

Волдеморт собирался жить вечно, и сторонники верили ему: в его силу, власть и мощь. Эта полная и казавшаяся незыблемой власть притягивала к себе Драко, как магнит. Испытание ею выдерживают не все, и Малфой был не из их числа. Одна из самых сильных человеческих слабостей сыграла с ним злую шутку.

Он сидел на берегу Черного озера и, наслаждаясь его гладкой, как стекло, поверхностью, бросал камешки, пуская по воде рябь.

Сегодня метка практически не беспокоила Драко. Он машинально закатал рубашку на левой руке. Рассматривая заколдованное изображение, Малфой невольно раздумывал о том, что еще совсем недавно оно наводило панику на других волшебников. Да, в прошлом он сам был частью кошмара, но теперь метка пугала и Драко, одно время лишая контроля над собственными эмоциями. 

Сколько раз он задавался единственно важным  для него вопросом: почему темное наследие не исчезло вместе с создателем? Десятки!  Но гораздо чаще бывший Пожиратель смерти жалел о собственной глупости и слабости. Только прошлого, естественно, уже не изменить. Однако расплата за серьезную ошибку, совершенную пару лет назад, казалась несоизмеримой.

Тот-кого-нельзя-называть нашел способ отомстить всем, кто не сумел защитить его от какого-то мальчишки, полукровки, полуволшебника — Гарри Поттера.

Лицо Малфоя невольно передернуло при мысли о нём. «Святой» Поттер спас столько людей, даже его самого, но теперь это тоже казалось бессмысленным. Черная метка, как камень, тащила за собой на «дно». Прямо к своему создателю. И Драко, как и все бывшие Пожиратели смерти, чувствовал это кожей. Временами боли почти не было, но она возвращалась в самый неподходящий момент, пытая своего обладателя. Он, как один из последних, вступивший в ряды последователей Волдеморта, поддавался воздействию метки слабее, но, глядя на очень больного отца, понимал, что это лишь вопрос времени.

Маленькая, одинокая надежда питала сердце Драко: книга. Та, к которой доступ почти для всех учеников Хогвартса был закрыт. Особенно для слизеринцев. А для бывших Пожирателей Смерти - тем более!

Обращаться в Министерство или больницу за помощью, увы, бесполезно. И проблема заключалась не в отсутствии гуманности, а в том, что магия метки считалась очень темной, и бороться с ней  - чистое безумие. Но не для самого Драко, потому что им руководил один из основных инстинктов, свойственных не только волшебнику, но и обычному человеку - самосохранение.

Как и его отец, он не собирался просить ни у кого содействия, а тем более помогать справиться с наследием Темного лорда ни одному из последователей. Сейчас Драко казалось первостепенным только одно: найти того, кто согласится достать кое-что из Темной книги. И - что очень важно – сможет держать язык за зубами. Старинные страницы хранили тайну настолько древней магии, что она считалась почти мифом. По преданию книга скрывала  вероятный способ избавиться от темного наследия. И, естественно, маг должен был сделать это сам, ведь лишь собственные усилия могут быть вознаграждены исцелением. Очень древний род Малфоев хранил отголоски запретного знания веками. И они были нужны Драко. Цена не имела значения. Только тайна и жизнь. Его собственная жизнь.

Он поднялся с земли. Решение никак не приходило в голову. Подходило время ужина, и аппетит, несмотря на угрозу смерти, давал о себе знать как обычно.

Медленно передвигая ногами в направлении замка, Малфой отсчитывал шаги. Это его успокаивало. Пока что чертово время было на его стороне, но этого мало. Требовалось еще что-то. А, точнее, кто-то.

Распахнув дверь в Большой зал, Драко понял, что опоздал. Столы, как и прежде, просто ломились от обилия блюд, а запахи пробуждали  бóльшее ощущение голода.

Малфой присел на скамью своего факультета и аккуратно придвинул тарелку.



— Драко, милый, где ты пропадал? — услышал он голос Гринграсс, своей сокурсницы.



— Я гулял, милая, — с легкой издевкой ответил тот. Спокойно приступить к еде, пока Дафна заглядывала ему в рот, не получалось. 



— Что, опять без меня? Как можно!.. Ты проголодался? – Гринграсс заботливо положила на пустую тарелку Драко жареное куриное бедро.



— Я не потеряюсь в Хогвартсе, я не ребенок, Дафна, – он немного зло попытался наколоть на вилку второй кусок жареной птицы.



— Ты какой-то странный последнее время, - подперев ладонью подбородок, назойливая собеседница уставилась на Малфоя в упор. – Избегаешь даже меня? Гулять одному скучно…



— Это ты о себе? Мне — нет. И дай мужчине поужинать, наконец. Где твои манеры?



Гринграсс обижено надула губки и отвернулась, но Драко предпочел сделать вид, что не заметил этого и принялся за еду.

Завершив трапезу, он наблюдал за учениками в поисках того, кто не стал бы докучать лишним вниманием и любопытством, не пресмыкался, был достаточно смел и, наверное, благороден. И по этой же причине мог получить доступ к запретной книге. И, главное,  не болтлив.

Сама мысль просить Поттера вызывала отчаянную неприязнь: Гарри совсем не доверял ему. Но ведь в жизни всегда есть человек, более склонный к легковерности, чем мужчина. Ответ был очевидным: девушка. Та, в ком сочетание благородства и сострадания стало фактом. Со временем Драко признал это с некоторым сожалением для собственного эго.



Ему нужна была она - Гермиона Грейнджер. 



И осталось лишь найти способ попросить ее о небольшой услуге, не раскрывая всей истины, и, тем более, не сообщая о личных мотивах. Деньги гриффиндорку не интересовали, и задачка уже не казалась такой простой. 



Но что он мог ей предложить? 



«Придется подумать об этом сегодня же ночью».



Бездействие начинало утомлять. В любом случае, единственное место, где всегда можно было застать Грейнджер, — библиотека.



«Начну оттуда, а способ найдется», — подумал про себя Драко и принялся размышлять о слабостях Гермионы, искоса бросая на нее задумчивые взгляды.


        
========== Глава 2. Непростая просьба ==========
        Обложившись стопками книг в библиотеке, Гермиона услышала легкое покашливание  и подняла глаза. В столь поздний час она ожидала увидеть перед собой кого угодно, только не Драко Малфоя! Однако, проигнорировав его присутствие,  опустила взгляд  и  как ни в чем ни бывало продолжила чтение. Кашель повторился уже громче и — никакой словесной реакции: ни "привет", ни "пока". А с чего вдруг? Ничего хорошего о себе всё равно не услышишь. 



— Кхе, кхе, — еще раз громко прокашлял Малфой и, нагло отлевитировав пару книжных "башенок", устроился  за столом. Точно напротив упрямо незамечающей его Грейнджер.



Без лишней суеты оглядел библиотеку в поисках возможных свидетелей разговора, но никого не нашел. Драко сложил руки на стол прямо перед Гермионой и стал смотреть на нее, не отрываясь.

Чувствуя на себе тяжелый взгляд, она  не выдержала, еще раз подняла глаза и серьезно проговорила:



— Малфой, извини, но сейчас я не расположена слушать твои обычные колкости. И чтобы не тратить силы впустую, лучше сразу оставь меня в покое. 



Драко ожидал нечто подобное. И отступать не планировал:



— А давно я тебя доставал, Грейнджер, вспомни? - серые глаза чуть прищурились. - Месяц назад? Два?.. Три?..



Гермиона невольно задумалась над ответом, прокручивая в уме прошедший год, и слегка ухмыльнулась странному, но бесспорному факту: очень давно.



— Хм...  Действительно... Много воды с тех пор утекло, — констатировала она с невозмутимым видом. — Забыл ты меня совсем, но данное положение вещей абсолютно устраивает. Пусть так всё и останется! 



— А ты этого хочешь? —  Драко наклонился чуть вперед, как будто на меньшем расстоянии  тихие слова могли бы возыметь бóльшую силу. — Учти,  я готов пойти навстречу пожеланиям учащихся. 



Гермиона вспылила, потому как откровенная ложь всегда вызывала яростное неприятие:



— Прекрати лгать, ради Мерлина! Не хитри со мной.  Сразу говорю, бесполезно! Человек не способен вот так взять и стать другим не по собственной воле,  - взмахом волшебной палочки  одна из отлевитированных  книжных стопок  вернулась на старое место, заслоняя собеседников друг от друга. 



Малфой  отодвинул ее в сторону с прежней настойчивостью  и  тут же спросил: 



— Ну а если ты мне уже надоела? Подумай. Всё течет — всё изменяется…



— Да неужели?! И насколько?  Может, этого количества хватит, чтобы  оставить меня сейчас в покое?  - ответный отрицательный жест. - Нет?.. Я, между прочим,  к тебе в друзья никогда не набивалась. Так чем же вдруг надоела?



— Как объект насмешек, естественно. Только в этом смысле, — намеренно серьезно и ровно произнес Драко, небрежно тряхнув платиновыми волосами. Сарказм в его положении был неуместен. — И не более,  поверь мне.



— Издеваешься?!.. Ты какой-то скользкий, - Гермиона немного прищурила глаза. Чувствовался подвох. Определенно! -  Похоже... - она выдержала паузу, - тебе что-то надо от меня. Ответ один: «нет!»



— Почему  сразу «нет»? – Драко нисколько не удивился. Знал ведь, так просто  не сдастся. - Даже не выслушаешь?



— «Нет», потому что не хочу тратить драгоценное время. Приведи хоть один довод: зачем?



— Ну, например, из женского любопытства. Или ради собственного спокойствия.



Гермиона ненадолго возвела глаза к потолку, показывая, как утомительно разговаривать с тем, кто явно вкладывает в слово "нет" иной смысл, а именно: "да, но позже".



— Повторяю, Малфой, на твои колкости я реагировать больше не буду — выросла. Смирись! И повзрослей в кои-то веки!



— А если я и от твоих приятелей отстану? — с явной заинтересованностью спросил Драко. Поиск слабых мест, без сомнения, продолжался.



Гермиона  задумалась, прежде чем ответить:



— Это было бы хорошо, только Гарри и Рон тоже уже не маленькие мальчики. Им  давно плевать на твои выпады.



— Так, значит, даже не выслушаешь? — повторил вопрос Малфой, в очередной раз  пытаясь придать выражению лица некоторую загадочность.



— Нет, — так же твердо ответила Гермиона. — Я же сказала. Тема закрыта.



— Ну, перестань, Грейнджер, — Драко нагло не сводил с нее  взгляда. — Где твое здоровое любопытство? Я, Малфой, вдруг пришел к тебе с просьбой...  Интересно, с какой? —  он старался заинтриговать Гермиону, как мог: тихий голос, налет таинственности в глазах, подозрительная любезность. Неспроста же!



Гермиона прикрыла книгу и  с тем  же упрямством заявила: 



— Запомни, раз и навсегда, я ничего не стану делать из-за простого женского любопытства. И на твои уловки не куплюсь. Поэтому – всего наилучшего…- и вернулась к чтению. 



Драко какое-то время молча наблюдал за всем с показным равнодушием, но уходить не собирался:



— А как насчет сострадания? — сделав  незначительное усилие, весьма грустно  спросил он. Приходилось давить на жалость. Неприятно, но необходимо...



Удивленная  Грейнджер растерянно посмотрела на Малфоя. Вопрос сам сорвался с ее губ:



— Какого, позволь узнать?



— Обычного. Человеческого. Женского, наконец. Я уже не тот, что прежде. Смирись. Война меняет человека.



— Не кардинально. И не всех, - менторским тоном продекларировала Гермиона, но взгляда не опустила. 



— Думай, как хочешь, только помоги мне. Я бы не стал обращаться к тебе, если бы просто не видел другого выхода. – «Ты моя последняя инстанция – весьма действенный метод».



— Да? Это почему же?  -  уступать не хотелось. Поэтому разумнее  перевести "стрелки": - И на что тебе я? Обратись к друзьям.



— Это у тебя друзья, а у меня их практически не осталось. Сама понимаешь, они не захотели бы мне помочь, даже если б могли. – «Бедный я, бедный, оставленный всеми… Соглашайся, твердолобая!..» - Малфой расчетливо прибавил к выражению печали на лице еще и отчаяние.



— А разве я в этом виновата?



— Я пришел не искать виноватых. Я прошу всего лишь об одном одолжении. Одном,  Грейнджер!



— Мне такие должники ни к чему. Обратись к кому-нибудь… постарше.



— А ты почему раньше не обращалась? К тому же, это несколько против правил. – «Слабость золотой троицы…» - Просто выслушай меня. Ты ведь ничего не теряешь, - Драко  чувствовал, что почти дожал упрямицу.



— Видно, ты совсем в отчаянии, раз пришел ко мне. Даю тебе пару минут. Мне пора вернуться к себе.



«Попалась!.. Теперь мягче и без цинизма…»



Малфой понизил голос, остерегаясь того, что кто-то мог войти и подслушать, и произнес очень четко:



— Мне нужна одна книга.



— Так в чем проблема? Ты в библиотеке.



— Не язви, тебе не идет. Это моя прерогатива.



— Извини, это рефлекс. И какая же?



— Ту, что дадут только тебе. Ты в списке допущенных читателей, а эта книга — раритет, и мне она очень нужна.



— Это исключено, Малфой, - Гермиона даже с места вскочила. - Я подозреваю, что за книгу ты имеешь в виду. Язык не поворачивается вслух произнести! Нет. Для тебя это  табу, а причины всем известны. Мой ответ останется неизменен.



— Это было ожидаемо, - под столом Драко нервно потер ладонями собственные колени.-  «Ладно, меняем план…»  -  Тогда просто достань мне из нее кое-что. Старинный рецепт. Он не имеет полного отношения к темной магии, уверяю тебя.



— Не юли, просто скажи, что тебе нужно и зачем. Я сама разберусь с твоими намерениями.



Драко глубоко вдохнул и еще тише, чем ранее, сказал:



— Мне необходим рецепт Живой воды, - Малфой наблюдал за метаниями Грейнджер, переводящей взгляд от него к двери, и ждал ответа.



— Это всё миф, —  усевшись за стол, спустя некоторое время произнесла Гермиона. Идти навстречу бывшему Пожирателю смерти, когда речь идет о запрещенном?! Нет!.. Она снова открыла свою книгу с очевидным намерением продолжить чтение. — Магловские сказки. Забудь об этом.



—  Не такие уж сказки, Грейнджер, и ты это понимаешь. Как и я. Не стоит хитрить со мной! Вспомни, это тоже моя прерогатива. И не забывай, род Малфоев слишком древний, чтобы не знать о таком.



— Тогда зачем тебе я? Спроси у отца, - Гермиона испытала неловкость, упомянув о Люциусе. - Ой, извини, я не хотела напоминать. Как он, кстати?



— Спасибо, ему лучше, -  Драко печально потупил взгляд. – «Гриффиндорская натура все-таки дает о себе знать. Ты сама очевидность!» - По крайней мере, пока. Если бы я знал рецепт, то не искал  твоего общества, тебе так не кажется?



— Но, послушай, — с состраданием произнесла Гермиона, — это не спасет твоего отца, он не приговорен к смерти магией, а просто болен. Не стоит зря обнадеживать его. Ведь Живая вода не способна вернуть к жизни умер… — Грейнджер не договорила. — Ну, ты понимаешь…



— С чего ты это взяла? Он на пороге смерти, что скрывать, и проклятье тут ни при чем. Думаешь, Волдеморт не наказал его за ваш побег? Так ты ошибаешься! Отец дважды подвел его. И Гарри я не выдал, если ты не забыла, - Драко еще раз опустил глаза, только теперь он рассматривал деревянную поверхность стола.  Лгать насчет наказания, глядя в лицо всезнайки, оказалось почему-то нелегким делом. А упомянуть о Поттере – ошибкой. Слабая и нелепая попытка достучаться до Грейнджер, и Малфой это осознал почти сразу.  



— Мне надо тебя за это поблагодарить? – гневно воскликнула Гермиона. Негодованию не было предела. Драко, безусловно, затронул больную тему. -  Проблем из-за тебя было не меньше! Я даже вспоминать обо всех не желаю! Тебе, наверное, лучше уйти.



— Гермиона, — ради намеченной цели Драко сделал над собой усилие, назвав Грейнджер по имени, — мама в отчаянии, - теперь он смотрел собеседнице прямо в лицо. Слова уже не были ложью. -  Как и я.



— Тогда почему вы не обратитесь за помощью? – Гермиона не смогла не заметить боли в сером омуте обращенных на нее глаз. 



— В Министерство?! Нет. Плохо ты  знаешь моего отца.  К тому же, Темный лорд многое почерпнул из того, что нам, нынешним волшебникам, и не снилось. Будь разумной, помочь - это не преступление. 



Лицо Гермионы изменилось. Капкан захлопнулся, – Драко это понял и внутренне обрадовался.  В доказательство ее голос зазвучал участливо:



— Но этот рецепт не использовали сотни лет. Повода не было. Я, конечно, не помню его наизусть, но он, если честно, похож на бред. Повторить его давно никому не удавалось. И нет никакой надежды, что в случае твоего отца Живая вода сработает. Что подобное вообще возможно… Ты ведь не знаешь, что это была за темная магия, верно?



— Нет, конечно. И узнавать не хочу. Я лишь надеюсь, что другим это не удавалось повторить лишь по одной причине: мотивации не было.



— А у тебя она есть?



— А если бы это был твой отец?! – Драко невольно повысил голос. На эмоциях. Нервы-то не железные. - Ты бы просто смотрела на всё со стороны и ничего не делала? Ответь!



— Живую воду невозможно сохранить надолго, ее надо принять в течение нескольких часов и добровольно. Ядом она не может служить.



— Тогда тебе нечего бояться: либо получится, либо нет. Для отца ничего уже не изменить. А ты ничего не теряешь, но можешь спасти жизнь!



— Малфой, пойми, твой отец не в состоянии сделать это сам, - продолжать спорить было так типично для Гермионы.



— Я знаю,  но мы с ним одной крови. А кровь — не вода. Я не прошу помощи в изготовлении зелья. Просто дай мне надежду. Разве это так сложно для тебя, Грейнджер? –  губы Драко дрогнули.



Она долго молчала. Малфой боялся произнести хоть слово. Он в полной тишине наблюдал за ней и ждал.



— Хорошо, я подумаю над твоей просьбой, — тихо ответила Гермиона.



— С...спасибо, — сухо, с трудом, произнес Драко и встал из-за стола. Поблагодарить -  чудовищная необходимость. Дело ведь до конца не сделано!



— Пока не за что. Я еще ничего не решила, - Грейнджер снова уткнулась в чтение.



— Зато выслушала. И не... говори никому, — слегка запинаясь, сказал Малфой. Напомнить о сохранении тайны, в его понимании, стоило.



— А с чего ты решил, что я выполню твою просьбу? – слегка покосившись, поинтересовалась Гермиона. Странно было видеть Малфоя… таким. 



— Потому что ты — Грейнджер, а не я.



И опустив голову, Драко, стараясь не оборачиваться, проследовал к выходу. Осталось лишь подождать. И что-то внутри  подсказывало - лёд тронулся.


        
========== Глава 3. Особые условия ==========
        Трансфигурация обещала стать самой обычной, пока Макгонагалл не объявила тему занятия: «Превращение человека в животное». Большая часть аудитории оживилась, побежали смешки и ухмылки. Но несмотря на шум,  было слышно, как Рон тихо сказал Поттеру:



— Например, в хорька, — и прыснул.



— Рон! — одернула его Гермиона. — Прекрати! Взгляни на часы. 



— И что?! Это же смешно, шуток не понимаешь?



— Хочешь опять отрабатывать наказание у Филча? Уже четвертое, между прочим. 



— Одним - больше, одним - меньше. Ты, что, за Малфоя заступаешься? Наверное, заболела… дракономанией...



— Вот, правда, Рон, не смешно!  Трансфигурация - это тебе не Прорицание! А тема сложная. 



— Но ты же нас подтянешь, если что? – Уизли заговорщически подмигнул подруге. 



— И не подумаю! Вот ещё!.. 



— Ты всегда грозишься, но всегда помогаешь, Гермиона. Само понимание  и участие!



— Рон, замолчи, наконец, — она невольно улыбнулась ему в ответ. – Я бы на твоем месте так не радовалась: загоняю не по-детски…  Га… - ей пришлось замолчать, потому что сердитый взгляд Макгонагалл сделал своё дело. 



Гермиона пыталась подробно записывать за профессором, но мысль о получении подписи на разрешении не шла у нее из головы.

Как только раздался звонок, Малфой заметил, как Грейнджер направилась в сторону преподавателя со своим обычным выражением лица. Драко специально старался задержаться и подсмотреть, что из этого выйдет, но заметил ее возмущенный взгляд, когда в помещении осталось лишь трое. Решив не испытывать гриффиндорское терпение, Малфой предпочел удалиться в коридор.



— Вынуждена побеспокоить вас, но мне нужна подпись на разрешении, — Гермиона протянула  стандартный бланк. – Прошу вас…



— Получите его у кого-нибудь другого, мисс Грейнджер. Я сейчас очень занята.



— Боюсь, это невозможно. Вопрос только в вашей компетенции.



Макгонагалл с интересом взяла из протянутой руки аккуратный листок пергамента.  Лицо Макгонагалл  тут же переменилось, и она строго спросила:



— Зачем это вам?



— Для моей научной работы, - на одном дыхании выпалила Гермиона, стараясь не выдать  волнение. -  Уверяю вас, мои намерения чисты.



— Вы заслуженно пользуетесь моим исключительным доверием, мисс Грейнджер, но эта книга… - Минерва не скрывала обеспокоенности. 



— Я знаю, что это за книга, — забыв об этикете, спешно перебила Гермиона. — Однажды профессор Дамблдор уже доверил мне ее, и вы знаете об этом. Мне нужно уточнить лишь небольшую деталь.



Минерва некоторое время колебалась, строго разглядывая любимую ученицу, но потом сдалась: 



— Хорошо. Но только в моем присутствии. Я дам кое-что записать и надеюсь на ваше благоразумие. Ничто из того, что может причинить вред, не должно оказаться в научной работе и на бумаге тоже.



— Я обещаю вам, - как можно более серьезно и ответственно заявила Гермиона.



Минерва удовлетворенно кивнула и протянула бланк обратно:



— Но где же подпись? — с неприкрытым  удивлением спросила Гермиона. 



— Она вам не понадобится, книга хранится в моем кабинете. После занятий жду вас у себя.



— Я очень признательна  за понимание, мэм, —  Гермиона крепче прижала свои записи  к груди, отвернулась и поспешно удалилась прочь.



Драко Малфой ждал Грейнджер, прислонившись спиной к стене и разглядывая носки собственных дорогих ботинок. Заметив краем глаза какое-то движение, он выпрямился и с ожиданием стал следить за Гермионой.  Однако она спокойно прошла мимо и тихо произнесла, даже не посмотрев в его сторону:



— Вечером, в кабинете  по истории магии. В восемь.



* * *

Часы еще не пробили назначенное время, а  Гермиона уже толкнула дверь и оглядела аудиторию. В заднем  ряду, прямо на столешнице, словно на троне,  восседал Малфой и ждал. Понятно, кого… К его удивлению, Грейнджер смело устроилась рядом и протянула сложенный вдвое листок пергамента. Не до конца осознавая происходящее, Драко потянул его на себя за самый край.



— Не могу поверить, что ты соврала ради меня Макгонагалл.



— Я не врала ей, Малфой. Всё по-честному. У меня свой интерес, -  Гермиона говорила абсолютно искренне. 



— Мне не нравится, как это звучит: подозрительно. Выражайся яснее, -  строить предположения Драко не собирался. А зачем?! Пустая трата сил. Да, Грейнджер ему помогла, и поэтому стоило выслушать.



— По-моему, всё очевидно: я буду работать над Живой водой  вместе с тобой.



Ба-бах! Как оглушила. Малфой даже забыл, кто перед ним: 



— Нет, крошка, ничего не выйдет, — он резко качал головой. Наглость какая! Гриффиндорская. — Это исключено. Совсем мозги от чтения растеряла?! 



— Я тебе не крошка, а как минимум…  Гермиона, - она, конечно, перегнула палку, но "крошка" и прочее - явный перебор. - Одному здесь не справиться. С твоей-то начитанностью!



— Тогда и я для тебя, как минимум, Драко, — съязвил тот, вертя в руке заветный листок. — Ты что считаешь меня полным идиотом, мисс Зазнайка? - желанная "добыча" грела руку. Какие уступки и показная вежливость?! А тем более, совместные предприятия?! 



Начались обычные "любезности"... Уж лучше так! Гермионе сразу полегчало. Осталось лишь припереть упрямца к стене:



— Нет, но времени у тебя, наверное, не так, чтобы много. И, поверь мне, это еще тот рецептик, —  скрестив руки на груди, Грейнджер ехидно усмехнулась, явно намекая  на "я тебе нужна, прекращай!".



— Думаешь, напугаешь своими недвусмысленными смешками? Не надейся! Язви, сколько хочешь. И желательно, подальше от меня.



— Ты мой должник, Малфой! – она повысила голос, без сомнения, напоминая о недавнем разговоре в библиотеке.



— И что? Можно сесть на шею и погонять?! - Драко закипал медленно, но верно. - Не буду работать вместе с тобой! Ты же с Гриффиндора!  Нет, не заставишь. Спасибо большое за помощь и разбежались.



Малфой слез со стола и нервно раскрыл свернутый листок. Стиснул челюсти. Тот оказался... пуст! Серые глаза тут же округлились в недоумении. Хотелось закричать какое-нибудь оскорбление, потому что язык прямо таки чесался. Вот совсем не ко времени!..



— Я знала, что ты можешь отказаться, — наблюдая за реакцией,  довольным тоном произнесла Гермиона.  Спустилась следом и уже серьезней прибавила: — Пока не заключим сделку, настоящей бумаги тебе не видать. Вот так-то!



Малфой  немного отступил и не спеша смерил Грейнджер взглядом:



— Знаешь... А я ведь  могу и обыскать тебя, даже не краснея, - но, не заметив на лице Гермионы ни грамма волнения, разозлился  сильнее: -  Гони рецепт! Или... Я предупредил.



Она пшыкнула.



— Разве я похожа на дуру, чтобы носить его с собой?! Только дотронься до меня!.. — и наставила на Драко волшебную палочку. 



— Угрожаешь магией? - брови изумленно приподнялись. - Мне?! Я что похож на дурака, который поверит в пустые угрозы?  - умом Драко понимал, что за попытку облапать можно и схлопотать. Но и на выпады не отвечать - не улыбалось. - Ты обманула меня, так чего удивляться моим способам получения желаемого? Заколдуешь? А, может,  есть еще варианты?  Пожалуешься своему Уизли? Тогда и Поттеру заодно… Вы же неразлучны, как тройняшки.



Гермиона уловила слабые нотки зависти. И опустила палочку - Малфою нужен рецепт. А, значит, можно торговаться. 



— Я и без них справлюсь, страшный монстр,  — голос искрился сарказмом.  — Да, Гарри - мой лучший друг.  Но жаловаться ему по пустякам  я не стану. И Рону тоже. Он не м... - Гермиона осеклась. С языка чуть не сорвалось "не мой парень".



Но Драко и так догадался. 



— Рыжий и ты... М-да... — с легкой насмешкой произнес он. -  И кто кому надоел? Не отвечай, зануда… - последнее слово, очевидно,  указывало на "кто виноват". 



— Моя личная жизнь тебя не касается! - вспылила Гермиона. - И вообще эта тема закрыта. Я буду работать с тобой - и точка. Это моё условие.



Малфой скрежетал зубами, но в душе чувствовал, что небольшая помощь, точно,  не повредит. Грейнджер верила  в то, что говорила: работа предстоит  не из легких. Но сознаваться в подобном? Уступить на раз-два? Нет. Нужно, чтобы Грейнджер сама изменила своё  решение.  И тогда он невинен как дитя: 



— А что же скажут твои дружки, а?! Какое безобразное поведение – связываться с бывшими Пожирателями смерти! Перестанут с тобой обща...



— Повторяю, это не твое дело, — строго перебила Гермиона. Номер, как видно, не прошел. — С Роном и Гарри я сама разберусь. В отличие от тебя, у меня друзья — настоящие.



— Злорадствуешь? —  Драко пытался оценить издевку. – «Неужели, правда, поддевает? Ну и характер!..»



— Есть немного. Так как? По рукам? – Грейнджер смело протянула ладонь.



Малфой не отреагировал - подыскивал иные рычаги давления:



— Я не закончил.  Репутацию свою испортить не боишься? – ядовито поинтересовался он. – «Надо как-то отвадить героиню… Постепенно и без тяжких последствий. Не лишая себя  некоторой помощи. Так, на первых порах...» 



— Если ты о с... — Гермиона откашлялась. Слово "секс" с приставкой "Малфой" не давалось. — То я в курсе твоих бесконечных похождений, но это ничего не значит. А дураки пусть болтают - клевета правды не изменит. И я тебя не боюсь!



Гермиона невольно подсказала ему решение проблемы.



— А напрасно! Значит... ты мной интересовалась? По-очему? —  Малфой провокационно растягивал слова, подходя к Грейнджер ближе, чем позволяли приличия: кое-что проверить.  Никакого дискомфорта! Волнительное ощущение, а отторжение  и близко не промелькнуло. Человеческая природа -  а, точнее, мужская - сильнее кровных запретов. – «И почему если девушек чуть больше двух, то уже -  бесконечные похождения!..» Однако, как слизеринцу, подобные преувеличения льстили.  



— Я? Тобой? Ха!.. Просто твои подружки, не стесняясь, выясняют  отношения при первой же возможности, -  Гермиона отступила: стало не по себе от такой близости. 



— Они мне не подружки! — искренне возмутился Драко. – «Когда я такое утверждал? Что я идиот, отказываться, если себя предлагают?!» 



— Интересная у тебя философия, Малфой, — пожала плечами Грейнджер. – Какая-то... потребительская…



— Уж  какая есть, - чужое мнение нисколько не задело. Его жизнь - его правила. - И это не твое дело, кстати. Я просто ловлю прекрасные моменты. 



— Какие моменты? Последние, что ли?! Нельзя так жить!



Драко прикидывал в уме, насколько это сложно - отпугнуть Грейнджер. «Она уж точно не страшнее Темного лорда! Просто какая-то девушка. Вот так ее и надо воспринимать...» 



 А вслух: 



— И  это тебя тоже не касается, всезнайка.



Гермионе надоели подобные разговоры. Лучше по существу:



— Вопрос секса исчерпан. Во всех смыслах. Так что ты решил?



Малфой посчитал, что открыть карты не грех - будет меньше претензий: 



— Я же, как испорченный тип, буду приставать и превращу твою жизнь в ад. Сама сбежишь. – «Немного поможешь - и как ветром сдует. И дружкам точно не нажалуешься. Нереальная картинка: «Ой, спасите-помогите, меня Малфой домогается… Лезет своими ручищами под юбку!.. » Нет, Только не такая, как ты… Сама. Всё сама. Натура!»



— Я справлюсь, будь уверен, - однако мысль о домогательствах смутила. Малфой? Приставать? К ней? На слабо берёт. Или блефует. - Так что тебе даже лучше и попыток не предпринимать.



 Драко ухмыльнулся. Другого пока и не ожидал.



— Повторяю для глухих и забывчивых: такая у меня философия. Смирись.



— Придется тебе ее спрятать. И поглубже. Как-никак ты во мне заинтересован.



— Ну, как и ты, между прочим, - спокойно констатировал Драко. Пора согласиться, то есть взять "тайм-аут". - А что с рецептом, мисс Люблю-совать-везде-свой-длинный-нос?



Грейнджер опустила глаза, и Малфоя вдруг осенило. Он засунул листок пергамента в карман брюк.



— И держу пари, крош-ш-ка, — сказал намеренно ехидно и громко, — рецепт при мне, просто чернила невидимые.



— А ты не так глуп, как кажется! – Гермиона была удивлена. Всё-таки не ждала, что тот догадается.



— А то! Я еще и опасен!



— Да что ты? Ну, не больше, чем пикси. Так как с договором? – она была не намерена сдаваться. Не в характере. – Тебе одному не справиться! Я так просто не отступлюсь, - Гермиона мысленно рисовала перспективы в случае успеха. Это станет научной сенсацией!



Малфой, с сожалением, но вынужден был признать поражение – хотя бы пока - и протянул руку. 

И в тот момент, когда  почувствовал прикосновение Гермионы, метка на левой руке вдруг неприятно заколола, и  он невольно одернул пальцы.



«Что за...?» 



— Током стукнуло? — с легким смешком спросила новоиспеченная заговорщица.



— Вроде того, —  Драко протянул свою кисть повторно. 



«Черт! -  снова темная отметка дала о себе знать. - Неприятное осложнение, — заметил он про себя, — но не смертельное ведь. И, скорее всего,  зануда долго не протянет. Достать таких не проблема. Начнем с простого...»



Малфой нежно сжал руку Гермионы, проведя по тыльной стороне большим пальцем. И этот легкий и невинный жест заставил ее на некоторое время замереть, ощущая ласковое прикосновение, а потом резко одернуть руку самой.



— Что, током ударило? — с сарказмом поинтересовался самоуверенный Драко. - А я и не говорил, что безобиден, - он отступил и, не оглядываясь,  направился к выходу. 



— Вроде того, — прошептала Грейнджер и погладила то место, где только что так ласково прикоснулся Малфой.



Это было приятно и явно не входило в ее планы. 



"Работа — прежде всего", — она махнула рукой, отгоняя ощущения.



И потребительская философия Драко  казалась проблемой лишь для него самого


        
========== Глава 4. Древний рецепт ==========
        Гермиона  нервно нарезала круги вокруг дивана в гостиной, пока Гарри, Джинни и ее брат, Рон, сидели, удобно откинувшись, и непонимающе следили за Грейнджер тремя парами глаз. И молчали, даже не пытаясь строить догадки насчет темы предстоящего разговора. А зачем? Всё равно, скорее всего, ошибёшься. Наконец, Гермиона  замерла, резко развернулась и придала лицу спокойное выражение, стремясь скрыть волнение.



— Я позвала вас для того, — начала она, — чтобы сообщить весьма неприятное известие.



— Экзамены отменяются?  - чуть вскинув брови, спросил Гарри и переглянулся с приятелем. -  Я всегда знал, что магия существует! — и рассмеялся.



Джинни и ее брат прыснули от смеха.



— Прекратите меня сбивать. Гарри, не будь вторым Уизли, -  произнесла Гермиона менторским тоном. - Без обид, Рон…  



— А мне он таким нравится, — Джинни потрепала Поттера по волосам. 



— Ну вот, и ты туда же! — выдохнув, со сдерживаемой улыбкой, посетовала Гермиона и снова стала бродить туда-сюда вдоль дивана. 



— Гермиона, будь проще, — произнесла подруга. — Просто скажи, что случилось - и всё!



— Да, и перестань ходить как маятник, — вставил Рон, — у меня от тебя уже голова кругом идет.



— Это потому, что ты второй раз не позавтракал, — со смехом вставила его сестра. Рон слегка толкнул ее в бок локтем.



— И пока не пообедал, — добавил Гарри.



Все трое негромко рассмеялись. Настроение у них, похоже, было приподнятое, и значит можно рискнуть... Гермиона остановилась, собралась с духом и выпалила, как скурпулёзно заученный урок:



— Я теперь буду проводить много времени с Малфоем. Так что никаких недовольных  лиц и шуточек!



Рон аж слюной подавился. Гарри с Джинни удивленно переглянулись.



— Я не поняла, — сказала оказавшаяся посмелее подруга, — вы что… встречаетесь?



— Я, что, похожа на девушку Малфоя? — уперев руки в бок, возмущенно спросила Гермиона.



— Тогда не пугай нас так. Чего он хочет от тебя? — поинтересовался Гарри.



— Скорее, это я от него. Это всё мой научный доклад,  - Грейнджер еще утром решила не раскрывать подробностей. И не только потому, что Драко просил (Ох, уж это гриффиндорское благородство!). Она знала – друзья поймут. Но не сейчас… Слишком неожиданно всё завертелось. А ничего опасного в рецепте Живой воды и предприятии вкупе с Малфоем Гермиона на сегодняшний день не видела.

 

— А-а-а, — протянул Рон. — Записки из жизни пресмыкающихся?



— Перестань, я серьезно говорю.  Это всё Макгонагалл, — неуверенно солгала Грейнджер, потупив глаза, но друзья даже не заметили. Или не захотели. — В общем, без Малфоя никак.



— А мы тебе зачем? Надеюсь, не члены комиссии? — с подозрением спросил  Рон. – Я  твой друг, конечно,  - он произнес эти слова с некоторым сожалением, - но мне и учебы хватает. Без обид, Гермиона…  - смириться с её уходом он смог, но не держать дистанцию пока не разучился. 



— Просто хочу, чтобы вы знали и… не мешали.



— Это без нас, будь уверена, — добавил Гарри, — только будь с ним осторожна. Малфой это Малфой, а не пикси какой-нибудь. И если что… Ну, ты знаешь!..



— Насчет Малфоя это в яблочко, — лукаво добавила Джинни. — Скользкий тип. И не только... Гермиона, ты же понимаешь, о чем я… — и подмигнула ей одним глазом.



— Нет! Определенно, я не понимаю, - та  немного надулась. -  Вы за кого меня тут держите?



— Успокойся, — рассмеялась Джинни, — я же просто поддеваю. Не будь такой серьезной! Видела бы ты своё лицо...



— На сегодня лекция окончена? — раздраженно поинтересовался Рон, поднимаясь с дивана. — Уже обед. А твои разговоры о Малфое портят мне аппетит, - червячок ревности, загнанный глубоко внутрь, зашевелился, хотя сама идея отношений со слизеринским гадом и казалась абсурдной. 



Джинни и Гарри  поднялись вслед за Уизли почти одновременно.



— Я глубоко сомневаюсь в этом, Рон, — рассмеялась вышедшая из некоторого оцепенения Гермиона и проследовала  к выходу из общей гостиной. Разговор прошёл легче, чем представлялось. Всё-таки хорошо, когда друзья - настоящие.





* * *

После ужина возле дверей Большого зала Гермиону, подперев плечом стену,  поджидал весьма раздраженный Малфой. Как только они поравнялись, тот выпрямился и, кивнув  головой, скомандовал:



— Грейнджер, ну-ка пошли со мной!



— А повежливее нельзя? — возмущенно поинтересовалась она, прижимая сумку с учебниками  к груди. 



— Я тебе не кавалер, чтобы нежности разводить! Разговор есть. Шевелись!



Драко рванул  по коридору, ведущему в холл. И, сбегая по главной лестнице,  всего раз обернулся, дабы удостовериться, что Грейнджер идет следом. Она, уже забросив сумку на плечо,  двигалась прогулочным шагом и явно не спешила.



— А побыстрее никак? — раздраженно выпалил Малфой, нервно  топчась на одном месте. Того и гляди, выкрикнет какую-нибудь гадость.



— Я не кентавр, чтобы нестись за тобой как лошадь. 



Попытка подогнать не сработала. А с чего вдруг? Пожар?! Погода чудесная: можно насладиться красотами, не устраивая гонки  по пересеченной местности. 

Бывшие враги молча шли друг за другом по направлению к Черному озеру. Придя на своё  любимое место, Драко внешне уже более уравновешенный  (То ли прогулка повлияла, то ли ссориться с Грейнджер не выгодно. А, может, всё вместе.) расселся на траве, положив руки на колени:



— Садись, а то я боюсь подставлять тебе спину, - он жестом пригласил присоединиться. Отчего такие манеры с грязнокровкой?



— Не зарывайся, Малфой.



— Сядь, я тебе говорю! — и он с силой дернул за подол. Гермиона бухнулась на траву, отложила сумку и стала спешно поправлять чуть задравшуюся юбку.



— Грейнджер, — снова раздраженно заговорил Драко, не обращая внимание на типичные девичьи заморочки. Кому тут есть дело до полуголых ног?! Если только чуть-чуть... Они очень даже ничего... Но сейчас важнее другое: — Ты что, издеваешься надо мной?



— В каком смысле?



— В том самом! - Драко сунул ей под нос кусок пергамента. - Что за ахинею ты мне накатала?



— Не накатала, а написала, - Гермиона, игнорируя жест, смотрела на озеро, а не на Малфоя. - Я же говорила, что без меня никак, — довольным тоном сказала она.



— Но не до такой же степени! — с возмущением воскликнул Драко. – Бред какой-то, а не рецепт, - и, выдернув пучок травы из земли, выжидательно уставился на Грейнджер. 



Она повернулась:



— А я тебя предупреждала, между прочим. Это тебе не учебник зельеварения!



— Но это же невозможно понять нормальному волшебнику!



— Говори за себя, Малфой, - спокойно и непринужденно. 



— Хочешь сказать, что тебе понятно тут каждое слово? — удивленно вскинув брови, поинтересовался он.



Гермиона заметила, как от негодования серые глаза вспыхнули, губы стали яркими, и она с волнением отметила, что, пожалуй, сейчас он почти привлекателен.



— Не каждое, да. Но половина, наверное, понятна.



— Половина?! — возмущенно переспросил Драко. — Ха!.. Половина! И зачем мне ты, скажи, пожалуйста?



— Это чтобы тебе самому усиленно не напрягать свои извилины хотя бы на эту половину. Кроме того, достать некоторые составляющие определенно проблематично. Я пока не вижу выхода из этого тупика.



Драко придвинулся к Гермионе ближе, будто их могли подслушать. Ей стало отчего-то неловко. 



— Давай, по пунктам, - продолжил он. - Первое: белый яд, три капли меркурия и три пальца сульфура, соединенные вместе, это что? - похоже, Малфою не терпелось вытянуть максимум информации. 



— Не считая того, что один из них яд, и он убьет того, кто его примет, ничего.



— Это ты меня просто убиваешь, Грейнджер, - Драко выдернул  очередной пучок травы и отбросил его в сторону. - Без шуток.



— Не бери в голову, я знаю, что это, - Гермиона отмахнулась, будто вопрос детский. - Кажется…



— Когда кажется, лечиться надо, - в голосе ни капли иронии. - Ладно, дальше: три ложки крови из плода любви. Я даже боюсь спрашивать тебя, что это? - Драко прищурился.  Манера Грейнджер вести себя как невыносимая всезнайка уже начинала бесить. Может, попытаться позлить заучку? - О Мерлин,  плод любви... 



Гермиона вспыхнула: 



— Я не думаю, что это то, что пришло в твою больную голову!



— Ты уверена? А то девять месяцев — срок большой, может, приступим прямо сейчас, а?



И Малфой повалил Грейнджер на траву, накрыв собственным телом. Метка заныла, и  хватка ослабла. Гермиона воспользовалась этим и столкнула с себя наглеца. Присела и с возмущенным видом стала поправлять задравшуюся одежду.

А Драко спокойно лежал на траве, вглядываясь в облака на ярко-голубом небосводе.



— Предупреждаю: не смей на меня так набрасываться! — разглаживая юбку, закричала разгневанная подобной выходкой Гермиона.



— А как можно? Какие прелюдии, ты что?! - Малфой повернулся и с невинным лицом продолжил: - Время поджимает! Рассекречивайся!



— И не мечтай, родной!



— О! - брови удивленно приподнялись. - Я теперь твой родной?!



— Не переворачивай мои слова, Драко! - Гермиона злилась. И на себя тоже за бесцеремонное обращение. 



— Уже Драко?



— Если не прекратишь, я уйду! - шантаж вполне уместен. - Совсем уйду!



— Не-а, не сегодня, - Малфой совсем не купился на подобную уловку. - Угрожай чем-нибудь иным – так правдоподобнее, — самодовольно заявил он. – Как ни крути, я, а точнее – мой отец,  нужен тебе, как подопытный кролик.



— Скорее уж, как подопытная мышь, — тихо произнесла Гермиона, и Драко толком не расслышал слов.



Он отмахнулся, не желая переспрашивать, присел и стал читать дальше. Это было важнее выяснения отношений.



— Часть рога моноцероса, добытый собственноручно.



— Это всё просто, только довольно проблематично.



— И это тоже проблематично? — передразнил  Малфой.



— Но нелегко, это точно, — уже спокойнее произнесла Гермиона. Она чувствовала себя в своей стихии.



— Слава Мерлину, хоть с этим разобрались. Четвертое: перо пурпурной птицы, сожженное не пламенем.



Грейнджер ненадолго задумалась, прежде чем ответить: 



— Это, наверное, самое сложное. В смысле достать. Насилие тут неприемлемо по определению.



— Успокоила, ничего не скажешь, - Малфой  недовольно покачал головой. - Так… Волшебная вода, трижды перерожденная. Здесь вроде все не так запутано, но вот потом, - он всмотрелся, -  ядовитый цветок, не растущий из земли, срезанный не железом, это что?



— Есть одна мысль, но я должна это проверить.



— Грейнджер, цветам земля нужна! - вспылил Драко и вырвал очередной пучок с корнем, демонстрируя собственные слова. 



— Забудь ты об этом, какой из тебя садовник?! - Грейнджер улыбнулась, представив вдруг Малфоя, пропалывающего грядки. 



Хорошо, что он этого не увидел. Иначе бы брякнул какую-нибудь гадость. Он не домашний эльф!

Драко стряхнул случайно попавшие на пергамент кусочки земли и почти взвыл, повышая голос с каждым предложением:



— Мы еще вернемся к этому, когда закончим с остальным, но дальше бред полный: брат ветра, перевоплощенный единожды и двойная чаша, сотворенная из противоположностей. Это, по-твоему, понятно?



— Нет пока, но думать придется обоим. По крайней мере, ясно, что Живую воду придется пить из нее, - Грейнджер недоумевала: некоторые вещи очевидны. 



— Вместе со словами, дающими жизнь, сотворят чудо. У меня голова кругом от такого количества информации. Кошмар какой-то, а не рецепт!



— Ты решил передумать? – взволнованно спросила Гермиона. Этого ей точно не хотелось. - Я во всём разберусь, не паникуй.



— Вот ещё! - оскорбительное заявление для Драко. - Как насчет того, чтобы сотворить жизнь буквально? – его не на шутку достала  привычка умничать. Теперь пришла его очередь!



— Не начинай снова свои пошлые намеки, Малфой!



