***********************************************************************************************
Немного о воспитании
https://ficbook.net/readfic/3616134
***********************************************************************************************

Направленность: Гет
Автор: opheli_ya (https://ficbook.net/authors/1095567)


Фэндом: ОриджиналыПерсонажи: учитель/ученица

Рейтинг: NC-17

Жанры: Романтика, Ангст, Драма, POV, Учебные заведения, Первый раз, Любовь/НенавистьПредупреждения: Нецензурная лексика, Underage
Размер:  Макси,  147 страниц
Кол-во частей: 37
Статус: закончен

Описание:
Нет, я подозревала, что мой преподаватель в меня влюблен. Но все оказалось куда проще — он меня хочет.
Я закусила губу, которая хотела искривиться в удовлетворенную ухмылку.
О боже.

Посвящение:
Автору заявки с извинениями. Вам наверняка уже надоело читать кучу бреда на один сюжет, но обратите внимание и на мой фанф х)

Публикация на других ресурсах:
Где хотите, но с ссылкой 

Примечания автора:
Писалось по заявке, получилось по мотивам. Сильно по мотивам...

========== Часть 1 ==========

Хрупкая девушка лет шестнадцати-семнадцати с вдохновенным лицом тащила ворох плотной бумаги и карандашей по старому Арбату, спотыкаясь о камни мостовой и солнечные зайчики, так некстати разбежавшиеся по дороге. Сдувая с лица прядь каштановых волос, она быстрым шагом прошла мимо театра, привычно лавируя между вечными неизменными людьми.
Наконец отыскав свободную лавочку, она кое-как систематизировала свои вещи, достала дощечку, положила на нее лист, взяла карандаш, 2В, скажем, для начала сойдет, и воодушевленно огляделась в поисках моделей.
Острый взгляд художницы цеплялся за девушек на соседней лавочке, затем за скрипача у дальней стены, затем взгляд мазнул по карикатуристу, что рисовал неподалеку, и все эти люди в пару штрихов появлялись на листах, что быстро сменяли друг друга, как на конвейере.
Затем девушка отстраненно набросала силуэты парня и его друга, что сидели в шумной компании в паре шагов от художницы. Когда она в очередной раз подняла глаза на свою «модель», чтобы посмотреть, как лежит тень, она разочарованно отметила, что парень исчез. Девчонка скорбно вздохнула, но долго грустить не стала — так случается, когда рисуешь людей на улице, они двигаются или вот вообще уходят, как сейчас например.
Она уже было повернулась за новым листком, когда на ее плечи неожиданно опустились чьи-то руки. Художница вздрогнула от неожиданности, и карандаш выскользнул из дернувшейся руки. Потянувшись за укатившимся инструментом, девушка уронила точилку, а потом с ее коленей один за другим стали соскальзывать листки. Сзади послышался приглушенный смешок.
Девушка раздраженно опустилась на корточки и принялась собирать разлетевшиеся рисунки. Когда уже почти все работы были у нее в руках, она увидела перед собой карандаш, зажатый между пальцев какой-то незнакомой истатуированной руки. Также девушка разглядела острые колени, неприкрытые черными джинсовыми шортами, и кроссовки.

— Спасибо, — сердито буркнула девушка, потянувшись за карандашом, однако ухватиться за него она не смогла. Недоуменно потупив взгляд, она попыталась снова, пока не услышала еще один смешок.

Художница обреченно вздохнула, словно ей было двенадцать, и родители оставили ее с умственно отсталым братом, в то время как первая любовь приглашала ее в кино.
Она не стала поддаваться на провокацию, лишь молча поднялась, чтобы собрать листки в папку и уйти прочь. День был безнадежно испорчен.

— Не так быстро, — послышалось из-за спины.

— Прошу прощения? — девушка трясущимися пальцами собирала раскиданные по лавочке карандаши в пенал.

— Не стыдно тебе вот так просто рисовать незнакомых людей на улице? — какой возмущенный голос. А какие актерские таланты!

— Да что вы привязались? Я же не обнаженную натуру рисую, да и то…- такие ситуации случались нередко. Например, молодым мамочкам тоже часто не нравилось, когда рисуют их детей. Ведь так можно навести порчу, вы что!

— Что ты там бормочешь? Хотя неважно, — парень беззастенчиво вынул из папки один из эскизов. Девушка, не ожидавшая такой вопиющей наглости, уставилась на него, впервые подняв глаза.

Перед ней стоял молодой парень, весь в черном, в татуировках, с коротким ежиком блондинистых волос на голове и просто рассматривал ее рисунок. Как будто так и надо. Ну надо же!

— А ты хорошо рисуешь, — с насмешливым уважением сообщил парень, — сколько тебе лет?

— Мне семнадцать, и я сумасшедшая, — на автомате ответила девушка, хотя врала безбожно. Просто цитата подходила.

— Оно и видно, — пробормотал парень, с большим интересом рассматривая ее лицо. — А ты, стало быть, и Брэдбери читала?

— А вы, стало быть, такого плохого мнения о девушках, что считаете всех поголовно непроходимо тупыми? — Хоть она и хамила, но обращаться к незнакомому человеку на «ты» ей не позволяло воспитание. Однако он все-таки страшно ее раздражал.

— А вот ты совсем не обращаешь внимания на тех, кого рисуешь. Это нечестно, не находишь? — он повернул рисунок изображением к ней, и она вдруг обнаружила, что парень со скамейки — это и есть этот парень. Вот она дура.

— Я прошу прощения, что воспользовалась вами самым что ни на есть гадким способом, но я буду благодарна, если вы все же отдадите рисунок, чтобы я могла наконец уйти, — она была близка к тому, чтобы повысить на него голос. 
— Э, нет, — с удовольствием протянул блондин. — Натурщикам принято платить, ты знала? Так пусть этот рисунок станет моей платой, м?

Ох. К черту. Пусть делает, что хочет.

Девушка развернулась и твердым шагом направилась к метро. Однако ей скоро помешали.

— Девушка, нельзя ли с вами познакомиться?

— Нельзя!

— Ну девушка, ну как вас зовут?

— Как хотите, так и зовите. Рита.

— Вы ведь выдумали это имя только что, — укоризненно донеслось сзади.

— Это верно, как вы догадались? — с убийственным сарказмом отмахнулась художница.

— Девушка, ну остановитесь! Пожалуйста! — в голосе почувствовалась мольба, девушка остановилась. И молча взглянула на преследователя.

— Вы не оставите мне номер своего телефона?

— Нет! — отрезала девчонка, уже собираясь продолжить путь, как ее руку сжала большая ладонь. Она удивленно посмотрела на свое запястье, потом на блондина, потом рассвирепела. Ну, внутренне. Внешне-то у нее даже глаз не дернулся.

— Я прошу вас, — от стали в ее голосе дрогнули камни Арбата, — соблюдать субординацию и не вторгаться. В мое. Личное. Пространство.

— Я вас отпущу, если дадите свой номер, — парень обезоруживающе улыбнулся.

Художница устало потерла переносицу и вздохнула. Он ведь не отвяжется.

— Хорошо, записывайте.

Она продиктовала наспех выдуманный номер, однако парень вздумал проверить его и позвонил, после чего девушка в отчаянии дала ему свой настоящий телефон.

— И все-таки, как вас зовут? — настаивал парень, пока они шли к метро.

— Анна.

— Как Каренина?

— Верно, но отчество другое, — бросила она, спускаясь в переход.

У парня зазвонил телефон, его друг возмущался по поводу его долгого отсутствия.

— Сейчас вернусь. Нужно было кое-что решить.
    Комментарий к 
    Ну вот я и начала))) долго планировала, всем уже наверняка все ясно, кто есть кто, и что будет дальше, но, хахаха, я думаю, дальше будет веселее. прологи всегда такие. 

========== Часть 2 ==========

— И что это я тут вижу? — строго спросила мать, заходя в комнату дочери.

— Ты о чем? — будто бы непонимающе спросила Аня, разглядывая свое отражение.

— Юбка не коротковата?

— Ну мам! Мне шестнадцать лет! Когда еще мне носить короткие юбки? — взвыла дочь, оправляя складки ткани.

— Да, ты права, — смягчившись, мама поцеловала ее в лоб, — только не попадайся на глаза отцу в таком виде.

Женщина вышла, а девушка обескураженно уставилась на себя в зеркало, пытаясь прогнать ощущение, будто она совершила преступление. «В таком виде», ну надо же! А юбка-то всего лишь до середины бедра. А, плевать.
Аня схватила рюкзак, намереваясь покинуть комнату, но совесть, точившая ее уже пару минут, взяла верх над разумом: девушка, выругавшись шепотом, сменила юбку на узкие джинсы и застегнула блузку на все возможные пуговицы. Собрала распущенные волосы в строгий тугой хвост и ладонью стерла блеск. Эх.
Спустившись на кухню, Аня попрощалась с завтракающими родителями и шмыгнула в машину, что ждала у входа. Она поздоровалась с водителем Виталием, который включил классическую музыку и неторопливо тронулся.
Пройдя через ворота школы, Аня подошла к месту, где должен был стоять ее класс, но никого еще не было. Еще бы, все наверняка в школьной курилке в соседнем дворе. Аня поздоровалась со своей классной руководительницей, поинтересовавшейся, как ее любимая ученица провела лето, вежливо кивнула пару раз, а потом, сославшись на важные дела, впихнула девочке табличку с номером класса и исчезла. Ученица растерянно похлопала глазами, а потом пришли ее одноклассники.
— О, Анька как всегда первая, — насмешливо сказал Леша, покровительственно обнимая девушку за плечи.

— Всегда и во всем, Леш, пора было бы уже привыкнуть, — холодно произнесла лучшая ученица школы, скидывая руку парня. Тот лишь фыркнул, здороваясь с вновь прибывшими.

Некоторые Анины подруги, приветственно чмокнув девушку в щечку, принялись делиться последними сплетнями. Аня вежливо кивала, отстранившись от разговора, вполуха вслушиваясь в речь директрисы.
Класс Ани был самым обычным среднестатистическим классом, что состоял из двадцати пяти человек, восемь из которых были мальчиками. Эдакий гадючник. Змеиное гнездо. И единственным лучиком солнышка в этом море бед была Кристина. Замечательная девушка, которая соизволила забить на школьную форму даже первого сентября. Кристина медленно шла к своему классу, по дороге затушив бычок о подошву кед. Рядом с ней шел какой-то сомнительный парень, по внешнему виду вовсе и не школьник.
Аня поморщилась, вспоминая дурную компанию своей лучшей подруги, очевидно полагая, что этот неясный молодой человек — кто-то из вечно пьющих и курящих всякую ерунду подростков. Однако несмотря на все это, девушка любила свою подругу, носила для нее зажигалки и жвачку.
Кристина попрощалась со своим спутником, и он быстро затерялся в толпе, а сама девушка приветственно обняла свою подругу.
— Привет, Солнце, — прокуренным глубоким голосом пробормотала девушка.

— И тебе, гадость моя. Ты, как всегда, ошеломительно выглядишь, — с иронией процедила Аня.

— Чего нельзя сказать о тебе, — подруга внимательно оглядела девушку. — Пиджак, ты серьезно?

— Итальянская работа, — уязвленно оправдывалась брюнетка.

— Ну-ну, — насмешливо протянула Кристина.

Но вскоре их класс пригласили в школу, они поднялись в свой кабинет, где должен был состояться классный час, однако безвольная учительница, как обычно, не могла поддерживать дисциплину в классе — из-за поднявшегося шума у девушки разболелась голова, поэтому она заткнула уши наушниками, включила музыку погромче, достала блокнот и принялась рисовать.
Ее взгляд снова стал отстраненным. Темно-синие глаза девушки метались от одноклассников к листу. Ева Голодкина сидела и покрывала толстым слоем помады губы, Артем как-его-там-перешел-в-прошлом-году со скукой залипал в свой новенький телефон. У Елизаветы Николаевны растрепалась прическа и сбился воротник. Контуры всех этих незамысловатых явлений четко проступали серым цветом на жесткой бумаге.
Из-за музыки в наушниках девушка не заметила, как прозвенел звонок. А потом и еще один, на этот раз на урок. Алгебра пролетела быстро. За ней последовала география. Затем было что-то еще, но отрешенная от происходящего Анна не обращала внимания на суетливые разговоры учителей. Последним уроком в расписании стояла литература. Вот уж любимый урок Ани. Его вела строгая невысокая дама среднего возраста, обладающая острым умом и не менее острым языком. Нет, как и у всех учителей, у нее случались маразмы, однако даже они были превосходны. Одним словом, девушка едва ли не боготворила женщину, которая в свое время вселила в нее любовь к чтению; учительница же, в свою очередь, очень тепло относилась к Ане, ведь девушка была умна и усердна, обладала собственным стилем письма и талантом. Пусть сочинения Анны часто были написаны не по правилам, но всегда с интересной задумкой и грамотным развитием событий, пусть даже это было сочинением по картине.
Аня, предвкушая интересную лекцию, скрутила провода наушников, убрала телефон и блокнот с парты и в ожидании уставилась на доску. Прозвенел звонок.
Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Анна уже начала волноваться, ведь ее любимая учительница никогда не опаздывала. В смятении девочка оглядела класс — среди учеников повисло любопытство и непонятное предвкушение. Было на удивление тихо.

— Крис, что происходит? — удивленно окликнула блондинку Аня.

— Ты что, вообще ничего не слушала на классном часу? — Брюнетка виновато качнула головой.

— У нас новый учитель, — загадочным шепотом произнесла Кристина. В Аниной душе распространился неприятный холод. — Молодой, — о ужас, — практикант. И я его знаю. И ты его знаешь. Ну, не лично, разумеется. Заочно, скажем так, — блондинка отчего-то хихикнула и потеряла интерес к диалогу, уставившись в экран телефона.

Молодой. Практикант. По литературе. О нет!

И в этот момент в класс неторопливо впорхнуло возвышенное создание, заинтересованно флиртующее с молодой учительницей по английскому. Она, впрочем, смутившись вниманием стольких учеников, томно выплыла из кабинета, тихо закрыв за собой дверь.
Все девочки класса, видимо, оценив красоту нового преподавателя, расстегнули еще по одной пуговице на форменных рубашечках, позакидывали ножку на ногу, да так, чтобы была видна кружевная полоска чулок, пригладили волосы и начали игриво стрелять глазками. Все разом.
Аня же укоризненно сложила руки на груди, обидевшись на весь мир за то, что ее любимой учительницы больше нет в школе. Кристина же, едва сдерживая понятный ей одной смех, насмешливо оглядела одноклассниц. Аня фыркнула.

— Прошу прощения за опоздание, — сказало существо, — меня зовут Соколовский Максим Викторович, с кем мы еще не познакомились, — он многозначительно оглядел класс. — Смелов, спасибо, что стрельнул сигаретку, вовек не забуду.

Девушка ошеломленно посмотрела на Кристину.

— Да, — выдала она, — этот человек — мой брат. Чего ты так удивляешься, я же тебе говорила.

— Меня больше удивляет его поведение, — Аня мазнула по его лицу ядовитым взглядом, — какой ужас.

Лучшая ученица школы быстро потеряла интерес к уроку, с сомнением косясь на новоявленного учителя. В ее голове заиграла музыка, а на тетради начали возникать малопонятные узоры.
Сказать, что она была заучкой — значит обречь себя на вечные муки в аду за обман, потому что девушка натурально ничего не делала. Она приходила домой после школы, лениво плюхалась на диван, затем шла на танцы, возвращалась и плюхалась на диван, зарываясь в книги, после курсов по английскому было то же самое, равно как и после живописи, которой на сегодняшний день интересовалась Аня.
Единственное умение, которое требовалось для отличной учебы — умение выкручиваться, импровизировать, врать с уверенным лицом, чтобы преподаватель по биологии, которого, мягко говоря, уже десяток лет не интересует то, что отвечают ему ученики, не усомнился в правильности состава нуклеиновой кислоты, когда ты вот уже три минуты цитируешь «Руслана и Людмилу».
Также Анна обладала удивительной кратковременной памятью. Экзамены она сдавала отлично, но забывала все сразу после того, как выходила из аудитории, возвращаясь домой с кристально чистым рассудком.
Все эти умения прекрасно сочетались с природной и всепоглощающей ленью, которая умело скрывалась от занятых родителей, для которых показателем равновесия в мире был табель успеваемости дочери. И девушка хорошо позаботилась о том, чтобы ее родители твердо стояли на ногах.
Но вот прозвенел звонок, девушка записала на уголок листа задание на дом, подумала о том, что, каким бы ни был преподаватель, не стоит портить с ним отношения, и уже сгенерировала в голове некоторое количество идей для сочинения.
Девушка долго думала о том, какая именно книга из прочитанных ею за лето произвела наибольшее впечатление — стандартная тема для задания на первый урок. Была бы старая преподавательница, так чтобы ее впечатлить, Анна бы выбрала произведение какого-нибудь Достоевского или Горького. Сейчас же девушка безразлично заглянула в книжный шкаф, и вынула последнюю прочитанную книжку. «Падение» Камю. Восхитительная история о жизни. «Смерти и любви» - добавил рассудок девушки, озвучивая вдруг всплывшие в голове строчки из мюзикла.
Анна разложила тетради, взяла ручку, закусила ее кончик и задумалась над текстом.

POV Анна

Через неделю, когда перед уроком раздавали тетради с сочинениями, я не смогла сдержать удивления, увидев синюю (кое-кто даже не удосужился купить красную ручку)  четверку после пятой исписанной страницы с текстом.
Растерянно хлопнув ресницами, я безразлично, хоть и с некоторой обидой, отметила, что ошибок нет. Ни речевых, ни грамматических, никаких. И четыре. Ну ладно, хорошо. Четверть только началась.
Весь урок учитель, Максим Викторович, занимался обсуждением того, как мы неплохо написали, периодически отвлекаясь на бессмысленную болтовню, а я делала домашку на завтра. Я решила для себя  навсегда, что отныне уроки литературы будут происходить без моего вмешательства. Так я думала, пока ближе к концу урока не прозвучала моя фамилия.

— Вронова, есть?

— Есть, — я мрачно подняла руку, чтобы он смог меня опознать.

— Встань, - он, вернее, Максим Викторович, вдруг зажмурился от удовольствия и оглядел меня с ног до головы. Я недовольно посмотрела на него.

— Да-а, — тягуче произнес учитель, — так я тебя и представлял, когда читал сочинение.

— Что вы имеете в виду? — грубовато поинтересовалась я. Ну, вернее, мне показалось, что грубовато. На самом деле, ничего такого, что отклонялось бы от нормы.

— Да ничего такого. Нагловатая симпатичная дочка богатых бизнесменов, с завышенной самооценкой и комплексом Гермионы Грейнджер. И ты меня не разочаровала. Но имея достаток выше среднего, забивать шкафы брюками и пиджаками странно. Лично для меня.

Я почувствовала, как дернулось веко.

Ошеломленно моргнула и глубоко вздохнула, пытаясь собрать воедино рассыпающиеся остатки самообладания. Но они ускользали из моих рук, словно склизкие тритоны в аквариуме, как бы я ни пыталась их выловить.

Тем временем Максим Викторович продолжил свое пламенное выступление.

— Я даже удивлен, что ты не прервала мой восхитительный треп, чтобы вытрясти из меня душу, пытаясь узнать, почему у такой великолепной ученицы, как ты, — преподаватель сосредоточенно выискивал мое имя в журнале пару секунд, — Анна, — он насмешливо усмехнулся, словно пробуя мое имя на вкус, — стоит четыре. Честно признаюсь, что не нашел в твоем сочинении ни одной ошибки. Никакой. Это-то меня и разозлило, — я с нескрываемой иронией подняла бровь, — казалось бы, логически построены абзацы, грамотная связь предложений, даже выбор произведения хорош! Но твой стиль написания. Просто. Ужасен. За это четыре.

— Прошу меня простить, — молчи, молчи, заткнись, — в чем заключается ужас стилистики текста?

— О, — лучше бы молчала, дура, тупая дура, — ты писала это так, словно ставишь себя выше самого автора произведения.

— Может быть, вы что-то неправильно поняли? Это просто манера выражать свои мысли, — и безразлично разглядывала его торчащие белесые волосы. Когда смотришь на лоб, у собеседника складывается впечатление, будто ты смотришь ему в глаза.

— Тогда измени манеру выражаться, — он усмехнулся, — или же собственные мысли.

Осознав, что дальнейший диалог вести бессмысленно, я кивнула и опустилась на стул.

— Я не разрешал садиться, — слегка удивленно возмутился он. Вернее, учитель Максим Викторович. Новый преподаватель литературы. — Вопиющее неуважение к учителю.

Я встала.

Прозвенел звонок.

Холодно бросив неуважительное «до свидания», я подивилась собственной невежливости и своему самообладанию. Да я кремень. Так держать, Аня.
    Комментарий к 
    прошу прощения за скуку, но как написалось. следую заявке, следую. надеюсь, получается не слишком плохо, хаха
если честно, мало представляю, как будет развиваться сюжет, но как-нибудь да будет, х)

========== Часть 3 ==========

По-прежнему POV Анна.

Сегодня Варя вернулась от бабушки. Это означает, что дом наполнился криком, суетой, игрушками и писклявыми подвываниями няни.
Это означает, что здесь хочется проводить как можно меньше времени. Это означает, что пора отправляться на живопись.
Я собрала в папку летние зарисовки, быстро собралась, наступила на резиновую мышку сестры в коридоре и вышла из дома.
Шагая к метро, я зябко заматывалась в шарф и думала о предстоящем занятии. Мой преподаватель, милый дедуля лет семидесяти, ведет индивидуальные занятия на дому у меня и еще некоторых ребят.
У него прелестная старушка-жена, которая всегда предлагает мне чай. Все философские рассуждения своего творческого мужа она встречает снисходительной улыбкой, мол, милый, ты опять говоришь какой-то бред, разве не заметил?
В общем, восхитительные люди, люблю их всем сердцем.
Я бы очень хотела, чтобы это были мои дедушка с бабушкой. Однако моя бабушка — строгая бизнес-леди, которая присылает мне деньги вместо варенья и смс-ки — вместо поздравлений с днем рождения.
А дедушку своего я не знала. Вернее, он где-то есть, но он вообще не выказывает своего присутствия в моей жизни. Вот так.
В квартире художника пахло грунтом, клеем ПВА и разбавителем для масляных красок. Я по привычке втянула в себя этот запах, здороваясь с хозяйкой дома. Она сразу же предложила мне чай и повела на кухню, где на столе стояла шарлотка.
Дядя-художник раскритиковал мои зарисовки в пух и прах, заявляя, что «все это, конечно, мило, но ты ему полголовы срезала!»
Два часа мы обсуждали мои эскизы, он подправлял ошибки, я попивала чаек и улыбалась в чашку.
Вежливо попрощавшись, снова замоталась в шарф и вышла из уютной квартиры. Через полчаса начинаются танцы.

Мои недели протекали размеренно и прекрасно, лишь изредка их омрачали уроки литературы.
Этот непутевый преподаватель больше не обращался ко мне на уроках, однако меня раздражал сам факт существования такого человека на этой планете.
Что самое обидное, из-за этого испортились отношения с Кристиной, она не понимала моего раздражения касательно ее брата.
А дома меня с визгом встречала четырёхлетняя сестра. Она, конечно, милое дитя, но. Но. Шумная и приставучая.
Но неважно, вечерами я запиралась в комнате, включала музыку и рисовала, отстраняясь от всего мира.
Так прошли три недели. И примерно в это время вопрос исправления оценок по литературе встал ребром. И превратился в восклицательный знак.
Мне удавалось его игнорировать еще некоторое время, однако приближалось родительское собрание. Нет, мои родители, конечно, слишком заняты для такой ерунды, поэтому в этот день они просто обзванивали всех учителей. Всех. Значит, ему позвонят тоже. Вернее, Максиму Викторовичу.
Мое подсознание всегда произносило это имя к каким-то нажимом. И внутреннее «я» кривилось в презрительной ухмылке. Не то чтобы я считала себя лучше его, нет. Я признавала, что Максим Викторович умнее меня, потому что он закончил университет и все дела, однако. Это. Не. Оправдывает. Его. Отвратительное. Поведение.

POV Макс.

Первым уроком сегодня была литература в десятом «б», поэтому, войдя в класс, я фыркнул, увидев вечную Вранову на своей вечной второй парте у окна. Ее присутствие меня не удивляло даже почти за час до начала уроков. Она ведь у нас везде первая.
Однако я удивился, когда она вдруг встала и пошла по направлению к моему столу. Я не был готов к такому, поэтому бросил все силы на то, чтобы сменить растерянную рожу на надменную, слегка насмешливую улыбку.
Девушка хмурилась.
Что же заставило нашу высокомерную тепличную розу снизойти до нас, простых смертных? Уж не вопрос ли об исправлении оценок?
Она остановилась рядом с моим столом и принялась сверлить меня холодным сосредоточенным взглядом, который был так ей свойственен.
— Доброе утро, Вранова, — я специально делал упор на вежливость, так как, похоже, это было ее слабым местом. — ты чего-то хотела?
Скрывать свои эмоции — ее талант. Хотя, возможно, ей действительно было плевать на то, что я говорю. Как бы мне хотелось узнать правду. Понятия не имею, зачем.

— Да, я…- начала она, — я хотела спросить, что бы я могла сделать, чтобы исправить оценку.

Я не смог подавить язвительную усмешку.

— А что ты можешь мне предложить? – о, боги, как двусмысленно.

— Если бы я знала, я бы не спрашивала, — недовольно буркнула она, словно надеясь, что я не услышу. Девочка, ты стоишь рядом со мной. Я слышу каждый твой вдох.

— Мне интересны твои идеи, — я понизил голос, ожидая реакции девчонки на свое вызывающее поведение.

— Ну не знаю. Реферат, доклад, в олимпиаде поучаствовать – все, что хотите!

— Прям таки все, что хочу? — я заглянул в ее глаза, благо, она никогда их не отводила. Прямая девочка.

После моих слов и непристойного смысла, который прямо-таки сквозил между строк, взгляд ее голубых глаз остекленел и подернулся инеем, а пухлые кукольные губки сжались в тонкую линию, которая искривилась едва не презрительно.

— В пределах разумного, естественно, — строго произнесла она, глядя мне в глаза.

— О, — воскликнул я, — значит, мне не стоит просить тебя танцевать макарену в нижнем белье на моем столе. Или, — я наклонился к ней, еще более понижая голос, — ты и не на такое готова ради хороших оценок?

Вокруг ее головы будто бы образовалось электрическое поле. Мне показалось, что ее волнистые темные волосы приподнялись, образовывая грозные тучи, а глаза метали молнии.
Но на лице не дрогнул ни один мускул. Я уже был готов расплакаться от отчаяния! Ну что мне нужно было сделать, чтобы вывести ее из себя? Изнасиловать в школьном туалете?
Так, стоп.
Откуда такие мысли?
Соколовский, держи себя в руках.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, Максим Викторович.

Благо, в этот момент прозвенел звонок, и в класс впорхнула стайка щебечущих учениц, затем еще парочка. И еще.
Анна встала и отправилась на свое место, даже не бросив на меня укоризненный взгляд.
Когда все уселись, я насмешливо посмотрел на Вранову Анну, но та уже принялась за рисование. Она занималась этим на каждом моем уроке. Я был бы и рад одернуть ее, но когда она рисовала, у нее менялось выражение лица. Складка между чернильных бровей разглаживалась, опущенные уголки красивых губ приподнимались, взгляд, который невозможно было поймать, заметно теплел.
Я никогда не замечал момента, когда начинал на нее смотреть. И никогда не умел вовремя остановиться. Девушка, почувствовав внимательный взгляд, приподняла длинные ресницы и посмотрела на меня. Я усмехнулся.

— Девчонки, вот я тут предложил Врановой станцевать макарену на моем столе в нижнем белье, а она не понимает, что я имею в виду, — я состроил обиженную мордашку и издевательски похлопал глазками, что вызвало одобрительные смешки мужской половины класса и мечтательные вздохи девочек. И о чем они только думают в свои шестнадцать?

— Я тоже был бы не против посмотреть на танцующую в нижнем белье Вранову, — послышался развратный шепоток, и я отчего-то разозлился.

— Красносельцев, — предупреждающе начал я, — еще раз услышу подобное, и я…

— А вы считаете, что отпускать пошлые шуточки в сторону учениц — исключительно ваша прерогатива?

POV Анна


О нет. Кто тянул тебя за язык, а? Сидела бы себе молча, кружочки вырисовывала, нет же. Тупица.

— Нет, вы это видели? — возмущенно заговорил преподаватель. — я тут, значит, честь ее защищаю, а она меня еще в чем-то обвиняет! И все считают, что это нормально, или я что-то не понял?!

— Спокойно, Тимон, все в порядке, — шепотом ответила я, опознав знакомую цитату. Но этот шепот почему-то все услышали и изумленно на меня уставились во главе с Максом. Максимом. Викторовичем.

Откуда взялась эта неуместная фамильярность? Пусть даже только в моей голове? Прекратить это немедленно.

— Для тех, кто не узнал цитату из «Короля льва», любезно продемонстрированную вам мною и Врановой, поясняю, что это была она, — я почувствовала на себе заинтересованный изучающий взгляд. Его зеленых глаз. — И кстати, для тех, кто в танке, кто-нибудь знал, что «Король лев» является вольной трактовкой Шекспировского «Гамлета»?

Да, я это знала. И, кстати, очень любила это произведение, считая его самым лучшим у Шекспира. Поэтому с интересом слушала лекцию по этой пьесе. Максим Викторович с упоением рассказывал историю написания пьесы, подкрепляя это информацией из жизни великого драматурга.
Наконец обсуждение подошло к монологу Гамлета. Гениальному, на мой взгляд. Я знала его наизусть в нескольких переводах.

— Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль
Смиряться под ударами судьбы, иль лучше оказать сопротивленье? — я против воли шепотом говорила вместе с учителем, со внутренним смущением отмечая непонятное внимание, с которым он следил за словами, срывающимися с моих губ.

— И в смертной схватке с целым морем бед
Покончить с ними? Умереть. Забыться.
И знать, что этим обрываешь цепь
Сердечных мук и тысячи лишений,
Присущих телу. Это ли не цель
Желанная? Скончаться. Сном забыться.
Уснуть… и видеть сны? Вот и ответ.
Какие сны в том смертном сне приснятся,
Когда покров земного чувства снят?
Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет
Несчастьям нашим жизнь на столько лет.
А то кто снес бы униженья века,
Неправду угнетателей, вельмож
Заносчивость, отринутое чувство,
Нескорый суд и более всего —
Насмешки недостойных над достойным,
Когда так просто сводит все концы
Удар кинжала! Кто бы согласился,
Кряхтя, под ношей жизненной плестись,
Когда бы неизвестность после смерти,
Боязнь страны, откуда ни один
Не возвращался, не склоняла воли
Мириться лучше со знакомым злом,
Чем бегством к незнакомому стремиться!
Так всех нас в трусов превращает мысль,
И вянет, как цветок, решимость наша
В бесплодье умственного тупика,
Так погибают замыслы с размахом,
В начале обещавшие успех,
От долгих отлагательств. Но довольно!
Офелия! О радость! Помяни
Мои грехи в своих молитвах, нимфа.*

После такого неожиданного окончания столь пафосной речи, он обвел глазами притихший класс, остановив умоляющий взгляд на мне.
Сразу стало понятно, чего он от меня хочет, однако это странно, и я не так хорошо знаю текст.

Но, о боги, что же я делаю.

— Принц Гамлет, — я резко вскакиваю из-за парты под изумленные выдохи одноклассников и Максима, — были ли вы здоровы все это время?
Некоторое время он странно смотрел на меня замолкнув, а я в этот момент в смятении думала о том, что, может быть, я неправильно поняла? Зачем вообще полезла? Или…

— Благодарю, вполне, вполне, вполне, — он насмешливо заглянул на мое медленно краснеющее лицо.

— Принц, — я старалась на него не смотреть, однако, согласно роли, сделала пару шагов к нему, — у меня для вас есть подношенье. Я вам давно хотела их вернуть. Возьмите их.

— Да полно, вы ошиблись, — небрежно бросил Макс, заинтересованно разглядывая мое лицо. — Я в жизни ничего вам не дарил.

Следующие строки я помнила не слишком хорошо, но общий смысл таков:

— Дарили, принц, но я прошу,
Так как запах их выдохся, примите их назад.
Порядочные девушки не терпят,
Когда их одаряют и изменят.
Возьмите! — я виновато посмотрела на «Гамлета Датского», тот ободряюще кивнул.

— О, так вы порядочная девушка? — ехидно поинтересовался он. Я отчего-то восприняла это на свой счет.

— Милорд? — я с вызовом взглянула прямо в его зеленые глаза.

— И вы хороши собой? — по-змеиному прошипел Максим, медленно подходя ко мне и скользя по моему запястью холодными пальцами.

— Что разумеет ваша милость? — я отдернула руку, отойдя на пару шагов.

— То, что если вы порядочная, и хороши собой, то вашей порядочности нечего делать с вашей красотой, — он подошел и резко развернул меня к себе, угрожающе нависая и при этом загадочно ухмыляясь. Я фыркнула.

— Позер, — прошептала я и продолжила громче. — Разве для красоты не лучшая спутница порядочность? — я холодно (насколько могла, пока он стоял в паре сантиметров от меня)  взглянула в его лицо.

— О, конечно, — с сарказмом ответил «Гамлет». Оставалось удивляться тому, насколько он вжился в роль. Да и я тоже. — Вот только скорее красота стащит порядочность, — он наклонился низко к моей шее, так что его дыхание опаляло мою кожу, — в омут. Чем порядочность исправит красоту. — Он отступил и рассмеялся мне в лицо. — Раньше это считалось парадоксом. Теперь, — он указал на меня рукой, — доказано. Я вас любил когда-то.

— Когда-то я была склонна верить вашим словам.

— А не надо было верить! — я отшатнулась, словно от пощечины, — сколько не прививай добродетель к этому грешному стволу, старины не выкурить, — он презрительно сплюнул эти слова, а я лишь задумалась о его отношениях с женщинами. — Я не любил вас.

— Что ж, — я печально вздохнула, направляясь к своей парте, так как не помнила дальше слов, — тем больней я обманулась. — Произнесла я, опускаясь на стул.

Пауза затянулась, так как Макс — с каких это пор он его имя так сократилось?! — восхищенно меня разглядывал, я молча собирала вещи в рюкзак, а одноклассники просто не понимали, что происходит. И вообще ничего не понимали.
Вдруг раздались аплодисменты. Я ошарашено оглядела хлопающих в ладоши ребят.

— Ради такого я даже прочитаю «Гамлета».

— Это намного лучше, чем макарена.

— Я согласен с вами, ребят, — вдруг подал голос Макс, — это было прекрасно, Аня. Спасибо тебе. Как насчет выйти на поклон? — он игриво сверкнул глазами, я потупилась, но приняла его протянутую руку.

Я могла поклясться, что он сжал мою руку крепче, чем следует. Однако мне могло показаться. Слишком много эмоций.
Прозвенел звонок, все засобирались, обсуждая произошедшее. Кристина лишь как-то странно посмотрела на меня, и первая вышла из класса. Я фыркнула.

— Аня, — с каких это пор я вместо Врановой стала Аней? — задержись.

— Но… урок…- я замялась.

— Верно, — Максим вздохнул, — тогда зайдешь после уроков, ладно?

— Хорошо, и…- я слегка улыбнулась, — простите меня.

— За что ты извиняешься? И… что это было, Вранова? Улыбка? Ты ли это? Не пугай меня, леди снежная королева!

Я посмотрела в его улыбающиеся глаза и вышла из класса. Простите, Максим Викторович, что забуду зайти к вам после уроков.
Не стоит. Правда.
    Комментарий к 
    * -  здесь и далее цитаты Уильяма Шекспира, местами неточные. 
что-то я сегодня в ударе. но оно само пишется, честно, я не виновата)

========== Часть 4 ==========

POV Анна

На следующий день, хотя у нас и не было литературы, я столкнулась с Максимом в коридоре. За эти несколько секунд зрительного контакта я успела проклясть этот мир раз шестьдесят, а потом еще пару десятков раз, пока он подходил ко мне ближе.
В моей голове крутились тысячи возможных оправданий, но когда он проницательно заглянул мне в глаза, мне оставалось лишь виновато потупить взгляд.
Он стоял напротив меня несколько секунд, всем своим видом спрашивая: «Почему ты вчера не пришла?», а я мысленно отвечала, что он и сам знает, что особой причины нет, и если он задаст свой вопрос вслух, то получит лишь парочку только что выдуманных отговорок.
Ой. Кажется я губу до крови прикусила. Черт.
Я отерла ладонью выступившую кровь, и подняла глаза на учителя. Все же, пауза затянулась.
Холодный прежде взгляд Максима вдруг смягчился.
— Не стоит так терзать свои прелестные губки, Вранова, — снова Вранова? Ну-ну, — я и так вижу, что тебя мучают угрызения совести касательно твоей… м-м-м, забывчивости.
Я хмуро взглянула на него из-под полуопущенных ресниц, упорно слизывая капельки солоноватой жидкости с нижней губы.
Снова возникла неловкая пауза. Я неуверенно закусила губу и услышала нервный выдох учителя. Я не знала, чем он был вызван, предпочитала об этом не задумываться, однако отметила этот момент с непонятным удовлетворением, чуть ли не торжеством. Мне вдруг захотелось улыбнуться, но я изо всех сил сдерживалась.
Я сдерживалась.
И от этого хотелось улыбаться еще больше.
Наконец это переросло в глупое хихиканье в кулак, я виновато подняла глаза и наткнулась на вежливое изумление.
— Я, конечно, рад, что тебе весело, но почему ты смеешься, Вранова? — Максим сам нервно улыбнулся, видимо, по инерции. — У меня что-то с лицом?
Я уже истерически сотрясалась от непонятного даже мне самой смеха, плавно перерастающего в гомерический хохот.
Мне вдруг стало стыдно за свое неподобающее поведение, но остановиться я не могла.
— Извините меня, — всхлипывая проронила я, позорно сбежав в толпу.
На последок я оглянулась на растерянного учителя, который ошеломленно смотрел мне вслед.
Скулы уже сводило от улыбки, я завернула на лестницу, когда меня окликнули.

POV Макс

И кто мне объяснит, что только что произошло?
Почему девочка, нервно кусающая губы, убежала, сотрясаясь от смеха?
Ладно, неважно. Какая она все-таки странная. И у нее приятный смех.
Вчера она улыбнулась мне, сегодня смеется. Вот это прогресс!
Надо покурить.
Я отловил в коридоре Артема из одиннадцатого, тот взял своего друга, не помню, как его зовут, и мы, перешучиваясь, вышли на школьное крыльцо. Сегодня было тепло, так что можно было не надевать куртку. Я с удовольствием втянул пряный осенний воздух, не особо вслушиваясь в болтовню школьников, я думал об Ане.
Она сегодня великолепно выглядела. Не могу сформулировать, что конкретно изменилось в ее облике, но что-то явно было по-особенному. Или дело в том, что она улыбалась? Не знаю.
— Парни, знаете Аню Вранову? — этот вопрос вырвался как-то сам собой.
— Кто ж ее не знает, — фыркнул Артем. — самые щедрые пожертвования гимназии подписаны ее фамилией. К тому же, девочка пример для подражания. Умная, красивая, отличница, к тому же, истинная леди.
— Меня всегда поражала ее способность игнорить насмешки в свой адрес, — заметил второй. Видимо, на собственном опыте знает, придурок, — но она хороша. И лицо, и фигура — все при ней.
— На мой взгляд, — снова подал голос Артем, — слишком худая. Вот Соловьева из параллели — самое оно…
Знавал я упомянутую Соловьеву, и действительно ничего. Как и большая половина старшеклассниц, к слову. И почему, когда я учился в школе, таких не было?
Но все эти девочки были слишком требовательны к своей внешности. Взять хотя бы мою сестру, кстати, надо бы ей написать, стиль у нее, конечно, крутой, но кто бы знал, сколько времени она тратит на эффект небрежности. Стоит ли часами подбирать одежду, чтобы выглядеть так, словно надела то, что первое из шкафа выпало?
Вот Вранова — другое дело. Если она и знает, что красивая, то считает это чем-то, что неважно. Я даже могу представить ее удивленный вид, если скажу ей об этом. Я усмехнулся.
— Ладно, ребят, не ждите меня, идите на урок, у меня окно.
— Да ладно, все равно уже опоздали. Макс, а чего это ты про Аньку спрашивал? На помладше потянуло? — Артем понимающе ухмыльнулся.
— Ну знаешь, когда они так явно хотят внимания, грех не воспользоваться, — пробурчал я, вспоминая многочисленные стройные ножки и глубокие декольте.
— Это Вранова-то жаждет мужского внимания? — парень округлил глаза.
Я лишь загадочно посмотрел на него и вновь затянулся.
— О, мальчики, а вы чего здесь? Секретничаете? — сзади послышался хлопок двери и щебетание курящих старшеклассниц.
Я молча докурил сигарету и слинял в школу, благо, никто даже не заметил моего ухода.
В холле, по закону то ли жанра, то ли подлости, сидела Анечка. Она сидела на диване около раздевалки, рядом с нею лежал ее маленький кожаный рюкзачок с тетрадями и кожаная куртка. Она читала книжку, поэтому не обратила на меня внимания.
Я наблюдал за каждым ее движением, за тем, как скользит ее взгляд по строчкам, как тонкие длинные пальцы с коротко остриженными ногтями перелистывают странички, и вдруг она (снова)  прикусила губу и заправила выбившуюся прядь блестящих каштановых волос на ухо, на котором жалобно звякнули три колечка сережек.
У меня аж дух захватило, оттого, как она это сделала.
Я подошел к ней и с выдохом упал на диван рядом с ней. Аня, Анечка, Аннушка, вздрогнула, мазнула по мне взглядом, вновь уставилась в книгу, но потом вновь скосила глаза в мою сторону.
— Ну и ну, Анна Вранова прогуливает уроки, — я присвистнул, она закатила глаза.
— Все законно, меня медсестра отпустила.
Я тут же скользнул взглядом по ее телу. Нет, вот она сидит, целая, разговаривает, глаза даже закатывает.
— Что-то случилось?
— Вовсе нет.
— Тогда почему же ты уходишь? — я ведь не отстану, детка.
— Медсестра меня отпустила, — не женщина — кремень. Усмехаюсь.
— Потому что что-то случилось.
Она поворачивает на меня голову, поджимает губы и внимательно вглядывается в мое лицо, словно раздумывая, стоит ли мне рассказывать.
Затем она прикрывает глаза, и с ее губ срывается усталый вздох.
Она вытягивает вперед худые ноги, плотно обтянутые джинсовой черной тканью, и там, где край штанов оковывает ее хрупкую лодыжку, я замечаю бинт и повязку.
Вопрошающе смотрю ей в лицо, но она опустила взгляд на свою ногу.
— Упала на лестнице, — поясняет она, горько усмехаясь, — подвернула ногу, ударилась коленом и тазовой косточкой. Хорошо хоть руку успела выставить, а то разбила бы себе лицо.
— Ты сама упала? — строго уточняю. Подростки бывают жестокими.
— Что вы имеете в виду? — спрашивает, скукоживаясь на глазах. Я вздыхаю. – ну, в толкучке на перемене сложно пройти коридор и не умереть. Я сама виновата, что оступилась.
Ничего другого я от нее и не ждал.
— Ты ходить-то можешь? — спрашиваю.
— Вполне.
— Уверена?
— Не очень.
Глупая. Глупая маленькая ледышка.
— Может, тебя довезти до дома? — само вырвалось.
Она шокированно смотрит мне в глаза, словно я предложил ей встать на панель.
— Настоящая леди не сядет в машину к малознакомому взрослому мужчине подозрительного вида.
— Это у меня-то тут подозрительный вид? — возмущаюсь.
— Почему из всего, что я сказала, вы услышали только это? — вздыхает, устало потерев переносицу, — в любом случае, за мной уже едет водитель.
— Помочь тебе дойти до машины? — учтиво предлагаю я, но натыкаюсь на безразличный взгляд.
— Лучше помогите своей сестре с русским языком, а то стыдно даже, — она встает, — Виталик уже приехал. До свидания, Максим Викторович.
— Зану-у-да-а!
Улыбается.
На следующий день она не пришла.

Я увиделся с ней лишь на следующей неделе, в среду, когда первым уроком у десятого «б» была литература. Она, как обычно, пришла раньше всех. На ней была темно-синяя блузка и черная юбка чуть выше колена. Вот уж не вижу смысла в таких юбках, тут ведь даже захочешь — ничего не увидишь. Однако, со странным ощущением отметил я, огромное пространство для полета фантазии.
Я вдруг подумал о том, что с такой юбкой можно даже не носить нижнего белья, и от этой мысли мне стало жарко.
Аллегоричная иллюстрация порочности внутри леди. Она есть, но до нее не добраться.
Словно в ответ на мои мысли, девушка опустила ножку, ранее изящно закинутую на другую, на пол, совсем немного, всего на пару сантиметров расставив колени. Дыхание перехватило, я судорожно сглотнул и отвернулся к окну.
Надо покурить.
Я искоса взглянул на Аню, чтобы проверить, не заметила ли она мою реакцию, но девушка читала книжку, по-обычному закусив губу.
Снова скользнув взглядом по белоснежным ножкам девушки, я понял, почему именно эта юбка была надета на ней. Чуть выше коленей, на том месте, что обычно скрыто подолом, были синяки. Ведь, так как Аня сидела, ее юбка (о боже!)  чуть-чуть задралась, являя миру лиловые кровоподтеки.
Меня захлестнула ярость. Мне вдруг захотелось оторвать голову виновнику неприятностей этой девочки. Однако, стоит признать, эти неживописные пятна не вызывали во мне отвращения. Скорее, наоборот. Мне захотелось оставить парочку таких же в других местах на теле девушки.
Следовало бы оборвать этот поток мыслей еще в самом начале, что мне почему-то нравилось об этом думать. Особенно когда она вот так запрокидывала голову.
Меня вдруг ошпарило кипятком, когда я случайно встретился с ее удивленным взглядом.
Представляю, как я сейчас выглядел.
Я встал и вышел из класса, чертыхаясь и думая о том, что мне срочно необходимо с кем-нибудь переспать.
Сегодня пойду в бар с Сашей.
Черт.

POV Анна.

Глаза Максима горели зеленым малахитовым пламенем.
Я вдруг почувствовала, что мое лицо заливается краснотой.
Так на меня никто никогда еще не смотрел.
    Комментарий к 
    Автор стыдливо закрывает лицо руками, не гладя нажимая на кнопку "добавить часть", пытаясь сдержать хитрое хихиканье. но не получается. хихихи х)))

========== Часть 5 ==========

По вторникам у меня тренировка допоздна, но сегодня было как-то особенно тяжело.
Желая проветриться, я пошла от метро пешком, а не поехала на автобусе. По пути я взяла в палатке бутылочку апельсинового сока и, вдыхая прохладный воздух, пошла домой.
В лифте я равнодушно отметила, что уже восемнадцать минут двенадцатого. Родителей все равно не было дома, так как их компания заключала сделку с Китаем, и из-за большой разницы во времени, приходилось работать по ночам. Ну, они так говорили.
На самом деле, подозреваю, они разошлись по своим любовникам и все. Я думаю, если бы не общий бизнес, они давно бы развелись.
Я устало зашла в квартиру, как можно тише передвигаясь. Варя уже должна спать, а няня ушла пару часов назад.
Раздевшись, я набрала себе горячую ванну, чтобы хоть немного унять боль в мышцах. Полежав в ней полчаса с закрытыми глазами, я поняла, что сейчас усну, и поспешила сменить локацию.
Чуть только оказавшись на кровати, я провалилась в крепкий сон без сновидений, напоследок подумав о том, что хорошо бы не пойти на первый урок. Или на первые два…

Утром меня безжалостно разбудил звонок телефона. Подслеповато взглянув на неопределившийся номер, я изобразила бодрый голос и взяла трубку.

— Да?

— Аня, ты где? — сладко поинтересовался мужской голос. Я осмотрелась, думая, как получше охарактеризовать свое местоположение.

— Дома.

— А почему ты дома, — елейно пропел голос, — когда ты должна быть на моем уроке.

Я так и села. Нет, натурально приподнялась на кровати.

— Максим Викторович?!

— А ты думала, кто? — насмешливо спросил учитель.

— Откуда у вас вообще мой номер?

— Ты сама мне его дала.

— Не может такого быть.

— Но так и было. Не помнишь, на Арбате, два месяца назад.

— Что?! – нет, правда, ЧТО?!

— Это сейчас неважно. Твои одноклассники сидят сейчас и пишут сочинение, а ты дома, что же нам делать?

— Понять и простить, — без особой надежды спросила я.

— Неправильный ответ. Жду тебя после уроков. До встречи, Анечка, — безапелляционно заявил Максим и бросил трубку.

Я со стоном отчаяния упала на подушки, как вдруг приоткрылась дверь. В дверном проеме показалась грустная заспанная Варя, обнимавшая игрушечного кролика.

— Аня, а где все? — жалобно протянула сестренка.

— Скоро придут, Варь, — я откинула одеяло, — полезай пока ко мне, а?

Девочка шмыгнула под одеяло и обняла мою руку. Я умилилась и закрыла глаза.

Я проснулась в десять и, к своему неудовольствию, заметила, что няня еще не пришла. Позавтракав и собрав вещи, я плюхнулась на диван в гостиной и стала читать книжку, все больше раздражаясь из-за нерадивой воспитательницы. Когда в замке повернулся ключ, я уже была настолько злая, что не разбирала букв на листе.
Девушка, я не знала, как ее зовут, вошла и начала раздеваться в прихожей. Я встала и вышла ей навстречу, опершись на дверной косяк, сложив руки на груди.

— Вы опоздали, — рычащим голосом констатировала я.

Девушка виновато пожала плечами.

— Общественный транспорт по утрам очень непредсказуем, — коротко объяснила она.

— Мне кажется, что мои родители платят вам достаточно, чтобы вы могли взять такси.

Я уже слегка остыла, поэтому быстро схватила пальто, закинув на плечо рюкзак, обулась и бросила напоследок няне:

— Варя спит в моей комнате.


Виталик сегодня с отцом, поэтому до школы я шла пешком, хотя она и не очень далеко, я потратила приличное количество времени. Порог школы я перешагнула ближе к концу шестого урока и была абсолютно не настроена на седьмой.
Я была злая, и мне было стыдно за себя, потому что я накричала на ни в чем неповинную женщину.
И что самое ужасное.
Я говорила, как моя мать.
Когда я это осознала,  на моем затылке зашевелились волосы.
Разъяренной фурией и ворвалась в кабинет литературы, слава богу, в нем не было урока. Не глядя на удивленного учителя, я порывисто села за первую парту, требовательно взглянув на Максима.

— Скажите мне тему для сочинения, и разойдемся, — я внимательно посмотрела ему в глаза, — по-быстрому.

— Стоп-стоп-стоп, — он ошеломленно замотал головой и хотел что-то сказать, но я его перебила.

— Вы не хотите меня видеть, я не хочу вас видеть, поэтому скажите мне тему сочинения.

Максим еще пару секунд растерянно моргал, а я нетерпеливо потерла шею и тряхнула головой, пытаясь разогнать мешающие мысли. Это привлекло внимание преподавателя.

— Мозгошмыгов прогоняешь? — понимающе спросил парень.

Я не сдержала улыбки.

— Вот, — Максим отзеркалил мою улыбку, — уже лучше. А то вошла, наехала, я даже подумал о том, чтобы обидеться, но, — он подмигнул мне. Серьезно? Подмигнул? — это было бы непрофессионально, не считаешь?

— Я считаю, что все, что вы делаете — непрофессионально.

— Ничего себе, заявочка. Знаешь, я, пожалуй, все же обижусь.

Я устало опустила голову на руки и потерла виски.

— Господи, что я должна сделать, чтобы вы просто сказали мне тему? — простонала я.

— Смотря на что ты готова, — он спрятал хитрую ухмылку в ладони. Я же закатила глаза. Кажется, уже было что-то подобное, нет? — я возможно прошу тебя о крамольных вещах, но, — он перешел на таинственный шепот, — обращайся ко мне на «ты» и называй меня по имени.

— Нет.

— Почему-у-у? — он забился в судорожных рыданиях.

«Потому что если я позволю себе это, то последуют другие, не настолько безобидные вещи, которые я захочу себе позволять, » — эта мысль очень удивила меня. И озвучивать я ее была не намерена.

— Потому что я зануда, — я пожала плечами, — должен же быть хоть один человек, соблюдающий субординацию.

— Но ведь ты не считаешь меня учителем больше, чем все ученики гимназии вместе взятые! — воскликнул он.

— Так и есть, — я невинно улыбнулась, — поэтому дайте мне тему. Для. Сочинения.

— Чертовка, — хмыкнул учитель. — Записывай свою тему, — он подождал, пока я достану тетрадь и ручку и начал диктовать. — Аллегории в произведении Франца Кафки «Замок».

— Я боюсь, это не входит в школьную программу.

— У тебя, Вранова, индивидуальная программа. Пиши. Тетрадь оставишь на столе.

С этими словами он вышел из кабинета, а я принялась формулировать первое предложение.

POV Макс

Когда я вошел в кабинет, Аня все еще сидела там.

— Ты что, на полном серьезе пишешь это дурацкое сочинение?

Она сосредоточенно кивнула, выводя очередное слово.

