WAP-БИБЛИОТЕКА
TEGOS.RU
СОВЕТУЙ ДРУЗЬЯМ!

Александр Николаевич Островский
Волки и овцы
(Комедия в пяти действиях)  
     
Действие первое
     
Лица
     
     Меропия Давыдовна Мурзавецкая , девица лет 65-ти, помещица большого, но расстроенного имения; особа, имеющая большую силу в губернии.
     Аполлон Викторович Мурзавецкий , молодой человек лет 24-х, прапорщик в отставке, племянник Мурзавецкой.
     Глафира Алексеевна , бедная девица, родственница Мурзавецкой.
     Евлампия Николаевна Купавина , богатая молодая вдова.
     Анфуса Тихоновна , ее тетка, старуха.
     Вукол Наумович Чугунов , бывший член уездного суда, лет 60-ти.
     Михаил Борисович Лыняев , богатый, ожиревший барин, лет под 50, почетный мировой судья.
     Павлин Савельич , дворецкий Мурзавецкой.
     Влас , буфетчик Мурзавецкой.
     Корнилий , лакей Мурзавецкой.
     Стропилин , подрядчик Мурзавецкой.
     Маляр .
     Столяр .
     Крестьянин , бывший староста Мурзавецкой.
     Мастеровые , крестьяне  и приживалки  Мурзавецкой.
     
     Действие в губернском городе, в доме Мурзавецкой. Зала, меблированная по-старинному; с правой стороны (от зрителей)  три окна, в простенках узкие длинные зеркала с подзеркальниками. У первого окна, ближе к авансцене, высокое кресло и столик, на нем раскрытая старинная книга и колокольчик; в глубине, в правом углу, двустворчатая дверь в большую переднюю; в левом - дверь в комнату Мурзавецкого; между дверями печь; на левой стороне, в углу, дверь в коридор, ведущий во внутренние комнаты; ближе к авансцене двери в гостиную; между дверями придвинут к стене большой обеденный стол. 
     
Явление первое
     
     Павлин  у дверей в переднюю, подрядчик , маляр , столяр , староста , крестьяне  и мастеровые . 
     
     Павлин (подавая руку подрядчику) . Господину Стропилину! (Прочим.)  Невозможно, господа, невозможно. Что за базар!
     Столяр . Всякий тоже из-за своего интересу.
     Маляр . Другому деньги-то как нужны, - страсть!
     Староста . Праздничное дело: слободно, - ну, значит, иди за получкой.
     Подрядчик . Праздничное-то дело так бывает, друг сердечный, что и получишь, да домой не донесешь.
     Столяр . Донесли бы, сумели, только б было что.
     Маляр . Только б залучить деньги-то, а то вот как зажму, силой не отымешь.
     Павлин . Стало быть, вы барышню дожидаться хотите?
     1-й Крестьянин . Да уж подождем; наше дело такое, что дожидаться.
     2-й Крестьянин . И подождешь, ничего не поделаешь... Мы еще позапрошлую осень лес возили на баньку. (Указывая на подрядчика.)  Вон рыжий-то строил.
     Маляр . А мы вот палисаду красили, звен двенадцать, да беседку умброй подводили.
     Староста . А мы так бычка-опоечка в ту пору на солонину...
     Столяр . Всякий за своим, ведь и мы вот тоже два столика под орех, да в спальню к барышне...
     Павлин . А вы, господин Стропилин?
     Подрядчик . Со старым счетцем. Вышел из дому с утра по своим делам, так уж, думаю, пройду, мол, заместо моциону.
     Павлин . Ну, что ж мне делать прикажете! Допустить вас я не смею. Домой идите, други милые, вот что я вам скажу. После понаведайтесь, да не все вдруг!
     Подрядчик . Нет, уж меня-то вы до барышни допустите, Павлин Савельич.
     Голоса . Допущай до самой! Всех допущай до самой!
     Павлин . Я, пожалуй, допущу; только с уговором, господа. Вот первое: которые почище (указывает на подрядчика, маляра, столяра и старосту) , останьтесь здесь (остальным) , а вы к крыльцу. Второе дело: как барышня из экипажа, сейчас все к ручке; а кто, по усердию, может и в ножки. Об деньгах и не заикаться; с праздником можно поздравить, а об деньгах чтоб ни слова.
     Маляр . Да коли мы за ними собственно пришли, как же так ни слова?
     Павлин . А так же - ни слова, да и все тут. Пройдут барышня в гостиную, чаю накушаются, я им доклад сделаю; тогда вам всем резолюция и выдет. Как же вы хотите, чтоб праздничное дело, утром, да сейчас за суету? Барышня в это время тишину любят и чтоб никто их не беспокоил, особливо об деньгах. Вы то подумайте: когда они приедут из собора, сядут в размышлении и подымут глазки кверху, где душа их в это время бывает?
     Подрядчик . Высоко, Павлин Савельич, высоко.
     Староста . Уж так-то высоко, что ах!
     Павлин . Ну, вот то-то же! (Маляру.)  А ты с умброй! Эх, сырье! Когда вы отмякнете сколько-нибудь? Деньги деньгами, а тоже и время надо знать. Мы суеты всеми манерами избегать стараемся; а он за бычка-опоечка получать пришел. Ну, ступайте на свое место.
     
     Крестьяне  и мастеровые  уходят. Входит Чугунов  с портфейлем. 
     
Явление второе
     
     Павлин , Чугунов ; (у двери в переднюю) подрядчик , маляр , столяр , староста ; потом Корнилий . 
     