— Это не намек, это весьма конкретное предложение, уверяю тебя, - он  прищурился. 



— Оставь это другим дурочкам, а я для тебя — запретная тема, - Грейнджер нахмурилась. 



— Да, и, наверное, поэтому такая сладкая…



Драко наклонился и попытался поцеловать ее в шею. Гермиона уклонилась и тут же вскочила на ноги:



— Всё! Хватит с меня на сегодня твоих вольностей!



— Это я еще даже не начинал, милая, - Малфой решил по-своему припомнить "родного". 



— Я тебе не милая! - возмутилась Грейнджер, чем искренне порадовала.



— Это я сам решу!



— Ты специально меня бесишь, да?



— Я тебя предупреждал, — слегка писклявым тоном произнес Драко, передразнивая ее манеру. 



Но Гермиона предпочла гордо вскинуть голову, попрощаться и отправиться в свою гостиную, чтобы поразмышлять на досуге о Живой воде и о том, почему чувствовать его тепло на себе не было так противно, как должно было быть чисто теоретически.


        
========== Глава 5. Ультиматум  ==========
        Драко рано проснулся и, положив руки под голову, долго рассматривал потолок в спальне для мальчиков слизеринского факультета.

Бесконечно размышлять о возможной неудаче с Живой водой  никто не собирался. Надежда, даже слабая, всегда была и остается очень мощным средством для того, чтобы не впадать в панику и отчаяние. Все это он уже когда-то пережил. Как и шок от осознания угрозы, нависшей над собственной жизнью. Первое время Драко упрямо отказывался верить, что с ним это происходит. Снова. Что кара от руки Того-Кого-Нельзя-Называть опять нависла над ним, как дамоклов меч. Еще пару лет назад, наверное, впал бы в истерику, плакал и жалел себя, но не сейчас. Взрослея, человек часто пытается не убиваться по поводу того, чего изменить уже не в состоянии, и старается не превращать свою оставшуюся жизнь в ад на Земле. Ожидание смерти хуже самой смерти, именно поэтому черная метка медленно высасывала из него силы. А сдаваться так просто, без борьбы, Драко не собирался, считая это неприемлемым для себя проявлением человеческой слабости. В таких ситуациях лучше сохранять хладнокровие, ведь отчаяние и депрессия — плохие помощники. Он давно решил наслаждаться жизнью в полной мере, поддаваясь собственным порокам и абсолютно не думая о моральной стороне дела. Сколько ему осталось в случае неудачи? Судя по состоянию отца, наверное, не больше полугода. И все это время Драко был намерен провести, как и предыдущее: наслаждаясь тем, что доставляет ему удовольствие, дарившее ощущение полноты жизни, и наполняя голову тем, что позволит ему встретить возможный конец с достаточным багажом приятных воспоминаний. А именно сейчас для него это было лишь одно желание: если не соблазнить недотрогу-Грейнджер, так позлить и подоставать ее в свое удовольствие. И то, что ее близость иногда причиняла некоторую боль в руке, нисколько не останавливало. Скорее наоборот, вызывало дополнительный выброс адреналина и усиливало желание поступить назло всем обстоятельствам. Тем более, что крайняя заинтересованность зазнайки всея Хогвартс в возможности получения Живой воды позволяла Драко еще больше расслабиться и просто плыть по течению с тем, чья потеря равносильно самоубийству, а именно — надеждой.





* * *

Драко очень удивился, когда в этот же день Грейнджер сама подошла к нему после Защиты от темных искусств и твердо заявила:



— Так, Малфой, сегодня, здесь же, мы будем заниматься с тобой...



— Заниматься чем? - бесцеремонно перебил он. - И от кого мы, собственно говоря, там собираемся защищаться? — наигранно слащавым и двусмысленным тоном спросил он. – «Осмелела, да?!»



Гермиона вспыхнула от очередного намека и уже громче произнесла:



— От тебя. От кого же еще! И не вздумай играть со мной в свои игры!



— Это ты про любовные, что ли? — тем же приторным тоном повторил Драко и нагло попытался приобнять ее. – «Плевать, что скажут…»  Его репутация и так не ахти!



Гермиона, покраснев от негодования, резко сбросила нахальную руку с плеча:



— Любые! — решительно заявила она, глядя в самодовольное лицо. И уже с некоторым сожалением в голосе прибавила: - Кстати, боюсь, что слово «любовь» в твоих устах звучит как фарс.



— Ой-ей-ей… Сказанула! Так во сколько назначена экзекуция? Или это свидание?



— Не мечтай! У нас лишь деловые отношения. В семь я тебя жду. И не смей опаздывать! И почитай к вечеру что-нибудь полезное, хоть какой-то прок от тебя должен быть.



И гордо отвернувшись, в обнимку с учебниками, Гермиона удалилась прочь.



«Конечно, почитаю… Посмотрим, что ты скажешь про мои познания сегодня вечером», — усмехнулся Драко уже про себя.





* * *

Драко во второй раз нарушил один из своих принципов, когда пришел в назначенное место пораньше. Устроившись на галерке, он старательно сложил на правом углу, в стопку, принесенные с собой книги. И, откинувшись на спинку стула, с равнодушным видом, стал поджидать Гермиону.

Дверь открылась, и Грейнджер, лишь слегка задержавшись в дверях, не испытывая ни малейшего страха, решительно проследовала к Малфою на соседнее место.

Вывалив на стол приличное количество всякой литературы, она с ожиданием первого слова уставилась прямо ему в глаза.



— Ты провоцируешь меня? — сделав озабоченное лицо, съязвил Драко. — Я ведь могу не устоять под таким пылким взглядом.



— Устоять — не знаю, но вот свидание твоей озабоченной натуры с полом могу гарантировать. Я все еще жду, когда ты все-таки начнешь думать головой, а не… — Гермиона намеренно замолчала.



— Я и так думаю о тебе бесконечно, — специально растягивая последнее слово, произнес Малфой. Доводить правильную зануду доставляло, как и прежде, удовольствие. — Например, сегодня утром. Хочешь, я расскажу тебе, как неплохо нам было вместе в моих мечтах.



— Утро — время для того, чтобы строить планы на день, а не предаваться вольным и несбыточным фантазиям.



— Это у тебя, Грейнджер. Нам, мужчинам, утром…



— Заткнись немедленно, даже слушать об этом не желаю! Лучше покажи, что ты там принес? — стараясь переменить тему, спросила Гермиона.



— Почитать… Ты же просила, я помню. Я могу быть таким внимательным.

 

— Надеюсь, что-нибудь стоящее, — спокойно сказала она и с ожиданием того, что Малфой подаст ей, наконец, хоть одну из книг, продолжила: — Я слышала, что ваша домашняя библиотека очень неплоха.



— Вообще-то, да! — довольно констатировал Драко. — Но это контрабанда, — закусив в конце фразы нижнюю губу, добавил он.



— Что?



— Контрабанда. Ты плохо слышишь? Сама посмотри, - и с ожиданием дальнейших действий он просто наблюдал за Грейнджер. 



Она приподнялась с места и протянула руку к противоположному углу стола. Драко тут же попытался изобразить укус, но Гермиона намеренно  проигнорировала хищный жест.

Увидев на титульном листе только первое название, она покраснела и ударила его довольно толстой книгой по голове с нескрываемым возмущением:



— Ты издеваешься?! Я даже не буду спрашивать, что это за «Любовные похождения кавалера Фоблаза»! - Гермиона нервно села на свое место.



— Нет, ты спроси, — вкрадчивым тоном заявил Драко. — Это же магловская эротика. Разве ты против того, что они печатают? Или лучше прочти вот это, — и он взял следующую. — «Кама сутра»! — торжественно провозгласил, протягивая издание. — Там такие картинки! Хотя… — Драко на секунду задумался, — в нашем мире лучше бы они двигались.



Гермиона резким движением вырвала книгу.



— Да, — продолжил Малфой, — и обрати внимание на позу со страницы 26, мне она очень нравится, — и тут же получил сильный тычок книгой в ребро.



— Ай! — воскликнул он.



— Ты просто несносен! — воскликнула Гермиона. — Я даже не представляю, зачем тебе все это! — и она жестом указала на стопку его книг.



— Показать?.. — и Драко демонстративно взялся за ремень и попытался расстегнуть его.



— Прекрати это представление! Немедленно! О чем ты вообще думаешь?! У нас вопросов больше, чем ответов, а ты ведешь себя как озабоченный подросток.



— У меня так вообще сплошные: «что» и «как»... Может, почитаем вместе?



Но вместо ответа Гермиона взмахнула волшебной палочкой, и книги слетели со стола.



— Так, Малфой, давай серьезно. Это же твой отец! — сказала Гермиона и слегка толкнула его рукой в плечо.



Шрам на руке защипал. Неприятные мысли, как змеи, вползли в голову Драко:



«Ведь это касается меня ничуть не меньше». 



Да и издеваться вдруг надоело. Ненадолго.



— Ладно, в другой раз. Ты сегодня и так как в броню облачилась: джинсы, свитер под горло, а под ним, наверное, еще парочка. Для подстраховки, так сказать.



Гермиона оставила его фразу без комментариев.



— С белым ядом все легко, это — соль, — спокойно сказала она.



— Это приправа, а не яд, между прочим.



— Да ты у нас кулинар?! — немного язвительно произнесла Гермиона. — Это магловское выражение, Малфой. Рецепт специально так написан, чтобы еще больше запутать волшебника. Основные алхимические элементы: соль и сульфур — это сера. Только вот что такое «три пальца» пока непонятно. Ингредиент, в основном, продается в виде порошка, — она снова задумалась.



— Тогда почему ты говорила, что это меня убьет? — поинтересовался Драко. — Попугать решила? Так это зря.



— Из-за третьего: три капли меркурия. Знак ртути. Не сразу, но она тебя отравит.



— Не, я это пить не буду! — кивая головой, заявил Малфой.



— Причем тут ты? — не понимая, произнесла Гермиона. — И не думаю, что это надо выпить. Скорее, просто положить или еще что-нибудь.



— И нам придется все добывать? Брр… — Драко даже поморщился. – Грейнджер?..



— Нет, раз не нужно добавлять в котел, — задумчиво произнесла та. — Наверное…



— А без предположений?



— Я тебе, между прочим, не провидица!



— Тогда давай вернемся к тому, — с хитрым выражением лица произнес Малфой, — что меня больше всего интересует: плод любви. Что там с ним нужно сделать, всезнайка?



И Драко снова попытался поцеловать ее в шею. Гермиона слегка отклонилась, изобразила некоторое подобие улыбки и медленно проговорила:



— Ну-ка, дай свою книгу про похождения этого…



— Ого!.. — наигранно обрадовался Драко.



— Без «ого». Палочку протяни.



Довольно толстая книга взмыла в воздух, и Гермиона поймала ее на лету. Она ударила ей Малфоя по белоснежной голове и, резко сунув ему под нос на обложку, воскликнула:



— Ее автор — француз! Чтец ты озабоченный! Это обычный помидор! Его название как «яблоко любви» некоторые приписывают англичанам, а французы за его форму, похожую на сердце, до сих пор так его и зовут. И если ты не забыл, его сок…



— Красный, — потирая макушку, продолжил за нее Драко.



— Гляди, — с удивлением и пафосом произнесла Грейнджер, — а ты не так безнадежен.



— Обломился… А я так хорошо целоваться умею. Может, все-таки давай?



— Малфой!



— Что?!



— Ничего! Язык прикуси!



— А как же я без него? Он же так необходим, ты не считаешь? — с откровенной издевкой спросил он.



— У тебя он и так раздвоен. Змей…



— Спасибо за комплимент, — довольным голосом заявил он. — Читал я про вашу магловскую веру в Эдем и первородный грех. Хотя, на мой взгляд, это все-таки естественная потребность человека.



— Ты о чем-нибудь другом можешь поговорить? — уже с нескрываемым раздражением спросила Гермиона. — Меня вот больше пока волнует другое: как достать омелу. Слегка, но все же она ядовита, хотя алкалоид в цветах растения, по-моему, отсутствует.



— Так это омела? — с удивлением спросил Драко.



— Ты вроде должен бы знать об этом. Она, кстати, не растет на земле, это паразит на коре дерева.



— Но ведь сейчас весна!



— Малфой, ты что-нибудь видишь вокруг себя, кроме того, что будоражит твое либидо? Ведь омела у нас уже отцвела… А купить — это слишком просто. К тому же, срезать ее нужно только в полнолуние, иначе она не будет иметь силу.



— Ночью пойдем? Заманчивая идея, — и в серых глазах снова засветились шальные огоньки.



— Придется. Только вот железо нельзя использовать. Только серебро! Так что напряги руки для чего-нибудь иного и достань такой нож.



— На что это ты намекаешь? Вроде такая хорошая девочка, а тут…



— Я пропущу твои слова мимо ушей. С тебя — нож, и разговор окончен!



— Ха!.. Предупреждаю тебя: я из Англии ни ногой! — заявил Драко и уставился на Грейнджер с явным самодовольством.



— В смысле? Конкретнее можешь выражаться?



— Клинок я нам достану, а вот за омелой на другой конец света — уволь!



— Тогда придумай сам другой способ! — с возмущением воскликнула Гермиона.



— Он всем известен, всезнайка… Выручай-комната. Хочешь — не хочешь, а целоваться придется.



— И не подумаю! — возмущенно. Растерянно. Протестующе.



— Тебе нужна твоя работа или нет? — резким тоном спросил Драко. — Это будет твоя жертва ради науки! — уже пафосно произнес он и негромким голосом добавил: — Либо так, либо никак. Выбирай! Полнолуние не длится долго, оно через два дня.



— Попроси кого-нибудь из своих подружек! — с отчаянием в голосе произнесла Гермиона.



— Нет, — сказал он, как отрезал. — Только ты! Я уже все решил. — И Малфой поднялся с места. — Это мое особое условие. Надеюсь, твой Уизли это переживет.



— Он не мой!



— Тем более. Даю тебе срок — два дня. И я все-таки освежу в памяти кое-что… — с намеком произнес Драко и собрал свои книги. — Мало ли…



— Забудь! Даже если я на это и подпишусь, большего не жди!



— Я бы показал тебе язык, но лучше приберегу его для тебя на потом, — и он рассмеялся.



— Пошел прочь, Малфой! Ты меня утомил!



— Пока еще нет, но мечтаю...



Гермиона наставила на него волшебную палочку, и он предпочел театрально откланяться и уйти с предвкушением забавного видом.




        
========== Глава 6. Неслыханная дерзость ==========
        Драко одиноко сидел в углу собственной гостиной и вертел в руках запечатанный, продолговатый сверток. Ему было скучно, и душа жаждала развлечений. Он рассматривал лица однокурсников с некоторым безразличием и уже подумал, что в такой чудный теплый вечер не плохо бы прогуляться по берегу.

Малфой как раз собирался подняться с места, но вдруг Дафна Гринграсс решительно уселась к нему на колени и обхватила руками за шею.



— Драко, — томным, но слегка неприятным голосом, спросила она, — ты скучаешь?



— Дафна, — пока еще вежливо, обратился к ней тот, — не могла бы ты освободить меня от своей мертвой хватки? Я собирался пройтись. В одиночестве, — он намеренно выделил последнюю фразу.



— Что с тобой, милый? Ты не хочешь меня? Зачем гулять одному, если есть та, кто готова всегда тебя порадовать?



— Милая, — ответил Малфой с некоторым раздражением, аккуратно размыкая ее руки, — ты не могла бы хоть иногда, для разнообразия, посопротивляться немного?



— А зачем? — негодующе произнесла Дафна. — Ты ведь такой красавчик, Драко.



И она попыталась поцеловать его, но Малфой среагировал мгновенно и уклонился в сторону. Глядя в удивленное девичье лицо, он взял ее одной рукой под колени, другой — за спину и встал вместе с Гринграсс на руках. Решительно поставив ее на ноги, он добавил:



— Боюсь, Дафна, объяснить тебе этого я не смогу.



Но та, будто не расслышав его, с восторгом произнесла:



— Драко, ты такой сильный! Ты, что, хочешь поиграть со мной во что-то, да?



— Нет, не хочу. Забудь, — с равнодушием произнес Малфой. — Тебе, к сожалению, придется поискать другого кавалера на этот вечер.



— Но почему? — надув губы, спросила Дафна и попыталась снова его обнять.



— Потому что мы, мужчины, в некоторой степени — охотники, — нравоучительно сказал он, сделав шаг в сторону.



— Знаю я, до чего ты охотник, Драко, — обиженно произнесла Гринграсс и, развернувшись, направилась прочь от него. 



* * *

Драко стоял у дверей гостиной Гриффиндора, ожидая появления хоть кого-нибудь с факультета. Как только дверь открылась, и тот увидел идущих за руку Гарри Поттера и Джинни Уизли, то его язык будто прилип к небу.

Те удивленно замерли на месте, но Гарри, смерив его неприятным взглядом, все-таки прокричал:



— Гермиона, кажется, это к тебе… — и, больше не говоря ни слова, он с подругой побежал вниз по лестнице. 



Грейнджер показалась из-за двери через пару минут.



— Малфой? — удивленно спросила она. — Ты чего здесь делаешь?



— Тебя поджидаю, разве не видно?



— Как это ты решился заявиться сюда?! — тем же тоном заявила Гермиона. — Для тебя это равносильно подвигу.



— А что? Это частная собственность? — с вызовом спросил Драко. 



— Что-нибудь произошло? Иначе я буду вынуждена откланяться, — ответила Грейнджер и намеренно повернулась на полкорпуса. 



Драко схватил ее за руку, стараясь не замечать неприятного покалывания под рубашкой, отвел подальше от двери и сказал:



— Пойдем, прогуляемся, я хочу тебе кое-что показать.



— Это опять твои пошлые намеки? — с возмущением спросила Гермиона и выдернула руку.



— Заметь, это ты сама так подумала, — улыбаясь, произнес Драко и увидел, как покраснела Грейнджер. — Я решил, что тебе будет интересно взглянуть на кинжал.



— А что в этом может быть особенного? Холодное оружие и не более.



— Ну, не скажи, — глядя ей прямо в глаза, запротестовал Малфой. — Этот кинжал — историческая ценность и при том весьма древняя. Ты это оценишь, поверь.



— Да? — уже с явным интересом спросила Гермиона. — И что же в ней такого?



— Пойдем со мной, тогда узнаешь, — довольный своей хитростью ответил Малфой.



— Решил отвести меня в укромное местечко? Знаю я тебя. Показывай здесь, — твердо заявила она.



— Обещаю, мы просто по берегу прогуляемся. До Большого дуба и назад. Пошли, пока солнце совсем не село.



И он снова потянул ее за руку.



— Ладно, ладно, только отпусти меня. Я не нуждаюсь в поводыре.



Драко предпочел не устраивать провокаций прямо в коридоре и просто молча шел рядом с Грейнджер, обдумывая в своей озабоченной голове будущие слова и действия. Было приятно идти рядом, вот так, ничего не говоря, ощущая под ногами только мягкий зеленый ковер и тепло весеннего воздуха.

Как только раскидистый дуб показался невдалеке, Гермиона с легким непониманием посмотрела на по-прежнему идущего Малфоя, но тот упрямо следовал вперед. Остановился под деревом и стал искать что-то во внутреннем кармане.

Грейнджер, прислонившись к широкому стволу, с интересом наблюдала за ним, ожидая обещанного сюрприза.

Аккуратный сверток в его руке казался обычным, но не невесомым. Гермиона взяла его очень бережно своими тонкими пальцами и надорвала пергамент.

Показавшийся через просвет кинжал поразил  своей красотой. Рукоять и ножны, выполненные из слоновой кости, были украшены блестящим орнаментом, отдающимся в заходящем солнце розовыми переливами. Головка рукоятки была сделана из рубина в оправе нитей из серебра. Упор блестел на солнце так, будто кинжал только что вышел из-под руки мастера. Пораженная зрелищем, Гермиона даже не заметила, как Малфой подошел ближе и оперся одной рукой на ствол дуба прямо над ее плечом.

Не удержавшись, Гермиона медленно потянула за рукоять и вытащила кинжал из ножен. Такое же ослепительно блестящее серебряное лезвие клиновидной формы приковало ее взгляд. Не отрывая от него очарованных глаз, она с благоговением медленно вертела кинжал в руке, любуясь солнечными переливами.



— Какая прелесть, — тихо сказала она. — Откуда он у тебя?



— Это сокровище нашей семьи. Когда-то мой предок позаимствовал это из гробницы. Думаешь, случайно ее никак не могут отыскать?



— Он украл ее?! — с негодованием воскликнула Гермиона. — Это же мерзко!



— Это как посмотреть, Грейнджер. Он просто вернул то, что когда-то принадлежало ему. Наследников этого богатства уже истребили, так что…



— Так чей это был кинжал, Драко? — она сама не заметила, как назвала его по имени.



— Это был подарок для возлюбленной. Самой умной и образованной женщины своего времени, и не только. Это трагическая, но красивая история.



— Расскажи, — тихо повторила она, направив кинжал острием в его сторону.



Драко приблизился так, что кончик лезвия почти коснулось его тела, и эта близость вызвала всплеск эмоций.



— Когда римские войска почти захватили город, она заперлась в собственной гробнице. И, когда мужу и отцу ее детей передали ложное обвинение в ее самоубийстве, тот бросился на свой же меч. Позже служанки с трудом втянули тяжело раненного в убежище. И он умер на руках у рыдающей от горя жены. Тогда она схватила этот кинжал и собиралась заколоть себя, но то ли передумала, то ли ей, скорее всего, помешали, только ей пришлось покончить с собой иным способом: ядом, и лишить тем самым захватчика ценного трофея.



— Ты хочешь сказать, что это …? — Гермиона осеклась от волнения и замерла.



Драко с вожделением смотрел в нежное девичье лицо, и вид кинжала в ее руке только больше распалял его собственное воображение. Малфой ласково взялся правой рукой за тонкое запястье и медленно опустил руку Гермионы вместе с оружием вниз. 

Не отрывая серых глаз от ее взгляда и приближаясь все ближе и ближе к изумленному лицу, он бархатным голосом шептал слова, казалось, обращенные прямо к ней.



— Ее красота была не той, что зовется несравненною, но поражала с первого взгляда. Ее облик, сочетавшийся с редкой грацией фигуры и очарованием, сквозившем в каждом слове, в каждом движении, накрепко врезался в душу. А ее голос был даром сирены, ласкавший слух любого, как музыка, беспрерывно… — договорил Драко и, прижав Грейнджер  сильными руками к стволу, впился в полуоткрытые губы своими.



Мягкий и горячий поцелуй  перехватил дыхание Гермионы. Сердце бешено подпрыгнуло, она почувствовала аромат кожи и жар тела. На несколько мгновений растерялась, уронила кинжал, но на поцелуй не ответила. Вместо этого Гермиона резко оттолкнула Малфоя и влепила ему пощечину.

Ответный пылающий взгляд Драко был выражением восхищения и охватившего желания: 



— Малфой, ты … ты… — она тщетно пыталась подобрать слова.



— Не стесняйся.  Твои губы слаще меда, — ласково произнес тот, и в его глазах еще раз промелькнули шальные огоньки.



— Да как ты посмел?! — громко воскликнула она.



— Все равно мы должны потренироваться перед завтрашней ночью, Грейнджер. Без удовольствия омела завянет, а не распустится. Так что лучше бы ты выбросила все из головы и расслабилась, — с улыбкой на лице сказал Драко.



— Это просто неслыханно! Думал, покажешь мне кинжал последней царицы Египта — Клеопатры, и я брошусь к тебе на шею?



— Как я понимаю, о том, чтобы сейчас заняться любовью, не может быть и речи? — в его голосе сквозила некоторая веселость.



— Если ты не забыл историю, за это некоторые мужчины платили собственной головой!



— Я готов рискнуть, и надеюсь, что ты на утро помилуешь меня за доставленное удовольствие.



— Я использую этот кинжал по-новому, если ты только попытаешься сделать это. И мои ласки тебе заменит долгое пребывание в больничном крыле в компании костеростов и экстрактов бадьяна!



— Ой, какие мы грозные, сладкая моя…



— С меня на сегодня хватит! Я ухожу! И не смей идти за мной!



— Я жду тебя завтра в одиннадцать у Выручай-комнаты! — довольно крикнул ей Драко вслед и стал поднимать с земли ножны и кинжал.



А Гермиона, даже не оборачиваясь, быстро зашагала по направлению к замку. Сердце все еще бешено стучало, и прикосновение его мягких губ по-прежнему чувствовалось, будто это случилось только что. 

И, черт побери этого Малфоя, волновало.


        
========== Глава 7. Выручай-комната ==========
        В отличие от Малфоя, Гермиона сильно нервничала весь следующий день. Сложно было с полным равнодушием сносить его еле заметные ухмылки и предвкушающие взгляды каждый раз, когда они случайно пересекались во время занятий. Стойкая привычка все анализировать только добавляла проблем. 

Отрицать, что Малфой стал весьма привлекательным молодым человеком, было, с ее точки зрения, неразумным. Мальчик превратился в мужчину со свойственным всем предкам аристократической внешностью, не самой ужасной фигурой и весьма неплохим вкусом. Но вместе со всем этим, он остался таким же самодовольным, наглым, а порой еще и невыносимым с этой своей излишней озабоченностью. Только вот, почему ее, Гермиону Грейнджер, чем-то притягивали все эти недостатки, она объяснить для себя не могла. Что это? Какое-то нездоровое любопытство? Вера в то, что она способна его изменить? Стремление узнать, что скрывается под этой маской? Попытка понять причины такого поведения или найти в человеке хоть что-то хорошее? Она точно не знала.

Сложно разделять людей, как старое кино: на черное и белое. Если бы хоть один человек мог точно сказать, почему какая-то невидимая нить притягивает двух людей, похожих и непохожих, друг к другу, то не было бы душевных терзаний и сердечных переживаний, а избавиться от всего этого, разорвать эту связь, было бы доступно человеческой воле.

В любом случае, показывать это Малфою, а тем более поддаваться его домогательствам Гермиона не считала вообще возможным, пока не сможет взглянуть на него с иной стороны. Возможно, ее подсознание чувствует что-то еще. То, с какой страстью и убедительностью, он вчера почти цитировал Плутарха, и был способен оценить, как лучше преподнести красоту, наводило на мысль, что Малфой не совсем примитивное и озабоченное животное.

Показывать ему, что два противоречивых чувства сражаются в ней, будто два борца на арене, было в понимании Гермионы, глупо. С одной стороны, она хотела снова почувствовать его губы, но с другой протестовала против такого желания собственным разумом. Сама ситуация казалась ей шантажом и проявлением лишь озабоченности и потребительской философии Малфоя, и поэтому вызывало такую гамму эмоций.

Как бы то ни было, но в назначенное время, не прибегая ни к каким долгим приготовлениям и не подбирая предметы собственного гардероба, способные подстегнуть его воображение, Гермиона, сцепив длинные волосы в конский хвост, подошла к заветному месту в обычных джинсах и клетчатой блузке.

Драко уже ждал ее, одетый во все темное, что еще больше подчеркивало белизну его волос. Он смерил ее взглядом с ног до головы, встал рядом с ней, молча глядящей на стенку, и сказал с уже некоторым возбуждением в голосе:



— Я смотрю, Грейнджер, ты нашу ночную вылазку свиданием не считаешь?



— А что ты ждал? Не отвечай!— не отрывая взгляда, ответила та. — Это же все твой ультиматум и не более. Ты тоже не в галстуке, как я погляжу.



— Нет, это лишнее. Я даже не застегнул пару пуговиц на рубашке специально для тебя, между прочим, — наклонившись к ее уху, с легким намеком, тихим голосом произнес Драко.



— А вот это, уверяю тебя, точно лишнее, — смело заявила Гермиона, повернув голову в его сторону. — Я тебя предупреждаю: один поцелуй! И мы вернемся к прочим заботам. Тем более, я придумала, что мы станем делать со злополучным помидором. Воровство исключено по определению. Хотя заставить тебя вырастить его собственноручно казалось заманчивой идеей. И никакой палочки! Жаль только, что на это потребуется время, которого у нас и так немного.



Волшебная дверь проступила на каменной стене, и Малфой, жестом пропуская Грейнджер вперед, не говоря ни слова в ответ, проследовал прямо за ней в самый центр волшебного помещения.

Такой эту комнату Гермиона не видела еще никогда: мраморные белые колонны, обвитые цветущей зеленью с едва уловимым ароматом, и маленький искусственный родник, с прозрачной, как слеза, водой, бьющей из-под гладких камней. Только мягкий лунный свет выдавал нереальность всего этого зрелища. 

Гермиона чувствовала предательскую дрожь в ногах и боялась оторвать глаза от пола. Она понимала, что Малфой подошел совсем близко, и от этой мысли сердце застучало еще быстрее.



— Гермиона, я тебя не съем, — услышала она его вкрадчивый голос, — не будь ты такой зажатой, как пружина. - В данной ситуации обращаться по имени Драко считал более "выгодным".



— Уж, какая есть, Малфой, — немного нервно ответила та и, собрав всю свою смелость, решительно посмотрела в его лицо, так близко оказавшееся рядом.



— Как минимум, Драко… — шепотом сказал он, не отводя серых глаз от ее взгляда. — И, знаешь, сегодня я, пожалуй, оставлю кинжал при себе.



— Разумно с твоей стороны. Не то, что дурацкая идея про пару пуговиц.



Гермиона даже не успела закрыть глаза, как почувствовала решительное прикосновение его мягких губ, и в каком-то необъяснимом порыве влепила ему пощечину.

Драко  немного дрогнул от неожиданности, невольно схватился рукой за лицо и воскликнул:



— Грейнджер, ты с ума сошла? Сегодня-то за что?!



— Добавка за вчерашнее! Хотя это, скорее всего, инстинкт. Так что привыкай.



— Так спрячь его подальше, или я буду вынужден держать тебя за руки, дорогая, пока они не ослабнут, — в его взгляде лишь прибавилось вожделение и некоторый азарт. Легкая боль от пощечины вместе с неприятным покалыванием в метке незаметно слились в одно целое. 



— А с чего ты решил, что будет легко, Драко?! — с вызовом спросила она.



— Так уже лучше… — довольно констатировал он при звуках собственного имени и добавил: — Если ты и дальше будешь меня хлестать, мое желание только усилится, уверяю тебя. Так что прими это к сведению. И вспомни об омеле. Без некоторого взаимного желания, витаемого в воздухе, она не появится. И уж тем более не расцветет, а скорее завянет. И мы проторчим здесь еще больше времени, чем тебе бы хотелось. Я, конечно, не против этого, но с каких пор ты мне угождаешь?



И он снова стал медленно приближать свое лицо к ее. Гермиона закрыла глаза и, стараясь удержать руки вдоль тела, с бешено бьющимся от волнения сердцем, ждала мягкого прикосновения, не размыкая собственных губ.

Драко еще раз слегка попытался ее поцеловать, но сразу отстранился со словами и голосом, не выражающими, как ни странно, никакого раздражения и возмущения: 



— Нет, милая, так не пойдет. Ты будто на казнь собралась. Расслабься. 



— Разве это возможно, вот так?



— А ты не думай ни о чем, просто закрой глаза и представь себе особенное место. 



— Пробуешь на мне свои приемчики, да?



— Хватит все анализировать, наконец! — ответил Малфой, и его рука потянулась к резинке на мягких волосах и сняла ее. Пальцами он расправил длинные локоны и с восхищением наблюдал, как они струятся по плечам под его движениями. По телу Гермионы побежали мурашки, и она заметно занервничала. 



— Малфой, — заговорила Гермиона, довольно волнуясь, — чисто теоретически я допускаю мысль, что ласковые прикосновения губ и языка, могут доставлять девушке физическое удовольствие, принимая во внимание, что у нас это достаточно сильная эрогенная зона, и учитывая возрастную игру гормонов…



— Ты слишком много говоришь, Гермиона, — совсем тихо прошептал Драко, поймав паузу и некоторое замешательство Грейнджер, и нежно коснулся ее приоткрытых губ.



Боль, с которой дала о себе знать метка, была немного сильнее, но довольно терпимой.

Гермиона почувствовала трепетное касание губ Малфоя и тепло дыхания со старательно скрываемым волнением. Сладость его поцелуя была почти осязаемой. Проникновение ласкового языка, не слишком глубокое, погружало тело в какую-то истому. Его руки очень медленно заскользили по ее шее и плечам, спускаясь кончиками пальцев по рукам прямо к ладоням. Каждое движение, каждый вдох и выдох вызывали потребность не останавливать эти сладкие мгновения и позволить желанию расцвести в полной мере, так же как и прекрасной омеле, возникшей прямо над их головами.

Тело Гермионы предательски заныло, когда Драко, медленно прервал долгий поцелуй, посмотрел наверх и потянулся в карман за кинжалом.

Смущенная Грейнджер боялась смотреть ему в лицо и стала искать в кармане трепетно сложенный лист пергамента. Сделав из него бумажный конус, не поднимая глаз, она позволила Малфою  сложить несколько цветков внутрь и запечатала его.

Видя его несколько самодовольное лицо, Гермиона не удержалась и заговорила:



— Сотри это выражение немедленно, Малфой! Дело сделано и не смей даже вспоминать об этом.



— Так я тебе и поверил! Ты можешь попытаться обмануть меня, но комнату не обманешь, — полностью игнорируя ее слова, сказал тот в ответ.



— Я просто представила себе кое-что. Так что не льсти себе.



— И, можно узнать, что это было? Что-нибудь более пикантное? — улыбаясь, с явным намеком спросил Драко.



Тогда Гермиона, не отводя решительного взгляда, заявила:



— Да! Можно! Это был не ты, а Рон!



Выражение лица Малфоя сразу изменилось. Гермиона была готова поклясться, что в них промелькнула бешеная ревность и некоторая обида. Может, злоба. Потому что в следующее мгновенье он с нескрываемым возмущением закричал:



— Уизли, говоришь? Я тебе покажу Уизли!



И Драко резким и сильным движением впился в ее губы. Оттолкнувшая его Гермиона влепила ему очередную пощечину.

Некоторое безумие отразилось на лице Малфоя и Грейнджер, даже немного испугавшись, уронила трофей. Тот отскочил в сторону.

Драко с силой притянул ее к себе за талию и, глядя в слегка растерянное лицо, прошипел:



— А так твой Уизли тебя целовал?



То, как жарко он прижал тело Гермионы к себе, ощущая яростное сопротивление упирающихся в грудь обеих рук, и как горячо стал целовать ее шею, все выше и выше приближая свои поцелуи к девичьим губам, было подобно маленькому урагану. Его эрекция была для Грейнджер уже осязаемой. Вторая рука Малфоя нагло гуляла по ее груди, бедрам и ногам. Она бесцеремонно скользнула между ног, как только его требовательные губы разжали ее рот, но в тот же момент Драко почувствовал очень яростный укус прямо за нижнюю губу. Двойная, и уже довольно ощутимая, боль ослабила хватку, и Гермиона со всей силы оттолкнула его так сильно, что Драко потерял равновесие и чуть не упал, отшатнувшись.



— Мерзавец! — прокричала она. — Что ты себе позволяешь?!



Но Драко, не говоря ни слова, выпрямился и с явным наслаждением облизал губу, почувствовав слегка соленый вкус крови на языке.

Это движение еще больше возмутило Грейнджер, и она потянулась в задний карман брюк за волшебной палочкой.

Драко вытянул вперед руку и быстро произнес:



— Ну, ну, остынь. Все! Все! Я понял.



— Малфой, ты совсем страх потерял? — закричала Гермиона.



— А наощупь ты еще лучше, чем на вкус...



— Заткнись! Или ты точно не сможешь облизать нечто более недоступное для твоего языка! — она сама поражалась собственным словам. 



— Ты сама слегка виновата, — смело возразил он ей. 



— Не выводи меня из себя! 



— Успокойся! Все! Дыши глубже.



Гермиона отчаянно пыталась унять злобу и некоторое возбуждение несколько минут. Она подняла с пола свернутый пергамент со словами:



— Цветки я сохраню с помощью магии, но еще одна такая подобная выходка, и тебе серьезно достанется, учти.



— Так что там с помидором? — пытаясь сменить тему, взволнованно спросил Драко.



Шумно выдохнув, Гермиона собралась с мыслями и ответила:



— Я надеюсь, ты не прогуливал Магловедение, потому что ты отправишься за ним прямо в Лондон. Без палочки! 



И глядя в ошарашенное лицо Драко, с некоторым удовольствием подумала уже про себя: 

«И если сам не вспомнишь, то и без денег!»




        
========== Глава 8. Не будите внутреннего зверя ==========
        Суббота была бы обычным весенним днем для Драко Малфоя, если бы, не стоя в Косом переулке рядом с только что трансгрессировавшей вместе с ним Гермионой, он не пытался собрать в одно целое в своей голове обрывочные сведения о мире маглов.



— Напоминаю тебе, Драко, — обращаясь к нему по имени и стараясь ввести его в некоторое заблуждение относительно ее слегка неидеальных намерений, сказала Грейнджер, — будь внимателен и, прежде всего, помни о секретности. Твоя палочка останется у меня. Мог бы одеться, между прочим, и поскромнее.



— Мне, что, гардероб поменять ради одного визита? — с легким возмущением ответил тот. — А носить чужую я не намерен, так что тема закрыта.



— Дело твое, — пожав плечами, заявила Гермиона, — там все равно особенно нет никому дела до того, кто как одет. Я с тобой не пойду, это будет слишком легко. Максимум — понаблюдаю со стороны, не привлекая внимания. Поэтому подключи мозги и старайся не выделяться. И держи свои замашки при себе. План, как пройти к ближайшему магазину, я тебе набросала. Остальное, извини, ты уж как-нибудь сам.



— Я уже не маленький, купить какой-то злосчастный овощ в состоянии, — спокойно ответил ей Малфой и поправил воротник на рубашке.



— Ты так думаешь? — с улыбкой на губах спросила Гермиона и отвела насмешливый взгляд. — Ну, ну…



— Грейнджер, твой тон неуместен! Уверяю тебя, мне нянька не нужна. Можешь подождать меня здесь. Как только я вернусь, ты вознаградишь меня еще одним поцелуем.



— И не мечтай! И не ставь телегу впереди лошади.



Быстро поняв, что она имеет в виду, Драко ответил: 



— Считай, что дело уже сделано. Разрешаю даже поцеловать меня прямо сейчас, — и он наклонился к ее лицу, но тут же ощутил толчок в грудь.



— Мы вернемся к этому позже, — сдерживая улыбку, ответила Гермиона, и к удивлению Драко полезла в собственную сумочку, висящую на правом запястье. — Подожди, я должна запечатлеть столь значительный момент в истории.



— Фу, — слегка сморщился Драко при виде ее фотоаппарата, — держу пари, это очередная магловская ерунда. — Я буду выглядеть истуканом.



— Драко, ну доставь мне это удовольствие,— с легким сарказмом сказала Грейнджер и щелкнула затвором при виде довольной физиономии Малфоя.



— Я готов хоть сейчас, Гермиона,— и Малфой наклонил свою голову еще раз, провоцируя Грейнджер.



Но она в ответ рывком развернула его от себя лицом к каменной стене. Потом дотронулась до заветных кирпичей волшебной палочкой и толкнула его первым в открывшийся проем.



— Вперед, Дон Жуан! — воскликнула она уже с нескрываемой веселостью. — Удиви меня!



Драко смело прошел к противоположному выходу, даже не думая здороваться с хозяином заведения, и толкнул дверь. Не страдая топографическим кретинизмом, он легко сориентировался и без труда вышел по обычной узкой улочке к широкому и весьма людному проспекту.

Маглы, действительно, совершенно не обращали никакого внимания на тысячи лиц и фигур, мелькающих перед глазами. 

Помня, что ему надо перейти дорогу на противоположную сторону, он смело шагнул вперед и тут же услышал резкий и громкий звук колес по мостовой. Сбоку от Малфоя раздался возмущенный мужской голос:



— Ты куда прешь, болван? Дальтоник, что ли? Глаза разуй!



— Я — Малфой, а не какой-то ваш дальтоник, — с возмущением и раздражением прокричал в ответ Драко, повернув голову в сторону обидчика.



— Да хоть принц Чарльз! Ума нет, так на нормальных людей посмотри! Или жить надоело?



— Ты угрожаешь мне? — уже более злобно сказал Малфой, сделав к нему шаг вперед. — Ты можешь об этом пожалеть.



— Ой, напугал! Шевели ногами, мне некогда с тобой препираться! — и водитель резко посигналил в ответ на его угрозы.



Драко предпочел все же соблюсти некоторые правила и предостережения Гермионы и быстрее зашагал к другой стороне дороги в поисках двери, над которой было написано заветное слово, указанное в плане Грейнджер.

Стараясь все же прислушаться к совету постороннего, он спокойно наблюдал за остальными посетителями и за несколько минут понял суть происходящего. Пройдя по залу, он без труда нашел то, что искал: целый лоток красных помидоров разного размера. Выбрав два из них, для подстраховки, он направился вслед за весьма высокой и крепкой женщиной, одетой в какую-то слегка забавную для него одежду, с галстуком и блестящим металлическим значком на головном уборе. Он с удивлением рассматривал некий странный предмет в виде очков у нее на поясе, но каждый раз, когда та чувствовала его взгляд и поворачивалась, прятал глаза.

Следуя ее поведению, Драко задержался напротив весьма молодой и симпатичной темнокожей девушки, сидящей за стойкой, и положил золотой галеон на гладкую поверхность. Та, смерив монету удивленным взглядом, хмыкнула и уставилась на надутого щеголя с откровенным недовольством:



— Это что?! — с возмущением спросила она.



— Это плата за товар, милочка. Что непонятного? — слегка надменно ответил тот.



— Молодой человек, — пытаясь сохранять спокойствие, ответила та, — что за тон? Будьте любезны расплатиться настоящими деньгами или кредиткой.



— Мне не нужен кредит, — улыбаясь, произнес Драко и спросил с некоторым удивлением: — Разве это, по-вашему, не деньги?



Очередь заметно оживилась, предчувствуя маленькое представление за стойкой. Даже уже выходивший из двери офицер полиции замерла и повернулась в сторону продавца и странного покупателя. 



— Я не знаю, откуда вы приехали, сэр, — продолжила продавец, — но здесь вам не ломбард. Поэтому либо достаньте из своего кармана фунт стерлингов либо верните товар на место.



Уже начиная осознавать, что Гермиона не все ему рассказала, и, чувствуя прилив злости на нее, он крепче схватил помидоры, прижал их к себе и произнес:



— Этого я не могу сделать, красавица, — пытаясь очаровать ее, ласковым тоном сказал Малфой и, наклонившись поближе, добавил: — Может, мы сможем договориться? — и подмигнул ей.

Возмущенная его неприличным намеком, та вдруг вскочила и закричала на весь магазин:



— Ты за кого меня принимаешь, придурок? Либо плати, либо убирайся!



— И не подумаю! — резко возразил Драко. — Мне нужны эти помидоры.



— Нет денег — нет товара. Офицер, — обратилась продавец к женщине в полицейской форме, — не помогли бы вы мне помочь с этим самодовольным хулиганом, бесстыдным образом пристающим ко мне?



Не ожидавший именно такого поворота событий, немного растерявшись, но, не желая признавать поражение, Драко попытался убежать вместе с трофеем. И тут же был схвачен удивительно умелой и крепкой хваткой, скрутившей его руки за спиной.



— Ну-ка, молодой человек, — спокойно произнес женский голос, — давай-ка прогуляемся в участок и немного побеседуем о манерах и правилах поведения в общественных местах.



Раздался щелчок за спиной. И Драко, понимая, что совершил глупость, ведь воровство не могло быть союзником, послушно дал вывести себя из магазина, и на глазах теперь уже любопытных людских взглядов завести себя в недалеко стоящее здание.

То, что женщина называла участком, было весьма небольшим, но набитым маглами, помещением. Усадив Малфоя на стул рядом со столом, заваленным кучей бумаг, она достала из ящика лист с надписью «протокол» и спросила:



— Ваше имя, сэр?



Драко молчал.



— Ваше полное имя? — повторила она вопрос и настойчиво смотрела ему в лицо.



Врать в этой ситуации не получалось. Малфой тщетно пытался придумать хоть какое-то имя, не раздражавшее его слух, и не мог. Поэтому он просто опустил голову и молчал. Через несколько минут тщетных усилий, офицер молча встала, взяла его сцепленные руки и, открыв дверь к ведущей вниз лестнице, повела его за собой прямо в подвал здания.



— Посиди тут, вспомни, как тебя зовут на досуге, — спокойно сказала она и, сняв наручники, втолкнула его внутрь железной клетки.



Как только решетка захлопнулась за Малфоем, он понял, что слегка влип. Трансгрессировать на глазах у маглов да еще без волшебной палочки в кармане было для него невозможным. 

Оставалась лишь одна надежда — Гермиона.



* * *

Офицер полиции немного удивилась, когда через пару часов к ее столу подошла довольно хрупкая молодая девушка и слегка взволнованным тоном произнесла:



— Могу я побеспокоить вас, мэм? 



— Только если на пару минут, мисс… — немного сурово ответила офицер и посмотрела на нее с немым вопросом.



— Миссис Грейнджер, — уже спокойно ответила та, — и протянула ей водительские права.



Та долго рассматривала их, проверила кое-что по компьютеру и обратилась к ней уже более доброжелательно:



— Что же у вас произошло? — спросила та и указала на стул рядом с ее столом.



Гермиона послушно села и, не отводя глаз, ответила на ее вопрос: 



— Продавщица соседнего магазина сказала мне, что вы задержали странного молодого человека.



— Да, он попытался украсть кое-что. Немного похулиганил. Я собиралась подержать его часика три, для профилактики, и выпроводить восвояси, проведя перед этим всестороннюю беседу. Но он наотрез отказывается назвать не только свой возраст, но даже свое имя.  