— Господи, Аня! Это была просто шутка! Не было сегодня сочинения! — в этот момент я был близок к истерике.

Девушка внимательно посмотрела мне в глаза.

— Это была несмешная шутка, — четко и холодно проговорила она, —, но я уже написала сочинение. Вы не могли бы его оценить? А я, пожалуй, пойду.

Она стремительно покинула кабинет, а я, даже не читая текст, вывел две пятерки в журнале и побежал за ней.
Я хотел извиниться.
Когда я догнал Аню, она стояла на школьном крыльце и обреченно смотрела на проливной дождь.

— Аня!

Услышав меня, она спешно шагнула под ливень и пошла по направлению к воротам.
Я выругался и пошел за ней. Я снова ее окликнул, она проигнорировала.

— Аня, — я схватил ее за локоть и развернул к себе лицом, — куда же ты идешь.

— Я иду домой, разве не понятно? — зло бросила она, вырываясь, но я ее удержал.

— Если ты не заметила, то на улице дождь.

— О, я заметила, спасибо, — саркастично бросила девушка, шагая прочь. Черт, что за идиотка.

— Аня, остановись, — я схватил ее за плечи, ее мокрые волосы разметались по лицу. — Позволь тебя подвезти, — на одном дыхании произнес я.

— Нет, — отрезала в свою очередь Аня.

— Аня! Мне нужно встать на колени? Я могу встать на колени.

— Да, пожалуй, это именно то, чего я хочу. Только сделайте при этом проникновенное лицо, я хочу ощутить торжество в полноте своем, — она вытерла воду с лица и презрительно посмотрела на меня. — ну же!

 Я посмотрел в ее злые синие глаза, которые метали ослепительные молнии, и почему-то подумал, что она очень красивая, когда злится. По крайней мере, это не обычное ее я-чопорная-сука лицо.
Прерывисто вздохнув, я согнул (чтобы не сказать, преклонил)  одно колено, потом второе, джинсовая ткань мгновенно пропиталась грязной дождевой водой, но это стоило того, чтобы увидеть неподдельное изумление на ее милом лице.

— Ты позволишь мне довезти тебя до дома?

— Господи, вы психопат, — она быстро посмотрела по сторонам, будто бы искала свидетелей, я лишь усмехнулся.

— Ты обещала, — напомнил я.

— Ладно, хорошо, только встаньте! — всплеснув руками, воскликнула она.

Я победно улыбнулся и пошел к машине. Она засеменила за мной.
Галантно открыв перед ней дверь, я пригласил ее сесть. Девушка сумрачно взглянула на меня, но села в машину.
    Комментарий к 
    я уже разделила диалоги, как и обещала. видите, какая я старательная! в следующей главе будет кое-что поинтереснее, хихи, но напишу я ее завтра. по крайней мере, постараюсь. кстати, там где-то была цитата из Гарри Поттера, но мне лень ее отмечать. 

========== Часть 6 ==========

Галантно открыв перед ней дверь, я пригласил ее сесть. Девушка сумрачно взглянула на меня, но села в машину.
Нетерпеливо хлопнув по рулю, я спросил:

— Куда едем?

Она продиктовала адрес и замолчала, уставившись в окно, по которому барабанил дождь.
Мы ехали в полной, давящей тишине.
Притормозив у нужного подъезда, я посмотрел на девушку. Она мяла в руках какую-то бумажку.

— Зайдете? — неуверенно пробормотала. — Я чай сделаю.

Я, мягко говоря, удивился, но отказываться не стал.
Мы вошли в лифт и начали подъем на последний восемнадцатый этаж.

— Дома никого нет, — пояснила Аня, — родители работают, сестра с няней ушли на занятия.

Она открыла дверь, быстро разулась, сказала, что кухня направо и шмыгнула дальше по коридору.
Я огляделся. Большая квартира-пентхаус. Я, конечно, тоже живу далеко не бедно, но кем же работают ее родители?!
Пройдя на кухню, я сел за стол.
Вскоре пришла Аня. Она вышла в коротких домашних шортах и мешковатой футболке. Мокрые волосы она скрутила в пучок. Мой взгляд против воли скользнул по ее ногам. Какие у нее прекрасные ноги.

— Чай? Кофе? — она улыбнулась, — потанцуем?

— Чая пока достаточно, — усмехаюсь.

Она сосредоточенно кивнула и через несколько минут поставила на стол чайник и две чашки.

— Извините, что не могу предложить сухую одежду, но если я одолжу вам одежду моего отца, это будет двусмысленно.

— Да ничего, мне нравится иметь возможность портить твой паркет.

Повисла неловкая пауза.
— Как там Кристина? — спрашивает.

— Вы с ней разве не общаетесь? — удивляюсь.

— Раньше общались, — мрачнеет, — теперь нет. Я точно не знаю, в чем дело, но что-то мне подсказывает, вы тому виной.

— Не знаю. Я же живу отдельно, поэтому вижусь с ней только в школе.

— Ясно.

— Знаешь, может все же на «ты»? — без особой надежды спрашиваю, — это просто, вот у меня уже получилось.

— Не думаю, что я справлюсь с этой задачей, — язвит.

— Попробуй.

— Хорошо, — хитро ухмыляется, — откуда у тебя мой телефон, Максим?

— Как я и говорил, ты сама мне его дала. На Арбате. Я не соврал ни словом, — улыбаюсь.

— Это был ты? Тот противный парень, который ко мне привязался?

— Да, это был я, — смеюсь. — как тесен мир. Я узнал тебя после того, как увидел рисунки на полях твоих тетрадей.

— О, — философски изрекает она.

Через некоторое время чашки опустели, она поставила их в раковину и открыла тумбочку, чтобы достать моющее средство.
Когда она наклонилась, ткань шортов обтянула ее округлые ягодицы и тут моего терпения не хватило.
Рывком поднявшись, я поймал ее удивленный взгляд и резко прижал ее к кухонной тумбе. Аня замерла и крепко сжала средство для мытья посуды, словно пытаясь отгородиться им от меня.

— Вам не кажется, что вы стоите слишком близко? — с умопомрачительной иронией спросила девушка.

Я шумно выдохнул, усмехнувшись. Ее глаза бегали по моему лицу. Не знаю, что она там искала, но явно не находила.
Я был выше нее, поэтому чтобы поцеловать ее пришлось слегка пригнуться.
Я скользнул губами по ее губам, и лицо Ани вмиг стало жутко серьезным. Она словно в уме решала сложную задачу. Или вспоминала стихи Пушкина.
Моя рука скользнула к ее талии и слегка сжала. А вторая поднялась к лицу девушки, приподнимая ее подбородок. Аня стыдливо опустила ресницы и приоткрыла губы.
В этот момент я с силой ворвался в ее рот, переплетая свой язык с ее. Девушка с непонятным, но лестным мне стоном прогнулась в спине, ближе прижимаясь к моей еще влажной от дождя футболке.
Одной рукой Аня сжала ткань на моей спине, а другой порывисто убрала упавшие на лицо мокрые волосы. Моющее средство упало на пол.
Я мельком удивился столь активному намерению сдаться без боя.
Я-то ожидал визга, думал, она выставит меня за дверь с обещанием прислать повестку в суд.
Однако Анечка и здесь меня удивила.
Мои пальцы в это время медленно проникли под ткань шортиков, слегка погладив ее промежность через влажные трусики. В джинсах стало тесно. Я едва сдерживался, чтобы не усадить ее на кухонную тумбу, чтобы трахнуть здесь и сейчас свою ученицу.
Девушка распахнула глаза, пытаясь отстраниться, однако я не позволил, сильнее вдавившись в ее губы, слегка прикусив нижнюю.
Рука тем временем нашла чувствительный клитор. Я слегка поглаживал его двумя пальцами, периодически проскальзывая по складкам половых губ.

- Что ты... Что... А-а-ах!

Анна, Аня, Анечка сладко застонала и, обхватив мою шею, двинулась бедрами вперед, едва не насаживаясь на мои пальцы.
Под таким напором я едва устоял, опершись на так кстати оказавшийся рядом стол. Чашки гулко звякнули, но Аню, Аннушку это не волновало. Она извивалась в моих руках, то и дело проскальзывая острым язычком в мой рот. А она быстро учится.
Левая рука с талии поднялась к груди девушки. Нащупав твердую горошину соска, я с удивлением осознал, что она не надела лифчик. О, боги.
Либо она с самого начала рассчитывала меня соблазнить, либо испытывала мою выдержку.
Я отдавал себе отчет в том, что творил, однако я не понимал причины подобных действий. Вероятно, потому что их не было. Мне просто так хотелось.
Я сжал сосок между большим и указательным пальцем, слегка покручивая его. Она вскрикнула, ее ладонь дернулась к моей, стараясь отстранить ее, однако я сильнее сжал ее грудь, поцелуями покрывая нежную белую кожу шеи девушки, слегка прикусывая ее.
Рука Ани безвольно опустилась, а ноги подкосились от ласкающих движений в ее промежности.
Я чувствовал, как по моим пальцам стекает ее жидкость.
Вдруг послышался звук поворота ключа в замке.
Ане хватило самообладания резко отпрянуть от меня назад к кухонной тумбе.
Я жадно разглядывал ее раскрасневшееся лицо, опухшие и кое-где кровоточащие губы, ее побелевшие пальцы, от напряжения сжимавшие край футболки, ее задравшиеся шортики, пропитанные насквозь влагой.
Она потерла бедром о бедро, словно все еще ощущая там мои пальцы, а я едва сдержался, чтобы не наброситься на нее вновь.
Однако в прихожей послышалась возня и эмоциональная болтовня маленькой девочки.
Я быстро схватил оставленную на спинке стула мокрую куртку и направился к выходу.
Наскоро оглядев молодую девушку с маленьким ребенком, я догадался, что она няня, сам быстро стал надевать кроссовки.

— Максим? — удивленно и неуверенно спросила вошедшая девушка.

Я недоуменно посмотрел ей в лицо. Господи, неужели я и ее когда-то трахал? Ни черта не соображаю.

— Я Лиза, мы с тобой, помнишь, в одном классе учились?

Я растерянно кивнул, наплел чепуху о том, что рад встрече, но надо бежать, вышел из квартиры.
    Комментарий к 
    ну вот, как-то так. 
ну, подобные вещи будут продолжаться еще пару-тройку глав, а потом станет интереснее, надеюсь. 
хотя... не знаю. 
вдохновение постепенно иссякает, но пока что я хватаю его остатки в кулак и не выпускаю. 

========== Часть 7 ==========


POV Анна

Что. Только что. Произошло?!
Я, нервно хихикая, присела за стол, зарывшись похолодевшими пальцами в волосы.
О боже.
Нет, я подозревала, что мой преподаватель в меня влюблен. Но все оказалось куда проще — он меня хочет.
Я закусила губу, которая хотела искривиться в удовлетворенную ухмылку.
О боже.
Учитель, который едва сдерживает свое желание — это… это…
Превосходно. Нет, не то слово. Это удобно. Это… выгодно? Да, пожалуй.
Взять хотя бы банальный шантаж. Нет, я, конечно, до такого не опущусь, для меня это слишком тривиально, но можно придумать что-нибудь поинтереснее.
Так. Так-так-так. Я стала перебирать в мыслях воспоминания сегодняшнего вечера. Сегодня я слишком заигралась, впредь нужно быть внимательнее и не пускать ситуацию на самотек.
Правда, идея с проверкой моей сумасшедшей догадки пришла мне в голову ровно тогда, когда он встал на колени.
Господи, да я актриса от бога! Пойти что ли в театральное?
Серьезно? Этот парень меня хочет.
Я нервно расхохоталась. Главное, не заиграться.
Но пока можно и развлечься.
Кстати об этом. Что он вытворял со мной своими пальцами — я была готова не только отдаться ему, но и изнасиловать прямо на этом столе, если придется.
В животе снова стал сворачиваться горячий комок желания, поэтому я решила об этом пока что не думать. Однако, как будто это так просто.
Так, для начала нужно продумать план действий. Нужно вести себя, как обычно. Не игнорировать, не избегать, но и не проявлять интереса. Особенно, не проявлять интереса! Иначе он может подумать….
Но мой сумбурный поток мыслей был прерван появлением няни.
Ну, вернее я просто заметила, что девушка некоторое время стоит в дверях и внимательно меня изучает. Догадываюсь, что она подумала. От меня вышел мужчина, оставив меня на кухне покрасневшую и растрепанную, к тому же, с опухшими губами.
Могу себе представить, о чем она думает. И, черт возьми, она абсолютно права.
По выражению ее лица было понятно, что ей страшно хочется что-то сказать, но она не решается.

— Ну давай, — ухмыляюсь, — мне даже интересно, что ты мне скажешь.

— Максим, — начинает. Господи, он и ее трахал? — мой бывший одноклассник. С ума сойти, как тесен мир.

Я недоверчиво смотрю на нее. Вот этого я точно не ожидала.

— Я, возможно, лезу не в свое дело, — о да, это она верно подметила, —, но мне просто любопытно, кем он стал? Можешь мне рассказать? Я так поняла, — ироничный взгляд в мою сторону, — вы довольно близко знакомы.

— Он мой учитель, — ловлю ошарашенный взгляд нянечки, — и мы с ним вовсе не в близких отношениях.

— О да, я так и поверила. Если ты волнуешься о том, что я скажу твоим родителям, то не беспокойся, я не стукачка.

— Но мы с ним правда почти не разговариваем! Он просто хочет меня трахнуть, — я произнесла эти слова с какой-то непонятной гордостью. Ну еще бы, я очень собой довольна.

— Ага, и еще сорок процентов женского населения нашей планеты, — я взглянула на девушку с заметной симпатией. Где это все в ней пряталось? — да и то, остальные шестьдесят либо слишком старые, либо слишком юные, либо слишком страшные. В этом плане люди не меняются, он и в школе таким был.

— Я почему-то не сомневалась.

И мы вдвоем рассмеялись.
Я встала, чтобы заварить нам чай, но, передумав, достала красное вино. Девушка, я до сих пор не знала ее имени, отрицательно покачала головой.

— Я на работе, а тебе шестнадцать.

— Да ну, — отмахнулась я, — родители сегодня не придут, значит, останешься у нас. Не увиливай, от разговора теперь не уйдешь. Ничто так не сближает, как общая тайна! — философски изрекла я, наполняя бокалы.

Мы разговаривали весь вечер, я поведала ей свою идею, а она одобрительно закивала.

— Да, это, конечно, жестоко, однако можно приравнять к мести за разбитые им женские сердца. Я ведь была в него влюблена…

Около полуночи я постелила Лизе в гостевой, а сама пошла спать. Хоть завтра и нет литературы, я должна появиться в школе, чтобы этот придурок не подумал, что я его избегаю.
Ох, будет сложно вести себя как обычно, когда губы то и дело расплываются в злорадной усмешке.

На следующий день ничего не произошло, лишь бесконечные уроки-уроки-уроки, однако мы с Максимом Викторовичем пересеклись на перемене в коридоре, но я как будто бы и не заметила его. Однако в пятницу, то бишь, завтра, литература последними двумя уроками, и осознание этого ввергало меня в торжествующий трепет. Ох я и отыграюсь!

Зайдя в класс, я бросила ему привычное «здравствуйте», прошла мимо его стола к своей парте, достала учебники и принялась рисовать. Учитель же, как мне показалось, слегка разозлившись, сказал всем сесть и начал вести урок. Я иногда записывала отдельные его фразы, которые могли пригодиться на следующем уроке, однако в основном я рисовала всякие узорчики, полностью сосредоточившись на безразличном выражении своего лица, которое стоило всех моих сил.
На перемене он собрал народ, и они пошли курить. В классе осталась я и еще пара человек. Выходя, он бросил на меня внимательный проницательный взгляд, который я уловила боковым зрением.
После того, как он вышел, я облегченно выдохнула и расслабленно растеклась по парте. Быстро набрала Лизе сообщение о том, что все нормально и даже скучно, и стала ждать продолжения спектакля.
В класс они вернулись через двадцать минут после начала урока, пропахшие сигаретным дымом, Максим переговаривался с девчонками, а те преувеличенно громко смеялись.
Я фыркнула, не удержавшись, это не ускользнуло от внимания, Макса и он усмехнулся. Я мысленно прокляла себя за несдержанность, но вида не подала.
Все оставшееся время он непринужденно болтал с раздолбаями нашего класса, поэтому я воткнула наушники и достала новенький томик Курта Воннегута.
Иногда, когда настойчивый взгляд учителя особенно активно прожигал мою кожу, я мысленно язвительно смеялась. Разочарован, да? Я уж точно не выгляжу как человек, ночами не спавший, рассуждая о тленности бытия, верно?
После звонка все начали складывать вещи, а я услышала фразу, которую ждала все это время.

— Все свободны, кроме Врановой.

Как это по-детски.
Я покорно уселась на свое место, рассеянно скользя взглядом по уплывающим в шумную даль коридора одноклассникам.
Когда Лена Никифорова выскользнула из кабинета, тактично прикрыв за собой дверь, я насмешливо взглянула на горе-учителя.

— И зачем вы сказали мне остаться? – о, я развлекалась. Мне было весело.

— Мне кажется, нам нужно поговорить, — раздраженно сказал Макс, чеканя слова.

— Правда? — я хлопнула ресницами. — А я вот думаю, что нам не о чем говорить.

Он с удивленной злостью посмотрел в мои искрящиеся весельем глаза.

— Что вы хотите, Максим Викторович?

— Тебя, — произнес он хриплым голосом, от которого волосы на затылке зашевелились. Умеет же, дьявол.

— О, — изрекла я, — тогда даже не знаю, как вам помочь.

Он встал из-за стола, сделав пару шагов ко мне, и остановился, опершись о соседнюю парту. Я прикусила язык. Атмосфера накалялась.

— Вра-а-нова, — низко протянул он, — ты хочешь меня, я хочу тебя, мы взрослые люди, к чему показная порядочность?

Я мгновенно вспыхнула от злости. Показная порядочность? Да пошел он.
Вместо этого, я рассмеялась. Нагло. Ему в лицо.

— Я вас не понимаю, — со смешком сказала я, зло глядя на учителя исподлобья, — на что вы рассчитываете? Вы считаете, что после ваших слов я прыгну вам на шею и отдамся прямо на этом столе? — магические изумрудные глаза потемнели от гнева. О да, в этот момент он почти меня ненавидел. И оттого желал. Я встала, — если да, то вынуждена сообщить вам, что вы — идиот.

Он ехидно усмехнулся, делая шаг ко мне. Я невольно отступила назад, упираясь в ребро парты. Мне вдруг стало страшно.
Максим скользнул горячими сухими пальцами вверх по моему запястью к плечу, по ключице к шее, я взволнованно задержала дыхание и зажмурилась.

— Вот твое тело явно не считает меня идиотом, — выдыхая мне в ухо, прошептал он. — я только к тебе прикоснулся, а ты вся дрожишь.

— Вы пугаете меня, — сдавленно пропищала я.

— Чего ты боишься? — он сжал ладонью мою талию.

— Вы смотрите на меня так, словно сейчас изнасилуете. — я нервно сглотнула, — или убьете.

— Ты верно мыслишь. Ведь я физически сильнее тебя. Так что ты даже убежать не сможешь, — он провел рукой по моей щеке, я отвернула голову, закрывая глаза.

Я почувствовала, как его пальцы пробираются под мою блузку, слегка задевая кожу живота.

— Максим, — в отчаянии зашептала я. Я уже тысячу раз пожалела, что затеяла эту игру, не прочитав инструкцию, — остановись. Остановись, мне страшно.

Он отстранился, удивленно глядя на меня. Вдруг он виновато покосился на мои дрожащие губы.

— О господи, — он шагнул назад, — прости меня. Я не знаю, что на меня нашло, — его взгляд заметался по классу, — я вовсе не хотел, вернее… — он замялся, — ну знаешь, я обычно не насилую женщин, просто… хах, я сам ничего не понимаю. Я ведь собирался извиниться, а ты пришла такая холодная и… красивая, что я так разозлился и тебя напугал, прости меня, я…

— Стоп, — я шокированно разглядывала его отчаянное лицо, стараясь улыбнуться, — все нормально. То есть, все ужасно, но ничего страшного не произошло.

— Но… — снова начал он, мазнув взглядом по моему лицу.

— Я сказала, что все хорошо, — я увереннее улыбнулась, обхватив себя руками.

Во имя всех святых, он ведь раскаивается! Макс Соколовский в отчаянии просит прощения, только что на коленях не стоит. Кому расскажу — не поверят.

— Я пойму, если ты вообще не захочешь меня видеть после произошедшего, но, может быть, мы попробуем стать друзьями?

— Вот с этого и следовало начинать. А то «я хочу тебя», нашел что сказать, молодец, конечно, — я рассмеялась, он улыбнулся, — я ничего не обещаю, но можно попробовать.

Он просиял. Господи, ну как ребенок, которому дали конфетку. Мне даже стыдно стало.

— Вот и отлично, — он взял пиджак со спинки стула, — тебя подвезти?
    Комментарий к 
    да, Аня-то у нас не пай-девочка! надеюсь, вам понравится эта глава. я решила объяснить, какой логикой руководствовалась девушка, позволяя Максу всякие непотребства, а то не вяжется с ее образом. 

========== Часть 8 ==========

— Нет.

— Что значит «нет»?

— «Нет» — это значит, я не сяду в твою машину, — безапелляционно отрезала я.

— Но почему? –удивился Максим.

— Ты помнишь, чем это закончилось в прошлый раз? — его лицо озарила невольная мечтательная улыбка, а я раздраженно закатила глаза. Мужчины.

— Я просто тебя подвезу. На улице холодно, — с нажимом произнес парень.

— Ты за мной следишь? — я подозрительно сузила глаза.

— Нет, — улыбается, — просто предположил. И, как видишь, попал в цель.

К тому времени мы уже спустились к раздевалке. Я взяла с вешалки действительно тонкое пальто, которое, к слову, идеально на мне сидело, сменки у меня не было, и я, замотавшись шарфом, шагнула к выходу.
Попрощавшись с Максом, я потопала к остановке, и была подло схвачена и закинута на плечо сильными руками.

— Что ты себе позволяешь? — скептично поинтересовалась я, стукнув парня по спине.

— Я позволяю себе тебя подвезти, — невозмутимо ответствовал он.

— У тебя интересные представления о дружбе, — буркнула я и услышала приглушенный низкий смех. У меня отчего-то волосы зашевелились.

Он посадил меня в свою машину, обошел ее кругом и сел за руль.

— То есть, ты меня подвезешь, а я ничего не буду тебе должна? — сосредоточенно уточняю.

— Конечно нет.

— Совсем ничего?

— Совсем, — раздражается.

— Может, составим контракт? — серьезно спрашиваю. Это правда для меня важно. Не хочу быть обязанной.

— У тебя интересные представления о дружбе, — возвращает мне мою колкость и трогается с места.

До моего дома мы ехали в напряженном молчании. Играла музыка, к слову, вкусы в музыке у нас более-менее сходились. Удивительно.
Однако, к горлу подваливало растущее раздражение. Меня бесило многое: его навязчивость, его присутствие и даже то, что он знает, где я живу.
Злость равномерной вибрацией чесалась где-то в области груди и шеи. Когда мы наконец приехали, я буркнула едкое «спасибо» и вышла из машины, хлопнув дверью.
Оказавшись на прохладном воздухе, я глубоко вдохнула, выдохнула и шагнула к входу.
Когда я поднималась в лифте, мне стало даже слегка стыдно за свое поведение. Ведь человек меня отвез. До дома. На своей машине. Чтобы я, черт возьми, не замерзла. Хотя и не должен был.
Впрочем, мне было не настолько стыдно, чтобы извиняться. Мне вообще редко бывает сильно стыдно. В основном, все равно. Зачем что-то делать, если можно этого не делать?
Дома были родители. Я натянула на лицо приветливую улыбку, отчиталась «как в школе» и сбежала в комнату под предлогом переодеться.
Когда мама зашла в комнату, чтобы позвать меня ужинать, я, подготовившись, сидела за столом, имитируя бурный учебный процесс, на деле же просто почитывала книжку.
Мама по-доброму назвала меня трудягой, поцеловала в макушку и сказала спуститься через пару минут. Я улыбнулась.
Присоединившись к трапезе, я поинтересовалась, как идет работа, отец сказал, что они с мамой скоро улетят в командировку на две недели в Китай. Я, конечно, сделала вид, что очень расстроилась, и предложила отдать няне Вари свободную комнату, так как я поздно возвращаюсь и тому подобное.
Папа обещал подумать на эту тему.
Этим наше общение и ограничивается.
Ах да. «Я надеюсь, что ты достаточно благоразумна, чтобы не приводить в дом посторонних, не пропускать школу и не ввязываться ни в какие дела криминального характера». Я лишь фыркнула, состроив из себя оскорбленную невинность, коей, к слову, была, ибо у меня и друзей-то нет, кого водить? Могу пригласить учителя живописи. Но это превратится в занятие на дому.
В общем, я не слишком расстроилась, что родители уезжают. Но и не то чтобы обрадовалась. Просто не обратила внимания, их и так почти никогда нет, так какая разница?
Сегодня я опять уснула лицом в книгу. Вот они, прелести одинокой жизни. Скучно.

Утром ртутная полоска в термометре впервые за эту холодную осень опустилась ниже нуля.
Я шагала в школу, трясясь от холода, кутая руки в шарф. Под сапогами пронзительно трещали заиндевелые лужи.
Подойдя к школьным воротам я в нерешительности остановилась. Хочу? Не хочу? Эх. Вообще не хочу.

— Чего встала? — я вздрогнула от знакомого голоса, который столь невежливо вывел меня из рассуждений.

— Вот, думаю, идти или не идти.

— О, — задумчиво изрекает Кристина, вставая рядом со мной и упираясь взглядом в бело-желтое пятиэтажное здание.

Мы синхронно вздохнули, переглянулись, и развернулись.

— Куда пойдем? — спрашиваю.

— Туда, где можно спа-а-ать, желательно, в тепле-е, — хнычет блондинка, поежившись.

— К тебе нельзя? — кивает, — и ко мне нельзя.

— Ну еще бы к тебе было бы можно, нас бы сожрали живьем, — подруга усмехнулась, а я промолчала. — можем заглянуть к моему братцу? — искоса глядит на меня, я фыркаю.

— Издеваешься?

— Да, если честно. Но я хочу спать. Чем он тебе так не нравится?

— Знаешь, долго перечислять.

— У нас много времени. До его дома минут двадцать топать, — я взвыла.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом, например, о том, почему ты игнорировала меня почти три недели? Или, может, о том, почему ты спелась с Алкой? — девушка нахмурилась.

— Артем мне сказал, что ты клеишь моего брата, — мрачно буркнула Крис в шарф. Я ошеломленно моргнула. Я? Клею? Макса? Я?!

— И ты поверила? — скептично спрашиваю, — я даже разочарована, думала, ты остроумнее.

— Ну, но вы в тот же день ворковали в коридоре, а потом ты жаловалась ему на больную ногу…

— И ты решила, что пазл сложился? Ну-ну, — господи, как хочется спать.

— И что же заставило тебя изменить мнение?

— Ну, — мычит, — это же ты…, а это… Макс…

— О! — глубокомысленно поднимаю вверх палец, — ты права, как никогда. Но, — внимательно заглядываю в ее лицо, — даже если это и было бы так, то что?

— Не знаю. Но тогда меня это так разозлило. Он же мой брат, а ты разыгрывала всю эту неприязнь к нему.

— Она была реальной, — хмыкаю.

— Была?

— Не придирайся к словам. Была, есть, какая разница? Важно то, что мы идем к нему домой спать, а этому неприязнь не помешает.

— Логично, — смеется.

После этого мы начали говорить о посторонних вещах, не касающихся меня, Крис или ее придурка-брата. Однако вскоре мы подошли к его дому, и вопрос того, как мне себя вести встал сам собой. Я, немного подумав, решила быть в меру наглой.
Когда Крис позвонила в дверь, мое сердце глухо бухнуло о ребра и, казалось, остановилось. Все же, на чужой территории я чувствую себя неуютно. К тому же, на вражеской территории.
Тем временем в дверном проеме показалась белобрысая лохматая голова. Глаза головы удивленно распахнулись, а ее рот издал некоторые членораздельные звуки.

— Кристина? — взгляд Макса скользнул по моему ироничному лицу, — Вранова?!

— Да-да, братец, — блондинка по-хозяйски открыла дверь и пригласила меня войти. Я с безразличием отметила, что парень был в одних пижамных штанах. Конечно, зачем ставить себе уроки в субботу, когда можно поспать? Как я его понимаю.

— Привет, Макс, — и кривая ухмылка, — теперь я знаю, где ты живешь.

— Я что-то пропустила? — насторожилась Крис.

— Совсем ничего, — поспешно заверил ее парень. Я хмыкнула. — так зачем вы пришли?

— Не у тебя одного просыпается человеческое желание спать по субботам, — буркнула я, расшнуровывая ботинки.

— А, — протянул парень, — прогуливаете! Ну ладно. Проходите, — он растерянно почесал белесый затылок и пошел в спальню.

Господи, какая спина.

Я скользнула взглядом по широким плечам, по выпирающим лопаткам, по ребрам и свободной резинке штанов. Губа вдруг сама собой закусилась, я мельком взглянула на Крис, но та была занята разматыванием шарфа.

— Чай? — учтиво спросил Макс, иронично ухмыляясь. Он надел майку, которая лишь обтягивала узкое крепкое тело.

— Решил не эпатировать общественность? Правильно.

— А я эпатировал тебя, Вранова? — я закатила глаза, — так что насчет чая?

— Нет, спасибо, мы все же, сюда спать пришли, — я фыркнула, уловив наигранно-удивленный взгляд парня, намекающий на двусмысленность фразы.

— Верно, простите, что прерываю ваше общение, — язвительно проронила Крис, проходя дальше по коридору, - мы, кажется, говорили о неуместном флирте, Ань?

— Разве? — удивляюсь.

— Вы говорили обо мне в контексте флирта? — игриво спрашивает Макс, облокачиваясь на косяк двери.

— Ну да, — отвечаю, — стоит только вспомнить, как ты мастерски клеишь всех учительниц младше тридцати…

— Ясно, — улыбается.

Я прохожу за блондинкой, оказываюсь в гостиной, Крис принимается раскладывать белый кожаный диван, Макс ей помогает, а я бегло осматриваю комнату. Телевизор на стене, столик, на котором забыта грязная чашка, в которой когда-то был кофе. У стены на подставках выставлены три гитары. Я восхищенно подхожу к ним. Я плохо разбираюсь в этом, но эти гитары были произведением искусства. Я невольно коснулась пальцами лакированного изгиба, тут же отдернув руку, воровато оглядевшись. Макс одобряюще кивнул, и я погладила бок акустики. Затем провела по струнам электро-гитары, потом прикоснулась к черно-синей бас-гитаре.
Затем, когда диван был разложен, я бросила на инструменты долгий прощальный взгляд и плюхнулась на диван, на котором уже растянулась подруга.
Я почти сразу же провалилась в пустой, темный, обволакивающий сон.

Проснувшись, я не захотела вылезать из-под теплого колючего пледа, поэтому решила не открывать глаза, уткнувшись лицом в подушку. Так хорошо.
Однако, пока я в полусне вспоминала, кто я такая, где я, что я, когда я…
Вот именно, где. Я устало вздохнула. Я помнила, что я дома у Соколовского, но это означало, что мне придется не только вылезти из кровати, но и выйти впоследствии на улицу и пойти по морозу сначала на английский, а потом домой.
Но я встала. Потягиваясь и потирая глаза, я прошла туда, где, как мне казалось, должна быть кухня. Там я застала Максима.

— Даешь же ты спать, Вранова, — восхищенно сказал парень.

— А сколько времени? — рассеянно спросила я, присаживаясь на стул.

— Почти два, — едко, язвительно-ласково проговорил он, а потом таким же тоном добавил, — кофе будешь?

— Да, спасибо, — невозмутимо собираю волосы в хвост. —, а где Кристина?

— Ушла, — коротко объясняет.

— Бросила меня, значит, на растерзание волкам? Тоже мне подруга.

— Она тебя будила, но ты грязно ругалась и отказывалась вставать. Когда ты последний раз спала? — нагло проигнорировав фразу про волков, Макс засунул кофе в микроволновку, — я на молоке сделал, ничего?

— Нормально.

Некоторое время мы молчали. Я пила кофе, а парень меня разглядывал. Я же старалась не зачесаться от этого прожигающего взгляда.
Вдруг раздался звонок в дверь.
Я встревоженно посмотрела на Макса. Кто это еще?
Все нормально — кивает. И тут же машет головой, отвечая на молчаливый вопрос: не Кристина. Я уставилась в чашку.
В прихожей раздался мужской голос, и Макс поприветствовал вошедшего. Послышался гулкий грудной смех. Такой заразительный, что даже я улыбнулась.
Тем временем, Макс привел мужчину на кухню, который долю секунды разглядывал меня, а потом по-джентельменски поклонился, вытянув ладонь. Я изумленно посмотрела на Макса, но все же протянула руку. Мужчина прикоснулся к ней губами, подняв на меня внимательный взгляд блестящих черных глаз.
— Меня зовут Мастер, позволите узнать ваше имя, прекрасная леди? — басовито и медленно проговорил Мастер.

— К сожалению, не Маргарита, — неловко посмеялась я, не отводя вопрошающего взгляда от Макса, возвращая себе свою руку.

— Очень приятно, Не-Маргарита, — черные глаза склизко забегали по моему лицу. Я поежилась.

— Люци, где ты откопал сей волшебный цветок? — он обратился к Максу. Почему эти люди так странно друг друга называют? Что происходит? Ладно, я пью кофе. — Леди, — Мастер вновь посмотрел на меня, — не станете моей натурщицей?

Я подавилась.

— Я боюсь, мы пока что недостаточно знакомы, — вежливо улыбаюсь, но добавляю стали в голос.

— Розочка-то колется, — взгляд стал еще более заинтересованным.

— Максим, убери от меня этого сомнительного юношу, я тебя прошу.

— Мастер, отойди от нее лучше, а то глаза выцарапает, — снисходительно и насмешливо говорит блондин. Чтоб его.

— Понял.

Парень, опасливо косясь на меня, обогнул стол, садясь напротив. Максим заговорил о малопонятных мне вещах, звучали такие слова, как «подвал», «химера», «василиск», «сирена» и подобное. Я внимательно прислушивалась к разговору, но, казалось, это был какой-то шифр.
Вдруг появилось то, что меня отвлекло.
Кошка.
Красивая русская-голубая грациозно вышла из спальни Макса, удостоив меня надменным взглядом, величественно прошествовала к кухонной тумбе, запрыгнув на нее, заняла почетное место рядом с парнем, по-собственнически оглядев кухню.
Я восхитилась: красавица! Шикарная кошка!

— Лисаветта вышла, любовь моя, — блондин нежно потрепал кошку за ухом, она скептично, но впрочем, одобрительно взглянула на него.
Я встала, подошла к раковине, чтобы помыть свою чашку. Однако парни снова заговорили о своих таинственных вещах, что я заслушалась, и взяла в руки еще и тарелку, что лежала в раковине. Они, похоже, обсуждали какой-то концерт.

— Не стоит, Ань, я сам помою, — парень вдруг шепнул мне на ухо, положив ладони мне на таз и слегка потянув на себя. Я хотела было возмутиться, но кинула молниеносный взгляд на Мастера.

— Мне не сложно, — голосом, не терпящим возражений, произнесла я. Мне отчего-то хотелось казаться хозяйкой в этой квартире. Словно я не первый раз в этом доме. Не знаю, зачем мне это.

— Ну ладно, мне же лучше, — насмешливо заметил Макс, отстраняясь. Я мгновенно выключила воду.

— Ой, что-то расхотелось, — с этими словами я села на свой стул, под едва сдерживаемое хихиканье Мастера. — и вообще, что-то я засиделась тут с вами, мальчики.

— Аня, — предупреждающе сказал Макс, — останься.

— Соколовский, — зашипела я, — я уйду, когда захочу, а я хочу уйти сейчас.

— Аня, Мастер скоро уйдет, он зашел ненадолго, — успокаивающе поднимает руки, делая шаг ко мне.

— С чего ты взял, что мне есть до этого дело? — едко цежу слова.

— Женщины тобой манипулируют, Люц, — с сочувственным вздохом говорит брюнет.

И что вообще за странные прозвища?
Вообще-то я и не собиралась уходить, пока не вытрясу из этого блондина информацию о происходящем. Но надо же поскандалить.
    Комментарий к 
    ну вот, что-то вдохновение покидает меня, но я стараюсь схватить его ускользающий хвост, несмотря на то, что на каждую главу уходит все больше и больше времени. зато, я уже продумала сюжет (хехехехе), и мне нужно как-то к нему подвести, чем я и занимаюсь))))
и отзывы, ребят, отзывы, пожалуйста! стимулируйте автора, ему это полезно)

========== Часть 9 ==========

Впрочем, парень действительно вскоре ушел. Провожавший его Макс же вернулся на кухню, устало потер переносицу, замерев на мгновение, затем со светлой улыбкой посмотрел на меня. Я растерялась и отвела взгляд.
— И что это только что было? — насмешливо спрашивает, хитро глядя мне в глаза.
— Тот же вопрос, — смотрю в свою уже давно пустую чашку, поджимаю ноги.
— Не ерничай, — парень внимательно наблюдает за моей реакцией, стараясь пересечься с моим взглядом, который я столь же старательно прячу. — что за показательные концерты ты устраиваешь, женщина? Нет, — добавляет, — было весело, круто и вообще…, но зачем? — растерянно машет головой в ответ своим мыслям.
Ну вот и что я должна ответить? Я и сама не знаю. И как вообще разговор так обернулся?
Вздыхаю.
Кстати.
— А зачем ты стал учителем? — невпопад, конечно, но меня давно интересует этот вопрос.
Усмехается.
— Тему меняеш-ш-шь? Впрочем ладно, — моргает, гладит кошку, требующую внимания раздраженным мурчанием, — это забавная история, — смеется, — дело в том, что, ну, я просто… проспорил одному… другу…
— Серьезно? — не верю. Абсурд какой-то.
— Н-н-ну да, — потирает блондинистый затылок, виновато смотрит мне в глаза. — я был сильно пьян…
— И поэтому ты стал учителем? — закатываю глаза, — идиот.
— Хей, зачем так грубо? — обиженно дуется. Черт.
— Верно ты прав. Это было невежливо, прости, — отставляю чашку, собираюсь встать. — настоящая леди…
— Настоящая леди, — странно растягивая слова, перебивает меня Макс, — не пьет бренди. — адресую ему непонимающий взгляд. Что? — настоящая леди одета по моде, — это песня? — и по погоде*. — смеется, замолкает.
— А дальше? — нетерпеливо спрашиваю.
— Настоящая леди почти что не ест, не ходит налево, — стреляет изумрудными смеющимися глазами в мою сторону, но мне слишком любопытно, чтобы заниматься расшифровкой всех его невербальных посланий, — и в туалет, — не могу сдержать хихиканья, — настоящая леди понимает балет, настоящая леди выходит не в люди, — пауза, — но в свет.
Смеюсь.
— Шикарно, а главное, так жизненно.
— Ну в этом вопросе я не так компетентен, как ты, — саркастично говорит.
Я уныло опускаю взгляд в пол. Он прав. К сожалению. Воспитание, которое я планирую игнорировать, но никогда не смогу искоренить. Но оно же и неплохо, верно? Не знаю.
— Не кисни, Леди, — преувеличенно бодро говорит Макс.
— С чего ты вообще взял, что я кисну? Мне так-то плевать, — с напускным безразличием скольжу взглядом по деревянной поверхности стола, — и на твое мнение обо мне, и на…
— Полегче, девочка, — холодно одергивает меня учитель. Верно, он же мой учитель. Максим Викторович. — ты все еще в моем доме.
— Это можно исправить, — встаю.
— Сядь.
— Нет.
— Аня, — предупредительно начинает парень, — ты ведь не хочешь со мной поссориться?
— Оч-чень, — прошипела я, —, но мне кажется, — наклоняюсь к нему через стол, — это не так-то просто.
— Ты права, — спокойно сложил руки на груди, — да и зачем?
— Но мне правда пора.
— Ладно.
— Ладно.
Прохожу мимо него, выдерживая его сосредоточенный и слегка раздраженный взгляд. Со скоростью пожарного облачаюсь в верхнюю одежду, хватаю рюкзак и щелкаю замком.
— Закроешь за мной дверь?
— Вот уж никогда не думал услышать от тебя эту фразу, — ухмыляется.
— Ой, а мне что-то кажется, что думал, — кривляюсь, — видел эту сцену в своих мечтах, Люц, — с удовольствием произношу его прозвище, он понимает намек и усмехается.
— Об этом я тебе, возможно, потом расскажу, — таинственно сводит брови и напрягает губы, но те предательски расплываются в улыбке. Я понимаю, что история хорошая.
— Расскажешь, куда денешься, — распахиваю дверь, — придурок!
— Юная леди, не ругайтесь!
Но я уже вышла на лестничную площадку, спускаясь по лестнице, я, не оборачиваясь, вскинула руку в прощальном взмахе.
Мне правда пора.

POV Max

Что за мерзкая девчонка! Совершенно непредсказуемая.
Недавно мы мило беседовали у меня дома, в школе же она намеренно меня избегала, бросая надменные взгляды и игнорируя мои попытки ее позвать. На уроке она смеется и отпускает язвительные комментарии касательно происходящего. На следующий день откровенно (Вранова, ты ли это?)  флиртует со старшими мальчиками, среди которых, к моему неудовольствию был тот самый Артем. Или Антон? Не суть.
Вот уж правда на тебе, как на войне, на войне, как на тебе**, Вранова! Никогда не знаешь, где подорвешься!
Сказать, что меня раздражает подобное ее чисто женское поведение — ничего не сказать. Но сейчас я мило и благосклонно наблюдаю за тем, как она идет в курилку в компании моей нерадивой сестры и пары парней, а она лишь кинула на меня долгий холодный взгляд, в котором читались искорки веселья.
Надо сказать, она долго держалась. Сколько ей лет? Шестнадцать? При таком-то воспитании и откровенном давлении со стороны родителей, ей следовало сорваться еще пару лет назад. Ну там, ввязаться в плохую компанию, попасть в УВД за курение в неположенном месте, напиваться каждые выходные со взрослыми парнями, не заботясь о собственном здоровье. Я, признаться, вел себя именно так в ее возрасте. Хотя и сейчас бывает.
В общем, родители воспитали истинную Леди, которой пришло время слегка побуянить. Я понимаю, что пользоваться таким ее по-юношески максималистским настроем плохо, но… с другой стороны, грех упустить такой шанс.
С этими мыслями я шагаю в сторону школьной курилки, продумывая план действий.
Подростки уже успели закурить, парень из параллели Криски с Аней рассказывал какую-то историю, и все преувеличенно громко смеялись. Даже Аня.
Однако, если посмотреть в ее застывшие ледяные глаза цвета Средиземного моря, можно почувствовать нотки фальши в ее звонком смехе. Меня от этого почему-то передернуло.
Ребята, увидев меня, радостно загалдели, и только Аня мазнула по мне растерянным взглядом, и ее губы будто бы свело судорогой.
Вот опять. Что за отношение такое?
Не удержавшись, фыркаю.
Парни это замечают и понимающе усмехаются. Ах да, у нас же с ней показательные конфронтации на публику, как же я забыл.
Эх, Аня-Аня.
— Крыс, ты знаешь, что родители сваливают на выхи? — как бы между прочим спрашиваю.
— Ну? — настороженно спрашивает систер.
— Ну так вот, я думаю, что не буду против, если ты пригласишь в гости ребят?
— И что я буду тебе должна? — хмурится.
— Ничего, — затягиваюсь, — но…
— Ага, вот оно, «но»! — зашумели школьники.
— Я приглашу пару своих ребят, — усмехаюсь.
— О, — теряется сестра, — ну хорошо, конечно, но что за аттракцион невиданной щедрости?
— Настроение хорошее, да и надо же вам общаться вне школы, да ребят?
Все одобрительно закивали, Аня безразлично переступила с ноги на ногу.
Я, кстати, только заметил, что у нее единственной в руке нет сигареты. За компанию она что ли пришла? Выходит, так. Вот это выдержка.
— Вон, Вранова, небось, тоже придет к нам в гости, да? — парни непочтительно заржали, но мои шестеренки крутились, мне было необходимо ее присутствие там в этот день.
Она с плохо скрываемым изумлением посмотрела на меня, будто спрашивая «Зачем?»
— Или тебя не отпустят, а, хорошая девочка? Слабо ослушаться родителей хоть раз в жизни? — подливаю масла в огонь. Кристина хмурится. Аня леденеет. Я нагло улыбаюсь. Ребята издевательски хохочут над синеглазой девушкой.
— Я думаю, — убийственно вежливо говорит моя фея, метая молнии взглядами, — что у меня получиться выкроить время для посещения сего сомнительного мероприятия, так что я приду, — пауза, — ненадолго, только. Лишь чтобы не отрываться от общества.
Парни присвистнули, девушки напряглись. Еще бы, такая конкурентка. Мало того, что красавица, так еще и притягательно остра на язык. Солнышко, одним словом, сладенькая девочка.
Моя цель достигнута, поэтому я больше не особо вступал в общение с учениками. Только изредка вставлял малозначимые фразы, предвкушая события грядущей субботы. Ну готовься, девочка моя.
А моя девочка внимательно сверлила меня напряженным взглядом.
    Комментарий к 
    *действительно, песня. Марьяж Декорации "Настоящая Леди"
** еще одна песня! Агата Кристи, хотя, думаю, все знают. 
вот и написалась еще одна глава, а я все подвожу и подвожу. но ничего, уже скоро будет поинтереснее (хотя и не очень скоро, в общем, как получится) 

========== Часть 10 ==========

POV Anna

И зачем мне вообще туда идти? Что задумала эта мразь, которая по ошибке судьбы преподает у меня литературу? Черт.
Я в метаниях открыла шкаф. Что вообще принято надевать на подобные… мероприятия?
Ладно уж. Ничего же не случится, если я загляну на полчаса, покручусь перед носом Макса, надменно сказав своим видом, что мне не трудно нарушать правила, но удовольствия я от этого не испытываю. И быстренько смоюсь, да?
Вытащив из шкафа темно-синие потертые джинсы и тонкий кашемировый свитер серого цвета, я отыскала носочки, обула кеды и вышла в коридор.
В гостиной сидела Лиза и читала книжку с Варей. Варя неуклюже водила детскими пальчиками по строчкам, а Лиза радостно смеялась, когда сестренка неправильно читала слова, придавая им совсем иной смысл.
Я улыбнулась. Вот уж кто работал по призванию. Да и Варя никогда никого так не слушает, как нянечку.
Девушка заправила короткую русую прядь за ухо и взглянула на меня карими глазами. Она помахала мне и улыбнулась. Я зеркально отразила ее движения и направилась к выходу.
Накинув классическое черное пальто до колен, я замоталась шарфом и вышла из квартиры.
Оказавшись на улице, я шумно втянула в себя морозный воздух и прикрыла глаза.
Постояв так пару секунд, я набрала Крис.
— Привет, — сказала я в телефон, — ничего, если я приду раньше? Не могу уже сидеть дома.
— Да, приходи, — отвечает подруга, слегка растерянно, — только зачем?
— Ну может приготовить что-нибудь помогу.
— Готовить? — из трубки доносится шуршащий смех, — на таких вечеринках никто не ест. Все только пьют, — и снова смех.
Я пожимаю плечами и поднимаю взгляд на темное почти зимнее небо.

POV Max

— Ну так вы приедете или нет? — уже слегка раздраженно спрашиваю.
— Ну знаешь, тусить с мелкими как-то скучно будет, — невозмутимо отвечает мой телефон голосом Шэда.
— Никто и не просит вас с ними тусить. Я просто предлагаю вам на нее взглянуть, — как меня это бесит. С другой стороны, его можно понять.
— Так это та самая девчонка, про которую говорил Мастер? Эй! …- по ту сторону послышалась возня и мой слух прорезал высокий женский голос.
— Я хочу на нее посмотреть!
— Химера?
— А то кто, — хмыкает, — так я приду?
— Да, давай, — устало потираю переносицу. Господи, как смотрины организовываю, ей богу. — и Шэда затащи.
— Это как раз и не сложно. Ему же нужна модель для съемки, верно? Считай, кастинг, — проворковала девушка парню, который видимо сидел рядом с ней, —, а ты хочешь ее к нам?
— Не знаю, — говорю, — еще сомневаюсь. Но вроде подходит. Маленькая только.
— Да ладно, я в четырнадцать пришла. Да и, насколько я понимаю, мы одногодки в этой твоей прекрасной леди?
— Вроде да. Ладно, тащи народ, посмотрим, что будет.
Я положил трубку и устало вздохнул. Пора было уже ехать к сестре.
От осознания того, что мне придется провести вечер в компании пьяных детей на душе было паршиво. Но что делать. Не могу же я ее просто так в Подвал привести. Хотя, так даже лучше.