     Чугунов (указывая глазами на толпу) . Набралось гостей со всех волостей.
     Павлин (нюхая табак) . Комиссия, сударь.
     Чугунов . Дай-ка березинского-то!
     
     Павлин подает табакерку. 
     
     (Понюхав.)  Разбор делаешь: кому - подожди, кому - после приди!
     Павлин . Перемежка в деньгах, сударь.
     Чугунов . Это бывает. Перед деньгами, говорят.
     Павлин . Дай-то Бог! Женское дело, сударь... От женского ума порядков больших и требовать нельзя.
     Чугунов . Ну, не скажи! У Меропы Давыдовны ее женского ума на пятерых мужчин хватит.
     Павлин . Как же возможно против мужчины! Кабы столько ума было, так за вами бы не посылали; а то чуть кляузное дело, сейчас за вами и шлют.
     Чугунов . Да на кляузы разве ум нужен? Будь ты хоть семи пядей во лбу, да коли законов не знаешь...
     Павлин . Понимаю я-с. Да от большого ума кляуз-то заводить не следует. Конечно, осуждать господ мы не можем, а и похвалить нельзя. У Меропы Давыдовны такой характер: с кем из знакомых размолвка - сейчас тяжбу заводить. Помилуйте, знакомство большое, размолвки частые, - только и знаем, что судимся.
     Чугунов . Да, другой раз просто не из чего дело затеваешь.
     Павлин . Только что от всех знакомых господ неудовольствия.
     Чугунов . Да ведь мы никого не обидели: нам все отказывают, еще ни одного дела не выиграли.
     Павлин . Так ведь убытку много: проторы платим да подьячих кормим.
     Чугунов . Кто ж их кормить-то будет? Ведь и они кушать хотят, люди тоже.
     Павлин . Не считаю я их за людей, сударь.
     Чугунов . Напрасно. Ведь и я подьячий, Павлин Савельич.
     Павлин . Знаю-с.
     Чугунов . А знаете, так будьте поучтивее. У меня таких-то хамов, как вы, полтораста животов было.
     Павлин . Было, да прошло.
     Чугунов . Да, прошло; был барином, а теперь вот сутягой стал да холопские разговоры слушаю.
     Павлин . Нельзя и не говорить; поневоле скажешь, коли вы барышню только смущаете. Можно вам теперь, сударь, кляузы-то бросить и опять барином зажить: золотое дело имеете.
     Чугунов . Имею.
     Павлин . По милости нашей барышни у госпожи Купавиной всем имением управляете, - ведь это легко сказать! Да оно и видно: и домик обстроили, и лошадок завели, да и деньги, говорят...
     Чугунов . Заговорили уж, позавидовали!
     Павлин . Нет, что ж, давай Бог, наживайтесь!
     Чугунов . Да и наживусь, и наживусь. Разговаривай еще! Посмотрю, что ль, я на кого! Я видал нужду-то, в чем она ходит. Мундир-то мой помнишь, давно ль я его снял? Так вытерся, что только одни нитки остались; сарафан ли это, мундир ли, не скоро разберешь.
     Павлин . Барыня молодая, добрая, понятия ни об чем не имеют; тут коли совесть не зазрит...
     Чугунов . Зачем же ты совесть-то? К чему ты совесть-то приплел? В философию пускаться тебе не по чину...
     Павлин (взглянув в окно) . Барышня идут. (Уходит.) 
     
     Корнилий в белом галстухе и белых перчатках выходит из гостиной, отворяет обе половинки дверей и становится слева. 
     
Явление третье
     
     Чугунов  встает со стула и становится невдалеке от двери в гостиную, за ним по линии к выходной двери становятся: подрядчик , потом староста , потом маляр  и столяр . Мурзавецкая  одета в черную шелковую блузу, подпоясанную толстым шелковым шнурком, на голове кружевная черная косынка, которая, в виде вуаля, до половины закрывает лицо, в левой руке черная палка с белым, слоновой кости, костылем. Проходит медленно и не глядя ни на кого от дверей передней в гостиную. Все стоящие в зале поочередно целуют ее правую руку. За ней, в двух шагах, проходит, опустя глаза в землю, Глафира , одета в грубое черное шерстяное платье. Потом две приживалки , одетые в черное. Павлин идет с левой стороны Мурзавецкой и, почтительно согнувшись, несет на руке что-то вроде черного плаща. Корнилий , пропустив всех, входит в гостиную и затворяет двери. 
     
Явление четвертое
     
     Чугунов , подрядчик , староста , маляр , столяр , потом Павлин . 
     
     Староста . Ах, матушка! Дай ей, Господи! Создай ей, Господи!.. И костылек-то все тот же.
     Подрядчик . Разве помнишь?
     Староста . Да как не помнить? Тоже, как крепостными-то были...
     Подрядчик . Так хаживал по вас?
     Староста . Еще как хаживал-то!
     
     Выходит Павлин . 
     
     Павлин . Не в час, господа, пришли.
     Чугунов . Что так?
     Павлин . И докладывать-то не смею. (Чугунову.)  Наказанье нынче, сударь Вукол Наумыч, с прислугой. Сливок вскипятить не умеют, либо не хотят, что ли. Только и твердишь, чтоб пенок как можно больше, потому барышня страсть их любят. В такой малости не хотят барышне удовольствия сделать, ну и гневаются.
     Староста . Что же теперича нам?
     Павлин . А как-нибудь на неделе, что там Бог даст.
     Маляр . Ходишь, ходишь, только маета одна.
     Павлин . Ну, уж будет! Поговорил и довольно! Ласково я с вами говорю или нет? Так вы грубого слова не дожидайтесь.
     Столяр . Только и всего? С тем, значит, и идти?
     Павлин . Чего ж тебе? Угощенья для вас не припасено. (Подрядчику.)  До приятного свидания, господин Стропилин. (Прочим.)  Ну, так прощайте, добрые люди!
     