— Понимаете, мэм, — начала Гермиона, — это сложно объяснить, но его поведение типично для его состояния, — уже намеренно медленно произнесла она. — Мой муж недавно устроился на работу в зоопарк, в террариум. И по своей неопытности четыре часа назад позволил укусить себя какому-то ползучему гаду, и теперь его нейронная система мозга вышла из-под контроля. Он еще узнает меня, но вот из больницы в квартале от вас сбежал, как помешанный, с криками, что не ляжет под нож к этим шарлатанам и живодерам. Представьте себе, — и Гермиона сделала многозначительный вид, — он считает себя волшебником, а помидор — единственным противоядием, поэтому я бросилась обыскивать все ближайшие магазины. Если я повторно не доставлю его к доктору Уизли в течение часа, даже не знаю, сможет ли его рассудок вернуться на место. Мне и так хватило неприятностей с медперсоналом, когда он полчаса мнил себя Казановой. Представьте, мы ведь совсем недавно поженились. Я прошу Вас, войдите в мое положение, и предоставьте мне заботу о бедном больном муже на ближайшее время. Уверяю вас, подобное больше не повторится.

Женщина долго рассматривала такие удивительно убедительные глаза Гермионы, потом мельком взглянула на вторые водительские права и поднялась со своего места со словами:



— Вам повезло, миссис Грейнджер, что у меня и без него много работы, и закончим на этом. Ваш муж — счастливчик.



— Я бесконечно благодарна Вам, мэм, — с радостным взглядом ответила Гермиона и осталась сидеть на месте.



Как только офицер показалась в дверях, ведущая слегка растерянного Драко под локоть, сердце Гермионы просто подпрыгнуло от того, с какой радостью и злостью посмотрел на нее Малфой.



— Вы свободны, господин Казанова, аспидом укушенный, — тихо себе под нос произнесла женщина. И обращаясь уже к Гермионе добавила:



— Теперь он — ваша головная боль. Не спускайте с него глаз!



— Спасибо, — только и ответила Грейнджер и, толкая его в спину, проследовала за ним к выходу.



— Идем, дорогой, — услышала голос Гермионы офицер, — тебя нужно показать доктору и немедленно. И не смей больше убегать! 



И Драко, абсолютно молча, прекрасно понимая свое положение, выполнил ее просьбу.



* * *

Как только они вошли в тихий, заброшенный переулок, Малфой, намеренно плетущийся позади, заметался от одной каменной стенки к другой с такой яростью во взгляде, что Гермиона предпочла лишь с довольным видом выслушать его излияния.



— Грейнджер, — наконец свозь зубы заговорил тот. — Два часа! Это была, что, месть? Ты вообще представляешь, куда я попал?! Куча маглов, пытающихся излить мне душу, женщины, одетые … — он замялся, — скорее, полураздетые, — Драко ненадолго замолчал от воспоминаний, — хотя это, наверно, не так плохо… Но вот бродяги с непонятным запахом, и какие-то псевдо мужчины, накрашенные и напялившие на себя женскую одежду, пытающиеся прижаться ко мне со словами «котик», это уже слишком! Я тебе этого до конца жизни не забуду! Думаешь, я не понял, что ты специально не напомнила мне про ваши магловские деньги?! Может, я когда-то это и знал, но забыл… Это было подло с твоей стороны!



— Ты думаешь, Малфой? Кто же тебе виноват, что ты плохо учился? Я?! — наслаждаясь частью возмездия, сказала Гермиона.



— Не зли меня еще больше! Где я, по-твоему, мог достать эти ваши фунты?.. Мерлинова борода, забыл! — и он слегка стукнул по стене, но, почувствовав боль в руке, потряс ей в воздухе.



— Поработал бы немного. Например, танцором… Я даже могу подсказать тебе место, где твоя озабоченность и внешность очень порадует женский контингент.



— Слышать ничего не хочу! — возмущенно закричал Малфой. — Ты еще скажи, что я милостыню должен был просить! Что теперь прикажешь делать, а? Ни помидоров, ни денег!



— А ты попроси хорошо, — с довольным видом заявила Гермиона, — тогда, может быть, в моей сумочке и найдется кое-что.



Драко тут же заметил, что предугадав его намерение, Гермиона наставила на него свою волшебную палочку со словами: 



— Нет, нет, нет… Даже не думай об этом! 



— Что же ты хочешь от меня? — с неполным пониманием происходящего спросил Драко.



И Гермиона все с тем же видом ответила: 



— Извинений за твою вчерашнюю выходку. Убедительных и искренних. Сейчас же!



Драко резко выкрикнул ей в лицо:



— Извини, Грейнджер! Это все?! 



Но та закачала головой и медленно произнесла:



— Ну, нет, мне так не нравится, Драко…



Тот уже явно нервничал и еле сдерживался, но с места не двигался.



— А как же тебе нужно, дорогая? Письменно?



Гермиона подошла на пару шагов, не отводя волшебной палочки от цели, и сказала:



— Как?! Развернуто. С толком и расстановкой интонаций. 



— И зачем такие церемонии? Не буду! — негодующе, воскликнул Драко.



— Все когда-то бывает в первый же раз, привыкай. Давай, я жду, — смело смотря ему в лицо, заявила та.



— Тебе не кажется, что это уже перебор? Я уже наказан, — возразил Драко. — Умерь свой аппетит!



— И не подумаю! Перебор, говоришь? Тебе нужны эти помидоры или нет? Зато сложностей с попыткой принести их у тебя теперь будет более, чем достаточно. Я хочу услышать извинения в такой форме и обещаю, что верну тебе палочку вместе с трофеем, которые ты сам пойдешь и принесешь через несколько минут. Время уходит, а оно, сам знаешь, бесценно. Так что, будь любезен, убедительно! — напомнила она.



Драко был вынужден признать для себя важность злополучного помидора и, понимая некоторую безвыходность положения, нехотя кивнул и стал ждать ее указаний.



— Повторяй за мной, — начала Гермиона, — вчера я вел себя, как последний мерзавец…



Она дождалась, чтобы он с трудом, запинаясь и краснея, но повторил за ней, и продолжила:



— Я искренне сожалею о своем поступке и прошу у тебя прощения.



Драко так же, превозмогая себя, повторил за ней слово в слово. Удовлетворенная его усилиями, Гермиона подошла ближе, опустила свое «оружие», протянула ему свернутую банкноту и погладила уже освободившейся рукой по белоснежной голове.

Малфой слегка увернулся в сторону и с плохо скрываемым раздражением и негодованием заявил:



— И это вы называете деньгами? Я тебе такую бумажку наколдую в два счета!



— Не смей даже думать об этом! — серьезно заявила Гермиона. — И зачем тебе вообще магловские деньги? Накупишь ящик помидоров? — уже с улыбкой произнесла она. 



— А можно я кое-что добавлю к извинениям от себя? — тихо спросил Драко и лишь слегка приблизился к ней, наблюдая, как та уже убирает в сумочку волшебную палочку.



Удивленная Гермиона кивнула в ответ. Тогда он едва наклонился в ее сторону и добавил:



— Обещаю, как могу, загладить свою вину…



Убегая от рассерженной Гермионы, Драко послал ей воздушный поцелуй.



* * *

Через несколько минут довольный своей маленькой победой, он предстал перед глазами Гермионы с двумя помидорами в руках. Она  протянула ему волшебную палочку и, вернувшись в Косой переулок, они вместе трансгрессировали в Хогсмид.

Драко, не удержавшись от вопроса, который так давно мучал его голову, спросил у нее:



— Как же ты убедила выпустить меня так быстро? «Империус»?



— Вот еще! Конечно, я сначала хотела заявить, что у тебя последняя стадия некоторого заболевания в «подарок» от богини Венеры, но позже решила, что с тебя достаточно слизеринского гада, заставившего тебя растерять и без того скудный рассудок. 



— Но все равно, — все еще с удивлением сказал Малфой, — это как-то не вяжется. Как же ты ей объяснила свою заинтересованность?



— Элементарно, — спокойно ответила Гермиона. — Я сказала ей, что мы женаты.



— Мы, что?! — изумленно воскликнул Драко, присвистнул и задумался. — А знаешь, — прибавил он, — мне почему-то нравится эта мысль! Как это ты подписалась на то, чтобы стать миссис Малфой? Подсознание тебе это подсказало?



Вместо ответа та протянула ему фальшивое удостоверение. Она увидела, как заиграли желваки Драко и сжались губы от возмущения и явного намерения отыграться при виде собственной фотографии и надписью слева: Драко Люциус Грейнджер.


        
========== Глава 9. Вечер сюрпризов ==========
        Половину воскресного утра Драко обдумывал возможные способы, так сказать, поквитаться с Грейнджер. Всё, что так или иначе приходило в его голову, казалось неудовлетворительным и неинтересным. Вчерашняя выходка Гермионы и злила его, и вызывала восхищение, поэтому вариантов для «сладкой» мести с каждой минутой становилось все меньше и меньше.

Определенно, Грейнджер была не из робкого десятка, с характером, и от этого желание обладать такой, как она, росло с каждым днем. Эта несносная особа не давала ему скучать. Она была непрочитанной книгой, и он был готов поклясться, что, даже дойдя до последней страницы, ему хотелось бы перечитать ее не один раз. Без сомнения, он увлекся ею, как наивный мальчишка! И хотелось уже не просто затащить ее в кровать, а заставить полюбить себя и насладиться этим в полной мере. Красивая, умная, гордая, сильная. Она нужна была ему именно такая. Чем бы ни закончилось это предприятие, Драко, со свойственным ему эгоизмом, никак не хотел с ней расставаться. Но сейчас для него самого важнее была «живая» вода, и с этим ему приходилось считаться. 

В любом случае, показывать ей некоторую сердечную слабость он был не намерен! С каких пор он, Драко Малфой, станет молить девушку о любви? Или, еще хуже, первым в этом сознается. Никогда не влюбляясь прежде, он еще сам не осознавал, что именно чувствовал, но потребность быть с ней рядом уже стала для него истиной, как и то, что его, казалось, каменное сердце порою мечтало о взаимности.

Метка сегодня болела немного сильнее, чем обычно. Наверно, она ощущала, какие чувства переполняют его, и старательно пыталась наказать своего обладателя. Только боль для Драко стала той вещью, к которой постепенно не только привыкаешь, но и получаешь от нее некоторое удовольствие, пока она еще не граничит с пыткой. И выброс адреналина, сопровождающий эту боль не первый день, становится в какой-то степени стимулом и потребностью.

Но, тем не менее, сегодня его заботило абсолютно иное. После неудачи с помидорами пришлось подготовиться более основательно и все-таки заглянуть в литературу, содержащую достаточно сведений о маглах. Задача оказалась не из легких, но предвкушение того, как Гермиона Грейнджер разозлится из-за его несерьезной, весьма вольной и, уж точно, понятной для нее выходки грело задетое самолюбие Драко. И Малфой потратил полдня на приготовления, обдумывая шаг за шагом, не забывая, что с Гермионой важно лишний раз подстраховаться.



* * *

Во время ужина Драко долго не мог дождаться того момента, когда в Большой зал влетела почтовая сова и обронила запечатанный конверт прямо напротив Гермионы.

Даже среди шума ложек и вилок, стучащих по посуде, множество тихих разговоров и прочего гама было слышно, как кто-то изумленно воскликнул: 



«Грейнджер получила вопиллер!»



В мгновенно наступившей тишине насторожились все, даже растерянные преподаватели. Только Драко Малфой оставался абсолютно спокойным, весьма степенно наблюдая за происходящим. За столом Гриффиндора все обратили взгляды на умницу-Грейнджер.

Рон Уизли первым не смог удержаться и негромко спросил:



— Что ты натворила, Гермиона? Я своим глазам не верю! Это все твоя научная работа, да? От занятий вечно жди одних неприятностей. Но разве твои родители могут такое посылать?



— Нет, Рон, — заверила его та. — МакГонагалл и мои родители тут ни при чем. Я вообще ничего не понимаю, — уже более изумленно и тихо сказала она. — Наверное, это какая-то ошибка… 



Девушка взяла конверт в руку и прочитала надпись: «Гермионе Грейнджер».



— Открывай, иначе никак. Будет хуже, и ты это знаешь, — шепнул ей Уизли.



Та боялась лишний раз поднять глаза, пока ее пальцы, немного дрожа от волнения, пытались приоткрыть конверт. Казалось, абсолютно все взгляды устремлены в ее сторону. Даже с учительского стола.

Как только вопиллер был вскрыт, красный конверт взмыл вверх, и оттуда раздались оглушительно громкие звуки свадебного марша.

Несколько секунд превратились для Гермионы Грейнджер в ночной кошмар. Она, прекрасно понимая, что заткнуть его ей не удастся, то краснея, то бледнея, вынуждена была слушать громогласное звучание знакомой некоторым мелодии. 

Когда ее мучения, казалось, подошли к концу, конверт упал на стол, и тут же из него выкатилось нечто, что заставило друзей открыть рот от удивления. Это было кольцо из белого золота ослепительной красоты, и, безусловно, огромной ценности. Потому что наличие темно-голубого бриллианта говорило само за себя. И это взбесило Гермиону еще больше. Она резко вскочила с места, схватив драгоценный «подарок», и направила взгляд на слизеринский стол в поисках того, кто мог ей это послать. Для нее ответ был очевиден с первой ноты: Драко Малфой. Но его уже и след простыл.



— Гермиона, — ошарашенно спросила ее сестра Рона, — что это было?



Но за нее ответил Гарри:



— Я тебе потом расскажу, Джинни. Ты очень удивишься, но мелодия недвусмысленная. 



— Гарри, — обратилась к нему подруга, бросив слегка встревоженный взгляд в его сторону, — я не про концерт, а про кольцо! — и продолжила уже глядя на Грейнджер: — Это, что, предложение?! Прямо представление какое-то. Я даже предположить не могу, кто до этого мог бы додуматься. Но если это серьезно, то ты же вроде ни с кем не встречаешься…Или мы что-то упустили?



— Нет, это был всего лишь способ вывести меня в очередной раз из себя! — с возмущением произнесла Грейнджер и продолжила искать глазами «обидчика».



— И еще какой! — сказала подруга. — Весьма щедрый подарок, я тебе скажу, — и она подняла глаза к верху. — И по магловским меркам, наверное, тоже …



— Ты же не думаешь, — перебила ее Грейнджер, — что я приму это, Джинни? Нет! И он это знает.



— Так ты знаешь, кто это? — спросил Рон, не сводя глаз с разгневанной подруги.



— Конечно, и, уверяю тебя, ему достанется, — и она бросилась к выходу, стараясь не замечать редкие смешки и возгласы в ее адрес.



* * *

Выбегая из Большого зала, Грейнджер все же успела заметить, как промелькнула фигура Малфоя в сторону главного выхода.

Понимая, что догонять его слишком много чести, она спокойно направилась вслед за ним, прекрасно понимая, что он идет к Черному озеру.

Тщетно стараясь придать лицу уже более спокойное и равнодушное выражение, Гермиона медленно шла по берегу, наблюдая, как довольный своей выходкой Драко следит за ее приближением, сидя на траве и скрестив руки на коленях.

Подойдя вплотную, она долго смотрела на него сверху вниз. Потом села рядом, не сводя с него все еще рассерженного взгляда, и, направив в его сторону обе руки, сделала вид, что хочет придушить его.

Затем взяла его руку ладонью вверх и быстро вложила туда кольцо.



— Я так понимаю, что твой ответ «нет», Гермиона? — с сарказмом спросил ее Драко.



— Это было уже чересчур, Малфой! — довольно нервничая, ответила та. — Я теперь не знаю, как на глаза друзьям попадаться. Наверное, будут подкалывать меня всю неделю. Зачем ты решил вытащить меня сюда таким способом? Просто сказать, что ты взбешен вчерашней местью, это слишком просто для тебя? Ты решил с огнем поиграть?!



— Да я весь в тебя, дорогая! Документы показать? И кто тебе сказал, что я недоволен? — не пытаясь уступать ей в решительности, с тем же сарказмом говорил Драко и не отводил серых глаз от ее лица. — Сам факт меня скорее радует. Ведь это значит, что в глубине души, ты не против немного побыть замужем за мной.



— Это была всего лишь необходимость, а не подсознательное желание. Остынь! Ты явно хочешь вывести меня из себя, но, уверяю, сегодня я не стану поддаваться на твои выпады, а тем более, церемониться с тобой. А при попытке снова облапать меня, я так тебе врежу, что ты еще долго не сможешь ни к кому приставать.



— Думаешь, напугала?! Я твоих пощечин не боюсь. Скорее, наоборот, соскучился по твоей ласке. Ну, давай, доставь мне такое удовольствие. И, вообще, жена должна слушаться своего мужа.



— Если ты и станешь моим мужем, то не в этой жизни. Но и тогда, уверяю, как и богомола, тебя постигнет не лучшая участь.



— А я не собираюсь ждать следующей жизни. Это была твоя идея, милая. Я просто хочу то, что отныне принадлежит мне. Всё! И прямо сейчас!



И он без труда повалил ее на мягкую траву, прижав занесенные в попытке оттолкнуть его руки над головой. Глаза Драко горели, и он не сводил с Грейнджер взволнованного взгляда.



— Малфой! — воскликнула та, тщетно пытаясь вырваться, ведь он, безусловно, был сильнее и тяжелее ее. — Отпусти меня немедленно! Ты не посмеешь этого сделать. Я убью тебя при попытке стать моим … — она вдруг замолчала.



— Успокойся... Я сегодня без твоего согласия до тебя не дотронусь. Хватит с меня пока и Выручай-комнаты. Хотя, не скрою, мне этого очень хочется. Просто помолчи и дай мне насладиться моментом.



— Странная у тебя манера вести диалог, тебе не кажется? Мы же взрослые люди.



— Вот именно! К тому же, если мне не изменяет память, уже целовались. Ты боишься меня, что ли?



— Вот еще! Слезь с меня! Я тебя, так и быть, сегодня помилую.



— Я тебе не верю, уж, извини… Так что веди себя спокойно, женушка.



— И не подумаю! Размечтался...



— Если ты не замолчишь, я поцелую тебя, — с улыбкой сказал он. — Ты этого хочешь?



Гермиона отрицательно покачала головой.



— Тогда не порть мне почти первую брачную ночь, — уже тише произнес Драко.



— Какая еще ночь?! Не льсти себе! 



— Нюансы меня уже не волнуют. Главное, я решил вернуть тебе супружеский долг, милая.



— Я тебе его прощаю, муженек, — ехидно заявила Грейнджер. — Тема исчерпана?



— Нет! Я долгов не делаю, — констатировал тот с прежней улыбкой.



— Все когда-то бывает в первый раз. Со мной шутки плохи. Или ты забыл? 



— Ну, ну, не выгибайся ты так, дорогая. Это только доставляет мне удовольствие и еще сильнее возбуждает. Твое тело так двусмысленно двигается, поверь. — Драко вдруг демонстративно замолчал. — Хотя нет, продолжай…



Малфой крепко прижимал ее к траве, почти не обращая внимания на ноющую боль в левой руке. И Гермиона, сдавшись, предпочла замереть.



— Что ты хочешь от меня? — пытаясь снизить его бдительность, спросила та уже более спокойным тоном. 



Он наклонился поближе к ее лицу, и она почувствовала его дыхание и приятный запах от его волос. Сердце застучало, как сумасшедшее, когда Драко заговорил шепотом, медленно, стараясь довести до ее сознания каждое слово:



— Поверь, я никому никогда этого не говорил. Согласись остаться со мной сегодня, Гермиона, и потолком нам послужит звездное небо и кроны деревьев, а постелью — мягкая зелень. Я буду целовать твои соблазнительные губы долго и нежно, пока они не станут алыми, словно лента. Я хочу сойти с ума от их вкуса, чувствуя горячее и трепетное дыхание. Я буду наслаждаться ароматом и гладкостью твоей кожи, когда мой взгляд, руки, губы и даже язык коснуться ложбинки за твоим ушком, спустятся по тонкой шее и плечам к восхитительной груди, не оставляя ни сантиметра без ласки. Кончиками пальцев я буду водить по твоим ногам и спине, сжигая поцелуями изгибы твоего тела, живот и бедра. Я буду ласкать тебя везде, где позволит безумное желание, и так долго, пока трепет обнаженного тела не станет чувственно прекрасным. И даже тогда я буду ждать, пока твоё неровное дыхание не смешается с просьбами, потом они перейдут в мольбы, и вот тогда, и только тогда, я стану мечтать лишь о том, чтобы услышать сладкое придыхание и завершающий протяжный стон, крик наслаждения. Я хочу увидеть восхитительный блеск карих глаз после оргазма и почувствовать незнакомую ранее страсть в твоих поцелуях. И я готов, забыв о себе, доводить тебя до исступления снова и снова, пока ты не заснешь от бессилия под моими ласками.

Долгое молчание, розовые от смущения щеки, полуоткрытые губы и глубокое дыхание выдавало ее потрясение от услышанного, но стоило ли поддаться этому призывному желанию сейчас? Она несколько секунд раздумывала и тихо прошептала в ответ:



— Страница 26, Драко… — чувствуя интуитивно свою правоту, тихо и с некоторым смущением сказала Гермиона.



— Что? — изумленным голосом спросил тот, и было заметно, как огонь в глазах вспыхнул ослепительно ярко.



— Ты слышал меня, милый. Страница 26, — и Гермиона слегка коснулась его губ своими. 



Драко отпустил её руки, обнял за талию и с легкостью перевернул на себя.

Гермиона, не сводя с него теплого взгляда, поднесла руку к первой пуговице на своей блузке. Она увидела, как тот тяжело вдохнул и замер.



— Закрой глаза, — наклонившись ближе к его лицу, прошептала Гермиона. — Я стесняюсь.



Драко, взволнованный, выполнил ее просьбу, и было заметно, как сильно бьется его сердце.

Гермиона выпрямилась, и в следующий момент раздался оглушительный звук пощечины. Драко тут же схватился за левую щеку и открыл глаза.



— Ты… ты… ты ударила меня? — ошарашенно спросил он.



— А ты, что, не понял? Так я могу повторить! — и она занесла руку повторно, но почти сразу опустила.



— За что на этот раз? — тем же тоном произнес Драко.



— За то, что ты только что мысленно со мной проделал. А теперь, извини, мне надо… — она намеренно сделала паузу. — В библиотеку! Перечитаю книгу о чудовищах.



И Гермиона, поднявшись, гордо зашагала прочь, проклиная свою прекрасную память, потому что слова Драко звучали в ее голове ласковым эхом. И заснуть ей сегодня, похоже, будет совсем непросто.


        
========== Глава 10. Новый план ==========
        Прошедшая ночь была для Гермионы и «сладкой» пыткой, и борьбой с собственным «я» одновременно. Нелегко пришлось от того, что она долго ворочалась в постели, чувствуя на себе тепло и приятную тяжесть тела Драко, замирание от едва заметного дыхания на своей коже. И шепот. Его шепот. Чем настойчивее Гермиона пыталась отогнать от себя слова и воспоминания, тем ярче и сильнее они вспыхивали в ее памяти, вызывая томление и слабость во всем теле.

Какая-то неведомая до этого часть ее существа сожалела о том, что она не поддалась его уговорам. Она же ругала за то, что та не позволила ей узнать, как это могло бы быть, поддайся Гермиона его чувственному порыву.

Как только сон, наконец, сковал ее уставшие веки, она будто провалилась в забытье, где, словно яркие картинки, сквозь ночной туман проступали звездное небо, сильные и ласковые руки Драко и бесконечно нежные, безумные поцелуи мягких и немного требовательных губ.

Сон был настолько реалистичным, что утром Гермиона была благодарна человеческой природе, что она наделила нас способностью видеть сны. И можно было, абсолютно не боясь, наслаждаться этим и не беспокоиться, что кто-то другой сможет проникнуть в них и, возможно, порадуется некоторой победе над ее самодисциплиной. И можно было больше не стесняться и не пугаться собственных тайных желаний, ведь управлять снами, увы, не могла. 

В какой момент и почему, взгляд Гермионы вдруг стал мягче, Драко вспомнить не мог. Только в этот день, ловя на себе очередной взгляд его серых глаз, она смущалась и краснела, не было ни тени злости и презрения. Но Малфой отгонял от себя даже малейшую мысль о причине такой перемены, ведь поведение Гермионы было таким непредсказуемым, а как-то понять его или объяснить казалось непосильной задачей. Мало ли, что она еще задумала?



«Желание — желанием, — думал про себя Драко, — а время неумолимо идет вперед».



 Нельзя было сказать, что Малфой был до глубины души расстроен участью отца и мог прочувствовать всю боль надвигающейся потери. Ему было жаль его, но сквозь собственные проблемы было сложно ощущать беспокойство за кого-то еще. Смерть это всего лишь часть жизни, но по отношению к себе чувствовалась какая-то особая несправедливость.



* * *

Умение идти иногда против собственной натуры — важное человеческое качество, часть взросления. «Хочу» порой способно уступать «надо». Особенно, когда жажда жизни дает о себе знать достаточно ярко. Поэтому Драко, подавляя некоторую лень и озабоченность, оказался в библиотеке раньше Гермионы.

Обложившись книгами, он даже не заметил тихо подошедшую к его столу Грейнджер.



— Я, что, сплю? — услышал он ее немного робкий голос над своей головой. — Драко Малфой в библиотеке! В такое-то время!



— Хотел бы я пробраться в твои сны, Гермиона, — спокойно ответил он, не поднимая взгляда, и даже не заметил, как та слегка вздрогнула от его слов. — Я бы не упустил возможность подглядеть хоть что-то интересное и не проводить сегодня столько времени за книгами. 



— Драко, я искала тебя, но ты оказался в самом непредсказуемом месте. 



— Это почему? Я читать тоже умею, как ты, наверное, заметила. И зачем я понадобился тебе сегодня, милая? Опять хочешь приласкать меня своей нежной ручкой?



Гермиона села за стол напротив Малфоя и снова обратилась к нему:



— Ты сам был виноват, согласись.



— Тогда давай пока отложим наши семейные разборки до следующего раза, — уже слегка улыбнувшись и сосредоточив свой взгляд на ее лице, сказал Драко. — И, поверь, если бы была возможность вернуться во времени, я бы все равно сделал это снова, не задумываясь. Это всего лишь перемирие.



— Так ты, наконец, понял всю тщетность своих попыток? — слегка краснея, спросила Грейнджер, однако в ее голосе на миг промелькнуло некоторое беспокойство.



— И не мечтай, я так просто отступать не привык. Не исключаю, что это, возможно, лишь затишье перед бурей.



Гермиона ничего на его слова не ответила, снова немного смутилась и сменила тему:



— Ты что-нибудь нашел? — спросила она, заглядывая в его открытую книгу.



— По крайней мере, мне ясно, что с водой все проще простого. Здесь потребуются лишь волшебные усилия. Думаю, я смогу доказать некой высшей силе, что палочкой я владею.



— Ты, определенно, делаешь успехи, — немного с удивлением, констатировала Грейнджер. — Чем еще меня порадуешь?



— Есть одна мысль насчет этой чаши, — немного задумавшись, сообщил ей Малфой.



— И какая? — с интересом спросила та.



— Есть у меня дома фужер гоблинской работы из серебра с хрусталем. Я, конечно, секретов их рода не знаю, но они, определенно, используют при ковке воду и пламя. Иначе никак.



— Мысль довольно неплохая, но не слишком ли это просто?



— Я не провидец, Гермиона. Если и здесь нужны трудности, то я по ним специалист. Найду способ устроить нечто подобное. Так что, позволь мне вернутся к единорогам, если ты не против, женушка. Все внимание твоей персоне в качестве мужа я уделю позже. 



— Так, значит, с моноцеросом ты уже познакомился, — широко улыбаясь, заметила Грейнджер. — И на чем ты остановился, если не секрет?



— На самом интересном месте, конечно. 



— Могу себе представить сферу твоих интересов, — и она воздела глаза к потолку.



— Из книг слов не выкинешь! — с радостным блеском в глазах заявил Драко.



— Что касается единорога, здесь много противоречивых сведений! Думаю, некоторые вещи совершенно лишние. Так, всего лишь вольные разночтения и фантазии.



— И в чем, скажи на милость? Убивать животное я не намерен! Свой рог они сбрасывают перед смертью. Бродить по Запретному лесу в поисках такого можно полжизни. Единороги — это магические существа, и не склонны делать это при свидетелях. Сотни лет назад их вообще были не способны приручить, это свободолюбивые создания. И все равно как-то это не вяжется с термином «добытый собственноручно».



— Ты прав, Драко, поэтому нам нужен молодой единорог. Их рог растет всю жизнь. Его конец уже ороговел, и мы не причиним моноцеросу боль, лишив его весьма небольшой части. Кроме того, он отрастет. 



— К твоему сведению, вот на этом-то я и остановился. А ты говоришь, что только я — озабоченный!



— Причем тут это? Что, разве есть нечто эротическое в том, чтобы привязать к дереву невинную деву и привлечь молодого единорога запахом чистоты и юности?



— Ну, не скажи... Тебе этого не понять! — очень довольным голосом сообщил ей Малфой. — Сам процесс может оказаться весьма возбуждающим. А уж слова «склонившийся к ее обнаженной груди присмиревший единорог» так вообще способен заставить мужчину сойти с ума при виде этого зрелища и даже… Ты понимаешь, да?



— Оставь свои намеки, Малфой! Здесь, как раз, сведения весьма фривольные и, думаю, ошибочные. Обнажаться абсолютно необязательно, я в этом уверена.



— Я не стану с тобой спорить. Меня не это беспокоит. Вот где я ему так быстро найду невинную деву в таком возрасте?

Драко увидел, как сильно покраснела в ответ собеседница.



— Грейнджер? Черт! Я так и знал! — воскликнул он и стукнул себя рукой по ноге.



— Заткнись, Малфой! — еще больше краснея, опустив глаза, произнесла Гермиона.



— Определенно, после этого я буду обязан на тебе жениться, — немного смеясь, заявил ей Драко. — Чувствую, Выручай-комната была лишь цветочком…



— Малфой!



— Что, милая? Напоминаю тебе, я — Грейнджер. Не надо меня стесняться. Все — свои!



— Забудь! Или тебе достанется, я тебя предупредила.



— Как скажешь, — с хитрым выражением лица, ответил Драко, и, нетерпеливо ерзая на стуле, спросил: — Когда отправимся, Гермиона?



— Завтра ночью. Надо все еще раз проверить. И не забудь палочку!



— Она мне не понадобится, — довольно сообщил тот и откинулся немного назад.



— Я тебя не понимаю. Ты о чем?



— Теперь ты забудь. Твое дело будет стоять у дерева и благоухать… Об остальном я позабочусь.



— Смотри, второго шанса у нас может не быть, — немного нравоучительно вставила Грейнджер.



— В смысле? Я бы и вчера твою невинность не тронул, а теперь буду охранять ее для себя…



— Замолчи немедленно! 



— А ты поцелуй меня, это помогает.



— Чувствую, у кого-то разыгралось больное воображение…



Драко поднялся и вышел из-за стола со словами:



— Я не стану отвечать на твои намеки. До завтра. И оденься пособлазнительнее, я прошу тебя, — И Драко вынужден был уклониться от летящей в его сторону книги. — Сладких снов... — прибавил он и послал ей воздушный поцелуй.



— Беги, Драко! А-то тебе сейчас достанется! — воскликнула та и взяла в руку волшебную палочку.



Но тот, с довольным видом, лишь повторил свой жест и скрылся за дверью.


        
========== Глава 11. Тайные желания и опасные последствия ==========
        На следующий день, около одиннадцати, Драко Малфой уже ждал Гермиону на опушке Запретного леса. Ночь была на удивление теплой и безоблачной, и, подняв голову, можно было увидеть миллионы звезд в ночном небе. Зрелище вызывало восхищение и некоторое умиление, в отличие от темноты и отталкивающих звуков, доносившихся прямо из Запретного леса.

Страх Драко смешивался с легким возбуждением. Даже предчувствие того, что это будет не так уж просто и весело, не могло испортить ему настроение. Боли в руке, очевидно, ему сегодня не избежать, но и пускай! Гермиона, наверняка, надает ему столько пощечин, что его лицо будет еще долго хранить на себе отпечатки ее тонких пальцев, но и с этим он был готов смириться. Ему нужен был рог!

Малфой с особым удовольствием наблюдал, как приближается к нему Гермиона. На ней были надеты обычные джинсы, светлая рубашка и легкий джемпер с эмблемой факультета. Не без улыбки, Драко заметил, что она не обманула его ожиданий.



— Доброй ночи, Грейнджер, — продолжая улыбаться, поприветствовал ее Драко. — Смотрю, полупрозрачный пеньюар ты решила припасти для меня?



— Собираешься сам в него облачиться, Малфой? Какой цвет предпочитаешь? — с легкой издевкой ответила на его выпад Гермиона. — И тебе доброй ночи, кстати.



— Что, на слове подловила? Если тебя это возбуждает, то я готов. Он у тебя с собой? 



— Я взяла достаточно терпения, чтобы не реагировать на твои намеки, так что не трать время зря. 



— Надеюсь, дорогая, днем ты, как и я, поспала, потому что, чувствую, задачка нам предстоит не из легких. Заснуть будет некогда!



— Ты опять за свое, да?! — с легким возмущением спросила она. — Ты, вообще, когда-нибудь о чем-то другом можешь думать?



— Хорошо, что ты об этом напомнила, — с некоторой веселостью в голосе ответил Малфой. — Мне, определенно, нравится ход твоих мыслей, но я всего лишь о том, что в Запретном лесу бдительность терять нельзя, а спать тем более. Это тебе не курорт!



— Уж я это точно, понимаю. Именно мне сегодня предстоит стать наживкой, а не тебе.



— Я буду твоим телохранителем на эту ночь. Меня ты уже подцепила, так что…



— Я и не думала тебя цеплять, как ты выразился. Хватит болтать впустую. Раньше начнем, раньше к… — она вдруг прервала фразу. — Уж лучше я помолчу, — краснея, прибавила Грейнджер позже и уверенным шагом вошла в Запретный лес.



— Подожди меня, отчаянная ты моя, — услышала она вслед.



— И не подумаю. Шевели ногами! — крикнула ему Гермиона. — Нам нужно на берег Темного озера. Надо же единорогам пить.



Драко, ломая под ногами сучья, легко догнал Грейнджер через несколько секунд и попытался взять за руку. Та одернула ее.



— Дай руку, Гермиона, — твердо и решительно сказал Драко. — Я, поверь, не страшнее местных чудовищ.



— Я бы так не сказала, Малфой, — с легкой улыбкой ответила та и продолжала идти рядом.



— Я не шучу. Переломаешь себе ноги, и мне придется тащить тебя до самого Хогвартса, ведь вправлять кости я как-то плохо умею. Да и нести тебя на руках я согласен лишь до кровати.



— Помолчи! Здесь лучше не шуметь лишний раз, ты, надеюсь, это понимаешь? — негромко и с упреком спросила его она.



— Тогда хватит препираться и дай руку! И запомни сама свое предостережение. До Темного озера три четверти часа, может, чуть меньше.



— Тебе-то откуда знать, позволь спросить?



— А мне было чем заняться, прячась от Гринграсс, — немного ехидно ответил он.



— С каких это пор ты от нее бегаешь? — с явным интересом спросила Гермиона.



— Просто надо было чем-то заниматься почти весь год, вот я и испытывал себя на предмет, как далеко смогу зайти. Я же теперь вроде изгоя, — с некоторой грустью в голосе произнес Малфой.



— Это неправда, Драко!



— Да, ладно, не утешай меня, Гермиона. Меня это давно не трогает. Так что расслабься и помолчи! 



В ответ Грейнджер просто взяла его за руку, заметив, как тот немного нервно прикусил губу, почувствовав ее прикосновение. 

Молчание надолго стало их единственным спутником. Приходилось несколько раз прислушиваться и держать наготове волшебные палочки.



— Надеюсь, ты не пользовалась никакой парфюмерией, — сказал Драко, как только Темное озеро показалось за деревьями. 



— Я не идиотка. Все хорошо понимаю, — слегка обиженно ответила девушка и освободила руку. 



— Какие мы сегодня обидчивые! — саркастически заметил Малфой. — Чувствую, ночка будет та еще...



— Помни об этом, и держи свои руки при себе. Просто мы уже пришли, вот и все!



— Выбирай дерево, дорогая, — довольным тоном предложил Драко. — Какое из них подходит больше к твоим прекрасным глазам?



Но Гермиона оставила его колкость без внимания. Она быстро осмотрелась и решительно встала у ствола довольно молодого дерева Дракона.



— Интересный выбор среди такого разнообразия. Тебе так не кажется? — заметил Драко с насмешливой улыбкой.



— Не из-за тебя, не льсти себе, Малфой. Это весьма редкое дерево, растет тысячи лет и не имеет годичных колец, а его смола…



— Красная, будто кровь дракона, — перебил Драко.



— Ты меня удивил. Да, красная. Это просто особенное дерево для особенного испытания. 



— Жаждешь моей крови? — немного ехидно спросил Малфой.



— Направь свою палочку и хватит болтать.



Но Драко опустил руку в карман пиджака и оттуда показался конец обычной толстой веревки, каната.



— Ты, что? — с легким недоумением от происходящего, спросила Гермиона. — Ты собираешься сделать это сам?



— А что в этом удивительного? Так не только интереснее и приятнее, но и логичнее. 



— И как ты это умудрился в карман уместить?



— Грейнджер, ты меня недооцениваешь! Заклятье…



— Незримого расширения, — продолжила она за него. — Еще сюрпризы там есть?



— Только кинжал. На всякий случай, — ответил Драко, когда уже полностью извлек веревку. 



— На какой всякий? — с недоумением спросила Гермиона.



— Отдай свою палочку, чтобы не сломать ее ненароком, и хватит болтать. Вперед! Я сгораю от нетерпения. Не беспокойся, я специалист по узлам и веревкам. Расслабься, Гермиона. Я буду нежен.



Шумно выдохнув, Грейнджер протянула ему палочку, прислонилась к пока еще несильно разветвленному стволу и позволила Драко начать. С загадочной улыбкой тот стал обвязывать ее тело странным переплетением из крепких нитей.



— Долго еще? — уже с легким нетерпением спросила та.



— Почти закончил. Это тебе не книжки читать. Кстати, с древнегреческого название этого дерева переводится как «самка дракона», — он слегка усмехнулся в ответ на возмущенный взгляд Гермионы. — Молчу, молчу! Потерпи еще немного, я не хочу слишком пережать твое соблазнительное тело, к тому же с некоторыми местами надо обращаться особенно трепетно.



— Не понимаю, зачем ты все так усложняешь. Это должно было стать чисто символическим ритуалом, а ты явно увлекся. Заканчивай. Я устала наблюдать за твоей странной, самодовольной улыбкой.



— Имей терпение. Последний штрих.



И он встал прямо напротив нее с кинжалом в руке. Проверив свое «произведение» на крепость, Драко посмотрел на Грейнджер слегка виновато, наклонился к ее лицу и тихо сказал на ухо: 



— Твой запах, милая, способен привлечь не только единорога, но и кого-то еще…



— Замолчи немедленно! Тебе лучше спрятаться, Драко, и постараться не шуметь. Пока единорог не присмиреет. 



— Прости меня, — он вздохнул, — но я должен это сделать.



— Что? — немного испуганно спросила та.



— Понимаешь, Гермиона, я не могу надеяться на то, что некоторые сведения абсолютно не важны. Сама сказала, что второго шанса может не быть. Если боишься, закрой глаза.



И он достал кинжал из ножен.



— Малфой, не смей! — поняв его намерения, сквозь зубы произнесла Грейнджер.



— Ты не понимаешь, мне нужен этот рог. Не беспокойся, я потом все починю. О, да ты покраснела! Так ты еще соблазнительнее, — острие кинжала полоснуло джемпер.



— Я тебе руки переломаю!



— Я ведь заранее извинился, я — последний мерзавец, и потом обязательно позволю тебе меня отхлестать, — продолжал он, разрезая ее одежду. — Успокойся… Хотя нет, продолжай… Так твой запах еще сильнее и притягательнее. Дыши глубже.



— Заткнись! Я… — Грейнджер замолчала, она явно была в бешенстве. 



— Не переживай ты так. Думаешь, я ни разу в жизни женской груди не видел? — медленно произнес он, поднеся острое лезвие к бюстгальтеру.



— Драко, пожалуйста, — Грейнджер почти взмолилась. Ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. Странная смесь стыда и возбуждения нахлынула на нее. Гермиона секундой раньше закрыла глаза и закусила губу.



Но Малфой, будто не слыша ее слов, аккуратно снял последнюю преграду. Наступила тишина. 



— Черт! Такой восхитительной не припомню, — раздался взволнованный голос Драко. — Я готов любоваться этим вечно.



— Пошел вон, Малфой! Хватит меня рассматривать!



— Ты это с закрытыми глазами заметила?



— Твое дыхание тебя выдает, извращенец! 



— Гермиона, тебе не стоит так переживать, твоя грудь просто очаровательна, как и ты… К тому же, сейчас твоя невинность в полной безопасности.



Грейнджер открыла глаза и смело посмотрела в его горящее от вожделения лицо.



— Не смей распускать свои грязные руки!



— Как скажешь. Только знаешь, если в течение часа единорог не появится, нам стоит вернуться в другой раз, иначе ты замерзнешь, или тело затечет. Кстати, я знаю прекрасный способ согреться: разгоряченному телу не холодно…



— Драко…



— Я просто хочу поцеловать тебя. Разве это преступление? — он приподнял ее лицо за подбородок сгибом указательного пальца и стал медленно приближаться, не сводя глаз с ее полуоткрытого рта. Гермиона снова закрыла глаза. Не только не хотелось злить его в таком положении, но и желание почувствовать это сладкое прикосновение оказалось сильнее. 



Ласковое движение теплых и мягких губ вскружило голову. Снова почувствовав вкус и сладость поцелуя, неглубокое, но страстное прикосновение его языка, Гермиона опять ощутила в ногах слабость, а в груди — бешено бьющееся сердце. И она, лишь ненадолго задержав дыхание, с упоением отдалась сладким и таким волнительным мгновениям. Поцелуй становился более страстным с каждой минутой, и Гермиона, испугавшись, слегка укусила его за нижнюю губу.



— Хватит, Драко. Тебе надо спрятаться. 



— Я знал, что Выручай-комната — это лишь вершина айсберга, ты полна сюрпризов, дорогая. Я просто покорен!



— Я потом тебе всыплю за твое самоуправство и паясничество! Быстро спрячься. 



И Малфой, оглядевшись и прислушавшись, решил, что хватит с него пока острых и даже немного болезненных ощущений.

Через несколько минут вдалеке показалась светящаяся серебряным светом фигура самца единорога, идущего утолить жажду к Темному озеру. Необыкновенно красивое и грациозное создание всем своим видом олицетворяло силу и свободолюбивый нрав.

С замирание сердца, Драко следил, как тот заметил привязанную к дереву Гермиону и стал медленно подходить к ней сбоку все ближе и ближе, сохраняя некоторую осторожность. Рассматривая ее несколько секунд, он сделал последний шаг своими крепкими и стройными ногами, согнул длинную шею с роскошной серебряной гривой и склонил голову прямо на груди Грейнджер.

Единорог, как и Малфой, завороженный, не двигаясь, простоял несколько секунд, слушая стук бешено бьющегося сердца. От животного исходило особое тепло и спокойствие. Гладкость и мягкость его кожи поражала воображение Гермионы, и она с каждой секундой обретала мир и покой в душе.

Малфой, без труда, осторожно приблизился к единорогу и погладил его загривок очень осторожно, опасаясь непредсказуемой реакции. Тот издал довольный возглас и так и не двинулся с места. Драко ласково гладил животное, ощущая некоторый стыд за то, что ему придется сделать в следующее мгновение.

Занеся волшебную палочку, он не вербально произнес заклинание, и кончик рога отломился и упал к ногам Гермионы. Единорог почти этого не заметил и продолжал наслаждаться особыми мгновениями. 

Малфой отступил на шаг, и вдруг животное забеспокоилось и осторожно выскользнуло из-под руки Драко. За пару мгновений единорог развернулся и быстро скрылся в глубине Запретного леса.



— Ничего более прекрасного и завораживающего я в жизни не видел, — с восхищением, тихо произнес Драко, поднимая отломанный рог. — И более возбуждающего, кстати, тоже.



Грейнджер молчала, все еще не придя в себя от прикосновений магического создания. 

Малфой, поднимаясь, скользил трепетным взором по ее телу все выше и выше, пока не остановил его на глубоко и неровно двигающейся девичьей груди.

Гермиона заметила страстный и горячий взгляд серых глаз, некоторое безумие в них было слишком очевидным.



— Драко, пожалуйста, не надо,— стараясь переломить ситуацию, негромко попросила она.



— Вид твоей груди меня одурманивает. Знаешь, я готов даже стать единорогом ради нескольких мгновений. Никогда в жизни я так сильно не желал сделать это, Гермиона. Я понимаю, что мне, скорее всего, потом достанется, но это выше моих сил. Я помню, как эта грудь прекрасна на ощупь, но на вкус …



В следующий миг его губы с жадностью впились в ее обнаженное тело, обхватив нежный ореол и лаская языком тут же сжавшийся от его прикосновений сосок. Гермиона тихо застонала от его смелых и чувственных ласк. Злость в ней отчаянно боролась с нахлынувшим удовольствием и теплом, разливающимся по телу под его умелыми ласками. Мгновения шли, а Драко все никак не мог оторваться от ее груди, отгоняя ощущение боли в ноющей руке. Так сильно она еще не болела, но терпеть ее Драко пока еще мог.

Он не хотел останавливаться, но понимал, что перешел черту и расплата будет неминуема. Но тогда казалось, что эти сладкие мгновения того стоили.

Оторвавшись от молодой и упругой груди, он молча положил рог в карман, достал кинжал, снял пиджак и стал расстегивать свою рубашку.



— Только посмей!.. — решительно заявила Гермиона.



— Не бойся, ты просто замерзла. Я ее даже не сниму. Просто согрею тебя, не более. Человеческое тепло в данной ситуации лучше всего, а я сейчас слишком распален. 



И он прислонился горячей обнаженной грудью к ее телу, чувствуя свое крайнее возбуждение и ответный трепет. Простояв так несколько минут, он набросил ей спереди на плечи свою верхнюю одежду и разрезал веревки.

Как только они упали к ее ногам, он почувствовал долгожданные удары по щекам. Драко даже не пытался уклониться. Придерживая пиджак на груди, Гермиона просто пылала от возмущения:



— Ты… ты просто…



— Мерзавец, я знаю, — продолжил он с виноватым видом.