Когда я приехал, дом уже кишел пока что трезвыми детьми. Я ностальгически хмыкнул, вспоминая наши подобные посиделки. Да, дом превращается в обитель разврата, хорошо, что мамочка этого не видит. У нее итак инфаркты от того, как выглядит ее дочь.
Взгляд, будто против воли, будто по привычке, забегал по лицам старшеклассников, отыскивая единственное нужное. И вот, я заметил ее фальшиво светящееся лицо. Она улыбалась ребятам из параллели, которые ей наперебой что-то рассказывали. Темные волнистые волосы были стянуты в тугой хвост на затылке, тонкие птичьи запястья были обтянуты дорогой тканью, она сидела под торшером, отчего на щеки падали тени от длинных ресниц.
Я невольно засмотрелся на мое чудо, она же посмотрела на меня с едва заметным вызовом и тут же отвернулась, скосив на меня взгляд. Я усмехнулся и пошел искать сестру.
По-быстрому обсудив с ней условия проводимого мероприятия, я уселся на свободный диван в ожидании своих. Я заметил, что моя девочка совсем не пьет, и решил немного повеселиться. Я со спокойной уверенностью подошел к эпицентру веселья, поздоровался с уже веселенькими парнями, ответил на горящие взгляды малолетних алкоголичек, и вступил в дискуссию.
По мере того, как ребята напивались, причем парни хлестали водку всухую, а девушки изящно наклюкивались мартини, я выдерживал подходящий момент для небольшого вызова. И вот, по-детски ехидно, я обращаюсь к виновнице этого празднества.
— А тебе, Вранова, что ли алкоголь нельзя? Или слабо? Ты небось никогда не пила, да?
— Действительно, — поддержал меня кто-то, — Анька совсем не пьет, кстати.
— Ты чего это от коллектива отрываешься, Вранова? Ну-ка давай!
В этот момент перед Аннушкой материализовалась рюмка, которая мгновенно наполнилась водкой до самых краев. Среди подростков поднялось подбадривающее улюлюканье, Аня с ненавистью посмотрела на меня, потом неуверенно обвила тонкими пальчиками рюмку, и наигранно улыбнулась ребятам.
— И как это пить? — недоуменно спрашивает.
— Залпом, Анечка, — отвечает кто-то, отчего гостиная сотрясается от хохота.
Аня подносит стаканчик к губам, мигом выпивает, действительно, залпом, даже не поморщившись и не закусывая. Вот это самообладание!
Она надменно посмотрела на меня, я пораженно похлопал и услышал, как меня окликнули. Обернувшись, я увидел ухмыляющихся друзей, которые втроем стояли, прислонившись к дальней стене. Я направился к ним.
Зеленоволосая Химера обняла меня и подставила щечку для приветственного поцелуя, чтобы не испачкать меня красной помадой. Высокий и тощий Шэддоу или Шэд, как мы его зовем, кивнул, слегка тряхнув длинными черными патлами. Я удивленно уставился на Шнура, которого уж никак не ожидал здесь увидеть. Программист и монтажник видео-роликов, он как будто отображал все стереотипы — он был низкий, хилый, прыщавый, у него был противный высокий голос, он в принципе мне не нравился, но скрипя зубами, я признавал, что он полезен.
Химера азартно сверкнула глазами и обвила длинными паучьими пальцами мою руку.
— Это та самая? — она повела взглядом по моей Аннушке, которая как могла скрывала жадное любопытство во взгляде, но при этом отчаянно палилась, то и дело стреляя глазами в мою сторону.
— Она.
— Красивая! — даже в мутном полумраке было видно, как ее щеки заалели, — мне нравится!
— Хей, я ее для себя берегу! — Химера уже несколько раз отбивала у меня девушек, что нещадно било по моему самолюбию, поэтому я пресек безобразие в самом зачатке. Она обиженно надулась.
— Все равно она тебя динамит, почему мне нельзя попробовать?
Я устало вздохнул и метнул короткий взгляд на парней. Те присматривались к компании, скользя глазами по заполненной комнате.
— Выделяется, — констатировал Шэд, — привлекает к себе внимание. Мне подходит.
— Я пока не знаю, — растягивая слова, произнес Шнур, — позже скажу, но внешне ничего. Плосковата, правда.
— Ничего ты не понимаешь! — вступилась за девушку Химера, — это эстетично!
Я ощутил зуд под кожей от взгляда, которым она меня пожирала. Он был холодный и горячий одновременно. Не слишком приятно. Я показательно расслабленно ухмыльнулся и поманил девушку к себе.
Аня улыбнулась ребятам, отставила нетронутый бокал мартини, подошла ко мне. Она обожгла меня ненужным и непонятным прикосновением к предплечью, от которого я потрясенно замолк, забыв ей всех представить. Но Химера исправила мою оплошность.
— Я — Химера, — она взяла ее ладони в свои и проникновенно заглянула в глаза Аннушке, — это Шэд и Шнур. А ты не удивляешься, молодец.
— Знакома с Мастером, — отвечает, — он звал меня натурщицей. Я уже ничему не удивляюсь, — робко улыбаясь отвечает. Химера захихикала.
— Да, он такой, художник, что с него взять, — ее лицо вмиг приобрело серьезное выражение. Экзамен начался, —, а сама не рисуешь? Может, танцуешь или пишешь стихи?
— Рисую, — скромно потупив взгляд, отвечает Аннушка, хотя в словах сквозит неприкрытая гордость, — танцую, пишу стихи. И фотографирую на досуге.
— Ого, — ей удалось поразить мою подругу, за что я мысленно ее похвалил. — прям все-все умеешь?
— Ну да, — говорит, — только стихи писать не люблю. Мне это дается настолько легко, что вряд ли может считаться истинной поэзией.
Зеленоволосая девушка притихла, засверкав глазами.
— Люци, кстати, классно подбил тебя на выпить. А ты поддалась на провокацию, — укоризненно качает головой она.
— Второй раз за один день, — смущенно улыбнулась Анн.
— Мы с тобой, кстати, одного возраста, — как бы между прочим, — может, представишь меня своим друзьям?
— С этим будет сложно, — смеется, — у меня нет друзей.
Тем не менее, две девушки уходят к шумной компании, и я раздраженно замечаю, как рука Химеры обвивает тонкую талию моей Аннушки.
— Химера ее увела, — печально говорит Шэд, — мне грустно.
— На косячок, — отвечает Шнур, протягивая портсигар мрачному другу.
— Спасибо, — растроганно шмыгнув носом, Шэд вынимает аккуратную самокрутку.
Да, Шэддоу у нас творческая личность, крайне чувствительная. Иногда до смешного, но это его образ, все давно привыкли.
Я же напряженно сверлил взглядом спину моей девочки, пока друг не отвлек меня обсуждением сегодняшнего дня в Подвале, где я появлялся редко из-за работы. Я с интересом слушал про танцевальный номер под музыку моей группы, которую мы писали для Червя — нашего хореографа, про собственную фотосессию Шэда, про то, как ему не хватает моделей, от этого он опять едва не заплакал, но я его успокоил, сказав, что Аннушка может согласиться позировать. В это время я заметил, что предмет обсуждения вступила в беседу с Шнуром. Я насторожился, но ничего не предпринял. Пусть все идет своим чередом.
— Ладно, — сказал мой мрачный друг, сверкнув черными глазами, — пойду пройдусь. Может найду кого для новой одежды Шелкопряда.
— Давай, удачи, — я хлопнул его по спине.
Я поискал глазами девчонку, но не мог ее найти. Я беспокойно обошел комнату, сестра сказала, что она пошла в туалет. Я последовал туда. Дверь в ванную была приоткрыта. Я заглянул туда и увидел предмет моих поисков. Она ошарашенно смотрела на свое отражение, сжимая ладонями край раковины.
— Что-то случилось?
— Макс, — испуганно шепчет Аня, — взгляни на мои руки. Они синие!
И протягивает к моему лицу свои конечности. Совершенно нормального цвета, к слову.
— Да нет, — отвечаю, — вроде нормальные.
— Посмотри внимательнее! Синие! И лицо синеет! — она дотрагивается пальцами до своих щек, снова переведя взгляд на отражение.
Я выругался, взялся пальцами за ее подбородок и наклонился к ее лицу. Глаза красные, зрачки расширены. Черт!
Ее затрясло, и она обхватила себя руками, беспокойно закусив губу. Такая суетливая и растрепанная, она выглядела очень даже соблазнительно, но не время было думать об этом. О том, что мы одни в ванной тоже думать не следовало.
Какой идиот дал ей наркотики? И где подростки вообще могли ее взять? Хотя, современные дети и не такое могут, я-то знаю…
Шнур! Мразь!
Ладно, с ним потом, у меня тут девчонка на руках отрубается. Сколько же он ей дал? Ох, с непривычки любая доза велика. И он ее оставил без присмотра. А если бы она вены себе вскрывать пошла? Мало ли, что под кайфом взбредет.
Я подхватил слабеющую девочку на руки и понес ее в коридор. Наспех накинув на нее пальто, я взял ключи от машины и понес ее на улицу.
Шел снег.
Оказавшись на морозе, я заметил, что она вздрогнула от холода и прижалась ко мне. Аня, очнувшись, вытянула руку к небу, снежинки, касаясь ее теплой кожи, таяли.
— Потому что снег идет вертикально вверх, — срывающимся шепотом пропела девушка*, — потому что не будет выше, смелее, слаще. Потому что жизнь легко перешла на бег, мы бежим друг от друга все дальше.
Пальцы ее дрогнули от холода, и она поспешила прижать окоченевшую руку к груди.
    Комментарий к 
    * Мельница "Об устройстве небесного свода".
Десятая глава, да я молодец! однако, я собой не очень довольна, отношения не очень как-то развиваются, надо что ли к активным действиям приступать? Ну ладно, как получается. К тому же в жизни тоже не все быстро получается, хехехе, например, главы пишутся очень даже медленно х)
Отзывы-ы-ы х)))

========== Часть 11 ==========

Я с кухни услышал сдавленный полускрип-полустон и понял, что девчонка проснулась. Нехотя оторвавшись от работы, я снял очки и захлопнул ноутбук. Налив воды в стакан, я взял пару таблеток и прошел в комнату.

— Это от головной боли, — кладу таблетку на прикроватную тумбу, — это от тошноты. Пей уж, чудо.

Чудо болезненно зашебуршало в одеялах, запуская тонкие пальчики в растрепанные волосы, и наконец открыло синие глаза. И тут же закрыло, поморщившись от яркого света. Слепо нашарив лекарства, девушка засунула их себе в рот одно за другим, спешно запила водой и плюхнулась на подушки, хрипло прошелестев тихое «Спасибо».
Я лишь улыбнулся, наблюдая за этими жалкими телодвижениями, прислонившись к дверному косяку. Девчонка видимо решила, что существовать в реальности пока слишком тяжело и уснула опять, размеренно засопев в подушку. Спала Анна очень забавно: обе ступни были высунуты из-под покрывала, ладошки покоились около лица, на расслабленное лицо падали темные волосы, пухлые маленькие губы были приоткрыты. Пожалуй, во сне она действительно выглядела на свой возраст: ребенок — она и есть ребенок. Малышка.
Умилившись, я вернулся за работу. На учительском поприще многого не выручишь, а переводами — очень даже. К тому же, моя специальность.
Я еще в институте так зарабатывал — плевое дело: забиваешь документ в любой переводчик, а потом сидишь правишь за неграмотной машиной. Работа быстрая и дорогая. И чем более редкий язык — тем больше платят. Вот и сейчас, руководствуясь этим принципом, я сидел и разбирал путанные иероглифы, уже предвкушая, на что буду тратить деньги.
Увлекшись переводом, я и не заметил, что Аня вошла в комнату. Я обратил на нее внимание, лишь когда ее каштановые волны волос свесились перед экраном, перегораживая мне вид. Я невозмутимо отодвинул этот занавес, и на меня воззрились любопытные синие глазки.
— Ничего не понимаю, — сообщает девчонка.
— Я бы удивился, если бы ты понимала, — бурчу, недовольный тем, что меня отвлекают от работы. Или довольный. Тут уж с какой стороны посмотреть.
— Так и знала, что нужно было соврать, — наигранно озабоченно закусывает губу Аня.
— Любишь удивлять? — я снимаю очки, заинтересованно глядя на девчушку.
— Люблю, — серьезно кивает, — и хочу есть.
— Можешь съесть все, что найдешь в этом убогом холостяцком обиталище, — смеюсь. Она усмехается.
— Да уж, не густо, — она скользит взглядом по полкам холодильника, пока я скольжу взглядом по ее стройным ногам.
Я сам вчера переодел ее в мою футболку, потому что ее одежда могла пропитаться лихорадочным потом, а для девушки это неприятно. Я думал об этом, наблюдая как она потерла пальцы одной ноги о щиколотку. Меня это движение будто заворожило, взгляд двинулся выше, обводя изгибы икр, затем бедер, а затем жарко коснулся едва прикрытых футболкой ягодиц. Я сглотнул. Она могла надеть джинсы, они лежали на кресле. Почему она этого не сделала? Не заметила? Или же…
— Могу пожарить яичницу с ветчиной, м? Ты будешь, несчастный холостяк? — усмехаясь и доставая продукты, спросила девушка, вырвав меня из пылких раздумий.
— Да, пожалуйста. Только не спали мне кухню, — язвительно усмехаюсь.
— Сомневаешься в моих кулинарных способностях? — в тон мне отвечает.
— Да нет, — вздыхаю, — я о другом, — вновь обвожу взглядом притягательные девичьи ножки так гармонично приплясывающие у плиты. — Слишком горячо.
— А, — вновь потерла пальчиками о щиколотку. Это она так смущается, мне интересно? –ну, ты же меня вчера переодел. Спасибо, — как бы между прочим говорит девчонка, нарезая помидоры. — да и, — бросает внимательный взгляд в мою сторону. Секундный, — чего ты там не видел…
Вот это реакция. Другая бы истерику закатила. Или умерла бы от смущения.

POV Anna

А он-то небось ждал истерики. Или медленной и мучительной смерти от стыда. Ну конечно, щаз! Буду я тут еще смущаться. Ну видел меня голой, ну и что.
Ну и подумаешь, что парень.
Ну и подумаешь, что учитель.
Ну и подумаешь, что до этого меня никто не касался. Серьезно, я с мальчиками даже за ручку не ходила!
Какая разница? Я ему благодарна. Он столько для меня сделал. Вытащил меня вчера с этого разврата. Я ведь так должна думать? 
Закинув кусочек помидора в рот, я разбила яйцо о бортик сковороды и выбросила скорлупки в мусорку. Подцепила это движение из «Ходячего замка» и очень горжусь этим умением. Ну эффектно же, нет?
— Да ты виртуоз в разбивании яиц, — замечает Макс. Я улыбаюсь.
Так стоп. Что еще за глупая улыбочка? Давай еще тут расплачься на радостях оттого, что он заметил, как ты разбиваешь яйца. Хы-ы-ы!
Дуреха.
Режу ломтиками ветчину и бросаю на сковороду, пока яйца не застыли. Главное уследить, чтобы не пригорела. А то позор будет.
Максим в это время встает и подходит ко мне сзади. Но я этого не замечаю. Да и не заметила бы, если бы его ручищи не обхватили мое многострадальное тельце. Я вздрогнула.
Он положил голову мне на плечо, с которого съехал рукав футболки, и втянул носом воздух. Его светлые волосы щекотали мою кожу, холодный нос терся о плечо, а в моей голове билась только одна паническая мысль.
Надеюсь, от меня не пахнет потом. От осознания такой возможности, волосы на затылке зашевелились. Кстати, волосы тоже, должно быть, грязные, ведь я еще не успела принять душ. Кошмар!
— Не отвлекай меня, — резко говорю я, размыкая его лапы, — яичница подгорит.
— Идиллия, — вздыхает.
Я непонимающе оборачиваюсь через плечо.
— Красивая девушка стоит на моей кухне, в моей одежде и готовит мне еду. Еще бы Лисаветт вышла, так вообще, — умиротворенно вздыхает парень, пока я снимаю блюдо со сковороды.
«Красивая девушка». Ну надо же. Парень, да у тебя ужасный вкус. Думаю я.
Но вслух, конечно же, не говорю.
Вместо этого, раскладываю еду по тарелкам. Парень сразу же начинает стремительно жевать, а я умиленно наблюдаю. Зря я поровну разделила, я не слишком хочу есть, а этот его мужской аппетит…
Чуть-чуть поклевав из тарелки, я поняла, что мне больше не надо, и вопросительно посмотрела на Макса.
— Доешь? А то мне что-то не хочется, — прячу улыбку.
— Ты же ничего не съела, — строго смотрит, — и так тощая, съешь хотя бы еще немного. Иначе я не выпущу тебя из-за стола, солнце мое.
— Ладно, только немного. А потом доешь?
— Аня, нужно питаться. А то ничего не нарастет, мальчикам нравиться не будешь, — даже немного обидно. Меня устраивает моя фигура. Не нравится — не смотри.
— Тебе же нравлюсь, — невозмутимо жую, удовлетворенно отмечая, что Макс подавился. На радостях, должно быть.
— С чего это ты взяла? — ехидно спрашивает.
— Да ты вон как меня глазами пожираешь периодически.
— Да я вообще на тебя не смотрю! — возмущается.
Ну как же. Пытаешься задеть мое самолюбие, м? Отворачиваешься, говоришь, не нравлюсь, да?
Хотя я лучше что ли? В который я там раз уже поддаюсь на его провокации? А, плевать!
Чуть приподнимаю ногу и чувствую, как большой палец касается его пижамных брюк. Так. Чуть выше, и моя ступня скользит к его колену.
Вздрагивает, поднимает на меня ошарашенный взгляд.
Сохраняю невозмутимость, но едва прячу ехидную усмешку. Не нравлюсь, так? А так?
Моя очередь прятать удивление, когда чувствую, как его рука касается моих пальцев ног под столом, чуть сжимая ступню. Вздрагиваю, пытаюсь убрать ногу. Не позволяет. Вечно он меня переигрывает!
Нежно, едва касаясь, поглаживает пальцами мою кожу, вызывая табун мурашек. Мягко, но настойчиво опускает мою ступню на свой стул, обвивая пальцами щиколотку.
Это приятно. И слегка щекотно. И так… нежно.
Максим пробегает холодными пальцами по чувствительное коже вверх, слегка прикоснувшись к колену с внутренней стороны.
Я напряженно сжимаю пальцами обивку стула, стараясь не смотреть в сторону парня, не сводящего взгляда с моего лица. И что он, интересно, высматривает?
Когда он скользит ладонью вниз опять к щиколотке, я едва сдерживаюсь, чтобы не запрокинуть голову, однако губу все же закусываю — инстинктивно. Не удержавшись, смотрю на Макса из-под опущенных ресниц, натыкаюсь на его горящий уж не знаю, чем, взгляд. Он пылко сжимает ступню до боли, я резко вырываю ногу из его тонких пальцев. Э, нет, мальчик мой. Рано!
— Сделаешь чай? Я, — я делаю вид, будто очень смущена (и почти не притворяюсь!)  и заикаюсь, — я пойду в душ.
    Комментарий к 
    ну как-то так. ребятушки, моя к вам просьба, скажите пожалуйста, если что не так в шапке фанфа. я, может, поставила туда жанры, которых и нет тут вовсе, или наоборот чего-то не поставила? в общем, посмотрите пожалуйста. ну, и отзывы х) у девочки-то довольно противоречивые эмоции, хехе) мне в последнее время перестали приходить сообщения об ошибках. либо я стала грамотнее (что маааловероятно), либо же никто не читает внимательно. хехехе

========== Часть 12 ==========

Я стремительно влетела в ванную, с силой захлопнув дверь. Резко стянув с себя футболку, я в сердцах скомкала ее, швырнув в раковину. Глухо зарычав, я съехала по двери, усевшись на пол, положив голову на колени и зарывшись рукой в волосы.
Что, черт возьми, происходит? Девочка моя, откуда взялась эта щемящая нежность, которая сковала легкие, когда он смотрел на тебя? Ладно, откуда, но зачем она появилась? Тебе оно надо? Ему — точно нет!
Ну, сама подумай, Аннушка, думаешь, он в тебя влюблен? Да, его возможно привлекает твоя внешность, но твою душу вообще вряд ли кто-нибудь когда-нибудь полюбит, дура.
Знаешь, почему? Из-за твоего воспитания! Да, ведешь ты себя отнюдь не так, как родители представляют идеальную дочь, но внутренний стержень, вбиваемый с детства, остался, он уже никуда не денется. Что там тебе твердила твоя мамочка? Сохраняй невозмутимость. Какие бы чувства не обуревали — подавляй. На холодную голову легче думается.
Что еще тебе говорили?
Ты лучше всех, доченька. Ты самая умная, доченька. Ты…
Необыкновенная.
Да конечно!
Любые вещи, которые ввергают тебя в растерянность встречай с вежливой улыбкой. Не перечь. Не вступай в спор. Всегда оставайся при своем мнении, ведь ты у нас умная девочка!
Умная девочка.
«Опять Анька-всезнайка выпендривается!»
Самая лучшая.
«Думаешь, ты лучше всех, да?!»
Необыкновенная.
«Засунь свою точку зрения себе в задницу, тварь!»
Хм… Ха-ха-ха!
Ну что, хочешь повторения? Думаешь, ты ему понравишься, когда он узнает, какая ты? Думаешь, он даст тебе надежду на то, что ты не такой плохой человек, как привыкла думать? Как тебе все всегда говорят? Думаешь, приоткроешь дверцу в сердце и все как в сказке про Золушку? Ну-ну.
Опять занимаешься самобичеванием? Разве стоит?
Верно.
Я встала, взглянув в зеркало. Хм… «красивая девушка»? Я оглядела себя. Да, узкая талия. Да, плоский живот. Да, стройные ноги. Но, выпирающие ребра. Но, маленькая грудь. Но, торчащие локти и колени.
Да, большие глаза. Да, красивые губы. Да, аккуратный нос. Но, обычные волосы, тусклые и сухие. Но, острые скулы.
Ладно, не важно.
Я залезла в ванну, включила душ. Тугие теплые струи ударили по лицу, смывая ненужные мысли.

POV Maкс

И чего она там так долго? Утонула что ли?
Мне хотелось пойти к двери, постучать, спросить, все ли нормально. Но нихрена не нормально.
Как она вообще оказалась у меня дома?
Ну как же, вчера ей требовалась помощь.
И ты помчался на крыльях ночи спасать свою принцессу? И давно ты стал благородным рыцарем? Что-то я не помню, чтобы ты когда-либо помогал блюющим от алкоголя шлюхам, или девушкам, корчащимся в конвульсиях в поиске притягательной дозы?
Но она же была не виновата в том, что произошло. Это все Шнур.
Шнур. С ним нужно будет это обсудить.
Во мне снова заклокотала ярость на этого ублюдка. Распространять наркоту на безобидной школьной пьянке — мерзко. Хотя, он и есть мерзавец.
Хотя, тебе было бы насрать на это, если бы дело не коснулось твоей девочки, ты это знаешь. Да, так и есть.
Тебе даже на собственную сестру было бы наплевать. И это тоже правда.
Так ответь себе на один простой вопрос. Какого же хрена?
Она маленькая, хрупкая беззащитная девочка. Она часто хмурится и редко улыбается. Иногда ее лицо приобретает безразличное выражение лица, от которого хочется шарахнуть ее лицом об стол, чтобы разбить эту гадкую маску.
У нее волшебные синие глаза и притягательные губы. Тонкие запястья и мягкие волосы.
Она умна и остра на язык. Она часто ухмыляется так, как это делаю я.
В то же время, она очень таинственна. И непредсказуема, о да! Никогда не знаешь, какое выражение появится на ее лице в следующую секунду.
И ее взгляд. Непробиваемый. Вечно подернутый ледяной пленкой. Она может смеяться, но глаза останутся холодными. Хочется заглянуть в душу, обхватить пальцами ее сердце, чтобы проверить, бьется ли оно вообще.
Нравится ли она мне? Она меня притягивает. Как магнитом. Влюблен ли я в нее? Да, скорее всего. Люблю ли – нет.
А она?
А она выключила воду в душе и начала возиться за дверью в ванную. И вот, она выходит, замотавшись в мое полотенце. Ее мокрые волосы падали на плечи. Кожа была теплая и влажная, кое-где блестела от капель. Пальцами девушка сжимала край полотенца. Я поднялся. Анна нервно улыбнулась.
Девчонка прятала взгляд, меня это напрягло.
— Что-то случилось? — слегка встревоженно спрашиваю.
Отрицательно машет головой.
— Ты ударилась? Или порезалась? Что произошло? — настойчиво спрашиваю, протягивая к ней руку.
Она отшатывается, и вдруг поскальзывается на мокром паркете. Аня коротко вскрикнула, волосы на мгновение взметнулись вверх.
Со скоростью света я подлетел к ней, подхватывая, но сам не удерживаю равновесия, отчего мы падаем вдвоем, приземлившись, я понял, что девушка лежит на мне, а значит, не ударилась. И только потом позволил себе поморщиться от боли.

POV Anna

С удивлением почувствовав, что мне не больно, я решилась открыть глаза.
Я обнаружила себя на груди поймавшего меня парня. Он лежал с закрытыми глазами и нахмуренным лицом. Черт, ему больно. Я пошевелилась, приподнимаясь на одной руке, однако рука парня настойчиво обвивает мою талию, не позволяя встать. Я фыркнула. Мужчины как дети.
— Вранова, от тебя одни проблемы, — ворчит парень, а я глупо улыбаюсь.
— Прости, — со смешком отвечаю, заглядывая ему в глаза.
И о господи, лучше бы я этого не делала. Эти его нереально зеленые глаза. Они какие-то магические. Меня всегда дрожь пробивает, когда Макс на меня смотрит. Вот и сейчас я, завороженная малахитовым светом, медленно погружаюсь в изумрудный мир его взгляда. Без надежды на спасение. Без шансов.
Парень слегка приподнялся, но мне не хотелось освобождаться от этого зеленого плена, поэтому я оперлась ладонями о его твердую грудь, припадая ближе, чем это позволено девушке в полотенце, лишь бы только не размыкать цепи.
Я смотрю в его лицо сверху вниз, и капелька сорвалась с моих волос, приземлившись на его щеку. Он растерянно моргнул и улыбнулся. Его лицо озарилось таким светом, что я не смогла побороть искушение и ответила на него улыбку. Моя рука как-то сама дернулась утереть проказницу-каплю, и я коснулась его щеки. Меня словно пробило электрическим зарядом, хотя это было скорее приятно, чем как-то еще. Я хотела убрать руку, когда его ладонь накрыла мою, прижимая к своей щеке. Я вздрогнула, но позволила ему этот нежный жест.
Макс ласково сжал мою ладонь, слегка приподнявшись, и теперь уже он смотрел на меня сверху. Он коротко поцеловал кончики моих пальцев и завел мою руку себе за шею, приближаясь. Пальцы послушно зарылись в его отросшие волосы на затылке.
Его лицо было так близко, что я невольно ловила каждый его судорожный вдох и прерывистый выдох. Он волновался. Макс Соколовский вероятно впервые в жизни волновался перед тем, как поцеловать девушку.
Однако я не нашла в себе сил усмехнуться этому факту. Он слегка потерся кончиком носа о мой, я потерлась в ответ.
Чего ты ждешь? Давай же, ну!
Он как-то странно внимательно посмотрел мне в глаза, приближаясь настолько, что наши губы разделяли лишь несколько миллиметров. Неужели он не хочет меня спугнуть? Если бы мне не хотелось, я бы тебе не позволила того, что ты уже сделал, дурак.
Зачем медлишь? Изводишь меня? Издеваешься? А, к черту.
Решительно пресекаю ничтожное расстояние между нами, быстро касаясь его губ. Парень тут же берет дело в свои руки, чему я была очень рада, ибо уже была готова свалиться в обморок от своей смелости.
Настойчиво оттягивает нижнюю губу, будто прося поддаться, что я с готовностью делаю. Он проникает языком в мой рот, исследуя небо. Я же растерянно замираю, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях, от которых взрывались нервные окончания.
— Хей, ну… — едва не обиженно просит парень, и я, усмехнувшись в поцелуй, начинаю неумело отвечать ему.
Я обвила его шею второй рукой, когда он ближе притянул меня к себе.
И вот теперь полотенце держится только засчет нашей близости. Стоит только едва отстраниться, как ткань предательски соскользнет на пол. Из-за этого я только сильнее вжимаюсь в его крепкое тело.
Каким-то образом, колено Макса оказалось между моих ног, и он приподнимал его, отчего внизу живота нарастало тянущее ощущение. Не привычные романтические бабочки. Скорее затягивающая пустота черной дыры.
Я против воли потерлась промежностью о его ногу, и парень утробно зарычал от этого движения.
Он скользнул рукой под полотенце, сминая ягодицы, обтянутые тонкой тканью белья. Мой разум был затуманен желанием, у меня уже не было сил его остановить. Тело горело, прося продолжения, разум же пронзительно заверещал, сигналя об опасности.
Макс с силой опрокинул меня на спину, нависая сверху, не разрывая страстного поцелуя, он коснулся двумя пальцами ткани трусиков, и тут-то я протрезвела.
Увильнув от требовательных губ, я с диким страхом уперлась ладонями в его грудь, отталкивая от себя. Его потемневшие от страсти глаза с растерянностью устремились на меня, будто спрашивая «Что я сделал не так?»
А меня парализовало. Руки трясутся, я не могу пошевелиться.
И вдох-выдох. Вдох-выдох.
Невозмутимость.
— Прости, не мог бы ты с меня встать? — и холодная натянутая улыбка. Все правильно.
    Комментарий к 
    ну вот, как-то так. господи, как у нее все сложно, с ума сойти. с другой стороны, ее можно понять. в общем, не знаю, все странно. 

========== Часть 13 ==========

Глава 13, в которой что-то важно, а что-то не важно. 
— Ну господи, да все же было нормально, что на тебя нашло? — в сердцах восклицает парень, облокотившись на стену наблюдая за носящейся по комнате девушкой.

— Нормально? Нормально?! — натягивая тонкий кашемировый свитер, возмущается девчонка. — то есть, ты считаешь, что все нормально? То что ты повалил меня на пол…

— Ты упала.

— И едва не изнасиловал…

— Ты была не против, солнце.
В парня метнулся горячий дротик яростного взгляда. Руки Ани тряслись, синие глаза бегали по лицу Макса.
— Это ничего не значит, — ядовито шипит девушка, медленно приближаясь к учителю, упираясь тонким указательным пальцем в его грудь. — у тебя должна быть голова на плечах, ты взрослый мужчина! Ведешь себя как сопляк с бурлящими гормонами. Идиот!
— Так ты же меня провоцируешь, что я могу поделать. Ты права, я взрослый нормальный мужчина, с нормальными потребностями, и это…
— О нет, ты не нормальный, Максим!
— А сама-то? Истинная леди нашлась? Ведешь себя, как последняя шлюха.
На лицо Ани набежала тень. Взгляд остановился, губы свело судорогой. Девушка выглядела угрожающе, несмотря на то, что была на голову ниже парня, в полтора раза тоньше и слабее физически. Сейчас ученица старшей школы напоминала больше разъяренную богиню раздора Эриду.
Она взглянула в глаза блондину, который уже тысячу раз пожалел о сказанных словах, к тому же, не справедливых.
— Повтори, — гремящим шепотом приказала Анна.
— Ну, Анечка, тебе нужно успокоиться…- замямлил провинившийся.
— Я сказала тебе повторить то, что ты сказал!
— Слушай, — парень крепко сжал запястье девушки, что она поморщилась от боли, с силой дернув плененной рукой, — может быть не перестанешь выносить мне мозг и закатывать истерики? Ничего не было, ясно? Если хочешь, я тебя не целовал, и закроем глаза на то, что ты все это начала, но мне все равно.
— Отлично, потому что мне тоже.
— Отлично.
Они еще смотрели друг на друга пару секунд, потом Ане удалось вырвать руку из крепкой хватки длинных пальцев Макса, после чего она ринулась в прихожую.
— Где моя обувь, Максим?
— Похоже, осталась у Крис, — пожав плечами, ответил Макс.
— А почему она там осталась? — с нарастающим раздражением спрашивает Анна.
— Ну знаешь, я в тот момент как-то был занят немного другим, — ехидно цедит парень, — например, тащил твое бездыханное тело, кстати об этом, — серьезно говорит учитель строгим тоном, — будь добра, не бери у сомнительных дядечек сомнительные препараты, солнце. Это чревато последствиями. В следующий раз меня может не оказаться рядом, так что будь внимательнее.
— Да, Макс, — отрезает Анна, — этот урок я усвоила, — ее едва передергивает от неприятных воспоминаний. —, но здесь ты меня не удержишь, — на что парень фыркнул, — если надо, я пойду босиком.
— Аня, будь благоразумна, зима на дворе.
— И пусть! — девчонка вылетает из квартиры, хлопая дверью.
Парень выбегает за ней, тяжело дыша, смотрит, как она семенит серыми носками по холодным ступеням.
— Больная истеричка! — в сердцах кричит парень, возвращаясь в квартиру.
Пусть идет! Пусть отморозит себе ноги, пусть! Идиотка!
Хотя они друг друга стоят. Развели скандал из ничего, будто двадцать лет женаты. Придурки.
Максим, выругавшись, хватает куртку, проклиная себя, сумасшедшую девушку и гребанную жизнь.
— Дура! — парень подхватывает на руки топтавшуюся на снегу школьницу. — если ты так сильно не хочешь меня видеть, я вызову такси. Глупая маленькая девчонка!
— Да уж, пожалуйста, — стараясь унять дрожь, надменно говорит Аня.
Парень внезапно успокаивается и со спокойной улыбкой достает мобильник. Продиктовав адрес, Макс в ответ узнал, что из-за пробок и снегопада машина приедет только через полчаса.
— Такси приедет через полчаса, — тепло шепнул парень поджимающей пальцы на ногах леди, — поднимемся в дом.
— Не хочу туда, — обиженно дуется девушка.
— Ты заболеешь, тупица.
— Сам ты тупица. Но ты прав, здоровье царской особы важнее. Неси меня в дом, раб, — развеселившись, скомандовала девчонка.
— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, — отвечает Максим, «случайно» чуть не уронив свою драгоценную ношу. Аня сначала визжит, а потом смеется.
Оказавшись в квартире, они перемещаются на кухню. Парень наливает для Ани тазик горячей воды, ставит в него ее ноги и заваривает чай.
— Максим, почему из тысячи московских школьниц ты выбрал именно меня? За что мне это? , — серьезно спрашивает девушка.
— Потому что ты маленькая вредная идиотка! — отшучивается парень.
— Макс, я серьезно, — укоризненно смотрит проницательными синими глазами.
— Аня, это очень детский вопрос, — вздыхает учитель, — почему ты? А почему я? А почему все?
Девушка хмурится, не узнавая цитату.
— «Бойня номер пять» Воннегута. Прочитай. Будет твоим домашним заданием по литературе, — смеется.
— Да ну тебя.
Через некоторое время раздается звонок, и парень провожает ученицу вниз. Она уже почти села в машину, как он останавливает ее, разворачивая к себе, ласково трется носом о ее нос. И становится тепло.
— До встречи в школе, дурочка моя, — шепчет Макс.
— Кретин, — смеется Аня, захлопывая дверь машины.
— Истеричка!
Расходятся. И улыбаются.

POV Anna

О школа! Казалось, я не была здесь целую вечность, хотя и прошли только одни выходные. И я опять пропустила субботние уроки. Наталья меня отчитает. Ну и плевать.
Эх, здравствуй скука. Атмосфера недосыпа и осенней депрессии. М-да, несмотря на то, что на земле лежал снег, ноябрь только-только начинался.
В середине дня, когда я прогуливала физ-ру, меня поймала Крис. Затащив в женский туалет, она по-свойски закинула руку мне на плечо, потребовав:
— Ну, мать, рассказывай! — блондинка прикрыла глаза, нетерпеливо махнув ладонью.
— О чем ты? — и правда, о чем это она?
— Ну смотри, — начинает подруга, — мой брат знакомит тебя с кем-то из его тусовки, хотя это больше похоже на смотрины, но не суть, — сама себя перебивает. Как это на нее похоже, —, а потом и вовсе уносит тебя на руках в свою квартиру, не потрудившись даже взять твои тапки. Это как минимум подозрительно, мать.
— Н-н-нууу, — мычу, — даже не знаю, с чего начать.
На самом деле, я просто не знала, стоит ли ей вообще что-либо рассказывать. На самом деле, она была единственным человеком, с которым я хоть сколько-нибудь общалась. Нет, ну еще Лиза, но она вся в работе. Мне кажется, она любит Варежку больше моей матери. Когда она там, к слову, возвращается? Надо ей позвонить.
— Давай сначала выясним, до чего вы дошли, — тыркает меня блонди, — вы целовались? Спали вместе?
— Нет! — возмущаюсь я, вспоминая недавние события.
— Но целовались? Или кое-что посерьезнее? — она многозначительно повела бровью.
Я почувствовала, как к моему лицу приливает краска. Господи, когда я краснела последний раз? Кажется, когда мама отчитывала меня за то, что я украла лак из магазина. Мне было пять.
— У-у-у, как все серьезно, — протянула Кристина, — моя девочка стала совсем взрослой. Ладно, не буду выпытывать у тебя подробности, а то ты в обморок грохнешься от смущения, монашка моя.
Я отвела взгляд в сторону. Я как-то раньше не задумывалась об этом. Кристина уж наверняка не была девственницей, это однозначно. А вообще девочки из класса? Есть ли среди них хоть одна непорочная простушка вроде меня?
— С ума сойти, это же мой брат, — поморщилась блондинка, — он не умеет готовить и стирать свои вещи. А еще он разбрасывает свои носки по квартире. И не моет посуду. Как он вообще может кому-то нравиться? — фыркнула девушка.
Я внимательно на нее посмотрела. Интересно, у нее сейчас кто-то есть? Раньше она рассказывала мне про всех своих парней, но постепенно мы стали видеться все реже, встречаясь при этом почти ежедневно в школе.
Я уже даже сомневалась, имею ли я право задать такой вопрос ей. Чужому, фактически, человеку.
— Учти, Анька, этот оболтус меняет девушек как перчатки, — безразлично заметила подруга, — не думаю, что ты должна стать исключением, при всей моей любви к тебе. Сама посуди, неопытная маленькая девочка.
Знаю. Знаю. Знаю!
— Почему это должно меня волновать? — холодно ответила я, - да, твой брат красив. И мне определенно льстит его внимание. Ведь он старше нас и всех этих мальчиков нашего класса. Складывается ощущение, что я выделяюсь.
— Смотри не выделись больше чем надо, мать, — предостерегает меня подруга.
— Я контролирую ситуацию, — говорю, и сама пытаюсь в это поверить.
— Это пока, — философски роняет Крис, —, но дело твое. Предупрежден — значит вооружен. Вооружись, подруга, мужики, как известно, козлы. И тут ничего не поделаешь.
— Учту.
И к чему был весь этот разговор? А то я сама не знаю. Да, у меня не было парня, но общаться с людьми я умею. И потом, все логично и просто, от меня Макс хочет лишь одного — переспать. Ну, мне от этого ни горячо, ни холодно.
Хотя вру. То горячо, то холодно. То мурашки бегут, то в глазах темнеет. И в теле такая мучительно приятная слабость. Хочется лечь и растечься по паркету его квартиры.
Я сама не заметила, как прикрыла глаза и обхватила себя руками.
Почему-то ноги сами понесли меня к его кабинету. В нерешительности остановившись перед дверью, я сглотнула и занесла руку для стука. Но лишь безвольно опустила ладонь на прохладную поверхность дерева.
Вдох-выдох, в этом ничего такого нет. Я просто пережду у него урок. Ведь у него сейчас окно.
Услышав смешок за своей спиной, я вздрогнула, зажмурилась и прокляла весь мир.
— Что, смущаешься, Вранова? — насмешливый хриплый голос пробрал до костей. Я уверена, его магические зеленые глаза сейчас насмешливо сверкали. Да, смущаюсь. Это естественно.
Нет, это неестественно. Для меня – нет. Так что же это такое?
— У тебя все нормально? — ласково поет Соколовский, — ты как-то стоишь у двери в кабинет, не шевелишься. Пытаешься придумать отговорку или оправдание своему приходу?
Урод. Видит насквозь. С моих губ едва не сорвалась нервная фраза типа «Я искала классный журнал». Оборачиваться не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Кроме как провалиться сквозь землю.
А ведь правда, зачем я пришла?
Ладно, подумаю об этом потом. А сейчас надо выкручиваться.
— Ой, Максим Викторович, а вы что тут делаете? — парень растерянно моргнул, а затем хмыкнул.
— Я тут как бы работаю, — отвечает.
— «Как бы работаете», прелестно, — фыркаю, — это заметно.
— Ну, как есть, — пожимает плечами.
Да, моя излюбленная стратегия. Если поставить собеседника в ступор, то он отвлечется от обстановки. Например, мы забыли, что я пришла к его кабинету непонятно зачем. Ну да, разве это важно?
Макс обходит меня, поворачивая ручку двери.
— Зайдешь?
Киваю. Затем и пришла.
Проходит насквозь пустой кабинет, кладет на стол какие-то бумаги и ключ от кабинета. Садится.
Я неуверенно шагаю через класс, скользя пальцами по холодным партам. Через открытые жалюзи в помещение врывается не по-осеннему яркий солнечный свет. Он бьет в глаза, отражается от стекол, запутывается в светлых волосах моего учителя литературы.
— Да, — вышеупомянутый вздыхает, скользя по моему лицу задумчивым взглядом, — школьная Вранова совершенно отличается от Ани, которая в полотенце расхаживает по моей квартире.
— Такова жизнь, — философски пожимаю плечами, — надо уметь подстраиваться под обстоятельства. Максим Викторович, к слову, тоже совершенно не похож на странноватого юношу, который недавно столь пылко меня целовал.
Я посмотрела ему в глаза. И зачем я свела все к этой теме? Просто я так хочу.
— И который тебе больше нравится?
Оп! Провокационный вопрос!
— Даже не знаю, — заправляю за ухо выбившуюся из косички прядь, — мне хочется золотой середины.
Улыбаюсь. Конечно, почему нет? На самом деле, мне нравятся оба. Но не в контексте меня.
В моей голове мелькает воспоминание.
— А еще, — смеюсь, — хотелось бы познакомиться с человеком по имени Люц.
Смеется. Он всегда так заразительно смеется. Этот звук сразу заполнил все помещение, от него мир становиться легким и беззаботным.
— Боюсь, чтобы узнать его, тебе придется познакомиться с еще большим количеством людей, — веселые зеленые глаза Макса потемнели, видимо, он погрузился в воспоминания о его жизни, с которой я мельком соприкоснулась.
— Я думаю, я готова потерпеть.
— Не так быстро, солнце, я тебя еще не проверил, — хитро прищурившись, усмехается Максим.
— И что же мне нужно сделать? — это мой голос? Вот этот низкий флиртующий голос – мой?
— Даже не знаю, — в тон мне отвечает парень, когда я делаю шаг к нему. И еще один.
— Напряги фантазию, милый, — я уже на расстоянии вытянутой руки от него. Кто-нибудь может сказать мне, что я делаю?
— Хм, — заигрывающе тянет, — может, макарена?
— Повторяешься, — фыркаю.
Моя рука касается его щеки. Вторая пытается выпутать солнечные блики из его волос. Все-таки этот дьявол удивительно красив. И смотрит на меня. Только на меня. Внимательно следит за моими действиями.
Я спокойно, стараясь заглушить грохот сердца о ребра, приподнимаюсь на цыпочки, заглядывая в его глаза снизу вверх. Осторожно и коротко касаюсь губами его мягких, сухих и горячих губ, и быстро отстраняюсь, пока он не вовлек меня в очередную игру. Делаю маленький шаг назад.
— И зачем ты это сделала?
— Просто захотелось, — пожимаю плечами.

POV Max

Ей просто захотелось. Она поцеловала меня, потому что ей просто захотелось. Охренеть теперь.
Она не краснеет, не отводит глаза. По ее спокойному лицу блуждает рассеянная улыбка. Аня слепо скользит взглядом по моему лицу.
— А еще раз тебе не хочется? — спрашиваю, усмехаясь.
— Хм, — задумчиво глядит в окно, — даже не знаю.
Моя рука обхватывает ее тонкое запястье, притягивая ближе. Мне отчего-то очень хочется ее смутить. Хочется, чтобы ее сердце забилось быстрее, дыхание участилось, красивое тонкой лицо покрыл румянец…
Нас разделяет расстояние всего в пару сантиметров.
— Подумай хорошенько, — шепчу, наблюдая как ее волосы слегка шевелятся от моего дыхание.
— Я не уверена, — тихо отвечает девушка, смеясь. Однако ее рука уже скользит по моему плечу к затылку, слегка притягивая меня к себе. Вдруг она замирает, хотя я уже чувствую влажное тепло ее губ. Я пообещал себе, что больше не буду трогать ее. Сам. Но отвечать на ее прикосновения… так заманчиво.
— Поцелуй… — прошу.
— Хм…
Она мягко скользит губами по моей щеке, перебирая пальцами волосы на затылке. Аня оставляет короткий поцелуй в уголке моего рта и отстраняется, улыбаясь.
Ее трогательный изящный пальчик скользит по моей верхней губе, затем по нижней, слегка приоткрывая их.
Быть ведомым девушкой? Для меня это впервые. К тому же, Аня маленькая девочка. Хотя, не скажу, что неопытная, но… она юна. Не знаю, кто ее этому научил, но я уже едва сдерживался, чтобы не припечатать ее к парте.
— Чего ты хочешь? — спрашивает, опаляя кожу дыханием.
— Поцелуй… — только и произношу.
— Тогда, — она приближается к моим губам, — попроси меня.
Она это серьезно? Недоверчиво смотрю.
Нет. У меня в конце концов есть гордость. Прежде девушки просили меня о ласке, не наоборот. Что эта девчонка о себе возомнила? Великую соблазнительницу всех времен и народов?
— Прошу, — коротко шепчу.
Шелестяще смеется мне в губы, тут же их накрывая своими.
Я решил ничего не делать, лишь поддаваться.
Ее губы влажно касаются моих, я лишь послушно приоткрываю рот, позволяя ей делать все, что хочет. Анечке это скоро надоест. Она не доминантка. Это не в ее характере.
Проскальзывает острым горячим языком в мой рот, я отвечаю, но не слишком активно.
А девчонке не хватает опыта.
Аня разочарованно и требовательно мычит в поцелуй, притягивая меня ближе.
Ну вот, теперь можно.
Усмехаюсь, чуть отстраняясь. Наклоняюсь к уху девушку, обхватывая зубами мочку. Вздрагивает. По телу ползут мурашки, когда Аня с силой сжимает мои предплечья.
— Чего ты хочешь? — шепчу, проводя языком по чувствительной коже.
— Поцелуй меня, — всхлипывает.
— Как? — выдыхаю.
— Как угодно, только сейчас же, — едва не срывается на крик, когда я целую выемку под ушком.
Я наваливаюсь на нее, заставляя упереться руками в парту, притягиваю ее за талию ближе к себе так, что ее грудь соприкасается с моей.
По коже пробегает электрический заряд, когда она упирается кулачком мне в плечо, пока я жадно исследую ее рот.
Второй рукой я легко поглаживаю ее бедро, все выше и выше задирая ее юбку, которая собирается в складки.
Я едва сдерживаю звериный рык, когда мои пальцы скользят по капроновым кружевам чулок.
— Чулки, — шепчу, — это так порочно. Вот она, сущность леди.
Я оттягиваю резинку и отпускаю, так что остается красноватый след на нежной коже бедра. Аня обвивает ступнями мои ноги, ближе притягивая к себе.
Вдруг дверь резко открывается, девушка в моих руках вздрагивает, заглядывая мне в глаза.
— Макс, мы тут у тебя…- начинает было парень, - оу, ясно. Пацаны, мы мешаем. Валим к Игоревичу.
Антон понимающе усмехается, глядя, как моя рука притягивает девушку за тонкую талию, она в свою очередь обвивает мою шею тонкими руками, слегка оборачиваясь к вошедшим с полуулыбкой. Ах, Аня.
Я лишь нетерпеливо махнул парням рукой, молчаливо отправляя их куда подальше, а сам скольжу по подбородку своей ученицы.
Ребята поймут, уже не маленькие, болтать не станут.
С другой стороны.
Что мы творим?
А, неважно!
    Комментарий к 
    ох, я недовольна. не-до-воль-на! ну ладно, начнем с того, что мои герои творят невесть что, так я еще главу обещала больше недели назад, а выкладываю только сейчас. тоже мне, автор называется. в общем, простите меня. хо-хо, что-то муза моя решила вертануть своей толстой задницей и поставить все с ног на голову. ну ладно, с ней я еще поговорю, пусть координирует свои движения так, чтобы не причинять вред окружающим. а то совсем уже! ну, и отзывы, что ли? 

========== Часть 14 ==========

Глава, в которой кардинально меняется обстановка.

POV Anna
— Слушай, я ведь даже не знаю, как себя вести! — я всячески пыталась упираться, пока Макс меня куда-то тащил. Парень устало вздохнул.
— Веди себя как обычно. Будь собой, в меру сдержанна, в меру иронична, в общем, не загружайся особо, — в очередной раз долбил мне он.
— Быть собой? Как будто это так просто! — фыркаю, выкручиваюсь из его объятий и останавливаюсь.
— Чего ты истеришь, солнце? — зеленоглазый смотрит на меня, а я дуюсь (зачем, казалось бы?)  и складываю руки на груди.
— Давай составим точный план действий. Вот смотри, я вхожу, что дальше?
Макс насмешливо на меня смотрит и ухмыляется. Я уверена, что он думает «чертова рационалистка». Серьезно! У него на лице именно это и написано.
Он подходит ко мне, обвивает рукой мою талию, привлекает к себе и коротко целует в висок.
— Успокойся, — говорит, заглядывая мне в глаза. Так по-щенячьи смотрит, тварь, — они мои друзья. Если мне ты нравишься, то и они будут в восторге. К тому же, Химеру ты уже покорила.
— Ладно, вперед! Нас ждут великие дела! — и устремляюсь к зданию, пока не передумала.
Парень галантно открывает передо мной железную дверь, пропуская меня вперед. Я скольжу взглядом по серой обшарпанной лестнице, ведущей в Подвал. Судорожно сглотнув, я нацепила на лицо холодную маску, шагнув на первую ступень. Макс ободряюще потрепал меня по голове — все будет нормально.
Еще бы. Никто не сомневается.
Когда мы прошли через еще одну дверь — в кроваво-красных пятнах и отпечатках человеческих ладоней — я повеселела. Нет, ну прикольно же.
Внутри нас встретили бесчисленные пары обуви и раскиданная верхняя одежда. Я недоуменно мазнула взглядом по Максу, но тот уже принялся невозмутимо расшнуровывать свои армейские ботинки. Я последовала его примеру.
— Ты тут пока осваивайся, а мне нужно кое-что сделать, — коротко бросил Макс, уже скрываясь за поворотом.
— Но… — я было окликнула его, но тщетно.
Тихонько выругавшись, я прокляла этого предателя и скинула пальто в общую кучу.
Я неуверенно пошла дальше по коридору, в темноте которого скрылся мой спутник. Он был скудно освещен редкими запотевшими лампочками, и флуоресцентные узоры на стенах у плинтуса проступали довольно ярко. Засмотревшись на них, я не сразу заметила конец коридора, за которым была захламленная огромная комната-студия. Я сразу же ускорилась, надеясь что Макс еще не успел слиться с интерьером и затеряться в толпе.
Которой там не было. Комната была пустая. Я остановилась в конце коридора и принялась оценивать обстановку, не выходя из своего укрытия.
Вдруг я почувствовала, как кто-то трогает мои волосы. В ужасе обернувшись, я увидела перед собой безумно улыбающееся лицо и отшатнулась. Но быстро взяла себя в руки.
— Здравствуйте.
Я принялась разглядывать странного незнакомца. Почему странного? Да хотя бы потому что он свешивался с потолочной балки.
Он был очень худой и абсолютно лысый. У него даже бровей не было. Он обладал выразительным фактурным лицом и острым носом с горбинкой. Парень был очень худой, на нем была свободная полосатая черно-бирюзовая кофта и черные обтягивающие штаны. Оба его уха были исколоты шипами по периметру внешней стороны. Он изящно распластался на балке, с кошачьей грацией свешивая руку, в которой пару секунд назад был локон моих волос.
И он улыбался.
— Но ведь коты не улыбаются, — поморщилась я, потупив взгляд.
— Чеширские — улыбаются, — мурлычащим голосом произнес незнакомец, а я поразилась сходству с кэрролловским персонажем.
— Верно, — я нервно улыбнулась.
Чеширский кот принялся рассматривать меня в свою очередь. Он долго оценивал мой внешний вид, а затем пронзительно заглянул в глаза. Я же посмотрела на него в ответ. И смотрела, пока не дождалась кивка. Затем выдохнула.
— Меня зовут Чешир, — парень-кот изящно спрыгнул со своего насеста, —, а тебя не зовут никак. Потому что ты новенькая. Я тебя ждал.
Угу, все ясно.
— Всем было интересно посмотреть на девушку Люциуса, но жребий выпал мне, — гордо сказал Кот, — еще бы, он впервые кого-то приводит.
— Жребий? Чем дальше — тем страньше.
Чешир одобрительно покосился на меня и прошел в комнату. Всем своим видом говоря мне следовать за ним.
В просторной комнате везде были накиданы пуфики – те, что выглядят как мешки, набитые шариками. В центре стояли одинаковые низкие столики, соединенные в один большой. Везде лежали мягкие ковры.
— Это — гостиная, а это — Нимфа.
На одном из пуфов лежала девушка, которую я не заметила. Она делала вид, что читала какую-то книжку, но ее взгляд пристально скользил по мне. Она была вытравленная блондинка, как Кристи, обладала выдающимися формами. Я бы сказала, что она была даже полновата. Но как ей шло!
У нее были крупные черты лица. Особенно губы. И карие глаза.
— Чтобы прояснить ситуацию, — девушка оказалась хозяйкой грудного прокуренного голоса, за которым я могла бы пойти на край света, лишь бы она не переставала говорить, — Нимфа — сокращение от нимфоманка.
До меня не сразу дошел смысл сказанного, потому что я растворилась в переливах ее бархатного голоса. Но когда все же дошел, волосы на затылке зашевелились и я неосознанно шагнула назад. Нимфа тихо рассмеялась, призывно закусив губу.
— Да-да, все круто, идем дальше, — Чешир нетерпеливо пнул меня в сторону одной из дверей.
Когда мы немного отошли, я пробормотала:
— Она странная.
— Ничего не поделаешь, — пожал плечами парень, — мы все тут сумасшедшие. И я. И ты.
— Откуда вы можете знать, что я не в своем уме? — подыгрывать ему доставляло мне удовольствие.
— Конечно, ты не в своем уме, — Кот расплылся в блаженной улыбке, — иначе бы ты здесь не оказалась.
О, как он был тогда прав! Но об этом позже.
Мы снова оказались в небольшом коридоре, где были накиданы рюкзаки и кроссовки. Чешир быстро прошмыгнул в следующую дверь, за которой я утонула в блеске паркета и ультрафиолетовом свете. Там звучала быстрая красивая мелодия. Зал был наполнен танцующими силуэтами. Мало что можно было разглядеть в синем свете, но танец был просто прекрасен. Мне захотелось заучить эту волшебную и странную хореографию и присоединиться к танцующим.
— Вот тот парень, который возглавляет процессию — Червь. С остальными познакомишься потом, — раздался шепот над моим ухом.
Затем Чешир направил меня дальше, изъясняясь жестами из-за громкой музыки.
Что будет в следующей комнате, я поняла еще около двери. Характерные запахи краски и разбавителя полностью овладели мной, и я не глядя шагнула внутрь.
И тут же остановилась. Сопротивление оказывал целый ряд мольбертов. Все они стояли в кругу вокруг небольшого пьедестала с моделями. Зал был погружен в тишину и красноватый свет ламп. Я затаила дыхание.
Чешир уже начал просачиваться сквозь мольберты и планшеты, и я поплелась следом, завидуя кошачьей грациозности парня. Иногда он останавливался чтобы перекинуться парой слов с рисующими.
В следующем зале царил полумрак, озаряющийся светом вспышек. Стены были белыми, и одна зеленая. В этой комнате я встретила знакомого мне Шэда и Химеру.
Позировавшая было зеленоволосая девушка встала и подошла ко мне для объятий, рассыпаясь в приветствиях. Шэд же скромно кивнул, потупив взгляд.
В комнате по периметру стояли штативы, белые зонтики, вспышки, фоны и прочее. В одном углу стояли столы с косметикой. За одним из них сидела бритая татуированная девушка и скучающе рисовала.
Чешир назвал ее Вилкой. Забавная кличка.
Последний зал был самый большой. Я бы сказала, громадный. С одной стороны была небольшая черная сцена с микрофонами и гитарами на стойках, с другой стороны находилась застекленная студия звукозаписи с различными пультами и кнопочками.
Человек двадцать сидело на полу между ними. Среди них я нашла Макса, Мастера, каких-то еще парней и девушек. Увидев меня, блондин улыбнулся и поднялся мне навстречу.
Подходя ко мне, парень все сильнее расплывался в улыбке, на которую я не могла не ответить. Он скользнул ладонью по моему запястью, потянув меня в круг. Затем плюхнулся на свое прежнее место, усадив меня между своих ног, по-хозяйски обняв. Я смущенно улыбнулась и подняла глаза.
Вокруг меня царила атмосфера полного восторга. Глаза ребят сверкали любопытством и удивлением. В один момент на меня посыпались вопросы. Сначала я пыталась отвечать, но вскоре поняла, что этого от меня никто не ждет и замолчала. Скоро гвалт стих, и люди стали просто тихо переговариваться:
— Люц никогда раньше никого не приводил сюда.
— К тому же после трехнедельного перерыва…
— А тут такой сюрприз…
— Интересно, как долго она продержится?
Макс сидел и жмурился от удовольствия, как кот, поймавший мышь и принесший ее хозяину в кровать.
Посмеявшись такой ассоциации, я взглянула на Чешира. Тот пронзительно на меня посмотрел и ободряюще кивнул. Я улыбнулась.
— Наконец, я привел к вам свою пташку, — улыбаясь, вдруг сказал Макс, запутав короткий поцелуй в моих волосах на макушке, — она впервые пришла сюда, поэтому у нее, естественно, нет имени. Но, надеюсь, оно скоро появится. Я уверен, она впишется.
— Рад снова видеть вас, прелестный цветок.
Мастер по-джентельменски взял мою ладонь и коротко поцеловал тыльную сторону. Все затихли.
    Комментарий к 
    наконец добавляю -.- 
без комментариев. 