     Подрядчик , староста , маляр  и столяр  уходят. 
     
     Вам, сударь, в столовой фриштыкать приготовят.
     Чугунов . Дай-ка табачку-то!
     Павлин (подавая табакерку) . Пожалуйте. Уж придется вам повременить, потому барышня Аполлона Викторыча дожидаются.
     Чугунов . Где же он?
     Павлин . Одно место у них. Просто срам, сударь! В городе-то стыдятся; так возьмут ружье, будто за охотой, да на Раззорихе, в трактире и проклажаются. И трактиришко-то самый что ни есть дрянной, уж можете судить, - в деревне, на большой дороге заведение, на вывеске: "Вот он!" написано. Уж так-то не хорошо, что и сказать нельзя. Дня по два там кантуют, ссоры заводят, - и что им там за компания! Барышня уж послали буфетчика Власа, велели их домой привезти.
     Чугунов . А что ему дома-то делать?
     Павлин . Барышня хотят их установить и в хороший круг ввести; в гости с ними хотели сегодня ехать и даже все новое им платье приказали сшить.
     Чугунов . Уж не женить ли хотят?
     Павлин . Похоже на это-с.
     Чугунов . Жених завидный.
     Павлин . Вот теперь тоже Евлампия Николаевна вдовеют, господин Лыняев тоже холостой.
     Чугунов . Обо всех-то у матушки Меропы Давыдовны забота.
     Павлин . Нельзя же-с. И ах, как они чудесно рассуждают! Евлампия Николаевна богаты очень - значит, им можно и небогатого жениха, только б молодого, вот как наш Аполлон Викторыч; Михаил Борисыч Лыняев тоже богаты и уж в летах, - для них теперь на примете есть барышня, княжеского рода; немолодая, это точно-с, и в головке у них словно как дрожание, а уж так образованы, так образованы, что сказать нельзя-с. (Взглянув в окно.)  Да вот, должно быть, барина привезли.
     Чугунов . Так я в столовую. (Уходит.) 
     
     Входят: Мурзавецкий , одет в черном сюртуке, застегнутом на все пуговицы, панталоны в сапоги, на голове фуражка с красным околышем и с кокардой, Влас , с ружьем, патронташем, ягдташем и арапником. 
     
Явление пятое
     
     Мурзавецкий , Павлин , Влас . 
     
     Мурзавецкий (не снимая фуражки) . Ма тант у себя?
     Павлин . У себя-с.
     Мурзавецкий . Ох, уж эта охота мне! Устал, братец. А что делать-то! Страсть! Жить без охоты не могу. Халат теперь, да спать завалиться. (Хочет идти в свою комнату.) 
     Павлин . Нет уж, извольте здесь подождать, так приказано.
     
     Мурзавецкий садится у окна. 
     
     Влас . С рук на руки, Павлин Савельич, и барина, всю сбрую, и амуницию.
     Павлин (заглянув в ягдташ) . В ягдташе-то, сударь, не то что дичи, а и перышков-то нет.
     Мурзавецкий . Незадача, братец, дьявольская незадача. Выход нехорош был, вернуться б надо; заяц дорогу перебежал, какая уж тут охота! Что ни приложусь, паф! - либо пудель, либо осечка.
     Павлин (Власу) . Снеси к барину в комнату, положи осторожнее!
     
     Влас  уходит. 
     
     Мурзавецкий (растворяя окно) . Фу, духота какая! (Высовывается в окно и свищет.)  Тамерлан! Ах, проклятый! Ну, погоди ж! Человек, приведи сюда Тамерлана да подай мне арапник!
     Павлин . Нет уж, этого ни под каким видом нельзя: не приказано-с. И какой же это Тамерлан? Нешто такие Тамерланы бывают? Уж много сказать про него, что Тлезор, и то честь больно велика; а настоящая-то ему кличка Шалай.
     Мурзавецкий . Много ты понимаешь!
     Павлин . Да я всю его родословную природу знаю. Окромя что по курятникам яйцы таскать, он другой науки не знает. Его давно на осину пора, да что и на осину-то! Вот, Бог даст, осень придет, так его беспременно, за его глупость, волки съедят. Недаром мы его волчьей котлеткой зовем. А вы бы, сударь, фуражку-то сняли, неравно барышня войдут.
     Мурзавецкий (снимая фуражку) . Не твое дело; ты знай свое место! Я разговаривать с вашим братом не люблю.
     Павлин . Слушаю-с.
     Мурзавецкий . Фу, черт возьми, что это мне как будто не по себе, нездоровится что-то? Ноги, должно быть, промочил в болоте. (Громко.)  Человек, водки!
     Павлин . Здесь, сударь, не в раззорихинском трактире.
     Мурзавецкий . Ну, что же, что не в раззорихинском трактире, ну, что же?
     Павлин . А то, что здесь не подадут-с.
     Мурзавецкий . Ну, пожалуйста, Павлин Савельич, ну, будь другом, ну, я тебя прошу. Не в службу, а в дружбу, братец, понимаешь?
     Павлин . Вот то-то же, сударь.
     Мурзавецкий . Право, так что-то фантазия пришла. Павлин Савельич, я с тобою буду откровенен! адски хочется, братец.
     Павлин . Уж, видно, нечего с вами делать. (Уходит.) 
     