Разозленная Гермиона тут же ударила его коленом в пах.

Тот резко согнулся и схватился за ушибленное место рукой с выражением крайней муки и злости. Боль все нарастала и нарастала, пока в какой-то момент не отпустила. Драко смог, наконец, крикнуть ей в ответ:



— Грейнджер, ты свихнулась! Это было больно!



— Я понимаю, а теперь отдай мне мою палочку, Малфой! Живо, или ты испытаешь это снова.



Драко протянул ей руку с требуемым.



— Черт возьми, я же был возбужден! Это уже вредительство!



— Думать надо было головой, а не тем, что ниже, — и она выхватила свою палочку. — Я тебя предупреждала! Все, с меня хватит! Я ухожу! Наше сотрудничество подошло к концу, дальше — без меня! Справляйся, как хочешь, мне все равно.



— Но, Гермиона…



— Что, Гермиона? Что у тебя за понятия такие, Малфой? Хоть какие-то границы дозволенного должны быть! Я тебе не подружка! Так что, теперь держись от меня подальше! — она резко развернулась и направила волшебную палочку на свои вещи. 



Наблюдая, полусогнувшись, как та, стоя спиной, спешно набрасывает на себя одежду, он пытался подыскать слова, способные достучаться до Гермионы, но понимал, что сейчас положение его было практически безнадежным. 



— И не ходи за мной! — обернувшись, вскинув свои длинные распущенные волосы, закричала Грейнджер и смело зашагала прочь.



— У каждого свой язык любви, Гермиона, — услышала она вслед. Обернулась и с удивленными глазами посмотрела в его взволнованное лицо. Она просто молчала, ожидая продолжения.



— У кого-то — это забота, — добавил Драко, — у другого — похвала, у третьего — слова, а у меня — это неуправляемое желание. Мне нужно, чтобы девушка удивляла меня, иногда злила, но главное, чтобы будила во мне бурю различных страстей.



— Но так нельзя! Ты путаешь последовательность: слова — действия. Это неправильно! В любви главное — согласие и взаимное желание, а ты вечно думаешь только о себе. Все кончено.



— Скажи мне глядя в глаза, что тебе было противно. Со мной… — Малфой подошел ближе.



— Что?! — негромко и робко спросила она.



— Я не хочу тебя терять, тебе это нужно знать? Просто ответь мне и все, я знаю, что ты меня расслышала.



Гермиона молчала.



— Почему же так сложно признаться, что тебе было хорошо со мной? Мне — да! Даже слишком. 



— Потому что это уже ничего не меняет. Я ухожу. Сейчас я, в любом случае, очень зла на тебя и не могу мыслить ясно, и, тем более, понять то, что творится в твоей голове.



— Тебе нельзя идти одной, мы перебудили своими криками половину Запретного леса. Давай я провожу тебя до ворот, а дальше делай, что хочешь.



— Нет необходимости. Я справлюсь сама, не маленькая. И предупреждаю еще раз: я вырублю тебя более основательно, если ты только последуешь за мной!



— Твое дело, Грейнджер! — уже довольно обиженно воскликнул Малфой и поднял с земли пиджак.



Стряхнув и набросив его поверх рубашки, Драко несколько минут наблюдал, как она идет, не двигаясь. Но как только силуэт стал почти неразличим, понял, что не намерен слушать ее угрозы. Пугающая мысль, что с ней может что-нибудь случится, и что единорог сбежал, почувствовав опасность, заставили его ускорить шаг. Вдруг Драко услышал слабый вскрик Гермионы.

Малфой побежал так сильно, как мог, но через несколько секунд смог обнаружить на земле лишь ее волшебную палочку и след на траве, оставляемый телом, которое спешно волокли в правую сторону. Сомнений не было, это место он знал хорошо. Нора плотоядного хищника была совсем недалеко.

Страх потерять Гермиону оказался сильнее страха за собственную жизнь. Тем более что без нее она и так оказалась под угрозой. Так какая разница: сейчас или позже? Для Драко это абсолютно не имело значения.


        
========== Глава 12. То,что способно всё изменить ==========
        Стоя перед входом в темную и скользкую нору акромантула, Малфой понимал, что жуткий запах, исходящий изнутри, это ничто, по сравнению с тем, что ждет его впереди.

Если Гермионе повезет, то гигантский паук окажется более предприимчивым, менее голодным и расторопным, и отложит «деликатес» на потом, ведь не так часто ему перепадает такая возможность «попировать». Иначе шансы Грейнджер слишком малы. В любом случае, выбора у него не было.

Либо у акромантула будет ужин из двух «блюд», либо он еще пожалеет, что решил полакомиться волшебниками.

Драко спрятал палочку Гермионы в волшебный карман, крепко сжал свою и тихо сказал:

«Люмос». 



Яркий свет на конце слегка придал уверенности, и Малфой смело шагнул вперед. Держа палочку в левой руке, освещая себе дорогу, а обнаженный кинжал — в правой, он шагал настолько быстро, насколько мог. Струящаяся с потолка и обвисшая по стенам паутина лишь добавляла проблем и отнимала драгоценные секунды. 

Весь путь он судорожно пытался вспомнить все, что читал о пауках. В сущности, все они были похожи. Разница была лишь в размерах и способах охоты. Пауки, особенно живущие в норах, плохо видели, поэтому очень далеко от своего жилища не отходили. Основные органы чувств им практически заменяли волоски на ногах. Поэтому надо было что-то придумать, чтобы снизить их чувствительность. Драться одной палочкой было рискованно, потому что эта мерзкая тварь была слишком многонога и проворна, и, к прискорбию для него, судя по количеству валявшихся сброшенных панцирей, достаточно велика.

Заклинанье могло лишь ненадолго отбросить его, но не убить. Без света драться было вообще невозможно, так что кинжал оказался под рукой как нельзя кстати. Гермиона сейчас явно не могла ему помочь, поэтому стоило попробовать освободить ее как можно быстрее. На более детальный план времени не было. Если акромантул не только укусил ее, но и успел впрыснуть в нее свой пищеварительный сок, он не сможет ей помочь. И Драко упрямо отгонял от себя эту мысль. Проклинать себя за свою вольность, приведшую к ссоре, времени точно не было. 

Наконец, он услышал какие-то звуки в конце прохода. Это явно было «сердце» логова акромантула. Слабое приглушенное мычание говорило лишь о том, что Грейнджер еще жива и, уж точно, была в сознании. Акромантул едва успел притащить ее, обмотав сотнями тонких нитей, и пока был настроен растянуть плотоядное «удовольствие».

Драко наставил на него волшебную палочку и крикнул заклинанья одно за другим: 



«Араниа экземи! Люмос!» 



Тут же услышал глухой удар об стену и бросился к лежащей на земляном полу пещеры, замотанной в кокон, Гермионе. Стараясь не спускать глаз с временно обездвиженного огромного паука, он пытался разрезать липкую паутину, но из-за боязни в спешке поранить Грейнджер, у него это плохо получалось. Драко просто потянул эластичные нити в районе лица и уже яснее увидел испуганные, полные отчаяния глаза Гермионы, и услышал, как она судорожно глотает ртом воздух. От шока она не могла говорить.

Раздался негромкий шум, и Малфой краем глаза заметил резкое движение навстречу. Он успел откатиться в сторону и, перебирая по земле ногами, на локтях отползал назад. Сидя на полу пещеры и размахивая кинжалом, Драко пытался попасть по передним мохнатым лапам. Но мерзкая тварь отступала, ловко избегая его размашистых движений, однако все же не нападала. Яркий свет из палочки раздражал и слепил ее. Выброс адреналина, бесспорно, усилил реакцию Малфоя, но насколько хватит сил, он не мог знать. Ведь нужно было их точно рассчитать. В случае успеха, они ему еще понадобятся.



Поэтому Драко воскликнул: «Агуаменти форсе!»



Палочка погасла и на акромантула обрушилась сильная струя воды. Огромный паук стал похож на мокрое, противное, склизкое создание. «Люмос!» — раздалось в темноте.

Акромантул нервно задвигал ногами, и ему явно стало сложнее ориентироваться, поскольку его движения стали более хаотичными и неточными.

Драко поднялся, но паук, заподозрив неладное, наугад, резко дернулся в его сторону, развернулся и выбил палочку из рук Малфоя. Тот попытался поднять ее, но тут же был сбит мечущимися по норе длинными ногами паука. Драко упал и в темноте сильно ударился обо что-то головой. Сознание помутилось, и он замер на полу, слабея и теряя ориентиры. Дрожащей от оглушения рукой он нащупал палочку, шатаясь, поднялся и вдруг услышал отчаянный крик боли.

Драко направил свет в сторону, откуда послышался этот звук, и увидел склонившегося над частично разрезанным коконом акромантула.

Ясность мысли вернулась почти мгновенно, он вдруг вспомнил, что сердце у паука сверху и, разбежавшись, прыгнул ему прямо на брюхо. Отбросив палочку, Драко, балансируя, всеми силами пытался удержать свои весьма шаткие позиции.

Паук заметался, но Малфой, раскачиваясь на нем, успел нанести несколько точных ударов острым кинжалом прямо сверху вниз в области сердца. Акромантул несколько раз пошатнулся и завалился на бок. Драко тут же скатился на земляной пол.

Ноги огромного мохнатого паука еще нервно подергивались, когда Драко, с пристальным вниманием, встал и, поглядывая в сторону поверженного акромантула, подобрал все еще светящуюся палочку с пола и склонился над телом Гермионы. Острием кинжала он осторожно резал крепкие нити, стараясь не задеть слегка дрожащую Грейнджер. Спрятав оружие в ножны из кармана пиджака, Малфой метался взглядом по ее немного ослабшему и хрупкому телу в поисках вероятного укуса.



— Нога... — наконец, попыталась подсказать Гермиона.



— Я уже вижу, не разговаривай, и постарайся дышать реже.



— Драко… — тихо  позвала его Гермиона.



— Молчи! — оборвал ее тот.



Драко быстро разрезал кинжалом левую штанину прямо до бедра. Гермиона смогла присесть и посмотрела на ногу. Голос вернулся к ней.



— Черт! Черт! Черт! — громко выругался Драко. — Эта тварь все-таки успела тебя укусить. Рана неглубокая, но пока я донесу тебя, твое тело начнет неметь и сердце не выдержит. Прости меня, Гермиона, я был слишком медлительным.



— Заткнись, Малфой! Лучше придумай хоть что-нибудь. Может, перетянуть ногу? 



— С обеих сторон? — Драко отрицательно покачал головой.— Я не силен в подобных вещах, к тому же, позже токсический шок может убить тебя. Есть одна мысль, но это будет очень больно. Яд паука термически неустойчив, поэтому можно прижечь место укуса. 



— Так чего же ты ждешь?



— Я… — неуверенно начал Малфой. 



— Давай же! — прикрикнула на него Гермиона. 



Драко вскочил и стал искать хоть небольшой сучок среди огромного мусора, устилавшего местами пол логова. Ему повезло. Направив палочку, он поджег сухую ветку, выждал немного, загасил и тут же прижал ее к ране на ноге Гермионы, немного выше колена. Раздался сильный крик и Гермиона от боли откинулась назад и вцепилась руками в землю. Слезы градом покатились по ее щекам.

Драко быстро снял пиджак и резко оторвал оба рукава на рубашке. Приложил к обожженной ране Грейнджер, поднес волшебную палочку, произнес: «Ферула!», и тут же аккуратный бинт из одежды обмотал ее ногу. 

Положив пиджак на колени Гермионы, протянул ей свою светящуюся палочку, взял на руки, и, пытаясь не замечать боль в левой руке, не спеша пошел к выходу.

Как только они снова оказались на свежем воздухе, Драко осторожно поставил Грейнджер одной ногой на траву, помог ей сесть и постарался успокоиться, и, наконец, отдышаться.

Драко никак не ожидал, что Гермиона крепко обхватит его за шею, прижимая его к себе настолько, насколько хватало сил.



— Ты пошел за мной… — услышал он ее голос у своего уха.



Малфой слегка отстранился, посмотрел ей в лицо и разомкнул девичьи руки.



— И что из этого? — спросил он.



— Но я же велела…



— А когда я тебя слушал? Радостные объятия подождут, я должен отнести тебя в Хогвартс.



— Нет, нам надо к Хагриду, ему можно довериться. Если узнают про нашу ночную вылазку, мы не сможем продолжить наши поиски.



— Но... — попытался возразить Драко. 



— Не спорь, так надо. К тому же, нога хоть и болит, но не немеет, а с ожогом я как-нибудь справлюсь. Сейчас я соберусь с силами, и мы пойдем.



— Никаких пойдем, милочка, — запротестовал Малфой. — Ногу лучше, на всякий случай, не беспокоить. Да и идти тебе сейчас будет нелегко, поэтому мы поплетемся как черепахи. Я быстрее донесу тебя.



— Драко…



— Не спорь! 



— Я не об этом. Я потеряла свою палочку, — с огромным сожалением прибавила она.



Вместо ответа Драко привстал, взял с земли упавший пиджак и вернул ей пропажу. Гермиона с изумленным видом в ответ протянула Малфою его палочку и замерла, когда та осветила его.



— Драко, — начала она.



— Что еще? — немного отстранённым голосом спросил тот.



— Метка…



— А-то ты про нее не знала! — быстро набрасывая пиджак, сказал Малфой.



— Но почему она еще при тебе? — недоумевала Гермиона.



— Ты у нас самая умная, сама скажи.



— Я не знаю, — тем же тоном сказала она.



— А мне тогда откуда это знать? Хватит разговоров! — немного резко оборвал он разговор, потому как эту тему не хотел даже обсуждать.



И Драко поднял ее на руки. Гермиона обхватила его руками за шею и молча одарила его восхищенным и ласковым взглядом.

Несколько минут между ними царила тишина.



— Спасибо, — вдруг тихо сказала Грейнджер.



— Не за что, — даже не смотря ей в лицо, ответил Малфой.



— Теперь ты не спорь, — рьяно возразила Гермиона. — Спасибо, что спас меня. Если честно, я думала, что мое положение безнадежно. Я думала, что… — и она почти заплакала.



— Тсс.. Все закончилось. Не надо, не люблю женских слез, — попытался успокоить ее Драко.



— Почему ты пошел за мной? — негромко спросила Грейнджер.



— А у меня выбор был?



— И все-таки?



— Из ревности!



— Из какой? — с удивлением произнесла Гермиона.



— Только я имею право связывать тебя по рукам и ногам и грязно пользоваться ситуацией. Например, мучать…



— Замолчи, Драко. И, кстати, извини меня… — смущаясь, добавила Гермиона. 



— Так. Это еще за что? — не понимая ее, поинтересовался Малфой.



— Ну, за удар. Прямо туда…



— А, вот ты о чем! Сам напросился, забудем.



— Я все равно переусердствовала, прости. Надеюсь, ты не сильно пострадал?



— Беспокоишься за мое мужское здоровье? — уже с легкой улыбкой спросил ее Драко.



— Немного, — улыбаясь в ответ, сказала Гермиона.



— Ничего, скоро проверишь… — добавил Малфой.



— Драко…



— Что? Можешь прямо сейчас.



— Драко…



— Знаешь, я сам как-то волнуюсь. Даже не знаю, что буду делать, если что не так…



— Драко…



— Что ты заладила, как попугай? Я помню, как меня зовут. Хотя ты можешь звать меня более интимно. Например…



— Не думай, — перебила его Гермиона, — что из благодарности я соглашусь на близость с тобой.



— Это было бы слишком пошло и не похоже на тебя. Не разочаровывай меня. Я искренне надеюсь, что ты не обманешь моих ожиданий. Как всегда.



— Это ты говоришь мне про пошлости? Ты? Самый озабоченный из всех, которых я знаю!



— Думаешь, что это новость для меня? И раз у нас тут час раскаяний, ты тоже меня извини. Но, все равно, ты восхитительна во всех смыслах, — улыбаясь все шире, добавил он.



— Драко…



— Да? Позже поцелуешь своего спасителя, не ставь телегу впереди лошади.

 

— Ты неисправим, — и Гермиона еще раз улыбнулась. 



Он, превозмогая усталость и боль в руке, молча нес ее до самой опушки у края Запретного леса. Когда они подошли к небольшой хижине, Гермиона постучала в дверь.



— Кто там? — раздался в ответ грозный голос лесничего.



— Это я, Хагрид. Открой, пожалуйста, — ответила Гермиона.



Дверь распахнулась, и ночные гости увидели его изумленное лицо.



— Малфой.. Гермиона… — удивленно произнес он. — Что вы здесь делаете в такое время?



— Гуляем, — с Грейнджер на руках, немного раздраженно ответил Драко.



— Что случилось? — еще раз спросил великан и отошел в сторону.



Но Драко молча зашел внутрь и уложил Гермиону на огромную кровать.



— Меня укусил паук, — ответила вместо Малфоя  Гермиона и, опережая его следующий возглас, быстро добавила: — Нет, нет, я в порядке. Только мне нужно что-нибудь от ожогов.



— Ожогов?



— Хагрид, не спрашивай. Просто помоги, пожалуйста. 



— А не лучше тебе обратиться к мадам Помфри?



— А ты не можешь мне помочь?



— Во что ты на этот раз ввязалась, Гермиона? — с волнением и явным беспокойством спросил великан.



— Ну, Хагрид… Прошу тебя, — умоляла Гермиона.



Лесничий встал и принялся что-то искать на полках.



— Я прихвачу кое-что с огорода,— сказал он и вышел.



Когда Малфой с Гермионой снова остались одни, та взяла его за руку и

попросила:



— Не уходи, Драко.



— Нет, мне лучше исчезнуть. Я посижу с тобой, пока Хагрид не вернется. 



— Извини, — тихо прибавила Гермиона, — я, глупая, совсем не подумала. Ведь ты, наверное, устал.



— Совсем немного, а вот тебе точно надо поспать. 



Дверь открылась. Драко встал, долгим взглядом посмотрел на Гермиону и вышел.



— Вот, возьми это поможет, — начал Хагрид, протягивая ей лекарство, — Я знаю, что ты мне ничего не ответишь, но пообещай мне впредь такого не вытворять. И поспи немного. Ты явно измучена. Потом что-нибудь придумаем.



— Спасибо. Понимаешь, это не моя тайна. Но, поверь, мои намерения чисты.



— Иначе и не могло быть. Только не стоило вам ходить в Запретный лес ночью и без меня.



Грейнджер виновато молчала в ответ.



— Знаешь, Гермиона, — улыбаясь, заметил Хагрид, — кажется, ты сделала невозможное.



— Ты это о чем? — удивленно спросила та.



— Приручила нашего злобного Дракончика, — прибавил он и замолчал, заметив, как смутилась Грейнджер. — Все, отдыхай. И не слушай меня.

Гермиона предпочла закрыть глаза и немного поспать.




        
========== Глава 13. Приглашение ==========
        — Гермиона… Гермиона, проснись, — услышала сквозь сон Грейнджер. Это был голос Хагрида. Удивительно, как голос великана мог становиться таким тихим и заботливым. — Проснись, пожалуйста. Через полчаса занятия. Я попросил принести кое-что из твоих вещей. Джинни Уизли была очень любезна, получив от меня сову полтора часа назад. 



Гермиона с легкостью открыла глаза и немного потянулась. Сон был весьма поверхностным и скорее обрывочным. Проще было встать и разогнать некоторую заторможенность, чем попытаться сопротивляться попыткам разбудить себя.



— Спасибо большое, — с благодарной улыбкой ответила та, присев на кровати. — Джинни умеет не задавать лишних вопросов и держать язык за зубами. Ты — самый лучший великан на всем свете! 



— Я приготовил тебе завтрак, — смущаясь, ответил лесничий и провел рукой по мохнатой бороде. — Чай и пару кексов.



Хагрид заметил, как немного задержав дыхание, Гермиона, запинаясь, произнесла:



— Я... я не голодна. Извини, я, наверное, поем попозже.



— Да ладно тебе, Гермиона. Я в курсе насчет моих кулинарных способностей. Десерт я на кухне раздобыл. Так что за зубы не переживай, — Хагрид по-доброму улыбнулся. — Я немного прогуляюсь, а ты живо одевайся и бегом к себе. Хотя, извини, я забыл про твою ногу. Уговаривать тебя не ходить сегодня на занятия, дело, я думаю, бесполезное.



— Это верно, — утвердительно кивнув головой, ответила Гермиона и попыталась расправить свои волосы тонкими пальцами. — Все в порядке, я в состоянии ходить и, тем более, писать. Спасибо, твоя мазь просто превосходна, боли почти не чувствуется. Когда ты научился готовить нечто подобное?



— Совсем недавно, — слегка пряча глаза, ответил тот. — Когда работаешь с таким опасным контингентом, волей-неволей приходится совершенствоваться. Спасибо, Гермиона, за столь лестный отзыв.



— Я всегда знала, что твои способности вне конкуренции, особенно по части магических существ, — с гордостью произнесла Гермиона и откинула заботливо наброшенное одеяло.



Великан ничего не ответил и молча, с довольно-смущенным видом, скрылся за дверью.

Гермиона быстро переоделась и накинулась на завтрак с огромным аппетитом. «Хорошо, что меня никто не видит, — подумала она. — Я похожа на одного из подопечных Хагрида».

Помахав великану на прощанье, она, осторожно ступая, отправилась на занятия, не забыв прихватить присланные Джинни тетради и волшебное перо. Гермиона всегда была предусмотрительной, оставляя все необходимое с вечера на тумбочке.

Грейнджер не на шутку удивилась и очень разволновалась, когда не увидела Малфоя на занятиях. Она нервно ерзала на стуле и теребила перо, придумывая в голове всевозможные способы разузнать причину его отсутствия. Но в конце сдвоенного зельеварения декан Слизнорт сам разрешил этот вопрос, обратившись к одному из сокурсников с факультета Слизерин:



— Мистер Забини, не могли вы отправить сову с домашним заданием по всем предметам мистеру Малфою, он вынужден был рано утром покинуть нас по семейным обстоятельствам. Но он настоятельно просил известить его, выражая свое сожаление в том, что не сможет присутствовать, ведь сегодняшнее занятие должно было быть посвящено зелью удачи.



Тот молча кивнул и несколько раздраженно принялся записывать за профессором.

Грейнджер втайне порадовалась, что Малфой все-таки нашел способ предупредить ее о своем внезапном отъезде. 



* * *

Мэнор был просто восхитителен в это время года. Обилие зелени и цветов приводило в восторг и изумление каждого, кто видел творение живой природы в столь прекрасной форме, состоящей из ландшафтных статуй, благоухающих газонов и фонтанов. Только для Драко все это великолепие стало привычным и незаметным.

Прогуливаясь по саду в столь ранний час, он составлял компанию матери с отцом. Люциус изо всех сил старался сохранять твердую походку и осанку, но временами плечи его опускались, и трость уже служила твердой опорой, а не просто предметом роскоши.



— Драко, — начал он, — я не просто так позвал тебя. Мне нужно соблюсти формальности оглашения завещания.



— Я даже слышать об этом не хочу, — твердо заявил тот и с вызовом продолжал смотреть на дорогу.



— Тебе придется меня выслушать! Я еще твой отец! — воскликнул Малфой-старший, и его рука немного задрожала, светлые локоны упали на лицо от неожиданно резкого движения головой. — Сегодня ночью я плохо себя почувствовал. Молчи, — жестом он запретил сыну перебивать его, — так что изволь присутствовать и подписать бумаги!



— Я не вижу в этом никакого смысла, все будет нормально.



— Ты пытаешься успокоить меня или себя? - Люциус прищурился. 



— Ты прекрасно знаешь, — ответил Драко, — что метка доберется и до меня, — он   заметил, как вздрогнула при его словах мать. — Но я склонен не оставлять попыток справиться с этим.



Люциус и Нарцисса остановились и с явным удивлением посмотрели на сына.



— Поверь, — добавил Драко, не сводя взгляда с родительского лица, — я сделаю все возможное и невозможное, чтобы спасти и себя, и тебя. Ты — мой отец, и сегодня я очень отчетливо ощутил, что боюсь за тебя, и не намерен сдаваться.



Видно было, как сдержанно и немного мучительно улыбнулся Люциус.



— Я не узнаю  тебя, Драко, — немного дрожащим голосом сказал он, — раньше ты не говорил подобного.



— Все когда-нибудь бывает в первый раз. Я сейчас неплохо справляюсь с болью, почти привык, и я достал кое-что, что дает мне надежду. Мы как-то говорили об этом, и я повторно готов признать, что в твоих рассуждениях был явный смысл.



Теперь не выдержала Нарцисса:



— Сынок, не хочешь ли ты сказать, что получил доступ к книге? Ведь это невозможно! Мы с отцом обсуждали это не один раз. 



— Нет, но мне помогли, — Драко опустил взгляд, предпочитая рассматривать носки собственных ботинок.



— Но кто? — переспросил Люциус. — Разве другие бывшие Пожиратели способны спасать кого-либо, кроме себя?! Наша семья сейчас не в прежнем положении. Нас уже не боятся, нас — жалеют! — в этих его словах было столько сожаления и боли, что Драко почти ощутил эти его эмоции на себе.



— Я не могу тебе сказать. В конце концов, это не столь важно. Рецепт «живой» воды у меня, и я намерен повторить его. Я ничего не теряю, и, поверь, пройдена уже половина пути. Главное, все успеть. Так что, не смей думать о смерти и хоть раз доверься мне полностью. Я все-таки тоже Малфой! — и Драко вдруг положил свою ладонь на отцовскую, крепко сжимавшую верхушку трости. 



— Ты рассказал про метку кому-то еще? Не одному из нас? — Люциус явно занервничал.



— Нет, я не говорил, и не намерен этого делать. Рассказав про метку, мне придется сознаться в угрозе для собственной жизни, а я как-то не расположен пока это с кем-нибудь обсуждать. Тем более, с другим волшебником. Меня иногда удивляет тот факт, что это до сих пор не стало достоянием общественности.



— Ничего необычного, Драко. Попробуй хоть раз попытаться заикнуться об этом постороннему и боль доведет тебя до потери сознания. Поэтому это знают лишь Пожиратели и члены их семей, но они не хотят причинять дополнительные страдания обладателю темного наследия. Но почему тебе помогают? — не скрывая удивления, спросил Люциус и тяжело выдохнул, будто какая-то тяжесть сдавила его грудь.



— Ты меня недооцениваешь, отец, — Драко тряхнул головой, отбросив челку с лица. — Тебя это не должно беспокоить, это мой способ решения проблемы. Результат важнее того, как я этого добился.



Нарцисса взволнованно посмотрела на сына, но по-прежнему держала под руку ослабевшего мужа.



— Люциус, — пытаясь не выдавать своих эмоций, обратилась она к нему. — Я знаю, что ты был против, но я договорилась, чтобы на выходных тебя осмотрели в больнице Святого Мунго. Там почти никого не будет, так что тебя не побеспокоят лишний раз. И не спорь со мной. Нам нужно выиграть время для Драко. Это тебя не спасет, но поддержит. Я прошу тебя, Люциус.



— Нет, Нарцисса, я уже десятки раз тебе повторял, — немного раздраженно ответил тот,— что это абсолютно неприемлемо.



— Отец, — тут же вмешался Драко, — пожалуйста. Мама права. Она не раз доказывала правоту собственных действий. Нам нужно выиграть время. 



Люциус надолго задумался, молча следуя по дорожке собственного парка и, наконец, сказал: 



— Только при условии, Драко, что ты подпишешь завещание и не станешь больше со мной спорить. 



— Видно, шантаж — это у нас семейная слабость, — слегка улыбаясь, ответил сын и помог матери отвести отца из сада до кабинета.



Когда все формальности были соблюдены, после позднего ужина Малфой-младший вернулся в Хогвартс через каминную сеть и предпочел сразу отправиться спать.

Проснувшись очень рано, он обдумывал возможность провести выходные в обществе Грейнджер и превратить попытку раздобыть фужер из собственного дома в испытание.



* * *

Драко не без удовлетворения для порой весьма болезненного эго отметил, каким по-новому взволнованным взглядом встретила его Гермиона за завтраком. Поэтому после занятий и повторных размышлений, поздним вечером он отправился в библиотеку следом за ней.

Стоя у книжных полок, Грейнджер, что называется, спиной почувствовала, что за ней наблюдают и, придав своему лицу намеренно равнодушное выражение, повернулась в сторону Малфоя.



— Здравствуй, Драко. Почитать что-нибудь решил? — серьезно спросила она и смерила его взглядом с головы до ног, наблюдая, как тот явно и бесцеремонно раздевает ее глазами.



«Удивительно, как он всем своим видом иногда умудряется выдавать собственные мысли, наказание какое-то», — подумала она про себя.



— Да что ты, дорогая! — ответил тот. — Сегодня я как-то не настроен на подвиги, — в блеске его серых глазах сквозил явный намек.



— А на что ты настроен, позволь спросить? — Гермиона направилась к столу мимо Малфоя, облокотившегося плечом на высокий стеллаж.



— Я хотел обсудить планы на выходные, — ответил Драко, весьма лениво развернулся всем корпусом, проследовал за ней и сел строго напротив.



— Говори конкретнее, — произнесла она, садясь за стол и раскладывая листы пергамента. — Я же вижу по твоему хитрому лицу, что ты что-то задумал. Так я тебе сразу скажу: не мечтай! 



— Этого запретить ты мне не можешь, так что даже не пытайся. К тому же, за тобой долгов накопилось.



— Опять? — Гермиона в первый раз не злилась на такие намеки, поэтому едва заметно улыбнулась, глядя в его серые глаза.



— За помидор — раз, за спасение — два, в качестве утешения за нанесенные побои — три.



— Никаких компенсаций! Я извинилась, так что… — Гермиона опустила взгляд в книгу.



— Так, милочка, — твердо заявил Малфой. — Тема не обсуждается. Я все-таки изложу то, зачем пришел, и ответ «нет» мне не понравится.



— Что ты еще задумал? Никаких больше единорогов, не надейся. 



— Бог с ними, Гермиона. Разве ты не хочешь на мне отыграться? — и широкая улыбка осветила его красивое лицо.



— Ты это о чем? Не понимаю, — Грейнджер с интересом отметила, что у Малфоя сейчас довольно заговорщический вид.



— В выходные мы оправляемся за чашей в мой дом, — после недолгого молчания, наконец, констатировал Драко и слегка откинулся назад, не поднимая рук от стола.



— Ни за что! — возмущенно ответила Гермиона. — Для меня это будет сродни самоубийству.



— Боишься? Приятно. Только ты и я. Родители будут в отъезде.



— Не боюсь, но зачем тебе это нужно, скажи, пожалуйста?



— А затем, что я собираюсь позволить тебе разнести половину мэнора, устроив, как минимум, дуэль, а как максимум — драку, — глаза Драко светились от предвкушаемого удовольствия.



— Убери эту ухмылку с лица. Я все равно не очень понимаю, причем тут чаша.



— Я буду отнимать ее у тебя. И будь любезна, не сдаться мне, поддавшись моему очарованию.



— Вот еще! Я же уложу тебя на лопатки в два счета!



— Интересное выражение, не слышал такого. Магловское? Определенно, оно мне нравится, — и Драко слегка демонстративно потер руку об руку.



— Это значит, что чаши тебе не видать. Придумай что-нибудь попроще для себя.



— Я все уже решил. Согласись, мой дом для тебя страшнее Запретного леса.



— Это еще почему?! — с недоумением спросила она.



Малфой вдруг ловко перемахнул через стол, уселся совсем близко и тихим голосом произнес:



— Я знаю, что ты хочешь меня поцеловать, только сознаться в этом боишься. 



— Ни капельки не хочу! Ты выдаешь желаемое за действительное! — быстро возразила Гермиона и слегка покраснела.



— Да? — Малфой слегка вскинул брови. — Так ты поэтому регулярно задерживаешь взгляд на моих губах? Ненадолго, но я заметил. 



— Тебе это показалось, — упрямо отрицала Грейнджер.



— Врунья! Я вот, глядя прямо в твое красивое лицо, могу сказать, что эти приоткрытые губы манят меня к тебе. Я просто без ума от их мягкости и мечтаю еще раз ощутить нежные прикосновения, а движения твоего языка способны заставить меня хотеть куда большего.



— Драко! — не слишком громко возразила Гермиона и вспыхнула от смущения.



Но он уже наклонился ближе к ее лицу и, не сводя полного желания взгляда, тихо добавил:



— Я обещаю, что сделаю это с особым трепетом, если ты сама меня попросишь. 



Но Гермиона молчала, чувствуя бешеный стук девичьего сердца. От его горячего дыхания ее собственное почти замерло и стало еле слышным.



— Попроси меня… — низким и бархатным голосом произнес Малфой и приблизился на расстояние вдоха.



Гермиона закрыла глаза и ждала чувственной атаки. Но она так и не последовала. Грейнджер в недоумении открыла глаза, когда ощутила, что его дыхание у ее губ пропало.



— Сладких снов, — негромко сказал Драко и медленно встал из-за стола. — Помни, в выходные ты — моя…



— Драко! — шепотом запротестовала Грейнджер и огляделась по сторонам в поисках случайных свидетелей разговора.



— Гостья, милая! Гостья… — его руки потянулись за забытой на столе волшебной палочкой, и взгляд серых глаз еще раз пристально задержался на ее губах. 



Гермиона не смогла больше произнести ни слова. Вторая, весьма недовольная часть ее натуры, злилась на саму себя и Малфоя одновременно. 



«Вот черт! — подумала она. — Теперь он вдруг решил подразнить меня и себя». И как только Драко, даже не оборачиваясь, скрылся за дверью, схватила свои вещи и быстрым шагом отправилась в Гриффиндорскую спальню.


        
========== Глава 14. Поместье Малфоя. Часть 1 ==========
        Если бы в Шотландии все дни в году были такими солнечными и теплыми, это точно можно было назвать чудом природы. Все вокруг зеленело и цвело. Солнце приятно грело кожу, а воздух был таким чистым и свежим, что хотелось гулять весь день, забыв о проблемах и повседневных заботах.

Суббота уже наступила, но Малфой после разговора в библиотеке больше не поджидал ее, не провоцировал и даже не разговаривал. Грейнджер начала беспокоиться из-за его внезапного отчуждения. 



«Что же это со мной такое творится? — размышляла про себя Гермиона. «И с ним нелегко, и без него тоже. «Живая» вода, бесспорно, все еще ему необходима, но почему вдруг такая отстраненность? Или он нагло решил повесить всю работу на меня? Не выйдет! Я, что, соскучилась?! Наверное, специально выдерживает паузу, чтобы я это почувствовала и сдалась. Если он ждет, что я побегу его искать и брошусь, как полоумная, на шею, то он глубоко ошибается!»



Грейнджер с гордо поднятой головой и притворным безразличием весь обед искоса следила за Малфоем. Тот явно упивался собственными мыслями и ее выражением лица, как будто знал, что все это напускное.

Но как только Гермиона, не выдержав очередной его ухмылки, вскочила с места и, не оборачиваясь в сторону слизеринского стола, уверенным шагом скрылась за дверью, ведущей в Большой зал, то почувствовала, как сильная рука подхватила ее за локоть.



— Далеко бежим, милая? — Гермиона узнала  насмешливые нотки Драко.



— Никуда я не бегу, просто решила прогуляться, — возразила Гермиона, резко выдернула руку и немного нервно поправила волосы.



Малфой обошел ее спереди и посмотрел в девичье лицо, явно оценивая происходящее. 



— А эмоций-то сколько! — прежним тоном продолжил он. — И зачем так торопиться? Я буду ждать тебя в шесть. И не надо мне лгать, что не помнишь про приглашение. 



— И почему в шесть? Что же не в двенадцать?! — с легким возмущением спросила Гермиона и вскинула брови.



— А почему ты вдруг так злишься? — и Малфой, улыбаясь, демонстративно оперся локтем о стенку, не сводя с нее взгляда. — Что нам впервые совершать поздние вылазки? Или я был прав: ты боишься? — Драко явно наслаждался ситуацией.



Они оба почти не замечали косых взглядов других студентов Хогвартса, которые исподтишка удивлялись и шептались, наблюдая за столь странной для Грейнджер и Малфоя сценой.



— Вот еще! У меня дела! И тебе, кстати, не помешало бы про них вспомнить, — нравоучительно произнесла Гермиона, сделав шаг вперед, и оказалась совсем близко от Драко.



— Только делами я и занимался, вот, поверь. Как Золушка, так, кажется, она у маглов зовется, трудился, готовился. Не стоит недооценивать такого противника, как ты, Гермиона. Ведь, правда? 



— Я посмотрю, увлекся не на шутку! Лучше бы о пере подумал, а ты …



— Будем решать проблемы в порядке очереди, — решительно перебил ее Драко. — Хватит пререканий! В шесть часов. В Хогсмиде, у воющей хижины. 



Малфой и Гермиона, наконец, заметили пристальное внимание окружающих. Грейнджер, покраснев, отступила, но Драко даже не шелохнулся.



— Все остальное потом обсудим. Тебе понравится наша библиотека. И у меня к тебе просьба, — сказал он почти шепотом, но так чтобы она точно услышала.



— Не опаздывать? 



— Нет, не об этом. Я подожду, уж будь уверена. И, вообще, это скорее не просьба, а требование спасителя.



Гермиона отрицательно покачала головой.



— Еще ничего не сказал, а ты уже трусишь, — довольно растянувшись в улыбке, сказал Драко. — А ведь это весьма невинное требование.



— Даже боюсь спрашивать, что в твоем понимании невинное? — и Гермиона, немного нервничая, заправила рукой прядь волос за ухо.



— Все вполне банально. Надень платье к ужину. Давай все-таки соблюдать некоторые традиции моего дома, прежде чем ненароком разнесем его. Ты не против? И не говори, что тебе нечего надеть! 



— Но… — начала Гермиона.



— Без «но». Не будет платья, приведу в том, что сам найду. А может так случится, что не найду совсем ничего.



— Драко…



— Гермиона, я тебя предупредил. Но если ты твердо намерена меня проигнорировать, то я…



— Ну-ка, сотри с лица это блаженное выражение, — наигранно грозно перебила Грейнджер и слегка толкнула его рукой в грудь. — Или я сама это сделаю. 



Гермиона вдруг опустила глаза и, не оглядываясь, пошла по направлению к собственной спальне. Как только она поняла, что Драко больше не видит ее, шаг перешел в бег с радостным и слегка смущенным выражением на лице. 



* * *

Гермиона, наслаждаясь прогулкой, не спеша, шла по Хогсмиду и пыталась пока не думать ни о чем, кроме того, какая сегодня, действительно, чудесная погода. И, наверное, не стоит портить такой день неприятными сомнениями и размышлениями о предстоящих событиях. Будь, что будет. Тем более что все планы почти всегда идут наперекосяк.

Драко уже поджидал ее в назначенном месте и это, определенно, понравилось Гермионе. Ведь она пришла несколько раньше. 



— Привет, — только и смогла она вымолвить, глядя на то, как красиво блестят его волосы на солнце.



— И тебе. Я смотрю, не мне одному не терпится, — произнес он со свойственным ему сарказмом и подошел поближе. — Спасибо за чудесное платье.



— Пожалуйста, но не думай, что я испугалась твоих предупреждений. Почему здесь, Драко? — спросила Грейнджер и слегка отвела взгляд от его лица. 



— Странный вопрос. Потому что трансгрессировать прямо в семейное поместье из Хогвартса нельзя. И ты это знаешь. Я тебе больше скажу: никто этого не сможет сделать, кроме самих Малфоев и особ, приближенных к ним.



И Драко резко схватил ее за талию и притянул к себе.



— А за руку взять уже мало? Или под руку? — улыбаясь, спросила Гермиона, но к удовольствию Драко вырваться даже не пыталась.



— Можно, но это будет не так приятно.



Раздался очень тихий хлопок. И Гермиона ощутила знакомое, но не очень приятное чувство внутри, особенно когда ее выпустили  из объятий. Оба очутились прямо в центре роскошного парка, и открывшееся перед глазами зрелище только усиливало удовольствие от прекрасной весенней погоды.

Гермиона уже бывала в поместье раньше, но разве тогда оно могло выглядеть так потрясающе красиво? Она  с замиранием сердца оглядывалась по сторонам, вдыхая необыкновенные ароматы, так внезапно обрушившиеся на нее, и чувствуя всей кожей прелесть немного влажного от фонтанов воздуха. Рука не поднимется все это хоть как-то испортить. Драко все верно рассчитал. «Вот ведь Малфой!» — подумала Гермиона про себя. 

Только он сам, похоже, воспринимал это как нечто обыденное и зашагал вперед. Сделав пару шагов, понял, что идет в одиночестве и, обернувшись, окликнул Гермиону:



— Ты идешь или прикажешь мне вновь нести тебя? Только, боюсь, здесь поблизости лишь мой дом с моей спальней, а никак не хижина Хагрида. Так как? — и он с ожиданием уставился на нее.



— Драко, ты меня просто поражаешь! — изумленным голосом произнесла Гермиона. — Тебя, что, вся эта красота не трогает, нет?



— Если ты это про себя, милая, то она меня как раз весьма и весьма… — ласковым голосом ответил Драко, обводя ее взглядом.



— Перестань, — перебила его Гермиона. — Опять ты за свое!



— Мы прогуляемся еще раз, обещаю, но после ужина, — заявил в ответ Малфой и вернулся на шаг назад.



— А когда же мы…? — недоумевая, даже не двигаясь с места, спросила Грейнджер и поняла, что подвоха с его стороны не миновать. 



— Что мы…? — с явным намеком переспросил Драко.



— Я про «живую» воду. Остынь!



— А! Ты про чашу? Завтра, — тоном, не требующего возражений, произнес он последнее слово. 



— Как завтра? Я, что, здесь ночевать буду? — Гермиона немного занервничала, и голос выдал ее.



— А что в этом такого? Тебе нечего бояться. Я тебя буду охранять.



— Еще чего! — Гермиона  вспыхнула от негодования.



— Прекращаем споры, я голоден. Мужчину надо сначала покормить, потом погулять с ним, а потом…



— Драко…



— Потом нотации читать. Если хочешь, я провожу тебя в библиотеку, насладишься книгами, а я — земной человек. Потом обсудим все, что захочешь. Только я, вот честно, ума не приложу, что с этим чертовым пером делать. Книги я тебе уже отложил. Так как? Решай быстро, но учти, что за домом есть чудное место, на заходе солнца в эту пору оно просто потрясающее! Аромат успокаивает лучше любого зелья. Я тебе покажу, если захочешь.



— Знаешь, кто ты? Наглый искуситель! — Грейнджер уже улыбалась.



— В твоих устах это звучит очень соблазнительно. Мы к этой теме еще вернемся, — самодовольно сказал Драко и уже поравнялся с застывшей на месте Гермионой.



— Хватит разговоров, а то я решу, что голод — это предлог заманить меня в дом. Обещаю, за ужином слова не скажу.



— Но, Гермиона, я этого не просил!



— Зато напросился! Все! Ужинать и гулять. Насладишься всем молча. 



— Лишь бы ты не делала этого так же… 



— Стоп! Ты же не хочешь, чтобы наша дуэль началась прямо здесь и сейчас?! Тогда не провоцируй меня!



В ответ Малфой просто взял ее за руку и снова с удовольствием для себя заметил, что та скорее обрадовалась такому жесту, чем разозлилась.



* * *

После ужина Гермиона предпочла зайти в библиотеку, прежде чем отправиться на экскурсию по саду.

Библиотека была на удивление большой, не уступая даже Хогвартсу, но это, скорее, было лишь выгодное вложение денег, чем попытка обогатить знаниями собственных потомков.

Ее глаза восхищенно блестели, рассматривая корешки старинных книг, и рука невольно тянулась рассмотреть их поближе. Драко заметил это и одобрительно кивнул со словами:



— Ну, давай, а то, чувствую, это затянется надолго. 



Гермиона взяла с полки одну из них и устроилась за антикварным столом.

Малфой демонстративно сел напротив и не сводил с нее взгляда.



— Драко, — не поднимая глаз, не выдержав, через несколько минут произнесла Гермиона, — перестань меня гипнотизировать.



— Что, прости? — переспросил тот, но глаз не отвел.



— Пристально рассматривать, вот что!



— Извини, это выше моих сил.



— Лучше протяни мне книгу о магических созданиях, что слева от тебя. Я смотрю, ты и закладку сделал. 



Малфой, по-прежнему не отрывая взгляда, протянул одну руку к книге и положил ее на стол перед Гермионой.



— Спасибо, — только и смогла ответить она и погрузилась в чтение.



Спустя некоторое время Гермиона аккуратно закрыла книгу и, тяжело вздохнув, произнесла:



— Легче не стало. То, что пурпурная птица — это Феникс и без этого было понятно. Сжечь перо на солнце вполне реально, но вот как его достать, я пока не знаю. Весьма редкое магическое существо, само выбирает себе волшебника, но и его покидает в любой момент. Перо Феникса не отнять, не выпросить, не вырвать. Хотя последнее, естественно, не приемлемо. Птица отдает его, руководствуясь только собственной волей. Это не единорог, его невинностью не приманишь. Какой-то замкнутый круг.



— Я это тебе сказал, как только мы сюда попали, — весьма спокойно произнес Малфой и задумался ненадолго. — А как же единственный способ из книги?



— Драко, это нереально: загасить весь огонь в мире, кроме одного. И тогда Феникс прилетит на последний огонек и исполнит волю просящего. Это невозможно.



— И это мне говорит волшебница?!



— Это просто невыполнимо, поверь мне. Думать надо. Пойдем лучше, действительно, прогуляемся. Скоро закат, так что я предвкушаю нечто особенное. Ваш парк просто необыкновенен. 



— Спасибо, приятно такое слышать. Поднимайся, милая. Оставь все, как есть. Все равно библиотека — это не место для побоища. У нас в левом крыле прекрасный большой зал для приемов. Я уже все подготовил. Не качай головой. На мне отыграешься. Поместье тебя не домогается.



— И когда ты успел? — удивленно спросила Грейнджер.



— Пусть это тебя не заботит. Было время и способ. Это, все-таки, мой дом! — и хозяин Мэнора встал первым.