========== Часть 15 ==========

Глава, в которой много выяснения отношений. 

POV Max

— Ну и как тебе? — спрашиваю, когда мы вышли на морозный воздух.
— Ну как, — Аня задумывается, — ну не знаю. Сборная солянка инфантильных романтиков, которые мнят себя высокотворческими людьми, — пожимает плечами.
Вот уж такого вердикта я не ожидал. Я думал, Аня станет бурно восторгаться людьми, атмосферой, деятельностью и вообще всей этой темой.
Признаться, меня задело, что ей не понравилось. Ведь там было множество моих друзей, с которыми я хотел ее свести. Но она, похоже, не очень к этому стремится.
— А сама-то не такая же? — холодно спрашиваю, переплетая ее замерзающие пальчики со своими.
— Такая же, — кивает. Удивляет она меня. Что за странная девочка. — однако, я не имею на этот счет заблуждений, которые есть даже у тебя, — Аня пронзает меня серьезным взглядом синих глаз, — я знаю, что моя жизнь в глобальном масштабе ничего не значит. А вы пытаетесь бросить вызов всему миру, который этого даже не замечает. Творчеством, внешним видом, поведением. А ведь это все никому кроме вас не нужно.
Нет. Она не права.
Нет.
Она права.
 В Подвале каждый это знает. Каждый знает, и никто не признает. Даже для самого себя. Потому что так интереснее.
— Однако, — вздыхает моя прелестная девочка, — хоть я все это и понимаю, но отказаться не могу, — с печальной улыбкой, она заглядывает мне в лицо. И тут же выражение ее лица меняется, —, но там все такие странные!
Вот оно. Я этого ждал.
— Ты понимаешь, они совсем не похожи на остальных, — Аня начинает активно жестикулировать. Хотя я и так отлично понимаю, — даже если просто рассматривать людей из школы. У них у всех приблизительно одинаковые жизненные ориентиры…
Аня. Анечка. Какая удивительная девочка.
Я смотрю на нее с нежной улыбкой, на которую она отвечает. Какие мысли копошатся в этой умилительной головке. Волшебная девочка. Я и не думал, что такие еще существуют.
Она продолжает что-то мне говорить, а я лишь могу наблюдать за тем, как движется ее лицо. Как губы растягиваются в улыбке, в уголках глаз собираются морщинки, а на левой щеке появляется ямочка.
Аня подносит замерзшие ладони ко рту, пытаясь отогреть пальцы. Я беру ее ладошку в свою руку и засовываю к себе в карман. Девушка переплетает пальцы с моими и замолкает.
— Что? — переспрашиваю.
— Да ничего. Просто ты меня не слушаешь, — фыркает. — если тебе, Максим, - ой, ну все, — нужна просто картинка, то мог бы найти себе кого-нибудь красивее.
— Ты меня вполне устраиваешь, — невозмутимо отвечаю, усмехаясь.
— Замечательная новость.
И отворачивается. Она отвернулась. Она обиделась? Она злится?
— Ань, ты злишься? — спрашиваю.
— Нет, с чего ты взял, — и откуда в этой маленькой девочке столько яда?
— Ты злишься, — опускаю глаза, разглядываю следы прохожих на снегу.
— Да, я злюсь, — закатывает свои прекрасные глаза, — и ты меня очень бесишь.
— Прости меня, — говорю.
— Ой, да тебе же плевать, — фыркает. Смеюсь.
— Ну, в общем-то, ты права, — я же не перегибаю палку?
Пытается высвободить свою руку, но я ей не позволяю.
Взгляд.
Еще одна попытка.
Взгляд.
Не отпущу.
— Если Вам интересно мое мнение, — ехидно цедит моя девочка, - то, Максим Викторович, Вам следует определиться и научиться точнее выражать свои мысли.
— Зайдем ко мне?
— Меняешь тему?
— Да.
— Зачем?
— Просто так. А потом я возьму ключи и отвезу тебя домой. Ты легко одета.
— Ладно, — да неужели? Так просто согласилась? Ах да, она же рационалистка. Везде ищет свою выгоду.
— Только сначала заедем в супермаркет, у меня совсем нет еды.
— Ага! Тогда все ясно. Ты хочешь, чтобы я приготовила тебе еду. Вот ты всегда меня используешь. К твоему сведению, я…
Меня достала.
Какой там самый действенный способ заткнуть девушку? Ах да.
Резко притягиваю Аню к себе, мягко приподнимаю ее маленький подбородок и невесомо касаюсь ее приоткрытых губ. Резко проникаю глубже, переплетая языки. Девушка мгновенно подается вперед, жарко отвечая.
Ее свободная рука зарывается в мои волосы, отчего бегут мурашки. Каждый раз по мне бегут эти чертовы мурашки.
Аня медленно и мучительно разрывает поцелуй.
— Ты знаешь, что это было нечестно? — легкое касание губами моей щеки.
— Да, но зато как действенно, — шепчу, мягко потершись носом о ее.
— Но больше так не делай, иначе я…
Еще один короткий поцелуй.
— Я думаю, я…
Поцелуй.
— Это будет продолжаться каждый раз? — закрывает холодной ладошкой мне рот. Смеюсь. Целую ее руку.
Она вздрагивает, отнимает ладонь, прижимая ее к куртке. Ого. Вот это реакция.
Когда она так смущается (а она именно смущается), мне хочется дразнить ее дальше. Эта девочка очень милая. Самая милая из тех, кого я встречал.
— Я думаю, нам все-таки следует зайти в магазин, пока ты не умер с голоду. Но учти, мне нужно быть дома до девяти.
Вопросительно смотрю. Что это за такое «до девяти»?
— Родители вернулись, — пожимает плечами.
— Понятно. Но сейчас уже шесть.
— Поэтому нам стоит поторопиться, не считаешь?

POV Anna

Когда мы с хохотом завалились домой после разгрома супермаркета, было уже семь. Макс закинул пакеты на кухню, пока я развязывала шнурки, и стал перечислять продукты, которые мы купили.
Креветки.
Макароны.
Курицу.
Лимоны.
Морскую капусту.
Хлопья.
Сливки.
Апельсиновый сок.
Сухофрукты.
Пять киндер-сюрпризов.
«Ты же ребенок, тебе наверняка хочется!»
«Просто признай, что тебе двадцать четыре, и ты хочешь взять шоколадное яйцо.»
<<Это не так!»
«Тогда положи на место.»
Ну да, типичный Макс. Но это очень мило.
Он разбирает пакеты, я подхожу сзади, слегка оттягиваю его свитер, прижимаясь к его спине. По-кошачьи трусь головой о его лопатки.
— Что ты…
— Просто позволь мне…- забираюсь руками под его свитер, почти не касаясь теплой кожи, — погреть об тебя руки!
Резко прислоняю окоченевшие ладони к чувствительной коже живота, парень взвизгивает и начинает извиваться. Щекочу.
— Убери их… ахаха… холодно, — я пытаюсь бороться, но в итоге он, конечно, выигрывает.
Как следствие, теперь я стою прижатая к столу, с невинной улыбочкой заглядывая в его зеленые глаза, наполненные веселой злостью. Парень тянется ко мне, в то время как я шарю по столу. Схватив первый попавшийся предмет, коим оказалась пачка макарон, я протягиваю растерянно хлопающему своими прекрасными глазами Максу.
— Держи, будем готовить.
Улыбается.

— Я так люблю, когда ты готовишь, — вдруг произносит сидящий за мной парень.
Я перемешивала сливочный соус для курицы, которую уже почти доделала.
Некоторое время назад Макс принес ноутбук и начал работать, в ожидании ужина. Он надел очки. И, Господи, кто бы знал, как они ему шли.
Оборачиваюсь, коротко заглядывая в его глаза. Тот сидел с мечтательным выражением лица, подперев голову рукой. Усмехаюсь.
— Ага, создается иллюзия счастливой семейной жизни, — фыркаю.
— Да. Незнакомое мне явление.
— Мне тоже.
Молчим.
— Как ты вообще научилась готовить? — спрашивает.
— Не понимаю, что тебя удивляет, — пожалуйста, не спрашивай. Не продолжай. Не делай этого лица.
— Ну, — все-таки говорит. Нет, этот парень просто физически не может остановиться во время, — обычно, в семьях, как твоя…
— Нет.
— Готовит личный повар…
— Максим. Тебе не приходило в твою умную голову, что мне просто нравится готовить?
— Просто довольно необычно, — с громким стуком кладу нож на доску.
— Что необычно? Что у девушки может быть подобное хобби? Или то, что ты вообразил, будто все про меня знаешь еще в первую нашу встречу.
— О да, — усмехается, — я ожидал, что ты когда-нибудь мне это припомнишь.
— Вот не нужно этого сарказма, Макс, — болезненно морщусь. Тема семьи всегда вызывала во мне подобный отклик, — тогда мне было плевать на твое мнение, но сейчас… меня поражает, что спустя три месяца ты продолжаешь так думать!
— Как будто ты можешь опровергнуть хотя бы одно сказанное тогда слово, — складывает руки на груди. Обороняется.
— Да. Все, что ты сказал — правда, но это только частности. Да, ты попал в парочку мелких мишеней, но в целом, тебе ничего не известно. Ты не знаешь, как мы живем.
— Потому что ты не рассказываешь мне. Мы вообще ничего друг о друге не знаем! — о да, вот оно и всплыло. Видимо, он довольно долго об этом думал.
— Да как будто тебе интересно слушать. Ты же у нас знаток человеческих душ!
Молчание. Отворачиваюсь к плите, солю макароны. Перемешиваю мясо на сковороде.
Вдох. Выдох. Вдох.
— Я все поняла.
Выдох.
— Просто тебя бесит, что ты рос в такой же атмосфере, как и я.
Фыркает. Придурок.
— И с чего же ты взяла? Поведай же мне, о психолог всех времен и народов.
— С того, Максим, что я была у Кристи дома. И неоднократно. И я видела твоих родителей.
— О нет, ты видела не моих родителей. Те люди, что появляются вместо них, стоит лишь в доме появиться гостям — не мои родители.
— Я знаю. У меня то же самое.
Вдох.
— На самом деле, мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь, — пауза, — тогда тебя это взбесило. Теперь тебе это нравится.
— И что же ты подумала обо мне в нашу первую встречу? Дай-ка я угадаю, — наигранно задумывается (бесит), — что бы подумал я сам пару лет назад?
Выдох. Вдох.
— Хм… скорее всего это было нечто похожее на «напыщенный придурок, что вообще позволил ему преподавать в школе? Что он может мне дать, когда я итак здесь самая умная и куда умнее этого дегенерата со званием учителя». Я угадал?
— Почти, — смеюсь. —, но я была недалека от истины.
— Первое впечатление обманчиво.
— Первое впечатление обманчиво, — соглашаюсь, —, но не всегда. Иногда встречаешь человека и по одной фразе, по одному взгляду понимаешь, что знаешь про него все.
— Да, так бывает. Но не в нашем случае, — усмехается, снимает очки.
— Не в нашем. Я вообще ничего про тебя не знаю.
Выдох.
— А что ты хочешь про меня знать? — спрашивает, потерев переносицу. Согласна, тяжеловат разговор.
— Все.
Вдох.
— Конкретнее?
— В основном, про твое прошлое. Про детство. Про то, как ты ушел из дома. Про Подвал. Про «Люциуса». Кстати, почему именно Люциус?
— А, — смеется, — это в честь Малфоя. Когда я впервые пришел в Подвал, я был надменные, грубый, возомнил о себе невесть что. Воспитание, как никак. А еще у меня были длинные волосы.
— С тех пор не многое поменялось, — ухмыляюсь.
— Хей! Я исправился! Ну солнышко-мальчик же.
— Ну да, кто бы спорил… ладно, будем питаться!
Я торжественно поставила на стол еду и тарелки. Остаток вечера прошел в непринужденной дружеской атмосфере. Мы смеялись, кидались друг в друга курицей. Я бегала за кошкой, которая явно не хотела моего внимания.
Максим отвез меня домой. Мы уже некоторое время сидели в машине перед моим подъездом.
— Ладно, я пойду. Уже без десяти девять. Если я опоздаю хоть на минуту, меня не пустят домой.
— Хей, а поцелуй? — по-щенячьи смотрит мне в глаза.
Вздыхаю, но все же прикасаюсь губами к его. Поцелуй получается очень нежным, невинным. Почему-то печальным.
— Знаешь, — говорит, — я думаю, что хочу познакомиться с твоими родителями.
— Макс, — серьезно смотрю на него, - нет. Это не лучшая идея, ты сам это понимаешь. Это не обсуждается. Нет.
— Но Аня…
— Я пойду. Пока.
Еще один короткий поцелуй, и я выхожу из машины.

Дома я заваливаюсь на кровать, после тяжелого разговора с родителями. Ненавижу им врать, хотя уже привыкла.
Устало прикрываю глаза рукой.
Вдруг чувствую вибрацию телефона.
«Встретимся завтра?» — Соколовский.
«Нет».
«Почему это?»
«Мне лень выходить из дома в такой холод.»
«Аня.»
»?»
«Что-то случилось?»
«Ничего не случилось.»
Блокирую телефон. Я устала!
    Комментарий к 
    ну вот. думаю о том, чтобы добавить описания персонажей в шапку. с Максом проблем не возникло (ну почти), но вот Аню подобрать не могу! если вы поскидываете в комментарии образы героев, как вы их видите, я буду благодарна. к тому же, мне интересно, потому что, если вы заметили, описаний я почти не давала. только поверхностные, хехе. 
ладно, спасибо за то, что читаете это :) 

========== Часть 16 ==========

В принципе, школа она и есть школа. Если и есть на земле место, где все всегда остается по-прежнему — это оно.
Все те же одноклассники, те же учителя. Одни темы для обсуждения. Всем знакомый размеренный сценарий. Однако…
— Отвратительное сочинение, Вранова. Два-два. Переписать.
Зеленая тетрадка плюхнулась в толстую стопку таких же тетрадей моих одноклассников.
Я изумленно подняла голову, да так резко, что шея хрустнула. Молниеносный взгляд в сторону учителя — ничего. Он просто перешел к обсуждению следующего сочинения.
— Ротик закрой, Анечка, — Алка издевательски ткнула в меня своим наманикюренным пальцем.
Я шокированно посмотрела на нее, все еще не осознав услышанного. Что?
Я почувствовала болезненный тычок в спину и обернулась.
— Что случилось, принцесса? — протянул сидящий за мной Артем, — ты ему не дала?
— Ой, отвали, — цыкнула на его Крис. Спасибо ей.
Однако блондинка тут же одарила меня насмешливым взглядом. И ты туда же? Тоже мне, подруга.
Едва дождавшись конца урока, я подошла к учительскому столу, опершись на него бедром, ждала, пока все выйдут. Максим не обращал на меня ровно никакого внимания. Он спокойно собирал свои вещи — это был его последний урок.
Как только класс опустел, я хлопнула рукой по столу.
— Не объяснишь мне, что это было? — язвительно прошипела я.
— О чем это ты? — невинно поинтересовался Макс, взглянув на меня впервые за это время.
— Не беси меня, душа моя, — едко цежу. — если таким образом ты хотел привлечь мое внимание, то, о, это лишнее.
— Заметь, ты даже не предполагаешь, что могла написать действительно плохое сочинение, — невозмутимо заметил горе-учитель.
— Макси-и-им!
— Я же тебе говорил, что хочу посмотреть на твоих родителей?
— Макси-и-им!
— Тогда я сделаю так, чтобы они сами ко мне пришли, — он внимательно посмотрел на меня этими своими дурацкими зелеными глазами.
— Они не придут, это бесполезно! Максимум, позвонят в школу, чтобы перевести меня в другую, — раздраженно говорю, — или ты этого и добиваешься?
— Вот мы и посмотрим, что случится, — улыбается. Вот же упрямый баран! — у меня совещание.
Короткий и ласковый поцелуй в лоб, который взбесил меня еще больше.
— Пока, детка.
И ушел. Этот придурок просто взял и свалил на свое дерьмовое совещание. И все считают, что это нормально?!
Идиот, возомнил, будто знает моих родителей лучше меня. Вот посмотрим, когда моя мама добьется его увольнения.
Тихо ругаясь, я вышла из школы, крайне взбешенная всеми этими обстоятельствами. И тут, внимание!
— Ты его не удовлетворяешь? — как вы думаете, кто это? Ну же, ваши догадки. Антон.
Артем трепло. Вот за это терпеть его не могу.
— Свали в туман, не до тебя, — бурчу.
— Да ладно, просто шутка, — парень примирительно поднимает руки, обгоняя меня, заставляя притормозить, — если серьезно, что случилось?
— Ты считаешь, что это твое дело? — иронически смотрю в его наглую рожу.
— Ну, мне интересно, — о да. Это все объясняет. — к тому же, если вы расстанетесь, то мне ничего не будет мешать за тобой приударить, — и улыбочка. Из разряда «обворожительных».
— О, и ты считаешь, что после этих слов я все тебе расскажу? — серьезно? — тогда ты либо идиот, либо… идиот. Третьего не дано. А теперь отойди, будь добр, я тороплюсь.
— Да ладно тебе, снежная королева, это же безобидная шутка.
— Это была не смешная шутка, — урод, отвали уже от меня.
— Аня, прекрати обдавать меня холодом, я уже понял, что с тобой придется придумать что-то оригинальное.
— Антон, зачем тебе вообще что-то придумывать? — вздыхаю.
— Я думаю, мы могли бы неплохо общаться, — отвечает.
— Мы с тобой и так неплохо общаемся, — где там эта чертова остановка.
— Имеешь в виду редкие приветствия и разговоры в курилке? — скептично спрашивает.
— Именно. Ох, смотри-ка! Моя остановка, какая жалость. Ну пока.
— Мне сюда же.
— Ой, прогуляться хочется, — отвали от меня!
— Ладно, до завтра, Вранова.
— Угу.
Может, стоило быть помягче? Хотя хрен с ним, достал.

«Я приеду к тебе?»
«Нет»
«Почему это?»
«Я знаю твои мотивы хд»
«А если серьезно?»
«Я не дома, Соколовский»
«А где тебя носит?»
«У меня живопись. И не отвлекай меня»
«Когда ты будешь дома? Скоро стемнеет.»
«Соколовский. Естественно, скоро стемнеет, на дворе декабрь.»
«Я заберу тебя, скажи адрес»
«Очень мило, что ты волнуешься, но не стоит»
«Я сказал, дай адрес.»
«Да пошел ты»
Задолбал.
Нет, я понимаю, что это мило и все дела, но… но. Я не маленький ребенок. Меня бесит такая излишняя «забота», граничащая с маразмом.
Ну вот.
Опять.
Телефон завибрировал, и на экране высветилось «Соколовский». Сбрасываю.
Еще раз. Сбрасываю.
Снова.
— Николай Владимирович, можно мне выйти поговорить? — обращаюсь к улыбающемуся преподавателю.
— Естественно, Анечка.
Киваю. Выхожу в коридор. Раздраженно нажимаю «ответить».
— Что, Макс? — рычу в трубку.
— Аня, — яростный шепот, — где ты, и когда заканчиваешь?
— Люциус, ты меня достал, ты в курсе? Если ты думаешь, что это весело, то вынуждена тебя разочаровать. Ни разу не весело, Максим.
— Я тоже считаю, что это не слишком смешно, поэтому просто скажи адрес.
— Сейчас скину смс-кой, задолбал!
Зло сбрасываю звонок, в очередной раз. Едва сдерживаюсь, чтобы не отправить аппарат в полет. Так достать еще уметь надо.

С вибрирующим безразличием сажусь в его машину, не проронив ни слова, закрываю дверь и пристегиваюсь. Макс также молча трогается и сосредотачивается на дороге. Я могу почувствовать его раздражение, оно отдается зудом в легких, отчего хочется разодрать грудь в клочья ногтями. Но я держусь.
Мы едем домой в напряженном молчании, парень даже не включил музыку. Видимо, чтобы в полной мере насладиться издевательством надо мной. Как жестоко.
— Это жестоко, не думаешь? — тихо спрашиваю, не отрывая взгляда от разделительной полосы в грязном снегу.
— О чем ты? — наигранно весело спрашивает Макс.
— О, ты понимаешь, о чем я. Прекрати это, иначе я выпрыгну на ходу.
— Не понимаю, чего ты от меня хочешь, — боковым зрением замечаю, как он сильно сжимает зубы, словно едва сдерживаясь, чтобы не перегрызть мне глотку.
— Макс.
Я аккуратно кладу ладонь на его бедро.
— Аня, я веду машину, — жестко отрезает.
— Я не буду сильно тебя отвлекать, просто… — вздыхаю. Невесомо касаюсь лбом его плеча. — успокойся, ладно? Все хорошо. Можем подняться ко мне домой, да? Я покажу тебе свою комнату.
Парень заметно расслабляется.
— Однако, я вполне могла бы доехать на метро. А ты бы встретил меня у станции. Так гораздо легче, чем ехать через всю Москву, правда ведь? — стараюсь говорить мягко, но ехидство все же проскальзывает.
Макс фыркает. Ну ничего, обстановка вроде разрядилась.

Смеясь, заходим в квартиру. И шикаю на Максима, призывая говорить тише.
— Даже не надейся, родителей дома нет, — бескомпромиссно отрезаю я, —, а вот ребенок уже вполне может спать, так что…
Варя выходит из гостиной, строго прикладывая пальчик к губам.
— Вареник, что случилось? — девочка машет мне рукой, подзывая к себе.
Я быстро скидываю ботинки, подхожу к сестре, опускаюсь на корточки и прижимаю ее к себе. Варя указывает на уснувшую за раскраской няню.
— Лиза спит? Ну, не будем ее будить, да, Варь? — щелкаю сестренку по вздернутому носику. Она кивает.
С улыбкой захожу в гостиную, беру плед с дивана и накидываю его на плечи Лизы. Наверняка эта мелкая ее вымотала за день.
Вернувшись в коридор, застаю идиллическую картину: Макс сидит на корточках посреди коридора, примерно в двух метрах от него стоит смущающаяся Варя. Парень потирает ладонями, словно стараясь приманить девочку.
— Макс, это ребенок, а не кошка, — смеюсь, парень непонимающе хмурится. — Варь, иди сюда.
Девочка подходит, я обнимаю ее ладонями.
— Это Максим. Он мой друг. Он хороший.
— Как папа? — шепчет ребенок. Я внимательно заглядываю в лицо хмурого парня и улыбаюсь.
— Лучше.
— Лучше папы? — недоверчиво спрашивает девочка.
— Здравствуйте, Варвара, — почтительно говорит Макс, я фыркаю от смеха, он укоризненно на меня смотрит, — у вас очень красивое имя. Вы, должно быть, принцесса.
— Как оригинально ты подкатываешь к девушкам, Макс, — произношу одними губами. Еще один упрекающий взгляд в мою сторону.
— Нет, — качает головой девочка, — я Варя, мне четыре. У меня есть единорог. Идем, покажу!
Я ошеломленно наблюдаю, как моя маленькая сестра тащит в комнату удивленного парня. Затем я ошеломленно наблюдаю, как она показывает ему свои игрушки. Он улыбается. Макс играет с ней. Я присоединяюсь к ним. Дитя радостно скачет вокруг нас, в итоге, засыпает на руках Максима под мою сказку. Кладу голову ему на плечо.
— Давай уложим ее в кровать? — шепотом предлагаю, вырисовывая невидимые узоры на его предплечье.
— Посидим так еще пять минут, — также тихо отвечает парень. Киваю.
Я убрала волосы, упавшие на лицо ребенка, и прикрыла глаза. Мне было тепло и уютно. Плечо парня было идеальной опорой, словно состояло не из мяса и костей, а было небольшим куском облака. Оно обволакивало меня густым туманом, как вдруг…
Макс резко поднялся. Я потеряла равновесие и шлепнулась на пол. Ошеломленно похлопав глазами и взглянув в смеющееся лицо парня, я поняла, что заснула.
Поднявшись, я помогла Максу уложить ребенка, хотя сама уже повисла в полудреме.
Поэтому оказавшись в комнате, я сразу плюхнулась на кровать.
— Не знаю, как ты, а я буду спать, — едва пробормотала я, сразу же провалившись в сон.

Проснувшись от звона будильника, я обнаружила у себя в кровати Макса, который, кажется, вконец обнаглел.
Его безмятежное спящее лицо помрачнело, и он открыл один глаз.
— Выключи эту адскую машину, — умоляюще произнес парень, накрываясь одеялом с головой.
— Я-то выключу, да только в школу идти все равно надо, душа моя.
— Ну, мне это точно не грозит, — буркнуло это чудо куда-то в подушку.
— Еще как грозит, милый, у нас с тобой один первый урок — литература! — безжалостно произнесла я, со злодейским смехом стянув с него одеяло.
Парень хитро на меня посмотрел, поймал мое запястье и легко притянул к себе, и я оказалась в его объятиях.
— Значит, мы вместе прогуляем мой урок.

========== Часть 17 ==========

— Идем-идем, — я без остановки подгоняла это несуразное существо, которое никак не хотело убраться из моей квартиры. Между тем, скоро должны были прийти родители, и даже если я когда-нибудь соберусь знакомить их с Максом, что вряд ли, то точно не при подобных обстоятельствах. — выметайся, говорю, чудо.
— Ты такая гостеприимная, фыркает парень, пытаясь на ходу завязать ботинок.
— Мне надо на тренировку, и это не обсуждается, — строго отрезаю я.
— Может ты не…
— Не обсуждается, — я щелкаю парня по носу, как недавно делала с сестрой, когда Лиза не могла заставить ее есть сладкий перец.
Я взяла ключи, вытолкала Макса на лестничную клетку, закрыла дверь.
— Я считаю, — начал парень, а я очень скептично на него посмотрела, мол, давай, удиви меня. — так вот, я считаю, что от одной пропущенной тренировки ничего не случится, — самодовольно заявило это чудо, спустившись на пролет вниз.
— А я считаю, что ты меня развращаешь, — Макс польщенно ухмыльнулся.
— Вообще-то, — он поймал меня за талию и скользнул своим острым носом по моему лбу, оставив там короткий поцелуй, — это моя конечная цель.
Я со смехом отмахнулась от него. Идиот.
— Для озабоченных придурков, поясняю, — спускаюсь на несколько ступенек вниз, — я имела в виду то, что это будет далеко не первая пропущенная по твоей воле тренировка. И кстати, — я ткнула ему между ребер указательным пальцем, — мы сегодня пропустили школу, если ты забыл.
— О нет, я помню, — горе-учитель опять сделал попытку меня обнять.
— Макс, мы так никогда не спустимся по этой гребанной лестнице.
Он фыркает, закатывает глаза — позер — и ну очень нехотя отпускает мою руку.
Все-таки наконец спустившись, мы сели в холодную машину. Еще бы, начало декабря.
И тут это чудо опять выдает.
— Едем в кино? –я смотрю на него с легким сочувствием, так обычно смотрят на слабоумных.
— Макси-и-им, я еду на тренировку, — этот идиот всем своим видом выражает свою незаинтересованность моими планами.
— Ну, а после тренировки-и?
— О, а после тренировки, я поеду, — выдерживаю таинственную паузу, — в Подвал!
— Это еще зачем, — мой мальчик непонимающе нахмурился.
— А вот! — самодовольно складываю руки на груди, — Химера сказала, что меня будет ждать некий Василиск.
— У-у-у, ну ты попала, — заржал парень.
— Не поняла, — моя очередь хмуриться.
— Скоро поймешь. Ладно, куда ехать?
— К метро, — отмахиваюсь, — так что там с Василиском?
— Не скажу ничего конкретного, кроме того, что многие придут поглазеть на это шоу. И я в том числе, — и снова ржет.
Я поняла, что ничего не добьюсь от него, поэтому решила сменить тему.
— Ладно, ты меня заберешь?
— Ты считаешь, у меня нет других дел? — ласково с издевательской улыбочкой отвечает вопросом на вопрос Макс.
— А вчера у тебя других дел не было? — в тон ему отвечаю. —, но ладно. Попрошу Женю.
И жду реакции, едва заставляя себя не засмеяться.
— Женя?
Да так, первое имя, которое пришло в голову, мой милый. Злиться тебе полезно. Мозговую деятельность стимулирует.
— Ну да, мой тренер, — безразличие и безответственность.
— Почему ты зовешь своего тренера по имени?
— А как мне называть двадцатипятилетнего парня, с которым я знакома три года? — только не смейся. Держись, ты можешь.
— Ого. Ты уверена, что после такого откровения я отпущу тебя на тренировку? — с широкой улыбкой, он на мгновение хитро посмотрел на меня, тут же уставившись на заснеженное шоссе. — я решил привязать тебя к машине, — с этими словами он крепко притянул меня к себе.
— О, — выдохнула я ему куда-то в шею, — ты не посмеешь.
— Ладно, выметайся. Мы приехали, — он отпустил меня, но окликнул, когда я выходила з машины, - и, Аня. Я тебя заберу.
Я со смехом отправилась к метро.

— Ну что, вперед? — Макс ободряюще похлопал меня по плечу.
— Ну вперед.
— Не вижу энтузиазма!
— О, это наверное потому что его нет, — огрызнулась я.
— Прибереги сарказм для Васьки, он это любит, — все-то он меня интригует.
Не верю я, что все так плохо.
И я до сих пор не верю, что все так плохо.
Я смотрю на толпу зрителей, и не верю, что все так плохо.
Меня встретили аплодисментами и шепотом а-ля «сейчас начнется шоу».
И вот тогда-то я и испугалась.
Макс указал мне на нужного человека, и я на негнущихся ногах пошла к нему. Я уверена в себе. Я красивая, умная, шикарная девушка. Со мной ничего не случится. Так ведь?
Я прошла сквозь сидящую на полу студии толпу к фону, рядом с которым вилось огромное количество ассистентов. Они выставляли свет, пробовали вспышки, в то время как за ноутбуком сидел тот, кто был мне нужен. Василиск. О нет, мурашки, для вас сейчас не время.
Я подходила к фотографу, и гул в зале нарастал. Кинув быстрый взгляд на Макса, я закатила глаза и фыркнула. Он с ну очень ехидным лицом сидел, развалившись на подушках. Бесит.
— Здравствуйте, — пискнула я, обратившись к парню. Или мужчине, не знаю. Ему можно было одновременно дать и шестнадцать и тридцать пять. В студии мгновенно повисла тишина. Все, казалось, затаили дыхание.
— Ну здравствуй, детка, — мужчина (все-таки)  говорил низким голосом, растягивая слова. Премерзкая манера, но опустим. —, а ты ничего. Вежливая такая, скромница, да? — это было похоже на… издевательство. Да, это нужное слово. Я выпала в осадок, поэтому промолчала. —, а еще, ты опоздала.
— Нет, — холодно отвечаю, — я пришла во время.
— Да, ты пришла во время, — в тон мне согласился фотограф, —, а должна была на полчаса раньше! — он на меня накричал. Серьезно?
Я внимательно посмотрела в его невероятные голубые глаза — вероятно, поэтому Василиск, — и выдержала паузу. Мужчина вопросительно изогнул бровь. Я закатила глаза и цокнула языком а-ля мерзкая сука, опустила ладонь на его стол и слегка наклонилась.
— Я считаю, что не нужно повышать на меня голос, — начала я, — это во-первых. Во-вторых, если ваша цель — испортить мне настроение, то в этом мы с вами посоревнуемся. И последнее, — театральная пауза, и я стою, облокотившись на его стол пятой точкой, разглядывая ногти, — я ждала, пока до вас дойдет, что если вам надо, чтобы ваши люди приходили на полчаса раньше, не проще ли назначать время на полчаса раньше, господин тиран с завышенным ЧСВ?
Вообще-то, это был риторический вопрос. И, мне кажется, последние несколько фраз были явно лишними. Но эта ящерица действует мне на нервы, я ничего не могу поделать.
Кстати о ящерицах, Василиск пораженно уставился на меня, периодически хлопая глазами.
— Господи, вас это так удивляет? — раздраженно интересуюсь. О да, еще немного, и я его добью. И этим чудиком меня пугал Макс.
— Иди в гримерку, Вилка тебе все объяснит, — отрешенно обронил фотограф.
— Да если бы я знала, где она, я бы ушла с гордым видом еще минуту назад, — веско отмечаю я.
— А, — рассеянно готовит Василиск, — верно, ты же новенькая. В правом дальнем углу дверь. Тебе туда.
— Благодарю, солнце, — я неторопливый и гордый дирижабль, Аня, главное не смеяться. Я дирижабль, дирижабль.
— Твою мать, Макс, что за суку ты мне подсунул? — услышала я ошеломленный голос мужчины и веселый хохот аудитории.
Сама, хихикая в кулак, я вошла в гримерную, где увидела татуированную бритую девушку в желтой борцовке. Я уже встречала ее, когда была здесь.
— Привет, я Вилка, местный визажист, — девушка деловито ощупала и осмотрела мое лицо и волосы, — вернее, одна из.
У нее были великолепные светло-зеленые глаза.
— У тебя хорошая кожа. Сегодня макияж нам не понадобится, но мне даже не нужно было бы выравнивать тон. Удивительно. И вообще, ты довольно хорошенькая, — я благодарно улыбнулась, —, но сегодня тебе это не поможет. Держи, это весь твой костюм, — Вилка швырнула в меня белые тканевые шорты и майку на узких бретельках, — переодевайся, и мне нужно будет кое-что сделать с твоими волосами.
Я кивнула, хотела спросить, что будет на съемке, но стилистка уже отвернулась и включила музыку.
Кстати, ничего такая песенка. Хотя, исполнителя я не знала, но в целом ритмично, голоса у ребят красивые.
Было в них что-то оригинальное. Что-то отличающее их от всех остальных безликих альтернативных групп. Было ощущение, что исполнители — это четверо или пятеро хороших друзей, которые развлекаются. От этого становилось весело. К припеву я поймала себя на том, что улыбаюсь и пританцовываю. Потом начала мурлыкать что-то в такт, не зная текста.
Переодевшись, я окликнула Вилку, и та посмотрела на меня теплым взглядом.
— Нравится музыка? — киваю, она улыбается. Так покровительственно, по-сестрински. — ладно, я намажу тебе волосы маслом, чтобы краска их не испортила.
— Ты собираешься красить мне волосы? — насторожилась я.
— А, да нет, — отмахнулась Вил, — эта съемка по заказу компании, производящей масляную краску, которую наши художники закупают тоннами. И Васька придумал, как поинтереснее этим заняться. Ты будешь работать с еще одной девушкой. Ее зовут Алиса, и она опа-а-аздывает, — она взглянула на часы. — ладно, идем, а то господин фотограф закатит истерику.
— Не закатит, — хмыкнула я, чем заслужила непонимающий взгляд.
Мы вернулись на площадку, где появились два огромных аквариума, в человеческий рост. То есть, это я потом поняла, что это аквариумы. Сначала я подумала, что это две бочки в форме параллелепипеда, черная и белая. Но потом я поняла, что стенки сосудов стеклянные, а сами они наполнены краской. Не скажу, что это открытие меня обрадовало.
Я села на табуретку рядом с аквариумом и принялась ждать, пока мне скажут, что делать. И я очень надеялась, что это не будут слова «утопись в краске».
    Комментарий к 
    Тащемта, это только половина главы, но мне было лень дописывать, поэтому, пусть так. 
О, в следующей половине будет интересно, хохохо
на самом деле, автор болеет уже вторую неделю, я думала, вот наконец свободное время, ага, у меня болит голова от долгой работы за компьютером, и я только лежу на кровати, изредка переворачиваясь. 
Тащемта, читайте, оставляйте отзывы, 
Ваша 
Офелия с:

========== Часть 18 ==========

Я села на табуретку рядом с аквариумом и принялась ждать, пока мне скажут, что делать. И я очень надеялась, что это не будут слова «утопись в краске».
— Чего сидим, новенькая? — Василиск сидел за столом, он подпирал голову рукой, фотоаппарат лежал рядом с ним.
— Мне сказали, Алиса должна прийти, — невозмутимо отвечаю. Я дирижабль.
— Она-то придет, а мы начинаем. Давай-давай, выбирай себе цвет, детка, — он встал и включил камеру.
— Что делать-то?
— Ну, — он мерзко хихикнул, — ныряй.
Ладно, я была к этому готова. Я ждала. Я справлюсь.
Белый потом будет можно без следов смыть с кожи, хотя черный мне нравится больше. Нет, пусть будет белый.
Встав на табуретку, на которой только что сидела, я взглянула на краску, и не то чтобы мне захотелось оказаться внутри. Я вздохнула, обреченно нашарив в толпе наблюдавших Макса. Но он разговаривал с каким-то парнем и не смотрел на меня. Ну и ладно.
Господи, в этом нет ничего такого. Подтянувшись за бортик аквариума, я снова тупо уставилась в белое тягучее месиво.
— Детка, ты еще долго? — будто бы ласково спросил фотограф.
— Я концентрируюсь.
— Тебе удобно находиться в таком положении? Ты не выглядишь особо сильной.
— Я еще не так могу, — я усмехнулась и посмотрела на него, — надеюсь, твоя камера готова, — отвернувшись, я оперлась на руки, — детка.
По залу прокатился смешок, но у меня уже была другая задача. Бортики были узкими и больно впивались в ладони, но меня это мало трогало. Напряжение в руках, толчок ногами от опоры, и я уже стою на руках, медленно переносить вес, чтобы не свалиться в краску. Я коснулась пальцами ног жидкости, и она оказалась приятно прохладной. Через несколько секунд я полностью погрузилась в белый.
Вынырнув, я сразу отерла густую краску с губ, чтобы появилась возможность дышать.
Чуть приоткрыв рот, я обернулась на звук затвора фотоаппарата, скользнув рукой по скользким волосам.
Я не знала, что делать, поэтому не делала ничего. То есть, я шевелилась, но не то чтобы я специально принимала какие-то позы.
Решив обеспечить себе зрение, я вытерла глаза. Краска, конечно, не стерлась, но я хотя бы смогла их открыть. Едва разлепив ресницы, я слепо нашарила взглядом Василиска, который в последнее время вел себя подозрительно тихо. Он замер в полутора метрах от меня, просматривая имеющиеся кадры.
Я сложила руки на бортик своего аквариума и стала разглядывать своего фотографа.
Он был среднего роста, ниже Максима сантиметров на десять. У него были темные волосы, ярко-голубые глаза и очень длинные ресницы. Нижняя часть лица обросла щетиной, посему была нечитаемой. Думаю, он был не слишком симпатичным, но глаза… хотя, поставь рядом с ним моего зеленоглазого блондина… я усмехнулась.
Вася бросил на меня молниеносный взгляд, затем снова опустил глаза на экран камеры, затем снова поднял из на меня и застыл.
— О господи… — ошеломленно прошептал парень.
— Что? — я растерянно улыбнулась, хлопнув слипшимися от краски ресницами.
— Ничего, просто. Твои глаза, они, — он отразил мою улыбку, — невероятно синие.
Я рассмеялась и стала наблюдать, как объектив начал ко мне приближаться. Как вдруг мое внимание привлекла суета на площадке.
— Вась, я пришла, что делать? А все, поняла, можешь не отвлекаться, — я повернулась в сторону шума и увидела молодую девушку, русоволосую и кудрявую. Она была красивая и очень высокая. Очень. Несмотря на рост, она вела себя поразительно естественно, не сутулилась, высоко поднимала подбородок. В общем, я почувствовала себя уродливым карликом.
— Алиса, — кивнул фотограф, не отрываясь от работы. — раздевайся, залезай в краску.
Девушка быстро скинула платье и запрыгнула в аквариум.
— Ого, она холодная, — воскликнула она.
— А ты думала, мы ее ради тебя подогревать будем? — фыркнул Василиск.
— Было бы неплохо, оскалилась Алиса.
Мне стало скучно, и я начала шевелиться, чтобы вылезти из этой стеклянной бочки.
— Куда дергаешься?
— Иди за мной, — поманила я парня.
Белые следы на белом фоне были незаметны, только лишь едва поблескивали глянцем. Я подошла к аквариуму Алисы, которая как раз уже окунулась в черноту. Я коснулась рукой ее лица, оставив на черном белый след. Защелкал затвор камеры.
След от ладони Алисы отпечатался на моей шее. Я медленно погрузилась в ее краску, оставляя на поверхности руки, плечи и голову. Я обняла девушку, которая все еще не открыла глаза, но подалась мне навстречу. Я прислонилась лбом к ее лбу, наши носы соприкоснулись, я бросила взгляд на камеру. Я потерлась своей щекой о ее, оставляя светлые разводы, не отрывая взгляда от объектива.
Пока я вылезала из аквариума, в моей голове зародилась прекрасная идея, удивительно, что она не пришла в мою голову раньше. Я даже рассмеялась в предвкушении.
— Вась, отложи фотоаппарат на секунду, — как можно серьезнее начала я.
— Зачем это? — он недоверчиво покосился на меня. Я сделала пару шагов к нему.
— Обнимашки, господин фотограф! — и со смехом бросилась на него.
На протяжении минуты ему удавалось от меня ускользать, но в итоге я его поймала. Испачкав его рубашку, я сочла свой долг выполненным и ушла в душ, оставив его разбираться с Алисой.
Кстати, где тут душ?
    Комментарий к 
    Ну как-то так ;) Короткая глава, потому что предполагалось, что эта и предыдущая будут одной частью, но, я ленивая тварь) В следующей главе будет все несколько напряженно, так что гуляем, пока можем. 
Ах да, для тех, у кого нет воображения: https://vk.com/sheidlin?z=photo19184342_393336258%2Falbum19184342_00%2Frev
Как всегда, Офелия :*

========== Часть 19 ==========

POV Max

После сомнительного мероприятия с участием Василиска, которое с натяжкой можно было назвать фотосессией, я, игнорируя протесты моих друзей, повез Аню домой. Не то чтобы я был против ее присутствия, но я видел, насколько она устала. Настолько, что, выйдя из душа, девушка сразу направилась ко мне. Она ничего не сказала, лишь вымученно улыбнулась, и я все понял. И через пару минут мы уже сидели в моей машине, я хорошенько замотал голову девушки шарфом, потому что мороз, а у нее голова мокрая. Через некоторое время она уснула, неудобно свернувшись на сидении. Я краем глаза наблюдал за тем, как она спит. У нее было невероятно серьезное лицо, как будто во сне она спасала как минимум человечество.
Но вскоре я был вынужден ее разбудить. Честно признаться, я долго не решался. Я думал о том, чтобы отнести ее домой на руках, но решил не рисковать. Едва ли ее родители будут в восторге от этого. Поэтому.
Я легко, если не сказать нежно, коснулся ее щеки. Я провел линию от ее скул до подбородка. Девушка пошевелилась. Улыбнувшись, она накрыла своей теплой ладошкой мою и открыла глаза.
— Мы приехали, — отчего-то шепотом говорю ей.
Кивает. Тянет руку к моему лицу, зеркально повторяя мои движения. Я ловлю ее руку, невесомо целую каждый тонкий пальчик. Притянув Аню к себе, я покрыл ее лицо мягкими теплыми поцелуями. Она улыбалась. И, Господи, она была красивее всех людей на планете.
— Я думаю, мне пора, — прошептала она, скользя губами по моей щеке.
— Так иди, — просто ответил я, вдыхая ее мятный запах.
— Ты меня держишь, — тихо рассмеялась Аннушка.
— Верно, — я коротко коснулся ее сухих губ.
Мимо проехала машина, на мгновение осветив нас фарами.
— Все, давай, — девушка отстранилась, — до завтра.
— Пока, — одними губами произнес я, глядя, как она захлопывает дверь,
— Пока, — прочитал я по ее губам.
После того, как ее силуэт растаял в свете подъезда за закрывшейся дверью, я вернулся в Подвал.
Там кипело веселье. Все пахло алкоголем и пряным вишневым табаком для кальяна. Гостиная была заполнена дымом и музыкой. Песни сменяли друг друга, среди них были мои. Но я не сразу их узнавал. Стоит ли говорить, что одна девушка не выходила у меня из головы? Верно. Я думал о ней. Все время.
Поэтому, выйдя на ночной морозный зимний воздух, я уставился на падающие хлопья снега. Я достал из кармана пачку сигарет, прикурил, затянулся, выдохнул.
Набирая сообщение, я долго не мог понять, зачем я это делаю. Я упорно сдувал с экрана падающие снежинки. Я не слишком на что-либо надеялся, но все же отправил короткое СМС на знакомый номер.
«Привет. Ты спишь?»

POV Anna

Когда я услышала вибрацию, я уже спала. Мобильник лежал около подушки, поэтому я сразу же проснулась. Сонно прищурившись, я едва могла прочитать текст, игнорируя слепящий свет экрана.
Я улыбнулась.
«Привет. Ты спишь?» — от Соколовского. Интересный вопрос посреди ночи. Я глянула, на часы.
«Привет. Второй час. Сам как думаешь?) »
Отправила и сразу же откинулась на подушку, обессиленно закрыв глаза. До следующей вибрации.
«Как насчет прогуляться? На улице снегопад.» - ага. А еще жуткий холод. Отличная идея!
«Хорошие девочки не выходят из дома поздней ночью на встречу с сомнительными мальчиками х) »
«А если мы скажем, что сейчас раннее утро?) »
С чего это тебе так приспичило меня видеть, милый? Вылезти из-под одеяла в два часа ночи на мороз? Даже ради тебя я не способна на такое. Или?
«Ладно, но не долго. Где ты?»
Ответ пришел, казалось, в ту же секунду:
«Буду у твоего дома через десять минут. Спускайся.»
Я обреченно вздохнула, перекатившись на спину. Полежав так полминуты, я решительно встала и пошла одеваться.

Оглядевшись, я заметила знакомый силуэт. Максим стоял под фонарем, в желтом луче которого кружились крупные снежинки. Собрав некоторое количество снега в ладонь, я слепила снежок, отправив его в дальний полет, который закончился на затылке парня. Я мысленно похвалила себя за меткость, наблюдая, как Макс отряхивается.
Я подошла ближе.
— Трехочковый, — с усмешкой сказал парень, притягивая меня к себе так резко, что я охнула, — я невероятно рад, что ты пришла.
Макс сканировал мое лицо зелеными глазами, а я пыталась игнорировать слабый, но ощущаемый запах перегара.
— Ты пил, — я сжала его лицо в ладонях, — не говори мне, что ты вел машину.
— Я немного выпил, — признался парень, — и я пришел сюда пешком, — он обезоруживающе улыбнулся.
— Но тут далеко идти, — я нахмурилась.
— Да, теперь я знаю, — его руки скользнули под курткой мне на талию. Я поежилась.
— У тебя руки ледяные, болван, — я дала ему подзатыльник, — ты замерз!
— А ты — самое прекрасное, что случалось со мной в жизни.
Я застыла. Эти слова, выдохнутые куда-то в мое плечо, удивили меня. Он никогда не говорил мне подобного. В наших с ним отношениях вообще было не слишком много романтики.
— Ты пьян, в этом все дело, — я пыталась убедить в этом скорее себя, чем его.
Я злорадно усмехнулась и толкнула парня в сугроб. Откуда ж мне было знать, что он потащит меня за собой?
Мы очень долго гуляли в ту ночь. Много смеялись, целовались, мы зашли в круглосуточную пиццерию, где нас встретил угрюмый кассир с холодной пиццей. Но мы были довольны и этим. Я не помню, как мы оказались у него дома, но тогда было уже около шести часов утра. Через час надо было вставать. А мы сидели на диване на его кухне, смотрели фильм и пили апельсиновый сок.
Я помню, как Макс обнял меня тогда. Так решительно и крепко, словно я могла исчезнуть в одно мгновение. Меня переполнила щемящая нежность, от которой едва не выступили слезы.
Он терся носом о мою шею, попеременно целуя. А я пыталась сосредоточиться на фильме. Хотя что уж там, я и названия не помню.
— Макс, прекрати так делать, — неуверенно шепнула я, зарывшись пальцами в его отросшие волосы. С ума сойти, когда мы встретились, у него на голове был короткий ежик.
— Так? — он влажно поцеловал мое плечо, отчего по спине поползли мурашки. Я в красках представила живописный след на этом месте.
— Именно так, — фыркнула я, — прекращай уже.
— А так можно?
Он провел носом по всей длине шеи и остановился в выемке за ухом и шумно вдохнул. Я вздрогнула.
— Нельзя, — протянула я.
— Льзя, — ответил Макс, поглаживая пальцами мое колено.
— Нет, — отрезала я, поморщившись.
— Почему?
— Потому что… — я замялась.
Потому что пульс учащается, и становится трудно дышать. Потому что мне кажется, что это все не всерьез. Потому что я хочу поцеловать тебя. Потому что я не могу тебе об этом сказать, и поэтому уже пару секунд сочиняю отговорку.
— … мне неприятно, — и мне не удается.
— Неприятно? — с вызовом переспрашивает Макс, и тут-то я понимаю, какую ошибку я совершила. — уверена?
Совершенно нет.
— Абсолютно.
— А если проверить?
О нет. Нет-нет-нет!
Он опрокинул меня на диван, мягко навалившись сверху. Мы оказались в весьма двусмысленной позе, в то время как его колено уперлось в мою промежность. Очень ненавязчиво, как будто случайно. Может так и было, но мне стало до жути жарко. Кровь прилила к лицу, и Макс смотрел на меня таким взглядом, что мне захотелось прикрыться, несмотря на то, что я была одета. Но при всем желании, я бы не сумела — парень держал мои запястья у меня над головой.
Я отвела взгляд.
Его теплая ладонь заскользила по моему телу, очерчивая все изгибы. Он просто прикасался ко мне, а я уже внутренне кричала от восторга. Парень просто вырисовывал на моей коже узоры мягкими острыми пальцами, убеждая меня смотреть ему в глаза.
А мое воображение играло со мной злую шутку: я уже представляла его пальцы в других местах, и ласки в моей голове не были такими невинными.
— Мне кажется, ты думаешь о чем-то очень непристойном, моя девочка, — его горячий шепот коснулся моего уха, я сглотнула.
— С чего ты взял? — как можно более невозмутимо спрашиваю.
— Ты на меня не смотришь, — я неуверенно посмотрела в его горящие малахитовые глаза, почувствовала, как загорелись щеки, и снова уставилась в потолок. — ты же на самом деле очень порочная, м?
Я почувствовала сквозь джинсовую ткань, как его ладонь скользит по моему бедру, и инстинктивно сжала ноги. Почувствовав, что я извиваюсь, Макс усилил напор.
Меня начало это раздражать, я вырвала руки из его тисков и уперлась ими в его грудь, пресекая все попытки меня поцеловать.
Он меня рассердил.
— Слушай, никакого настроения сейчас нет играть в твои игры, — по-змеиному прошипела я, прежде чем поняла, что говорю, — если хочешь секса — иди и трахни какую-нибудь шлюху. Если потянуло на школьниц, то даже в нашем классе найдется парочка десятков согласных.
Парень удивленно посмотрел на меня, приподнявшись. Порывисто поднявшись, я резко ушла в другую комнату, желая, чтобы он не шел за мной. Я хотела остаться одна хотя бы на пять минут, господи!
Закрыв дверь, я соскользнула по стене на пол и обняла свои колени.
Да, может быть, я была слишком груба, признаю. Но у меня есть на это причины. Раньше этот вопрос не стоял так близко, поэтому мне было все равно, но сейчас…
Нет, дело не в том, что я боюсь боли, или что-то подобное, просто…
Нет, не стоит об этом думать сейчас. Рано или поздно это случится. Просто мне требуется время, чтобы смириться с этой мыслью.
— Хей, — из приоткрытой двери послышался шепот, — успокоилась? — и мой взгляд уперся в мягкую ласковую улыбку.
Я попыталась выдавить из себя нечто подобное, но получилось плохо, судя по скривившемуся лицу парня.
— Даже не старайся, выглядит жутко, — он зашел в комнату и сел у противоположной стены.
— Прости, — виновато прошептала я, — мне не стоило этого говорить.
— Да ничего, — вздохнул Макс, — но я надеюсь, что на самом деле ты так не думаешь.
— Нет, я… сгоряча. Ну, ты знаешь, у меня бывает.
Мы помолчали где-то минуту, прежде чем он заговорил снова.
— Не хочешь поговорить об этом? — осторожно начал парень. — рано или поздно все равно придется.
Я с сомнением на него посмотрела и вздохнула.
— Это скучная история. Короткая и неинтересная. Я не хочу рассказывать, а ты не захочешь слушать.
— Если бы я не хотел слушать, я бы не спрашивал, — я съежилась.
— Ну, коли ты так хочешь, — нехотя проворчала я. — но я еще никому не рассказывала об этом.
— Я почему-то не сомневался, — как-то странно прошептал Макс, —, но ведь… э-э-э… тебя ведь не насиловали? — быстро спросил парень.
Я изумленно подняла глаза, думая, как ему такое могло прийти в голову. А потом отвела их, размышляя, как ответить на этот вопрос. Я с сожалением закусила губу, коря себя за то, что вообще завела этот разговор.
— О, господи…- ошеломленно выговорил горе-учитель, зарываясь пальцами в волосы, — я должен был догадаться… — он резко встал, запрокинув голову, — если ты не хочешь, можешь не говорить, но… ублюдки! — он с силой саданул кулаком о стену, отчего я вздрогнула.
— Макс, — я все еще не смотрела на него, — сядь и успокойся. Все не так, как ты думаешь, и, — я заломила пальцы на руке, — я тебе расскажу.
— Ты можешь не рассказывать, но…
— Ладно, не буду, спасибо, что разрешил, — язвительно бросила я, делая вид, что собираюсь встать и уйти. Насладившись растерянным видом парня, я снисходительно на него посмотрела, приглашая сесть рядом, — я уже почти начала. Садись.
Я расскажу ему. Это просто. Я соберусь и сделаю это. Это просто слова, они ничего не значат. Давай, Аня. Все в прошлом. Представь, что ты пересказываешь книжку.
Я встала, подойдя к зеркалу, я встретилась с зеленым взглядом Максима через зеркало и улыбнулась.
— Это плохая история, но не слишком. Обычная, с хорошим началом, но плохим концом. Ну, не то чтобы плохим, но — неприятным, это точно, — погрузившись в воспоминания, я улыбнулась. Да, они скорее светлые, чем какие-либо еще. Ну, за исключением одного момента, — мне было тринадцать, я была глупая, и зависела от мнения окружающих.