     Из гостиной входит Глафира  и идет к коридору. 
     
Явление шестое
     
     Мурзавецкий , Глафира , потом Павлин  и Влас . 
     
     Мурзавецкий . Кузина, удостойте взглядом! Глазки-то, фу! Все отдашь!
     Глафира . Что вам угодно?
     Мурзавецкий . Что мне угодно? Вот странно! Мне угодно расцеловать вас, но...
     Глафира . Вы глупы.
     Мурзавецкий . Пардон, мадемуазель!
     Глафира . Adieu, monsieur! (Хочет идти.) [1]
     Мурзавецкий . Постойте! Нет, в самом деле, ма тант иррите?[2]
     Глафира . Как вы дурно говорите по-французски!
     Мурзавецкий . Ничего, по нашей губернии сойдет.
     Глафира . Да, я не думаю, чтоб она была довольна вами. (Хочет идти.) 
     Мурзавецкий . Атанде! Поклон.
     Глафира . От кого?
     Мурзавецкий . От Лыняева.
     Глафира . Благодарю вас. Что это ему вздумалось?
     Мурзавецкий . На охоте встретились, денег у него занял, черт его возьми! Шуры-муры завели? Ну, что уж, признавайтесь! А еще важность на себя напускаете.
     
     Глафира , пожав плечами, уходит. Входят Павлин  и Влас  с подносом, на котором рюмка водки и закуска. 
     
     Павлин . Извольте кушать поскорее, а то, чего доброго, барышня выйдут.
     Мурзавецкий (выпив и закусив) . Фу! Кабачная водка, собачья закуска! (Власу.)  Пошел!
     
     Влас  уходит. 
     
     Павлин . Какая есть, и за ту спасибо скажите, сударь!
     Мурзавецкий . Что ты важничаешь! Точно какое одолжение мне сделал. Я тебе приказал, ты мне подал, вот и все. Смел бы ты не подать.
     Павлин . Хорошо-с, так и будем знать.
     Мурзавецкий . Хам и важничает - это смешно даже.
     
     Входит Мурзавецкая . 
     
Явление седьмое
     
     Мурзавецкий , Мурзавецкая , Павлин . 
     
     Мурзавецкая . Что ты расселся? Не видишь? (Поднимая костыль.)  Встань!
     Мурзавецкий . Ах, пардон, ма тант! Я так, что-то не в духе сегодня, не в расположении.
     Мурзавецкая . А очень мне нужно! (Павлину.)  Поди затвори двери; и не принимать никого, пока я не прикажу.
     Павлин (подавая кресло) . Слушаю-с. (Уходит.) 
     Мурзавецкая (указывая на стул) . Вот теперь садись, когда приказывают.
     Мурзавецкий . О, ма тант, не беспокойтесь.
     Мурзавецкая . Да что не беспокоиться-то? Будешь вертеться передо мной, как бес; терпеть не могу. (Стучит палкой.)  Садись!
     
     Мурзавецкий садится. 
     