— Знаешь, а ты к тому же хитрец! — с легким возмущением  произнесла Гермиона и поднялась следом.



— Не обсуждается, — просто констатировал он ровным тоном и пошел по направлению к двери.



Малфой медленно провел Грейнджер по дому в сторону заднего выхода.



— Закрой глаза, Гермиона, — наконец, тихо сказал он ей. — И не бойся, сейчас тебе ничего не грозит.



— А если я подгляжу? — улыбаясь, спросила та.



— А я тебе доверяю! — Драко намеренно приблизил свое лицо к ее.



«Вот как с ним спорить иногда! Почву из-под ног выбивает» — подумала про себя Гермиона.



Малфой взял Грейнджер за руку и шаг за шагом направлял ее. Она почувствовала, как Драко вдруг обнял ее за талию и сердце Гермионы екнуло.

Но тот лишь успокоил словами:



— Я просто хочу, чтобы ты легла. Так вид шикарнее. — И когда тот осторожно уложил ее на траву, она услышала тихий шепот у своего уха: — Открывай… — и Драко прилег совсем рядом.



Гермиона послушала его, и ее губы приоткрылись от изумления, как только до этого загадочная картина открылась ее взору. Почти все небо в отблесках заката покрывал потолок из необыкновенно красивых бело-розовых цветов. Это была японская вишня, королевская сакура. Гермиона повернула голову в его сторону и зачарованным тоном произнесла:



— Это волшебно, Драко…



— Я знаю. Она цветет очень недолго, так что нам повезло. Ее запах просто необыкновенен, он успокаивает и околдовывает.



— А ты полон сюрпризов! Есть у Малфоев что-нибудь банальное?



— Нет, здесь все самое прекрасное, Гермиона, — и он привстал на локоть, глядя в ее лицо 



— Ты просто льстец, каких свет не видывал! — засмущалась та и присела.



— Но это же правда, — глаза Драко блестели, выдавая его намерения. 



Малфой быстро привстал и сел у ее ног. Его рука потянулась к краю ее платья.



— Нет, — немного неуверенным тоном возразила Грейнджер.



— Я просто хочу взглянуть на рану. Что я там не видел?



— Тогда было все иначе. Не надо.



Но Драко, будто не слыша ее протеста, приподнял край наряда и наклонился. Гермиона замерла, боясь даже пошевелиться. Но Малфой лишь подул на маленький шрам от ожога и поднял голову, поймав карий взгляд.



— Все, что я вижу сегодня, определенно достойно созерцания.



Та задержала дыхание, когда Драко приблизил свои губы к ее. Точно так же, как раньше.



— Попробуем еще раз, Гермиона: попроси меня, — шепотом произнес он, глядя в ее карие глаза.



— Зачем? Разве ты сам этого не хочешь?



— Не стоит играть со мной в эти любовные игры, милая, ты проиграешь. Согласись, что в этом я более искушен.



— Это спорное утверждение. Мне как раз легче противостоять этому. Я ведь не ты, Драко.



— Может, перестанешь упрямиться и пойдешь на поводу у собственного желания? Твои горящие щеки и неровное дыхание тебя выдают.



— А тебя нет?



— Тебе меня не смутить.



— Ты уверен?



Гермиона собрала волю в кулак, борясь с желанием обхватить Драко за шею и впиться своими губами в его со всей страстью и упоением. «Но, боже, как же это сложно для нее». 



— Поднимайся, пойдем еще немного погуляем и лучше поговорим о делах завтра. Расскажешь мне что-нибудь о своей семье. День будет нелегкий, нам надо выспаться.



— Со мной не выспишься, дорогая, — немного рассержено из-за ее упрямства 

ответил тот и поднялся. 



Но тут он услышал то, что никак не ожидал:



— Драко, я пущу тебя к себе только при одном условии.



— Каком? — и он вскинул брови от удивления.



— Ты пальцем меня не тронешь, и ты понимаешь, о чем я. Никаких разночтений!



— А если я тебя обману? Когда я тебя слушал?



— А я тебе доверяю! — довольно произнесла она и слегка склонила голову в сторону.



«Вот как с ней спорить иногда! Просто обезоруживает», — подумал про себя Малфой. — «Завтра никаких уступок! Измучила меня как мальчишку». 



И Драко не без легкой ухмылки поднялся и пошел по дорожке рядом с ней.


        
========== Глава 15. Поместье Малфоя. Часть 2 ==========
        Гермиона не ожидала проснуться на кровати абсолютно одна. Она приподнялась на локтях и осмотрелась по сторонам. Яркий солнечный свет пробивался сквозь занавешенное окно.



«Сколько же я проспала?» 



Гермиона взглянула на часы. 



«Почти десять. Ничего себе! Ну и пусть!» 



Она снова упала головой на подушку и, закрыв глаза, задумалась. 

Сердце по-прежнему бешено колотилось. Видно, даже во сне укрыться от Малфоя было невозможно. 



«И это сегодня! Когда мне так нужно сохранять спокойствие и сосредоточенность!»



Но вместо попыток успокоить свое волнение, Гермиона попыталась погрузиться в воспоминания. 



«Когда же я разрешила Драко прилечь рядом? Через полчаса, как он проводил меня до спальни. За все это время почти слова не сказал. Сидел на кресле, скрестив руки на груди, и рассматривал меня скорее сдержанно, чем возбужденно. Но почему?»



Грейнджер долго так не выдержала и позволила лечь рядом с собой. Малфой с наигранно спокойным выражением лица опустился на подушку и повернулся спиной. Как и обещал, он даже пальцем ее не тронул. 

Но Гермиона уже пожалела о своем требовании, когда также лежа спиной к нему, размышляла о том, как, наверное, было бы хорошо, поддайся она его уговорам там, в саду. И как бы было сладко сейчас, не поставь она некоторое условие. 



«С чего вдруг он решил послушаться меня? Никогда же не слушал!» 



Подобные мысли навязчиво возникали снова и снова, пока она не заснула.



«Но, ах, что это был за сон! Наверное, здесь что-то с аурой. Или, скорее всего, я слишком много мечтала перед сном».



Ей снилась сакура с осыпающимися бело-розовыми лепестками. Они падали, кружась, очень медленно, будто хлопья снега. Их шелковая поверхность ласкала обнаженное тело Драко, пока они занимались любовью. Ни любовных игр, ни ласк. Только иногда его мягкие губы на своих и бесконечные страстные проникновения. 



«И откуда такие сны?! Мне же это вообще незнакомо? Тогда почему какая-то странная истома внизу? Нет, надо как-то собраться! Прочь из головы эти серые глаза и эти мягкие губы! Вот куда он утром пропал?» 



Гермиона немного нервно встала с кровати и, взяв со стула сумочку, принялась доставать новую одежду, зубную пасту и расчёску. Она, недолго размышляя, натянула джинсы и белую блузку с короткими рукавами прямо поверх такого же цвета эластичной майки. Так было комфортнее и удобнее, ведь можно было не думать о лямках и застежках. Главное, чтобы во время противостояния ничего не отвлекало. 

Закончив утренний туалет, Грейнджер стянула волосы резинкой и взяла с тумбочки волшебную палочку.

Толкнув дверь, она немного вздрогнула и инстинктивно приложила ладонь к груди, неожиданно увидев напротив себя улыбающееся лицо Драко.



— Фу, ты! Ты меня напугал! — немного возмущенно сказала она и положила палочку в задний карман. — Не ожидала увидеть тебя!



— Почему? Это же мой дом! — по-прежнему улыбаясь, заявил Драко. — И тебе доброе утро, милая. Выспалась, соня? Насчет завтрака распорядиться или как?



— Или как! — немного резко произнесла Гермиона и направилась к лестнице, ведущей на первый этаж. — Да, и тебе «доброе утро», но я не голодна, спасибо.



— Ты в этом уверена, Гермиона? — крикнул он ей вслед, даже не сходя с места.



— Давай быстрее покончим со всем этим, — и Гермиона, обернувшись, оглядела Малфоя с головы до ног. — Драко, глазам не верю, ты, что, в джинсах?



— А, что, нужно было свадебный фрак нацепить?! — с легким сарказмом спросил он и добавил: — И зачем, скажи, устраивать побоища в дорогих костюмах? — и Драко ухмыльнулся.



Гермиона не без удовольствия отметила, как хорошо подчеркивает его фигуру плотно прилегающая темная футболка. 



«Сейчас бы попросить его…Так, это все дурацкие сны!»— отогнала она от себя эту мысль. 



И тут Гермиона снова заметила метку и остановила свой взгляд прямо на ней.



— Грейнджер, на руке нет ничего такого, что ты раньше не видела, — немного раздраженно заявил он и быстро зашагал в ее сторону.



— Она…такая… Просто сложно привыкнуть… — слегка запинаясь, начала Грейнджер.



— Никаких «просто» и прочего! — перебил ее Малфой и намеренно спрятал левую руку от ее любопытного взора. — Перестань разглядывать ее! 



— А что ты так занервничал? — с интересом спросила Гермиона и стала спускаться по лестнице следом за ним.



— Это же не картина, что ее рассматривать? Пустая трата времени. Идем! 



Малфой шел немного впереди, тем самым показывая дорогу, и остановился, наконец, у большой двери. Потом он взялся обеими руками за массивные ручки и потянул на себя. 

Огромный зал предстал перед глазами Гермионы, как только она вошла внутрь. Стены, отштукатуренные под белый мрамор, позолоченная резьба по дереву и масляная живопись плафона придавали особое великолепие, а фальшивые зеркальные окна-обманки напротив настоящих окон, зрительно увеличивали пространство. Орнаментальный узор наборного паркета из различных пород деревьев притягивал взгляд пораженной Гермионы. 



— Драко, ты с ума сошел? — она с широко открытыми глазами повернулась в его сторону и вскинула руку в направлении фальшивых окон. — Это же вандализм: разрушать такую красоту.



— Гермиона, ты меня совсем недооцениваешь! — и тот сначала немного скривил лицо, но после совершенно серьезно продолжил: — Стены защищены, мебели здесь, сама видишь, нет, а несколько диванных подушек, это скорее, чтобы уж совсем не остаться без вооружения, если что пойдет не так.



— Палочки тебе уже недостаточно, да?



— Так я могу палить в тебя из палочки безнаказанно? — улыбаясь, спросил Малфой и направил на нее свою.



— В разумных пределах, учти! — и Грейнджер достала из заднего кармана свою палочку. 



— Подушки — это не принципиальный вопрос. В дальнем углу фужер, так что прошу на свое место, — и в его глазах блеснул явный азарт. — Ты будешь прямо как дракон, охраняющий свое сокровище.



— Хватит подобных сравнений! — немного волнуясь, произнесла Гермиона и направилась в указанную точку.



— Начинай, ты первая, — с тем же азартом сказал Малфой и крепче сжал свою палочку.



Грейнджер целую минуту рассматривала его, не двигаясь. Ее сердце немного ускорилось, но она по-прежнему сохраняла видимое спокойствие и бездействие. 



— Я не могу так просто, — вдруг прозвучало из ее уст. — А если я сделаю тебе больно?



— К боли я немного привык, — не слишком громко пробурчал Малфой. — Лишь бы намного сильнее не стало.



— Ты это о чем?



— Забудь. И сделай, наконец, хоть что-нибудь!



Грейнджер то наставляла на него палочку, то опускала. И ничего.



— Готова поспорить, — снова заговорила она, — что ты сделал все это специально и своим примерным поведением выбил меня из колеи. 



— А кто сказал, что будет легко? Ты же не первокурсница! Я не собирался тебя недооценивать.



— Да, но теперь я не могу так просто направить свою палочку против тебя.



— Гермиона, тебе не угодишь! Давай через «не могу»!



Дуэлянтка переминалась с ноги на ногу несколько минут и внезапно ее осенило:



— Разозли меня, Драко!



— Что?! — переспросил он и вскинул от удивления брови.



— Ты слышал! Разозли меня! Ты это можешь, я знаю, не скромничай.



— Я-то могу, но ты сама понимаешь, на что подписываешься? Я не только озабоченный, в моем положении будет сложно подбирать слова и выражения. Пошлость и грубость может потревожить твои нежные ушки.



— Я на это и надеюсь. 



— Иногда ты меня просто поражаешь!



— Ты, что струсил, Малфой? — вызов в голосе Гермионы стал слишком очевидным.



Было видно, как тот изменился в лице. 



— Никаких ударов ниже пояса, дорогая! Я тебя предупредил. Этого я тебе сегодня не позволю. И, помни, дома и стены помогают.



— И никаких трансгрессий! — решительно запротестовала Грейнджер. — Это будет нечестно.



Гермиона понимала, что дело принимает угрожающий поворот, но почему сейчас ей это нравилось? 



«Я азартна? Дом Малфоев, определенно, действует отрицательно».



Она взмахнула палочкой и несколько подушек взмыли в воздух. Еще взмах. 

«Авис!», и стая птичек возникла над ее головой. «Оппуньо!» — и они резко и целенаправленно полетели в сторону Драко.

Соперник среагировал мгновенно: «Авис эванеско!» — и тут же рассмеялся. 



— Гермиона, ты бы еще цветами меня забросала! — сквозь смех воскликнул он и сделал шаг вперед.



— А ты явно не в ударе, — с прежним вызовом добавила та. — Раз не притащил сюда огромнейшую кровать. Это было бы как раз в твоем духе!



— О! Да мы пытаемся немного язвить, дорогая? Но раз ты вспомнила о кровати, то ты ночью прижималась ко мне, как голодный зверь.



Гермиона вспыхнула. «Ваддивази!» — и подушки снова полетели в сторону Драко.



— Не было такого! — запротестовала она, когда заметила, как Малфой пытается уклониться. И хотя некоторые все же достигали цели, это, похоже, только веселит его.



— Если я говорю, то значит было, — Драко продолжал приближаться к ней. «Импервиус!» — и подушки просто падали к ногам Малфоя.



— Наверно, — стараясь задеть ее своим тоном, добавил он, — тебе снился Запретный лес и мои губы на твоей груди, потому что твое дыхание было сбивчивым и глубоким.



Гермиона перешла на невербальную технику, и Драко споткнулся о камни, в которые вдруг превратились подушки. Он упал, чуть не выронив палочку. Гермиона не удержалась и рассмеялась.



— Я еще помню вкус твоих губ и твое глупое упрямство, —  разозленно произнес Драко, когда поднялся. — Но им ты еще больше раззадориваешь мою натуру. Ты — запретный плод для меня и поэтому такой сладкий. 



Гермиона забыла о невербальности, и в помещении раздалось «Ступефай!» Она не промахнулась и Малфой замер, но всего на несколько секунд. Ликование в глазах соперницы явно действовало Драко на нервы.

Несколько секунд в руках обоих взлетали волшебные палочки. Заклинанья иногда отскакивали, иногда достигали цели. «Эверто статум» отбросило Драко далеко назад. 

Когда Гермиона с довольным видом подпрыгнула на месте с возгласом «Опять попала!», Малфой, вскочив на ноги, был уже рассержен не на шутку.

«Агуаменти форсе!» — воскликнул он, и мощная струя воды окатила дуэлянтку. Намокшая одежда тут же плотно прилипла к телу. Гермиона растерялась от такого поворота событий и, слегка опустив одну руку, другой смахнула капли воды с лица.



— Я тебе не паук, Малфой! — возмущенно закричала она.



— Это уж точно, милая! И если бы знал, что ты без лифчика, сразу бы тебя окатил.



Гермиона покраснела и посмотрела на себя. 



«Вот черт!» — молнией мелькнуло в голове.



Драко неумолимо приближался, воспользовавшись ее замешательством. Он вдруг остановился, рывком стянул с себя футболку и отбросил ее в сторону. Вид его обнаженного тела заставил сердце Гермионы подпрыгнуть, а в горле слегка пересохло. Горячая волна прокатилась по всему телу и задержалась внизу живота. Сон и создаваемые им ощущения ясно всплыли в памяти.

Гермиона попыталась попасть в Драко очередным заклятьем, но тот отразил его. Серые глаза Малфоя светились безумным огнем и вожделением.



— Драко, оденься немедленно! — громко запротестовала она. 



— Никогда возбужденного мужчину в одних брюках не видела? 



— Нет! И что из того?! Оденься!



— Что, боишься не устоять? — лишь воскликнул в ответ Драко и тут же был сбит с ног.



— Не только не боюсь, но и устоять не проблема, уверяю тебя, — парировала Гермиона, но почувствовала, что ее ноги стали немного ватными.



— Не верю! Твои возбужденные соски правдивее слов, — его голос вдруг сорвался.



Гермиона метнула взгляд вниз и покраснела.



«Что же это такое?!» — немного с отчаянием промелькнуло в ее голове и тут же исчезло.



Летящие в Малфоя заклинания сдерживали его на месте, но не отталкивали назад. Тот явно владел ситуацией лучше, чем она.



— Не стоило дразнить меня. И играть с огнем тоже. Пока ты спала, я успел рассмотреть тебя всю. Сказать, какое на тебе было белье?



Еще больше покрасневшая Гермиона приоткрыла рот от изумления и замерла, слыша очередные признания:



— Красное! Что ты хочешь еще узнать? Запах твоей кожи? Цвет твоих сосков? 



«Петрификус тоталус!» — уже сгорая от смешанного чувства стыда, злости, негодования и возбуждения, закричала Гермиона и нервно взмахнула палочкой.

Драко с трудом, но отразил его. Пошатнулся и громко, слегка самодовольно, прибавил:



— Я заглянул везде! Может быть, обсудим нежную кожу твоих бедер?



Малфой резко прибавил шаг, но снова был сбит с ног уже к явному ликованию Грейнджер. Быстро вскочил и произнес: «Экспеллиармус!». 

Палочка вылетела из рук Гермионы. 

Через секунду Драко оказался в нескольких сантиметрах от нее. Немного злой, со слегка растрепанными волосами и горящим от возбуждения лицом.



— Хочешь, я скажу с какой стороны у тебя родинка на бедре? — он сказал это, не сводя глаз с ее лица.



Раздался звук пощечины.



— У меня ее нет! А это за вранье, и за то, что заставил меня тебе поверить.



На лице Драко заиграли желваки. Он демонстративно осмотрел ее медленно и с нескрываемым вожделением.

 

— Вранье?! Нисколько! И не надейся! — низким и немного хриплым голосом прибавил Малфой.— А вот когда я доберусь до твоего сладкого тела, Гермиона, то буду слышать лишь одно слово. И, знаешь, какое?



Грейнджер еще раз ударила его по щеке, ощущая, как все больше и больше слабеют ее ноги, а сердце стучит, наверное, так же сильно, как его. Очевидное трудно было не заметить. 



— Это слово: «еще»! — тем же срывающимся голосом произнес Малфой, и сумасшествие в его глазах стало почти осязаемым.



Опять залившая лицо краска. Еще один удар.

Но Драко стойко выносил каждую пощечину, лишь только блеск в глазах усилился, и он шепотом произнес:



— Я так хочу тебя сейчас, что душу за это готов продать. И если ты еще раз ударишь меня, милая, я сочту это за приглашение! — его глубокое дыхание на миг прекратилось.



Гермиона не успела понять, когда она снова ударила его.



— Твоя просьба услышана, — и этот голос уже раздался сквозь сладкий туман в ее голове.



Тут же Драко схватил обеими руками ворот рубашки и не слишком широкие бретельки на ее майке одной хваткой, рывком стянул края одежды прямо на руки, обнажив плечи и грудь. Послышался звук разрываемой мокрой ткани и пуговиц, стучащих по паркету. Гермиона почувствовала себя почти связанной, попыталась вывернуться, но Драко крепко держал ее уже за обнажившиеся руки, прямо над локтем. 

Он почти бесцеремонно, но не сильно, подтолкнул ее к стене, и в следующее мгновение Гермиона почувствовала страстный, горячий поцелуй и требовательное проникновение языка. Его губы с жадностью впивались в ее и явно наслаждались ответными движениями девичьих губ. Их языки встречались с каким-то самозабвением и отчаянием. Поцелуи с каждой минутой становились более глубокими и безумными. Драко кусал ее нижнюю губу в полном исступлении, а его руки скользнули к ее ладоням и прижали их к стене. Малфой крепко прижимался обнаженным телом к ее груди и от этого взаимное удовольствие лишь усиливалось. Их дыхания переплетались и замирали, и Гермиона ясно чувствовала его возбужденный до предела член и невольно прижималась к нему в ответ.

Она слегка задрожала, когда руки Драко стянули ранее сброшенную до локтей одежду через голову, сняли с волос резинку и, запустив пальцы в ее длинные распущенные волосы, он снова с прежней силой и жаждой впился в мягкие податливые губы. Он целовал ее стихийно и немного грубо, но сладость этих ласк сейчас возбуждала Гермиону с каждым вдохом и выдохом. В ответ она, наслаждаясь теплотой и наготой крепкого тела, гладила его шею, плечи и спину, и не думала ни о чем, кроме его рук, губ и языка.

Гермиона едва слышно застонала, когда Драко горячими руками накрыл девичью грудь, и когда стал сжимать и отпускать пальцами чувствительные соски и ее саму. Иногда в страстном порыве он вдавливал грудь целиком в ладонь, ощущая ее мягкость и упругость, и крепче прижимая ее к стене. Она почти таяла, когда Драко стал целовать, касаясь языком, а порой и слегка покусывать ее уши, шею и плечи. 

Она весьма слабым движением кисти попыталась оттолкнуть его, как только его голова оказалась на уровне груди. Но тут же сдалась, как только горячий рот обхватил сосок, облизывая, неистово и искушенно играя с ним, оттягивая и теребя его не только от нахлынувшего крайнего возбуждения, но и заметно усилившейся от такой близости боли. Однако оторваться от ее тела сейчас он не мог. Боль казалась ничем по сравнению с жаждой и удовольствием от обладания, а немного сдержанные ответные стоны Гермионы делали для него эту боль оправданной.

Драко долго не мог прекратить свои ласки, высекая из её уст глубокие вздохи и вызывая трепет женского тела, доводя ее возбуждение до крайнего предела. Ноги Гермионы слегка подогнулись, ее затылок коснулся стены, и она почувствовала, как рука Драко обхватила ее за талию, не давая упасть. 

Преодолевая слабое сопротивление, одним коленом он развел слегка сведенные вместе ноги Гермионы. Его вторая рука смело расстегнула пуговицу и молнию на джинсах и, не обращая внимания на еле слышные протесты: «Драко, не надо….», скользнула в трусики.

Ощущая влажность и атласную мягкость ее кожи, он негромко застонал сам и нежными, но уверенными движениями стал ласкать пальцами уже довольно возбужденный клитор, и уже с новой страстью целовать распаленное желанием тело и полуоткрытые губы.

Умелыми пальцами Драко доставлял Гермионе необыкновенно сильное и незнакомое ранее наслаждение, острое и яркое. И для первого раза в ее жизни — практически неуправляемое. Он почти терял самообладание, чувствуя, что ее оргазм, на удивление для него, совсем близок. Гермиона то замирала, то трепетно ловила ртом воздух. 

Драко с бешено бьющимся сердцем услышал, как с ее губ сорвалось слабое: 

«Ма…ма…»

Тело вдруг напряглось, выгнулось и, сжав губы, она застонала и совсем осела в его объятиях, слегка вздрагивая всем телом. 

Приступ нежности вдруг сменил плохо сдерживаемую страсть, и его поцелуи стали не жадными, как прежде, а медленными и ласковыми, как и легкие, и весьма медленные движения его пальцев на ее клиторе. Гермионе казалось, что все ее существо отказывалось чувствовать что-либо иное, чем умело растягиваемое Драко удовольствие. Она, смущенная и растерянная, медленно и немного неосознанно закрывала и открывала глаза. Дыхание все еще было обрывочным и тихим. Ослабевшими ногами она при его поддержке опустилась на пол и, чувствуя уже более чувственные прикосновения губ и рук, мягкие, но вместе с тем более требовательные, отвечала на них с той же нежностью. 

Но вскоре уже начинала понимать, что произошло то, что она никак не могла ожидать. Слишком много сладостных и до этого неведомых ощущений позволили ее телу достаточно быстро дойти до разрядки. И с каждой минутой достигнутое удовлетворение возвращало ее на «землю». 

Малфой очень нежно, но весьма настойчиво, пытался освободить ее от джинсов. Гермиона совершенно ясно осознав, что ей грозит, запротестовала:



— Драко, нет…



— Да, — шептал он, медленно покрывая поцелуями ее живот.



— Нет, не сейчас, прошу тебя.



— Я буду осторожен и очень ласков. Не бойся ничего, Гермиона. Я уже схожу с ума от желания, а после твоего оргазма вдвойне.



Гермиона разрывалась на части, но отступать не хотела.

Вдруг они оба услышали далекий женский голос, зовущий Драко по имени. Никаких сомнений, это была Нарцисса.

Он стремительно бросил взгляд на Гермиону и увидел на ее лице панику и нескрываемый ужас. Драко  схватил с пола свою палочку, быстрым и отточенным движением помог подхватить их одежду, фужер и вторую палочку, и обнял Гермиону, аккуратно прижимая к себе.

Она услышала, как его губы взволнованно  прошептали: 



- Никакой паники... Черт, главное — сосредоточиться! Сосредоточиться…



Раздался очень тихий хлопок, и они исчезли.




        
========== Глава 16. Тайное убежище ==========
        Гермиона, сидя на мягкой шкуре в явно незнакомом для нее помещении, все еще ощущала объятия Драко, когда неприятное чувство после трансгрессии пропало. Правой рукой она пыталась скрыть от серых глаз все еще обнаженную грудь и от смущения боялась поднять свой взгляд на него.

Но тот даже не пытался рассматривать ее. Наоборот, громко выдохнув, он быстро поднялся, как только понял, что все прошло без расщепления. Не считая внезапного возвращения матери, день мог стать незабываемым, хотя тот факт, что им помешали, сам по себе отложится в памяти, это уж точно.

Гермиона почувствовала на плечах что-то слегка прохладное и гладкое. Это Драко аккуратно набросил простынь, наспех найденную в комоде.



— Так тебе легче? — заботливым голосом спросил он, чем еще раз удивил Гермиону.



— Да, спасибо, — сказала она в ответ и завернулась в нее основательно. 



Гермиона, наконец, осмотрелась. Небольшая комната с деревянными стенами, высокий потолок, немного дорогой мебели, никаких вычурных излишеств и весьма уютно. Слева от нее был погасший камин, справа — не очень широкая кровать. 



— Где это мы? — спросила она уже надевающего футболку Драко.



Тот поправил пальцами светлые волосы, бросил быстрый взгляд на себя, оценивая внешний вид, не способный вызвать подозрений, и со спокойным лицом произнес, глядя на все еще сидевшую на полу Гермиону: 



— Ты же не думаешь, что мэнор — это единственное, чем владеют Малфои? Это мое, можно сказать, укромное местечко. Подальше от любопытных глаз.



— Драко, ты затащил меня в свой дом для свиданий? — с легким возмущением спросила Грейнджер.



— Для этого есть гостиница, дорогая, — на удивление серьезно ответил Малфой. — А это мое убежище. Что, надо было остаться и познакомить тебя с родителями?



Гермиона густо покраснела.



— Нет, — тихо произнесла она. 



— Вот и я так думаю. Это первое, что пришло мне в голову. Обстановка, знаешь, была немного нервная. Расслабься, ты первая девушка в этой спальне. 



— И почему спальня? Что других комнат нет?



— Столовая была бы лучше? Зато здесь посадка более мягкой вышла.



— Удивительно, что ты не трансгрессировал прямо на кровать, — немного ехидно заметила Грейнджер.



— А надо было? — Малфой вскинул брови. — Так мы можем переиграть.



— Нет уж, уволь, — Гермиона закачала головой.



Драко разжег камин и вернул ей волшебную палочку со словами:



— Можешь, конечно, пройтись по дому, но лучше подожди меня здесь.



— Ты уходишь? — немного испуганно спросила Гермиона и взяла протянутую  палочку. 



— Лучше мне забрать твои вещи из моей спальни. Ты как считаешь? Они ведь там? — немного волнуясь, произнес он последнюю фразу.



Гермиона кивнула головой.



— Прекрасно, — продолжил Драко и с шумом выдохнул. — Держу пари, отец опять устроил сцену в больнице, и пришлось вернуться раньше времени. Я постараюсь побыстрее, но тебе ведь будет над чем подумать? Мы поговорим, когда я вернусь. И прихвачу что-нибудь с кухни, ты ведь голодна?



Гермиона опять молча кивнула.



— Что-то мы какие-то неразговорчивые, как я посмотрю. Ладно, сейчас не время болтать, ты права.



Через секунду он немного натянуто улыбнулся и исчез.

Гермиона медленно поднялась и, развесив мокрую одежду, предпочла, завернувшись в простыню, прилечь на кровать. В ногах все еще чувствовалась слабость, и хотелось просто полежать, не размышляя о том, что случилось в поместье Малфоя. Положив палочку рядом с собой, она разглядывала комнату и просто ждала возвращения Драко, стараясь ненароком не заснуть. 



* * *

Он вернулся через три четверти часа. На нем уже были темные брюки и серая рубашка с длинными рукавами. Грейнджер тут же поднялась и протянула руку в его сторону. Без слов, Драко вложил в нее небольшую сумочку.



— Я был прав насчет отца,— начал он. — Лучше тебе одеться, и мы поговорим. Конечно, после того как перекусим.



— Тогда либо выйди, либо отвернись, — смутилась Грейнджер.



— Гермиона…— Драко слегка усмехнулся и покачал головой.



— Что? 



— Ты же не думаешь, что и сейчас твое тело тайна для меня?



— Ничего я не думаю вообще! А сейчас ты точно стал похож на себя прежнего, а не на обычного человека, каким был полчаса назад!



— Я — многогранная личность, милая.



— Сам-то, я смотрю, футболку на рубашку сменил. Метку от меня решил спрятать?



Гермиона попала в десятку. Драко сразу изменился в лице.



— А вот это уже не твое дело, — слегка раздраженно ответил он и невольно потер руку. Все еще немного болело, и кожа вокруг слегка покраснела. 



— Сам же говорил, что ничего нового я не увижу. Твое клеймо — не тайна для меня.



Драко, разозлившись, развернулся и демонстративно хлопнул дверью так громко, что Гермиона вздрогнула.

Достав из сумочки последнее, что она догадалась прихватить с собой, кроме платья, а именно нижнее белье, строгую юбку, и клетчатую блузку, она оделась и задумалась:



«Что ж он так нервничает из-за метки каждый раз?» 



Грейнджер без труда нашла столовую. Дом не был слишком большим, и заблудиться было сложно.

Малфой сидел за столом и молча смотрел в окно. На столе были разложены фрукты, хлеб, холодное мясо и графин с соком.



— Когда ты успел? — слегка недоумевая, спросила Гермиона.



— Подумаешь, пару раз туда и обратно. Опять недооцениваешь!



Гермиона села рядом с Драко, через угол стола, и ждала еще каких-либо замечаний в свой адрес. Но за весь обед он не проронил ни слова и практически не смотрел в ее сторону.

Гермиона не выдержала первой:



— Ты обиделся, Драко? — тихо и немного неуверенным тоном спросила она.



— За что? — он, наконец, посмотрел ей в лицо. 



— Ты мне скажи.



— Я привык есть молча, Гермиона.



— Да?! — та изобразила притворное удивление. — А вчера кто-то возмущался из-за моего молчания!



— Это было вчера. Сейчас я просто обдумываю наш будущий разговор. 



— И о чем же он будет?



— Имей терпение. 



И Драко снова опустил глаза. Грейнджер занервничала. 



«Словно по минному полю ходишь!» — подумала она про себя. 



Но спустя пару минут Малфоя будто подменили. Слегка насмешливые взгляды, попытки тронуть ее ногой под столом и положить руку на колено.



— Вот теперь я тебя снова узнаю, — улыбаясь, произнесла Гермиона и в очередной раз сбросила его руку с ноги.



— Подожди, вот вернусь из душа… — Малфой откинулся на спину стула и положил обе руки на ноги, потирая их.



— Драко…



— Хочешь составить мне компанию?



— Вот еще! 



— Я так и думал. Мне надо охладиться, ты не против?



— Это еще почему?



— Гермиона, не заставляй меня объяснять подобные вещи, боюсь, тебе это не понравится.



Грейнджер покраснела и опустила глаза.



— Ты же хотел поговорить, — попыталась она сменить тему. 



— Разговор придется отложить, — и Драко поднялся. — Надеюсь, камин ты не загасила. 



— Откуда такой вопрос?



— Потому что мы договорим там. Люблю смотреть на огонь. Завораживает. Извини, но на несколько минут я тебя покину. Подождешь меня там, хорошо?



И он поднялся из-за стола и, не оборачиваясь, пошел в ту же сторону, что и спальня.



«Вот умеет все-таки разговаривать по-человечески… Наверное, что-то задумал. Кстати, он теперь, что, мой парень?» — задумалась про себя Гермиона и послушно зашагала в комнату.



* * *

Огонь, действительно, одно из немногих вещей, на которые можно смотреть очень долго, слушать треск поленьев и ощущать кожей исходящее от пламени тепло и любоваться разноцветными искрами.

Грейнджер, сидя на полу напротив камина, даже не заметила, как открылась дверь.

Она по-прежнему смотрела на пламя, когда краем глаза заметила босые полуголые ноги. Гермиона тут же подняла голову и, замерев, потеряла дар речи.

Рядом, со спокойным видом, стоял Малфой, придерживая обмотанное вокруг пояса широкое полотенце. Молча, он повесил одежду на стул, присел рядом, опершись на руки немного позади себя, и вытянул ступни к огню.

Грейнджер сразу вскочила.



— Могла бы догадаться, что ты выкинешь нечто подобное! — Гермиона явно занервничала, пытаясь заставить себя не любоваться его мокрыми обнаженными плечами.



— Если боишься, можешь отсесть. Мне нравится ощущать капли воды на теле, поэтому я даже не обтираюсь. Я оденусь, как только высохнут волосы.



— А палочка тебе на что, позволь полюбопытствовать?



— Не люблю. Расслабься, я тебя не трону. Скорее всего, — Малфой с хитрым выражением лица на мгновение улыбнулся и продолжил: — Просто хочу посидеть у камина. Это мое любимое занятие. Гостей я, обычно, не зову. И, для сведения, после того, что случилось, тебе следует знать, что я тебя не стесняюсь. Мне вообще это не свойственно, если красивая девушка рядом.



— А обо мне ты не подумал?



— Отвернись, если хочешь. Хотя, по мне, проще сесть рядом и забыть о том, что я не совсем одет. Гермиона, мы с тобой почти занимались любовью, а ты все еще меня боишься. Я же все-таки в полотенце, так что я пощадил твою застенчивость, — и Малфой похлопал ладонью рядом с собой. — Садись, я — соблазнитель, а не насильник. 



— И это значит, что ты не опасен, да? — Гермиона еле сдерживала улыбку, наблюдая озорные огоньки в блестящих серых глазах.



— Это тебе решать, — Драко повернулся лицом к камину. — Если сбежишь, значит, в твоем представлении — да. Но только я не стану сидеть спиной к собеседнику, так что…



Вместо ответа Грейнджер присела рядом и стала смотреть на огонь.



— Гермиона, — негромким и даже ласковым голосом, заговорил Драко, слегка повернув голову в ее сторону. — Нам все-равно стоит обсудить произошедшее. Я не могу делать вид, что ничего не было. Вот хоть убей меня, мы оба потеряли голову.



— Хорошая идея насчет «убей», — и Гермиона широко улыбнулась, глядя в лицо. — Но зачем сейчас это ворошить?



— Мы, что, и теперь просто работаем вместе? Это только научная работа и спасательная миссия?



— Нет, но с твоим темпераментом я как на пороховой бочке, Драко.



— С этой стороны ты же меня совсем не знаешь. 



— Даже боюсь предположить, что ты имеешь в виду. С твоей-то философией!



— А ты попробуй, а я подправлю, если ты ошибешься. 



— Ну…Ты думаешь прежде всего о сексе, а потом уже о чувствах. Так что я не всегда понимаю твою мотивацию.



— Тут все не так просто. С нами, например, все пошло не так, как планировалось. 



— И что это должно значить для меня?



— Попробуй спросить это у самой себя, — и Драко  приблизил свое лицо к её. — Только прежде я хочу сказать, что мне было не просто хорошо: я даже слов подобрать не могу. Так будь, наконец, честной со мной и ответь на первый вопрос: а тебе?



Его глаза рассматривали ее смущенное лицо с нескрываемой нежностью. Пальцами правой руки он слегка провел по щеке Гермионы и склонился к ее губам поближе.



— А второй вопрос? — тихо спросила Гермиона, но ее сердце снова забарабанило по ребрам.



— Ну, вот опять, — так же негромко ответил Драко. — Чувствую, спроси я, хочешь ли ты меня, ответа точно не последовало бы.



— Драко…



— Ладно, задам вопрос иначе: ты жалеешь об этом?



— Нет, но…



— Без «но», прошу тебя. 



Гермиона молча кивнула и замерла, глядя на его губы. Она поняла, что Драко сейчас поцелует ее и в ожидании закрыла глаза. Почти сразу Гермиона почувствовала, как он ласково прикоснулся пальцами к тонкой шее, погладил ее и стал целовать снизу вверх, не спеша и очень чувственно касаясь нежной кожи. Томление разлилось по телу Гермионы. Драко долго ласкал ее шею, слегка касаясь языком, и не хотелось, чтобы это когда-нибудь прекратилось. Она слегка запрокинула голову назад и упивалась сладкими мгновеньями, пока не почувствовала, как руки Малфоя взяли ее за плечи и осторожно пытаются уложить на мягкую шкуру, расстеленную на полу. 

Гермиона запротестовала:



— Не сейчас, прошу тебя…



Тот не прикладывал больше слабых усилий, но не отрывал губы от ее шеи, и уже стал расстегивать блузку.



— Ты о чем, милая?



— О том, что ты задумал, — голос Гермионы дрожал.



— А откуда ты знаешь, что я задумал? — и Малфой уже стал целовать открывшийся взгляду уголок ее тела.



— Совсем нетрудно догадаться,— дыхание у Грейнджер перехватило, она вздрогнула и, слегка оттолкнув Драко, вскочила на ноги. Отойдя назад, она присела на край кровати, но взгляд ее был не полон приглашения, а, скорее, растерянности и легкого испуга. 



Малфой поднялся почти сразу за ней, но не приближался.



— Чего ты боишься, ответь, пожалуйста?



— В таком виде ты опасен, — смущаясь, произнесла она, но глаза ее не отрывались от его полуобнаженного тела, лаская взглядом каждый мускул.



— Вот и думай, это комплимент или что? — и он слегка улыбнулся. — Ты позволишь мне снова поцеловать тебя, если я оденусь?



Блеск в карих глазах выдал ее.



— А ты готов это сделать? — негромко и с надеждой спросила Гермиона.



Она закусила нижнюю губу в ожидании ответа. Но Драко вместо слов просто сдернул с себя полотенце, спокойно продемонстрировав эрекцию, и протянул руку к спинке стула. Подхватив брюки, он повернулся к комоду и достал оттуда белье, даже не обращая внимания на обалдевшую от его поступка Гермиону. У нее уже не первый раз за день сердце будто подпрыгнуло, но глаза отказывались закрываться, а лишь завороженно следили за ним, пока он одевался, не говоря ни слова. У Гермионы, казалось, язык к горлу прилип. 



— Драко...— запинаясь, сказала она и откашлялась. — Ты… ты…



— Я одеваюсь, как ты и просила, — и озорной блеск в его глазах выдал его с головой.



— Ты специально, да? 



— Ты бесподобна, когда краснеешь и слегка злишься, Гермиона. 



Она опустила глаза и стала рассматривать свои ступни. Малфой присел рядом с ней и взял ее за руку. Повернув ее ладонью к себе, он стал целовать ее, поднимаясь от запястья вверх по руке.



— Ты неисправим… — шумно выдохнув, произнесла Гермиона и закрыла глаза.



— Если тебе так будет спокойнее, то я готов хоть в рыцарские латы облачиться, но от железа будет холодно твоей нежной коже, а мне неудобно ласкать такое желанное тело…



И Малфой снова прикоснулся губами к ее шее, спускаясь вниз к ложбинке.

Сквозь затуманенное сознание, Гермиона снова попыталась остановить его:



— Не надо, Драко… Вот что мне с тобой делать? 



— Просто довериться, для начала. И не думать ни о чем, только чувствовать.



Сердце Гермионы застучало, как сумасшедшее.



"Довериться Драко Малфою... Сказать кому, так, наверное, упекут в отделение для душевнобольных", — подумала она про себя и улыбнулась собственным мыслям, но уже вслух сказала:



— Я еще не готова. Не сегодня…



— Я понимаю, — Драко продолжал расстегивать ее блузку, целуя ее за ухом. — Твоей невинности ничего без твоего согласия не угрожает. Ты слишком плохого обо мне мнения, милая.



— Тогда что ты делаешь? — ее голос сорвался.



— Имей терпение, потому что, поверь мне, это того стоит, — произнес он шепотом.



— Драко…



— Гермиона, у тебя память, наверное, девичья, так я напомню: я хочу снова поцеловать тебя. Слышать твои вздохи и чувствовать ласки твоих рук на своей коже, я схожу с ума от твоих стонов и сейчас больше всего мечтаю услышать их опять, оттягивая, сколько возможно, последний крик удовольствия, чтобы ты смогла насладиться им намного дольше, чем несколько часов назад.



Драко почувствовал, как она слегка вздрогнула, и уже приоткрыла рот, пытаясь возразить. Но он лишь взял ее лицо ладонями и нежно стал целовать девичьи губы, ощущая их вкус и мягкость, с каждой секундой все сильнее прижимаясь к ним, ловя ее дыхание. С едва слышным стоном он погрузил свой язык в ее рот и встретил сладкое ответное касание. Гермиона глубоко вдохнула и опустила свои руки на его обнаженную грудь.

Их поцелуй так отличался от того, что был всего лишь пару часов назад. Никакого отчаяния. Только неторопливость и нежность, и попытка прочувствовать вкус друг друга, и наслаждаться им так долго, как позволит нарастающее желание.

Драко расстегнул все пуговицы на блузке и, скользя ладонями по плечам, сбросил ее на кровать. Проведя сильными руками по талии, уверенным движением одной руки он нащупал застежку на лифчике и ловко открыл ее. 

Гермиона, будто в сладком сне, ладонями ласкала его плечи и спину, чувствуя его губы на своих плечах и ключице. Лямки упали и обнажили высокую грудь восхищенному взгляду Драко. Он отстранил ее руки и медленно снял бюстгальтер, укладывая Гермиону на постель.

Она и хотела этого, и боялась. Кровь стучала в висках от осознания того, что еще немного и сладкая пытка снова вернется к ее телу, вместе с губами, языком и горячими прикосновениями его рук к груди и соскам. Гермиона не ошиблась.

Как только его губы сомкнулись вокруг ореола, первая «пытка» удовольствием пронзила ее тело. Она тихо застонала, закусив губу, и прогнулась, подставляя себя для более глубоких поцелуев и трепещущего языка. Драко снова страстно облизывал сосок, выдавая усилившееся возбуждение, и слегка прикусывал его зубами. Подушечками пальцев левой руки, он дарил другой груди почти такое же наслаждение и ощущал, как дыхание Гермионы становилось все глубже и чаще, стоны слетали с ее губ вместе с его именем. И это опьяняло.

Когда Гермиона в очередной раз прогнулась, Драко скользнул к пояснице и нащупал молнию сзади, стараясь не обращать внимания на довольно ощутимую боль в руке. Гермиона попыталась слабо запротестовать, но этот наглец не собирался ее слушать. Он приподнялся и то, с какой страстью Малфой рванул юбку вместе с трусиками вниз, заставило ее громко вскрикнуть:



— Драко!



Но тот лишь с прежним рвением стянул одежду с ног и отбросил в сторону. В глазах уже слегка потемнело от смеси боли и возбуждения при виде ее обнаженного тела. Его собственное сердце с силой ударяло его изнутри, и член пульсировал. Скользя руками по телу от ног к шее, он склонился над ней и уже более глубоким поцелуем впился в ее рот, жадно проникая языком и рождая уже знакомый жар в обнаженном теле. Он рывками целовал ее губы и уже срывающимся от неровного дыхания голосом шептал:



— Я помню про обещание. Ну, пожалуйста, Гермиона, молю тебя. Я буду ласкать тебя до тех пор, пока ты не закричишь. Я хочу этого не меньше, чем овладеть тобой. Сделай это не для себя, сделай это для меня.



Гермиона застонала в голос и, запустив пальцы в его волосы, так же жадно впилась в его губы, ее поцелуи были такими же глубокими и чувственными, и распаляли Драко все больше. Боль в метке стала сильнее.

Он стал прокладывать дорожку из поцелуев, прямо к ее животу, чувствуя, как он вздрагивает под его прикосновениями. Драко трепетно целовал внутреннюю поверхность ее бедер, опускаясь перед кроватью на колени. Он гладил плавные изгибы ее тела, слегка сжимая их от возбуждения пальцами. 

Драко с особым трепетом целовал ее ноги, сгибая в коленях и гладя ступни, ставя их на кровать. Сначала — одну, потом — вторую. Приближаясь к нежной коже в паху, он ощутил режущую боль в левой руке, и громкий выдох невольно сорвался с его губ. Легким движением языка он прошелся по намеченной цели и положил ладонь на ее напрягшийся живот.

Малфой заставлял Гермиону таять под горячим дыханием между ее ног и в полной тишине прошептал:



— Забудь о страхах, ты восхитительна с головы до ног, Гермиона. Только не сдерживайся, прошу тебя.



И она почувствовала, как Драко одним движением провел языком по ее разгоряченной плоти и замер. Выброс адреналина и сильная боль в руке на мгновение сковала сознание. Гермиона еле слышно всхлипнула. Еще одно точное нежное лижущее прикосновение и новый тихий стон.

«Еще…» — услышал Драко, в очередной раз дразня ее прикосновениями. 