В общем, мне было тринадцать, я была глупая, и зависела от мнения окружающих. В общем, я никогда не была дурнушкой, даже в этом не очень-то привлекательном возрасте.
Я подняла глаза на зеркало и встретилась со своим отражением взглядом. Отражение ободряюще подмигнуло и хихикнуло. А потом приняло облик меня, какой я была три года назад, взяло рюкзак и вышло из комнаты, улыбнувшись на прощание. Я проводила ее взглядом и прислонилась лбом к прохладному стеклу.
Его звали Андреем, он учился в десятом классе и обращал на меня много лишнего внимания, которое мне очень льстило. Господи, у меня дежавю. Я не учусь на своих ошибках. Как печально.
В общем, я ему нравилась. Он как-то сказал мне об этом, ну, а я что. Он же был старшеклассником. Господи, как это подняло мой авторитет в школе. Он к тому же был красивым, как черт. И в принципе неплохим парнем. Поэтому я тогда согласилась с ним встречаться. Господи, тогда я считала, что это лучшее, что случилось со мной в жизни. Мой круг общения кардинально поменялся. Вместо скучных перемен в классе, мы сидели на скамейках около раздевалки и пели песни под гитару его друга. Он учил меня целоваться и смеялся над тем, как я смущалась.
Он говорил мне, что я идеальна. Что я лучшая девушка, которую он встречал. Хмм, уже одно слово «девушка» кружило мне голову.
Вместо ночевок у подруг, я стала пропадать по пьяным тусовкам с Андреем. Он не разрешал мне пить, но сам не отказывался. Я только сейчас понимаю, что он обо мне заботился. Причем, всегда. Я потом узнала от его друзей, что он говорил с ними обо мне, просил не издеваться из-за возраста и тому подобное. Хотя, я всегда вела себя так, будто я старше чем я есть на самом деле. Главная ошибка моей жизни.
Я посмеялась схожести ситуаций, которой раньше не замечала. Судя по тому, как хмурился Макс, ему не нравился мой рассказ. То ли он ждал подвоха, то ли ревновал к бывшему парню.
И вот однажды, да. У него был день рождения, Андрей устроил вечеринку. Под утро все разошлись, и мы остались вдвоем. Я, маленькая тринадцатилетняя девочка, и взрослый пьяный парень. Он повалил меня на диван и стал целовать. Не так, как он обычно меня целовал. Для нас поцелуи были способом общения. Он всегда целовал медленно, нежно, будто боялся меня спугнуть или сломать. Поцелуями он меня успокаивал и подбадривал.
Но этот поцелуй. Был мокрый, глубокий, со вкусом табака и перегара. Мне стало мерзко, и я попыталась его оттолкнуть, но он был сильнее. Потом он стал расстегивать мою рубашку. На меня накатила паника, я стала брыкаться и вырываться. Андрей стал рвать одежду. Я помню, как он раздвинул мне ноги, оставляя синяки на бедрах, руках. А потом он достал свой член, и я убежала.
Не помню, как я вырвалась и как доехала до дома. Только вот в школе я с того дня не появлялась. Родители без вопросов перевели меня в другую — им было не до того, они продвигали свой бизнес. Андрей звонил мне тысячи раз, писал смс с извинениями и мольбами простить. Я игнорировала, а потом и вовсе сменила номер. Я хотела забыть этот период своей жизни, разорвала отношения со всеми знакомыми из той школы.
Я думаю, он меня любил. Да, я тогда не делала скидку на то, что он был пьян. Сейчас бы сделала. Но для меня это был шок, и с тех пор я с мальчиками в натянутых отношениях, да. Ну, вернее, ни в каких.

Какое-то время мы молчали. Я улыбалась, он хмурился.
— Так прошли три года моей жизни. Я сменила все: начиная от манеры поведения, заканчивая внешним видом, — Макс странно посмотрел на меня, — а пото-ом в моей жизни появился ты-ы…
    Комментарий к 
    да, я все-таки написала эту главу. она далась мне ой как непросто, друзья. особенно тяжело было думать об этом, когда я развлекалась в компании друзей, ну знаете, хаха. эти примечания вообще кто-то читает?.. но в целом мне нравится эта глава, она довольно эмоциональная. 
в общем, не знаю, что еще сказать. спасибо за ваши отзывы и за 104 лайка. это реально круто, ребят, люблю вас. 
Всегда Ваша, 
Офелия с:
П.С. еще чуть-чуть, и думаю, что в шапке фф будет стоять "планируется макси". никогда не умела вписываться в рамки, друзья. даже если их ставила я сама. не в моем характере х)

========== Часть 20 ==========

-	Что это, дорогая? – рассерженно пробормотала визажистка, указывая на алые пятнышки, неряшливо видневшиеся по всему телу, - засосы? Я же тебе говорила, что тональники их не берут. 

-	Прости, Вил, - устало отмахнулась я, - я пыталась поговорить с Люциусом, но он меня не слушал. Сама можешь попытаться ему втолковать, хотя, я больше чем уверена, что у тебя ничего не выйдет. 

-	Это укус, мать твою?! У тебя остался след от его зубов! – сокрушалась Вилка, оглядывая мое тело. 

-	Да? А я не заметила, - безразлично отмечаю. Так вот почему было так больно. Он просто чертов вампир. 

-	Дорогая, еще немного, и я буду думать, что он тебя бьет, - чрезвычайно серьезным тоном сказала девушка, на что я лишь коротко посмеялась. 

-	Так что у нас сегодня? – я откусила яблоко, лежащее на столе среди макияжа и взяла заказ на съемку, - так, кожа-кожа, меха, кхм-кхм, - я мельком просмотрела требования, не слишком вчитываясь, - у тебя уже есть идеи образа? В прочем, - среди бумаг я наткнулась на фотографии рыжеволосой девушки, - что это? Рост 171, вес 50, размер ноги 38… я ее раньше не видела. 

-	Да, это, - визажистка забрала у меня бумаги, погладив свой коротко стриженный затылок, - модель, ее навязала компания. Не знаю, что с ней делать, она даже, - девушка судорожно выдохнула, - еще не пришла. 

-	Ладно, решим, - я откусила еще кусок яблока, - накрути мне волосы настолько кудряво, чтобы они смотрелись короткими, из одежды – они же ее прислали? – мне нужно черное белье и кожаный плащ. Тоже черный. Макияж не слишком вызывающий, но яркий я думаю, нечто бордово-коричневое, как считаешь? 

-	Я думаю, что ты как всегда великолепна, Афина. 

Да, меня нарекли здесь богиней мудрости. Откуда откопали мудрость – мне бы кто показал. Если вы думаете, что проводился какой-то ритуал – нет, хаха, конечно нет. Просто однажды меня все начали так называть. Все и разом, будто я представилась так, когда появилась здесь впервые. Так и даются имена. 
Девушка уже заканчивала образ, когда в гримерную вошел Люциус. Я позволила Вилке последний штрих и приподнялась ему навстречу. 
-	О, Люциус, зря пришел, - я мягко коснулась его губ в качестве приветствия, он улыбнулся, пробормотал что-то про помаду и обвил руками мою талию,  - мы с Вилкой как раз обсуждали твое творчество на моей коже. Живописно, конечно, но сильно мешается, милый. 
-	Знаешь, в моменты, как ты выразилась, творчества, - Макс фыркнул, - я не слишком задумываюсь о твоей работе. 
-	А следовало бы, - веско отметила бритая девушка. 
В этот момент в комнату вошла рыжая девушка. Я хмыкнула, оценивающе оглядев ее с головы до ног. Красивая. Даже слишком, для модели. Хотя, у меня слегка извращенный вкус, так что может быть и нет. 
-	В твоем агентстве не говорили, что нехорошо опаздывать на съемки, детка? – едко, растягивая слова, произнесла я. Вил не сумела сдержать смешок и шокированный взгляд в мою сторону. Девушка съежилась, будто почувствовав холод моего взгляда. Люц сочувственно взглянул на нее, успокоительно погладив меня по шее. 
-	Васька заждался, я говорил с ним, прежде чем прийти к вам, - шепнул мне на ухо парень, коснувшись ладонью накрученных волос. 
-	Вил, я не то чтобы тороплю, но думаю, эта нужна для съемки, - обернувшись через плечо бросила я, направляясь к двери. 
-	Эта? – скептично изогнув бровь переспросила девушка, - дай мне десять минут. В отличие от тебя, с ней незапланированных проблем не будет, - фыркнула подруга. 
Мы с Максом вышли из гримерной, как только закрылась дверь, блондин неудержимо рассмеялся, за что заработал насмешливый взгляд с моей стороны. 
-	Что это было, Фина, - он даже это имя умудрился сократить, - за что ты так жестоко с девочкой? 
-	Я буду не я, если она не уедет отсюда с нервным срывом, - надменно произнесла я, - или с психическим расстройством, как пойдет. 
-	Твое выражения лица достойно дома Малфоев, душа моя, - моя душа озарилась светом при звуке этого милого сердцу голоса. Я рефлекторно улыбнулась и повернула голову. 
-	Князь, - приветственные объятия с моим любимчиком из группы Макса, - рада тебя видеть. 
-	Я тебя тоже, Фина, - да, и это сокращения быстро распространилось, спасибо Люциусу. 
-	Ты с Нимфой? – эти двое лучшие друзья. 
Парень лишь махнул рукой в сторону блондинки, и мы с Максом синхронно кивнули. 
Поздоровавшись с Василиском, я посовещалась с помощниками фотографа, коими сегодня были Вор и Фрик. Вора наши вытащили из рук полиции, а Фрик уже пришел сюда с именем. Никто не знает, откуда. 
За месяц, который я здесь провела, я поработала с еще двумя мастерами, кроме Васи. С Шедом, с которым было просто невыносимо, потому что он просто не мог сказать, чего хочет, и из-за этого очень расстраивался, и Кэри, которая меня слегка пугала. А вот с Васей отношения наладились очень быстро. 
И вообще, я довольно быстро нашла общий язык со всеми, кто мне нравился. 
-	Так, свет выключить, сегодня играем на контрастах, Афина, больше агрессии и экспрессивности, твои пятнышки сомнительного происхождения используем как преимущество. Где вторая модель? – Василиск стрельнул голубыми глазами в сторону гримерки, и взялся настраивать фотоаппарат. – Фин, пару пробных кадров. 
-	Князь, Люци, обеспечьте музыкальное сопровождение, очень прошу. Желательно больше агрессии, - копируя интонации мастера по фотографии, я обратилась к парням. Те лишь синхронно кивнули, блондин сразу же пошел за гитарой, а барабанщик стал отбивать ритм на коробке, насвистывая мотив в такт. Опознав мелодию, я начала подпевать. 
-	Вот только не надо песен, дорогая, память о сотнях загубленных кадров еще слишком жива в моем разуме, - я лишь фыркнула, безразлично шевельнув ногой. 
-	Я думаю, мне нужен стул. В идеале, два, но не обязательно, - Вор кивнул и вышел из студии, направляясь в гостиную. Он вернулся через пару минут вместе с зеленоволосой Химерой. 
-	Великолепная Минерва снова позирует, - сегодня она была в образе молодого аристократа позапрошлого века: рубашка с кружевными манжетами расстегнута на две пуговицы, завязки болтаются, снизу черные облегающие штаны и классические мужские туфли. Всегда вьющиеся зеленые волосы были выпрямлены и собраны в тугой хвост на затылке. 
-	Шикарно выглядишь, дорогая, - я аккуратно поцеловала ее в щеку, стараясь не смазать макияж. 
-	Чего не скажу о тебе, - Химера окинула меня недоверчивым взглядом, - ты на панель? – я рассмеялась. 
-	У нас сегодня эротика и легкий БДСМ, - пояснила я, проглаживая кожу плаща, - только вот вторая модель об этом не догадывается, - театральным шепотом проговорила я. 
-	Что за модель? – девушка подошла к одному из столов и взяла небольшой фотоаппарат. Осмотрев его, она заменила объектив и включила камеру. 
-	Из «компании», - хмыкнула я, возвращаясь на площадку, - ты сегодня фотографируешь? – она не была профессиональным фотографом, но иногда практиковалась. 
-	Не то чтобы я планировала, но – отказываться от эротики? – рассмеялась Химера, - не в моих правилах! 
Рыжая наконец заняла свое место на стуле, который для нее поставили. Вид у нее был крайне растерянный. 
-	Почему она выглядит так, будто это ее первая съемка?.. – в пустоту обратилась я, но девушка меня, похоже, услышала и стушевалась. 
Нет, серьезно? Они прислали к нам новичка? Издевательство. 
Ну, эту съемку она запомнит надолго, - я мысленно фыркнула и хищно усмехнулась. 
Люциус вернулся с гитарой и подхватил песню Князя. 
Князь был великолепен. Они с Максом были совсем не похожи, но оба обладали притягивающим очарованием. Мой кудрявый блондин (когда его ежик отрос, я с восторгом заметила, что его волосы вьются. Невероятно) с женственным аристократичным лицом, зелеными глазами, обрамленными пушистыми ресницами, и мужественный кареглазый брюнет Князь, с вечной щетиной, густыми бровями и обжигающим взглядом. Оба в татуировках, худощавые и сильные. Хотя, Макс был немного выше – он вообще в последнее время стал казаться мне слишком высоким. 
Мы с Князем быстро сошлись: пара подколов в адрес Люциуса – и он смотрел на меня восхищенными глазами и улыбался своей ого-у-Люца-нормальная-девушка улыбкой. Он рассказал мне множество забавных историй про бывших Макса – мы с ним смеялись над смущенным лицом предмета обсуждений, а потом этот милый мальчик встал и сказал: «Я лучше оставлю вас вдвоем». Мы с Князем потонули в приступе смеха, пока мое обиженное чудо покидало комнату. Потом мне пришлось извиняться, но это того стоило. 
И сейчас я смотрела на парней и тепло улыбалась. Они по очереди поднимали глаза на меня и слова песен сбивались из-за ответных улыбок. 
-	Афина, очнись, - донесся до меня голос фотографа. 
-	О, прости, я отвлеклась, - я потерла переносицу, пытаясь сфокусировать зрение. 
-	Да, это я  понял, - Василиск одарил меня ехидной усмешкой и подмигнул, - знаю я, на что ты смотрела, - я закатила глаза. 
-	Могу себе позволить, - фыркнула я. 
-	Иди позируй, а? – я услышала смех Макса и опять закатила глаза. 
Я подошла к сидящей на стуле рыжей, которая не поднимала на меня взгляд, раздраженно проклиная все на свете, я грубо взяла ее за подбородок, поворачивая ее кукольное лицо к себе. О, она меня злила. 
-	Василиск, я не слышу щелканья затвора, - он быстро исправил свою ошибку. 
Слегка наклонив спинку стула, я нависла над перепуганной девушкой, вынуждая ту хвататься за сиденье чтобы не упасть. 
Я запустила руку в волнистые огненные волосы, слегка потянув, приблизилась к ее лицу. Она часто дышала, я слышала, как бьется ее сердце. Я почти касалась губами ее губ, слегка прикрыв глаза. Максимально уничижительно я посмотрела на ее лицо, скривив губы, и резко отстранилась, зло взмахнув кожаным плащом. Краем глаза я заметила, как она обмякла и с ужасом посмотрела на меня. Смешно, я ее пугаю. 
-	Какая ты бесполезная, - презрительно вырывается. – что так и будешь сидеть? Тогда хорошей моделью тебе не стать, девочка. 
-	Что с ней сегодня? Афина рвет и мечет, - я услышала шепот Химеры, обращенный к парням. 
-	Я не знаю, - растерянно ответил Макс, - но я узнаю. 
-	О, парни, просто играйте, - оборвала их Нимфа, заметив мою реакцию. 
У меня ничего не случилось, просто… нет, ничего. 
Мне просто хочется разорвать эту куклу на кусочки. Из-за чего я резко оттягиваю ее голову в сторону за рыжие волосы, впиваясь зубами в открывшуюся шею. Самодовольно отмечаю жалобный всхлип, смешавшийся с щелканьем вспышки. 
-	На сегодня все, - швыряю эту фразу вслед за кожаным плащом, оставленным на площадке, в нижнем белье и босиком отправляюсь в гримерку. Музыка стихла, и я чувствовала в напряженной тишине взгляды, которыми сверлили меня друзья. 
-	Она обычно так себя не ведет, - успокоительно говорит Вася модельке. Вот со мной никто не нянчился, самой приходилось выкручиваться! Как и всегда, собственно. 
И я не считаю, что перегнула палку. Людям нужно показывать, что мир не похож на сказку, даже если ты прекрасная принцесса. 


-	Что это было? – когда я смывала грим, в комнатку тихо вошел Макс. 
-	Этюд на тему «умей противостоять неприятностям». Благотворительный мастеркласс, с которым она не справилась, - безразлично отвечаю, на секунду встречаясь взглядом с его отражением в зеркале. 
-	И зачем? – непонимающе-скептично спрашивает парень. Я с громким стуком ставлю баночку на стеклянную полку. 
-	Благотворительность, я же сказала. 
-	Но ты ее эмоционально убила, - блондин жестом указывает в направлении площадки, - ее ребята чаем отпаивают. 
-	Не моя вина в том, что она бесхребетная и беспомощная маленькая девочка, - я пожала плечами, нехотя обернувшись к нему. 
-	Не похоже на тебя вот так срывать злость на людях. Это жестоко. 
-	Да, ты прав. Я вплеснула накопившиеся эмоции, теперь стало легче, - даже не попытавшись придать улыбке реалистичности, я уставилась на парня. 
-	Что произошло, Аня? – нахмурившись, спрашивает Макс, прислонившись к стене. 
-	Ничего, - отмахиваюсь, - просто некоторые проблемы в… да везде проблемы. 
-	Расскажи мне, я помогу. 
Я лишь мрачно усмехнулась, вспоминая скандалы дома, в школе, с друзьями вне Подвала. 
-	О нет, милый, - я устало потянулась, - ты мне помочь не сможешь. Хотя, если ты поставишь мне оценку по литературе автоматом в конце месяца, это немного облегчит мою жизнь, - он хмыкнул. 
-	Родители? 
-	В том числе, - устало вздыхаю. – слушай, когда ты уходил из дома, куда ты пошел? 
-	Тебе не нужно уходить из дома, - серьезно пробормотал Люциус, приобнимая меня за талию. 
-	Ты же знаешь, каково это, - я прислонилась к нему лбом, - жить в такой атмосфере тирании. 


-	Анна? 
-	Да, пап? 
-	Мне звонили с курсов по английскому. 
Нож отложился до лучших времен вместе с недоделанным бутербродом. Рано или поздно это бы произошло. Вздохнув, поворачиваюсь к нему через плечо. 
-	И что там? 
-	Неудивительно, что ты спрашиваешь, - отец складывает руки на груди, зажимая мобильник, - ведь ты там не появляешься. 
-	Пап, я… 
-	Ты знаешь, сколько денег я вкладываю в твое образование? Лучшая школа района, дорогие занятия по всей Москве, а ты выбрасываешь эти деньги и, что самое страшное, возможности. Ты же хотела стать переводчиком. 
-	Папа, я никогда не хотела быть переводчиком, - отрезала я, - это вы с мамой хотели. Я вообще, может быть, мечтаю о карьере художника. 
-	Ты хотела сказать, безработного? – зло бросает отец. 
-	О, папа, - я устало вздыхаю, - этот разговор ни к чему не приведет. 
-	Это еще не все, - я напряглась, отведя глаза в сторону, - я хочу сходить в твою школу. 
-	Это еще зачем? – удивляюсь. 
-	Почему ты так разговариваешь с отцом? – о, мамочка вернулась. Я не сдержалась и закатила глаза. – что за лицо? Ты как вообще себя ведешь? 
Я взяла себя в руки, вдохнула, выдохнула. Напустила на лицо вид холодного раскаяния. 
-	У меня был не самый легкий день в школе, - я прикрыла глаза на секунду, - я бы хотела уйти в комнату и подготовиться к завтрашней контрольной. Такого больше не повториться, я прошу прощения. 
Родители пару секунд сверлили меня взглядами, прежде чем разрешить мне свалить наконец с этого эшафота. 
Утром, к слову, было тоже самое. И скандал по поводу джинсов с прорезями: «Ты в школу идешь, а не на дискотеку. К тому же, приличные девушки так не одеваются». 
Если так будет продолжаться всегда, я просто не вынесу. 

Я устало выдохнула в плечо парня, пытаясь заставить себя разлепить веки. Макс приятно зарылся пальцами в мои волосы и легко поглаживал затылок. 
-	Мне нужно домой, - прошептала я. 
-	Ты же вроде хотела сбежать?
-	Куда мне можно оттуда сбежать? – риторический вопрос. Он вышел более отчаянным, чем я планировала. 
-	Когда я уходил из дома, - тихо бормочет парень мне в волосы, - мне тоже было некуда идти. Мне было восемнадцать, из дома я взял только одежду и ключи от машины, - я усмехнулась, - и я пришел сюда. Да, когда все уходят, тут всегда остается хотя бы один человек, которому негде ночевать. В мои тяжелые времена нас было пятеро: я, Князь, Чай, Нимфа и Батут. Последний не появлялся уже два года, кажется его забросило в Питер. Мы напивались в хлам каждый день. Моя бурная молодость, - он ностальгически хмыкнул. 
-	А сейчас ты очень стар, - фыркнула я, приглаживая его волосы. 
-	Супер стар, - хихикает это чудо. 
Я крепко прижимаюсь к нему, вдыхая терпкий запах одеколона и сигарет. 
-	Ты курил? Опять? – да, я пытаюсь заставить его бросить. Целоваться с пепельницей не очень приятно. 
-	Извини, - смеется парень. 
Я отстраняюсь от Люциуса, отходя к столику с зеркалом. 
-	Мне не нравится запах, я не буду с тобой целоваться, пока от него не избавишься, - пытаясь спрятать хитрую улыбку, произношу я. 
-	Шантаж? – ухмыляется парень. 
-	Именно он. Отвезешь меня домой? 
-	Не останешься с нами? – слегка разочарованно спрашивает Макс. 
-	Родители, - пожимаю плечами. 
-	Конечно, отвезу. Пошли. 
Он приобнял меня за талию, и мы пошли к выходу. 

-	Где ты была? – да, этот голос встречает меня регулярно теперь. 
-	На занятиях, - не задумываясь, вру. 
-	На каких занятиях, - мать устало скрещивает руки на груди, сверля меня осуждающим взглядом. 
Устало выдохнув, я расшнуровала ботинки, откинув их в сторону, и выпрямилась, глядя ей прямо в глаза. 
-	На живописи. 
-	Почему занятия по живописи у тебя заканчиваются так поздно? – едко интересуется мама. Я лишь приподнимаю бровь. 
-	Оттуда ехать далеко, - пожимаю плечами, мол, очевидные вещи.
-	С этого дня, - начинает женщина, - везде тебя будет возить Виталий. И в школу, и на занятия, и домой. 
-	Договорились. 
-	Договорились. 
Черт! 
Со спокойным лицом дохожу до  своей комнаты, где без сил падаю на кровать. Что же теперь будет?..



    Комментарий к 
    Короче. 
Вам очень не повезло, ваш автор очень ленив. Меня завалили учебой, у меня нет времени и вдохновения, мне кажется, у меня скоро будет нервный срыв((
В общем, я устала, у меня болит голова и отвратительное настроение. Это не способствует писательству, знаете. 
В общем, простите меня. 
Но я пишу, и даже обещаю, что скоро будет интересно муахахаха! Так что ждите. 
И да, спасибо за отзывы и лайки, это иногда потстегивает мою уснувшую совесть. 
Ваша, 
Офелия. 

========== Часть 21 ==========

Маленькая недоглава для тех читателей, кто любит и ждет (если такие есть хахах). 


-	Анечка? 
-	Да, Наталья Васильевна, - придав своему лицо сколько-нибудь приветливое выражение лица, я обернулась к классной руководительнице. 
-	Не пройдешь со мной в кабинет? Я хочу тебя кое о чем спросить, -я настороженно моргнула, но поспешила за преподавательницей .
Оказавшись в кабинете, я прошла к парте у учительского стола и оперлась на нее, кинув рюкзак на стул. Учительница закрыла дверь, а я неловко улыбнулась. Что происходит? 
-	Мне неловко тебя об этом спрашивать, но ты умненькая девочка, все поймешь, - женщина присела за свой стул, сложив руки на стопку тетрадей, - ходят слухи, будто этот молодой учитель, ну, Максим Викторович, - я мысленно усмехнулась, предвкушая интересный разговор, - состоит в отношениях с одной из учениц вашего класса. Это правда? 
Она на полном серьезе спрашивает это у меня? Окей. Давайте поговорим об этом. Где там мое актерское мастерство? 
-	Я ничего об этом не знаю, но, - учительница внимательно взглянула на меня, - вам не кажется, что это их дело? У нас свободная страна. 
-	Да, но это может плохо отразиться на репутации школы, - я ждала эту фразу. Как банально. 
-	Каким же образом? В нашем классе всем уже есть шестнадцать, так что, даже если эти глупые слухи правдивы, - я сделала особое ударение на последних словах, - все законно. 
-	Ты права, но…- женщина замялась, - отношения между учителем и ученицей…
-	Почти ничем не отличаются от служебных романов, - я мягко улыбнулась ей, сглаживая резкость произнесенных слов, от которых она подозрительно вздрогнула. 
-	Ну, быть может, ты и права, - ну естественно, удивительно, что эта женщина признает этот факт. – Кстати, на днях звонили твои родители, я им сказала, что все отлично, что ты до сих пор одна из лучших учениц в школе. И только поэтому я умолчала о нарушении посещаемости, - Наталья мне подмигнула, понизив голос на несколько тонов, - об этом разговоре никто не должен знать. Особенно Максим Викторович, - и тут-то до меня дошло. 
-	О, Господи, - шокированно выдохнула я, - да он вам… не может быть. 
-	Никто. Не должен знать, - отчеканила учительница, а я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Простите, но он занят, - можешь идти, девочка моя. 
-	Хорошо, я тогда пойду. 
Никто не должен знать, да? 
-	Макси-и-им!
Я со смехом влетаю в знакомый кабинет, заполненный пятиклашками, снующими везде и шумящими. С разбега врезаюсь в «учителя», хватаясь за его предплечья. 
-	Ты просто не представляешь, какая у меня для тебя новость, - выдохнула я, глядя в зеленые глаза парня, - угадай? 
-	У меня для тебя, между прочим, тоже грандиозная новость, так что без угадаек, ладно, Ань? Просто взаимовыгодный обмен информацией, а? – со смешком бормочет Макс, поворачиваясь спиной к классу, будто пряча меня от детей. 
-	Я не уверена, что твоя новость стоит моей, - нахально ухмыляюсь, игриво сжимая рукава его черной рубашки. 
-	Хорошо, тогда, - он понизил голос до хриплого шепота, - как насчет того, что Химера переводится в эту школу? 
-	Что?! – да, вот это достойная новость, - почем я узнаю об этом от тебя?
-	Может потому что я сам узнал об этом на педсовете? – хмыкает Макс, обвивая руками мою талию. Не палимся, не. 
-	Моя новость меркнет по сравнению с твоей, - слегка обиженно надуваю губы, чем вызываю смех обнимающего меня парня. 
-	Выкладывай уже. 
-	Хорошо, - хитро улыбаюсь, притягивая «учителя» за кудрявую прядку к себе, - в тебя влюблена моя классная. 
Парень сверлит меня недоверчивым взглядом, а я киваю, мол «вот до чего докатились». После чего он, не в силах справиться с приступом смеха, утыкается мне в плечо, а я зарываюсь пальцами в его волосы, с улыбкой вспоминая одно субботнее утро. 

Тем утром я опять пришла к нему домой вместо школы. Было около десяти утра, зимнее солнце неохотно поднималось из-за горизонта, путая свои лучики в занавесках. 
Мы сидели и пили кофе на его кухне. Его серые пижамные штаны были опущены ниже, чем следует, я сидела и рассматривала его татуировки на сильных руках. Если бы я набивала татуировку, то какую и где? 
Я вдруг протянула руку к его волосам, легко касаясь светлых отросших прядей. 
-	Макс, они же вьются, - словно это было страшным секретом, шепотом сказала ему я. 
Парень жутко смутился, убирая от себя мою руку и пряча взгляд малахитовых глаз. 
-	Ну да, я… - он отворачивается в сторону, - я скоро их состригу. 
-	Я тебе запрещаю, - строго говорю я. – даже не думай об этом, Макс. Я серьезно. 
-	Да ну? – с ехидной улыбкой дразнится парень, - и что же ты сделаешь? 
-	Как тебе такой вариант, - я невинно подпираю подбородок ладошкой. – ты состригаешь волосы – я крашусь в блондинку, - парень морщится, - да-да, и мне плевать, что не пойдет. 
-	Неужели тебе правда нравится? – Макс смешно сдувает упавшую на лицо прядку, укоризненно глядя на меня. – на мой взгляд, это слишком… мило?..
-	О да, ты просто само очарование, - парень шутливо ударяет меня в плечо, умилительно хмурясь. – мне вот только не дает покоя одна мысль. 
Парень внимательно посмотрел на меня, вопросительно приподнимая бровь. 
-	Люциус. Люциус Малфой, верно? 
Макс настороженно кивает. 
-	Не беря во внимание общую надменность восемнадцатилетнего тебя и в принципе светлые волосы, - мысленно усмехаюсь, невинно продолжая свою мысль, - как тебе дали такое прозвище, учитывая твои очаровательные кудряшки? 
-	Я не знаю, - слишком быстро отмахивается парень, - будешь еще кофе? 
-	Подожди, - рассматривая смущенное лицо Макса, можно сделать определенные выводы. О боже. – только не говори мне, что ты выпрямлял волосы. 
Чашка разбилась. 


-	Окей, но откуда информация? – спрашивает Макс, поглаживая мои волосы. 
-	Из первых уст, - подмигиваю, - больше ничего не скажу. 
-	Кхм-кхм, - вежливое покашливание отвлекает нас друг от друга, мы оборачиваемся, видим ехидные лица детей, вытянувшихся по струнке около своих мест. – звонок был. 
-	Ухожу-ухожу, - смеюсь я, подмигивая говорившей девочке в бежевом свитере. – и да. Никто ничего не видел. С меня шоколадка. 
-	Как всегда, Ань. 
Ну что за чудесные дети. 

-	Мам, нам выдали табели, - я захожу в ее темный кабинет, освещенный только отсветом от экрана компьютера. Женщина стояла у окна, устало приложив руку ко лбу. 
-	Да? – рассеянно оборачивается мама, - ну давай, показывай. 
Я кладу ей на стол листок, собираясь уходить. 
-	Подожди, - меня останавливает требовательный голос, - на следующей неделе будет предновогодний банкет в нашей компании. Там будут многие наши клиенты. Ты тоже должна там быть. 
-	Зачем? – хмурюсь. 
-	Потому что я так сказала. Отец тоже так считает. В конце концов, скоро ты будешь там работать. Неплохо бы обзавестись связями заранее. 
Я открываю рот, чтобы возразить. И тут же его закрываю. 
-	Хорошо, мам. 
-	Я знала, что ты поймешь. 
Надеюсь, ты тоже меня поймешь когда-нибудь. 

-	Химера? Мне нужна будет твоя помощь. Нужно встретиться. 





    Комментарий к 
    Немного буков для всех тех, кто меня поддерживает, это жутко мило! 
Надеюсь, это немного поднимет настроение тем, у кого такая же депрессия как у меня))) 
Я люблю всех тех, кто оставляет отзывы к моей работе, милые. Всех остальных я тоже люблю, но меньше) 
В следующей главе будут (угадайте, что?) СОБЫТИЯ. Неожиданно, да? 
Окей, на сегодня все. 
Повеселевшая благодаря вам, 
Офелия. 
П. С. кто заметит изменение в шапке, тому печенюшку. 

========== Часть 22 ==========

— Слушай, а ты уверена? — с сомнением спросила зеленоволосая.
— Нет? .. — с отчаянием в голосе пробормотала я. — не отговаривай меня, а то я никогда в жизни не решусь.
— Ты Люциусу хоть сказала?
— Нет? … — я безнадежна, знаю.
Химера закатывает глаза, потирая переносицу. Я неловко потупила взгляд, встречаясь с ее глазами в зеркале.
— Так как тебе платье? — я еще раз осмотрела черное обтягивающее платье с юбкой-карандаш до колен. Мы уже полчаса выбирали платье для завтрашнего приема.
— Ты в нем страшно худая, но это скорее эстетично, чем нет.
— То, что надо. Теперь туфли? — с наигранной бодростью интересуюсь я, протягивая все скопившиеся в примерочной платья ассистенту.
Я услышала страдальческий стон Химеры и усмехнулась.
В итоге мы остановились на дорогих черных лаковых туфлях с острыми носиками на высоком каблуке. На них почти невозможно было стоять, не то что ходить, но смотрелись они идеально. И красная подошва подходила к моей помаде.
— А теперь мы пойдем за нормальной одеждой, — тоном, не терпящим возражений сказала девушка, когда я протягивала кассиру мамину платиновую карту.
— Но я уже взяла все, что надо, — непонимающе фыркнула я.
— Да, но тебе нужна одежда для нормальной жизни, — нормальной, вот уж точно.
— Мне уже страшно.
Я не зря боялась. Ушли мы оттуда с ворохом рвано-драной одежды черного цвета, с черепами, крыльями, сатанинскими крестами или пентаграммами. В общем, все в таком духе, ага.
Никогда я не представляла на себе одежду, как эта, но она мне шла. Мне, хорошей дочке богатых родителей. Блять.
Я сразу отнесла купленные вещи на квартиру Макса, а затем вместе с Химерой направилась в Подвал. Мне была необходима помощь Вилки.
— Я должна выглядеть идеально, — делая ударение на последнем слове, взволнованно произнесла я. — Сможешь продумать макияж и прическу до завтра, чтобы все было идеально?
— Конечно, Фина. Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь мне, что такого завтра произойдет, — вздохнула визажистка, доставая все свои кисточки и палетки.
— Надеюсь, — я закусила губу и отвела глаза. Надеюсь, я останусь жива после всего этого.
Так, мне срочно нужно увидеть Макса. Сегодня, сейчас. Ох.
Можно он появится сам, просто прямо сейчас? Мироздание, постарайся ради меня.
Ну конечно, зачем?
Устало вздохнув, я поплелась в гостиную, где плюхнулась на пуфик и устало прикрыла глаза.
— Тяжелый день?
Я открыла один глаз и не смогла сдержать улыбку, глядя на это прекрасное солнечное создание.
— Князь, — промурлыкала я, жмурясь от удовольствия, — с твоим появлением, он перестал быть таким ужасным.
Парень улыбнулся мне в ответ, из-за чего у его глаз образовались морщинки.
— Чай? — он протягивает мне мою кружку с теплой жидкостью, смешно приподнимая брови и улыбаясь. — ты знаешь, что у нас завтра маленький концерт? Для своих.
— Нет, я не знала, — я нахмурилась, отхлебнув немного чая. Макс мне не сказал, — в честь чего?
— В честь того, что мы написали новые песни, — засмеялся брюнет. Мы смотрели друг на друга некоторое время, пока щеки не заболели от улыбок. — приходи, будет весело, — Князь толкнул меня кулаком в плечо, словно подбадривая, — там будут все наши. Ты ведь еще многих не знаешь. Придут Лабрет и Игла. Это родители Нимфы. Старые тусовщики, — он засмеялся. – о, а вот и Малфой собственной персоной.
Мне показалось, или я услышала некоторое разочарование в его голосе?
Не важно.
— Люциус, — пропела я ласковым голосом, — меня тут пригласили на ваш концерт, о котором я ничего не знала. Что скажешь?
— О, — он смущенно запустил руки в волосы, потупив взгляд, — я хотел, чтобы это было сюрпризом.
Боже. Как мило.
Я не выдержала этого зрелища и встала, поставив кружку на пол рядом с пуфом, мягко обняла Макса за шею, прикоснулась своей улыбкой к его губам. Он скользнул теплыми пальцами на мою талию, чуть прижавшись ко мне.
Стоит ли отмечать, что мое внутреннее я улетело в закатное небо, забыв о всех проблемах. Я слегка пощекотала его ресницами и отстранилась.
— Фи, меня от вас тошнит, — сморщившись, пробормотал Князь, вызвав бурный смех Макса.
— Присоединяюсь, — раздался голос Кэри из угла комнаты.
— Я тоже требую свой таз, — добавляет Эльф.
— Можно подумать, — фыркаю я, закатывая глаза.
Между тем, пора было уходить. Осознание этого вмиг стерло мою улыбку, заставив колени (вновь)  предательски дрожать.
— Хей, ты чего, — шепчет блондин, поправляя мои волосы, затем скользя ладонью по моим скулам.
— Надо поговорить, — устало кладу голову на его напряженное плечо.
— Я знаю. Позвонила Химера, сказала приехать. Что тебе нужна моральная помощь, — он усмехнулся, — с каких это пор моей малышке требуется какая-либо помощь?
— Малышке? — скептично изгибаю бровь.
— Ну да, — серьезно кивает, — самая настоящая малышка, — щекочет меня, отчего начинаю извиваться и смеяться.
У него замечательный талант поднимать мне настроение, и при этом действовать на нервы.
— Поехали домой? — спрашивает мой мальчик. Слабо киваю.
Мы прощались с ребятами, Химера ободряюще похлопала меня по спине, Вилка участливо улыбнулась из-за барной стойки.

Pov Max (ради разнообразия) 
Моя девочка развешивала выстиранные белые шторы в моей спальне. Я не знаю, зачем ей потребовалось их стирать, но чем бы дитя не тешилось.
Она стояла на широком подоконнике, вся волшебная, окруженная светом и тюлем.
И я за нее волновался.
Потому что она слабая. Тонкая, веселая, иронично-скептичная, милая, солнечная, иногда высокомерная, всегда непостоянная, невероятно сильная девочка. Но слабая.
Из тех людей, что до последнего будут разбираться со своими проблемами сами, и в итоге не справятся. Поэтому наш разговор меня сильно напрягал.
— Это поможет, — уверяла меня Аня, — и ты должен помочь. К тому же, ты хотел познакомиться с моими родителями.
— Да, но не так, — отрезал я. — и я считаю, что это плохая идея.
Девочка упрямо вздергивает подбородок, молча вешая ткань на кольца.
Некоторое время она обиженно дуется, а потом резко замирает, разворачивается на сто восемьдесят градусов с непроницаемым выражением лица, которое не предвещает ничего хорошего.
— Или ты просто не хочешь со мной жить? — в ее голосе холодность стали.
Этот вопрос заставляет меня задуматься. В конце концов, я правда не уверен, что хочу. Мне еще не приходилось делить с кем-либо свою квартиру, так что. Настолько серьезных отношений у меня еще ни с кем не было. Хотя, серьезные отношения с шестнадцатилетней девочкой?
Ну и что? Если я ее… да? Нет. Такого не может быть. Любовь?
Наверное, не стоило так долго молчать — этот вывод я делаю из мрачного и внимательного выражения лица малышки.
Ну, она и так много времени проводит в моей квартире, по крайней мере так было до боли знакомых мне родительских ограничений. Ничего не изменится, если кроме этого она будет оставаться ночевать. Не изменится же?
Глупо было бы потерять самые идеальные отношения в жизни из-за поспешного шага.
— Ты сама хоть уверена в том, что хочешь этого?
— Нет, — отвечает это чудо, —, но это единственный выход. Да что я тебе объясняю, ты и так все знаешь.
— Окей, а ты уверена, что они не подадут на меня в суд, — с улыбкой спрашиваю.
— Нет, — отражает мою улыбку, - ну, скорее всего нет. Им не нужны проблемы.
Я устало запускаю руку в волосы. О боже, что мне делать?
— Ладно, — вздыхаю.
— Ты согласен? — взволнованно переспрашивает Аннушка.
— Иди сюда.
С улыбкой наблюдаю, как моя фея спрыгивает с подоконника и несется в мои открытые объятия. Какая она прекрасная.
Иногда мне кажется, что я становлюсь излишне романтичным, но я благодарю судьбу за возможность прикасаться к этой девочке. Ее всегда холодные пальцы сжимают мои плечи, я очерчиваю ее скулы, шею, ключицы. А она смотрит на меня своими сверкающими глазами, большими и синими, как океаны.
И мягко улыбается. И я улыбаюсь в ответ.

POV Anna
Этот день обещал быть самым тяжелым днем моей жизни. Но я уже почти физически ощущала легкость свободы на своих плечах. Это чувство туманными облаками скользило по спине, шее, и волнующей холодностью оседало в волосах.
Сидя перед зеркалом, я держала в руках палетку теней и Вилкин эскиз макияжа.
Накрасившись, я набрала номер Макса и поставила вызов на громкую связь.
Сняв узкое платье с вешалки, я внимательно осмотрела его. Строгое и элегантное. Матушка будет в восторге.
— Алло?
— Ма-акс, — я подошла к столу, на котором лежал телефон, — ты собираешься?
— Детка, ты уверена? — тихо спрашивает меня парень.
— Нет, ты же знаешь. Так что не надо всех этих сомнений. Просто приезжай, одна я не справлюсь, — устало шепчу, застегивая молнию на боку.
— Я приеду. Конечно, я приеду. И, милая, — Макс звучит довольно жизнерадостно, я бы даже сказала, чересчур. И вдруг его голос становится глубоким и печально-взволнованным, отчего по шее к затылку пробегают мурашки, — ты в порядке?
— Да, — уверенно отвечаю, глядя на собственное отражение в зеркале. — я в полном порядке.
— Хорошо. Раз так, то все хорошо. Я заеду за тобой через полчаса, идет?
— Да. Нам лучше опоздать, так будет…- не могу подобрать слово. Заметнее?
— Эффектнее, — слышу, как он улыбается, отчего мои губы тоже невольно расплываются, — ты же у нас любительница дешевых спецэффектов, да?
— Без этого моя жизнь была бы слишком скучной. К тому же ты тоже их любишь.
— Не буду спорить, — ухмыляется. — ладно, я должен выглядеть… кстати, как я должен выглядеть?
— Как трудный подросток. Пойдет? — смеется.
— Что-нибудь придумаю, малыш.
— И да. Прекращай уже все это?
— Не понимаю, что ты имеешь в виду. Малыш, — и гудки. Вот идиот.
Тем не менее, улыбка не сходит с моего лица на протяжении всего времени, пока я собираюсь. Нужно ничего не забыть.
Вещи я уже перевезла к Максу на квартиру. Странно, что родители не заметили отсутствия моей верхней одежды в гардеробной. Хотя, о чем это я? Это же мои родители. Они не замечают ничего, если это не отражается на учебе.
Непроизвольно закатываю глаза от этой мысли.
Надеваю шикарные неудобные туфли, беру клатч и темно-бордовую помаду. Стук каблуков раздается по всей квартире. Захожу в кабинет отца. Темно-дубовый паркет, по-королевски синие обои. Книжные шкафы. Не хватает львиных голов на стенах.
Открываю верхний ящик рабочего стола, на котором лежит стопка документов и закрытый ноутбук. Платиновая карта. Спасибо, пап, очень щедро.
Красть деньги у родителей мерзко? Ну, они же должны меня обеспечивать до совершеннолетия? Думаю, денег на папином счету как раз хватит на два года.
Провожу пальцем по холодной поверхности стола. Ни пылинки, естественно. Усмехаюсь, оглядывая помещение в последний раз.
Прости меня, отец.

Прохожу по пустому холодному дому. Вряд ли я вернусь сюда в ближайшее время. Не думала, что уходить будет настолько грустно. Все же, это мой дом. Был.
Выключаю везде свет, осматривая роскошный помещения.
В прихожей накидываю на плечи короткую черную лисью шубу. Вроде бы ничего не забыла. О, черт.
Достаю из сумки маленькую искусно сделанную кошечку. Прохожу в детскую. Найдя кусок цветного картона и фломастер, пишу максимально печатными разборчивыми буквами.
«Фея оставила мне эту кошечку, велела передать тебе. Ухаживай и заботься о ней. Слушайся Лизу, будь хорошей девочкой. Твоя сестра любит тебя.
Аня.»
Вот уж с кем мне тяжело расставаться, так это с моей маленькой шумной непоседой.
Ладно тебе, ты уже все для себя решила. Свобода, значит. Выбрала любовь.
Стоп. Никто не говорит о любви. Нет. Просто свобода, в ней все дело. Да?
Так все. Я так никогда не уйду.
Дом, милый дом. Больше я сюда не вернусь. Прощайте.

— Нет, я планирую поступать на переводчика. Родители хотят, чтобы я работала в их компании, — вот она вся суть светских вечеринок.
Официанты с подносами шампанского и вина, узкие коктейльные платья, запах одеколона и лака для волос. Разговоры о работе, о деньгах, о туфлях от Лабутен за тысячу долларов. Обожаю. Хотя, не мне их судить. У меня туфли того же бренда.
Но скоро начнется банкет. Да, все рассядутся за длинный богато накрытый стол, мужчины будут отодвигать стулья для своих дам, женщины будут стелить салфетки на колени.
Макс, хоть и выглядел так, словно приехал с рок-фестиваля, вел себя согласно всем нормам этикета. Ну еще бы, он точно также наглотался всего этого в детстве, пока не сбежал. Изредка отпуская язвительные комментарии насчет происходящего, мы спокойно ели, управляясь с двадцатью тысячами столовых приборов. Мышечная память — шепнул мне парень в ответ на немой вопрос. О да.
И вот пришло время тостов. Говорившему передавался микрофон, чтобы сидящие за другим концом километрового стола тоже могли расслышать. Все было однообразно: работа, достижения, удачные вложения.
Я попросила слово. Да, для этого я сюда и пришла.
— Не поможешь мне? — с вежливой улыбкой попросила я Макса.
— Конечно, любовь моя, — он галантно помог мне встать и подал руку, пока я поднималась. На стол.
Опрокидывая тарелки и давя каблуками бокалы, я наконец устойчиво встала и прокашлявшись, подождала, пока возмущенные возгласы стихнут.
— Дамы и господа, — с обворожительной улыбкой светской львицы, которую я тренировала перед зеркалом с того момента, как мне исполнилось пять, начала я свою речь, — большинство из вас меня знают, но для тех, с кем я не знакома, разрешите представиться, — я скользила поверхностным взглядом по лощеным лицам полных мужчин и по искусственным мордочкам их спутниц, — Анна Сергеевна Вранова. Для начала, я хочу поднять бокал в честь моих родителей, генеральных директоров этой компании. Я счастлива, что благодаря их труду вы все достигли того, что имеете, — все слушали меня с заметным удовольствием, их даже уже не смущал тот факт, что я стою на столе между их закусок, — даже если для этого они совсем забыли про семью. Мы с Варей понимаем, что вы стараетесь ради нас, поэтому очень вам благодарны. Что за недоумение на ваших лицах, дорогие мама и папа? Вы не помните, кто такая Варя? О, это ваша младшая дочь.
— Ты жестока, — послышался мне шепот Макса.
— Кстати, позвольте представить вам моего молодого человека, который любезно согласился сопроводить меня на этот вечер. Ну же, Максим, не стесняйся. Поднимись ко мне, — он закатил глаза, фыркнув что-то про позерство, но поднялся на стол. — Он сын всем вам знакомой четы Соколовских. Их сегодня нет? Какая жалость. А еще он мой учитель. И мой парень. И мы спим вместе, - ну, это неправда, но так даже и лучше, — уже полгода.
Я притянула Макса за ворот рубашки и поцеловала. Вжимаясь всем телом, зарываясь руками в его волосы, размазывая помаду и остатки хорошей репутации. Долго, страстно, развратно, напоказ.
— Может хоть так вы заметите, — холодно роняю в микрофон жестокую фразу, смотря в глаза отцу. — За моих дорогих маму и папу!
Естественно, никаких бокалов в потолок. Еще бы.
Хмыкнув, прошу Макса помочь спуститься и иду к выходу, придерживая парня за руку, чтобы не упасть от дрожи в коленях.
— Дорогая, кто была эта девушка? — безразличный голос моего отца.
И мой истерический смех в ответ.
    Комментарий к 
    Иииии я наконец написала новую часть! Вы рады? Я - не очень хахаха
Ну, она (вроде бы) получилась неплохой, да? В общем-то, я ничего не могу добавить по содержанию, все в главе, так что хех
Тяжеловато она мне далась, но спасибо всем, кто меня поддерживал, это очень мило с вашей стороны)) Я люблю отзывы и всех тех, кто их оставляет) 
Даа, постараюсь написать следующую главу быстрее, но я очень ленивая, это грустно 
Но я по-прежнему вся ваша, 
Офелия. 

========== Часть 23 ==========

Вечеринки в Подвале для новичка – это, я могу вам сказать точно, одно из самых серьезных потрясений жизни. Ну, я думаю, всем известно, откуда творческие люди черпают свое вдохновение. Алкоголь? Да. Наркотики? Да. Секс. Еще раз, да.
Когда мы с Максом приехали, эти люди только подготавливали сцену и зал. Эти серьезные, возвышенные романтические натуры, ха. Которые сейчас в пьяном угаре прыгают под сумасшедшую музыку. Зал наполнен дымовой завесой от сигарет и кое-чего покруче. Дважды ха.
Возможно, меня бы это смущало, если бы я тоже не была пьяна. Трижды ха. В дерьмо.
Мне было абсолютно плевать, чьи руки скользят по моему телу, что за люди дерут глотку, подпевая ребятам на сцене. Казалось, что дым просочился в сознание, заполнив все туманом. Пылинки кокаина витали в воздухе, словно пыльца фей, оседая на лицах и волосах. Казалось, вот-вот все люди, находящиеся в зале, взлетят. Мой взгляд был прикован к Максу. Вместе с Князем и другими ребятами они играли на сцене. Тела, блестящие от пота, глаза, блестящие от восторга. Они были восхитительны. И тоже, естественно, пьяны.
Кое-как выйдя из зала, я опустилась на пол в танцевальной комнате, прислонившись спиной к холодной поверхности зеркала. Через некоторое время кто-то присел рядом, без лишних слов протянув мне косяк. Я подняла на парня затуманенный взор. Знакомое лицо. Очень смутное ощущение, будто я уже его видела. Хотя, в таком состоянии я и мать бы родную не узнала. Особенно мать.
Не сдержавшись, я фыркнула в ответ своим мыслям, однако парень воспринял это на свое счет, что неудивительно.
— Могу предложить что-нибудь другое.
— Не стоит, — я пресекла его попытки отрыть что-то в рюкзаке, - Ма.. мне Люциус запрещает принимать незнакомые вещества из рук незнакомцев в его отсутствие, — как я произнесла это не запнувшись? Волшебство.
— Ну как хочешь, — парень пожал плечами и растворился. Практически буквально.
Не имею понятия, сколько я там просидела, но постепенно начали появляться люди: знакомые и незнакомые лица. Из полудремы меня выхватил голос Князя:
— Фин, поедешь с нами? — я подняла на него глаза.
Он стоял, закинув руки на двух красивых неизвестных девушек, мокрые от пота волосы были зачесаны назад, чтобы не падали на глаза. Черная майка прилипла к телу. Зрачки размером с кулак. Князь все-таки такой Князь.
— Куда? — моргнула я.
— В клуб. У одного из наших есть своя сеть, так что вход свободный. Поехали.
— Где Люциус? — слегка придя в себя, спросила я.
— А ты без него и шагу сделать не можешь? — с вызовом бросил мне брюнет, провоцируя на дальнейшие действия.
— Даже если и так, где он? — я насторожилась и встала, чтобы быть на одном уровне с собеседником. Князь любезно протянул мне руку, отпустив одну из своих спутниц, однако вскоре его рука оказалась на моем плече, а голос стал низким.
— Никуда твой Люц не денется. Поехали в бар, я угощаю.
Что это? Что происходит?
Я аккуратно вывернулась из его хватки.
— Князь. Нет, я не поеду. И скажи мне пожалуйста, где мой парень? — он фыркнул, и указал в сторону звукозаписывающей комнаты. Затем снова притянул к себе одну из своих девушке и, бросив что-то о том, что я пропускаю лучшую ночь в своей жизни, махнул мне рукой, ослепительно улыбнувшись.
Я облегченно выдохнула и поплелась к Максу.