     Долго ты меня будешь мучить да срамить?
     Мурзавецкий (с удивлением) . Что такое? Я, ма тант, ваших слов не понимаю.
     Мурзавецкая . А то, что ты шляешься по трактирам, водишься с мужиками - ссоры у вас там... Мурзавецкому-то это прилично, а?
     Мурзавецкий . Вот превосходно, вот превосходно! Однако ж меня ловко оклеветали перед вами.
     Мурзавецкая . Где уж клеветать; про тебя и правду-то мне сказать, так люди стыдятся. Да чего и ждать от тебя? Из полка выгнали...
     Мурзавецкий . Позвольте, ма тант!
     Мурзавецкая . Молчи! Уж не болело б у меня сердце, кабы за молодечество за какое-нибудь: ну, растрать ты деньги казенные, проиграй в карты, - все б я тебя пожалела; а то выгнали свои же товарищи, за мелкие гадости, за то, что мундир их мараешь.
     Мурзавецкий . Но позвольте же!
     Мурзавецкая . Куда как хорошо, приятно для всей нашей фамилии!
     Мурзавецкий . Но позвольте же в оправдание... два слова.
     Мурзавецкая . Ничего ты не скажешь, - нечего тебе сказать.
     Мурзавецкий . Нет, уж позвольте!
     Мурзавецкая . Ну, говори, сделай такую милость!
     Мурзавецкий . Судьба, ма тант, судьба; а судьба - индейка.
     Мурзавецкая . Только?
     Мурзавецкий . Судьба - индейка, я вам говорю, Вот и все.
     Мурзавецкая (покачав головою) . Ах, Аполлон, Аполлон! Если жалеть тебя и любить как следует, так ведь с ума сойдешь, глядя на тебя. Вот что ты мне скажи: совладать-то с собой ты можешь али нет, - ну, хоть ненадолго!
     Мурзавецкий . Я-то, я-то с собой не совладаю? Вот это мило! Покорно вас благодарю.
     Мурзавецкая (не слушая его) . Ведь если б ты был хоть немного поприличнее, я бы тебе и службу достала, и невесту с хорошим приданым.
     Мурзавецкий . Ма тант, ручку! (Целует руку у Мурзавецкой.)  Мерси!
     Мурзавецкая . Только уж чтоб ни-ни, чтоб и духу этого не было!
     Мурзавецкий . Что вы мне говорите! Как будто я не понимаю, я очень хорошо понимаю. Дурачусь, а коли вам угодно, так хоть сейчас - ни капли, абсолюман.[3]
     Мурзавецкая . Не верю.
     Мурзавецкий . Пароль донёр, - честное слово благородного человека.[4]
     Мурзавецкая . Давно это слово-то я слышала.
     Мурзавецкий (встает) . Ну, хотите пари, пари, ма тант, какое вам угодно?
     Мурзавецкая . Нет, уж я лучше без пари, я вот не пущу тебя никуда из дому да выдержу хорошенько.
     Мурзавецкий (глядя в окно) . Все, что вам угодно, ма тант...
     Мурзавецкая . Выезжать ты будешь только со мной, и вот сегодня же.
     Мурзавецкий (в окно, ударяя ладонью себя по груди) . Тамерлан, сотe, сотe![5]
     Мурзавецкая . Полоумный! Что ты, опомнись! С грязными-то лапами в окно!
     Мурзавецкий . Пардон! (В окно.)  Куш, куш, анафема!
     Мурзавецкая . Опомнись, опомнись! Сядь, сию минуту сядь!
     Мурзавецкий . Ах, ма тант, вы не понимаете: собаке строгость нужна, а то бросить ее, удавить придется.
     Мурзавецкая (стуча палкой) . Шалопай! Кому я говорю?
     Мурзавецкий . Сейчас, ма тант, к вашим услугам. (В окно.)  Куш, говорят тебе! Где арапник? (Громко.)  Человек, подай арапник!
     Мурзавецкая (берет его за руку и сажает) . Арапник-то нужен для тебя. Об чем я тебе говорила, ты слышал, слышал?
     Мурзавецкий . Ах, ма тант, как меня этот пес расстроил!
     Мурзавецкая . Ну, вот тебе мой приказ: поди выспись, а вечером к невесте поедем! Оденься хорошенько, к Евлампии Николаевне поедем!
     Мурзавецкий . Боже мой, как я влюблен-то в нее! Уж это... уж это... тут, ма тант, слов нет. Мерси, мерси! Вот за это мерси! (Целует у нее руку.) 
     Мурзавецкая . Поди спать!
     Мурзавецкий (идет к двери, потом возвращается) . Доне муа де ляржан![6]
     Мурзавецкая . Не считаю нужным.
     Мурзавецкий . Так прикажите принести!
     Мурзавецкая . Чего еще?
     Мурзавецкий . Енпё, маленький флакончик и закусить. Вообразите, вчера до ночи по болотам; страсть, ма тант, куска во рту не было.[7]
     Мурзавецкая . А кто пари предлагал?
     Мурзавецкий . Ах, я оставлю; уж сказал, так и оставлю. Только не вдруг, сразу нельзя: знаете, бывают какие случаи, ма тант? Трагические случаи бывают. Вот один вдруг оборвал и, как сидел, так... без всяких прелюдий, просто даже без покаяния, ма тант. Вот оно что!
     Мурзавецкая . Бог не без милости, может быть, и не умрешь.
     Мурзавецкий (громко вскрикивает) . Ах! (Хватается за грудь.)  Ай, ай, ай! Вот оно!
     Мурзавецкая . Что случилось?
     Мурзавецкий (хватаясь за грудь) . Насквозь, ма тант, от сердца да под лопатку.
     Мурзавецкая . Пройдет, ничего.
     Мурзавецкий (вскрикивает громче) . Ой!.. Ох, ох! Точно кинжалом.
     Мурзавецкая . Ну, ступай! Я прикажу, только уж в последний раз, слышишь?
     Мурзавецкий . Уж не знаю, дойду ли до комнаты. Долго ль, в самом деле, умереть! Мне жизнь копейка, да ведь без покаяния, ма тант... (Уходит.) 
     
     Мурзавецкая звонит, входит Павлин . 
     
Явление восьмое
     
     Мурзавецкая , Павлин . 
     
     Мурзавецкая . Смотреть за Аполлоном Викторычем, чтоб ни шагу из дому! Вели людям сидеть в передней безвыходно! Тебе я приказываю, с тебя и спрошу.
     Павлин . Осмелюсь доложить, сударыня, они в окно даже иногда...
     Мурзавецкая . Убери все платье! Вели взять, будто почистить, да и не давай! В халате не уйдет.
     Павлин . Осмелюсь доложить, сударыня, они и в халате, ежели к вечеру...
     Мурзавецкая . Где он деньги берет?
     Павлин . Заимствуются-с.
     Мурзавецкая . У кого?
     Павлин . У разных господ-с, которые знакомые, вот у господина Лыняева и у прочих. Осмелюсь вам доложить, сударыня, ни одного гостя не пропущают, чтоб не попросить.
     Мурзавецкая . Нет, уж терпенья моего не хватает!.. Женю я его... Уж суди меня Бог, а я его женю.
     Павлин . Чего бы лучше-с!
     Мурзавецкая . Что это за народ был у крыльца и здесь?
     Павлин . За получением-с; давно ждут, сударыня-с.
     Мурзавецкая . Ну, пусть еще подождут.
     Павлин . Одолеют, сударыня, беспокойство для вас.
     Мурзавецкая . А что мне беспокоиться-то? У меня нужды не бывает, - мне на нужду посылается, сколько нужно. Что ты смотришь? Да, сколько нужно, столько и пошлется: понадобится мне тысяча, будет тысяча, понадобится пятьдесят тысяч, будет и пятьдесят. А сказывал ли ты им, что кому я должна, я тех помню, я за тех молюсь; а кому заплатила, тех из головы вон?
     Павлин . Сказывал, да понимать не хотят, - деньги требуют-с. Необразование, а при всем том и закоренелость.
     Мурзавецкая . А ведь бывали примеры, Павлин, что за мои молитвы-то счастье посылается, барыши большие... Ну, что ж, коли им деньги нужны, так заплатим.
     Павлин . Срок бы им какой назначить-с.
     Мурзавецкая . Зачем срок? Что мне себя связывать! Отдам, вот и все тут. Я еще не знаю, сколько у меня денег и есть ли деньги, - да и копаться-то в них за грех считаю. Когда понадобятся... да не то что когда понадобятся, а когда захочу отдать, так деньги найдутся, стоит только пошарить кругом себя. И найдется ровно столько, сколько нужно. Вот какие со мной чудеса бывают. Да ты веришь аль нет?
     Павлин . Как же я смею не верить-с?
     Мурзавецкая . Так об чем и разговаривать? Беспокоиться о долгах я не желаю. Куда торопиться-то? Почем мы знаем, может быть, так и нужно, чтоб они ждали, - может быть, им через меня испытание посылается?
     Павлин . Это действительно-с.
     Мурзавецкая . Позови ко мне Чугунова.
     Павлин (у двери) . Вукол Наумыч, пожалуйте к барышне. (Мурзавецкой.)  Идут-с. (Уходит в переднюю.) 
     