И его губы прижались к атласной коже с легким стоном. Он целовал ее разгоряченное и раскрывшееся под его ласками лоно, как будто это были ее губы. Несколько секунд Гермиона от сладких ощущений не могла даже вдохнуть, пока его язык не заскользил по клитору. Ее резкий вдох смешался с тихим вскриком. Стоны переходили в трепетное молчание, когда Драко легкими движениями языка скользил по нему, меняя направление и проходясь по кругу. Он растягивал неземное удовольствие, переходя от клитора к нежной коже вокруг, лаская руками ее живот, бедра и ноги, явно упиваясь процессом, медленно и самозабвенно увеличивая силу и темп. Теперь стоны стали сильнее и безумнее, и колени Гермионы расходились под натиском сильных и горячих рук Малфоя.

В какой-то момент Драко просто обхватил возбужденный клитор губами и легким посасыванием вызвал громкий восторг Гермионы и повторные просьбы. Он сильными руками сдерживал дрожь ее тела и уверенно и верно приближал ее этими ласками к оргазму. Левую руку немного дергало и судорожно вело от жжения и от иголок, казалось, колющих его кожу в области Темной метки. Его трепещущий язык сменил губы, слыша сладкие и частые придыхания Гермионы, чувствуя, как напрягся ее живот, и ощущая дрожь в её разведенных ногах. 

Вдруг она замерла и к ликованию Драко, раздался долгий и протяжный крик наслаждения. Когда он нежно обхватил клитор губами, ее тело выгнулось. Ноги продолжали слегка судорожно подергиваться, а глубокое и наполненное удовлетворением дыхание стало ласкать его слух. 

Он дождался, пока стихнут самые громкие всхлипы и только тогда оторвался от нее. Драко целовал ее истомленное ласками тело, медленно поднимаясь все выше и выше, пока не накрыл полуоткрытый рот Гермионы своим. Драко долго целовал ее губы, как будто делал это впервые, прошептав в промежутках ее имя. 

Он накрыл ее покрывалом с кровати и прилег рядом, привлекая ее к себе на плечо. Рука отчаянно горела и ныла. Определенно, заниматься любовью, облокотившись на нее, он не сможет. Такими темпами, боль станет такой сильной, что тихо сносить ее будет сложно. Если только он не привыкнет к ней. Или отдохнет от нее немного. На сегодня его терпение явно было исчерпано. Драко целовал ее волосы и гладил нежное плечо, понимая, что ему нужен, как минимум, холодный душ, а, как максимум, повторная тайная разрядка. 

Он легкими поцелуями покрывал ее лицо, снова склонившись над ней.



— Гермиона, я вернусь через несколько минут, извини.



— Что-нибудь не так?



— Что ты… Не думай об этом. Все было необыкновенно. Просто так надо.



Гермиона с удивлением наблюдала, как он покидает ее, и старалась сейчас не думать ни о чем.

Драко простоял с рукой под струей холодной воды минут пять. Встряхнул головой, поправил волосы и постарался успокоить свое дыхание и сердцебиение.

Вернувшись в комнату, он прилег рядом с Гермионой и просто обнял ее, и она снова устроилась у него на плече.



— Это было волшебно...



Но тот, погруженный в собственные мысли, лишь молча гладил ее по голове.

Вдруг он услышал взволнованный голос Гермионы:



— Я не уверена, но, кажется, мне пришла в голову безумная мысль насчет пера феникса.



— О, я бы не отказался пройтись по твоему телу кончиком пера, милая, и не только по нему…



Гермиона привстала, хлопнула его ладонью по груди и покраснела:



— Драко! 



— Видно, мои ласки идут тебе на пользу, — и он, слегка улыбнувшись, обнял Грейнджер и прижался своими губами к ее. — Позже обсудим, Гермиона. Я не расположен к разговорам.



И он ласково поцеловал ее, прижимаясь к ее стройному телу сквозь простыню, мечтая забыться.




        
========== Глава 17. Безумная идея ==========
        Во второй раз за несколько дней Грейнджер проснулась в кровати Драко с мыслью: «Сколько же я проспала?». Только сегодня ее голова мирно покоилась на плече Малфоя, а он лежал, рассматривая деревянный потолок, подложив свободную руку под голову. 

Драко ловил мгновения близости, пытаясь запечатлеть их в памяти, всем существом ощущая, что «магия» человеческих чувств и эмоций окутывает его, будто невидимыми нитями. Мысли скорее мучали, чем приносили облегчение. Неужели противоположности притягиваются? Сколько еще препятствий им предстоит пройти? Между ними была еще, как минимум, одна тайна. Его тайна. 

Драко почувствовал, как мягкие волосы Гермионы  скользнули по его лицу.



— Я, что, заснула в неподходящий момент? — приподнявшись на локте, смущенно спросила его она. — Извини.

 

— Все в порядке, Гермиона, это бывает, — Малфой по-доброму улыбнулся. — Полчаса сна тебе не повредит.



— Но это непозволительно, нам пора возвращаться, — и Гермиона  присела на кровати, прижимая к телу наброшенное покрывало и ища глазами собственную одежду.



Драко поднялся с постели, согнул и разогнул несколько раз затекшую руку, и негромко произнес:



— Я оставлю тебя одну, раз в обычной обстановке ты так застенчива. Буду ждать тебя в столовой.



— Спасибо, — слегка краснея, сказала Гермиона и опустила глаза.



Как только дверь за Малфоем захлопнулась, она спокойно оделась и уложила свои вещи в сумочку. Осмотрев напоследок комнату, загасив камин, Грейнджер вздохнула и попыталась избавиться от навязчивых мыслей о том, что случилось в этой комнате совсем недавно.  

Дойдя до столовой, она увидела Драко, опершегося на крышку стола согнутыми кистями. Малфой с задумчивым видом, ждал, когда она подойдет совсем близко. Он выпрямился, приобнял её за талию и, склонившись, к удивлению Грейнджер, лишь слегка коснулся ее нежных губ. 



— Что-то не так, Драко? — осторожно спросила она, не сводя с него настойчивого взгляда.



— Пытаюсь снова не искушать себя, милая, вот и все. Ты ведь не останешься на ночь? — Малфой пытался отвлечь ее от попыток вызвать его на откровенный разговор.



— Ты знаешь мой ответ, — и Гермиона улыбнулась, покачав головой.



— Тогда в Хогсмид, — серьезным тоном сказал тот и, сосредоточившись, трансгрессировал вместе с Грейнджер.



* * *

Узкая улочка, в которой они сразу очутились, была очень знакомой, но сейчас для них обоих все выглядело несколько иначе, чем пару дней назад. Кое-что изменилось. И теперь это приводило в некоторое замешательство и Драко, и Гермиону, позволяя видеть мир в ином свете. 

Малфоя по-прежнему мучал вопрос, что же будет с их отношениями, как только Грейнджер узнает всю правду о нем, а Гермиону — к чему это, вообще, может привести. 

Не сговариваясь, они молча шли рядом, погруженные в собственные воспоминания и переживания, пока Гермиона не остановилась возле аптеки.



— Драко, давай зайдем, — окликнула его она, когда тот, самозабвенно отдаваясь собственным размышлениям, не заметил задержавшуюся спутницу и продолжал медленно шагать дальше.



— Зачем? — Драко сразу развернулся при звуках ее голоса за спиной и всего за пару секунд оказался рядом с Грейнджер.



— Если ты не забыл, осталось только перо. Так что уже можно купить кое-что из списка.



— А как же брат ветра? — с легким любопытством, спросил он и машинально сунул руки в карманы брюк, но почти сразу опомнился и вытащил их. 



— Мы подумаем об этом позже, но, я чувствую, что это нечто неосязаемое. Ветер ведь в руки не возьмёшь, а тем более его брата. 



— Ты говоришь загадками, Гермиона, — слегка не понимая ее, ответил Малфой и взялся правой рукой за массивную ручку входной двери. 



— У тебя есть иные мысли на этот счет? — поинтересовалась та и, не сходя с места, ждала ответа.



— В этом я предпочту довериться тебе. Полностью.



Тут Драко приоткрыл перед ней дверь и замер в ожидании. 



— Спасибо, — удивленная его галантным жестом произнесла Грейнджер. — Ты полон сюрпризов.



— Я — обаятельный мерзавец со сносным воспитанием, дорогая. Привыкай, — и Драко широко улыбнулся.



— Очень самокритично с твоей стороны, — и Гермиона уверенным шагом вошла внутрь. 



Весьма пожилой аптекарь в маленьких очках с круглыми стеклами сразу подошел к стойке, заслышав звон дверного колокольчика.



— Что вам угодно, молодые люди? — вежливо спросил он.



— Соль, ртуть и серу, пожалуйста, — тем же тоном ответила Гермиона и принялась с интересом рассматривать витрину, пока хозяин отошел за заказом.



Тот довольно быстро вернулся и, положив товар перед ними, с прежней любезностью уточнил:



— Что-нибудь еще?



— Нет, спасибо, — спокойно произнесла Грейнджер и стала укладывать все в сумочку.



— Алхимией увлеклись, не так ли? — с любопытством спросил пожилой аптекарь, и морщинки на его старческом лице даже слегка разгладились.



— Почему вы так решили? — пытаясь не выдать легкое волнение, спросили они оба сразу. И улыбнулись забавному совпадению.



— В ваши годы, молодые люди, я всерьез мечтал стать алхимиком. Это весьма интересная наука, но судьба распорядилась иначе. Это ведь три основных алхимических элемента, но думаю, вам это и самим известно, не так ли? Колдуем основательно и строим планы на будущее?



Но те, застигнутые откровениями аптекаря немного врасплох, лишь промолчали.

А старик продолжал:



— Помнится, я сам когда-то раскладывал эти ингредиенты вокруг котла, как в вершинах треугольника, надеясь получить нечто особенное.



Лица Грейнджер и Малфоя вспыхнули от одной мысли, но последний опередил ее:



— Может, вы знаете, что значит выражение «три пальца»? — с надеждой спросил Драко.



— Конечно, молодой человек. Давненько я не слышал, чтобы так говорили. Только от своего деда. Это ровно то количество, что способно уместиться в трех человеческих пальцах.



— Это щепотка? — с изумлением произнесла Гермиона и бросила взгляд на Драко.



— Совершенно верно, девушка, — пожилой аптекарь поправил очки на носу, и лицо его выражало некую благодарность за то, что его знания смогли им помочь.



— Спасибо вам огромное, — снова в один голос воскликнули оба и улыбнулись.



— Не за что, молодые люди, не за что… — ласково произнес хозяин. — Заходите еще, буду рад помочь. Алхимия — моя страсть.



Те признательно кивнули головой и довольные выскочили из аптеки.

Драко слегка присвистнул и радостным тоном обратился к Гермионе:



— Кажется, ты что-то говорила про перо?



— Да, но мы обсудим это позже, — уже довольно серьезным голосом ответила Грейнджер и быстрым шагом направилась в сторону Хогвартса.



— Гермиона! — запротестовал Малфой. — Сейчас!



— Нет, нет и нет! — решительно заявила она. — Завтра после занятий, у Большого дуба. Я должна поговорить с Гарри и еще раз все обдумать.



— С Поттером? — Драко даже остановился от услышанного. Но Гермиона, взяв его за руку, настойчиво увлекла за собой.



— Ты знаешь много Гарри среди моих друзей? — продолжила она, не сбавляя шага.



— Ты же не собираешься все ему рассказать, Гермиона? — в голосе Малфоя просто сквозило беспокойство.



— Нет, не нервничай ты так. Настоящие друзья помогают, не пытаясь разузнать все до мелочей. Просто мы доверяем друг другу.



— Но мне он не доверяет! — немного резко и раздраженно воскликнул Малфой и почему-то выдернул руку.



— Зато верит мне, этого достаточно, Драко. Привыкай.



— Но зачем тебе нужен Поттер? Давай без него!



— Не выйдет. Некоторые вещи известны только ему и, извини, с тобой я это обсуждать не могу. Тебе тоже придется научиться доверять мне.



— Как своей девушке, — слегка неровным голосом сказал Малфой и снова остановился.



— Что? — в глазах Гермионы, направленных на него, отразилось волнение и ожидание дальнейших объяснений.



— Это не был вопрос, — продолжил Драко.



— А что это было? 



— Это непреложный факт, милая. У меня задатки собственника, учти.



Гермиона лишь улыбнулась в ответ и зашагала по дороге со слегка отрешенным видом.



— Может, хоть скажешь, откуда Поттер так много знает о Фениксах? — спросил ее Малфой спустя несколько минут молчания.



— Он знает о них не больше нас с тобой.



— Тогда откуда такое желание? — всем своим тоном Малфой снова пытался изменить ее решение. — Обойдемся без него как-нибудь, до этого же прекрасно получалось.



— Только не в этот раз. Имей терпение.



Драко вскинул брови, и по его лицу Грейнджер без труда поняла, как сильно он нервничает. Весь остальной путь он не сказал ни слова, снова отдавшись собственным, неведомым ей переживаниям.

А Гермиона могла думать лишь о предстоящем разговоре с другом.



* * *

В гостиной Гриффиндора Гарри Поттер, Джинни и Рон Уизли почти с порога набросились на нее с расспросами:



— Гермиона, где ты пропадала два дня? Мы с ума сходили, — руки Рона нервно теребили лист пергамента, исписанный лишь наполовину. 



— Научная работа, я же говорила. Мы с Драко… — начала Грейнджер и замолчала.



— Так… — уверенным голосом констатировала Джинни Уизли, — Дело приняло серьезный оборот, раз Малфой превратился в Драко,— и посмотрела на Гарри, ища поддержку собственному утверждению.



Гермиона лишь покраснела в ответ и попыталась опровергнуть ее:



— Вот еще! Просто выскочило.



Поттер закачал головой и спокойным тоном произнес:



— Гермиона, лгать ты никогда не умела, так что даже не пытайся. 



Но Джинни отреагировала более эмоционально:



— Только избавь нас от подробностей и прочего. Ты, что, с ума сошла? Это же Малфой! Поиграет и выбросит.



— Он не так плох, как кажется. По крайней мере, сейчас.



Теперь не выдержал Рон:



— Проводить так много времени с ним, как я и думал, вредно для здоровья. Гермиона, ты заболела? Подхватила вирус под названием «любовь зла, полюбишь и Малфоя»?



Грейнджер с нескрываемым возмущением воскликнула:



— Это касается лишь меня и его, Рон! Не забывайся.



— Мы просто волнуемся за тебя, — ласковым тоном пыталась успокоить ее Джинни и шикнула на брата, попытавшегося снова высказаться. — Не хочешь же ты нас убедить, что Малфой влюблен? Когда ты наскучишь ему…



— Я уже не маленькая, — перебила ее Грейнджер. — Не хочу сейчас думать об этом, а тем более, загадывать. В любом случае, я переживу. 



— Этот настрой мне нравится, но, извини, может, не стоило вообще это и начинать? — так же заботливо добавила подруга. — Не обижайся, пожалуйста.



— Мне приятно, что вы беспокоитесь, но я сама разберусь, — и она окинула их нежным взглядом. 



— Или я с ним разберусь, если он только обидит тебя, Гермиона, — раздраженно добавил Рон и сжал кулаки.



— Я учту, — сказала Грейнджер только для того, чтобы закрыть эту тему, и уже, обратившись к Поттеру, добавила: — Нам надо поговорить, Гарри, наедине. Извини, Джинни, — она с виноватым видом посмотрела на подругу.



— Не извиняйся, Гермиона, — сказала та в ответ. — Это лишнее. Только не зарази его своим вирусом.



Все тихо рассмеялись, кроме самой Грейнджер.

Поттер просто последовал за ней, даже не пытаясь строить никаких предположений. Наконец, они уединились на лестнице в одной из башен Хогвартса. 



— Гарри, — начала она. — Пожалуйста, мне нужно спросить у тебя кое-что. 



— Все, что угодно, ты же знаешь. Но разве это не ты у нас кладезь магических знаний? 



— Не в этом вопросе. Я знаю, тебя это шокирует, но я не привыкла отступать. 



— Продолжай. Не надо длинных предисловий.



— Это касается Волдеморта, — тихо произнесла она и нервно закусила губу.



Поттер изумленно присел на ступеньки.



— Гермиона?! Ну, ты даешь! Откуда вновь такой интерес к нему? Я начинаю беспокоиться о тебе. Малфой плохо на тебя влияет.



— Это мне нужна информация, а не Драко, — она села поближе к нему и не сводила взгляда с его лица, пытаясь дать ему понять, что у него нет причины для волнений.



— А с чего ты решила, что я могу тебе помочь?



— Гарри, — продолжила Гермиона, — я знаю, что ты видел, как Темный лорд забрал Бузинную палочку из гробницы Дамблдора.



— И что из того? — все еще не понимая ее интереса, спросил Поттер.



— А что он сделал со своей? Ведь когда есть самая могущественная, первая уже ни к чему.



Гарри вскочил со своего места и, повернувшись к по-прежнему сидящей Грейнджер, воскликнул:



— Теперь твой вопрос меня, действительно, шокирует. 



— Просто скажи мне, что видел и все.



— Зачем тебе это?



— Это не крестраж, ты это знаешь. Я не собираюсь пользоваться ей или передать в чужие руки, Гарри. Я хочу ее сломать.



— Но зачем? Что за благородные порывы? Откуда? Это палочка и при жизни Реддла натворила бед, зачем к ней вообще возвращаться?



— Есть причины, не спрашивай. Так что ты видел?



Поттер напряг память на несколько минут и все еще взволнованным голосом ответил:



— Ничего из того, что может тебе помочь. Единственное, что я помню, это его слова, что-то про «последнее великое деяние, совершенное ей», перед тем, как расколоть Белую гробницу. И все. Но, уверяю тебя, внутри палочки Реддла нет, я бы заметил это, возвращая туда Бузинную. 



— А где она может быть?



— Этого я не могу знать, но ведь это Волдеморт. Я не умею, мыслить так, как он.



— Да, но ты понимал его, Гарри.



— Гермиона, но не настолько же. Не думаю, конечно, что он сломал ее, слишком это особенная вещь для него. Скорее всего, спрятал или сделал нечто зловещее. Он предпочитал подобные «жесты», поэтому даже не представляю, что за идея пришла в его извращенную голову. Забудь о ней и не смей ее даже искать. Эта палочка убийцы, и поэтому даже страшно подумать, что ждет того, кто попытается завладеть ей. 



— Не могу этого обещать.



— Гермиона! Что происходит? В любом случае, одна ты на поиски не оправишься! 



— Я и не буду одна.



— Только не говори мне, что пойдешь с Малфоем?!



— Не скажу, если ты так просишь.



— Нет, ты разве не видишь на что это похоже?! На ловушку!



— Гарри, я прослежу, будь уверен, чтобы Драко она не досталась. В любом случае, слушаться его она не станет. И ты это знаешь. После всего пережитого нами, ты вдруг не веришь мне?



— Нет! Даже не смей так думать! В тебя-то я верю, но ты сама понимаешь, конечно, как это опасно. 



— Я всё понимаю. Поэтому если я не найду ее сразу, уверяю тебя, я вернусь к обдумыванию других вариантов.



— Вариантов чего? Двойного самоубийства?



— Все обойдется, Гарри. Когда Реддла больше нет, его темная магия совсем ослабла или могла вовсе исчезнуть. Тебе не о чем беспокоиться.



— Ты у нас самая умная, Гермиона. Только не ошибись. Я скажу тебе кое-что только с одним условием.



— И каким? Надеюсь, это не касается моих отношений с Драко?



— Это не мое дело, но ты скажешь мне, когда отправишься за ней. И если от тебя долго не будет известий, мы последуем за тобой. И никаких возражений!



Гермиона кивнула.



— Начните с Белой Гробницы, — спокойно произнес Поттер. — Для него это особое место.



— Я начинаю его понимать все отчетливее, как не ужасно это звучит.



— Будь начеку, пожалуйста. Это Малфой, а не ручной хорек.



— Спроси об этом у Хагрида, — улыбаясь, произнесла Гермиона, встала со ступенек и пошла по направлению из башни.



— Ты это о чем? — поинтересовался Поттер, следуя за лучшей подругой.



— Забудь. Так, вспомнилось…



* * *

На следующий день Малфой с волнением ждал Грейнджер в условленном месте, весьма нервно бросая камешки по гладкой поверхности озера. Солнечные зайчики прыгали по поверхности воды, приковывая его взгляд.

Гермиона тихо присела рядом и не знала, с чего начать. 

Драко накрыл своей ладонью ее и нежно поцеловал со словами:



— Я соскучился. Всю ночь мечтал сегодня же вырвать у тебя пароль ласками и украсть прямо из спальни Гриффиндора. 



— Ничего не выйдет, я не выдаю секретов.



— Может, проверим сегодня же вечером? Я получил разрешение на портал.



— Но как? — изумленно произнесла Гермиона, забыв о недвусмысленном предложении. 



— Болезнь отца сделала некоторых весьма уступчивыми к просьбам любящего сына.



— Драко, ты пользуешься состоянием Люциуса в собственных целях? 



— Он разрешил, не бери в голову.



— Но это же… — запинаясь, начала Гермиона и замолчала, подбирая подходящее слово.



— Знаешь другой способ? Так я его с удовольствием выслушаю. Как еще бывшему злобному Пожирателю смерти добиться хоть какого-то личного пространства, где его не достают косыми взглядами? В Запретном лесу лагерь разбить?



— Методы у тебя, Драко, далеко не безупречные.



— Какие есть. Ты поговорила с Поттером?



— Да, но, боюсь, моя идея тебе не понравится. 



— Излагай, хуже, чем сейчас, мне вряд ли станет.



Грейнджер посмотрела на него с недоумением.



— Я не про нас, — попытался объяснить Малфой. — Ты вносишь в мою жизнь особую радость, так что скажи, наконец, в чем дело. Я не способен применить к тебе заклинание.



Гермиона глубоко вдохнула и выпалила:



— Я думаю, что к пятнице мы должны быть готовы отправиться искать то, что когда-то принадлежало Волдеморту.



Драко вздрогнул при звуках этого имени.



— Ты с ума сошла? Зачем? Я не собираюсь геройствовать! Ты меня с кем-то путаешь. Это вы у нас бойцы невидимого фронта. Неизвестно как, но известно с кем!



— Нам нужна его палочка из тиса с пером Феникса. Думаю, это будет стоить нам немало усилий! Для «живой» воды этого хватит сполна!



— Нет, Гермиона. Это безумие! Что за идея?



— Драко, у палочки Гарри и Реддла одинаковые сердцевины, так что либо палочка Поттера, либо его, либо устраиваем легкий Армагеддон.



— По-моему, проще украсть палочку у Поттера.



— Это недопустимо, и ты это знаешь. И ты недооцениваешь благородство Гарри. Он пожертвует палочкой ради спасения жизни, если попросить, но я не собираюсь этого делать. Мог бы попросить сам, для тебя это тоже будет весьма нелегкой задачей.



— Тогда уж лучше Армагеддон. Гермиона, ты не все о ней знаешь!



— А ты знаешь?! — с возмущением произнесла та.



— Я скажу тебе кое-что, и ты еще раз все взвесишь. Может, придумаешь что-то другое? Проще, по-моему, мне отправиться к Поттеру.



— Не надо лишать его палочки, она дорога ему, как друг. Лучше скажи, что знаешь, и обсудим варианты потом.



Драко встал и нервно шагал из стороны в сторону, пытаясь обдумать все про себя. Грейнджер, поднявшись, молча следила за ним взглядом.



— Перед тем, как напали на Поттера, — наконец, заговорил он, — Темный лорд отобрал палочку у моего отца. Уже тогда папа хотел получить взамен его палочку, но тот лишь поиздевался над ним. А когда палочка отца совсем разрушилась во время атаки, он остался совсем безоружным. Поэтому, когда Темный лорд появился с новой палочкой в руке, то без труда прочел его мысли, но презрительно рассмеялся ему в ответ.



— И?



— И — ничего. Но то, с каким отвращением Темный лорд посмотрел на отца, и с каким откровенным злорадством произнес: «Хочешь получить ее? Так найди!», навсегда отпечаталось в его памяти. Холод пробежал по спине от его слов. Отец взял с меня слова, что я никогда даже не попробую этого сделать. Хотя у меня и желания не возникло бы. А теперь ты говоришь мне, что я должен за ней отправиться, да еще вместе с тобой? Страшно представить, что нас ждет! Не тотем же он из нее сделал! 



— Нет, — обдумывая его слова, произнесла Гермиона. — Но догадываюсь, что…



Драко с изумлением и восхищением смотрел на нее, ожидая продолжения.



— Превратил палочку либо в убийственную приманку, либо — в палача. Способ властвовать одному, избавляясь от неугодных, амбициозных, более ненужных и так далее… 



— Вполне в его духе, — вздохнул Драко и невольно дрогнул. — Одним шансом прикончить последователей — больше, одним — меньше. Другого выхода пока нет, так?



— Я буду рядом, Драко, — Гермиона взяла его за руку. — Справились же мы с ним однажды. Может, все волшебство пропало вместе с создателем. Хотя твоя метка наводит меня на мысль, что все будет не так просто.



— Твоя голова-это наказание и благо.



Но она лишь обняла его за шею и крепче прижалась к растерянному Малфою.



— Мы справимся, вот увидишь, — шепотом прибавила она. — Если не найдем ее, моя голова придумает что-нибудь еще.



И Драко только крепче обнял ее в ответ, чувствуя, что совсем скоро его тайна может открыться самым непредсказуемым образом.


        
========== Глава 18. Незапланированное испытание ==========
        Гермиона и Драко, проводя много времени в библиотеке после занятий, обдумывали различные варианты развития событий до самой пятницы, почти не разговаривая между собой. Малфой все больше слушал предположения и наставления Грейнджер, погруженный в собственные мысли, иногда лишь кивая и поддакивая, чем сводил ее с ума такими переменами в поведении. Вот уже не первый день он объяснял ей это, явно прикидываясь больным и уставшим, испытывая гриффиндорское терпение. 

 

«Не Драко, а сплошные противоречия! Ведь вижу, что его что-то мучает, так, нет, играет в «уже не мальчик, справлюсь сам». Действительно, с ним, как на вулкане. Не знаешь, чего ждать. Даже прикоснуться ко мне не пытается. Вот когда ему что-то нужно, так сама любезность. А как взбредет что-то в его дурную голову, так, Гермиона, мне нездоровится. Может, он сильно переживает из-за Люциуса? Хватит с меня недосказанности!»



После ужина, дождавшись момента, как только Драко встанет из-за стола, Грейнджер тут же последовала за ним. Но Малфой, даже не замечая ее, спешным шагом направился в сторону гостиной Слизерина. Гермиона ускорила шаг, пытаясь его догнать.



— Малфой, стой! — не выдержав, громко окликнула его она.



Тот замер и повернулся.



— Малфой? Гермиона, почему не Драко? — нервно спросил он, избегая ее рассерженного взгляда.



— Потому! Ты избегаешь меня? Что происходит, черт возьми?



— Я плохо спал, тело ломит, я найду тебя через час, я помню, что сегодня пятница. Не идиот, — пытаясь вызвать сочувствие, он изобразил изможденный вид.



— Мне надоело твое вранье! Получил, что хотел, и в кусты?



— Ну, не сказал бы, что получил, Гермиона, — и Малфой изобразил кривую улыбку.



— Злишь меня? Так у тебя получается! Только, учти, я — не слепая и не полная дура! 



Она схватила его за левую руку и потащила за собой.

Малфой отметил, что боль от невинных прикосновений теперь не кажется такой ощутимой, как в начале. Видимо, болевой порог изменился, и его мозг пропускает лишь более сильные импульсы, пытаясь защититься. Но, возможно, это временно, и метка еще даст о себе знать.



— Куда мы идем? — намеренно ленивым тоном сказал Драко и аккуратно попытался освободить крепко сжатую руку, но тщетно.



— Поговорить, весьма обаятельный мерзавец! Не заставляй меня применять к тебе легилименцию! — И Грейнджер направила на него свою палочку.



— Ты не посмеешь! — возмущенно воскликнул Драко. — Это будет не по-гриффиндорски, радость моя, — и он вдруг наставил на нее свою. — Ты меня вынуждаешь ускорить события, — он  выдернул руку, вытащил из кармана пиджака знакомый кинжал, взмахнул палочкой и тот засветился голубым свечением. 



— Даже не мечтай, — разгадав его намерения, закачала головой Гермиона, — нам все равно придется начать из Хогвартса, Драко, и ты это знаешь. 



— Ночью мы никуда не пойдем, несколько часов погоды не сделают.



— Ты так считаешь? Либо мы поговорим здесь и сейчас, — заупрямилась Гермиона и решила проявить настойчивость, — либо между нами все кончено. Ты этого хочешь?



— Это же шантаж, Грейнджер! Никаких «кончено»! — тут же воскликнул он и резко притянул к себе, схватив за руку. Поймал за талию налетевшую на него от такого рывка Гермиона, и уже слегка разозленно добавил: — Ты — моя!



Все закружилось, и она судорожно сглотнула. Перед глазами возникла знакомая столовая.



— Узнаю замашки собственника, — она освободилась от его хватки не без труда. — Зачем ты притащил меня сюда?



— Хватит уже с нас обоих этих книг и размышлений, тебе не кажется? Завтра будет трудный день, давай без лекций и нотаций.



— Я жду дальнейших объяснений! И немедленно! — услышал он ее требовательный голос.



— Гермиона, давай перенесем наши баталии на потом, — уже более ровным голосом сказал Драко. 



— Нет, сейчас, — настойчиво продолжила она.



— Надо было все-таки встретиться через час, — хитро улыбаясь, произнес Малфой. 



— Это еще почему? — Грейнджер крепче сжала палочку. 



— Не нравится мне твой прикид. Пеньюарчик бы обещанный с собой взяла… Хоть полюбовался бы. Ты и я… Ночь… — уже мечтательно сказал он и уставился на нее раздевающим взглядом.



— Драко!



— Боишься? Тогда и пояс верности в придачу надела бы.



— Прекрати меня злить, — и Грейнджер приблизилась и ударила его ладонью по груди.



— Иногда просто не могу удержаться. Я уже тебе говорил, что дождусь, как минимум, согласия. 



— А как максимум?



— Мольбы… — уже широко улыбаясь, ответил он, и попытался обнять ее. Но та отступила и вытянула руки, давая понять, чтобы тот даже не приближался.



— Раз твоя озабоченность снова доминирует, ты приходишь в себя. Перемены в твоем поведении просто разительны. Или ты пытаешься отвлечь меня от разговора? — догадалась она.



— Со мной надо держать ухо востро, Гермиона!



— Я в курсе, Драко, но, поверь, я тоже — не промах.



— А вот это уже интересно. Можно поточнее? Знать бы, так я подготовился, тоже что-нибудь эдакое прихватил. 



— Только не думай, что я недооцениваю твою непредсказуемую натуру. Рассовать по карманам побольше льда тебе точно не помешает, чтобы охладиться. И не меняй тему, не выйдет! 



Малфой предпочел держаться на расстоянии, переминался с ноги на ногу и не произносил ни слова, не отрывая взгляд от окна.



— Не молчи, — произнесла уже более ласковым тоном Гермиона. — Что с тобой?



Тогда он, сломленный желанием выговориться, набрал побольше воздуха и выдавил из себя:



— Я боюсь, вот что! Одно дело — «живая» вода, другое — явная угроза.



— Так это из-за отца или нет? — тихо поинтересовалась Грейнджер.



— Не знаю. Сейчас, наверное, только из-за себя.



Гермиона подошла совсем близко и попыталась взять его за руку, но тот отвернулся и продолжил смотреть в окно.



— А акромантула не испугался… — громче прибавила она.



— Думаешь, мне не было страшно? Было! Еще как! Гермиона, я — не Поттер! 



— Но ты ведь справился с пауком, что сейчас тебя пугает? Ты будешь не один.



Малфой резко развернулся, и глаза его блеснули отчаянием.



— Темный лорд — это не акромантул! Мне тебе надо объяснять, на что он был способен?



— Но его больше нет!



— Если бы было все так просто! — Малфой нервно поправил волосы.



— И не будет, я знаю, но почему сейчас это так тебя пугает? 



— Я не стану тебе отвечать на это, даже не проси.



— Драко, успокойся…Давай обсудим хоть что-то из того, что тебя тревожит.



— Ты, Гермиона, ты! — громко воскликнул тот.



— Ты так волнуешься за меня? — с изумлением спросила она.



— И это, наверное, тоже. Гермиона, я пытаюсь собраться с силами. Если бы ты знала, как это все сложно.



- Так скажи!



— Не могу, нам еще эту чертову палку искать! 



— Какая тут связь, не понимаю…



— Просто поверь. Мне нужно отдохнуть перед поисками. Хоть немного. Если ты права, и попытка завладеть злосчастной палочкой — это не проверка, не поощрение, а ужасная приманка и способ избавляться от Пожирателей, ставших жадными, чересчур амбициозными, опасными или уже ненужными Темному лорду и тому подобное, то представляешь, что меня ждет! — И Драко резко рванул рукав, обнажая метку, в первый раз не пряча ее, а намеренно демонстрируя свою принадлежность к ним, и довольно резким тоном продолжил: — Теперь я понимаю, что вряд ли бы Волдеморт согласился делить власть и влияние. Посылаешь так какого-нибудь идиота за ней — и все! Ни следов, ни последователя! 



— Ты, я смотрю, много об этом думал.



— Было время! Единовластие — это слишком очевидно! Власть — это то, что притягивает и опьяняет, я это точно знаю.



— Ты и сейчас это чувствуешь? — настороженно спросила Грейнджер и вгляделась во взволнованное лицо Малфоя.



— Нет, но вполне понятно, что я — не железный, а ты и завтрашняя опасная вылазка — испытание для меня. Я точно не знаю, что нас ждет, и ты тоже. Думаешь, в глубине души я весь такой чуткий и добрый? Нет, Гермиона, это сказка не про меня! Я могу еще быть несносным и резким, тебе ли не знать этого? Я немного изменился, например, научился сдерживаться, особенно, когда мне что-нибудь нужно. Я — не только озабоченный, но и непредсказуемый, даже для себя самого! И я не так храбр, как ты, Гермиона.



— Драко, я понимаю, что ты — не подарок, но не так уж ты плох, как пытаешься меня уверить. Никто не идеален. Одним поступать правильно очень легко, а для других — это борьба с собственной натурой. Я знаю, что иногда ты становишься настойчивым, даже хитрым. Но и не забывай, что я — крепкий орешек, меня так просто не проведешь, — Грейнджер улыбнулась. 



Малфой, однако, оставался таким же серьезным.



— И бояться — это нормально, — прибавила она. — Поверь, это свойственно всем. Я — не исключение. 



— Да? И когда это было последний раз?



— В любом случае, мы можем отказаться от этой идеи.



Драко долго молчал, обдумывая ее слова.



— Нет, Гермиона, нет, — наконец произнес он. — Пусть будет, как будет. Время играет против меня. И тебе нечего бояться, кстати. Я планировал просто отдохнуть, как следует, вместе с тобой. Попроси ты меня взять тебя прямо здесь и сейчас, я бы все равно этого не сделал.



— Вот так уже лучше, — тихо сказала Гермиона и взяла его за руку. — Я даже знаю, почему.



Малфой с нескрываемым любопытством посмотрел на Грейнджер, и она продолжила: 



— Ты все пытаешься уверить меня, что последний мерзавец, однако, боишься, что с тобой что-то случится и пытаешься сохранить мою репутацию, да?



В воздухе повисло молчание. Гермиона подошла совсем близко, и в карих глазах Малфой без труда прочел ее намерения.

Драко отстранился, сунул руки в карманы и зашагал по коридору.



— Ты куда? — недоуменно произнесла Гермиона.



— Не сегодня, мучительница. Я — в душ. Охладиться!



И Гермиона услышала, как громко хлопнула дверь в ванную комнату.



* * *

Драко долго простоял под душем, пытаясь отогнать искушающие мысли и ни о чем не думать. Ничего уже не изменить. Запретный лес, так и быть, больная метка, ну и черт с ней. А Гермиона… Надо представить, что это, как минимум, смесь Поттера и Уизли…

Малфой с особым удовольствием, закрыв глаза, стоял, ощущая, как тонкие струи воды сбегали по волосам, лицу и обнаженному телу. Наконец-то, после стольких дней один, в тишине, свободный от боли.

Привычным жестом он ладонями смахнул капли воды с лица, провел по волосам и открыл глаза. И замер на мгновение. На расстоянии вытянутой руки Драко стояла Гермиона в гриффиндорской форме, с босыми ногами, нежным румянцем на щеках и ярким блеском в глазах.

Однако на лице Малфоя не пробежала ни тени смущения, лишь озорной огонек и волнение от нахлынувших, уже далеко не невинных мыслей.



— Давно ты подглядываешь за обнаженными мужчинами в душе, Гермиона? — ехидно спросил Малфой, даже не сходя с места.— Что нового надеялась увидеть? И когда это ты так осмелела?!



— Ты сам сказал, что я — храбрая.



— Ты сама-то понимаешь, как рискуешь, придя сюда, я ведь могу тебя понять в полном соответствии со своей философией. 



— Ты же сказал, что не тронешь меня, пока я не позволю. А сегодня так вообще…



— Ты меня на прочность проверяешь, что ли? Так это зря!



Драко в один момент оказался рядом с Гермионой и обхватил ее мокрыми руками. Рубашка промокла, и она ощутила легкий холодок на коже. У Грейнджер подпрыгнуло сердце, но ведь этого она и хотела. Немного сумасшествия, немного ласки и снова почувствовать его горячие поцелуи.

Малфой не отводил взгляда от ее соблазнительных глаз, застенчивых и ждущих одновременно, и с нарастающим желанием и болью чувствовал, что не зря шоколад считают афродизиаком. Этот оттенок сейчас возбуждал его так сильно, что он шепотом, отгоняя от себя сомнения, произнес:



— Черт с ним, с этим отдыхом и обещанием. Я сам помучаюсь, и тебя, уж поверь мне, изведу…



Слегка улыбнувшись краешком рта, Малфой вдруг поднял ее над полом и резко развернувшись, поставил прямо под душ.

Гермиона, ощутила струи воды, бегущие по волосам, и намокающую еще сильнее одежду. 



— Драко, ты с ума сошел! — воскликнула она. — Я же не взяла с собой свои вещи.



— Никогда не нравилась эта форма, а цвета этого факультета тебе просто не идут!



И Малфой почти сразу впился губами в приоткрытый от возмущения рот. Гермиона  с нескрываемым стоном ответила на требовательные поцелуи, обхватив его за шею, и только сильнее попыталась прижаться к уже разгоряченному телу.

Руки Драко бесцеремонно блуждали по ее спине, груди и бедрам, теплая вода ласкала кожу, иногда попадала в рот, но оторваться от Малфоя у Гермионы не было сил. 

Медленно исчезали остальные предметы одежды, и губы Драко покрывали поцелуями каждую открывшуюся взгляду частицу ее тела. Малфой почти забыл о боли от крайнего возбуждения, ощущая запах девичей кожи, ее тепло и нежность на своих губах.

Стоны Гермионы смешались с его глубоким дыханием, когда он стал снова целовать её припухшие от  укусов губы, слегка сжимая сильными пальцами упругую грудь и лаская возбужденные соски. 

Когда ее тонкие руки спустились по спине и замерли на ягодицах, пытаясь крепче прижать к себе, Драко захотелось зарычать. И он невольно сделал это, как только рука Гермионы скользнула по бедру и неуверенно обхватила его возбужденный член.

Его поцелуи стали жадными и глубокими, и пальцы крепче впивались в кожу, скользя от груди  к бедрам.

Гермиона почувствовала, как он судорожно сглотнул и между поцелуями, сбиваясь, почти взмолился:



— А теперь либо дай мне кончить, либо сразу убей. Ты лишаешь меня остатков самообладания. 



Вместо ответа Гермиона лишь увеличила темп, повинуясь собственному порыву и сладкому туману в голове. Ощущение, что она заставляет пылать его кожу, и бешено биться сердце, изнемогать под ее ласками, подстегивало и возбуждало еще сильнее.

Она освободила его от чувственной хватки лишь после того, как он кончил. Странный стон, похожий на смесь боли и удовольствия, достиг ее ушей, но поцелуи Драко остались такими же глубокими, только с каждой минутой становились более медленными и расслабленными.

Драко стал целовать ее шею и плечи, подталкивая к выходу.



— Ты же понимаешь, милая, что моя «месть» будет незамедлительной? — тихим и бархатным голосом спросил он, обхватив ее ноющей рукой за талию, пытаясь нащупать другой волшебную палочку на стеклянной полке.



— Месть? — удивленным и взволнованным голосом спросила Гермиона.



— Да, и она будет сладкой для нас обоих, — в серых глазах, казалось, пробежали чертики.



Но Грейнджер уже не могла сопротивляться предательским желаниям соскучившемуся по его ласкам телу.

Раздался стук открывающейся двери о стену. Один, другой. Всполох пламени в камине и звук слетающего покрывала. Маленькое безумие накануне неизведанного.

Гермиона почувствовала спиной шелковую прохладную ткань и закрыла глаза.



— Ты еще не все знаешь, — услышала она шепот Драко. — Мы далеко от городских стен. Открой глаза...



Малфой взмахнул палочкой, и потолок стал прозрачным. Ясное звездное полотно открылось ее восхищенному взору. Несколько секунд удовольствия от созерцания захватили сознание Гермионы.

Разглядывая огни ночного неба, она почувствовала, как что-то небольшое и круглое медленно катится по ее телу от шеи все ниже и ниже. Драко держал в пальцах  прозрачный шарик.



— Что это? — взволнованным голосом спросила Гермиона.



— Я наколдовал орудие мести, солнышко.



— Что ты еще задумал?



Она почувствовала, как зачарованный предмет замер на ложбинке живота в районе пупка. 



— Шарик будет балансировать здесь, пока я буду ласкать тебя очень нежно и медленно, но если он скатится, то мне придется прерваться и вернуть его на место.



— Но это же невозможно, — изнемогая, произнесла Гермиона.



— Придется постараться, не все сразу, зато финальное удовольствие станет необыкновенным.



Живот Гермионы дрогнул, как только она прочувствовала смысл его слов.



— Терпение, милая. Я еще даже не начал, а ты так не сдержана. Я же предупреждал.



Шарик вернулся на прежнее место. 

Замерев, она почувствовала, как Драко медленно и осторожно раздвинул ее ноги, и горячее дыхание обожгло атласную кожу. Он, как и обещал, очень неспешно и нежно ласкал ее языком, иногда лишь крепче прижимаясь им к разгоряченному лону. 

Каждый раз, когда шарик скатывался к его рукам, лежащим на ее бедрах, он прерывался, превращая интимную ласку в сладкое испытание и разжигая желание почувствовать его язык снова и дойти до конца. Иногда стоны Гермионы смешивались с легким отчаянием, когда это повторялось снова. 

Она впивалась пальцами в простыню, казалось, ее тело утопает в постели, тает и плавится. Гермиона все ближе подходила к оргазму, ее дыхание стало таким глубоким, что предательский шарик снова скатился. Стон удовольствия перешел в легкий вой, и она выгнулась, шепча проклятия в его адрес. Но Драко, впервые не отреагировал, а, наоборот, самозабвенно и умело заскользил языком по клитору, и, чувствуя безумный восторг в распаленном теле, ускорился, моля свою руку не болеть слишком сильно, потому что с его губ уже срывались легкие стоны, и в движениях его языка сквозило нечто животное. Ему показалось, что он почти почувствовал выброс адреналина.

Крик Гермионы разорвал тишину и Драко с упоением прижался к ней губами, ловя сладкий трепет тела. Её долгий оргазм, несмотря на ноющую боль, стал испытанием для его дикого желания войти в нее немедленно. Он оторвался от нее, отгоняя безумную жажду обладания, лишь повинуясь порыву покрывать поцелуями ее тело, снова ласкать ее набухшую от возбуждения грудь и соски, целовать с исступлением мягкие губы и прошептать, будто в бреду, ее имя.

Крепко прижавшись к обнаженному телу Гермионы, Драко позволил ей заснуть покрепче. Накрыл их обоих, и осторожно отстранился, сохраняя дистанцию, чтобы дать, наконец, отдохнуть немного уставшему от боли сознанию.


        
========== Глава 19. Последний поход. Часть 1 ==========
        Открыв глаза, Грейнджер поймала себя на мысли, что ей, определенно, нравится просыпаться в этой постели. И только осознание того, что на этот день было намечено слишком важное дело, не позволило ей понежиться в кровати лишнюю минуту. Она, все еще немного сонная, присела на постели, удерживая прижатую к телу простыню одной рукой, и без труда заметила напротив сидящего на кресле Драко Малфоя, уже одетого, с палочкой в руке. Невдалеке, на стуле, были разложены уже абсолютно сухие вещи Гермионы, а на сиденье лежала ее волшебная палочка.

Удобно устроившись на своем месте, Малфой при виде проснувшейся Грейнджер с легкой улыбкой на лице произнес:



— Доброе утро, Гермиона. Как спалось?



— Крепко, — она улыбнулась в ответ. — И тебе доброго утра, Драко. Ты давно встал? 



— Достаточно, чтобы успеть сделать кое-что, — и в его глазах  промелькнул игривый огонек.



— Например? — тихим, но уже с подозрением, голосом спросила Гермиона и другой рукой попыталась поправить волосы.



Она тут же замерла, заметив на своей руке до боли знакомое кольцо. Гермиона от негодования приоткрыла рот, пытаясь произнести хоть слово, ее лицо с каждой секундой переполнялось недовольством, а глаза будто метали молнии.



— Малфой! — воскликнула Гермиона с нескрываемым возмущением. — Это что?! — и направила в его сторону кисть.



— По-моему, это кольцо. Разве нет? — его голос был переполнен сарказмом и рука вертела волшебную палочку.



— Сама вижу. Не слепая! — и Гермиона, пытаясь удержать простыню, схватилась пальцами за драгоценность и попыталась стащить ее. 



Рывок. Еще один. И — ничего.

Щеки вспыхнули от негодования, услышав довольное цыканье Драко, и слова застряли в горле.



— Даже не старайся, милая, — услышала она его насмешливый тон. — Заклятие Не отвергаемого Дара. Только я смогу его снять, и ты это знаешь.



— И без тебя поняла! Но это же не этично, как минимум!