— Ну как тебе, солнце? — милый поцелуй в лоб.
— Как мне что?
— Концерт, тупица, — обнимает меня за плечи одной рукой, другой выключает пульты.
— А, — интеллектуально протянула я, растекаясь в объятиях парня, — норма-а-ально!
Мне достался внимательный взгляд зеленых глаз и снисходительная улыбка.
— Милая, да ты в дерьмо, — слегка удивленно говорит Макс.
— Ну, я не знаю, как это вышло, — правда не знаю, чего вы.
— Ты там ничего лишнего не принимала? — как будто шутя, спрашивает, скользя руками по моему лицу, поворачивая к свету. Смотрит зрачки.
— Думаю, вторая бутылка «Баккарди» была лишней, — синхронно фыркаем.
— Пьяница.
— Брось, ты меня любишь, — утыкаюсь носом в его ключицу.
— Никто и не спорит, — он кладет подбородок на мою макушку, обнимая со спины, слегка покачиваясь, — ну что, едем домой?
Домой.
Кто бы знал, что будет настолько приятно слышать это слово. Дом. Где мы будем жить вдвоем. Мы, и его кошка.
Я буду готовить завтраки, и мы будем вместе ездить в школу. Мы будем вместе убираться. Спать и просыпаться вместе. Ходить в супермаркет.
Тихая, спокойная почти семейная жизнь. То, чего никогда не было у меня. У нас.
— Поехали, — шепчу, запрокидывая голову ему на плечо.

В машине мы ехали почти тихо. Я сидела, навалившись на Макса, и накручивала на пальцы его кудряшки, хихикая над тем, как они подпрыгивают.
— Ты ужасно пьяная, ты в курсе?
Макс хмыкнул, когда я влажно поцеловала его в щеку. Я скользнула губами ближе к подбородку, и он напрягся. Тогда я ухмыльнулась и продолжила уже во впадинке за ухом. Я скользила языком по его теплой коже, чувствуя губами его мурашки, а потом резко прикусила, и Макс вздрогнул.
— Что ты делаешь? — нервным смешком пробормотал парень, пытаясь сконцентрироваться на дороге.
— Я тебя соблазняю, а разве не понятно?
— А я веду машину, разве не видно?
— Так я вроде и не мешаю, — жарко выдыхаю ему в ухо.
Я скользнула пальчиками под его рубашку, слегка царапая кожу пресса.
— Перестань.
Я практически мурлычу от его реакции.
— Перестать что? — шепчу в его шею.
— Это.
— Что?
— То, что мешает мне ехать.
— А мешает?
— Да.
— Упс.
Ну да, вот только мы уже приехали. Я не то чтобы смотрела на дорогу, но когда меня грубо притянули к себе на колени, я поняла, что вести машину ему уже не так уж и обязательно.
Руль больно упирался в спину, поэтому приходилось выгибаться, прижиматься всем телом к Максу.
Парень запустил пальцы в мои волосы и больно оттянул их назад.
— Поиграться решила? — практически прорычал он мне в открывшуюся ему шею. Я сглотнула, а мурашки роем пробежали по спине.
Макс впивался в нежную кожу поцелуями-укусами, которые отдавались ощутимой болью.
Я буквально вцепилась пальцами в его шею, пытаясь справиться в прерывающимся дыханием. Может быть, я слегка неосторожно повела бедрами. Случайно.
Сдавленный стон, вперемешку с рычанием. Этот парень точно зверь.
— Что ты делаешь? — он до боли сомкнул пальцы на моих бедрах.
— Что-то не так?
— Ты никак переспать со мной по пьяни решила? — он зло сверкнул зелеными глазами, — чтобы наутро ничего не вспомнить, да? Так тебе проще? Думаешь, я это допущу?
— Ты такой сложный, — фыркаю, — любой нормальный парень бы воспользовался моментом.
— Так нельзя. Это не то.
Я несколько секунд смотрела на его нахмуренное лицо, упрямо сжатые губы и взгляд зеленых глаз.
— Ладно, тогда идем домой, — я безразлично толкнула дверь машины, вылезая на морозный воздух.
Я услышала стон разочарования и усмехнулась. Мужчины.

— Аня, остановись, что ты творишь?
— Макс, кто из нас девственница? — хмыкнула я, когда он пытался перехватить мои руки, пробирающиеся ему под рубашку.
В конце концов ему это удалось, я оказалась полностью обездвижена и прижата к стене.
— Мне это нужно, — я смогла лишь выдохнуть, запоздало засмущавшись, — ты… ты же знаешь, у меня сегодня не самый лучший день, и… я давно решила, что это не так важно, к тому же мы будем жить вместе, поэтому, чем быстрее, тем лучше верно?
Я нервно заерзала, пытаясь высвободить руки, но мне не удавалось. Я прикусила губу и нехотя подняла глаза. Парень смотрел на меня одновременно ласково и с насмешкой.
Он отпустил мою руку, проведя холодными тонкими пальцами по моей щеке. Я невольно прильнула к его ладони, чем вызвала у него улыбку.
— Моя девочка привыкла принимать решения сама? — я нервно отразила его улыбку, судорожно всхлипнув, — меня спросить не хочешь? Может я вовсе не хочу с тобой спать.
— Хей, это было обидно, — мы синхронно рассмеялись, облегченно ощущая, как спадает напряжение.
Парень оставил нежный поцелуй на моих губах. Даже не поцелуй, просто долгое и теплое прикосновение.
— Тебе будет больно, — тихо шепчет Макс.
— Я знаю. Но я хочу.
Ну, скажем так, не то чтобы хочу, но твердо осознала необходимость. К тому же, лучше с ним, чем с кем-то другим, верно? Да и мне в конце концов должно быть приятно, верно? Верно?!
Макс, видимо, уловил мои душевные метания, поэтому провел рукой по моим волосам, слегка притягивая меня к себе.
— Не волнуйся, — он выдыхает эти слова мне в шею, они проникают в кровь и разносятся по всему организму, вызывая рой мурашек. И, естественно, никак мне не помогают успокоиться.
— Проще сказать, чем сделать, — фыркаю я, впрочем, скорее инстинктивно огрызаясь, чем серьезно.
Макс лишь усмехается в мою ключицу, словно думая: «В любой ситуации такая же, как и всегда». Уверена, в его голове сейчас именно это.

POV Макс

Моя девочка боится. Я чувствую, как ее пальцы мелко подрагивают, скользя по моей коже. Я слышал, как бьется ее сердце. Так громко, словно мое собственное.
— У меня только одно условие, — шепчет мое солнечное создание. Я вопросительно смотрю на нее. — полная темнота.
Это хорошо. Не знаю, что она прячет, но если ей так легче — то пусть.
Только вот она не учла одну вещь.
Я опрокидываю ее на кровать, мягко наваливаясь сверху, проводя рукой по оголившейся коже ее живота, которая даже в темноте отливала белизной. Едва заметно, но все же.
Для меня это тоже было в новинку — целовать на ощупь, срывать мешавшую одежду, слепо нашаривая ее руками на разгоряченном теле. Аня дрожала. Выгибалась, как сумасшедшая, лепетала что-то в полубреду.
В темноте все чувства обостряются.
Я старался быть максимально аккуратен, словно одно неловкое движение, и она разобьется, как фарфоровая кукла. Она и была ею. Не девушка — мечта. Недостижимая. Здесь, сейчас, со мной. Не верю.
Вовлекаю свою девочку в поцелуй. Я не вижу ее, но чувствую, как она льнет к моему телу, ласкается, словно кошка, я чувствую бесконечное доверие, которое она излучает. Я чувствую ее теплые мягкие губы, чувствую ее решимость и страх.
Я скольжу рукой, вслепую очерчивая ее изгибы, когда мои пальцы внезапно задевают ее сосок. Девушка вздрагивает, и я вместе с ней. Тут же тянет пальчики, чтобы убрать мою руку, но я лишь перехватываю ее запястья, заводя за голову. Нет, это мое дело. Обхватываю губами затвердевшую горошинку, слегка покусывая, очень она (о, боже!)  стонет, и я постиг катарсис. Достиг просветления, или наоборот, потерял связь с миром и собственным разумом.
Оставляя влажную дорожку поцелуев, я спустился вниз по ее волшебному животу, принялся посасывать внутреннюю сторону ее бедра. Аня, Анечка, Аннушка стонала, и от каждого звука в джинсах, пусть и в расстегнутых, становилось все теснее. Казалось, кровь вскипела от ощущения прикосновений к самому прекрасному существу на земле.
Как только я снял джинсы вместе с боксерами, нетерпеливо отбросив их в сторону, потянулся было к тумбочке, Аня вмиг сжалась в комочек, попытавшись свести соприкосновения к минимуму.
— Хей, ты чего, малыш, — я знал, что она ненавидела, когда я так ее называю. Она улыбнулась, я понял это.
Девушка слегка приподнялась на локте, я почувствовал, как ее соски коснулись моей груди. От этого контакта узел внизу живота сжался и обратился в камень. Аня без промедления проникла острым теплым языком в мой рот, очерчивая небо, касаясь моего языка. Это уже не был даже поцелуй. Она словно хотела заполнить собой всего меня и навсегда там остаться.
Разобравшись с презервативом, я аккуратно приставил член к ее промежности, отчего она заметно напряглась, но ног не сомкнула. Моя решительная девушка.
Раздвинув пальцами складки, мельком поразившись тому, насколько Аня горела, я начал медленно проникать внутрь.
В это же мгновение на меня обрушилось множество хаотичный прикосновений, вперемешку со стонами возбуждения и слезами боли. Она, кажется, впилась зубами в мою ключицу, но я этого не заметил. Все мое самообладание было направлено вниз. Не сорваться. Не втрахать ее в кровать. Не сделать больно. Не сделать, черт возьми, больно.
Уже. Сделал.
Только это меня и останавливало.
— Ты как? — тихо шепнул я.
Она лишь потерлось носом о мою щеку, вкладывая в это простое прикосновение всю нежность, на которую была способна.
Я двинулся, она застонала. Я не знаю, от боли или удовольствия, скорее всего, все вместе.
И дальше случилось что-то невообразимое. Девушка стала двигать бедрами в такт моим толчкам, и мне сорвало крышу.
Сложно вспомнить, что было дальше. Едва различимый блеск глаз, влажные поцелуи, укусы, прикосновения и стоны, стоны, стоны. Мои, ее.
Я тонул в ней.
Ведь она…
— Волшебная…
Просто…
— Прекрасная…
Ну и еще, наверное, потому что я любил ее. Теперь я это понял, когда был уже не в состоянии понимать вообще ничего. Кроме этого факта.
Люблю. Люблю. До безумия.
— Прости меня, — я уже не знаю, какие слова слетают с моих губ, вперемешку со рваными вдохами и выдохами.
— Что? .. — я слышу ее рассеянный шепот где-то внизу.
Я люблю тебя. Прости. Я люблю тебя. Прости.
И почему это чувство причиняет столько боли? Боли, вперемешку с удовольствием.
    Комментарий к 
    ДА, извините меня. Мне стыдно. За все. Но за то, что я настолько задержала главу - в особенности. 
У меня небольшой кризис, а еще один слэш в голове, потому что надо меньше смотреть клипы Троя, хаха. 
Добби плохой! 
В общем, простите. 
Ваша Офелия, которой стыдно. 

========== Часть 24 ==========

POV Anna

— Что она здесь делает?!
Зимние каникулы пролетели на удивление быстро. Почти все время мы с Максом провели в Подвале, что довольно предсказуемо. Новый год справляли там же. Угадайте, кто меня даже не поздравил? Правильно, родители.
Однако за эти две недели успело произойти довольно многое. Например, мы с Максом выкрали из дома мою милую сестренку.
Ну, вернее, ненадолго одолжили с помощью Лизы. Мне — счастье, Варе — счастье и яблоко в карамели, а Лизе выходной. Мы гуляли по украшенному центру Москвы, Макс нес на плечах Варежку, а я шла рядом, изредка поправляя ей шапку, вытирая рот от карамели и прочие материнские дела. Затем мы пришли в центральный детский мир, и вот тут-то начался хаос. Стоит ли говорить, что детей там было до ужаса много?
И наш путь опять завершился в Подвале. Варежка всех очаровала, в первую очередь тем, что в ее пять лет (у кое-кого недавно был день рождения)  у нее уже есть прозвище.
Весь тот вечер я провела в раздумьях о детях. Пришла к выводу, что может быть, дети и цветы жизни, но не сейчас. И не в ближайшие лет пять.
А еще мы ходили на каток. Наверное, это будет одним из самых страшных воспоминаний моей жизни. Я никогда особо хорошо не каталась на коньках, а когда там огромной количество людей, которые будто бы специально тебя подрезают и норовят сбить — это превращается в ад. Но, стоит отметить, я ни разу не упала, да-да.
И вот он, первый школьный день. Встать с кровати оказалось очень сложно, особенно когда тебя придавливает теплое тело антропоморфного змея-искусителя, которая ласково шепчет: «Пять минуточек полежим и встанем». Но со мной такие соблазнительные штучки не работают, поэтому парень был безжалостно скинут с кровати на пол. Я еще и наступила на него, когда с кровати спускалась. Чтоб неповадно было.
Ну, а теперь. Нет, я знала, что Химера переходит в наш класс, но. Что здесь делает она?
— Здравствуйте, меня зовут Лиза, я новенькая в этой школе, поэтому прошу быть со мной снисходительнее.
Сука. В жизни с тобой никто не будет снисходителен, рыжая тварь, чем ты лучше других?
Однако так думала только я, а тем временем мои одноклассники загипнотизированно глядели на рыжеволосую, что невинно хлопала своими карими глазками и мялась у доски. Бесит.
Но вот мое зеленоволосое солнце вихрем ворвалось в класс вместе со звонком, который заменил Химере фанфары.
— Афина, душа моя, давно не виделись! — воскликнуло чудо, раскидывая руки для объятий.
— Химера! — я подлетаю к ней, обнимая, - да, три дня — вечность без тебя!
Класс ошарашено глядел на нас. Конечно же, я совершенно случайно чуть не задела рыжую тварь.
— Ребят, знакомьтесь, любовь всей моей жизни, — представила я девушку, приятельски закидывая руку ей на плечо, отчего она заулыбалась еще шире, — кто-нибудь, звякните Антону, в школе появилась звезда ярче, чем он.
— Ничего себе заявочка, — послышалось из дверного проема.
— Боже, я ведь не думала, что ты и правда припрешься, — я устало закатила глаза, глядя на Антона.
— Так, я короче Маша, ну, некоторых из вас я уже видела, хотя по именам и не вспомню. Кристина, тебя помню, Фина про тебя рассказывала, да и Люц, — Химера подала голос, и сделала это явно зря.
— Я Аня, Люциус — Макс, — шепотом пробормотала я ей на ухо, — Маша? Серьезно? — я не удержалась, чтобы не посмеяться.
— Да, я знаю, молчи, — фыркнула «Машка». — Так где Макс?
— Сейчас придет, я ему уже написала.
— И это неформальное чудовище претендует на мое место? – ой, кто это у нас заговорил. Я аж поперхнулась. Вот он сейчас огребет.
Маша удостоила его мимолетным взглядом, полным презрения. И в это мгновение, на радость нашей классной, приперся еще один кадр —, а именно Макс, который также поспешил обнять уже зарекомендовавшую себя зеленоволосую (про рыжую все забыли, кроме моего мысленного злодейского смеха). На самом деле, я не могу конкретно сказать, чем она меня так бесит, но она производит впечатление очень лицемерного человека. Этакая забитая монашка, абсолютно беспомощная. Вот и сейчас она трусливо жмется к учительскому столу, искоса поглядывая на Макса.
— Так, что за выходки?! — классная все-таки не выдержала, — Максим Викторович, что вы позволяете этим ученикам? Антон, марш на урок! Девочки, по местам! Живо!
Мы послушно расселись за парты. Маша (кто бы мог подумать)  села за нами с Крис, ощутимо потеснив Артема. А Лиза заняла вторую парту на крайнем ряду. При этом робко спросив разрешения у соседки. Я фыркнула и закатила глаза. Ну просто ангел.
Она отчего-то меня жутко напрягала. Таких людей хочется взять за шкирку и макнуть в дерьмо. Чтобы раз и навсегда уяснили, что мир не крутится вокруг них.

— Извини, я из вашего класса знаю только тебя и Машу, но она тоже новенькая, — Лизонька смущенно потупила карие глазки, обрамленные рыжими ресничками, — поэтому не могла бы ты показать мне школу? — и жалобный взгляд на меня.
— Извини, я не очень поняла, почему я должна это сделать, объясни еще раз? — и я вовсе не грубая. У нас строение школы такое же, как и во всех остальных. Двадцатые кабинеты на втором этаже, тридцатые на третьем и так далее. Сложно догадаться что ли? Сама не справишься, бесполезная тварь? Ума не хватит? Ах да, у тебя же мозг размером с глаз.
— Ну, — она вмиг сжалась и стушевалась. Привыкла, что никто не отказывает такой милой девочке. Утю-тю, блять, — мне неудобно просить незнакомых людей, а…
— Отчего же? Тебе же нужно заводить знакомства в классе, да? Вливаться в коллектив, и все такое? Давай, вперед! — я всем видом показала, что не настроена на дальнейшую беседу и, закинув кожаный рюкзак на плечо, вышла из класса.
В коридоре меня догнала Химера.
— Фина, что это было? — она спокойно пристроилась рядом со мной, стараясь не отстать, — ты и в прошлый раз чересчур бурно на нее отреагировала, что тебе сделала бедная девочка?
Ха! Бедная девочка!
— Я не переношу таких людей! — я сперва старалась унять раздражение, но, блять, не вышло. — Слушай, ты не могла бы мне провести экскурсию по школе? — я скорчила жалобную мордашку, схватив зеленоволосую за предплечье. Она рассмеялась. —, а что будет дальше? Слушай, извини, прости пожалуйста, можешь дать списать домашку, а то у меня температура, я не смогла ничего сделать? Извини, мне так неловко, но не можешь одолжить мне свою одежду, а то меня сбил грузовик по дороге в школу, и юбка испачкалась? — Химера уже чуть ли не по полу каталась от смеха, — слушай, не можешь убить для меня человека, пожалуйста? Он пнул бездомного котеночка, пока я ходила в магазин за молоком.
— Ты утрируешь, — скептично ответила Маша, прикрыв глаза.
— Это тебе сейчас так кажется. Вот, послушай.
Я кивнула на Лизоньку, которая о чем-то разговаривала с учительницей алгебры. Она была женщиной строгих правил, никому не давала поблажек. Но!
— Я очень сожалею, - о, новая вариация, — я много пропустила в прошлой четверти из-за болезни, поэтому я сильно отстала. Вы не могли бы не спрашивать какое-то время, пока я не освою пройденное с моим репетитором?
Я зарычала от ярости, с грохотом опустив на парту рюкзак. Противно.
По этой же причине я с предвкушением ждала среды. Я имею в виду пару по литературе. Ох, вот тогда я оторвусь!
Однако и Макс, похоже, поддался чарам этой овечки. Овцы последней, я имею в виду.
Макс решил поближе познакомиться с новенькой, поэтому расспрашивал ее о программе, по которой она училась в прошлой школе, о любимых книгах — он же все-таки учитель литературы, — однако наша Лизонька лишь пропела песенку о тяжелой болезни, жалостливо помявшись у своей парты, исподлобья глядя на учителя. Где же была ее болезнь, когда она приезжала в Подвал, чтобы потрепать мои нервы?
Ладно, чем меньше я буду о ней думать, тем меньше я буду нервничать…

— Извини, Ань…
— Чего тебе?! Ты достала меня, знаешь? Наша первая встреча тебя ничему не научила?
— Я как раз хотела поговорить об этом, — она закусила губу, отшатываясь от меня, — так как ты тоже модель, не могла бы ты дать мне немного советов? А то я посмотрела снимки, их прислали в агентство, и я явно проигрываю на твоем фоне. Но ты, видимо, давно этим занимаешься, а я начала лишь в этом году, так что…
— Наша Анька модель?! — тут же взвизгнул Тема, после чего я подняла ненавидящий взгляд на девушку. — Антон узнает — охренеет.
— А, ты никому не говорила? — смущенно залепетала рыжая.
— Да, никто не знал. Вот тебе первый совет: хочешь быть хорошей моделью — учись держать язык за зубами, — холодно отрезала я.
— А как это связано? — ну я же говорю, туповата.
— А связано это так, что в противном случае, я размажу твою модельную мордашку по ближайшей стене, понятно? — заботливо пропела я, мило ей улыбаясь. – а, второй совет! Не лезь ко мне.
В классе повисла удивленная тишина.
Я с непроницаемым лицом стала доделывать домашку на следующий урок. Лиза так и осталась потрясенно стоять.
— Да, и чем ты насолила Аньке, что она тебе глотку перегрызть готова? — риторически спросил Тема. — парня что ли увела?
Вопрос остался без ответа.

В Подвале тем временем кипела работа.
Я организовала небольшую революцию труда, в связи с которой мы готовили благотворительный концерт-выставку для всех желающих.
Началось все с того, что отец заблокировал карточку. Я, конечно, предусмотрительно сняла с нее триста тысяч еще в самом начале, но через какое-то время они бы кончились, а работу найти трудно, если ты несовершеннолетняя школьница.
И я решила эту проблему, скажем так, массово.
Сперва я подбила людей собрать совет. Первый и всеобщий совет Подвала, хаха! Пришли, конечно, не все, но очень многие. Даже старшее поколение, которые вели себя так, будто пришли на вечер встреч выпускников. Сбились в кучку, выпили и стали обсуждать свою молодость.
Прежде, чем объявлять свою идею во всеуслышание, я, естественно, посоветовалась с Максом. Он сказал, что меня поддержат не все, и что это требует многих усилий, в равной степени как и влечет за собой проблемы. Но вручил мне в руки флаг и сказал идти и пробовать. Ну я и пошла.
Сперва я выяснила, кому принадлежит помещение. Основателем Подвала оказался мужчина по кличке Птичник, однако он отошел от дел, поэтому владельцем являлся только формально. Электричество, подача воды и налоги оплачивались из кармана самих ребят. А денег, как и во все времена, хватало не всем.
— Итак, — я вышла на сцену, проверив, работает ли микрофон, заговорила, — начнем с небольшого социального опроса. Кому нужны деньги — поднимите руки.
Примерно на треть зал наполнился взметнувшимися руками. Вместе с моей.
— Результаты впечатляют, сами видите. Я предлагаю решить эту проблему. Я понимаю, что мне могут сказать многие из вас: только пришла и уже принялась диктовать какие-то правила. Но это простое решение большой проблемы, — я перевела дыхание, взволнованно прикрыв глаза на секунду, — все мы приходим сюда чтобы заниматься тем, что нам нравится: кто-то занимается танцами, — я взглянула на группу танцовщиков, которые одобрительно помахали мне, — кто-то музыкой, — зашумела другая часть зала, а Макс, который стоял, прислонившись к стене, поддерживающе кивнул мне, чем вызвал мою улыбку, — кто-то рисованием. Пением, фотографией, кто-то шьет одежду или профессионально готовит чай. Кто-то визажист, парикмахер, гример, кто-то программист или писатель. Кто-то приходит сюда для того, чтобы приятно провести время с друзьями. Что нам мешает получать за это деньги?
По залу прокатился непонимающий ропот.
— Я сейчас все объясню. Пару раз в месяц можно устраивать выставки или концерты. Или все вместе. Я имею в виду, не только для своих, а для всех. На два дня оставлять двери Подвала распахнутыми на круглые сутки и брать плату за вход. Творить искусство в стол — значит растрачивать в пустую свой талант. Смысл рисовать картины, если их никто не увидит?
Я замолчала, оценивая реакцию сидящих в зале.
— Это, конечно, хорошо, но как ты это сделаешь?
— Верно, что ты предлагаешь?
— Во-первых, не я сделаю, а мы сделаем. Во-вторых, это довольно просто. Подготовим программу, в каждой комнате устроим тематические выставки, и закончим все концертом ребят в этом зале. Нас много, я, глядя сверху, могу насчитать как минимум человек семьдесят. Разнести информацию о первом показательном бесплатном мероприятии по друзьям и знакомым будет не сложно. Если каждый приведет хотя бы по пять человек — это уже будет грандиозно. Во-вторых, я бы попросила наших прогеров заняться сайтом, где будет размещаться информация про Подвал и его жизнь. Ну, как вам идея?
Идея всем понравилась. Концерт мы решили организовать необычный: танцы вперемешку с песнями. К тому же, мы решили уделить внимание множеству популярных стилей музыки и сделать концерт-на-любой-вкус. Таким образом мы угодим всем.
Поэтому я сейчас репетировала песню, с которой случились большие проблемы. Я пела несколько песен на этом концерте, и все были для меня понятны, но эта. Ох.
— Давайте выберем другую песню? Я даже согласна на эту же группу, но песню другую?
— Большинство проголосовало за эту, — отрезала Сирена, которая занималась песенной частью.
— Тогда пусть кто-нибудь другой ее споет! — я отчаянно уткнулась носом в микрофон. Оса, с которой я пела в дуэте, сочувственно на меня посмотрела.
— Нет, — устало произнесла девушка, — твой голос идеально под нее подходит. У тебя проблема с эмоциями.
— Ну я просто не понимаю, о чем там поется! Никогда не сталкивалась с подобным, мне сложно!
— Макс! Угомони свою девушку. Оса, ты свободна. Порепетируем завтра. — тихо выругавшись на итальянском, наша местная оперная певица вышла из зала.
Я каждый день репетировала эту песню под гитару Макса дома, так что уже успела ее возненавидеть. Спеть не трудно, но у меня получалось мертво и истерично. В общем, сложно описать, но точно не так, как надо.
— Пожалуйста не сгорай, ведь кто-то же должен гореть. За углом начинается рай, нужно только чуть-чуть потерпеть. Шагни обратно за край. Тебе рано еще сгорать, за углом начинается… нет, я уже не могу!
Кто же знал, что понять окажется не так уж и сложно.
    Комментарий к 
    О боже, что это?! Мне мерещится, или это правда новая часть? Да, это она. 
Автор сидел себе дома в депрессии, никого не дрогал, вдруг в квартиру ворвались нежданные гости в лице Ани и Макса, пнули автора под зад, приковали к батарее у компьютерного стола и угрожали защекотать, если глава не будет написана за два дня. 
То, что я выкладываю эту главу, означает, что я жива хахаха
А если серьезно, то извините за задержку, мне стыдно! 
Кстати, перевалило за сотню страниц, шок! 
Отзывы повышают работоспособность автора. Это я так, к слову)) 
Офелия. 

========== Часть 25 ==========

POV Max
Знаете, она была милой. И совершенно отличалась от Ани. Аня была взрослой, рассудительной девочкой, с острым и непослушным языком. Неприступная. Снежная королева. Маленькое мировое зло с добрым сердцем и благими намерениями. «Я часть той силы, что вечно хочет зла, но совершает благо», — как-то раз в шутку процитировав Гете, она оказалась абсолютно права на свой счет. Я даже не ожидал, что такая маленькая девочка может настолько хорошо себя знать.
Лиза же была ребенком. Наивным, солнечным ребенком. Дело даже не в ее рыжих волосах, которые придавали ее облику еще больше непосредственности, но в поведении. Она не так хорошо разбиралась в себе, как Аннушка, да и вообще вряд ли когда-либо задумывалась. Она вовсе не была умной. Но доброй – да. Лиза смотрела на мир так, будто он состоял из исключительно хороших людей. Она часто улыбалась. Все время смотрела темными карими глазами из-под опущенных рыжих ресниц.
Лиза очень мило смущалась. В такие моменты, она опускала взгляд в пол и пыталась не улыбаться. Вспоминая о том, с каким трудом я зарабатывал крохотные улыбки Ани в начале нашего знакомства, я удивленно размышлял о том, какие они разные — эти две девушки.
Лиза плохо понимала литературу. Скорее всего потому, что жила в каком-то своем мире фей и эльфов, где не существовало таких понятий, как холодность, зло, раздражение, насмешка. Маленькое милое дитя, я и говорю.
Она часто задавала вопросы. Пару раз приходила после уроков, чтобы я ей что-то объяснил. Я видел все ее взгляды, я все же не идиот. Девочка была в меня влюблена. Я не мог сдержать улыбки, когда наблюдал за тем, как она мнется у дверей моего кабинета, прежде чем зайти. Такая невинная, неразумная.
Когда она пришла писать сочинение по «Мастеру и Маргарите», мне пришлось объяснять ей смысл произведения понятным для нее языком. Когда она наконец осознала суть, она облегченно рассмеялась. Тогда я понял, что суть у нее абсолютно своя. Ей была мила история Мастера, Анна же была без ума от Воланда, что было предсказуемо.
Отрицательные персонажи ей всегда импонировали больше. «Что сделать, если они харизматичнее?» — говорила она.
Тогда она просидела допоздна, ведь я сумел разжечь ее интерес к необычному произведению. Когда мы с Лизой вступили в дискуссию, я молча указал на тетрадь для творческих работ, на что она сосредоточенно кивнула, закусив губу. Через полчаса я принес ей чай. Когда я поставил его на парту, лучик заката упал на него, озарив красным цветом стол. Ее взгляд был цвета черного чая.
Я не удержался однажды, заправил выбившийся рыжий локон Лизе за ухо. Я понял, что сделал, лишь тогда, когда она, раскрасневшись, удивленно подняла глаза. В тот момент в класс зашла Аня.
Моя холодная королева сдержанно-иронично подняла бровь, фыркнув что-то насмешливое, прошла и села за мой стол на правах хозяйки.
— Аня, твоя ревность смешна! — как-то раз раздраженно обронил я, когда она вздумала поговорить со мной о Лизе. Естественно, я все это видел. Аннушка была влиятельной дамой в своем классе, поэтому все могло бы свестись к травле, будь она менее разумна.
— Это она пока что смешна! Я посмотрю, что будет потом. Ведь она тебе нравится! — со злой грустью сверкнув синими глазами, она всплеснула руками.
— Она милая девочка, не более.
— Но она тебя интересует!
— Она не такая плохая, как ты думаешь!
— Она не такая хорошая, как думаешь ты, — вмиг она стала серьезно-спокойна. Складки на лбу разгладились, губы расслабились и сложились в сочувственную улыбку. —, а ведь ты совсем не разбираешься в людях. И почему только ты ее защищаешь?
— Да ты ей глотку перегрызешь в случае чего, — в сердцах воскликнул я, захлопывая рабочий ноутбук. Ну давай поговорим, если ты так хочешь, детка.
От этой фразы она отшатнулась, будто бы я ее ударил, и удивленно распахнула глаза, обняв себя за плечи в защитном жесте.
— Такого ты обо мне мнения, милый? — она сощурила глаза, пристально вглядываясь в мое лицо. — так она уже стала милой овечкой, а я злой волчицей?
— Аня, ты же знаешь, что я не это имел в виду, — я устало прикрыл глаза.
— Слушай, — после минутного молчания холодно начала она, —, а может у тебя фетиш на школьниц?
— Что?!
— Ну знаешь. Ты же вроде решил всех старшеклассниц перетрахать, — Аня уже не говорила, а по-змеиному шипела.
— Ты сама себя слышишь, Аня? — я встал из-за стола, метнувшись к ней, силясь обнять ее в успокоительном жесте. Но она лишь презрительно посмотрела на меня и не пошевелилась.
— У нас ничего нет, — четко, по слогам проговорил я, — мы с ней даже почти не разговариваем.
Синеглазая малышка слегка разочарованно передернула плечами, но вроде бы успокоилась.
Выходя из комнаты, она бросила что-то вроде «Себе можешь врать сколько угодно», затем взяла сумку и ушла. Сегодня в Подвале была репетиция.

 POV Anny
Что ж, возможно у них и правда ничего не было.
Господи, я опять провела ночь, репетируя эту гребанную песню. Хотя, это было весело. Чешир пришел меня проведать, мы с ним давно не виделись, он сказал, что волновался.
По-отечески потрепав меня по волосам, он спросил, как я тут. Я даже не нашлась, что ответить. В общем, мы здорово провели время, Чай заварил нам каркаде. Мы с ним очень хорошо общались, потому что я люблю чай, а так, как он, его не заваривает никто. Мы часто разговаривали вдвоем в общей гостиной. А сегодня к нам присоединился и Чешир.
В общем, с трудом подавляя зевок, я медленно шла по пустым школьным коридорам. Уроки давно закончились, но нас с Химерой, как единственных художниц класса, запрягли расписывать коробки для посланий на день Святого Валентина. Глупый праздник, никогда его не понимала.
С полуприкрытыми глазами, я что-то отвечала Маше (что она спрашивала?), вот только свернув за угол, я замерла. Сначала я не поняла, что произошло, но когда пришло осознание, ушла земля из-под ног. А вместе с ней способность думать. Воздух вышибло из легких, а ноги подкосились. Облокотившись на стену, я с мазохистским удовлетворением наблюдала за ними.
За Максом и рыжей. За тем, как она приподнимается на носочки, обхватывая пальчиками его затылок, зарываясь в его-мои кудряшки. Это был целомудренные и скромный поцелуй, к тому же Макс явно был удивлен. Но он ее не оттолкнул, он позволил. А потом блондин и вовсе мягко провел ладонью по ее волосам, отстраняясь. Девчонка тут же смешалась, сжалась, скукожилась, что-то залепетала, бросилась убегать.
Она на секунду встретилась со мной взглядом, пока неслась к выходу. Я стояла немного за углом, поэтому меня сложно было увидеть, но она смогла. А затем Макс схватил ее за запястье, останавливая. На мгновение — всего на миг! — ее взгляд стал удовлетворенно-холодным. Она вздернула подбородок, победоносно мне ухмыльнувшись. Совершенно по-сучьи. О боже.
А затем повернулась к парню, с готовностью растерянно закусывая губу и хлопая ресничками, что я и засомневалась, был ли этот миг. Она лишь однажды стрельнула взглядом в мою сторону, будто говоря, что мне здесь не место. Уходи — говорил ее взгляд. И я подчинилась.
Вернувшись обратно за свой спасительный угол, я безвольно съехала по холодной стене, пытаясь успокоить дыхание. Не получалось. Сердце билось где-то в горле, из-за него было сложно вдохнуть.
Я потрясенно уставилась на свои дрожащие пальцы.
Что за эмоции? — вдруг шепнул мне рассудок. Разве ты влюбленная маленькая девочка, чтобы так убиваться? Это всего лишь поцелуй. Ты всегда твердила мне, что измены — это нормально. Человек может спать, с кем хочет, главное, чтобы любил лишь тебя. А любит ли?
Паника заволокла глаза, я почти ничего не видела, спускаясь в раздевалку.
Вдруг мне на плечо легла чья-то рука.
— Пожалуйста, не сгорай. Ведь кто-то же должен гореть. За углом начинается рай, нужно только чуть-чуть потерпеть. Шагни обратно за край, тебе рано еще сгорать*… теперь ты поняла, что означают эти строчки? — холодный низкий голос Химеры лезвием бритвы вклинился в мой рассудок.
Выпрямив спину и упрямо вскинув подбородок, я взяла себя в руки. Да, теперь мне понятно.
Какая злая ирония. Уж не за тем ли самым углом начинается рай?
Печально усмехнувшись, я просунула руку в рукав куртки.
Ха! Плевать!

Придя в наш с Максом дом, я думала, что мне делать дальше. Что мне ему сказать? Закатить истерику было бы глупо, так я еще больше оттолкну его. Простить — больно. Не прощать — не хочется. Уходить — тем более, мне с ним хорошо и уютно.
Вдруг ко мне на колени запрыгнула кошка. Его кошка, которая ненавидела меня все это время. Лисаветт утешающе ткнулась лбом в мой подбородок, утробно урча. Я улыбнулась и робко положила вмиг вспотевшую от волнения ладонь ей на спину, к руке мгновенно прилипла шерсть, ощущение было не из приятных. Кошка выгнула спину, ласкаясь о мою руку. Ну и дела.
Вдруг я услышала, как в замке поворачивается ключ.
— Я дома! — послышалось из прихожей.
Я была слишком потрясена случившимся за этот день, поэтому ничего не сказала.
— Все нормально? — обеспокоенно спросил Макс, заглядывая в мое растерянное лицо. Я лишь кивнула.
— Смотри, твоя кошка! — я взглядом указала на свернувшуюся калачиком Лис, тут же впиваясь жадным взглядом в нежную и ласковую улыбку парня.
— Мои самые дорогие девочки, — с умиленным выражением моськи декламировал он, прислоняясь к косяку двери. Я улыбнулась, прикрыв глаза.
Решено. Я буду вести себя как обычно.
    Комментарий к 
    Смотрите, какая я шустрая! О, и мы приближаемся к моей любимой части рассказа. 
На самом деле, я очень рада, когда читатели оставляют комментарии, хотя бы потому что я смотрю на статистику посещений - я вижу, что много людей читают мою работу, но проходят мимо, ничего не сказав. Я даже не знаю, что я делаю не так, вы бы хоть говорили, что вам не нравится, правда. Я ведь стараюсь в меру своих возможностей, правда, я рада любым комментариям. 
Ваша Офелия, которая любит тех, кто оставляет отзывы, и не любит тех, кто их не оставляет))) 
* - Fleur - Голос

========== Часть 26 ==========

С того самого момента пол в квартире вместо паркета превратился в стекло. Толстое, непробиваемое, но уже потрескавшееся. И сквозь паутину маленьких царапин можно было разглядеть зияющую пустоту бездны.
— Макс, кунжут добавить?
Зябко передергиваю плечами, потираю замерзшую ступню о щиколотку, перенося вес на другую ногу. Бездна холодит.
— Добавь, — коротко отвечает блондин, допечатывая какую-то статью.
Он сосредоточенно уставился в экран макбука, иногда закусывая палец, морща брови или запуская руки в кудрявые кудряшки. Они уже настолько отрасли, что он воровал мои резинки для волос и собирал их в разваливающийся пучок. Я была в восторге!
Оторвавшись от сосредоточенного лица блондина, я перемешала курицу на сковороде, затем накрывая ее крышкой.
На еду было противно смотреть. Уже почти неделю я не могла есть. Меня сразу же выворачивало, но я не показывала этого Максу, поэтому, наступая себе на горло, готовила ему еду трижды в день, накладывала себе в тарелку, чтобы потом незаметно убрать в холодильник.
Иногда все же истощенный организм требовал еды, тогда я ела фрукты или овощи. Или творог. Что-то не жирное, что хорошо переваривалось.
Мы стали часто видеться с Химерой. Вернее, каждый день в школе и постоянно — после нее. Сидели в кафе, в Подвале, репетировали, продумывали сценарий, дизайн сайта, информацию о каждом участнике — в общем, Маша делала все возможное, чтобы отвлечь меня от переживаний.
Каждый день начинался с вопроса, все ли у меня хорошо.
— Да, конечно, а почему ты спрашиваешь? — каждый день я ей врала. Хоть и только на половину.
Несмотря на ту сцену, из-за которой я себя изводила паническими мыслями типа «а было ли такое раньше?», «не происходит ли этого постоянно, пока я не вижу?», «что будет, если все примет серьезный оборот?»
Мне до ужаса хотелось верить, что Макс меня любит. Что все это было не просто так. Даже не так. Мне хотелось знать, что я ему дороже, чем она.
Я вела себя как обычно. Разве что стала проявлять больше нежности, которая порой была даже неуместной. Мне хотелось чувствовать себя ближе к нему. Я каждую свободную секунду прижималась к нему, ласкаясь, как кошка, мельком целовала его между уроками, не особо скрываясь.
Все уже все знали. Он мой! Мой! Никому не отдам, он нужен мне!
Все это видели.
Все, кроме нее.
 Несмотря на это, дни проходили весело. Я не понимаю, как будучи знакомыми уже полгода, из которых три месяца провели практически не отходя друг от друга, мы все еще умудрялись находить темы для разговоров.
И, о боже, как я любила эту квартиру. У Макса была обширная библиотека, что неудивительно. В читальном зале на полу лежали мягкие кресла-подушки, где я проводила самые холодные дни.
Кроме того, теперь в мой небогатый рацион питания стали входить противозачаточные таблетки.
После нашего первого раза я долго не позволяла прикасаться к себе. Не столько из-за боли, сколько из-за неловкого утра-после, когда я не сбежала лишь потому, что мне некуда было идти. Серьезно, я была готова смыться как дешевая шлюха, лишь бы не смотреть ему в глаза.
Потом стало легче, конечно. Хотя я до сих пор не могу взять себя в руки в моменты, когда Макс прижимает меня к какой-нибудь из стен. Нет, это приятно, возбуждает, все дела, но мне не хватает какой-то нежности что ли. Я даже знаю, какой.
Той, что была в его поцелуе с Лизой.
Так, детка, не думай об этом.
Ага, если бы это было так просто. Каждый раз, когда Макс прикасался ко мне, перед глазами возникала эта картина. В такие моменты от льда под ногами начинает пробирать холодом до костей.
Слушай, детка, ты слишком загоняешься!
— А ты почему не ешь?
Упс, я отвлеклась. Макс строго смотрел на меня, отложив ноутбук в сторону.
Я потерянно закусила губу, отведя взгляд.
— Я слышу, как работает твой мозг в попытках придумать оправдание, — парень уперся рукой в подбородок, со скептичной злостью уставившись на меня, — мне даже интересно, что ты придумаешь в этот раз.
— О чем ты? — оборонительно сложив руки на груди, я пыталась не смотреть на его оскал.
— Ань, вот не надо сейчас этого, — Макс едко выдохнул, откинувшись на спинку стула.
— О чем ты? — хмуро повторила я, отвернувшись к раковине.
— Я о том, что ты таешь на глазах.
— Ничего подобного, — сухо отрезала я.
— Когда ты ела в последний раз? — разговор начал принимать опасный оборот. Убежать уже не получится.
Я скорчила безразличное лицо, стараясь говорить так, чтобы голос не сорвался в самый неподходящий момент.
— Утром.
— Не ври мне, — боковым зрением я обреченно заметила, что он встал и приближается ко мне. В отчаянии зажмурившись, я почувствовала, как меня разворачивают на сто восемьдесят градусов, пришпиливая к кухонной тумбе. Я оказалась пойманной в ловушку между его рук.
— Я ела сегодня утром, — пряча взгляд, пробормотала я.
Он схватил пальцами мой подбородок, с силой приподнимая его, заставляя смотреть ему в глаза. Зеленые глаза, которые всегда переливались магическим малахитовым светом, которые сейчас смотрели жестко и строго, отрезая все пути отхода. Взгляд Макса пронизывал насквозь, пробираясь в самую душу, отчего в глазах защипало. Я бросила все усилия на то, чтобы сдержать слезы.
— Повтори, глядя мне в глаза, — холодно и медленно произнес Макс.
Предательская слеза скатилась по щеке. Взгляд парня смягчился, пальцы разжались. Он стер соленую каплю, нежно погладив меня по щеке. Я судорожно вздохнула — оказалось, я не дышала все это время.
Обманчиво теплая рука скользнула под домашнюю майку, собирая ее в складки. Просвечивающий рентгеном взгляд скользнул вниз, впиваясь в оголившийся кусочек кожи. Я снова зажмурилась, приготовившись к очередному взрыву.
— Я уже давно заметил, — тихо сказал Максим, касаясь шершавым большим пальцем сиреневого синяка, который так неуместно выделялся на фоне бледной кожи, — откуда он?
— Я упала, — хрипло произнесла я.
Макс сильнее впечатал меня телом в тумбу, надавливая на синяк. Вторая ладонь скользнула мне за шею, откидывая распущенные волосы за спину. Горячее дыхание опалило мне шею. Ага, решил воспользоваться другими методами?
— Правду, — раздраженно прошипел блондин мне в самое ухо, отчего я вздрогнула и уперлась ладонями ему в грудь.
Почему-то я разозлилась, хотя орать и кричать на меня должен был он.
Хотя с какой это радости? Это его вина! Он вообще во всем виноват.
— Чего ты добиваешься?! — я попыталась его оттолкнуть, вырваться из железной хватки, — я упала, почему ты мне не веришь?! И вообще, — лучшая защита — нападение, ведь так? — с каких это пор ты мне не веришь?
— С тех пор, Аня, — так же яростно, как и я, отвечал Макс, — как ты начала мне врать! Что с тобой происходит? — его пальцы, идеальные музыкальные пальцы, что я так любила зарисовывать к себе в блокнот, которые гладили и нежно ласкали меня все это время, жестоко сжались в моих волосах, оттягивая назад.
— Мне больно, придурок! — звонкий звук удара раздался эхом по всей кухне, оттолкнувшись от стен.
Повисла мертвая тишина. Макс изумленно смотрел на меня, будто в замедленной съемке протягивая руку к уже начинающей краснеть щеке. Я невольно прижала ладонь к груди.
Воспользовавшись его замешательством, я вывернулась из ловушки, обходя застывшего парня. Ярость, появившаяся из ниоткуда, вдруг взяла надо мной власть, затуманивая рассудок. Хотелось, чтобы он прочувствовал мою обиду на себе.
Теперь уже я рывком разворачиваю Макса, впиваясь пальцами в подбородок, отчего он болезненно поморщился, когда ногти впились в кожу. Я чувствовала себя кошкой, которой наступили на хвост. Несуществующая шерсть на загривке встала дыбом, и я не смогла сдержать рассерженного рычания.
— Лучше ты. Скажи мне, что с тобой происходит, Макс! — я впилась пальцами второй руки в его плечо, стискивая так, чтобы намеренно причинить боль. – Я. Упала. Что еще?
— Упала в обморок, Аня, — с болезненным безразличием отчеканил он. — в голодный обморок. Этот синяк я давно заметил, но думал, что это что-то незначительное. Как давно ты перестала есть? Я не хочу, чтобы девушка, которую я люблю, умерла от истощения у меня на руках.
— Ох ты ж боже мой, я почти поверила, — вмиг ощетинилась я.
Макс дернулся, будто я еще раз его ударила. В глазах вдруг мелькнула боль, но я предпочла ее не заметить, выставляя на первый план свои собственные страдания.
Парень обреченно вздохнул, отстраняясь.
Неловко обойдя меня, он направился к выходу из кухни. Я ухватила его за руку, и он послушно замер, словно марионетка в руках кукловода. От сравнения меня передернуло. Безэмоционально, словно скучающе, он повернул лицо ко мне, молча спрашивая, что я еще могу ему сказать.
Мне вдруг стало стыдно.
— Макс… — я задохнулась в эмоциях, не в силах выразить словами всего того, что происходило внутри, — извини, я… Макс! — выкрикнула я, когда он мягко, но решительно отцепил мои похолодевшие пальцы от своего запястья. — Прости меня! Я не должна была этого говорить.
Я бессильно обхватила себя за плечи, до боли закусывая губ, смаргивая несуществующие слезы, которые никак не текли, хоть я в них и захлебывалась. 
В дверях он обернулся, сверля меня своими изумрудными глазами.
— Ты тоже чувствуешь это? — будто между прочим спросил блондин таким тоном, как обычно говорят о погоде, — лед трескается.
Оставшись в одиночестве, я в сердцах швырнула тарелку с курицей об стену. Она со звоном разбилась, и осколки посыпались на пол, слегка перебивая оглушающий грохот обваливающегося в бездну замерзшего стекла.
Без сил соскользнув на пол, я отчаянно пыталась утереть слезы, которые водопадом лились из глаз. Лицо сводило судорогой из-за беззвучных рыданий, волосы прилипли к щекам.
Через некоторое время я услышала хлопок входной двери.
Что же я наделала.
    Комментарий к 
     Та-да! Да здравствуют драмы и страдания! Прощу прощения, я это очень люблю. Спешу вас разочаровать, так будет еще две-три главы. а может и больше, кто знает. 
Кхм-кхм, я отвлеклась. 
Спасибо всем, кто оставляет отзывы, мне очень нравится, что моя работа вызывает у читателей эмоции! Приятно работать не просто так)) 
Вообще-то я любитель туманно и незаметно спойлерить в комментариях, но тссс, никто все равно не понимает, что твориться в моей голове) даже я))
Ладно, разболталась я тут совсем, спасибо всем, кто все еще со мной и привет вновь прибывшим) 
Ваша Офелия 

========== Часть 27 ==========

Последние несколько дней проходят хорошо. Даже очень. Я бы сказала, подозрительно хорошо. Ну, не то чтобы мы обнимались, целовались и шептали друг другу нежности каждые десять минут, но мы хотя бы не ссорились. И при этом разговаривали, вау, когда такое было в последний раз? Уже и не помню.
Даже не так. Все было плохо. Но стабильно плохо — лучше чем динамично плохо, так ведь?
Мы оба вынашивали в себе негативные эмоции, стараясь не выплескивать их друг на друга. Макс стал чаще срываться на учеников, а я же малодушно пакостила Лизоньке, как какая-нибудь стерва из американского сериала про школу. Нет, дохлых мышей в шкафчиках не было. Но, говоря начистоту, лишь потому, что не было самих шкафчиков.
Хотя я утрирую. Я просто несколько задавливала эту лицемерную тварь своим авторитетом. Однако, честно признаться, ноги у меня подкосились, когда я наткнулась на нее в Подвале. У меня на долю секунды потемнело в глазах, не столько от гнева, сколько от отчаяния. Необъяснимого бессилия.
Знаете, случаются такие ситуации, когда есть большая компания хороших друзей, и им весело, круто и все дела, и вдруг двое из компании начинают встречаться. Так как никакие отношения не длятся вечно, компания предчувствует близившееся расставание и выбирает сторону какого-то человека из этой парочки, уже приготовившись разорвать общение с тем человеком, которого меньше жалко. В таких случаях выбирают того, кого дольше знают.
Ну что ж.
Это я просто так рассуждаю. Ведь мы пока не планируем расставаться, да. Трижды ха.
Была одна вещь, которая меня бесила даже больше, чем Лиза. Сочувственные взгляды. Каждый раз, натыкаясь на такой, я вздрагиваю, пытаясь справиться с навязчивым ощущением, будто Макс уже меня бросил. Меня, свою детку.
— Да кто тебе постоянно названивает? — раздраженно восклицаю я, глядя как блондин в третий раз сбрасывает входящий.
— Ничего важного. Просто один человек, с которым я не хочу говорить, — безлико бормочет Макс, не отводя взгляда от книги.
Я усмехаюсь, откладывая недописанное эссе, с любопытством смотрю на него.
— Если ты должен кому-то денег, я могу дать взаймы, — со смешком произношу.
— Нет, ты не угадала, — откликается парень, — хотя ситуация чем-то схожа.
Вновь раздается уже надоевшая вибрация. Быстро подлетев к столу, я хватаю его телефон, игнорируя возмущенное «Аня!», ласково целую его в кудрявую макушку, отвечая на звонок от неопределившегося номера.
— Ало?
А в ответ тишина. Через секунду раздается изумленный женский выдох.
— Здравствуйте, не могли бы вы позвать Максима к телефону? — деловой, но слегка дрогнувший тон передавал волнение женщины.
— Он сейчас занят, но я могу передать, что вы звонили. Как вас представить? Просто номера нет в телефонной книжке, — беспомощно произнесла я, отбиваясь от блондина, который сверлил меня недовольным взглядом и изредка пытался помешать разговору.
— Нет в телефонной книжке, — обреченно выдыхает собеседница. Я почти увидела, как она устало потирает переносицу. Но она тут же взяла себя в руки, — скажите ему, что звонила его мама.
— Мама? — я ошеломленно посмотрела на нахмурившегося Макса, он лишь отмахнулся, — что-то передать?
— Да. Нет… просто скажите, что я хочу поговорить с ним, — она неуверенно помолчала две секунды, — а вы значит?..
— О, я его девушка, — я по-доброму улыбнулась, хотя она меня не могла видеть.
— Вот оно как, — судя по тону, она обрадовалась. Я знала видела ее пару раз, когда приходила к Кристине домой. Еще красивая женщина лет сорока трех, ослепительная блондинка с безукоризненными манерами.
— До свидания, теть Тань, я попытаюсь заставить Макса вам позвонить. Боюсь, мне придется пытать его щекоткой.
— А он все такой же упрямый несносный мальчишка? — рассмеялась Татьяна Владимировна.
— Мне кажется, он всегда таким будет.
Мы распрощались и я отключилась.
Макс с ожиданием смотрел на меня с примесью укора и любопытства во взгляде.
— Теть Тань? — скептично спросил он.
— Что тебя удивляет? — невинно хлопнула я ресничками.
— Например то, что я не говорил, как зовут мою мать.
— Ну если ты немножечко напряжешь свой мозг, если он у тебя есть, конечно, то вспомнишь, что мы вертимся в одних кругах, и я знаю чету Соколовских по имени-отчеству. А если еще немножечко подумать, — едко произнесла я, — то можно предположить, что я знакома с матерью бывшей лучшей подруги.
Парень лишь фыркнул и сложил руки на груди, отходя к окну.
— Макс, я не знаю, что у вас случилось, — осторожно начала я, — но она кажется хорошей женщиной. Она любит своих детей.
— Откуда тебе знать? — вскидывается блондин, вмиг ощетинившись.
— Она любит Кристину. И Даньку воспитывает. Я думаю, он вырастет хорошим парнем.
Он раздраженно повел плечом, слегка смущенно отмахиваясь от весомых аргументов.
— Погоди, — вдруг до меня дошло, — как давно ты сбрасываешь ее звонки?
Тишина стала напряженной.
— Соколовский, — строго и резко спрашиваю, — сколько времени ты не отвечаешь собственной матери?
— А ты, можно подумать, матери каждый день отзваниваешься, то-то я смотрю, она любит свою дочку, — по-детски переводит стрелки мой милый мальчик.
— Ответь на вопрос, милый.
— Три года, — не хотя говорит парень, пряча глаза, — и до этого еще… три.
— Но почему?! — удивляюсь я.
— Мой отец, он не хотел, чтобы я поступал в универ. Сразу после школы я должен был работать в его компании. Я хотел учиться.
— И ты ушел из дома? — я не верила свои ушам.
— Нет, я устроил скандал, — очень на него похоже, — и подал документы на поступление. А потом отец вычеркнул меня из завещания.
Я не была ошеломлена. В семьях нашего типа подобная практика не была редкой. Манипулировать ребенком в своих целях, угрожая лишением денег. Работает безотказно.
— Ну это отец. При чем тут Татьяна Владимировна.
— Она ничего не сделала, — с его теплом зеленом взгляде мелькнули жестокие, стальные отсветы, — стояла в стороне и наблюдала. Бездействовала. Три года назад она встретилась со мной. Пыталась дать мне денег. Я встал и ушел.
— Ты неправ. Она заботилась о тебе. Пыталась.
— Я не прав?! — он почти кричал на меня, — эти люди считают, что все в мире зависит от денег.
— И они правы, — я горько усмехнулась, — ты не можешь этого отрицать.
— Ты так говоришь, потому что тебя так воспитали.
— Тебя тоже.