     Входит Чугунов . 
     
Явление девятое
     
     Мурзавецкая , Чугунов . 
     
     Чугунов . С праздником, Меропа Давыдовна.
     Мурзавецкая . Здравствуй, Вукол Наумыч! Садись.
     Чугунов . Ручку позвольте, благодетельница! (Целует руку и садится.)  Присылать изволили?
     Мурзавецкая . Посылала. Дело у меня важное, Вукол, дело большое; третью ночь я об нем думаю, да не знаю, как расположиться-то на тебя, поверить-то тебе боюсь.
     Чугунов . Да разве у меня совесть подымется против благодетельницы...
     Мурзавецкая . У тебя совести нет.
     Чугунов . Нельзя совсем не быть, матушка-благодетельница. Все уж сколько-нибудь да есть.
     Мурзавецкая (стучит костылем.)  У тебя совести нет.
     Чугунов . Ну, как вам угодно, как вам угодно, спорить не смею. Я только одно скажу: вы у меня после Бога...
     Мурзавецкая . Лжешь.
     Чугунов . И не знаю я за собой греха против вас.
     Мурзавецкая . Потому что боишься меня, знаешь, что я могу тебя и с места теплого турнуть и из городу выгнать, - проказ-то немало за тобой; и придется тебе в волостные писаря проситься. Да ведь у меня недолго, я как раз.
     Чугунов (встает и целует у ней руку) . Нет уж, благодетельница, не лишайте ваших милостей!
     Мурзавецкая . Садись!
     
     Чугунов садится. 
     