— И что с того? Пожалуешься на меня? Представляю себе это заявление: «Уважаемая комиссия! Прошу вас принять меры по отношению к Драко Малфою, с которым я состою в интимных отношениях, за то, что он посмел подарить мне кольцо с голубым бриллиантом в тот момент, когда мы собрались отправиться на поиски палочки Волдеморта, необходимой для создания «живой» воды. Я принимала в этом активное участие и… ». 



— Не продолжай, — перебила его Гермиона. — Ты просто паясничаешь. И, вообще, это очень сложная магия, когда ты успел? — в карих глазах промелькнула догадка. — Как же я не поняла, что ты опять что-то задумал! Долго тренировался?! — голос Гермионы выдавал явное возмущение.



— Тебе лучше этого не знать, поверь, — Малфой воздел глаза к потолку. — Подробности не доставят тебе удовольствия, — и Драко улыбнулся собственным воспоминаниям.



В голове ясно всплыла картина: Блейз Забини в нежно голубом, ненавистном для него, бюстгальтере, и он, Драко, пытающийся удержать его на теле приятеля уже который день. Когда, наконец, получилось, им помешали, и Блейзу пришлось проходить в нем некоторое время, пока они не нашли уединенное место, где Малфой снял его с плохо сдерживаемыми смешками, пытаясь не реагировать на разъяренное выражение лица Забини. Теперь помочь ему он, точно, больше не согласится! 



— И откуда ты вообще про него знаешь? — услышал он голос Гермионы. — Этого в Хогвартсе не проходят!



— Мой кругозор несколько шире, как ты понимаешь. Нам много чего не преподают. Спасибо контрабанде, — Малфой явно наслаждался двусмысленностью фразы и ситуацией.



Взбешенная Гермиона, даже не обращая внимания на его колкости, завернувшись в простынь и придерживая ее рукой у груди, приблизилась к Малфою с решительным выражением на лице:



— Снимай! — воскликнула она. — Немедленно!



— Что ты так кипятишься? Это же не обручальное кольцо. Оно на среднем пальце, как ты уже, наверное, заметила.



— Это не имеет значения, снимай, я тебе говорю!



Малфой лишь отрицательно закачал головой.



— Ну, что мне сделать, чтобы ты его снял? — с некоторым отчаянием в голосе произнесла Гермиона.



Драко окинул ее медленным взглядом и ответил:



— Хочу снова увидеть то, что ты так старательно прячешь под простыней. Распахни!



Гермиона покраснела и с надеждой в голосе спросила:



— И тогда ты снимешь его? Правда? — и взялась обеими руками за простынь, заметив, как вспыхнули «голодные» огоньки в серых глазах Драко.



— Конечно! — заявил он. — Я жду…



Грейнджер всмотрелась в его подозрительно невинное выражение лица. Понимание пришло довольно быстро. 

Она возмущенно выпалила, толкнув его рукой в плечо:



— Ты — врун! Ты бы этого не сделал! — она невольно улыбнулась.



— Естественно, милая. Но я должен был попытаться, ты же понимаешь, — он рассмеялся. — В любом случае, у меня хорошее воображение и прекрасная память.



— Хитрец! 



— Продолжай…



— Нахал! — Грейнджер, к удивлению для себя, пыталась сдержать улыбку.



— Еще…



— Упрямый осел!



— Как же ты меня возбуждаешь, Гермиона…



— Прекрати, Драко! Сними, а то тебе не поздоровится! — уже серьезно произнесла она. 



— Мне сейчас угрожает прелестная обнаженная девушка, завернутая в одну простыню? — Драко встал и скрестил руки на груди. — Я правильно понимаю? Мало того, что я сильнее, но и ты, к тому же, вызываешь мысли, поверь, далекие от страха! Я и так еле удержался от соблазна разбудить тебя повторно очень медленно и ласково, только вот еще один твой оргазм вряд ли сделает меня таким сговорчивым по части обещаний. 



— Я смотрю, ты опять пришел в себя, озабоченный мой? Больше уже не боишься? — Грейнджер, из предосторожности, крепче прижала к себе свой наряд.



— Боюсь, — голос Драко всего на миг стал серьезным. — Но твоими стараниями, солнышко, решил, что успею еще вернуться к этому позже. Получить, напоследок, еще немного удовольствия от жизни, мне не помешает.



— Это, что, черный юмор? Ты с ума сошел! С тобой ничего не случится. Снимай!



— И не подумаю. Посмотри на это с другой стороны: зато не потеряешь.



— И совсем не смешно! Такие дорогие вещи просто так не дарят. Я не могу его принять.



— Я могу распоряжаться своим имуществом по собственному усмотрению, — Малфой заявил это с завидным упрямством и отступил на шаг.



— Это, что, последняя воля? — негромко переспросила Гермиона.— Кольцо — это часть завещания? — и повысила тон: — Слышать этого не желаю. И что это за широкие жесты? Ты ведь знал, что я не приму такой подарок. 



— Мы теряем время на бесполезные споры, одевайся, — Малфой качал головой, не собираясь ей уступать. — Гермиона, я так понимаю, что это я сегодня приманка, и меня там не единорог ждет!



— Выбрось это из головы. Судя по тому, как много ты об этом говоришь, ты боишься больше, чем хочешь показать…



— Да, но только это все равно ничего не изменит, — голос Малфоя дрогнул. 



— Драко, прошу тебя. Я не могу… — Грейнджер почти взмолилась.



Малфой разомкнул скрещенные руки и, приблизившись к ней, произнес:



— Давай так. Обещаю, если вернусь…



— Никаких «если», — перебила его Гермиона и специально не отводила взгляда.



— Если вернусь, — не обращая внимания на протесты, сказал Драко, — я сделаю, что ты просишь. А если нет, ты сама сможешь его снять, ты это знаешь, и вернуть моей матери.



— Со словами: «Простите, я убила вашего сына»? Ты в своем уме?



— Она не станет винить тебя. Все совсем не так, как кажется.



— А как, объясни, наконец?



— Нет, не сегодня, Гермиона.



— Но почему? — Грейнджер поняла, что ответа не последует. — И отчего тебе не снять кольцо прямо сейчас?



— Считай, что я даю тебе сильную мотивацию.



— Но это же бред! Я и так буду стараться изо всех сил и тебе это известно.



— Мы теряем время. Ты у нас — мыслитель, а я еще в состоянии позаботиться обо всем остальном. Пойдем, завтрак — вторая очень важная часть в моей жизни. Не известно, когда еще смогу поесть. 



— Драко… — Гермиона невольно вздохнула. — А какая первая?



— Сказать или показать? — Малфой заигрывающе посмотрел на нее.



— Ты неисправим, замолчи… — Грейнджер приложила свободную руку к собственному лбу и ее глаза невольно закрылись на пару секунд.



— А ты поцелуй, это помогает, — голос Драко стал вкрадчивым.



— Не дождешься, я злюсь на тебя.



Малфой снова сел на кресло и откинулся на спинку. 



— Одевайся, Злюка. Я закрою глаза.



Гермиона, проходя мимо, вырвала из рук Малфоя  палочку. Тот даже растерялся. Но Гермиона уже наставила схваченную со стула свою палочку, всем видом давая понять Драко, чтобы он даже и не пытался встать с места. Взмах — и на глазах Малфоя появилась магическая повязка.



— Сними! — запротестовал он уже с улыбкой.



— И не подумаю. Знаю я тебя, подглядывать будешь, — Гермиона, одеваясь, улыбнулась в ответ, но уже куда серьезнее произнесла: — Но учти, как только мы вернемся, ты обещал мне снять кольцо. 



— Я — Малфой, Гермиона, — тот развел руками. — Не забывай об этом.



— Ничего не знаю. Никаких отговорок! Завтракаем, и — в Хогвартс. Подождешь меня у Белой Гробницы.



— А ты что задумала? — язвительно спросил он.



— Ничего! — возмутилась Гермиона, уже натягивая рубашку. — Переоденусь и кое-что прихвачу. Я уже все приготовила. Имей терпение.



И неожиданно для него она поцеловала Драко. Малфой ответил на поцелуй, но Грейнджер быстро отстранилась.



— Гермиона! — теперь он сердился.



— А это — моя месть! Из-за твоей выходки большего не жди.



Взмах палочки — и повязка спала с его лица.



— Давай, наконец, серьезно, — сказала Гермиона, взяв его за руку. — Я знаю, ты очень нервничаешь. Когда мы вернемся, я поцелую тебя так, что забудешь о своих обещаниях.



— Определенно, мне нравится такая мотивация! — блеск в глазах Малфоя был очевиден. — Ловлю на слове!



Но Грейнджер вместо того, чтобы ответить ему, просто отдала ему его волшебную палочку и, загасив камин, потянула его за собой в столовую.



* * *

Драко стоял в назначенном месте, вглядываясь в небо с серыми кучевыми облаками, довольно нехарактерного для последнего времени. Солнце лишь временами освещало Черное озеро и Белую гробницу на берегу. Казалось, природа дает ему понять, что день будет нелегким. Ветер был холодным, и Драко пожалел, что не накинул пиджак. Или ощущаемый холод на спине был иным, чем тот думал?

Малфою показалось, что он ждет слишком долго. И как только Гермиона появилась, не смог удержаться:



— Ответь, пожалуйста, ты, что, там весь гардероб перемерила? — с легким раздражением произнес тот.



— Меня не было только полчаса!



— А мне показалось — вечность, — пробурчал он. — Ладно, что будем делать?



Грейнджер, задумчиво оглядев мраморное сооружение, произнесла:



— Так, как планировалось. Тебе придется встать на гробницу, — уверенно заявила она.



— Но, Гермиона, это же вандализм. Почти, — Малфой явно сомневался.



Но Грейнджер не собиралась уступать:



— Поэтому мы это и делаем. Слушайся меня. 



— С чего это вдруг?! И что мне там делать? Танцевать? — лицо Драко  выражало крайнее недовольство этой идеей.



— Теряем время. Просто проверим кое-что, а там посмотрим.



Малфой послушно встал на мавзолей Дамблдора, нервничая и оглядываясь по сторонам.



— Надо было Невидимые чары набросить, — произнес он и опустил глаза. — Не по себе мне от всего этого.



Гермиона взмахнула палочкой, и желание Драко исполнилось.



— Так тебе легче? — участливо спросила она. — Не думаю, что тебе это поможет, но ты прав. Не стоит привлекать внимание, мало ли…



Драко стоял некоторое время, но ничего особенного не происходило.



— Ну? — и он развел невидимыми руками. — К Поттеру?



— Нет, чего-то не хватает, — Гермионе было неудобно ориентироваться только на его голос.



— И что же?



Грейнджер задумалась.



— Ты должен захотеть ее найти, вот что, — уверенно заявила она в пустоту. — А ты, наверное, боишься. Сосредоточься, выкинь все из головы.



— Легко сказать… — услышала она тихий голос Драко и почувствовала в его словах некоторую грусть.



Малфой решил попробовать еще раз. Время шло, и в голове будто опустело. Он стоял, закрыв глаза, пытаясь слушать только свое ускорившееся сердце, и ни о чем не думать. Потом Драко ясно представил себе все, что может произойти, получи он перо феникса: «живая» вода, Гермиона, отец…

Драко даже не заметил, как стал поворачиваться на одном месте. И в какой-то момент почувствовал в левой руке, к своему удивлению, не боль, а нечто теплое и приятное, будто что-то гладило Темную метку. И Драко тут же открыл глаза от испуга и удивления:



— Драко? Что там? Ничего? — сама уже нервничая от ожидания и затянувшейся тишины, спросила Гермиона. Она уже подумала, что это бесполезно, и они с Гарри ошиблись насчет Белой Гробницы. 



— Я — чертов компас, вот что! — Драко спрыгнул вниз и сбросил чары. — Ты когда-нибудь бываешь не права?! Он заманивает меня, — его голос дрогнул. — Я ведь один из них.



— Тебе больно? — спросила Гермиона, и этот вопрос привел Драко в замешательство. — Откуда такая уверенность вообще?



— Скорее приятно. Наверное, Волдеморт специально решил ослабить бдительность и увеличить стремление найти ее.



Малфой повернулся в сторону Запретного леса и выдохнул. Казалось, его ноги приросли к месту, но ощущение в руке не отступало.



— Нам туда? — в некотором замешательстве спросила Грейнджер.



Драко кивнул.



— Но ведь раньше ты не чувствовал, где палочка? — разум пытался понять, почему Малфой направляется именно туда. — Волдеморт провел там не один день вместе с последователями. Да и мы уже были в Запретном лесу, как и ты во время прогулок, между прочим.



— Наверное, надо было точно знать, откуда начать, — ответил он без тени сомнения. — Волшебный клубок, а ниточка идет прямо от гробницы.



В этом утверждении Грейнджер, не без удовлетворения, отметила его правоту.



— Надо было взять метлу, Гермиона, я же говорил, — по-прежнему не сходя с места, судорожно сглотнув, сказал Малфой.



— Не думаю, что это было бы правильно. Волдеморт должен был измотать тебя или кого-то еще. Твой компас может не работать в полете. Только пешком. Думаю, придется идти довольно долго. Прости. 



— Не извиняйся, ты не виновата.



— Это же была моя глупая идея. Ты уверен, что готов?



— Стоя на месте, я точно не буду готов, — Драко  встряхнул левой рукой и глубоко вдохнул. — Будь, что будет. Я устал от ужасных догадок. 



И он быстро зашагал в нужном направлении. 



— Не спеши, Драко. Не надо торопиться, ты так быстрее устанешь.



Он сбавил шаг, и Гермиона без труда догнала его, успев незаметно черкнуть заклинанием глубокую борозду на земле.



* * *

Грейнджер с Малфоем шли уже несколько часов, изредка разговаривая. Даже при слабом свете солнца Запретный Лес не казался более гостеприимным. Постоянное напряжение изматывало. Приходилось лишний раз оглядываться и прислушиваться. Хруст сучьев под ногами уже раздражал. Неожиданные и незнакомые шорохи и звуки отвлекали не меньше, чем наступающая вдруг зловещая тишина. 

Сначала они держались за руки, но очень быстро Драко пошел чуть впереди. Постоянная смесь боли и удовольствия мешала. Гермиона даже не пыталась взять его за руку, инстинктивно понимая, что сейчас это только все усложнит. Ничто не должно его отвлекать.

Иногда Драко вообще терял направление, и они останавливались. Ощущение в руке усиливалось, и находить ориентир ему удавалось с каждым разом все легче и быстрее.

Вдруг Малфой услышал красивое пение и отвлекся. Он уже бежал в сторону прекрасных звуков, когда Гермиона сообразила, в чем дело.



— Это Феникс… — услышала его слова Гермиона. Тот явно был взволнован.



— Драко! — громко окликнула его она. — Стой! Этого не может быть, — и бросилась за ним, пытаясь заставить себя не реагировать на чудную мелодию.



— Но это ведь может уберечь нас от палочки Волдеморта, — Малфой хоть и сбавил шаг, но не собирался отступать, словно забыв о намеченной цели. — Фоукс может послушать тебя, ты же с Гриффиндора, — в его голосе Гермиона уловила надежду и ее сердце защемило.



— Выслушай меня, — ласково начала она. — Ты ошибаешься, — добавила Гермиона, повторяя про себя, как заклинание :«Не обращай внимание, это опасно». 



Но тот, зачарованный, будто не слышал ее. Некоторое безумие появилось в его глазах. Он мечтал увидеть волшебную птицу.



— Стой, не ходи туда! Это не Феникс, а Ревун! Он может свести тебя с ума, если долго слушать это пение. Я знаю.



Малфой уже заметил между деревьями яркое оранжевое оперенье. Грейнджер очень метко выстрелила в птицу Заглушающим заклятием. Именно так спасались от чарующего пения ее владельцы.

Драко застыл, уже осознавая, что Грейнджер оказалась права. Он легче поддался пагубному воздействию, забыв о существовании Ревуна и даже не пытаясь противостоять ему.



— Надо будет сказать Хагриду, что у кого-то из беспечных хозяев сбежала прекрасная, но опасная птица, — услышал он голос Гермионы и вздох облегчения.



— Спасибо, — только и смог сказать Малфой и закрыл глаза в поисках направления. 



Гермиона хотела добавить, что «не стоит», но предпочла наблюдать за Драко с волнением и нежностью.



«Уже недалеко», — с содроганием подумал он, но отступать казалось ему бессмысленным.



Спустя еще некоторое время, он понял, что Гермиона  замедлила шаг и стала явно отставать от него.



— Ты устала? — обернувшись, спросил Драко. Их разделяло достаточно большое расстояние, и он опасливо смотрел по сторонам, вытянув палочку. 



Гермиона остановилась и убитым тоном ответила: 



— Да. И, вообще, у нас ничего не выйдет.



— Откуда вдруг сомнения? Мы уже близко, поверь!



— Это полное безумие, — закачала головой Гермиона, опустив взгляд.— Нам не справиться с Темным лордом. Мы оба обречены. Нет никакого смысла… 



— Я совсем не узнаю тебя, — перебивая, негромко произнес Драко и неспешно зашагал в ее направлении. — Тебе плохо? Что за мрачные мысли? Откуда?



Вместо ответа Грейнджер присела, обхватив колени, и тут же что-то волосатое запрыгнуло ей на спину, вцепилось в одежду и уже открыло свою злобную пасть. Гермиона не сопротивлялась, лишь шепча себе под нос: «Все зря…» 

Драко узнал существо. Видимо, он неслышно крался за выбранной жертвой, прячась в тени, притворяясь камнем, когда Гермиона  оборачивалась. Тварь специально вгоняла ее в депрессию. 

«Импедимента!» — мгновенно отреагировал Малфой, он был точен. Драко  разбежался и со всей силы пнул ногой застывшее с открытым ртом, над плечом Гермионы, существо. Оно отлетело, ударилось о дерево и упало к торчащим из земли корням.



— Что это было? — поднявшись, все еще упавшим голосом спросила Грейнджер.



— Думаю, это был подгребин. Не важно! — воскликнул он и закрыл глаза. Сделал по привычке полный оборот и медленно зашагал вперед. Цель была совсем близко, и он чувствовал это кожей.



— Ты — молодец, правда, — услышал он за спиной голос Гермионы. — Наверное, я немного устала. Спасибо.



— Давай без церемоний, Грейнджер. И будь начеку. Тварь вряд ли вернется, но все-таки… И держись на расстоянии, это становится опасно. Твоя очередь довериться мне.



Гермиона шла, пытаясь не отставать от Малфоя, следуя немного позади. Через несколько минут тот вдруг замер на месте, и Грейнджер тоже остановилась.



— Что случилось? Ты опять потерял ориентир?



Драко громко выдохнул и произнес с легкой дрожью в голосе:



— Нет. Думаю, я знаю, где палочка, Гермиона, — повисло недолгое молчание. — Просто уверен.



— Но где? — пытаясь всмотреться, спросила Грейнджер. Она видела лишь Запретный лес в уже ставшем привычном облике. 



— Там, впереди! — Малфой вытянул руку с палочкой, указывая направление. — Ты что ослепла? — он невольно повысил тон.



— Птица свела тебя с ума? Там только деревья!



— Нет, я не сумасшедший! Не больше, чем ты, — Драко ненадолго задумался. — Должно быть, для тебя это обычное дерево. Как и множество других вокруг нас. Это тис, кстати. Только его кора — лишь оболочка, что-то под ней блестит и манит меня. Но я — Пожиратель смерти, и, наверное, только я способен увидеть это. И, скорее всего, оно намерено убить меня.



И Малфой с нескрываемым страхом посмотрел в карие глаза, боясь приблизиться к смертельно опасной приманке.






        
========== Глава 20. Последний подход. Часть 2 ==========
        Минуты шли, а Драко так и стоял на одном месте, не пытаясь подойти к страшной находке поближе. Гермионе казалось, что в голове Малфоя пробегало множество мыслей. Она, стоя немного позади, молча наблюдала за ним и даже не думала торопить. Это должно было быть только его решением.

Тяжело вздохнув, Драко повернулся к Гермионе. Она изо всех сил пыталась придать своему лицу спокойное и уверенное в собственных силах выражение. Только в ее взгляде было гораздо больше, чем Гермиона хотела показать.

Малфой приблизился к ней и взял за руку, на которой было надето подаренное им на память золотое кольцо. Положив ладонь Гермионы на свою и гладя большим пальцем тыльную сторону, он долго рассматривал руку, будто пытаясь запечатлеть этот момент в голове. Грейнджер с волнением провела по его щеке подушечками пальцев, не сводя взгляда с задумчивого бледного лица. 



— Я в порядке, не переживай, — тихо сказал Малфой и, притянув ее за талию, склонился к губам.



Гермиона никак не ожидала, что Драко будет целовать ее не просто долго, а без спешки и отчаяния. Только бескрайняя нежность. В этих ласковых касаниях его губ было столько невысказанной любви, что у Гермионы сладко защемило сердце, и невольно промелькнула мысль, что тот будто прощается. 

Драко не без усилий оторвался от нее и, отвернувшись, таким же тихим голосом произнес:



— Пора. Перед смертью не надышишься.



— Драко, это не был последний поцелуй. Не надо так думать, — стараясь быть убедительной, произнесла Гермиона, пытаясь успокоить и себя тоже. 



Но тот лишь немного криво улыбнулся и, еще раз взглянув на Грейнджер, сделал пару шагов вперед. 

Она вдруг вспомнила что-то и резко окликнула его:



— Подожди, надо кое-что сделать. Сейчас же!



Малфой неохотно остановился и, медленно поворачиваясь в ее сторону, произнес:



— Гермиона, чем раньше мы покончим с этим, тем лучше. Промедление только ослабит мою решимость.



— Оставь мне портал, настроенный на определенное время. Если что-то пойдет не так, я не смогу его заколдовать. У меня нет на это права.



— Разумно, но если я…— Драко оборвал фразу. — Портал не сработает.



— Ничего не случится. Не давай Волдеморту больше шансов своими сомнениями.



Драко, не споря, вытащил из кармана брюк кинжал, направил на него волшебную палочку, не вербально произнес заклинание и протянул оружие Грейнджер.



— Через час, думаю, засветится, — сказал Малфой и с удивлением наблюдал, как Гермиона что-то пытается отыскать в сумочке. 



Спустя несколько секунд в ее руке показался маленький стеклянный пузырек. Она взяла портал и вложила в руку Драко флакон со словами:



— Выпей. До дна.



— Что это? — он  продолжал удивленно смотреть на неё, уже открывая крышку.



— Давай без разговоров, — твердо произнесла Гермиона. 



— Отравить меня решила? — Драко усмехнулся и поднес открытый пузырек к губам.



— Перестань, сейчас не до шуток. Если верить некоторым источникам, то боли тебе не миновать. Это сильное болеутоляющее.



— Кому верить? — переспросил Драко.



— Ну, домовику Гарри, например, — спокойно произнесла она и не спускала с зелья глаз.



— Кому?! — воскликнул Малфой и опустил пузырек, вопросительно глядя на Гермиону.



— Пей, или я заставлю! — ее тон стал почти приказным.



— Какие мы грозные… Не сможешь!



— Не провоцируй меня!



По взгляду Грейнджер  он понял, что та твердо намерена выполнить угрозу. 

Драко выпил все одним залпом и, немного подумав, произнес:



— Зелье было лишним, Гермиона.



— Это еще почему? — спросила она, и теперь в ее голосе сквозил неподдельный интерес. — Пожиратели смерти любят причинять другим боль, но сами ее боятся. И я не уверена, что они, вообще, способны стойко вытерпеть ее.



— И насколько сильной она будет? — Драко проговорил медленно каждое слово. 



— Может, и не смертельная, но кто знает… У каждого человека свой предел.



— Дав мне зелье, Гермиона, ты тем самым намекаешь, что мой лимит низок? Если честно, я не думаю, что от боли, уготованной Темным лордом, спасет какой-то настой. Это наивно, тебе не кажется? — и Драко снова задумался.



— Я хочу испробовать все. Хуже не будет, ведь так?



— Возможно, но к боли я почти привык, — качая головой, ответил Драко. — Жизнь заставила.



— Я тебя не совсем понимаю. Хочешь сказать, что про боль ты сам догадался? Ты себя еще и истязал, что ли? Только не говори, что ради удовольствия, — Гермиона спросила это, скорее, наугад.



— Почти в десятку, милая!



Она сразу изменилась в лице:



— Ты не шутишь? Но я не видела шрамов! Кто-то посмел подвергать тебя «Круциатус»?! Это незаконно! Кто это был?! — глаза девушки горели от возмущения.



— Ты, Гермиона, ты, — и Малфой отвернулся. — Мне больно от твоих прикосновений. Физически. Иногда довольно неслабо. Как вчера, например. Но, поверь, это того стоило. 



Гермиона опешила. Она не сразу вникла в смысл его слов. Драко уже сделал еще один шаг, прежде чем услышал:



— Стой! Что за бред ты несешь? — она шагнула в его сторону.



— Гермиона, сейчас не время для выяснения отношений и пустых размышлений. Достаточно того, что теперь ты об этом знаешь. 



— Более подходящего момента для подобных откровений ты найти не мог? Думаешь, позже тебе не влетит?



Малфой молчал и лишь смотрел в сторону тисового дерева.



— Но почему тебе больно? — в голосе Грейнджер чувствовалась смесь потрясения и непонимания. 



— Не знаю и думать об этом не хочу. 



— Но должна же быть хоть какая-то причина? Ты скрываешь что-то еще, и это не вопрос! 



— Все, разговор окончен, — сказал Малфой, как отрезал. — Я оставил для тебя письмо. Но ты получишь его, только если… Ну, ты понимаешь.



— Никаких последних писем, просьб, подарков, прощаний и прочего! Я тебе запрещаю, Малфой! — уже кричала на него Гермиона. 



— Палочка ждет, так что отойди подальше и не зли меня! Просто не теряй из виду. — Драко опять задумался и с волнением спросил: — А если меня там ждет, например, Адский огонь? Ты успеешь сбежать? Уверен, что нет.



— Драко, — поспешила успокоить его Гермиона. — Не думаю, что Волдеморт лишил бы себя такого палача и, как минимум, всего Запретного леса заодно. Это место опасно для одинокого путника, даже не принимая во внимание палочку. Так что, нет. Целью будешь только ты, поверь мне. Ведь Реддл должен был посылать сюда Пожирателей одного за другим. 



— Думаешь, утешила? — усмехнулся Драко, глубоко вдохнул и, еще раз долгим и нежным взглядом посмотрев на Гермиону, не спеша приблизился к заветному дереву. Отбросив последние сомнения, он коснулся его. 



К собственному изумлению, Драко чувствовал не шершавую кору, а нечто холодное и гладкое. Однако рука отказывалась проникать сквозь неведомый барьер, только навязчивое желание заполучить эту палочку стало наполнять его целиком. 



— Не понимаю, — сказал он, оглянулся на Гермиону, и в его взгляде она без труда заметила эту жажду обладания. Опасную, манящую, острую.



Малфой изо всех сил несколько раз плашмя ударил по лже-дереву ногой. Злость смешивалась с желанием достать палочку любой ценой.



— Драко! Драко! — кричала она, пытаясь его отвлечь. — Вспомни, из-за чего мы здесь. Сопротивляйся! Ты же Малфой!



— Вот именно, Грейнджер. И я хочу ее! — он на мгновенье задумался и ударил невидимую преграду кулаком, пытаясь преодолеть барьер. Но почувствовал лишь сильную боль от удара и выругался. Размахивая в воздухе рукой, Драко будто пытался отогнать эту боль. «Вроде, кости целы», — подумал он про себя.



— Хочешь больше, чем меня? — раздался взволнованный голос Гермионы. 



Драко замер, обдумывая ее слова.



— А это имеет значение? — спросил он с обидой и злостью в голосе.



— Для меня — да, потому что я хочу тебя...



Драко остановился. Он отошел от дерева, приблизился к Грейнджер и, глубоко дыша, проговорил:



— Вот лучшего времени для признания ты найти не могла?! Я, вроде как, немного занят! 



— Вся в тебя! Занят, говоришь? По-моему, ты уж слишком увлекся бесполезным процессом избиения. Барьер тебя не пропустит просто так.



Малфой смотрел на Гермиону с немым вопросом и ожиданием. 

Она задумалась на несколько минут и стала рассуждать вслух:



— Обладатель метки из-за тщеславия или по велению Волдеморта должен был отправиться за палочкой абсолютно один. Сомневаюсь, что кто-то бы решился перечить Темному лорду или драться с подобным себе из-за добычи. Много среди Пожирателей добровольцев, способных бескорыстно помогать, не боясь возмездия? Не отвечай. Увидев то же, что и ты, он бы понял, что видит ее не зря. Палочка предназначена только ему, она притягивает. И, наверное, либо жажда обладания постепенно свела его с ума, либо сделала легкой добычей для местных обитателей. А если Пожиратель — не идиот, то рано или поздно догадался бы, что за право добраться до палочки нужно заплатить. 



— Это ты про меня? Про идиота? — насмешливо спросил Драко. 



— Нет, что ты! Просто рассуждаю, — воскликнула Грейнджер и задумалась.



— Нужно заплатить кровью? — долго не выдержав, поинтересовался Малфой и занес палочку.



— Вот то, что ты не дурак, это точно. Но насчет платы я не уверена. 



— Тогда есть лишь единственный способ проверить теорию. 



К изумлению Гермионы, даже не поморщившись, он сделал надрез на собственной ладони левой руки.



— Мы еще поговорим с тобой на эту тему, мазохист ты мой… — только и смогла произнести Гермиона.



Вместо ответа Драко  вернулся к дереву. Провел ладонью по невидимой поверхности, и — ничего. Рука по-прежнему утыкалась в барьер, а на коре не появилось даже кровавого следа. Это ведь была иллюзия, только для Драко она оказалась с трещинами. Малфой смотрел на Грейнджер с прежней одержимостью в глазах. 

Вдруг Гермиону буквально осенило.



— Отдай мне свою палочку, — услышал он ее голос.



— Это еще зачем? — Малфой жадно смотрел на дерево, и пытался придумать нечто иное, лишь бы добраться до цели.



— Так тебе нужна эта палочка или нет? — громко и четко произнесла Гермиона.



— Да! — раздался крик Малфоя.



— Тогда отдай мне свою. Живо! Ты пришел за палочкой Волдеморта, так избавься от другой, — громко сказала Гермиона и подумала уже про себя:



«Без нее ты станешь беззащитен, хотя тебя, наверное, сейчас это не волнует. Если я права, как только ты проникнешь сквозь барьер, сработает нечто вроде волшебной сигнализации. А так как ты без палочки, одной попытки убить может оказаться достаточно», — она невольно вздрогнула.



Малфой с легкостью бросил Грейнджер палочку. Он улыбнулся и задержался у дерева перед тем, как коснуться его. Гермиона с пониманием скорой опасности наставила на него волшебную палочку.

Пальцы Драко с трудом погрузились в такой холод, что их даже немного свело. Земля под ногами задрожала, и Драко, инстинктивно почувствовав угрозу, хотел выдернуть руку из ствола, но это было бесполезно. Неведомая сила не позволяла вытащить ее, пальцы медленно, но все же двигались в любом направлении, только полностью извлечь руку не получалось. Малфой понял, что капкан защелкнулся.

И в ту же секунду, земля у подножия тиса разверзлась, и Драко повис на невидимом столбе, сползая по нему в такую глубокую расщелину, что дна не было видно. 

Через пару секунд его будто подбросило в воздухе. Гермиона успела отреагировать вовремя. Жгучее желание испарилось, уступая инстинкту самосохранения.



— И долго мне так висеть, милая? — спросил он с хрипотцой в голосе, откашлялся и продолжил: — По-моему, меня хотели похоронить заживо.



— Молчи. Тебе больно?



— Не сказал бы. Пока, по крайней мере. Только чувствую, это лишь начало. Надеюсь, боль не доконает меня.



— Драко…



— Гермиона, не думаю, что это последнее, что на меня свалится. 



Было очень неудобно, зависая в воздухе, медленно пробираться сквозь жуткий холод. Драко сразу понял, что боль настигает его не всегда. Он, вслепую, пытался нащупать что-нибудь необычное, и быстро сообразил, что боль — это ориентир. Превозмогая сопротивление, он двигался прямо на нее, как мотылек на свет.

Гермиона не отводила от цели взгляда, направив туда свою волшебную палочку. Она испытывала душевные муки и угрызения совести, наблюдая, как Малфой стонет сквозь зубы и морщится от боли, пытаясь сохранять перед ней лицо.

Драко продвигался вглубь все сложнее и сложнее. Иногда казалось, что кожу протыкают иглами, режут ножом, что его кости болят, будто сломанные. И это заставляло его забывать обо всем, выкрикивать ругательства, а порой выть от боли, будучи уже измотанным пыткой. Но Драко ясно понимал, что вытащить руку без палочки он не сможет. Было чудовищно тяжело, но не смертельно. 

Сознание шептало ему "торопись", иначе очень продолжительная боль убьет его. Но он не сразу понял, что достиг желаемого, когда кончики пальцев слабо обожгло. Драко замер, и его мозг вдруг взорвался от видений. 

Все страхи пытались вырваться на свободу. Вот похороны отца, мама не выдерживает горя и боли от предстоящей потери сына, Гермиона оставляет его, и он встречает свой конец абсолютно один. Драко сам не заметил, как дикий возглас отчаяния выдал его:



— Чертова вода не помогла, метка по-прежнему убивает меня! Простите, я не смог…



Невероятный крик боли огласил Запретный лес. Драко не упал только потому, что парил в воздухе.

Гермиона на мгновение опустила палочку, как громом пораженная. Она решила, что подумает об этом позже, и закричала: 



— Пока ты чувствуешь боль, ты еще жив, Драко! Помни об этом.



Он, отгоняя страшные картинки, собрал волю в кулак, схватил нечто похожее на футляр рукой и с диким криком от обжигающего его тепла, выдернул это из ствола.

Капкан исчез, и земля под ногами обрела прежний вид. Осталась лишь заметная дрожь в левой руке и боль от ожога на собственной ладони. Однако чувство облегчения от того, что пытка закончилась, заставляла ликовать его сердце.

Драко, шатаясь, отошел на пару шагов, жестом велев Гермионе не приближаться.



— Тебе плохо? — тихо спросила она, но палочку не опускала.



— Терпимо… Я открою это сам. Заслужил.



— Это плохая идея. Ты ранен и измотан. Давай лучше я.



— Заткнись, Грейнджер. Не будь дурой, ты прекрасно понимаешь, что, скорее всего, сделать это могу только я. Ты же не нападешь на безоружного, потому как я ни за что не позволю тебе рисковать. Учти!



Гермиона хотела обидеться на некоторую грубость, но не смогла. Малфой был явно не в духе после пыток.

Он опустился на колени и положил прямоугольный футляр, похожий на шкатулку из черного дерева, название которого он даже не знал, на землю. Глядя на его крышку, он испытывал странное чувство облегчения и волнения. Он посмотрел на Гермиону и слегка натянуто улыбнулся.



— Драко, ты рано успокоился, поверь!— произнесла она с дрожью в голосе. — Возможно, это ложное ощущение, будто все закончилось. Так сказать, чтобы притупить бдительность…



Но Малфой уже не слушал ее, он медленно коснулся крышки, не почувствовал от этого никакой новой боли и уверенно открыл футляр. 

В тот же момент его будто оглушило, и он, слабея, вытащил злополучную палочку и упал на бок, протягивая ее Грейнджер. Палочка застыла в приоткрытой ладони уже лежащего без сознания Драко.

Но Гермиона, почти не замечая этого жеста, следила за тем, что вырвалось из тайника. Серо-черный туман, слегка рассеявшись, собирался в нечто похожее на тонкую изогнувшуюся волнами змейку. 

Гермиона в ужасе поняла, что это. И способа победить Темное создание не было. Это был дух умершего злого человека — диббук. Как убить то, что уже умерло? Никак. Как только дух завладеет Драко, он станет повелевать им, руководствуясь лишь поставленной для него целью. И Гермиона была абсолютно уверена, что и Малфой, и она сама станет жертвой его злой воли. Одержимый Драко убьет и ее, и себя. Если только, она не поймет, как заставить диббука вернуться в черную шкатулку.

Дух уже приближался к добытой с таким трудом палочке, как Гермиона сообразила, что палочка Волдеморта — это то, на что, как на запах, ориентируется диббук и будет использовать ее, как проводник. Ведь палочка для их магической силы этим и служит. 

Понадеявшись, что злой дух реагирует только на то, чего касались руки Тома Реддла, она точно ударила по палочке заклинанием, слегка подбросив и расколов ее надвое. Сердцевина, как и ладонь Драко, тоже пострадала, но сейчас было важнее другое.

К удивлению Грейнджер не она, а невидимая сила точным движением отправила обе половинки палочки, не ощущающих человеческое тепло, обратно в футляр, и диббук устремился за ними.

Гермиона не поняла, то ли это она захлопнула крышку, то ли сам злой дух. Только футляр стремительно вернулся на прежнее место в лже-дерево. 

Подобрав сломанное перо Феникса, Гермиона  бросилась к лежащему на земле Драко, боясь прикоснуться, и тем причинить ему еще одну боль, о существовании которой она еще совсем недавно даже не догадывалась. 

Ее посетила страшная мысль, что Драко мертв. Но она вместо того, чтобы проверить это самой, в надежде на лучшее, просто потянула за кольцо. Драгоценность не снималась. Значит, он без сознания, и она правильно решила не мучать его лишний раз. 

Никогда время не тянулось так медленно. Гермиона уже ненавидела лежащий перед ней на земле злополучный кинжал, не сводя с него взгляд. Ее сердце подпрыгнуло, когда тот засветился и она, приобняв Малфоя, схватилась за портал. 

Почти в тот же миг Гермиона почувствовала под собой кровать.



«Драко не был бы самим собой, если бы это вдруг оказалась столовая», — не без улыбки подумала она, и, забыв о прежней осторожности, погладила его измученное лицо.



Обработав видимые раны Драко бадьяном, Гермиона присела рядом, повторяя про себя:



«Только бы он очнулся, только бы очнулся…» 




        
========== Глава 21. Роковая ошибка ==========
        Время шло, а Драко все не приходил в себя. Гермиона не в первый раз прокручивала недавние события в голове, пытаясь понять, вдруг она в чем-то ошиблась. 

То, что оглушило Малфоя, чтобы позволить диббуку овладеть им, не давало ей покоя. Не зная точно, что это была за магия, сложно было предугадать последствия. И чем больше проходило времени, тем сложнее было справиться с собственными эмоциями, потому что надежда на то, что все будет, как прежде, будто по песчинке, исчезала с каждым бессознательным вдохом Драко.

Перед глазами предстало его бледное лицо, полное боли и содрогания. 



"И как я только позволила ему пройти через это, стоя в стороне, слушая отчаянные стоны и стараясь сохранять хладнокровие?"



Каждый звук отдавался жутким эхом в девичьем сердце, и обжигал кожу солеными слезами. 



"Столько страданий и из-за кого? Из-за меня! Потому что я не придумала ничего лучше, чем отправить Драко не к Гарри, а к убийце… Неужели я все-таки позволила Волдеморту смертельно ранить его и теперь вынуждена наблюдать агонию?" 



Хотелось взять Драко за руку, погладить по волосам, но прикосновения причинят ему еще одну боль. Она так близко и не может даже дотронуться до него. Это мучало Гермиону все сильнее и настойчивее.

Сама мысль, что она может больше никогда не почувствовать его объятий, не услышать озабоченных фраз, язвительных замечаний, ласковых слов и звуков собственного имени погружало сознание в бескрайний океан боли.

И самое страшное, что Драко может никогда не узнать, что он значит для нее. Это пугало так сильно, что Гермиона упорно отгоняла от себя мрачные мысли надеждой, что Малфой хотя бы слышит ее. Слышит, как она зовет его по имени, как шепчет, что он нужен ей и просит, чтобы тот вернулся. Пусть не идеальным, но прежним. 

Гермиона беспокойно вертела на пальце золотое кольцо. Каждый раз перед тем, как потянуть за него, ее сердце стучало в бешеном ритме. Она безумно боялась, что подарок соскользнет с руки, и это будет означать только одно: Драко никогда так и не узнает, что она любит его. И когда это произошло? Не стоит гадать, ведь любовь всегда подкрадывается незаметно. И, испытывая страх потери, это чувство заявляет о себе особенно сильно.



«А ведь он всё точно рассчитал... Не исключено, что я так и не смогу вернуть кольцо. Но если даже найду в себе силы оставить только воспоминания, то Нарцисса не сможет проигнорировать последнюю волю сына даже в отношении грязнокровки. И зачем Драко мне вообще врал? Я еще поговорю с ним, когда он очнется. Когда очнется…" 



Гермиона упорно отгоняла от себя слова: «Если очнется…»



«Я должна тебе поцелуй! Так что не подведи меня. И пару пощечин за вранье… Хотя они на тебя действуют непредсказуемо». 



Гермиона вздрогнула, когда Малфой вдруг застонал.

Еще несколько часов он бредил, покрываясь холодным потом. Иногда его трясло, как в лихорадке, и Грейнджер накрыла его всем, что смогла найти в комнате. Она боялась прилечь, чтобы вдруг не уснуть от усталости, поэтому расположилась на стуле напротив лежащего на постели Малфоя.

Разрываясь на части, Гермиона наблюдала за его страданиями и всем сердцем желала, чтобы это был кризис, а не агония.

Только глубокой ночью, когда она, измученная сомнениями и переживаниями, была готова впасть в полное отчаяние, Драко открыл глаза. 

Он медленно огляделся, пытаясь осознать произошедшее, и, увидев сидящую рядом Гермиону, слабым голосом спросил:



— Надеюсь, я просто отключился, а не заснул в самый неподходящий момент? — Малфой слегка натянуто улыбнулся и уже серьезно добавил: — Что случилось? Судя по твоему измученному виду, всё прошло не слишком гладко… Ты, что, плакала?



— Драко... — тихо вымолвила она, приложив пальцы к собственным губам, и с облечением вздохнула. 



Тот с неохотой вспомнил события последних нескольких часов, пока Грейнджер пыталась сдержать слезы радости. 



— Гермиона, не надо … — сказал Драко, стараясь сбросить с себя очередное покрывало. — Я не люблю этого, ты же знаешь. Лучше скажи мне, что все получилось, потому что еще раз пройти через такое, ты меня не уговоришь.



Гермиона, молча, закивала головой, и, пытаясь придать лицу и голосу относительное спокойствие, произнесла:



— Да, у тебя все получилось… Как ты себя чувствуешь?



— Во-первых, не у меня, а у нас, — Малфой уже приподнялся на постели. — А, во-вторых, чувствую себя живым! Что всё-таки произошло в лесу? Последнее, что я помню — это то, как я пытаюсь достать палочку из треклятой шкатулки…



И Гермиона, не спеша, рассказала Драко все остальное, наблюдая, как изменилось его лицо при слове «диббук». Повествование вышло коротким, но пугающим. Малфой смог сесть на кровати, и уже осматривал покрытые свежими шрамами руки.



— Определенно, ты спасла нас обоих. И почему я не удивлен? — он вздохнул и стал искать что-то взглядом.



— Учитывая, что это была моя идея... — виновато начала она.



— Забудь, — перебил её Драко. — Долго я был без сознания? 



— Достаточно, чтобы я не на шутку забеспокоилась. Ты бредил. 



— А зачем ты так меня укрыла? Чтобы не приставал? Оборону держим? 



— Если бы… — Грейнджер на миг смутилась. — Тебя лихорадило. Я просто хотела тебя согреть.



— Так раздела бы и прижалась покрепче. Желательно обнаженной, я бы не обиделся. 



— Чтобы тебе было больнее? Я боялась, что сделаю только хуже. 



— Чувствую, зря я тебе признался, — с сожалением сказал Малфой. — И кто меня только за язык тянул?! И, кстати, где моя награда?



— Поцелуй подождет, — Грейнджер слегка покраснела, и застывшие на языке слова сами слетели с ее губ: — Вначале нам надо кое-что обсудить, лгун несчастный!



— Вообще-то я про перо Феникса, — Драко довольно улыбнулся, — хотя ход твоих мыслей мне нравится, и мы обязательно к этому вернемся. Что же я такого в бреду наговорил? Делал недвусмысленные предложения? 



— Нет, не делал, — серьезным и строгим тоном ответила Грейнджер, — но поводов для размышлений дал предостаточно. Там, в лесу, я услышала, что метка убивает тебя. Наверно, что-то привиделось, и ты выдал себя. 



— Так… — растягивая слово, сказал он. — Кажется, мне сейчас достанется вдвойне, — Драко удивился нахлынувшему чувству облегчения от того, что правда открылась.



Он снова лег на кровать.



— Лежачего не бьют, милая, — услышала Гермиона его намеренно изможденный голос.



— Перестань, тебе не удастся отшутиться.



Во второй раз Драко поднялся намного легче. Он сидел на кровати, не сводя с Гермионы задумчивого взгляда.

Его голос прозвучал тихо, но взволнованно:



— Прости, я не мог иначе. Или не хотел. Я же предупреждал, что далеко не подарок, — он осторожно взял Гермиону за руку, но та с извиняющимся лицом освободила её. Драко не смог не спросить: — Ты так сильно злишься на меня? 



— Я, действительно, очень сержусь, но, нет, не поэтому…



— Из-за боли, которую я испытываю? 



Грейнджер лишь кивнула. 

Тогда Драко тяжело вздохнул и добавил:



— После того, через что я прошел, это я, уж точно, переживу. Только не вини себя, я знал, на что иду. Все закончилось. Я жду награду…



Гермиона медленно протянула руку к сумочке на прикроватной тумбе. Но улыбающийся Драко склонился к ее лицу и прошептал:



— А вот теперь я точно не про перо, а нечто иное: необыкновенно приятное и возбуждающее.



И он попытался поцеловать её, но Гермиона резко встала со стула и твердым голосом заявила: 



— Ты лгал мне, и поэтому сначала я хочу знать немного больше, чем случайный крик под пытками. Мне нужны объяснения.



— Ты этого хочешь? — Драко поднялся следом за ней.



— Да, — и было ясно, что уговаривать ее бесполезно.



— Тогда мы вернемся к прениям, как только ты отдохнешь. Я никуда не убегу.



— Нет, сейчас! — воскликнула Грейнджер и отступила на несколько шагов назад.