Ни секунды не сомневаясь, я нажала на звонок двери.
Через некоторое время послышался шум и шаги. Дверь распахнулась, и мне в лицо ударил запах готовившейся еды. Напоминало рагу.
Передо мной стояла Татьяна Владимировна, облаченная в фартук поверх домашнего платья. Глаза ее удивленно распахнулись, когда она увидела меня, деревянная лопаточка дрогнула, задев дверную ручку.
— Аня? Эм. — она растерянно огляделась, — Кристинки нет дома, так что.
— Вообще-то я пришла к вам.
Она, поколебавшись, впустила меня в квартиру, справившись с легким изумлением.
Я вошла в просторную кухню-столовую, на ковре сидел мальчишка и играл с какими-то машинками. Ну просто уменьшенная копия Макса, только волосы на тон темнее. Данька посмотрел на меня пронзительным взглядом изумрудных глаз, обрамленных густыми темными ресницами. Я вздрогнула от поразительного сходства. Хотя черты мальчика и были по-детски мягкими, во взгляде уже читалась взрослая рассудительность. Сколько ему было? Кажется, он заканчивает первый класс.
— Данька, привет, — я плюхнулась на ковер рядом с ним, подобрав ноги под себя.
— Привет, — серьезно ответил мальчишка.
— Как твои дела? — заинтересованно спрашиваю я, разглядывая уменьшенную копию шестой БМВ.
— Не очень круто, — парень пожимает плечами.
— Почему?
— Мама вчера весь день плакала, я не смог ее успокоить. Но это не из-за меня, я даже двоек не получал, — нахмурился Даня, закусив пухлую губу.
— Я могу тебе по секрету рассказать, почему она плакала, — мальчик внимательно посмотрел на меня. — из-за твоего брата.
— У меня нет брата, — непонимающе пробормотал мальчик.
Верно. Он родился уже после того, как Макс ушел из дома. Я не думала об этом раньше. Но не рассказывать ребенку о родном брате?
Я посмотрела на тетю Таню, которая хоть и находилась в другом конце комнаты, внимательно прислушивалась к нашей беседе. Она, кажется, не очень хорошо понимала, что я здесь делаю.
— Муж, — коротко пояснила женщина.
«Кто была эта девушка?» — пронесся в моей голове голос моего отца, отчего я болезненно усмехнулась.
— Даня, послушай меня внимательно, — мальчик сосредоточенно, хоть и недоверчиво посмотрел на меня, — у тебя есть старший брат, его зовут Максим.
— И почему я его ни разу не видел? — хмуро поинтересовался парнишка.
— Он переехал до твоего рождения. Но я вас обязательно познакомлю.
— А откуда ты его знаешь, — Даня с преувеличенным интересом рассматривал свои ладошки.
— Я ну как бы… живу с ним? — неуверенно начала я, — мы любим друг друга, как твои родители.
Как объяснить ребенку основы отношений, не прибегая к слову «трахаемся»?
— Даня, иди в комнату поиграй, — тетя Таня спасла меня от неловкой беседы с ребенком.
Мальчик послушно встал, одарив меня не по-детски ироничным взглядом.
Я осталась сидеть на полу, пребывая в легком шоке.
— Анечка, как так получилось, что ты встречаешься с мои сыном? — женщина говорила без укора, лишь в любопытством.
— Ну-у, я как-то пропустила этот момент, когда можно было остановиться, очнулась, когда перевозила вещи в его квартиру.
— Да, я слышала ту историю с банкета твоих родителей. Никто не верил слухам, что это был мой сын, — она улыбнулась свои мыслям.
— Думаю, он не очень хорошо на меня влияет, — женщина рассмеялась.
— Не думаю, что существуют люди, на которых этот ребенок влияет хорошо, — она отдышалась после продолжительного смеха, и ехидно сверкнула глазами, — брать его на работу в школу было ошибкой.
— Вы много знаете о его жизни, — заметила я.
— Кристина докладывает. Я рада, что они общаются. Но она опустила подробности его личной жизни.
— Она не в восторге от этого, я так думаю.
— Я не скажу, что ты приходила, — женщина со снисходительным одобрением посмотрела на меня и вдруг подмигнула, — Даня тоже не скажет, я его уговорю.
Мы вообще-то с ней неплохо сдружились. Я часто стала приходить в дом Соколовских на ужины. Татьяна дала мне то, что мне было нужно: нежное материнское отношение. Я давала ей то, что было нужно ей — подробности жизни ее сына.
Мы созванивались. Я многое ей рассказывала, она меня по-доброму поддерживала. Не обходилось и без шуток про невестку.

— Анечка, скажи мне честно, у вас с ним все хорошо? — однажды она взяла меня за руку и внимательно посмотрела мне в глаза.
Я не могла соврать. В горле встал ком от материнской нежности, которая была в ее взгляде. Сглотнув подступившие слезы, я отчаянно всхлипнула:
— Нет.
— Ну, милая, — женщина ласково гладила меня по спине, когда из глаз потекли соленые капли. — что этот оболтус опять учудил? Расскажи мне все, я накажу этого упрямого мальчишку!
И я рассказала.

Однажды я позвала ее к нам. Это было внезапно, поэтому я, сказав утром, что вернусь поздно, так как всегда засиживалась, играя с Данькой или болтая с Крис, забыла его предупредить. А потом мы с Татьяной решили, что устроим сюрприз. Обе знали, какова будет реакция, но упрямо готовили лазанью.
Она вообще часто учила меня готовить всякие странные блюда. Рассказывала, как уволилась с работы после рождения Дани, ей было скучно, вот и разыскивала разные рецепты.
Мы как раз мыли противень, брызгаясь мыльной водой из-за шутливой драки за право помыть ножи, когда в замке повернулся ключ. До нас донесся мужской голос и женский смех.
Не-е-ет. Это было бы слишком глупо. Невозможно.
— Блять, он что серьезно? — улыбка испарилась с моего лица, я облокотилась на кухонную тумбу, собираясь с духом.
— Аня? — обеспокоенно прошептала мама Макса.
Я натянуто улыбнулась ей, выпрямившись, иронично сверкнула глазами и приготовилась отыгрывать спектакль.
— Максимушка, — ласково пропела я, выходя в коридор. Я с мазохистским удовольствием отметила гримасу неприятного удивления, что исказила его аристократичное лицо.
— Ты сказала, что вернешься поздно, — как банально. Боже, за что мне это.
— Ах, извини, ты уже решил, с какой шлюхой будешь спать сегодня, а я так мерзко разрушила твои планы, придя к себе домой, — я едко взглянула в лицо стушевавшейся рыжей суке.
«Завидуй молча» — губами произнесла она, притворно обеспокоенно сжав предплечье Макса. Я лишь фыркнула.
— Аня! — хором воскликнул Максим и его мама.
— Не выражайся при детях, — она кивнула с сторону пришедшей парочки и встала рядом со мной.
— Лиза, тебе лучше уйти, — холодно произнес блондин, зло переводя взгляд на меня с матери.
— Да что ты, пусть остается, — воскликнула я, — она уже почти член семьи!
— Аня, не истери, — рассмеялась женщина. — привет, сынок, давно не виделись, — она ласково улыбнулась.
    Комментарий к 
    Ну, как-то так. Вот в следующей главе будет просто ад, мне даже страшно ее писать. Вообще, в моей голове уже крутится идея для следующей работы, но я пока не буду начинать, пока эту не допишу, главное не забыть, ох
Самое забавное, что я знаю, что будет происходить дальше, даже знаю, что напишу в эпилоге - а вот конец истории этой парочки вообще представить не могу! 
Ладно, постараюсь не затягивать со следующей главой. 
Люблю отзывы (не ругайте сильно Макса, у меня сердечко болит, хоть он и мразь последняя) 
Ваша Офелия))

========== Часть 28 ==========

POV Макс

Я знаю, что плохо так говорить, но когда она ушла — стало лучше.
Потому что она знала.
И из-за этого меня грызла вина. Акульими зубами въедалась во внутренности. Меня каждый раз скручивало от ее взгляда. Это тяжело, но я сам в этом виноват.
А я не мог ей сказать.
Да и что я должен был говорить? Извини, Аня, но я влюбился? Я провожу с ней все свободное время за твоей спиной?
Когда ты последний раз меня целовала, Аня?
Нет. Она не виновата. Нельзя ее обвинять.
Господи, но я же люблю ее! По крайней мере, так было раньше. А сейчас я уже и сам ничего не понимаю.
Кроме того, что я рад ее уходу.
Она не появлялась уже три дня. Ни дома, ни в школе — нигде. Химера молчит и глядит на меня волком, словно я виновен во всех грехах. Хотя, возможно, она права.
Но, несмотря ни на что, я волновался за свою девочку. Она ведь слабая. Кроме того, она не взяла никаких вещей, только телефон и деньги.
«Развлекайтесь, » — сказала она, прежде чем хлопнуть дверью.
Мама, укоризненно смотря на меня, ушла вслед за ней. Аня же хотела нас помирить! Боже, как все так обернулось.
Как все так получилось? У нас было все прекрасно, пока я не начал вести себя как полное дерьмо. Особенность характера: мне быстро становится скучно. Размеренная почти семейная жизнь утомила меня на удивление быстро. В очередной раз я сделал вывод, что благополучие — это скучно.
Получил, блять, драму. А так хотел ведь. Ну что, весело тебе?
Твоя идеальная девушка ушла, и вернется она только для того, чтобы забрать свои вещи.
Зато у тебя есть Лиза. А так ли она тебе нравится?
Думал я, когда она забиралась руками под мою рубашку.
Так ли она мне нравится? Настолько ли сильно я в нее влюблен, чтобы сейчас поддаваться на удивление умелым ласкам, а не бежать за моей милой, несправедливо обиженной Аннушкой?
Так ли она мне нравится — думал я, когда рыжая красотка опускалась передо мной на колени, молниеносными движениями расстегивая ремень джинсов.
Я думаю, что да.
Одним движением прервав ее действия, я заставил ее подняться с колен и посмотреть мне в глаза. Лиза улыбнулась, закинув руки мне за шею. Я коснулся губами ее веснушчатой щеки, затем кончика носа и наконец, мягко поцеловал ее в уголок губ. Рыжая мгновенно переняла инициативу, проскальзывая горячим язычком в мой рот. Я с неудовольствием отметил, что мне хотелось скорее нежности, нежели страсти. Оторвавшись от меня, Лиза вновь улыбнулась, уже по-другому. Как-то довольно, словно сытая кошка. Скользнув ладонями по моему телу, она вновь стала опускаться на колени.
— Что ты делаешь? — растерянно спросил я. Аня всегда смущалась подобного, а я не хотел настаивать.
Девушка подняла на меня взгляд карих глаз, соблазнительно смотря на меня снизу вверх.
— А на что похоже? — усмехнувшись, произнесла она. И как это отличалось от ее обычного поведения.
Я растерялся, не зная, что ответить, а она скользнула пальчиками по полоске волос внизу живота, зацепляясь за нее рассеянным взглядом.
Ее рука проникла мне в штаны, а я, напряженно выдохнув, облокотился на стену. Наслаждаясь умелыми ласками, я не счёл  нужным задуматься о том, где она этому училась.
Та скромная девочка, которая стеснялась поднять взгляд. Которая постоянно улыбалась, когда смущалась. Не могла подолгу смотреть мне в глаза и все время прятала покрасневшее лицо в моем плече.
Которая говорила едва ли не шепотом и жутко смешно терялась, когда я просил ее повторить.
Которая сейчас без ложной скромности скользила языком по моему члену. В какой момент все пошло не так?
Но в тот момент мне не хотелось об этом думать.
Оказавшись на кровати, она смело села на мои бедра, стянув с себя майку и резким движением перекинув огненную копну густых волос на плечо.
— Ты не… — собрав последние крупицы адекватности, попытался спросить я.
— Не девственница ли я? — уточнила Лиза.
Она наклонилась к моему уху, обдав его горячим дыханием.
— Покажи мне хотя бы одну шестнадцатилетнюю девственницу.
Эта фраза отчего-то больно кольнула, но я решил не обращать на это внимания.
Резким движением перевернувшись так, чтобы нависнуть над девушкой, я стал покрывать влажными поцелуями ее шею, ключицы, яремную ямочку, переходя следом к упругой груди и впалому животу.
Я не мог перестать сравнивать. Аннушка было скромная в плане секса, она зажмуривалась и закрывала лицо ладонями, после чего я заводил ее руки ей за голову, наслаждаясь покрасневшим лицом всегда холодной и черствой Анечки. Она стеснялась стонать, часто прикусывала мое плечо из-за этого. Она стеснялась, но доверяла, отдаваясь полностью.
Лиза же была просто возбуждающе-горячей. Если раньше я с умилением за ней наблюдал, то теперь она вызывала лишь одну эмоцию: желание трахнуть правильное податливое тело, которое так послушно извивается подо мной.
Ну, если желание обоюдное, то почему бы не отпустить себя. И я отпустил.

Я проснулся от того, что рыжая девушка перебиралась через меня.
— Ты куда? — сквозь сон пробормотал я.
Было приятно ощущать рядом теплое и нежное тело девушки. И теперь отчего-то стало одиноко. Наверное, я отвык спать один.
— Домой, — просто ответила девушка, натягивая майку на голое тело. — ты же не думал, что я останусь на всю ночь.
Она кинула на меня безразличный мимолетный взгляд, слегка приподнимая тонкую бровь.
И вдруг она усмехнулась. Да так, что мне внутренности холодом сковало. Хмыкнув, девушка подняла с пола кружевной лифчик, подойдя к Аниному зеркалу. Она раскрыла алую помаду, размашисто нарисовав на стеклянной поверхности насмешливую галочку. И не оборачиваясь, вышла из квартиры.
Блять.
Я откинулся на подушки, запуская пальцы в волосы.
Или лучше сказать «блядь».

 POV ANNY

— Не успела я забрать вещи, как Макс уже трахает каких-то баб на нашей кровати, даже не удосужившись сменить постельное белье.
Когда я вернулась, чтобы забрать вещи, я обнаружила, что квартира не была заперта. «Он меня ждал» — шепнуло обнадеженное сознание, которое, впрочем, тут же разбилось в дребезги, стоило мне только войти в спальню.
Макс спал. Я не смогла сдержать улыбки. Во сне он был похож на своего маленького брата. Обнимал подушку, словно она была живым человеком. Но тут же вспомнив, кем он на самом деле являлся, я одернула себя, громко хлопнув дверью в комнату.
— Аня? — раздалось рассеянное.
— А ты кого-то еще ждешь? — едко прошипела я. — ах да, я забыла. Я же здесь больше не желанный гость.
Парень моргнул, пытаясь собрать мысли в кучу, и сел на кровати, потирая лицо ладонями.
Хмыкнув, я отметила, что он был голым.
Вау, мой бывший парень оказался шлюхой.
— Во-первых, мы еще не расстались, — я, видимо произнесла последнюю фразу вслух. Но, блять, какая же наглость, — и во-вторых, шлюхой оказался не я.
Я посмотрела на него со сдержанным сочувствием. Уж я-то знаю, насколько больно разочаровываться в людях.
— Во-первых, Максик, раз мы не расстались, то поясняю: мы расстаемся! — рявкнула я, пытаясь сдержать ярость, — а во-вторых. М-да, несчастный мальчик поздновато понял, что его обвели вокруг тоненького пальчика одной рыжей сучки. Ох, как же тяжело не разбираться в людях, да? Вот я в свое время тоже не разобралась.
Закидывая вещи в максову сумку (потом верну), я зло хлопала дверцами шкафчиков и ящиков, стараясь брать только самое необходимое.
— Аня, я.
— Что «Аня»? Что, блять, «Аня», Макс? «Аня, я мудак»? И без тебя ясно.
— Аня.
— Заткнись.
— Нет, Ань.
— Завали.
— Анечка, я.
— Макс, — спокойно и отчаянно сказала я, — не надо. Просто молчи. С меня хватит.
Напоследок закинув зарядки и планшет, я застегнула сумку, с пустотой внутри разглядывая комнату. Ну прощай, квартира, нам было хорошо вместе. Эх.
Еще раз с сожалением вздохнув, я положила корм в кошачью миску и полила единственный цветок, который притащила сама.
— Аривидерчи, — пожалуй, слишком жалко произнесла я, стараясь не плакать.
Теперь все в прошлом.
Я, все-таки шмыгнув носом, шагнула на лестничную клетку.
    Комментарий к 
    Глава получилось не такой, как я хотела, но ладно уж, забудем об этом. 
Вот и настал этот момент - последняя грустная глава, в которой мы поставим в их отношениях жирную... запятую, и двинемся дальше)) 
Теперь все будет лампово и мило, иногда светло-грустно, хоть и немного из другой оперы. 
А вообще-то у автора наступил пиздец местного масштаба в личной жизни, ох, кто б помог разобраться. 
Ладно, это все лирика. 
Ваша Офелия. 
Которая любит отзывы) 

========== Часть 29 ==========

Ну вот я стою у двери подъезда, плечо оттягивает дорожная сумка, в голове копошатся мысли. Сосредоточенно разглядывая грязный и рыхлый, уже весенний снег, я думала о том, что идти мне по-прежнему некуда.
Нет, эту пару ночей я перекантовалась у Химеры, однако ее семья была не самого высокого достатка, поэтому злоупотреблять их гостеприимством было бы мерзко с моей стороны. Домой я пойти не могу по понятным причинам: я там больше не дочь, меня не ждут и не желают видеть. Я могу их понять.
Впервые за долгое время меня посетила мысль о том, что не стоило так кардинально рвать все связи с семьей.
Оставалась еще мама Макса, но так как я формально больше не являлась девушкой ее сына, то, получается, не имела морального права туда приходить? Я уверена, женщина бы не отказала мне в помощи, но ее муж тесно сотрудничает с моим отцом. Тоже не вариант.
«Когда я ушел из дома, то первое время жил в Подвале. Когда все уходят, тут всегда остается пара человек, которым некуда податься» — всплыли в голове слова Макса, сказанные когда-то, как теперь кажется, триста лет назад.
А что, это выход. Если бы не одно «но». Там все пропитано Максимом. Насквозь. Полностью.
Его образ, кажется, въелся в тамошние расписанные светящейся краской стены. А ведь помимо этого мне еще ходить к нему на уроки. А-а-ах. Может он уволится?
Ладно, пока идти все равно некуда.

— Я надеюсь, это костюмы для репетиции, — сказала Сирена, указав сухим узловатым пальцем на мою сумку.
Я украдкой вздохнула, прикрыв глаза, решая, что сказать.
— Нет, я не ответственная за костюмы.
— Я имею в виду твои костюмы. Шелкопряд тебе не передал? — спохватилась девушка.
— Впервые слышу, — я пожала плечами, безразлично потупив взгляд.
— Ладно, я все устрою, — она сразу стала отпускать различные приказы и командовать парадом. Имитировать бурную деятельность, как я обозвала этот процесс про себя.
Я обессиленно шатнулась в сторону гостиной, плюхнувшись на пуф и сворачиваясь клубочком. Сейчас мне очень хотелось обхватить руками колени, начать раскачиваться из стороны в сторону и жалеть себя, подвывая в такт движениям, однако вместо этого я лишь натянула плед на голову.
Однако попытка спрятаться от всего мира с треском провалилась, когда меня растормошила Вилка, которая недавно узнала о том, что я пять лет занималась живописью и теперь заставляла меня править ее эскизы грима для предстоящего концерта.
Пока я изучала инструкцию по применению аквагрима, бритая девушка умудрялась суетиться, не двигаясь с места. Ну еще бы, концерт должен был состояться через неделю, а визажистов у нас катастрофически мало. Необходимо было продумать десятки образов. Хоть этим и занимались в основном художники и дизайнеры, на вилкины плечи также легла большая ответственность.
— Афина, ты сегодня в глубокой прострации, — раздраженно отметила девушка.
— Я не в прострации, я в заднице, — по привычке огрызнулась я.
— Я уж вижу, — Вилка кивнула на дорожную сумку, — вы с Малфоем поссорились?
— Можно и так сказать, — уклончиво ответила я. Не то чтобы мне хотелось давить на жалость.
— И как планируешь дальше? — просто спросила девушка.
— Как пойдет. Пока здесь.

За три дня жизни здесь, я поняла, что подваловцы не признают смены дня и ночи. Жизнь здесь кипит круглосуточно, хоть к ночи и затихает. Сперва было сложно абстрагироваться от периодически включающегося дальнего света и шума на импровизированной кухне, но я привыкла. Даже слишком быстро для девочки из богатой семьи. Я всегда считала себя неженкой, однако, как выяснилось, жизнь меня таковой не считала, а посему не особо смягчала общечеловеческие проблемы.
— Фин, ты чего это?
Князь удивленно повис над моей головой, когда я расправляла плед.
Зевнув и потянувшись, я хлопнула ресницами, не слишком понимая, что он хочет.
— В каком смысле? — рассеянно уточнила я.
— Ты не пойдешь домой? — он аж кофейком поперхнулся, когда я отрицательно качнула головой.
— Афина, — брюнет резко развернул меня лицом к себе, серьезно взглянув мне в глаза, — что сделал этот придурок?
Я нахмурилась. И почему всем так нравится давить на больное? Они спрашивают и спрашивают, и спрашивают.
— Я не знаю, что он сделал, мы довольно давно не виделись, так что не знаю, что ты имеешь в виду, — едко процедила я, вернувшись к обустройству гнезда из одеял и подушек.
— О, ты поняла, о чем я, — фыркнул Князь, закатив глаза, — что он натворил?
— Может ты спросишь об этом его? — я прямо посмотрела в карие глаза парня, — я не очень хочу об этом говорить.
— Я спрошу, не сомневайся, — он ухмыльнулся, — однако я хочу рассмотреть ситуацию с обеих сторон. Вы оба мои друзья, я переживаю. И Химера тоже.
— Она тебе что-нибудь говорила?
— Нет, но она сама не своя ходит, на Люциуса как на врага народа зыркает, словно он на ее глазах убил котенка, — я издала неожиданный для меня смешок, за что получила довольный и теплый взгляд парня.
— Ну, если коротко…
Я вдруг выдохнула, сорвавшись на всхлип в последний момент. Стоять прямо было тяжело, будто в руки дали огромный булыжник, и он тянул меня вниз.
— Мы расстались, — на удивление спокойно отчеканила я.
— В смы-ысле?! — опешил Князь. И тут на меня внезапно накатила злость.
— В прямом смысле, — зло зыркнув на брюнета, я запустила пальцы в волосы, — мы расстались. Порвали. Разошлись. Я не знаю, как еще до тебя донести, что мы-больше-не-вместе!
— Но вы же… — начал было парень, но я резко его оборвала.
— Любили друг друга? — холодно сказала я в пустоту, отвернувшись. — я тоже так думала.
Повисло напряженное молчание. За эту пару секунд тишины, меня вдруг отпустило, и стало стыдно.
— Князь, извини, — пролепетала я, — это не твои проблемы, я не должна была все на тебя вываливать.
Он странно просмотрел на меня. С сожалением и веселой насмешкой.
— Ничего страшного, — парень ослепительно улыбнулся, из-за чего в уголках глаз образовались морщинки, — мы ведь друзья.
Князь ткнул меня локтем в бок, отчего я покачнулась и чуть не упала. Сначала я возмущенно ойкнула, а потом облегченно рассмеялась, в отместку пнув потерявшего бдительность парня под зад.

— Нимфа, он хочет меня убить!
— Нимф, она врет!
— Он чуть не защекотал меня до смерти!
— Она ущипнула меня за задницу!
— Ой, а ты можно подумать, оскорбленная невинность.
— А ты не переводи стрелки!
— Вот, ты видела? Это он начал!
— Так, что вообще происходит? — Нимфа наконец вышла из себя, раздраженно отмахнувшись от моих попыток спрятаться за ней от Князя.
— Предательница, — обиженно пробурчала я, — а как же женская солидарность?!
Она изумленно обернулась на меня, будто проверяя, не шучу ли я. Князь, который все это время тихо хихикал в кулак, наконец заржал в голос, а мы к нему присоединились спустя мгновение растерянности.
— Финка, поживешь у меня, я все решил, — сказал Князь на следующий день.
— Князь, — укоризненно сказала я, — я рассталась с парнем пару дней назад, а ты уже зовешь меня к себе?
— Нет, — расхохотался он, взъерошив волосы на голове, — даже несмотря на всю мою любовь к этому месту, я знаю, что возвращаться после трудного дня домой — гораздо приятнее.

Открывая дверь, подлый мерзавец тут же отскочил в сторону, и на меня бросилось черное волосатое нечто, сразу сваливая на пол и придавливая к плитке подъезда.
— Князь, что это! Убери от меня! А-а! — я пыталась отстранить от себя это чудовище, пока оно, в свою очередь, пыталось обслюнявить мое лицо.
— Знакомься, это Хан. Он любит людей.
— О, я заметила. — фыркнула я, — осторожно, Афина, у меня в доме живет собака, не испугайся, когда она выскочит и попытается тебя сожрать, да, Князь? — язвительно бурчала я, искоса поглядывая на парня, который снова обезоруживающе улыбнулся. Вот и как на него теперь обижаться? Я ведь планировала дуться хотя бы пять минут.
— Миш, чего ж ты не заходишь, дверь же нараспашку, — услышала я недовольный скрипучий женский голос.
— О, а это моя бабуля, — с неожиданной нежностью произнес он, не переставая улыбаться, — она тебе понравится.

— Серьезно, Князь? — шепотом произнесла я, выразительно смотря на полный стол горячей еды на кухне, — бабушка?!
    Комментарий к 
    Промежуточная получилась глава, но какая есть) Отмечайте опечатки, ибо я писала ее с полузакрытыми глазами, вооружившись чашкой кофе, так как просьбы о продолжении стали очень настойчивыми)) Все для вас ахаха, автор даже сном жертвует. 
Кстати, мне теперь немного сложнее писать связно, потому что я слишком счастливый человек, который разобрался с одной из проблем, и очень хочет похвастаться, но не будет, ибо это все же не дневник, а примечание к главе ахах
Спокойной ночи всем, кто здесь именно сейчас, и доброго времени суток всем остальным. 
Ваша Офелия ждет ваших отзывов)


========== Часть 30 ==========

POV Max

Ну что ж. Единственное, что я могу сказать по исходу нашего конфликта — я идиот. Но тут похоже уже ничего не поделаешь. Блять.
Аня. Аня игнорировала мое существование. Даже не так. Она меня не ненавидела, не презирала, ничего. Она вела себя так, будто мы едва знакомы. Ну есть человек, мне от этого ни горячо ни холодно. Пле-вать.
Она приходила на мои уроки, как всегда, болтая с Химерой или Крис. Эти трое неплохо ладили, похоже. На них все обращали внимание. Три мои самые яркие девочки школы.
Аня отвечала на моих уроках. Всегда блестяще, если я ее спрашивал, но сама в дискуссию не вступала. Ей не хотелось, да и незачем.
Мы с ней пересекались в подвале. Она даже тренировалась на мне делать грим для грядущего концерта (Вилка была в восторге, когда узнала про пять лет живописи за спиной всеми любимой Афины).
Кстати сказать, я не особо страдал из-за нашего разрыва. Просто Аня вдруг стала постоянно попадаться мне на глаза. Она везде. Со своим этим взглядом а-ля «что ты делаешь со своей жизнью».
Она смотрела на меня с гребанным сочувствием. С сожалением. Как обычно смотрят на детские игрушки, мечтая о том, чтобы вернуться в детство. Смотрела своими по-идиотски пронизывающими синими глазами, которые я потихоньку начинал ненавидеть.
Говорят, от любви до ненависти один шаг? Что-то мне подсказывает, что он уже почти пройден.
Похоже, что я ее не любил. Как глупо было так ошибиться, принять очередные фальшивые чувства за настоящие. И себе нервы потрепал, и девочке жизнь испортил. А! Да плевать.
Лиза. Сука та еще, как оказалось. Моя милая Аннушка разбирается в людях куда лучше, чем я. Во мне только ошиблась, вот так жалость! Фатально. Пуф! Одна ошибка, и пуля в сердце, одна, другая, третья, и на куски. Надеюсь, я хотя бы научил ее хоть чему-нибудь. Я же все-таки блять учитель, ага?
Это даже смешно.
— Ты же не будешь мне мстить, да? — рыжая как-то подошла ко мне со своей лисьей веснушчатой мордочкой, — ты же выше этого? Извини, тебя использовали, — она жалобно поджала губки, — мне надо было отомстить твоей жалкой девице. Она свое получила, ты мне больше не нужен, так давай разойдемся мирно?
Горшок с цветком полетел в штукатуренную стену.
— Ох, Максим, — она провела пальцем по моей щеке, намотав на палец светлую кудряшку, — ты слишком красивый, чтобы злиться. Хоть и не в моем вкусе.
После этого она ушла, а мне захотелось снять с себя кожу, сбрить волосы, обратиться к пластическому хирургу — столько мерзости было в ее голосе.
— Мастер? — через зеркало я посмотрел в глаза другу, — ноль-пять.
Парень понятливо кивнул и достал машинку. Такие любимые Аней кудри полетели на кафельную плитку. Ничуть не жаль. Они никогда мне не нравились.
Когда я на следующий день пришел вести уроки, меня встретил неодобрительный гул старшеклассников, лишь Аня со смешинками в глазах посмотрела на меня и усмехнулась. Словно смеялась над моей слабостью.
В пятницу за парту Анны Врановой села какая-то другая девушка. С текучей платиной вместо волос.
«Если ты сбреешь кудри, я покрашусь в блонд. И плевать, что мне не пойдет.»
Слов не найдется, чтобы описать, как ей шло.

POV Anna

— Ну, первое время я шарахалась от отражений в зеркалах, теперь привыкла. Ну знаешь, все, что случилось с брюнеткой-мной так и осталось с ней. Теперь я новый человек, все, что делала прошлая я — уже не мое дело. Я похоже изобрела свой личный способ хакнуть операционную систему жизни, — я пожала плечами, пытаясь объяснить Князю мотивы своего поступка.
Ну еще бы, не говорить же, что это глупый спор, с человеком, с которым я больше не хочу иметь ничего общего. Когда Макс увидел меня, он ласково усмехнулся, и между нами восстановилась та хрупкая цепочка понимания, что была между нами на протяжении этих нескольких месяцев. Мое любезное подсознание подкинуло пару кадров нашей прошлой счастливой жизни и ласковое «малыш», которое меня так раздражало.
К черту все это. Просто к черту.
Стоит ли говорить, что мне необходимо было отвлечься?
Сегодня была последняя репетиция перед генеральным прогоном.
— Мальчики, это гитара Макса?
— Да, а зачем тебе?
— Афина, подумай, прежде чем сделаешь глупость, — предостерег меня Князь, который как всегда угадал все мои желания.
— Князь, это необходимая глупость, — фыркнула я, решительно разворачиваясь.
— Он ведь любит эту гитару, — последняя тщетная попытка мальчиков. Нет, меня уже не переубедишь.
— Меня он тоже любил, — зло сплюнула я, отвернувшись. — Я верну.
— Ты жестокая, Фина.
— Не больше, чем он.
Студия уже была готова, свет настроен, Василиск стоял с фотоаппаратом. Жестом оборвав все его возражения, я прошла на площадку.
И тут гитара полетела в стену.
— Сука! С этой шмарой! Все же было хорошо, нет! Этому идиоту надо было все испортить!
— Я! Твою жеж мать, я же страдала, как дура, рыдала, собирала осколки разбившихся отношений, эта тварь даже не заметила, насколько глубоко я порезала ими руки. Да так, что ладони до сих пор кровоточат! Ах да, теперь еще прибавились куски разбитого сердца, что ее, эту бесполезную мышцу!
Каждое слово сопровождалось ударом гитары о стену, пол или стойку со светом. Я болезненно жмурилась, слушая затвор камеры, из глаз текли слезы, которые в тот момент казались мне кровью. Из ебанного сердца.
Когда от гитары остались только обломки, порванные струны да гриф, я почувствовала себя опустошенной. Без сил швырнув останки на пол, я вдруг сама рухнула на колени, утерев слезы гнева. Мне захотелось закричать, как я сотни раз кричала в подушку в его квартире, когда он не приходил до позднего вечера. Однако из горла вырвался только сиплый выдох. Все.
— Фотографии нужны мне сегодня к вечеру, Вась, — тот сверкнул ледяными глазами, в которых отчего-то стояли слезы. Вероятно, неплохие вышли  кадры.
Я лишь безразлично пожала плечами, взяв в руки жалкий обломок.
Окинув его взглядом, я поняла, что сейчас выгляжу не лучше. Когда я вошла в комнату звуковиков, блондин что-то бурно обсуждал с ребятами из группы. Смех затих, стоило мне войти. Выдерживая сосредоточенные вибрирующие взгляды парней, я швырнула обломок в сторону подставки для гитары.
— Я собирался играть на ней на завтрашнем концерте, — резонно заметил блондин, буравя меня малахитовым взором.
— Ничего, — хмыкнула я, — возьмешь другую. Ты это любишь.

Добро пожаловать на первое общественное предприятие закрытого творческого объединения «Подвал», — произнесла я, встречая посетителей в первом зале, — слабонервным людям, людям без чувства юмора и чувства прекрасного вход воспрещен. Всем остальным: прошу за мной.
Я вам настоятельно рекомендую обзавестись картой. Хоть и в каждом зале будут находиться осведомленные люди, запутаться в многочисленных коридорах, входах и выходах довольно просто. Прошу обратить внимание, плоды наших трудов представлены в самом разнообразном состоянии, поэтому экспонаты трогать нельзя, даже если это люди. Ровно в полночь в последнем зале состоится демонстрационный концерт, рекомендую посетить.
Всем желаю удачи, однако, будьте осторожны.
Ибо ночь темна и полна ужасов.

С этими словами я задула факел, оставляя гостей в непроглядной темноте. Рука Чешира, заботливо протянутая с его любимой потолочной балки помогла мне незаметно испариться. Флуоресцентная краска на стенах загадочно светилась, создавая сказочную атмосферу. Вдруг рисунки зашевелились. В толпе кто-то вскрикнул.
Мне, как режиссеру, было очень удобно наблюдать за происходящим сверху. На моем теле, в отличие от тел танцоров и Чешира, не было светящейся краски, только ладони ярко светились зеленым, чтобы я могла дирижировать, указывая танцорам направление в темноте.
— Все ли из вас достойны войти? — шипели светящиеся узоры, протягивая руки к испуганным и завороженным зрителям.
— Уверены, что сможете выйти?
Ну и все в таком роде.
Одна девушка осмелилась протянуть одному из ребят руку, после чего была утянула в темноту, оставляя после себя лишь эхо удивленного вскрика.
И тут же все гости оказались утащены в разные стороны.
Я-то знала, что ребята проводят их в разные залы, но эффект неожиданности был на высоте.
В выставках фотографий и картин не было ничего необычного, кроме них самих. Почему-то много зрителей подолгу задерживались у фотографий светловолосой девушки, которая с отчаянным гневом бессильно крушила дорогую и красивую гитару. С чего бы это.
Ладно, моя часть работы выполнена, время наносить грим и распеваться перед концертом.
Ух, пока что все идет по плану.
    Комментарий к 
    Я сделаль (херню)
Чет я как-то затянула. Заканчивать уже надо, а там еще даже не близко. 
Еще глав семь как минимум получится. А то и все десять. Ну ладно. 
Короче, я создала аск, спрашивайте все, что хотите, я честная (ссылка в профиле, но сюда тоже прикреплю) 
Ваша Офелия, которая сдает экзамены и пишет параллельно. 
Юху! 
Во: http://ask.fm/ofelia_fb

========== Часть 31 ==========

Отовсюду доносился гомон и смех. Все были уже навеселе, поэтому выставка-концерт под конец свелась к полу-пьяному общению с гостями. В основном, все друг друга знали, в ином случае — знакомились.
— Ребят, я владею клубом неподалеку, — внезапно сказал один из гостей, кажется, Влад, — как насчет переместиться туда?
Ну вот так как-то и решили. Клуб оказался довольно большим, но полупустым (еще бы, середина недели), однако с появлением подваловцев, он забился под завязку. Ребята взяли инструменты и под гул толпы прошествовали на сцену — продолжать. Они исполняли песню за песней, вслушиваясь в требовательные крики толпы. Химера, так и не отмывшаяся от краски, поблескивала в ультрафиолетовом свете, мои кроссовки оказались облиты предположительно пивом, в зале пахло алкоголем, потом и женскими духами. От смешения ароматов и выпитого, меня замутило.
Выйдя на свежий воздух, я присела на лестницу у входа, что обожгла меня отрезвляющим холодом.
Оглядевшись в поисках людей, я наткнулась на прислонившуюся бедром к стене девушку, с сине-фиолетовой прядью в каштановом облаке кудрявых волос. Я пьяно мазнула взглядом по ее лицу, черты которого показались мне чуть более округлыми, чем нужно, чтобы называться красивыми. Она улыбнулась, сверкнув колечком в губе, и мой мутный взгляд зацепился за него, не желая отпускать.
С трудом ворочая языком, я сказала:
— Сигаретки не будет? — кривая улыбка.
Вместо ответа незнакомка поманила меня пальцем, выдыхая облако сизого дыма. Естественно, у нее была сигарета. Я хмыкнула, но встала.
Я почувствовала, как скептически изогнулась моя бровь, когда девушка протянула мне сигарету фильтром. Уловив мой взгляд, та лишь пожала плечами, совершенно по-кошачьи улыбнувшись:
— Эта последняя, но для тебя не жалко.
Я с сомнением покосилась на алый ободок от помады на фильтре, зацепившись взглядом за мелкое «Мальборо». Впрочем, закусив нижнюю губу, я обвила пальцами ее запястье, чуть уводя его вверх, обхватив губами фильтр, я затянулась, чуть касаясь ее пальцев, сжимавших сигарету.
Незнакомка не разрывала зрительного контакта, ухмыляясь чуть больше, чем до этого.
— Я рассчитывала на то, что ты просто возьмешь ее себе.
— О, это было бы слишком просто, — фыркнула я, выдыхая дым в сторону. — Ненавижу вкус помады, к слову.
Через мгновение сигарета была выкинута в лужу, рука незнакомки оказалась в моих волосах, и я в очередной раз ощутила вкус помады на губах. Ее помады.
Это было приятно. Наверное из-за того, что она была девушкой, она знала, как сделать так, чтобы мне понравилось. Это был мягкий поцелуй, без излишеств в виде языка и обилия слюней, лишь покусывания, которые будоражили, вызывая желание прижаться ближе.
Я очнулась, когда мои руки уж скользнули ей на бедра, и пальцы поглаживали выступающие тазовые косточки. Ее руки были закинуты мне за шею, что не доставляло никаких неудобств, потому что девушка была немного выше меня.
Когда я отстранилась, она ухватила меня за запястье, и потянула внутрь:
— Идем.

— Пей! Пей! Пей! — ребята стучали по столам, пока мы с незнакомкой стопка за стопкой пили шоты.

— Я смотрю, вы уже успели познакомиться с Бренди, — кто-то подошел ко мне сзади, развязно заводя руки на талию и слегка сжимая.
Я развернулась, прислонившись спиной к барной стойке, и оказалась в объятиях Князя.
— О, Князь, — я положила руки на его предплечья, не сумев остановить расплывающийся в улыбке рот, — если Бренди — это вон то, то да, мы познакомились, — я опрокинула в себя еще один шот. Что ж, возможно, это и правда был бренди.
— Бренди — это вон то, — парень указал на наблюдающей за нами девушкой, которая усмехнулась, когда я на нее взглянула.
— Ну, приятно познакомиться, — я протянула ей ладонь для рукопожатия, но слегка промазала, отчего все засмеялись, — Афина.
— Не оправдываешь свое имя, Богиня, — Бренди все же удалось поймать мою руку и приложить к губам. Я вздрогнула от неожиданности.
— Это только сейчас, — я рассеянно скользнула взглядом по ее губам, отвлекаясь и теряя нить разговора.
Князь уже смеялся с парнями и девушками за столом, которые оказались нашими питерскими братьями и сестрами, приехавшими на тусовку года, как они говорили.
— А ведь у меня вот что есть, — парень достал из кармана маленький пакетик с белым порошком. Вряд ли это была сахарная пудра, ага.
Стол одобрительно загудел и все откуда-то достали маленькие квадратные листки бумаги. Кто-то скручивал в трубочку, кто-то складывал пополам, насыпая порошок на линии сгиба и вдыхая.
— Афин, ты как? — Князь кивнул на полупустой пакетик.
Осмотрев шумных ребят, встретившись взглядом с Бренди, я прикрыла глаза, вспоминая предостерегающие просьбы Макса и последствия таких приключений.
— А давай.
    Комментарий к 
    Да здравствуют тусовки! 
А я вот такая вот быстрая, да. 
Ну тут фемслеш мелькнул на фоне, в жанры добавлять не буду, ибо зачем ахах, пусть это будет для всех маленьким сюрпризом. 
Ну любительница я нетрадиционных отношений, ну меня легче убить, чем переделать. 
Ваша Офелия, которая развлекается хе

========== Часть 32 ==========

POV Max
Пожалуй, все шло своим чередом.
Мои отношения с мамой почти не изменились, за исключением того факта, что она стала регулярно появляться на пороге моей квартиры. Пару недель назад она пришла со своим младшим сыном. То есть, моим братом. Парень оказался смышленым и серьезным, несмотря на юный возраст. Он оперативно осмотрел квартиру, оценивающе хмыкнул и спросил:
— А где Аня?
Я аж подавился. Казалось, провидение в лице брата пыталось свести меня с ума.
— В каком смысле? — что вообще происходит. Какого хрена ее имя все время где-то всплывает. К черту.
Мать сразу залепетала, силясь объяснить ребенку нюансы взаимоотношений между взрослыми, что все не так просто, что люди ссорятся и прочую дребедень. Я фыркнул и сконцентрировался на чашке чая. Чай. Чай — это хорошо.
Однако чай меня не спас, потому что вскоре началось ЭТО. «Максик, надо отъехать по делам, посидишь с Даней?» «Слушай, вы так хорошо провели время в прошлый раз, может, он посидит с тобой вечером?» «Да не переживай, он быстро отрубится, и ты сможешь работать»
А я что? Я ничего. Не отказывать же вновь обретенной матери. К тому же, пацан мне нравился, особенно не напрягал, хоть это было больше похоже на попытки спихнуть на меня заботу о брате, чем на «воссоединение» семьи, как выражалась мать. Да ну и ладно, я бы и закрыл на это глаза, если бы не постоянные расспросы об одной небезызвестной особе.
— Почему Аня больше с тобой не живет? — Данька с детской прямолинейностью уставился на меня своими зелеными глазищами.
— Мы поссорились, и она ушла, — я пытался сосредоточиться на работе. В прочем, всякий раз, когда кто-либо касался этой темы, я концентрировался на чем угодно, кроме синеглазой платиновой блондинки.
Проще сказать, я пытался не обращать на нее внимания. Забыть о ее существовании. Не воспринимать ее как человека. Ее жизнь меня не касается, пусть творит, что хочет.
Возможно именно из-за этого мой мозг в упор не замечал проблемы. Однако, мои попытки игнорировать неприятности с треском провалились, когда в школе, в середине пятого урока с девятым классом, меня настойчиво дернула за рукав зеленоволосая подруга.
— Макс, проблемы, — Химера обеспокоенно бегала взглядом по моему лицу. По ее обманчиво холодному тону я понял, что случилось что-то серьезное. Мой желудок сделал сальто, перемешав все внутренние органы.
— Так, дети, — прохрипел я, впрочем, тут же откашлявшись, — до конца урока двадцать минут, достаем листочки и пишем анализ письма Татьяны. На оценку, — кабинет наполнился протестующими возгласами, — не обсуждается!
Я позволил девушке утащить меня из аудитории, безвольной тряпичной куклой волочась за ней, однако остановился перед дверьми женского туалета.
— Что это еще значит, — нахмурился я, отмечая досаду, проступившую на лице зеленоволосой.
— Афина, — ну естественно, кто же, если не она. — ей плохо. Очень. Она, кажется, отравилась, — Химера смешалась, силясь найти подходящие слова, — чем-то.
— Чем? — я грубо оборвал ее лепет, холодея от собственных догадок.
— Я не знаю…
— Химера, чем?! — прорычал я, зло тряхнув девушку за плечо, заставляя посмотреть в глаза.
— Я правда не знаю, но похоже, наркотики, — мой кулак врезается в стену у дверного проема, — и что-то еще.
— Дура. Идиотка. Тупая истеричка.
Я рывком распахнул дверь. Меня встретила удручающая картина из розового кафеля, удушающий запах цветочного освежителя воздуха наполнил легкие, отчего почти мгновенно разболелась голова. Пожалуй, пытаться справиться с раздражением уже бесполезно.
Еще издалека разглядев знакомые балетки-лодочки, я решительно направился к белой кабинке, которая, впрочем, оказалась незапертой. Изящная, красивая, дорого одетая девушка сидела прямо на влажной плитке, закинув руку на унитаз так, словно он был ее ближайшим другом. Сложно было не заметить кровавые разводы на ободке, которые перекликались с засохшей кровью на пальцах и уголках губ девушки. Аня криво усмехнулась, растягивая влажно блестящие кукольные губки, которые теперь вызывали лишь отвращение.
— Блюешь кровью? — лаконично спросил я, холодно сверля взглядом блондинку.
Однако той было откровенно наплевать на то, как она выглядит, на мое мнение по этому вопросу, на меня в целом.
Анна кивнула, улыбнувшись так, будто это было ее величайшим достижением.
О да, она была под кайфом.
— Остаточное действие, — девушка отрицательно покачала головой. Похоже, последнюю мысль я озвучил вслух. — скоро пройдет, придется еще закидываться.
— То есть, ты хочешь сказать, что у тебя внутренности кровят от того адского месива дерьма, что ты в себя засунула, а ты хочешь закинуться еще, ради мимолетного кайфа? — говорю, а голос как будто не мой. Надломленный. Резкий.
— Вроде того. Я просто теперь не буду смешивать, — Аня серьезно смотрит на меня, — все-таки мне реально хуево.
Мне остается лишь хмыкнуть. Могу себе представить. На моей памяти кровью блевал только один человек. На вписке, на которой количество незнакомой травы примерно равнялось количеству незнакомых людей. И нет, это было давно.
— Анечка, — мой голос звучал обманчиво ласково, хотя внутри кипела ледяная злость, — я, помнится, запрещал тебе трогать хоть что-то не похожее на сигареты и алкоголь, м?
— С недавнего времени твои слова не имеют никакого значения. Вообще никакого. Вообще никакие.
— Возможно я больше не могу воздействовать на тебя напрямую, — спокойно согласился я, — но я могу сказать директору.
Блондинка взорвалась приступом пьяного смеха.
— Злой учитель. Да мне плевать на директора, о боже, ты серьезно?
— А директор так или иначе дозвонится до твоей влиятельной семейки. Как итог: ты в лечебнице где-то на краю света, в строжайшей секретности и без доступа к внешнему миру. С такой-то фамилией.
— А почему тебе не все равно? — вдруг едко цедит девчонка. — да хоть в канаве сдохну, тебе не должно быть дела.
— Я, как минимум…
— Кто? Учитель? — Аня издевательски цокает языком, — ну точно. Все-таки ответственное лицо. Интересно, тебя уволят, если я скажу, что это твоя наркота? А посадят? Еще бы, барыга — учитель старших классов. Отличный сюжет для «Пусть говорят». Зато на первом канале засветимся! Соглашайся, ну?
Я шокированно смотрел в ее синие глаза, цвета морского шторма, пытаясь уловить в них хоть что-то знакомое. Господи, что стало с моей девочкой. Моя девочка даже матом не ругалась. Моя девочка танцевала и рисовала пейзажи. Моя девочка цитировала отрывки из любимых книг.
Легкие свело приступом осознания собственной вины перед ней. Я отвел взгляд, привычно фокусируясь на обстановке. Я не заметил, что Химера предусмотрительно осталась ждать за дверью. А может и вовсе на урок пошла. Лучше бы так, чем слушать всю эту грязь.
Девчонка зашевелилась. Опершись на унитаз, блондинка с трудом поднялась, покачнувшись, но устояв.
— Не хочется смотреть на тебя снизу вверх, — ядовито пояснила Аня. Я кивнул.
— Неприятно смотреть, да? — она горько усмехнулась, — на то, во что иногда превращаются люди, если становится незачем жить? Нет, заткнись. Я не хочу тебя слушать. Всегда есть ради чего жить, да? Семья? Моя семья никогда не была стержнем моего существования. Хотя, может, в детстве… сестра… Варя вырастет такой, какой нужно быть для моих родителей. Идеальной дочерью, ведь она, — Аня неопределенно повела руками, — их последняя надежда, ага? Возможно, поступит на юридический. Выучит китайский. Некоторые живут ради работы. Окей, мне предложили работу в модельном агентстве. Она мне даже нравится, но — рекламировать вещи? Впрочем нет, тут не придраться.
Аннушка коротко хихикнула, проходя мимо меня, ощутимо задевая плечом. В этом жалком жесте было столько бессильной ненависти, что меня передернуло.
— Есть еще любовь. Нет, ну, а что, многие живут ради любви. Божественное чувство. Только вот ведь незадача! Я не верю в бога.
О, она могла бы еще долго говорить. Она в истерике. Причем, уже давно. Однако бессильное злое молчание наконец выплеснулось в отчаянную истерику. Анечке плохо, я вижу. Вижу, но ничего не могу сделать. Или?..
М-да. Ничего умнее, кроме как заткнуть бешеную идиотку поцелуем, мне в голову не пришло. Схватить за птичье запястье, рывком притянуть к себе, смять черную шелковую блузку, придерживая затылок. И поцеловать. Грубо и настойчиво, чтобы не сопротивлялась. Она не пошевелилась. Застыла, будто окаменела. И губы у нее были столь же холодные, как камень. А я отчего-то продолжал остервенело впиваться в ее рот, кусая и оттягивая то верхнюю, то нижнюю губу, стараясь выбить хоть какую-нибудь эмоцию.
Затем, я мягко коснулся губами уголка рта, ласково огладил скулу и нижнее веко. Это был успокойся-поцелуй. Все-будет-хорошо-поцелуй. Живи-ради-меня-поцелуй.
Ха! С какой бы стати!
В следующую секунду мне прилетает звонкая пощечина, сопровождающаяся взглядом, цвета бушующего моря, взглядом, полным холодного презрения.
«Грязный ход, — говорила Аннушка этим взглядом, — не думала, что ты до такого опустишься.»
Девушка резко развернулась в моих руках, потеряв на мгновения координацию движения, отчего ее повело, и, едва не упав, хрупкая девчонка с силой впечатывается плечом в косяк. Мгновенно среагировав, я успеваю ее поймать, однако блондинка тут же вырывается, отталкивая мои руки.
— Я в порядке, — отрезает. Ой, что-то я сомневаюсь.
И следующее:
— Мудак!
Дерзко хлопнув дверью, оставляет меня потирать наверняка покрасневшую от удара скулу и довольно усмехаться.
Вот эта девушка уже больше напоминает прежнюю Аню. Мою Аню.
Вот сразу бы так, а то «незачем жить». Что за бред, право слово?
    Комментарий к 
    О да, я вернулась. Кое-кто прекрасненько свалил в отпуск, не взяв с собой ноут, упс. 
Я нашла бету, супер новость! (Вернее бета нашла меня, но это частности) Ох, то еще испытание для моих нервов, в смысле, привет, дорогая Нипе Ракс, спасибо тебе за то, что помогаешь мне)) нет, правда, спасибо! 
Ну, пока моя трудолюбивая редакторша редактирует все с самого начала, мы медленно, но верно будем двигаться к завершению. Хотя там вообще-то еще довольно долго. 
Ну да, пошла я спать. 
Ваша Фел. 