     Дело вот какое: брат мой, Виктор Давыдыч, отец Аполлона, имел дела с Купавиным, с мужем Евлампии.
     Чугунов . Деньги занимали у Купавина, а больше никаких дел не имели-с.
     Мурзавецкая . Да, занимал, и Купавин ему давал. А вот перед смертью братец стал бумажный завод строить, и не хватило у него денег; Купавин обещал дать, да и не дал.
     Чугунов . Так точно-с.
     Мурзавецкая . А если б Купавин не отказал?
     Чугунов . Тогда ваш братец выстроили бы завод. Отчего ж на чужие деньги не выстроить?
     Мурзавецкая . Да, выстроил бы и, по его расчету, за уплатой всех долгов нажил бы пятьдесят тысяч. Значит, виноват Купавин, что Аполлон нищий остался. Ну, надо правду сказать, Вукол, братец покойник прихвастнуть любил, я всегда ему только вполовину верила; так вот я теперь, может, и себя обижаю, а считаю за Купавиной только двадцать пять тысяч, а не пятьдесят.
     Чугунов . Считать можно-с.
     Мурзавецкая . Да и говорю везде, по всему городу славлю, что Купавины должны Аполлону, что они ограбили у меня племянника.
     Чугунов . И говорить можно-с.
     Мурзавецкая . "Можно" да "можно"! А чего нельзя-то, по-твоему?
     Чугунов . Нельзя этих денег получить-с. Никто не обязан взаймы деньги давать-с, на это есть добрая воля. Хоть Купавин и не дал взаймы вашему братцу, а все-таки по закону взыскать с него за это ничего нельзя, потому что строят-то на свои...
     Мурзавецкая . Ах ты, ворона! Да разве я глупей тебя? Разве я не понимаю, что по законам, по тем, что у вас в книгах-то написаны, тут долга нет. Так у вас свои законы, а у меня свои; я вот знать ничего не хочу, кричу везде, что ограбили племянника.
     Чугунов . Ваша воля, вам запретить никто не может.
     Мурзавецкая . Так ведь не сдуру же я. Как ты думаешь, а? Сдуру я, или у меня есть в голове что-нибудь?
     Чугунов . Стало быть, есть.
     Мурзавецкая . На совесть я на людскую надеюсь, все еще в совести людской не изверилась... Думаю: Евлампия женщина добрая, деликатная, не потерпит, чтоб про нее такой разговор был.
     Чугунов . Полагаете, заплатит?
     Мурзавецкая . Нет, не полагаю. Велики деньги, где ж заплатить! А мы мировую сделаем.
     Чугунов . Сколько ж вы по мировой получить надеетесь?
     Мурзавецкая . Ничего не хочу я получать; а женим Аполлона на ней, вот и квит. Из того только я и бьюсь, из того и сыр-бор загорелся, и разговор об долге пошел.
     Чугунов (с испугом встает) . Матушка, матушка!
     Мурзавецкая . Чего ты испугался?
     Чугунов . Ведь уж тогда вы, благодетельница, все управление в свои ручки возьмете?
     Мурзавецкая . Разумеется, возьму.
     Чугунов . А я-то куда же, благодетельница?
     Мурзавецкая . А куда хочешь. Вот, очень мне нужно! Будет с тебя, нагрел руки-то.
     Чугунов . Нет, матушка-благодетельница, нет, разве малость самую. Мне вот к усадьбишке пустошь прикупить хочется, рядом продается, три тысячи просят.
     Мурзавецкая . Не жирно ли, Вукол?
     Чугунов . И ни за чем бы я больше не погнался, на всю жизнь кусок хлеба, и кляузы брошу.
     Мурзавецкая . Коли дело сделается, я тебе тысячу рублей дам, а остальные сам промышляй покуда, сколачивай как-нибудь, я тебе не судья. Только не больше; а две тысячи хоть и у Купавиной своруешь, так не бойся, ее не разоришь.
     Чугунов . Только вы-то, благодетельница, не осудите, вы-то не осудите; а то никого мне не страшно, уж я себя не обижу.
     Мурзавецкая . Ну, об тебе-то довольно толковать, ты меня-то послушай!
     Чугунов . Слушаю, благодетельница.
     Мурзавецкая . По-моему, всякая баба - дрянь, хоть ты ее золотом осыпь, все ей самой-то цена - грош. А Евлампия теперь с деньгами-то, пожалуй, очень высоко думает о себе: тот ей не пара, другой не жених.
     Чугунов . Насчет этого я в их мысли проникнуть не могу-с.
     Мурзавецкая . Я ведь девица старая, я мужчин разбирать не умею; может быть, Аполлон и в самом деле плохой жених; да, понимаешь ты, что я этого и знать не хочу; я своему родному добра желаю, а до нее мне и горя мало... так вот, если она заупрямится, надо нам с тобой, Вукол, придумать, чем пугнуть ее.
     Чугунов . Будем придумывать, благодетельница.
     Мурзавецкая . Ну, и думай! Как по-твоему, кому ты должен служить: мне или ей?
     Чугунов . Никому, кроме вас, благодетельница.
     Мурзавецкая . Вот и сослужи своей благодетельнице службу великую, избавь ее от заботы! Ведь иссушил меня племянничек-то.
     Чугунов . Ничего-с, можно-с, не извольте беспокоиться. Я имею полную доверенность от Евлампии Николаевны, могу все дела вести и миром кончать.
     Мурзавецкая . Ну, так что же?
     Чугунов . Надо бы какой-нибудь счетец старый найти, или в книгах конторских нет ли каких расчетов, на чем вам претензию основать... да я поищу-с. Потом мы с Аполлоном Викторычем дело и кончим миром у мирового. Я какой вам угодно долг признаю, хоть во сто тысяч. Выдадут Аполлону Викторычу исполнительный лист, вот уж тогда дело будет крепко, таким документом пугнуть можно-с! Выходи замуж, а то, мол, разорю.
     Мурзавецкая . Да, да, да... вот, вот, мне только того и нужно. Ну, да еще это дело впереди, может быть, и без того сладим. А заупрямится, так уж не взыщи... Что греха таить, я для своей родни криводушница.
     Чугунов . А кто ж без греха-то? Кто похвалится, благодетельница?
     Мурзавецкая . У Евлампии наличные деньги есть?
     Чугунов . Как не быть, есть.
     Мурзавецкая . Что ж она, забыла, что ли? Я ей не раз напоминала. Муж ее обещал дать мне тысячу рублей на бедных... да уж не помню, на словах он говорил или письмо было от него. "В завещании, говорит, я этих денег не помещаю, все равно, когда умру, вам жена моя заплатит". Кажется, было письмо. Ты смотрел в моих бумагах?
     Чугунов . Раз пять пересматривал, на дом брал-с.
     Мурзавецкая . Нет?
     Чугунов . Нет-с.
     Мурзавецкая . Жаль. Не верить мне она не смеет, а все-таки, пожалуй, поморщится.
     Чугунов . Так что же-с, можно-с...
     Мурзавецкая . Что "можно"?
     Чугунов . Да письмо найти, коли оно нужно-с.
     Мурзавецкая . Ведь уж ты искал?
     Чугунов . Искал, да не там, где надобно; сдуру-то только время потерял даром. (Вынимает из кармана письмо и подает Мурзавецкой.)  Вот извольте, матушка-благодетельница, нашлось.
     Мурзавецкая (прочитав про себя письмо) . Его рука, его. Что такое? Уж не колдовство ли?
     Чугунов . Как можно, благодетельница... грех этакий! возьму ли я на свою душу?..
     Мурзавецкая . А не колдовство, так не много лучше, - это подлог; за это Сибирь. (Отдает письмо Чугунову.) 
     Чугунов . Что это вы какие слова говорите! Зачем, благодетельница, такие слова говорить! Ну, что за подлог? Умное дело - вот как это называется. Такая воля была господина Купавина; а не все ли равно, что на словах, что на письме он ее выразил. А если без письма-то Евлампия Николаевна не поверит да денег не даст, так не больше ли тогда греха-то будет? И воля покойного не будет исполнена, и бедным на помин его доброй души ничего не достанется.
     Мурзавецкая . А если я тебя обманула, если он не обещал мне?
     Чугунов (хочет разорвать письмо) . Так ведь вот... долго ли?
     Мурзавецкая . Что ты, что ты! Постой! Подай сюда. (Берет письмо.) 
     Чугунов . Жаль, что мало, Меропа Давыдовна, - вот что надо сказать.
     Мурзавецкая . Чего мало?
     Чугунов . Да денег-то. Уж заодно бы...
     Мурзавецкая . Да что ты, пропащий! Ведь только обещано.
     Чугунов . То-то я и говорю; жаль, что мало обещано, а уж писать-то бы все одно.
     Мурзавецкая . Разбойник ты начисто, Вукол, как погляжу я на тебя. Вот я бедным помогаю, так для них можно и душой покривить, грех небольшой; а ты, поди, и для своей корысти от такого баловства непрочь. (Прячет письмо в карман и грозит Чугунову.)  Эй, Вукол, совесть-то, совесть-то не забывай, пуще всего! Ведь это дело уголовное.
     Чугунов . Уголовное, благодетельница, уголовное.
     Мурзавецкая . Сам, что ли?
     Чугунов . Где уж самому! Руки трясутся... Племянник.
     Мурзавецкая . Горецкий?
     Чугунов . Он, благодетельница. Думали, ничего из парня не выдет, не учился нигде и грамоте едва знает, отдали частному землемеру в помощники, так все одно, что бросили... И вдруг какое дарование открылось! Что хотите дайте, точка в точку сделает.
     Мурзавецкая . Введет он тебя в беду с этим дарованием-то.
     Чугунов . Побаиваюсь, благодетельница... А прогнать жаль, неровен час и понадобится; не себе, так добрым людям услужить. (Взглянув в окно.)  Кто-то подъехал к вам. Уж вы меня отпустите! (Целует руку Мурзавецкой.) 
     Мурзавецкая . Прощай, Вукол, спасибо.
     Чугунов . Коли опять что понадобится, только, благодетельница, мигните, я всей душой. (Уходит.) 
     