Драко взял свою волшебную палочку с тумбочки и, слегка повысив тон, сказал, глядя в упрямое лицо Гермионы:



— Я не слепой: ты устала. Или ты ложишься спать добровольно, или я тебя заставлю. И не провоцируй меня!



— Думаешь, ты сейчас лучше выглядишь?!



— Вот и отдохнем. Оба. Ложись! Или я забуду, что еще немного слаб и отправлю тебя спать своим способом.



— Я смотрю, ты уже приходишь в себя!



— Магией, милая, магией. Чувствуется, это ты у нас сегодня озабоченная. В кровать! Утро вечера мудренее.



И Гермиона будучи, действительно, очень уставшей, сдалась и заснула на покрывале прямо в одежде, как только ее голова коснулась подушки. 



* * *

Грейнджер проснулась, когда солнце уже вовсю сияло. Она заметила Малфоя в любимом кресле с отсутствующим выражением на лице. 



— Драко, ты, что, не ложился? — взволнованно спросила Гермиона, пытаясь внешне оценить его состояние. 



Он уже успел привести себя в порядок, переодеться в предпочитаемую им темную рубашку и брюки, и, определенно, выглядел намного лучше. И голос его прозвучал вполне уверенно:



— Я поспал пару часов. Мне хватило, ведь я итак провалялся в горизонтальном положении более чем достаточно. 



— Похоже, это входит в привычку… — присев на кровати, сказала Грейнджер.



— Это ты о чем? — поинтересовался Малфой, вставая со своего места довольно легко и непринужденно. 



— Просыпаться в твоей кровати… 



— Лучше просыпаться в ней вместе со мной, тебе так не кажется? — и Драко присел на край с лукавой улыбкой. 



— Может, сначала все-таки поговорим, — мягко, но настойчиво произнесла Гермиона. — Для остального ты еще слаб.



— На тебя сил хватит, уж поверь. 



— Прошу тебя, не начинай!..



— Но почему? Кажется, вчера кто-то сказал заветное слово.



Гермиона покраснела и смущенно ответила:



— Я просто пыталась отвлечь тебя от палочки.



— И это тоже, — голос Драко стал вкрадчивым, и глаза заблестели знакомым огнем, — но я знаю, что ты не врала.



— В отличие от вас, мистер Малфой! — воскликнула Грейнджер и почти толкнула его в плечо, но рука зависла в воздухе. — Я бы дала тебе пощечину, и не одну, но ты ведь, несмотря на боль, сочтешь это за прелюдию. 



— Конечно! — он наклонился совсем близко к Гермионе и тихим голосом прибавил: — Ты — в спальне, на боль мне плевать, перо — у нас. И я хочу тебя... Твои слова звучат у меня в голове снова и снова. 



— Драко, когда ты стал мазохистом? Не пытайся отвлечь меня, не выйдет! Я призналась до того, как узнала, что ты мне лгал насчет отца и метки.



Малфой поднялся и отошел назад, нервно сунув руки в карманы. Голос его сразу переменился, он был явно взвинчен:



— Не лгал, а не договаривал. Одного "прости" было недостаточно?



— Нет! — Гермиона  вскочила с кровати и не сводила с Драко  требовательного взгляда. — Почему ты так поступил со мной?



— Что ты хочешь знать? Что я хотел жить? Что вода нужна и отцу, и мне? И что мы оба обречены? Да! Теперь довольна?!



— Но почему ты мне раньше обо всем не рассказал? Я бы все равно помогла тебе.



— Может быть. А еще бы без конца жалела… Бедный, несчастный Драко… Ты бы согласилась на близкие отношения с умирающим? Не уверен… Это ведь ни к чему не приведет.



— Ты не можешь знать этого наверняка. 



— Постоянная жалость унижает. Малфой ведь такой слабак! Он должен ныть и плакать. Надоело! Я — подлый Пожиратель смерти...



— Что ты завелся? Ты должен был сказать мне правду!



— А мне бы стало легче от этого? Я только смирился с ситуацией и снова к этому возвращаться не желал. И рассказывать об этом кому-нибудь тоже. Вот теперь ты знаешь, и, что, стало лучше? 



— Не переворачивай с ног на голову! Это — другое. Я бы все равно узнала рано или поздно. Как ты собирался принять воду? А как же отец? У зелья есть особенности. 



— Не держи меня за идиота! Мы — отец и сын. Кровь — не вода. Оно поможет нам обоим, и ты это знаешь! И, кстати, позже я не хотел говорить о метке, потому что узнал, что это причинит очень сильную боль. А там, у дерева, все смешалось. 



— Драко, я хочу понять, почему метка на вас так действует.



— Конечно, ведь ты у нас — голова! А я — всего лишь лгун и мерзавец!



Атмосфера в спальне накалялась, и Грейнджер решила, что хватит с Драко ее упреков. 



— Не надо так говорить,— ласково произнесла она. — Я хочу уточнить еще кое-что.



— Давай без лишних "хочу". Спрашивай и все, — в голосе Малфоя угадывалось раздражение. 



— Обречены все обладатели метки? 



— Все, но мы больны в разной степени. Я — меньше отца. Скорее всего, потому что у меня метка появилась позднее. Новичок, — он ехидно усмехнулся. 



— Значит, получается, что страшное клеймо тоже палач. Но почему? Разве это не просто средство связи, как у нас с Гарри?



— Что значит «у нас с Гарри»? — непонимающе спросил Малфой. — При чем тут, вообще, Поттер?



Грейнджер достала из кармана монету и показала Драко со словами:



— С ее помощью ночью я сообщила Гарри, что со мной все в порядке. Это было его условие. И не будем это обсуждать. Меня интересует только метка. Я не понимаю…



— Что тут понимать, Гермиона?! — резко перебил её Малфой и заговорил, повышая тон с каждой фразой: — Зачем тебе знать, что это за магия? Ты же не Темный лорд. Он собственноручно ставил метку Пожирателя смерти. Она чувствовала, что Волдеморт жив, теперь — что он мертв, что тут неясного? И боль от твоей близости, возможно, лишь трансформация его ненависти к тебе. Но это же не он сам! — Драко был не на шутку раздражен.



— Повтори… — очень тихо произнесла Грейнджер и отступила к кровати.



— Что? Про трансформацию? — Драко немного растерялся и спросил это уже гораздо тише.



— Не про это. Метка чувствовала, что Волдеморт жив? — голос дрогнул.



— Да. Отец рассказывал, а это важно? — ответил Драко, предпочитая сохранять дистанцию между ними.



Грейнджер в каком-то отчаянии села на постель, опустив руки на колени. Поразмыслив несколько минут над его словами, она взволнованным голосом ответила уже обеспокоенному ее молчанием Малфою: 



— Еще как! Может, Гарри и говорил мне об этом, но тогда я не придала этому значение и забыла. Я ведь еще не читала книги о темной магии. А когда она ко мне попала, меня интересовали только кр... — она осеклась. — Не важно. Драко, думаю, это двустороннее заклятие. Жизнь и смерть не отделимы друг от друга. Только вряд ли Реддла волновала оборотная сторона медали. Сейчас бы она, его, скорее, порадовала.



— Про темную магию и так было понятно, почему на тебя этот факт так подействовал?



— Потому что я знаю, отчего тебе больно, когда ты со мной! Вот что! Я читала об этом. И я вспомнила, что от этой магии есть лишь два способа спастись. Слава богу, что «живая» вода из их числа. Надо было, все-таки, признаться мне раньше.



Малфой немного скривился, но оставил последнюю фразу без комментариев:



— А второй способ? 



Гермиона, будто не заметив вопроса, говорила очень тихо, но Драко слышал каждое слово:



— Как хорошо, что эта книга не доступна для других Пожирателей, и что она тщательно охраняется. Никто из них или родственников, скорее всего, не успел до нее добраться. Может, просто не догадался… Думаю, обратись вы за помощью, то ответ мог быть один: "выхода нет", потому что «живая» вода из разряда утраченного. Это ведь был ваш выбор: примкнуть к Волдеморту. А такой ответ вряд ли бы кого-то порадовал. Только есть легилименция, и Пожирателей смерти мало волнует моральная сторона вопроса. Волей случая, ничего этого не случилось. Ведь для большинства проще использовать второй способ, чем гоняться за единорогами, а тем более — за пером Феникса. И если б хоть один из них узнал или ненароком догадался о другом варианте, то началась бы своеобразная «охота на ведьм» и, скорее всего, резня между Пожирателями за право на спасение. Это так страшно! Не думала, что все так обернется.



— Гермиона, что за второй способ, черт возьми?



Но она лишь отмахнулась от вопроса, явно не желая отвечать. Откровения лились из ее уст сами собой:



— Выходит, метка считает вас ответственными за смерть создателя. Давних последователей — больше, более поздних — меньше. Вы виновны лишь косвенно, но, все-таки, она вам мстит. Как только мы воспользуемся "живой" водой, метка исчезнет не только у тебя, но, скорее всего, у всех. Вы слишком тесно связаны. А вода — это светлая магия, с ней всё достаточно благородно.



— Это, конечно, не входило в мои планы, но и этот вариант меня вполне устроит. Так почему метка так на тебя реагирует?



Вместо ответа Грейнджер задала еще один вопрос:



— Драко, давно ты касался Гарри? 



— Ты это к чему? Нет у меня ни малейшего желания приближаться к Поттеру! И не было! Ты еще про Уизли спроси… Или Долгопупса… Зачем мне вообще к кому-то из них прикасаться?! Брр… И причем тут ты? 



— С любым из них, ты испытал бы тоже самое, что и со мной. Я не могу все тебе рассказать, но твоя метка знает, кто мы. Нас таких — четверо. Дамблдора уже нет в живых. Мы — реально виновны в смерти Волдеморта. Чем ты ближе ко мне, тем сильнее боль, ведь метка дает тебе это понять единственно знакомым ей способом. Это ведь не палочка, чтобы тебя заманивать. А тут еще и осложнение, не приемлемое для метки: чувства. Знаешь, почему ты не мог признаться в этом без боли?



— Тебе и это известно? — глаза Драко выражали крайнее изумление и восхищение одновременно.



— Обсуждать метку между собой вам не трудно, не так ли? — Малфой кивнул. — Так вот, — продолжила Гермиона, — у нее тоже есть что-то вроде инстинкта самосохранения, пока не уничтожены все ее обладатели. Хорошие волшебники не должны знать, так сказать. Я уверена, что ты почувствуешь боль и при прикосновении к "живой" воде, только гораздо слабее, ведь такая мощная светлая магия ослабит воздействие метки. 



— Утешила... Что-то мне расхотелось услышать альтернативу…



— Вот и не думай об этом. В отличие от «живой» воды, несмотря на то, что вы связаны между собою, во втором случае, "помилование" достанется лишь одному. Этот вариант преступен, но не для метки. Черное деяние для темной магии. 



Драко вдруг резко схватил свою палочку с тумбочки и холодно произнес:



— Переодевайся. Где ванная комната, ты знаешь. Буду ждать тебя в столовой. Завтрак готов.



— Спасибо, конечно, но тебе не стоило трансгрессировать в таком состоянии, ты, наверное, еще слишком слаб для этого.



— А после завтрака сил прибавится, и вот тогда продолжим, Гермиона.



— Что с тобой? Я случайно обидела тебя? Или напугала?



— Нет, — сухо ответил он. — Эта тема меня, мягко выражаясь, нервирует. Поговорим позже. 



Гермиона молча наблюдала, как Малфой вышел из комнаты, резко хлопнув дверью. Достав из сумочки джинсы и любимую блузку, она почувствовала, что день будет нелегким.



* * *

После завтрака, прошедшего в полной тишине, Гермиона решила, что немного приободрить Драко не помешает, и она спокойно встала у стола и принялась выкладывать содержимое сумочки: небольшой котел и всё, что с таким трудом было добыто. 



— Что ты делаешь? — не выдержав, спросил Малфой.



— Собираюсь немного поколдовать. Тянуть с «живой» водой нет смысла. Ты же не против избавиться от убийцы на твоей руке?



— Да, но разве всё уже разгадано? - Малфой  подошел ближе и с любопытством посмотрел на стол.



— Драко, я хочу сознаться кое в чем.



— Только не говори, что все еще зла на меня. 



— Не очень, — Гермиона улыбнулась. — Ты и так натерпелся. К тому же, я тебе должна поцелуй. А без метки будет лучше, не так ли? 



Она заметила, как просияло его лицо.



— Я хочу получить обещанное, Гермиона. И немедленно! 



— Имей терпение. И раз завещание в силу не вступило, то будь добр, сними кольцо.



— И не подумаю. Заслужила. Ты спасла мне жизнь.



— Но я сама потащила тебя за палочкой, и ты обещал мне!



— Дело не только в палочке. Я предупреждал тебя, милая, я — Малфой. Вот поцелуешь, потом поговорим. Не я один сейчас нарушаю обещания! 



— Я не собиралась ничего нарушать, просто отложила. Я ведь делаю тебе больно.



Малфой приблизился к ней вплотную, медленно провел по ее щеке согнутыми пальцами и с грустью произнес:



— В который раз отталкивая меня, ты делаешь мне намного больнее…



И Гермиона сдалась. Ей снова захотелось утонуть в ласковых прикосновениях его губ и языка. Драко долго и горячо целовал ее, будто не было никакого Запретного леса, ни метки, ни душевных терзаний. Взяв обеими руками за талию, он одним рывком усадил её на крышку стола и отдался долгожданным ощущениям близости и нахлынувшего желания. Боль в руке казалась такой ерундой по сравнению с тем, что он жив, и Гермиона самозабвенно и страстно целует его, забыв обо всем. С каждой минутой оба понимали, что еще немного, и Драко начнет её раздевать прямо на столе. 



— Нет… Не сейчас, — срывающимся голосом произнесла Грейнджер, на несколько секунд оторвавшись от мягких и требовательных губ.



— Но почему? — шептал он, покрывая лицо и шею поцелуями. — Я хочу тебя, и мне всё равно насколько будет больно. С тобой я буду ласков и осторожен.



— Мне не всё равно, — слабо возразила Гермиона, чувствуя его губы на своей шее и руки, уже пытающиеся проникнуть под её блузку и ощутить нежную кожу под своими ладонями.



Грейнджер с огромным трудом отстранила Малфоя и ласково произнесла:



— Пожалуйста, потерпи, мы не закончили. Думаю, я знаю, что такое брат ветра. Я не хотела говорить тебе раньше, но сейчас самое время.



— Ты так думаешь? Я предпочту заняться с тобой любовью, а не разговорами. Может, ты еще до чего-нибудь додумаешься...



— Я еще в Запретном лесу об этом догадалась. Такое ощущение, что рецепт писал не один человек. Разный стиль в описании ингредиентов. Последние несколько строк, скорее всего, писала романтичная натура, поэт или даже женщина. Тут надо подключить воображение, игру слов и понятий.



— Ты так и будешь меня дразнить? — спросил Драко, глядя в глаза.



— Еще немного, прошу тебя. 



— Гермиона, не испытывая боли я опаснее для тебя, хотя бы потому что заласкаю до легкого беспамятства.



— И это угроза?! Тем сильнее моё желание избавить тебя от метки. Мотивация — сильней не придумаешь!



Вместо ответа Драко подхватил её на руки и уже сделал пару шагов в сторону спальни, когда Гермиона твердо потребовала, чтобы тот опустил её. Малфой застонал и послушался.

Как только ноги снова почувствовали опору, она продолжила, возвращаясь назад:



— Меня натолкнула на мысль одна фраза: аромат — это брат дыхания. Некоторые называют дыхание братом ветра. Магический ритуал перерождения: вдох — выдох. Тебе придется просто подключить обоняние и подуть на зелье.



— А как же слова, дающие жизнь?



— Это ты должен понять сам. Следуя тем же рассуждениям об авторе, тут все довольно романтично. Тебе с твоей философией придется нелегко.



— Ну, ты даешь… — Малфой был явно поражен. — Я бы ни за что не догадался насчет аромата. Не иначе, это была женская логика.



— Только не надо намекать на стереотипы.



— А я и не намекаю, а прямо говорю, — немного ухмыляясь, сказал Драко. 



— Проверим твою мужскую логику, когда вернемся к колдовству. Так как последовательность действий не описана, нам придется воспользоваться логикой и знаниями, включая те, что я почерпнула из упоминаний о "живой" воде.



Грейнджер протянула Малфою котел со словами:



— Напоминаю мужчине, что ты должен сделать это сам. Но я буду рядом, если что. 



— Я понял твой сарказм. Ты победила. Но это пока, — Драко не удержался от намекающего взгляда.



Гермиона покачала головой и со сдерживаемой улыбкой произнесла: 



— Помни лишь о том, что если количество ингредиента не указано, значит, оно не столь важно. Это как с трижды перевоплощенной водой, Кстати, считается только полный цикл. К сожалению, зелье предназначено, скорее всего, для одного. Так что, хоть ведро, хоть глоток — эффект один и тот же, и только для единственного волшебника. Или единокровного, — поправилась она, — заметив недовольное лицо. — Ты был прав.



Драко поставил котел на стол. Пока он точно знал, что делать. Разложив вокруг соль, щепотку серы и три капли ртути по воображаемым углам треугольника, направил волшебную палочку в центр и произнес: "Агуаменти". 

Зачарованная вода наполнила небольшой котел наполовину. Трижды заморозив и трижды растопив ее огнем, вызванным волшебной палочкой, он с немым вопросом смотрел на Гермиону каждый раз, прежде чем взять что-то со стола.

Так, постепенно, в котле очутились три ложки сока из помидоров, рог единорога, перо феникса, сожженное с помощью линзы от солнечных лучей, и цветки омелы.



— И долго варить? — спросил Малфой, заглядывая в котел.



— Не знаю, но уверена, что поймем.



— Мне бы твою уверенность. Кажется, что я на экзамене, только профессор вызывает лишь грешные помыслы.



— Ты не исправим! На кону слишком многое, соберись!



Зелье имело странный и неприятный оттенок бурого цвета, но как только оно стало источать очень резкий сладковатый запах, Гермиона радостно воскликнула:



— Думаю, сейчас самое время вдохнуть. Сама «живая» вода не имеет ни запаха, ни цвета. Она предназначена для тебя, и, скорее всего, при выдохе — оно запомнит того, кому должна помочь. Между прочим, чаша — не входит в состав, ее не надо было добывать, но раньше я до этого не додумалась. 



— Ты меня просто поражаешь! — в глазах Малфоя читалось восхищение. — А мне понравилась наша дуэль, — по взгляду стало понятно, что за воспоминания возникли в его голове.



Драко наклонился над котлом, глубоко вдохнул аромат зелья и выдохнул прямо на бурлящую поверхность. Почти сразу варево изменило цвет. Оно стало слегка серебристым, похожим на кровь единорога, и перестало кипеть. Было такое ощущение, что, несмотря на горящий огонь, оно остается холодным. Поэтому Малфой загасил пламя, положил волшебную палочку на стол и зачерпнул содержимое котла в фужер, не чувствуя никакой боли. Зелье даже не обожгло его.

Драко в ожидании посмотрел на Грейнджер. 



— Что теперь? Слова?



— Учитывая обстоятельства, я могу только намекнуть. Иногда с этих слов все только начинается. Это дарует ощущение полноты жизни и возможность дать ее кому-то еще…



Понимание пришло к Малфою очень быстро:



— Я, что, должен объясниться в любви... котлу?



— Нет, но здесь важна искренность.



— А иначе я не достоин спасения, что ли?



— Это не моя идея, Драко. Просто приготовить зелье может лишь человек, способный кого-то любить. Подумай об отце или матери.



Но он долго не раздумывал. Осознание собственных чувств далось без каких-либо усилий и сомнений. Не сходя с места, он с нежностью посмотрел на Гермиону и на одном дыхании произнес:



— Я люблю тебя.



Она хотела ответить ему, но машинально взглянула в котел. Даже там зелье тут же стало прозрачным.



— Удивительно... — прошептала Гермиона и с душевным трепетом наблюдала, как Малфой коснулся гладкой поверхности и резко одернул руку.



— Больно, — сказал он и в первый раз в жизни был рад этому ощущению.



Восторг и радость поглощали его целиком.



— Достаточно одного глотка, — услышал он взволнованный голос Гермионы.



Драко с тем же чувством заглянул в фужер и, скорее из любопытства задал вопрос, даже не рассчитывая получить, наконец, ответ:



— Раз с «живой» водой все получилось, может, скажешь, что это за второй способ? Почему-то у меня такое ощущение, что речь шла об убийстве другого Пожирателя. Я должен был сделать за метку ее грязную работу?



Малфой, уже отпивая, услышал ранее умалчиваемые слова:



— Нет. И метка старательно намекала тебе на это. Убить надо того, до кого она не может добраться сама. До реального виновника. Например, меня...



Драко чуть не выронил из рук фужер. Поставив его на угол стола, в каком-то оцепенении закатав рукав, он посмотрел на левую руку. Он ждал и ждал, но ничего не происходило. Чувствовались только боль и холод. 

Малфой отступил назад, отчаяние и ужас в его глазах росли с каждой минутой. 



— Что-то не так, Гермиона. Мы ошиблись, — дрожащим голосом сказал он. — «Живая» вода не помогла.



— Нет, Драко. Я точно помню, что должна. Зелье прозрачно, как слеза, и оно делает тебе больно. Мы все сделали правильно.



— Но ведь ничего не происходит! Почему? — тот изо всех сил старался не поддаваться панике.



Гермиона задумалась, и почти сразу ее глаза наполнились слезами. Каждое слово давалось ей с трудом:



— Я знаю, почему. Этому есть лишь единственное объяснение: чаша не та… 



Воцарилась такая тишина, что, казалось, был слышен бешеный стук обоих сердец. 

На Драко снова свалились огромное бремя и страшная истина: он умрет. Через несколько часов вода потеряет волшебные свойства, а на вторую попытку нет ни сил, ни, наверное, времени. Дерево отняло у него несколько месяцев жизни. 

Гермиона понимала, что за мысли кружатся в его голове. Стиснув зубы, Малфой пошатнулся. 

С тяжелым сердцем Гермиона попыталась взять его за руку, но тот лишь отмахнулся и с безумными от душевных мук глазами потянулся за волшебной палочкой. 


        
========== Глава 22. Загадка ценою в жизнь ==========
        Драко Малфой и Гермиона Грейнджер стояли по разные стороны от стола почти неподвижно. 

Она наблюдала за его терзаниями, даже не пытаясь приблизиться. По отчужденному выражению лица Гермиона понимала, что Драко только оттолкнет ее. Нужно было дождаться момента, когда шок пройдет, и она сможет пробиться сквозь стену, которая возникла между ними, как только Малфой решил, что для него все кончено. Гермиона из последних сил сдерживала слезы и ждала неминуемого срыва.

Приговоренный к смерти стоял с палочкой в руке у противоположной стены и уже несколько минут смотрел в одну точку, как будто сквозь Гермиону. Он не искал сочувствия в ее лице, а тихим голосом повторял: 

«Это все неправда… Не может быть…» 



Когда легкое оцепенение спало, Драко сделал несколько шагов в сторону от стола и перевел пустой взгляд на черную метку. Теперь нескрываемое отвращение и ненависть пробежали по его лицу, и Малфой посмотрел на Гермиону с неподдельной мукой и отчаянием. Его рука с волшебной палочкой медленно поползла вверх и бедняжка на какое-то мгновение пожалела, что оставила свою в спальне.

Но он успел заметить на любимом лице этот секундный страх и скривил губы. Гермионе показалось, что боль пробежала по его телу огромной волной.

Малфой, не сходя с места, закричал на нее, опуская руку с волшебной палочкой:



— Ты, что, решила, что я убью тебя?!



— Драко… — тихо произнесла она и в попытке приблизиться сделала один шаг.



— Назад! Не подходи ко мне! Вот, значит, кто я для тебя: убийца!.. Даже теперь…



— Нет! Это не так, — громко возразила Гермиона. Она уже отошла от стола вправо. 



— Не лги мне! Эта мысль на какой-то миг возникла в твоей голове. Ты бы видела себя в этот момент, — Малфой следил за ней взглядом полным возмущения.



— Прости, это произошло инстинктивно, но я так не думаю.



— Конечно. Я же Малфой, чего от меня еще ждать?!



— Перестань. Я знаю, что ты на это не способен. Просто ты занес волшебную палочку, и… Я тоже не безупречна!



— Неужели?! По-моему, это ты у нас — умница, а я — страшный злодей, способный посягнуть на жизнь любимого человека ради своей, рискуя собственной душой! 



— Ты оглох? Я уже сказала тебе, что не думаю о тебе так. Я тоже…



— Замолчи! — резко оборвал ее Драко. — И чтоб ты знала, я просто хотел заставить тебя покинуть мой дом. Немедленно! — он направил палочку на фужер. — Портус! 



— Но почему? — сохраняя небольшую дистанцию, Гермиона бросила взгляд на лже-чашу. Та пока не засветилась.



— Потому что тебе меня не спасти. Что толку стоять и смотреть на воду, которая дразнит своей силой и неприступностью? Гладить меня по голове и утешать, что все обойдется? Нет уж! Даю тебе десять минут. Собирай свои вещи и уходи. Я не нуждаюсь в твоей жалости или сочувствии. 



Но Гермиона подошла к нему поближе и постаралась сказать как можно спокойнее:



— Ты не в себе, Драко. Я понимаю, что ты злишься, но это пройдет.



Тот лишь ехидно усмехнулся и с раздражением ответил: 



— Вот только не надо сеансов магловского психоанализа! Ты мне еще начни задвигать про пять стадий принятия смерти. Однажды я это уже проходил. Справился в одиночку тогда, справлюсь и сейчас.



— Значит, контрабандой ты не только эротикой баловался? — Гермиона попыталась достучаться до его озабоченности. 



— Учился проникать в тонкие женские души, чтобы добиваться своего, как можно быстрее. Философия Малфоя! Сейчас это не имеет значения. Это была слабая попытка увести меня от темы. Уходи.



— И не подумаю, — голос Гермионы звучал так же спокойно, но твердо. — Я тебя не боюсь. Продолжай злиться на весь мир, я подожду. 



— Не заставляй меня применять к тебе «Империо». Я, между прочим, неплохо им владею.



— Давай. Тебе придется это сделать, потому что я не уйду.



Драко пару раз попробовал наставить на нее палочку, но ее обезоруживающе упрямое выражение лица заставляло его колебаться.



— Я, вообще, доступным языком говорю? — продолжил он все еще раздраженным тоном. — Я хочу побыть один.



— Тебе нельзя сейчас быть одному, — Гермиона уже с трудом могла совладать с эмоциями. Голос немного дрожал, и она поняла, что слезы так и просятся наружу.



— Тебе меня не понять. У всех у вас вся жизнь впереди, а где мое «долго и счастливо»? Его нет, и не будет. Это, конечно, случится не сегодня и не завтра, но это не столь важно. Лучше бы я ничего к тебе не чувствовал… Черт, так хочется жить!



— Не надо так думать, прошу тебя. Чтобы ни было, я хочу быть с тобой. Во всех смыслах.



Целую минуту стояла полная тишина. В лице Драко что-то переменилось. Злость стала уступать место отчаянию. 



— Я обречен, и ты это знаешь. Нам не найти эту дурацкую чашу за несколько часов. 



— Может, она все-таки та самая, просто «живая» вода действует медленно? — неуверенным голосом спросила Грейнджер.



— Глупости! Все эти «может» могут свести с ума. Торговаться со смертью бесполезно. Борьбы не будет. Этот этап мы пропустим, и снова перейдем к теме: «Оставь меня». Осталось пять минут.



— Мы можем попробовать изготовить зелье еще раз, не теряй надежду.



Малфой закачал головой и устало продолжил:



— Нет у меня на это ни времени, ни сил, и, если честно, то и желания тоже. И нет никаких гарантий, что и во второй раз меня не постигнет та же участь. Дурацкая идея с чашей была моею. В любом случае, отца мне уже не спасти. Это я во всем виноват. 



— Мы оба ошиблись, не вини себя.



Драко говорил тише, но оставался непреклонен:



— Я не собираюсь больше обсуждать это с тобой. Столько усилий… И все зря.



— Почему зря? А как же то, что мы чувствуем?



— Забудь обо всем. Время идет. Портал скоро сработает. Мне нелегко так поступать с тобой, но я должен. 



Грейнджер, стоя в нескольких шагах от него, отрицательно качала головой.



— Гермиона, прошу тебя, — Малфой пытался вложить в эту слова максимум спокойствия. — Я ничего не могу тебе дать, я умру. Это безумие: оставаться со мной. Заняться с тобой любовью теперь, было бы очень эгоистично с моей стороны. 



— Что значит «ничего не могу тебе дать»? Разве я много прошу?!



— Не мучай ты меня! Сейчас это ранит меня больше, чем твои прикосновения. И дай мне свою руку, я сниму кольцо.



Но Гермиона резко спрятала ее за спину и с вызовом на лице запротестовала: 



— Нет, нет и нет. Оно — мое!



— Обещание есть обещание. Ты же сама хотела этого? Что вдруг изменилось?



— Всё. Кольцо — слишком дорогая для меня вещь. 



— А ты, оказывается, меркантильная… — уголки рта Драко слегка дрогнули. Тень улыбки промелькнула на его губах.



— Я полна сюрпризов, привыкай. 



— Гермиона, нет! Я — не тот, кто тебе нужен, — тон Малфоя снова стал резким, и его рука крепче сжала волшебную палочку.



— Позволь мне это самой решать. 



Глядя в измученное лицо, Гермиона  стала медленно расстёгивать пуговицы на блузке.

Драко судорожно сглотнул и зажмурился. 



— Перестань раздеваться, это плохая идея, — негромким, но надрывным голосом сказал он.



В наступившей тишине он слышал, как с глухим звуком упала блузка, щелкнув пуговицами о пол и неровное дыхание Гермионы в шаге от себя.



— Некоторое время назад ты так не считал, Драко.



Ее шепот ласкал его слух, но остатки разума протестовали против желания, уже растекающегося по венам. 



— Теперь все изменилось. Тебе лучше уйти.



И  Малфой открыл глаза. Они вспыхнули от вида ее полуобнаженного тела. Драко понял, что бюстгальтер постигла участь сброшенной блузки. Соблазнительная грудь заставила замереть его взгляд в жадном порыве прильнуть к ней и ощутить ее мягкость и тепло. Но, собрав волю в кулак, он отступил на несколько шагов назад и жестом указал на лежавшую неподалеку одежду. 

Но Грейнджер не собиралась сдаваться. 



— Малфой, я не уйду! Я не брошу тебя в таком состоянии.



Гермиона попыталась приблизиться к нему, но его палочка быстро взмыла в воздух. Он простоял так несколько секунд, во взгляде вновь отразились терзания раненной души. Потом его рука затряслась, и он в отчаянии опустил ее. 



— Пошла вон, Грейнджер! — закричал Драко. 



Почти тут же Гермиона резко приблизилась к нему и ударила по лицу так сильно, что пальцы отпечатались на бледной щеке. 

Малфой застыл, как громом пораженный.



— Я люблю тебя! — крикнула она в ответ.



— Не верю! — Драко старался не опускать взгляда. — Ты пытаешься заставить меня изменить мое решение! Это жалость, но не более… Убирайся!



Раздался звук еще одной пощечины. Грейнджер ударила его еще раз.



— Я люблю тебя, — уже спокойнее сказала она. — И я буду бить тебя до тех пор, пока до тебя, упрямый осел, не дойдут мои слова.



Драко смотрел, не отрываясь, на ее взволнованное лицо и молчал. Но Грейнджер ожидала чего угодно, но только не того, что в его серых глазах заблестят сдерживаемые усилием воли слезы.



— Я сделала тебе больно? Прости… — прошептала она и провела рукой по покрасневшей от удара щеке. 



В этом жесте было столько нежности и тревоги, что Малфой обессиленным голосом смог произнести только одно слово: «Гермиона…» 

И выронил волшебную палочку. 

Драко, забыв о боли и неминуемой смерти, с особым упоением впился в ее губы и услышал слабый стон измученного ожиданием от бессмысленных споров сердца. Страстные и глубокие поцелуи туманили сознание, рука заныла, но ему было все равно, лишь бы сладость этих отзывчивых губ не заканчивалась. Каждый вдох заставлял чаще биться влюбленное сердце. Каждое движение губ и языка пробуждали еще больший «голод».

Тонкие руки Гермионы обнимали Малфоя, ощущая под ладонями силу и тепло, сквозившее даже сквозь одежду. 

Пальцы Драко утопали в длинных и мягких волосах,  мечтая почувствовать гладкость ее кожи и трепетную дрожь. Желание уже сквозило в каждой клеточке его тела, когда она помогала ему избавиться от рубашки.

Дыхание сбивалось, когда слова слетали с губ в попытке образумить Гермиону: 



— Ты понимаешь, что мы творим? Скорее всего, я не смогу остановиться.



— И не надо. Я хочу тебя, — услышал он, прежде чем снова прильнул губами к полуоткрытому рту.



Его язык скользнул внутрь, и уже не осталось ничего, что заставило бы их обоих отказать себе в желании наслаждаться ответными ласками и прикосновениями, прижимаясь полуобнаженными телами. Губы призывно ныли каждый раз, когда дразня друг друга, они отрывались на мгновения. Прощанье перед встречей… Мед и горечь…

Гермиона застонала, когда кончиками пальцев Драко медленно спускался по спине вдоль позвоночника, по нежной коже сразу над джинсами к плоскому животу, когда устремился к груди. Горячие руки прижались к ней, наслаждаясь прикосновениями к возбужденным соскам, аккуратно сжимали и ласкали ее, вызывая взаимный жар в крови. 

Малфой был готов заняться любовью прямо на полу в столовой, но вместо этого, он с легкостью подхватил Грейнджер на руки и, чувствуя мягкие губы на своей шее, донес ее до кровати. Ноги Гермионы ощутили немного прохладный пол и ослабели от знакомого сладкого томления в теле и легкого волнения перед неизведанным.

Раздался шелест резко сброшенного покрывала, и Драко увлек Гермиону за собой на постель.

В каком-то сладком исступлении они освобождали друг друга от ставшей ненужной и тесной одежды, чтобы позволить, наконец, им обоим ощутить наготу и тепло обнаженного тела, чувствовать охватившее безумие кожей, пока их губы наслаждались вкусом взаимного желания. Драко казалось, что страшной боли в руке ни за что не пробиться через воздвигнутую страстью стену. В любом случае, метке его не остановить.

Поцелуи Малфоя стали немного медленнее, но оставались такими же чувственными. Он вдыхал дурманящий аромат ее кожи, пока его губы целовали лицо и шею. 



— Не бойся, я буду осторожен и разделю с тобой твою боль, — услышала она его шепот. 



Гермионе не хотелось ничего говорить, а просто таять под его жаркими ласками. Драко не задерживался долго ни на шее, ни на плечах. Сейчас его, как магнитом, тянуло к груди. Ею Малфой хотел наслаждаться сильнее, чем когда-либо, понимая, что где-то там бьется сердце, которое любит его. 

Он мечтал заставить податливое тело призывно изгибаться, сдаваясь в плен бескрайнему возбуждению.

Драко обхватил губами сосок, и его язык заскользил по нежной коже, вызывая неровное дыхание и пока еще сдерживаемые стоны. Повинуясь отчаянному желанию, он плавно скользнул рукой от груди к нежной коже между ее разведенных под натиском сладких ощущений ног. Малфой хотел, чтобы чувственная атака заставила забыть Гермиону о стеснении и раствориться в удовольствии, не слыша вокруг себя ничего, даже собственных стонов и слов, безотчетно срывающихся с ее губ.

Пальцы замерли в восхищении, почувствовав под собой влажный шелк. Сердце Драко стучало, как сумасшедшее, пока они медленно и нежно ласкали возбужденный клитор, а губы прижимались все сильнее к набухшей от желания груди. Язык дразнил и облизывал соски, заставляя Малфоя забывать о боли в руке и отдаваться захватывающим ощущениям от трепета ее тела, сладостных звуков и сбивающегося дыхания. Драко умело доводил Гермиону до той грани, когда хочется, чтобы движения ласковых пальцев стали более сильными и быстрыми.

Малфой понимал, что теперь для него пути назад больше нет. Он хочет ее так сильно, как никогда никого не хотел.

Драко поднялся от груди к соблазнительным губам Гермионы. Ее поцелуи стали неистовыми, лишенными размеренности и нежности. Она слабо прикусывала его в ответ, и всем существом просила о разрядке. Но Драко убрал руку, и в тот же момент услышал стон отчаяния. 

Он никак не ожидал, что Гермиона опрокинет его на постель с легкостью распаленной желанием женщины и, оказавшись сверху, станет сама целовать. Губы. Лицо. Шею. Плечи. Грудь. Руки Драко слабели, гладя нежную кожу. 

Губы Гермионы сомкнулись на его соске, и хрупкая рука легко и непринужденно обхватив возбужденный до предела член, стала ласкать его с нескрываемым наслаждением, пресекая слабые попытки Малфоя остановить ее. Он стонал и злился на себя и на нее, ведь борьба между жаждой продолжения и «сладкой» местью достигла предела. Драко боялся сдаться и потерять себя под ее иступляющими сознание движениями. 

Малфой постарался сконцентрироваться только на боли в руке. Он хотел, чтобы сейчас осталась только она, потому что руки Гермионы были способны довести его до точки невозврата в любой момент.

Драко сильно схватил ее за бедра и сбросил с себя на постель, решительно раздвигая ноги. Гермиона не почувствовала никакой боли от властных и неосторожных движений, только усилившееся желание от того, что тот не собирается останавливаться, и жажда обладания витает в воздухе, обжигая его.

Гермиона громко застонала, когда почти сразу ощутила лижущие движения языка между ног. Малфой умело играл с ее наслаждением, меняя силу и направление, он обволакивал клитор губами и посасывал его. Драко доводил ее до изнеможения, заставлял замирать, стонать, а иногда слабо вскрикивать, чувствуя самозабвенные ласки губ и трепещущего языка. Всплески крайнего удовольствия, будто волны прибоя, набегали, дурманя и захлестывая всю целиком. Драко явно упивался чувственной пыткой, слыша глубокое и неровное дыхание Гермионы, не позволяя ей дойти до пика.

Он прекратил сладкие мучения только, когда услышал долгожданное: «Пожалуйста… » Его тело и разум ликовали, чувствуя, как напряглось ее тело, и как оно выгнулось под его ладонями, а протяжный крик удовольствия смешались с дрожью, пока Драко старался продлить оргазм, лаская клитор только губами так медленно, что было почти незаметно.

Тело Гермионы совсем расслабилось под его руками. 

Почувствовав на себе приятную тяжесть разгоряченного тела, Грейнджер, открыв глаза, увидела полное любви лицо Малфоя.

Облокотившись на одну руку, он смотрел ей в блестящие карие глаза и прошептал:



- Ты такая красивая… — и их губы встретились с томлением и нежностью.



Гермиона ощутила прикосновения кончиков пальцев Драко у самого входа. Он мягко и нежно касался его, наслаждаясь гладкостью и влагой.

Гермиона закрыла глаза, стараясь не думать о том, что ее ждет и просто довериться губам, целующим ее, и искушающей ласке. Она с глубоким вздохом дрогнула, когда поняла, что его палец нежно и аккуратно, без какой-либо боли и сопротивления, вошел внутрь. Неглубоко, но очень мягко.

Он медленно и осторожно скользил подушечкой по чувствительной точке, даря незнакомое ранее удовольствие. Гермиона тонула в сладких ощущениях от его прикосновений и уже решила, что ей плевать на то, что ждет ее через несколько мгновений.

Она тихо сказала, как только его губы оторвались от ее, чтобы позволить серым глазам насладиться такими возбуждающими моментами: 



— Драко, я так сильно хочу тебя…



Гермиона почувствовала, что он осторожно вытащил палец, и головка члена, нежная и гладкая, коснулась влажного входа и замерла.

На несколько секунд Гермиона перестала дышать. Она услышала лишь тихое «прости», перед тем как Малфой очень медленно подался вперед.

Лица обоих наполнились болью, а сдавленные стоны слились в один звук. Для Гермионы резкая боль сменилась тянущей, пока Драко очень медленно входил в нее до самого конца. Он, стараясь не думать о довольно сильной боли в руке, снова шептал ей «прости», пытаясь ласково разомкнуть ее плотно сжатые губы своими. 

Видя ее слегка напуганное дальнейшим лицо, Драко произнес:



— Чувствуй не телом, а сердцем. Я люблю тебя, — и подался назад.



Затихающая с каждым неторопливым движением боль заглушалась сладостью поцелуев. Но если для Гермионы она стихала, то для Драко оставалась постоянной. Боль соперничала с восторгом от внутреннего жара и удовольствия от проникновений. Каждый осторожный толчок приближал Малфоя к оргазму, и уже заставлял Гермиону тихо стонать от смазанного болью слабого наслаждения. Момент особой близости не только тел, но и душ, оставлял позади все остальное. 

Гермиона чувствовала теплое дыхание на своей шее, пока Драко скользил в ней самоотрешенно, стараясь не ускоряться. Он вдруг замер и несколько раз вздрогнул, уткнувшись лбом в мягкие волосы, разбросанные на подушке. Малфой осторожно вышел из нее, и только потом Грейнджер ощутила его ласковые губы и руки на своей коже.

Было видно, что Драко измотан не столько любовью, сколько болью. Но он все равно привлек ее к себе на плечо, как только Гермиона заботливо набросила на них простынь.

Они лежали, обнявшись, лишь изредка целуя друг друга, и не могли сказать ни слова. 

Теперь все изменилось. И именно теперь вся трагичность ситуации проступила особенно ярко для обоих. Никто не жалел о случившемся, но и испытывал содрогание от мысли, что их отношения находятся под угрозой неумолимого врага — смерти.



Первым нарушил молчание Драко:



— Знаешь, мне уже все равно, сколько это продлится, лишь бы ты была рядом. Мы такие разные и все же вместе… Две противоположности… 



Через несколько секунд Гермиона вскочила на постели, как ужаленная, и бросилась к двери.



— Ты куда? — с волнением крикнул Малфой и поднялся вслед. — Тебе плохо? Что с тобой?



— Жди меня здесь. Я — на минутку.



Драко еще был слаб, поэтому присел на кровати в ожидании Грейнджер. Дверь спальни открылась, и в комнату тут же впорхнула Гермиона с котлом в руке, стараясь не расплескать содержимое.

Счастливое выражение на ее лице приводило Малфоя в крайнее замешательство.



— Я не понимаю… — начал он. — Зачем ты сюда его принесла?



— Сейчас поймешь, дурачок.



Она уселась на постель с довольным видом, забыв о том, что абсолютно не одета. Котел опустился рядом с ней. Драко сел напротив и продолжал с непонимающим взглядом следить за Гермионой. Он посмотрел на зелье. «Живая» вода все еще была прозрачной.



— Да, — закивала Грейнджер. — Чем больше усилий, тем дольше оно сохраняет свои свойства.



— Это ты к чему? — голос Малфоя вздрогнул.



— Все так просто, если задуматься. Как и авторов, нас двое… Драко, мы с тобой две противоположности не только по сути, но и по природе. Ты — мужчина, я — женщина... 



Гермиона пыталась увидеть тень догадки на его лице.



— Я немного устал, извини, — сказал Малфой. — Поэтому не совсем понимаю тебя. 



Гермиона заметила, как дрожит его левая рука.

Вместо ответа она с сияющими глазами опустила обе руки в котел и зачерпнула в них зелье. 

Малфою не нужно было объяснять открывшуюся истину. Понимание дальнейших действий возникло в сознании яркой картинкой. Он шестым чувством понял, что Грейнджер права. Поэтому покрепче, снизу, прижал свою дрожащую руку к тыльной стороне ладони Гермионы. Потом — другую. 

Драко с бешено бьющимся сердцем склонился к «живой» воде и сделал глоток.

Зелье, как и прежде, обожгло горло и наполнило тело болью, только с каждой секундой она стихала с поразительной быстротой.

Малфой вместе с Гермионой, застыв от потрясения, наблюдал, как исчезает с руки злосчастное клеймо. Слеза блеснула в уголках его серых глаз.

Грейнджер услышала стук сбитого котла об пол, когда Драко схватил ее за талию и притянул к себе. Этот поцелуй, полный любви и жизни, свободный от боли и переживаний, был гораздо красноречивее всего того, что бы он хотел сказать ей сейчас.

Гермиона, лежа на шелковых простынях, таяла под благодарными поцелуями, покрывающими ее лицо и руки. Ее голос прозвучал немного отрешенно:



— Драко, я только сейчас вспомнила, что мы с тобой не думали о последствиях.



Малфой впервые за долгое время улыбнулся и произнес:



— Ты меня опять недооцениваешь. Заботу об этом я оставил себе. Я же еще утром собирался заняться с тобой любовью и принял меры на двенадцать часов. Как-то я не готов был тогда к отцовству.



— Можно подумать, сейчас ты готов?



— Нет, но вот это я хотел сделать еще до того, как мы увлеклись.



Драко взял ее за руку и снял с пальца кольцо. Гермиона с благодарностью посмотрела на него, но почти сразу кольцо с заклинанием защелкнулось на безымянном пальце.



— Поскольку я — отъявленный собственник, то решил, что так мне будет приятнее. Считай, что мы почти помолвлены.



— Нет, Драко, нет, — Гермиона закачала головой. — Я еще не готова к столь серьезным шагам.



— Учитывая, сколько мне придется тебя уговаривать, лучше начать прямо с сегодняшнего дня. Более конкретные уговоры подождут несколько дней, но потом… Учти…



— Во-первых, имей терпение. Во-вторых, это убьет твоих родителей…



— Главное, что не меня, а это они уж точно переживут. Учитывая обстоятельства и мою натуру, шантаж неизбежен.



— Ты — хитрец! — Гермиона с трудом сдерживала улыбку, пытаясь говорить серьезным тоном. 



— О, да! — глаза Малфоя сияли от радости.



— Сними кольцо немедленно!



— И не подумаю. — Драко приблизил свое лицо на расстояние вдоха. — Ты — моя, и я намерен уговаривать тебя бесконечно, — его ласковые губы застыли перед поцелуем, чтобы шепотом сказать: — У нас вся жизнь впереди…