========== Часть 33 ==========

POV Max
Однако, кое-что нужно было прояснить.
Крепкое тело с глухим ударом толкнулось в стену. Да так, чтобы воздух из легких вышибло.
— Что я тебе говорил? Следи за ней, говорил. Контролируй ее. Смотри, чтобы не снесло крышу, да? — я с силой уперся ладонью ему в плечо, так что все его попытки вырваться были заранее обречены на провал. — Не таскай ее по притонам, и главное: не давай ей дурь!
— Хэй, чувак, ничего же не случилось, — Князь сдавленно отпирался. Мне уже почти не хотелось противостоять желанию перегрызть ему глотку. За безответственность.
— А ты ждешь, пока случится? — я встряхнул парня, приложив затылком о стену. Сдавленно зашипев, Князь выругался.
— Слушай, в чем дело? Девчонке надо было отвлечься, я предоставил ей возможность. Проблемы?
— Проблемы?! Я считаю, что шестнадцатилетняя девчонка, блюющая кровью в школьном туалете, при этом отходя от кайфа — это проблема! Что насчет тебя?
Остается надеяться, что он не будет считать проблемой выбитую челюсть.
— Кровью? — Князь закусил губу и отвел взгляд.
— Ага, — протянул я, примерно догадываясь, что творится в его голове, — ага. Я знаю этот взгляд. Что, еще один твой «дружок» подсунул непроверенную смесь? И ты совершил жест доброй воли, о да, такая щедрость ведь дать левый товар девчонке?!
— Если тебе станет легче, то я тоже…
— Да что ты тоже? Твой организм уже ничем не пронять. Тебя хоть кокс берет, или уже нет? Что же теперь? Героин? — я сбавил обороты, отступив на шаг от друга.
— Ты же знаешь, мы не садимся на иглу, — серьезно ответил парень, потирая челюсть. — ничего внутривенно. Это принцип Подвала.
Я устало опустился на стул. Хоть что-то радует. Хотя у этих ребят крайне расплывчатые понятия «принципов». Блять.
— Слушай меня, — я встал и внимательно посмотрел другу в глаза, — никаких наркотиков. Ни чистых, ни паленых, ты понял? Девчонку никуда не таскай. И вообще, держись лучше от нее подальше.
— А то что? — он откинул назад темную челку, ухмыляясь сквозь короткую щетину, — что ты сделаешь? Для Афины ты — не авторитет, ей ты запретить ничего не можешь. Собственно, как и мне.
Я в ярости подлетел к нему, в очередной раз впечатывая в стену, однако угрожающе сжимая ладонь на этот раз на горле.
— Увижу вас вдвоем под кайфом — вызову полицию, — обманчиво ласково разъясняю сложившуюся ситуацию, — на тебя ложится обвинение в распространении, а ее вытаскивают из карцера влиятельные родители. Сколько там лет дают по статье?
— Грязно играешь, — цедит брюнет.
— Уж приходится, — усмешка.
В следующее мгновенье открывается дверь. Аня, не отрывая взгляда от смартфона, закрывает дверь в студию.
— Князь, ты представь, Tune покупают серию фото с гитарой… Макс, ты… Макс, что происходит, — девчонка пулей подлетает к нам, пытаясь оттащить меня от Князя.
— Аня, уйди, — с досадой бросаю, — я решаю, как ты сказал? Ах да. Проблему.
— Макс, отвали от него, он не виноват, — блондинка скользит пальцами по предплечьям и рукам, силясь отцепить пальцы от чужого горла.
— Мне плевать, кто виноват, — я отмахнулся от ее жалких попыток, раздраженно фыркнув.
— Это Бренди притащила нас в тот клуб, оставь его уже, ну, — в сердцах выплевывает девушка, зло ударяя кулачком мне в спину.
Я отпустил Князя. Какого черта тут вообще происходит?
— Бренди? — переспрашиваю, переводя взгляд на парня, — Бренди.
— Да, Люц, Бренди, — Князь ощутимо толкает меня в плечо, сверкая глазами, — та самая Бренди, которая твоя бывшая.

POV ANNY

Стоп, назад отмотайте, пожалуйста. Бывшая?
Макс с тяжелым вздохом, вперемешку со страдальческим стоном закрыл ладонями лицо и отвернулся.
— И черт вас дернул связаться с этой сумасшедшей, — обреченно пробормотал блондин, пропуская сквозь пальцы коротко стриженные волосы.
— Подождите, — я что-то не поняла, — она же лесбиянка, нет?
— Нет, поверь, — саркастично ухмыляется Макс, с удовольствием отмечая мою обескураженность, — а что, на девочек потянуло?
— Не твое дело, на кого меня потянуло, главное, чтобы не на тебя, — парирую.
— Смотри на напорись на кого-нибудь неадекватного, — зло выплевывает парень, — а хотя стоп. Ты же уже, - расплывается в мерзенькой такой улыбочке, аж потрогать хочется. Ногой.
— Будем обсуждать ваши отношения, ребят? — попытался вставить свои пять копеек брюнет, криво ухмыляясь.
— Идиотам слова не давали.
— Не хочешь слушать — катись!
Вау, даже почти в унисон.
Обескураженно смотрим друг на друга. Мой горе-учитель (все еще, между прочим) не выдерживает первым, и его лицо трещит сдерживаемой улыбкой.
В прочем, я тут же начинаю смеяться в голос над сложившейся ситуацией.
— Парни, вы же лучшие друзья, а деретесь из-за бабы, — все еще смеясь, я перевожу взгляд с одного на другого. Переглядываются с улыбками.
— А ведь она права, брат, — Князь дружески закидывает руку Максу на плечо, ероша его блондинистый ежик.
И хором:
— Пошли они, эти бабы.

— Что я хотела сказать-то, — внезапно вспомнила я получасом позже, — магазин музыкальных инструментов просит продать им мои фото с гитарой для плакатов. Извини, кстати, за это, — я виновато скалюсь в сторону своего бывшего. Черт возьми, как странно это звучит.

— Я любил эту гитару, — Макс притворно всхлипывает, завывая и утыкаясь в татуированное плечо Князя, — ее звали Анфисой… — парень наигранно сотрясается в рыданиях, я лишь поднимаю бровь. Окей, Макс.

В общем итоге мы просидели втроем около двух часов, наслаждаясь хрупким перемирием в нашем трио. Я признаюсь, что скучала по этой непринужденной атмосфере. Однако, не могу сказать, что мне было легко поддерживать диалог, не вспоминая о минувших событиях. Все-таки, осадок остался. Горьким и мутным песком покрыл внутренности, заставляя меня болезненно жмуриться, ловя на себе его внимательные взгляды.
Лишь когда Макс ушел, бросив на прощание таинственное «Князь, мы друг друга поняли», я смогла вдохнуть спокойно, устало опустив голову на сложенные на столе руки.
— Нет, Князь, это кошмар, — я уже так привыкла жаловаться ему на жизнь, что это случилось как-то само собой, — мне все еще плохо. Понимаешь, мое идиотское сердце все еще пропускает удары, когда эта мразь околачивается поблизости. И что-то мне подсказывает, что это не аритмия. Понимаешь?
— Я? — слегка зло, и бессильно отвечает брюнет, — еще как.
Я удивленно подняла на него глаза, но он, поджав губы, сказал, что ему надо кое-кому позвонить и ушел. Ох, Князь. Извини.

— Князь, давай устроим вечер депрессии?
Каждый вечер мы гуляем с Ханом в близлежащем парке. Хан — чудесный пес. Огромный и пушистый добряк. Носится без устали, тыкается в ладони, выпрашивая вкусняшку, или лезет обниматься.
— О чем ты? — Брюнет пытается контролировать рвущегося с поводка пса, хотя у него не очень хорошо выходит. Смешливо фыркаю.
— Ну, накупим тонну вредной еды типа чипсов или пиццы, заберемся на кровать, укроемся пледом, будем смотреть мелодраму и страдать. Я — от неразделенной любви, ну, а ты что-нибудь придумай. Всем есть, о чем грустить.
Вдруг останавливается так резко, что я сходу врезаюсь в его бок. Мое возмущенное «Эй!» прерывается хмурым недоверчивым взглядом.
— Слушай, вот я не пойму, ты дура или сука?
Я прикрываю глаза, вдыхая прохладный апрельский воздух, пытаясь охладить вспыхнувшие от стыда щеки.
— Князь, я…
— Потому что, блять, только дура не заметит, насколько ты мне нравишься, Аня, — парень сжал в своих ладонях мои руки, пронзительно глядя в глаза. Хан тихо сел рядом, прижав уши, чувствуя настроение хозяина, — да я влюблен в тебя с самого начала, с того момента, как ты здесь появилась, а ты… блять, — он в сердцах выругался, бессильно тряхнув челкой, и вдруг притянул меня к себе.
Нет. Нет, Князь, прости. Ты хороший друг, близкий мне человек. кажется, единственный оставшийся. Но нет, я тебя не люблю. Ну вот так вышло, это не моя вина. Как там говорят? Сердцу не прикажешь.
— Князь, — я коротко упираюсь ладонями в его грудь, останавливая в сантиметрах от моего лица, — я, наверное, все-таки сука, — потому что, конечно, я видела. Ты прав, тут бы только дура не заметила. И вела себя, как тварь, — ты… ты очень хороший, правда, но…
«Ты не он». Я это хотела сказать?
— Ага, — он растерянно моргает, будто понимая меня без слов, — ага. Ясно, — шагает назад на пару метров, отводя взгляд, — ты извини, мне, наверное, надо побыть одному. Встретимся дома.
— Прости.
Черт. С досадой закусываю губу.
Вот хороший же парень. Добрый, не без тараканов, но в целом идеальный вариант. И главное — любит меня.
Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей? Глупая жизненная истина.
Но ничего не сделаешь.

— Алло? — уже дома, перед зеркалом, крася губы в темно-вишневый цвет, я решила позвонить ей, — да, Бренди, — улыбаюсь, — вы сегодня где? Ага. Я подъеду к полуночи. Нет. Да, встреть меня, а то я потеряюсь, — улыбка, — нет, сегодня без Князя.
    Комментарий к 
    В общем, ребята, у меня творческий кризис. 
Что пишу? Зачем пишу? Ничего не понимаю, выходит какая-то ерунда. Как говорила Алла Бергер (ну, может кто знает ахахаха) "Это чеее воообще происходит?" Ну вот у меня те же эмоции. 
Не знаю, что в такой ситуации лучше - вообще не писать или писать ни о чем, как сейчас. 
Что думаете? Я уже вообще ничего не знаю. 
Ваша Фел, не ваша Фел. 

========== Часть 34 ==========

Когда я вошла в зал и, мельком обежав взглядом столики, двинулась к своим, я с удивлением наткнулась в хмурящегося блондина, который сидел, скрестив руки, и неприязненно озирался по сторонам.
— О, Люциус, какой сюрприз, — саркастично поприветствовала я парня, который скривился от моего тона, — а что ты здесь делаешь? — тоном «не хочешь убраться?» произнесла я.
— Афина, — ласково протянул Макс, даже не попытавшись придать улыбке натуральности, — я когда-нибудь что-нибудь говорил про сомнительные тусовки, алкоголь, наркотики и Бренди?
— Да, — с готовностью ответила я, залив в себя содержимое первой попавшейся стопки, даже не поморщившись, — кажется, пару часов назад. Так что ты здесь делаешь?
— Пытаюсь тебя контролировать, — раздраженно бросил парень.
В этот момент по моей талии скользнули знакомые теплые ладони, чуть привлекая к теплой груди, находящейся позади меня. Я улыбнулась, кинув ехидный взгляд на Макса. Впрочем, мимолетный.
— Дорогая, ты не упоминала, что встречалась с Люциусом, — бархатистым голосом пропела Бренди мне на ухо.
— Ровно как и ты, — невозмутимо ответила я, умиротворенно наслаждаясь раздражением блондина.
— У нас очень много общего, — со смешком произнесла девушка, утыкаясь носом в мое плечо. — Мы с ним расстались при неудачных обстоятельствах.
— При каких же? — я с любопытством прикусила губу.
— Она подожгла мою квартиру, — мрачно буркнул Макс.
— Ты шутишь, — растерянно пробормотала я, оглядываясь на девушку через плечо. Та смущенно улыбнулась, подтверждая слова парня. Дурдом.
— Впрочем, она сама вызвала пожарных, — отдал ей должное Макс.
Я перевела непонимающий взгляд с девушки на блондина, молчаливо требуя объяснений: любопытство мое слабое место.
— Я бросил эту сумасшедшую истеричку, после попросив вернуть ключи от моей квартиры, назначив встречу там же, скажем, в шесть. Эта стерва, — он взглядом указал на жмущееся ко мне кудрявое облако волос, — пришла на час раньше, подожгла кухню, навела панику и вызвала пожарных — еще бы, в ином случае, ее бы посадили, а так можно все обставить как случайность. Я приезжаю домой, вижу пожарных и столпившийся перед домом народ, вижу знакомую кудрявую тварь, которая ехидно ухмылялась — вот прям как сейчас. Она демонстративно протягивает мне ключи от квартиры, бросая напоследок: «Я хотела приготовить прощальный ужин, но не получилось», и даже не постаралась придать своему лицу виноватое выражение.
Я коротко и пьяновато хихикнула, заведя руку за спину, оглаживая щеку девушки, что меня обнимала.
— Знаешь, о чем я подумала? — я развернулась в ее руках, взглянув в карие миндалевидные глаза.
— М?
— У меня есть ключи от его квартиры, — заговорщически прошептала я, хоть и не слишком тихо.
— Я все слышу! — возмутился Макс.
— Я на это и рассчитывала, — и улыбнулась самой очаровательной из своих улыбок.
Опрокинув в себя стопку еще чего-то, что на вкус напоминало йод, я позволила Бренди утащить себя на танцпол. Она огладила взглядом, а потом и ладонями, каждый изгиб моего тела, каждый сантиметр кожи, посылая по позвоночнику холодные мурашки. Я то и дело приближалась к ее лицу, опаляя дыханием влажные губы, сверля ее взглядом снизу вверх из-под полуопущенных ресниц, но дразнилась, отстраняясь сразу же, как только она пыталась сократить расстояние между нами.
— Гадкая девчонка, — восхищенно прошептала она, касаясь губами моего уха, уже крепко удерживая за волосы на затылке, не давая отстраниться.
— Это я-то гадкая? — я пьяно ухмыльнулась, мутно мазнув взглядом по ее лицу.
— Нет, та блондинка у бара, — с иронией вскинулась Бренди.
Я почувствовала спиной обжигающий взгляд зеленых глаз и удовлетворенно хмыкнула. Затуманенному алкоголем сознанию казалось, что все идет как нельзя лучше.
Я запрокинула голову, когда моей шеи предсказуемо коснулись влажные пухлые губы, и встретилась с ним взглядом. Я не разрывала зрительный контакт, когда теплый шершавый язык брюнетки скользнул ниже. Когда я с вызовом ухмыльнулась, блондин фыркнул и закатил глаза, поднявшись с диванчика, метнулся к бару.
 Через некоторое время мы с Бренди, выдохшиеся, но вполне довольные, вернулись на мягкие диванчики. Макс вернулся в компании бутылки текилы и долечек лайма, а также смазливой рыжеволосой официантки. Рыжеволосой, серьезно, — мысленно хмыкнула я. Впрочем, она была крашенная. И вскоре ушла. Вот и правильно.
После двух стопок Макс слегка расслабился, а Бренди упорхнула к своим друзьям. Макс расслабленно, но неодобрительно проводил ее взглядом.
— Ревнуешь, — вдруг вырвалось у меня. Люциус насмешливо посмотрел на меня.
— Тебя к ней или наоборот? — ага, вот только неубедительно.
— Ох, Макс, — я устало потерла глаза, которые вдруг защипало от сигаретного дыма и гуляющей светомузыки, — я ведь неплохо тебя изучила. Ты ревнуешь.
Блондин снова фыркнул, однако переместился на мой диван. Мой подбородок сжали холодные пальцы и чуть надавили, заставляю слегка приподнять голову. Мне вдруг стало отвратительно мерзко, я почувствовала себя ездовой лошадью, которую оценивали перед покупкой.
— Скажи, детка, с чего бы мне по-твоему тебя ревновать? — этим своим низким с хриплыми нотками голосом произнес Макс, сверляще вглядываясь в мои глаза. Я не сдержала смешка.
Мы будто вернулись на полгода назад, в октябрь или ноябрь, когда все эти «детка» и горячие взгляды были актуальны.
— Макс, я поняла, — я коротко рассмеялась, — ты хочешь меня трахнуть? Ну давай, я не против. Только надо успеть, пока я пьяная. Ну что, к тебе или ко мне?
Парень удивленно моргнул, неосознанно проведя большим пальцем по моей нижней губе.
— Нет, слушай, все-таки к тебе, да. Переспать с тобой на кровати Князя было бы верхом сволочизма, как думаешь?
— А ты шлюха, да? — он низко наклонился к самому моему уху, обжигая влажным дыханием нежную кожу шеи, уже покрытую багровыми пятнами. — мужчины, женщины — уже все равно, да? Как же ты такой стала, малышка Аня?
— Ты сам меня такой сделал, — холодно резанула я, — переделал и бросил. Как бракованный товар. Теперь гожусь только на то, чтобы со мной спать, да?
Макс придвинулся ближе, притягивая меня рукой за талию. Я тяжело дышала, упираясь ладонями в его горячую грудь. Он глядел внимательно, будто бы настороженно из-под светлых, чуть завивающихся на концах ресниц, а я пыталась унять грозившееся проломить ребра сердце и думала о том, что все эти взгляды уже не должны на меня действовать. Но действуют.
— Знаешь, Аня, почему мне нет смысла тебя ревновать? — проникновенным шепотом, с нотками издевки произнес парень.
— Потому что мы расстались, ты меня не любишь, и фактически не имеешь права на идиотскую ревность? — саркастично высказала я свое предположение.
— Нет, — со смешком протянул он, — потому что я знаю, что этот спектакль ты устраиваешь специально для меня. А это значит, что стоит мне тебя позвать, и ты прибежишь. Потому что влюбилась, как дура.
Я наконец нашла в себе силы преодолеть оставшиеся миллиметры расстояния между нами и впилась в его губы с такой остервенелой силой, будто от этого зависела моя жизнь. Макс тут же перехватил инициативу, усаживая меня к себе на колени, убирая от лица мои рассыпавшиеся в беспорядке волосы, плавно ведя бедрами. Он покусывал то нижнюю, то верхнюю губу, втягивая внутрь и посасывая, оглаживая языком.
А я впивалась ногтями в его плечи и коротко стриженный затылок, думая о том, как не хватает его кудряшек.
И ведь прав, тварь.
Прибегу.
По первому зову.
Блондин вдруг отстранился, касаясь пальцами моих истерзанных и саднящих губ, насмешливо изогнув рот в ухмылке.
— А знаешь, что еще это значит? — выдержав паузу, чем заставил меня обреченно закатить глаза, он продолжил. — что ни с кем, кроме меня ты больше не спала, Аня.
    Комментарий к 
    Маленькая главка, скорее промежуточная, чем какая-либо еще. 
Такая недоглава. Впрочем, тепленькая такая хехехе 
Хотела замутить совсем хот, но как-то руки не дошли в шесть-то часов утра (пока-пока, мой режим, я буду тебя вспоминать) 
Юху, поздравьте автора, он наконец придумал, как привести работу к логическому завершению (вроде бы логическому) 
В следующей главке будет трэшик, а пока что все нормик (я говорю, как кретин ахахаха) 
Офелию слегка выносит, если не спать по ночам. 
Читайте) 
Все, кто хотят со мной пообщаться, - велкам ту ай аск:)
Ваша Фел. 

========== Часть 35 ==========

Стоит ли рассказывать о том, как мы добирались до его квартиры? Как мы ехали в такси, где Макс усадил меня на колени, буквально трахая меня через два слоя джинс — его и моих. Как я продолжала напиваться, чтобы не думать о том, что делаю, то и дело прикладываясь к красивой бутылке из темного мутного стекла. К бутылке бренди, которую я стащила из бара. Пила чертов бренди, мысленно смеясь над иронией, что наполняла мою гребанную жизнь.
О том, как он вдавливал меня в спинку переднего сиденья, заставляя стонать ему куда-то в ключицу сбивающиеся просьбы о продолжении.
О том, как он, размыкая поцелуй, лишь хрипло бросил водителю:
— Езжай быстрее.
И о том, как таксист понимающе хмыкнул и огладил меня липким взглядом, от которого меня замутило. От которого я почувствовала себя на редкость хорошенькой, но дешевой шлюхой.
Еще бы, ведь он мне даже не платит.
Впрочем, мужчина и впрямь надавил на газ. Видимо, боялся, что мы запачкаем ему сиденья.
Стоит ли говорить, как он прислонился спиной к зеркалу в лифте, притягивая меня за бедра к себе, а я отводила глаза, лишь бы не натыкаться на свое отражение.
Как мы судорожно смеялись, пытаясь открыть квартиру трясущимися руками, а после успешно выполненного задания, мы разбудили весь этаж радостным возгласом. Мы были бы не самыми удачливыми взломщиками — подумала я тогда. И как только мы ввалились в квартиру, Макс, усмехаясь, погладил меня по щеке.
— Если бы мы взламывали квартиры, нас бы поймали сразу, — я вздрогнула от этой его фразы, узнавая в ней точное отображение своей мысли, но тут же отмахнулась от нее, согласно хмыкая, мол, ага, были бы уже в тюрьме.
Он посмотрел на меня светящимися глазами и улыбнулся, протягивая руку и чувственно оглаживая мою скулу, Макс осторожно приблизился, украдкой заглядывая в мои глаза, затем он скользнул взглядом по моим губам, чем заставил меня неуверенно улыбнуться. Я моргнула, пытаясь отогнать от себя ощущение щемящей нежности, которое першило где-то в горле, но потерпела неудачу и лишь улыбнулась еще шире.
Блондин согревал дыханием мою кожу, а я, кажется, задевала его кончиками ресниц. Все эти неуместные ласки казались глупыми, особенно в контексте того, как он только что трахал мой рот своим языком, вылизывая буквально каждый миллиметр, не стесняясь кусать и ставить багровые метки на тонкой коже шеи и ключиц. А сейчас он будто спрашивает разрешения. Как будто это наш чертов первый поцелуй.
Хотя постойте.
Кажется, наш первый поцелуй выглядел иначе.
Кажется вместе с тем, как его язык оказался у меня во рту, его пальцы оказались в моих трусах.
Я фыркнула, и резко подалась навстречу, пресекая все эти никому не нужные сантименты. Парень прижал меня к стене, лаская губами, словно пытаясь оттянуть момент. Дать мне шанс передумать. Я лишь горько сглотнула подступивший к горлу ком, завела руки ему за шею, крепче прижимая к себе его голову, а потом закинула ноги ему на талию, отчего он покачнулся и ойкнул, а я коротко рассмеялась ему в плечо.
— Шагай в спальню, чудо, — прошептала я ему на ухо, вжимаясь в него всем телом, будто пытаясь раствориться, исчезнуть, впитаться в него через кожу.
— Да, моя госпожа, — полушутливо ответит Макс, оплетая мое тело теплыми руками, успокаивая.
Парень очень осторожно опустил меня на кровать так, будто я была самым дорогим для него существом. Он оглядел меня блестящими в темноте глазами, словно силясь запомнить каждый изгиб, каждую самую мелкую черточку моего тела, лица. Я же в свою очередь предавалась воспоминаниям.
Тот злополучный рисунок, который он отобрал у меня, который был позже вложен в мою тетрадь с невыполненной домашней работой.
«Принц Гамлет, были ли вы здоровы все это время?»
«Добро пожаловать в Подвал, моя птичка.»
Гордость, которая светилась в его глазах, когда он смотрел на меня в компании друзей.
Лиза. Я мысленно фыркнула, вспомнив его «Между нами ничего нет». На самом деле, при других обстоятельствах мы могли бы подружиться. Вроде бы интересная девчонка, беспринципная правда. Однако в сложившейся ситуации мне хотелось побрить ее налысо.
Да, пожалуй, этот парень сломал мне жизнь. Не только жизнь, еще и личность переделал на нужный ему лад. Как он сам говаривал, поместил меня в подходящую среду обитания. Как бы не так!
Не появись он в моей жизни, приди я на Арбат на час позже, не совпади у нас план уроков — как хорошо бы мне сейчас жилось.
Угу, сидела бы сейчас за партой, выслушивая очередную историю о Крискиных похождениях, которые еще тогда вызывали глухую нерациональную зависть, изредка кивая и записывая отдельные фразы учителя в конспект.
Из собственных мыслей меня вырвало прикосновение губ к чувствительному местечку под ребрами, я вздрогнула и со стоном прогнулась в спине, чувствуя как внизу живота собирается тугой комок теплоты и напряжения.
Блондин чуть приподнял меня над кроватью сильной рукой перехватывая под спину, и стянул с меня тонкую черную майку, припадая губами к покрывшейся мурашками коже, и тут я поплыла.
Я пробралась руками под его рубашку, не в силах возиться с всегда такими непослушными пуговицами, стянула ее через голову, осторожно прикасаясь прохладными руками к сильным мышцам пресса и груди, оглаживая плечи и неловко цепляясь пальцами за короткие светлые волосы на затылке.
Сознание все еще пьяно вело, но теперь еще к алкоголю в крови прибавилась значительная доза возбуждения и адреналина. От обострившихся чувств ощутимо потряхивало, и я нетерпеливо прижалась бедрами к его паху, потираясь и ластясь, отзываясь на каждое жаркое прикосновение.
Парень застонал, разводя мои колени в стороны, шершавыми пальцами проходясь мягкой щекоткой по втянувшемуся животу и внутренней стороне бедер, сопровождая каждое касание пальцев, мягким поцелуем.
Я уже изнывала от желания, неразборчиво стонала что-то ему в плечо, умоляя уже сделать что-нибудь большее чем просто прикосновения.
Однако Макс все медлил, изощренно пытая, издеваясь, поэтому я протянула руку к нему, касаясь ноготком выступающей тазовой косточки, скользнула пальцами по напряженному члену, оглаживая переплетения наполнившихся вен, наслаждаясь вырвавшимся сдавленным стоном блондина и дрожью в его руках, из-за которой он едва не свалился на меня, когда я сжала пальцами уже истекающую смазкой головку.
Я приподнялась на локте, опаляя дыханием его губы, разглядывая солнечные лучики морщинок вокруг зажмуренных от удовольствия глаз, и хрипло прорычала ему в лицо:
— Заканчивай с нежностями и трахни меня уже!
И похоже после этого ему сорвало крышу. Он почти мгновенно вошел в меня резким слитным движением, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности и тянущего чувства наполненности. Я задрожала от нахлынувших эмоций, едва не задохнувшись, когда парень первый раз с силой толкнулся, обозначивая движение пошлым шлепком кожи о кожу. Второй раз он задел какую-то особенно чувствительную точку, и я не смогла сдержать стона сквозь сжатые зубы, от этого перед глазами замельтешили помехи, и каждую клеточку прошило искрами удовольствия.
Так же как в это мгновение мой внезапно протрезвевший разум прошило ощущением неправильности происходящего. От осознания собственной никчемности глаза защипало. Я сейчас, занимаясь с ним сексом, фактически возвращаю все в привычное русло. Я завтра встану, приготовлю завтрак на скорую руку, посетую на то, что мы с ним опять прогуляли первую половину дня и отправлю этого непутевого парня в душ.
И все пойдет по ебанному кругу.
Я снова вскрикнула, когда Макс, будто почувствовав, что я опять потонула в собственных мыслях, привычно прикусил пульсирующую жилку на моей шее.
Этот звереныш вечно норовит меня искусать, — с улыбкой подумала я, снова задохнувшись от свербящего в груди чувства.
Блять, да я ведь люблю его.
А эта сука меня бездумно трахает.
Я коснулась влажной ладонью его лица, заставляя посмотреть на меня, и увидела лишь застланные пеленой желания гипнотические малахитовые глаза.
Вдруг по щекам потекли слезы.
Парень вмиг сморгнул пьянящую завесу, обеспокоенно уставившись на меня, он сбился с ритма и остановился, обхватив мое лицо ладонями.
— Аня. Аня, что случилось? Я что-то сделал? Больно где-то? — на меня потоком посыпались сбивающиеся в кашу вопросы.
Я лишь улыбнулась, отрицательно покачав головой, притянула его за затылок с своему плечу, подаваясь бедрами навстречу, знаком разрешая ему продолжить.
Я крепко держала его за шею, чтобы он не отстранился и не видел заплаканного лица и сдерживаемого всхлипывания.
Потому что я снова и снова повторяю свои же ошибки.
Как последняя дура.

POV MAX

Я проснулся в на редкость хорошем расположении духа, и почти не удивился тому, что нахожусь в кровати один. Эта девчонка вечно сбегала рано утром в ванную и могла сидеть там часами, читая книжку или слушая музыку.
С удовольствием потянувшись, я взглянул на часы, которые показывали два двадцать шесть дня. Присвистнув, я подошел к окну, на ходу заворачиваясь в простыню. День был солнечный и теплый по московско-апрельским меркам. По грязному и мокрому асфальту скакали воробьи, подбирая крошки всякого съедобного мусора, а ленивые голуби сидели на ветках деревьев, склевывая набухающие зеленые почки листвы.
Я счастливо улыбнулся и подумал о том, что все наконец-таки встало на круги своя и теперь все уж точно должно быть хорошо.
Проходя мимо ванной, я постучал, не пряча смешинку в голосе, сказал:
— Аня, выходи, я хочу видеть тебя в своей квартире не только по ночам.
И прошел в кухню, чтобы сварить кофе. Кофе на двоих. Но не прекрасно ли?
Установив джезву на плиту, я прикинул свой запас, размышляя о предстоящем походе в магазин, и решил постучать второй раз.
Молчание меня напрягло, и я неожиданно для себя разволновался. Воображение уже рисовала красивый труп в ванной, полной кровавой воды, бледную ручку с перерезанными венами и капающую на пол кровь.
Вздрогнув, я помотал головой, отгоняя от себя видение, решительно поворачивая ручку.
И ванная оказалась пустой.
Сбежала.
Что ж.
Я слегка разочарованно передернул плечами, возвращаясь в спальню за телефоном.
Не то чтобы я тешил себя надеждой, но может хотя бы СМС-ку отправила.
Разблокировав экран, я уставился на уведомления о пропущенных звонках от Князя, Химеры, и пары штук с разных неопознанных номеров.
Ага.
Где-то между лопатками пробежал неприятный холодок.
— Алло?
— Князь.
— Макс, ты только не нервничай…
— Князь, коротко и по существу, — рыкнул я, прерывая его взволнованный треп.
— Аня, — выдохнул он, и я буквально увидел, как он закрыл глаза, устало потирая переносицу.
— Где она? — не своим голосом прохрипел я, тут же попытавшись откашляться.
— Частная клиника номер 68, отделение пять, — его голос дрогнул и сорвался, но парень тут же продолжил куда более уверенно, — наркология.
— Что с ней?
— Передоз.

========== Часть 36 ==========

Я буквально влетел в большое белое с желтым здание, окнами выходящее на аккуратный двор, который в это время года выглядел обшарпанным и мертвым. Не останавливаясь, вручил гардеробщице плащ, не глядя забирая кругляшок номерка. Направляясь к регистрационному столу, я увидел смутно знакомую пару, но у меня не было ни сил, ни желания разглядывать посторонних в тот момент.
— Вы же понимаете, что никто не должен знать, что она здесь находится? — случайно услышал я обрывок разговора.
Девушка за стойкой терпеливо кивнула, кажется, даже не вслушиваясь в слова посетителей.
— У нашей клиники многолетний опыт работы со случаями вроде ваших, все работники проинструктированы на этот счет, — автоматически ответила девушка, не отрываясь от компьютера.
— И никого к ней не пускать, — приказным тоном сказала женщина, оборачиваясь к своему спутнику.
Я с неудовольствием идентифицировал пару как родителей Ани и пренебрежительно поморщился, заметив брезгливо-напряженную складочку у губ блондинки.
— Девушка, подскажите, как пройти в палату Врановой Анны? — вежливо поинтересовался я, демонстративно не глядя в сторону обсуждавшей что-то вполголоса пары.
Девушка поглядела на меня поверх стекол прямоугольных очков, словно пытаясь понять, серьезно ли я это спрашиваю. Я внутренне скривился от всей этой мерзости и невозмутимо протянул девушке пятитысячную купюру. Она что-то записала в своей книжке и отложила ручку, заинтересованно взмахнув ресницами, перевела на меня взгляд.
— На второй этаж прямо направо по коридору и там будет вторая дверь слева. Кабинет двести седьмой, — пропела она.
Я удовлетворенно кивнул, сразу срываясь с места, пока не услышал громкие возмущенные реплики четы Врановых, которые тут же последовали.
Следуя инструкциям, я поднялся на второй этаж и прошел по коридору, сразу же наткнувшись взглядом на темное пятно у двери нужного кабинета, я с размаху впечатал Князя в беленую стену, отчего из его легких вырвался резкий выдох. Застигнутый врасплох, брюнет поднял на меня удивленный взгляд, после чего его лоб рассекла складочка — он нахмурился.
— Какого хрена? — без лишних отступлений спрашиваю я.
— Я не знаю, что произошло, мне позвонили из больницы… — задумчиво-рассеянно начал Князь.
— Почему тебе? — отводя глаза, вопросительно пробормотал я.
— Она почему-то указала мой телефон, как важный при госпитализации, — Князь хмуро и осуждающе взглянул на дверь в палату.
— Предусмотрительная дура, — восхитился я, неосознанно ведя взглядом в ту же сторону.
Ну конечно. Чей же телефон еще можно было указать, как не товарища. Моя школа. Умная девочка. Горжусь.
— Чтоб ты знал, меня вчера с ней не было, — тихо произнес друг, примирительно кладя ладонь на мое плечо.
— Я знаю, — я задумчиво закусил губу.
Князь внимательно заглянул мне в глаза, крепче сжимая плечо.
— В смысле? — настороженно произнес он. Я мысленно отругал себя за невнимательность и тихо выругался.
— Макс? — стальным голосом спросил парень.
— Не твое дело.
— Блять, Макс, — он настойчиво тряхнул меня за плечо, заставляя ответить. — Что ты сделал.
— Ничего.
— Макс.
Упрямо игнорирую, предпринимая не слишком удачные попытки вырваться из захвата.
Настала его очередь впечатывать меня в стенки больничного коридора, дико въедаясь взглядом в лицо.
Однако, когда я с силой отталкиваю, он поддается и с внезапной покладистостью отпускает меня, безэмоционально усмехаясь.
— Ты ее трахнул, — проницательно роняет Князь, чуть усмехаясь.
Упрямо поджимаю губы, твердо и зло вглядываясь в противоположную стенку, складываю руки на груди, привычно надевая защитную похуистическую маску.
— Что дальше?
Друг, удивленно и слегка разочарованно улыбнувшись, засунул руки в карманы джинс, отшатываясь на пару шагов.
— Я даже бить тебя не буду, хотя мне очень хочется, — все с теми же эмоциями ответил Князь, — потому что ты все равно не поймешь, какой ты мудак.
Я внутренне содрогнулся и слегка отшатнулся, где-то глубоко внутри осознавая его правоту, и в тот момент я действительно почувствовал отвращение к самому себе.
Наверное, впервые в жизни.
Князь в свою очередь окинул меня презрительным взглядом и двинулся к выходу, напоследок задев меня плечом.
Я усмехнулся его по-детски эмоциональному поведению, на миг нерешительно прикрыв глаза, направился в палату.

— Макс! — с неожиданным восторгом воскликнула Аня, резко оборачиваясь, отчего осветленные волосы взметнулись светящейся в солнечном свете волной и тяжело упали на ее худые плечи. Девочка подалась вперед, но тут же вернулась в исходное положение — игла капельницы больно воткнулась в руку, и Анна, вздрогнув, схватилась здоровой рукой за поврежденную конечность, — ауч-ауч-ауч!
Я не сдержался и коротко хмыкнул. Она была жива.
Более того.
Она выглядела куда живее, чем в последние пару месяцев. Нет, лицо было слегка бледное, а под глазами залегли темные пятна, но искренне яркая улыбка стирала все следы тяжелой ночи, которую пережила (и слава всем богам) девчонка.
А вот сегодняшнего дня она не переживет. Потому что я собираюсь собственноручно свернуть ей шею.
Вот прям сейчас.
— Милая, — я ласково улыбнулся, присаживаясь на больничную койку радом с ее босыми, как всегда, высунутыми из-под одеяла, ногами. — ты какого черта, блять, творишь?!
Ее горящий взгляд померк и опустился на синеватые, увитые выступающими венами запястья. Тонкие пальцы сжали угол белоснежного одеяла так, что костяшки побелели.
— Аня, это не игрушки, — жестко сказал я. — ты едва не умерла сегодня ночью.
— Знаешь, сколько раз мне это сказали за последние пару часов? — риторически огрызнулась блондинка, зло обнажая в оскале белые зубы.
— Потому что это серьезно, — отрезал я, резко вставая.
— Придумай что-нибудь более оригинальное.
Несколько минут прошли в тишине. Слышно было, как тикают часы на стене, как за окном шумят машины. Как едва различимо ударяется раствор о стенки капельницы. Я слышал тяжелое рассерженное дыхание девушки, которое было созвучно с оглушающим стуком в висках. Тихо попискивал какой-то из аппаратов.
— А ведь это ты виноват, — я скорее почувствовал, как эти слова ударились о мою спину, чем услышал их.
— Что? — я ошеломленно обернулся к девушке, чье лицо было спрятано под свисающими волосами.
— Ага, ты. Во всем. Ну еще я, это тоже правда, — худые белые плечи поднимались и опускались в рваном темпе. Ее голос был тихим и холодным, как январская ночь в лесу. — не Бренди. Не Шнур. Не Крыса, который неверно рассчитал дозу. Это мы с тобой. Зачем все это было? — она подняла голову, взглянув на меня серьезно своими синими океанами, которые по какой-то ошибке оказались ее глазами. Ее лицо было светлым и спокойным, — это же было что-то вроде спектакля. Мы же с тобой играли на публику все это время. Даже когда оставались вдвоем, мы вели себя так, будто где-то поблизости ошивается умелый оператор с сотней камер. — она вдруг усмехнулась своим мыслям, — ведь мы с тобой те еще позеры, на самом деле, а?
— Фин, — я снова сел рядом с ней, касаясь пальцами тонкой кожи ее щеки, осторожно ведя большим пальцем по острой скуле. — это было настоящим. — она насмешливо хмыкнула, но я не обратил внимания, — я тебе не врал. — натыкаюсь взглядом на поджимающиеся в усмешке губы и скептичное выражение глаз. Улыбаюсь, — почти не.
Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Я наблюдал, как на ее волосах застыл холодный солнечный зайчик. Смотрел на узоры синеватых сосудов на верхних веках, которые магически переплетались с пушистыми ресничками.
— Полежишь со мной? — тихо спросила Аня, сдвигаясь к краю кровати.
Я никогда не умел отказывать этой девчонке.
Через некоторое время она мягко коснулась пальцами моей руки. Мягкие поглаживания успокаивали. Я смотрел, как ее тонкие бледные пальцы выводили узоры на моей ладони. Она изредка щекотала меня острыми ноготками, тут же, впрочем извиняясь нежными касаниями.
Она медленно переплела наши пальцы, и я чуть сжал прохладную ладонь.
Удивительно, но я не помню, чтобы мы когда-либо держались за руки.
Казалось бы, такой простой жест. Дети часто ходят за ручку, да и всякие там влюбленные парочки (которые не очень-то отличаются от детей) тоже.
Но столько нежности. И какой-то мимолетной интимности.
Это касание будто говорило: она твоя, пока ты держишь ее руку. Отпустишь — мгновенно исчезнет. Испарится, как клочок утреннего тумана, по случайности залетевший в подъезд.
— Макс, а я ведь уезжаю, — вдруг сказала она, глядя, как пыль клубится в лучах весеннего света, падающего из окна.
— М? — я так растворился в волшебном моменте, что не сразу понял, о чем она говорит, — и куда?
— В Англию.
Я нахмурился и приподнялся на локте, чтобы взглянуть в ее лицо.
Вроде не шутит.
Хотя с нее станется.
— Серьезно? — уточняю.
Ухмыляется и вздергивает бровь. «Какие-то претензии?» — говорит ее взгляд.
Пожимаю плечами.
Какие могут быть претензии.
— И зачем?
— Родители отправляют учиться.
Я с сожалением отмечаю, что она отпустила мою руку. Без привычного уже тепла стало как-то пусто.
Неуютно.
— А я даже рада! — вдруг неожиданно зло выплевывает Аня, — нечего мне тут больше делать. Все уже сделала.
Резко садится и, поморщившись, вынимает капельницу из вены. Откидывает в сторону, встает и порывисто идет к окну.
— Закончу художественный, как мечтала, — мгновенно утихшая вспышка гнева сменилась меланхоличным смирением, — буду жить на Темзе, — девушка оглянулась на меня через плечо, и мягко улыбнулась, — как и мечтала. И больше никогда сюда не вернусь.
Она уехала вечером следующего дня.
Родители поспешили изолировать блудную дочь от губительного столичного общества, поэтому дела с документами улаживали уже постфактум.
Из школы я уволился.
Оставаться там мне не было смысла: спор, с которого все началось, был заключен на полгода.
Я провел там даже больше.
В этой школе меня вообще ничего не держало, кроме одной несносной девчонки, с штормовым океаном вместо глаз.
В подвал я тоже предпочитал больше не спускаться. Со всеми своими я мог видеться и вне, а вот внутрь я больше ни ногой.
Меня аж передергивает от одной мысли.
С Князем я виделся последний раз в аэропорту. Мы стояли рядом, наблюдая из окна за взлетающим Москва-Хитроу.
— Ты лишился королевы, — безразлично проронил друг, разворачиваясь и двигаясь к выходу.
А я пока не находил в себе сил оторвать взгляд от горизонта.
— Второй раз за один день.
Я не смог сдержать горькой усмешки.
    Комментарий к 
    Неа, нет. 
Нет, вам не кажется. 
Это глава, и она новая. Боже. Я надеюсь, вы уже пошли перечитывать, потому что даже я уже ничего не помню, хахах
Я тут мельком пробежалась глазами по всему тексту и боже, неужели это действительно я писала?? ><
Ваша Фел, у которой атрофировалась совесть. С меня еще одна глава. 
Кстати, в работе очень много цитат. Из фильмов, книг или мультфильмов, забавно, что их никто не опознает. 

========== Часть 37 ==========

Что ж, как бы мне ни не хотелось это признавать, отъезд этой девчонки раздвоил мою жизнь на две неравноценный половины: до Анны, после Анны. И вроде бы я уже давно не был тем Максом, который переживал из-за сложных отношений, но я не мог перестать анализировать.
События, поступки, реакции, ошибки.
Эта девчонка неслабо меня зацепила, и это было неприятно.
Заставляло морщиться. На ум приходило только банальное сравнение с гниющим зубом. Только у меня вместо него были воспоминания, и мерзкий голосок в подсознании, который рефреном сопровождал меня всюду словами «Макс, ты все проебал.» «Ты сам виноват, лучше не найдешь» или «Она была для тебя, а ты был для нее, а теперь ты никому не нужен».
В общем, сначала было непросто, меня все не отпускало.
Но потом я как-то внезапно смирился с мыслью, что все, этого человека в моей жизни больше не будет, и тогда нет смысла убиваться. Вообще никогда нет смысла убиваться, так что выкинем из головы этот месяц, будем считать, что это был кто-то другой — не я.
Когда я вернулся в школу за своими вещами, душу потеребило щекочущее чувство ностальгии. Ну знаете, оно всегда сопровождается некоей пустотой в голове и животе и рассеянным взглядом.
Таким взглядом я осмотрел ее парту, вторую в ряду у окна (боже, на всю жизнь запомню), свой стол и кожаное кресло, на которое она любила забираться на переменах, пользуясь очевидными привилегиями.

Мои школьники здорово расстроились моему уходу, ведь «не так уж и много у них крутых учителей», хах. Неплохие ребята. По крайней мере, некоторые из них.
Рыжая не сказала ни слова. Ну, с другой стороны, я и не ждал. Она, конечно, вышла со всеми меня проводить, но только посмотрела долгим задумчивым взглядом, и кивнула. Во взгляде читалось что-то среднее между «все могло было бы быть совсем по-другому» и «немного жаль, что все вышло именно так».

На самом деле, она была похожа на Аню куда больше, чем мне когда-либо казалось.
Две эти девочки могли бы стать ох какими друзьями, если бы не.
Я?
Выходит, что так.

До недавнего времени в моей жизни не появлялся и Князь. Нет, мы вовсе не были обижены друг на друга, не собирались бить друг другу морды из-за девушки, которая уехала, просто он считал меня мразью, за то что я эгоистичная сволочь, а я считал его безответственным ребёнком, кем он и был (иногда я забывал о том, что ему всего двадцать, хотя в этом возрасте уже нужно осознавать свои действия и их возможные последствия, на мой взгляд), даже Анна была в какой-то степени взрослее, чем он.
И в какой-то степени более взрослой, чем я.
Но несмотря ни на что, недавно он вышел на контакт. Мы даже встретились втроём с ним и Химерой, как это было до.
Сначала было... неловко. Он сидел с хмурой мордой, я отпускал глупые шуточки и флиртовал с официанткой, а Хим не спешила разряжать обстановку, вовсю наслаждаясь спектаклем.
С ней мы довольно часто виделись, даже несмотря на то, что за все это время я ни разу не спустился по лестнице, ведущей в Подвал.
Я не стремился разрывать с ними отношения, потому что некоторые из них были моими друзьями, однако вниз я больше ни ногой.
Потому что это слишком драма.
Но в конце концов, мои шутки сыграли свою роль, и складка между легендарными бровями моего друга разгладилась, и он перестал бороться с желанием улыбнуться после «Эй, я вижу, что тебе хочется заржать. Смейся» — и ощутимого тычка в бок.
Князь не поднимал эту тему, но многие из Подвала говорили, что он встретил свою женщину. Я не сразу понял, о ком речь, но вскоре вспомнил. Лайза, как ее звали за спиной, была из олдскульных подваловцев, которые всплывали изредка в нашей жизни, говорили что-то вроде «Все изменилось. Все опять изменилось», драматически качали головой, звонили кому-либо из своего «поколения», и исчезали. Но эта, похоже, задержалась. У них с князем уже была какая-то сомнительная история, но мы тогда не общались, так что я не вникал. Но мне было странно видеть его рядом с Лайзой. Впрочем, все к лучшему, я рад за него.
Теперь понятно, почему его так скоро отпустило после… ну да.
Когда я узнал (клянусь, совершенно случайно!), что компания Врановых набирает команду переводчиков, я не смог удержать себя от того, чтобы подать к ним резюме. Естественно, после собеседования мне вежливо пообещали позвонить, после чего действительно позвонили, и сразу вызвали на ковёр к потенциальному начальству, где я был встречен хмурой и кривящейся будто бы от неприятного запаха женщиной, все ещё красивой и элегантной, несмотря на очевидные за сорок.
Женщина стояла лицом к окну, слегка ссутулив плечи и то и дело покачивая ступней на тонкой шпильке, от которой вверх по щиколоткам взбегала чёрная стрелка и терялась у колена под облегающей юбкой-карандаш.
На ее спину ухоженной копной падали тёмные с пробивающейся у корней сединой волосы.
Женщина медленно и сдержанно повернулась, холодно указав ладонью на лежащую на столе бумагу.
Скользнув взглядом, я опознал распечатанное письмо с электронной почты, написанное транслитом.
В нем Анна отчитывалась по учебе в колледже, жаловалась на преподавателей, приложила документ со своей курсовой работой, которая «господи, мам, мой научрук просто адский ад», рассказала, как они с каким-то (какой-то?) Джо лишились работы из-за того, что проспали двое суток после адской тусовки (боже, что успело измениться за это время, что она рассказывает такое родителям?)
Видимо ее семья решила ввести политику честности, во избежание повторения подобных событий.
И постскриптум, который заставил меня улыбнуться:

«Мам, Макс хоть и мудак, но он квалифицированный специалист. Скорее всего, этот придурок просто решил продемонстрировать своё чувство юмора (в моей голове все сопровождалось саркастическими интонациями и соответствующими выражениями лица. Маленькая язва), и ему не нужна эта работа. Но вам стоит его взять хотя бы для того, чтобы удивить. Ну, и я уверена, что ты не упустишь шанса отыграться, я полагаюсь на твою фантазию. Люблю тебя.
Р. Р. S. Макс, загляни в почтовый ящик, детка.
Р. Р. Р. S. В настоящий, а не электронный, дитя двадцать первого века»

Ну не сучка ли? Она и есть. Самая любимая моя сучка.

— Мы берем вас на испытательный срок.
Я еле сдержал смешок.

Взбегая по подъездной лестнице, я невольно зацепился взглядом за почтовый ящик.
Сначала намереваясь пройти мимо, я проклял чрезмерное любопытство, фыркнув и тряхнув вновь отрастающими волосами, спускаясь на пару ступенек вниз, останавливаясь у серых пронумерованных поквартирно ящиков, нашел нужный маленький ключик на связке. Попытавшись вспомнить, когда я последний раз заглядывал сюда, я с удивлением осознал, что, кажется, никогда.
Покрутив в пальцах небольшой квадратный конверт, я обратил внимание на вычурные и абсолютно необязательные марки и предсказуемый значок международной почты. Вскрыв пакет, я вздрогнул. Листок бумаги волнующе покалывал пальцы, и легкое волнение мурашками пробежалось по позвоночнику.
Я не был впечатлительной школьницей («Я — впечатлительная школьница, Макс» — прокомментировала моя мысленная Анна), однако, сердце ускорило свой ритм.
Рисунок. Тот самый.
Где я — рандомный бритый парень среди пестрой подвальной компании.
Тот, что я забрал, а потом вернул вместе с каким-то из многочисленных сочинений.
Боже.
Казалось, это было давным-давно.
Я улыбнулся, вспоминая тот день. Оказывается, я мог вспомнить даже мельчайшие подробности.
На обратной стороне рисунка было ее почерком написано «26/12».
Не та дата, когда он был сделан, — то был август. Дата назначенной встречи.
Двадцать шестое, значит. Сегодня двенадцатое.

Я заметил ее сразу, она сидела на скамейке (той же, что и в прошлый раз, полтора года назад), на ней было теплое пальто, объемный вязаный шарф бордового цвета и фетровая шляпа. Волосы были снова темными, но острижены по уровню подбородка. Коротко.
 Я бы не удивился, если бы обнаружил в ее руках листки бумаги и набор карандашей, потому что эта девчонка всегда была любительницей картинных жестов, но на этот раз пальцы сжимали матовый корпус телефона последней модели. Девушка была чрезвычайно увлечена перепиской, и я неслышно подошел сзади и заглянул в экран. Не смог себе запретить.
Сообщения были на английском.
«И как тебе снова дома?» — Джо.
«Холодно»
«Гуляешь?»
«Жду одного человека»
«Того самого „одного человека“?)» — я ухмыльнулся. Значит, рассказывала обо мне.
«Джо! Бесишь. Да, его»
«Опаздывает?»
И дальше русским текстом:
«Предпочитает стоять за моей спиной и пялиться в мои сообщения. Макс, идиот, ты опоздал!»
Оборачивается и смотрит своими синими океанами, в водах которых плещется веселье и легкая укоризна.
— М-м, — я отвел взгляд, пытаясь подавить ностальгическую улыбку, — девушка, можно с вами познакомиться?
Аннушка одобрительно хмыкает.
Ну что, моя Анна, спектакль нужно отыграть до конца.
Встает, щурится и хитро усмехается.
Разворачивается резко, отчего взлетают полы пальто, и не оборачиваясь, звонко бросает:
— Нет!
fin
    Комментарий к 
    Ааа. Боже. Мне даже немного больно. Неужели все? 
Это что получается, сейчас я допишу комментарий к части, и мне нужно будет поставить статус "закончено"?! Вы что, серьезно что ли? 
Ребят, чтобы вы осознавали масштаб поражения, это моя первая законченная работа. Аа. Что делать дальше? 
Ладно. 
Возможно, эта работа не выглядит так, как я ее изначально представляла в своей голове, однако я ею довольна. 
Боже, я буду скучать по моим милым ребятам, потому что я правда с ними сроднилась. 
Теперь в моей голове живут маленькие человечки со своим восприятием мира, и мне не удается иногда избежать соблазна посмотреть на происходящие через их призмы (лунные, ахаха) 
Я не могу поверить  в то, что эту работу действительно читали живые люди, и что кому-то она даже нравилась, но статистика просмотров ввергает меня в ужас, когда больше тысячи за сутки. Да не, система лагает, сто процентов. 
Я была рада читать ваши отзывы, они грели мое маленькое сердечко. Я буду также рада почитать из ещё и узнать, как вам конец 
Я хочу поблагодарить Нипе Ракс, которая некоторое время была моей бетой, а потом некоторое время моей совестью. Ты импонируешь мне как человек, даже твоя излишняя прямолинейность, которая эй, больно вообще-то. Надеюсь еще поработать с тобой, если выдастся случай. 
Ну что, Аня, Макс, развели драму, и хватит. 
Сворачиваемся, ребят! 
Адье! 
Ваша Фел. 
P. S. я обещала мини про Князя и его счастливый финал. Я помню об этом) 
Приятно было поболтать, пока! 
/отдает честь/