     Входит Павлин . 
     
     Павлин . Господин Лыняев с Анфусой Тихоновной подъехали.
     Мурзавецкая . Проси!
     
     Павлин  уходит. Входят Лыняев  и Анфуса . 
     
Явление десятое
     
     Мурзавецкая , Лыняев , Анфуса  и Павлин  у двери. 
     
     Лыняев . Ух! Здравствуйте!
     Мурзавецкая (поцеловавшись с Анфусой) . Здравствуй, телепень! Садитесь, гости будете. Где ты эту красавицу-то поддел?
     Лыняев . У гостиного двора Евлампия Николаевна навязала; она к вам заедет за ней.
     Мурзавецкая (Анфусе) . Тебе, сирота, чайку?
     Анфуса . Да, уж бы, чайку бы уж...
     Мурзавецкая (Павлину) . Подай чаю Анфусе Тихоновне.
     
     Павлин  уходит. 
     
     (Лыняеву.)  А кабы не поручение, ты бы и не заехал ко мне, пожалуй?
     Лыняев . Не заехал бы сегодня, дел ведь у нас с вами никаких нет.
     Мурзавецкая . Да не все по делу; а так, навестить старуху, побеседовать?
     Лыняев . Ведь у нас одна беседа: ближних судить. А мне некогда сегодня критикой заниматься, домой нужно.
     Мурзавецкая . Ну, да как же! Деловой человек, важные занятия! А приедешь домой, на диван ляжешь, я ведь знаю. Все диваны пролежал, поминутно пружины поправляют.
     Лыняев . Положение-то горизонтальное больно заманчиво.
     
     Павлин  приносит на подносе чайник, чашку и сахарницу. Анфуса наливает и пьет вприкуску. 
     
     Мурзавецкая (Анфусе) . Вот тебе и работа, и пей сиди! (Лыняеву.)  На что это похоже, как ты разбух!
     Лыняев . Сердце у меня доброе, и совесть чиста, вот и толстею. Да теперь похудею скоро, забота есть.
     Мурзавецкая . Вот редкость-то! Что за забота?
     Лыняев . Волка хочется поймать, травленого. На след никак не попаду.
     Мурзавецкая . Ах, ты, судья праведный! Ну, дай Бог нашему теляти да волка поймати!
     Лыняев . Завелся в нашем округе какой-то сутяга, что ни съезд, то две-три кляузы, и самые злостные. Да и подлоги стали оказываться. Вот бы поймать да в окружной!
     Мурзавецкая . Ах, какой храбрый! А ты вот что скажи: отчего ты людям-то не кажешься, ни у кого не бываешь?
     Лыняев . Боюсь.
     Мурзавецкая . Что ты, маленький, что ли?
     Лыняев . Кабы маленький, так бы не боялся: маленькому-то не страшно.
     Мурзавецкая . Да чего, скажи на милость?
     Лыняев . Женят.
     Мурзавецкая . Вот страсть какая! Бобылем-то разве лучше жить?
     Лыняев . Кому не страшно, а я боюсь до смерти, и уж где есть девицы, я в тот дом ни ногой.
     Мурзавецкая . Как же ты ко мне-то ездишь? Мы обе девицы: и я, и Глафира.
     Лыняев . Ведь у вас монастырь: кротость, смирение, тишина.
     Мурзавецкая . Ну, и нам тоже пальца-то в рот не клади! Так вот отчего ты людей-то боишься.
     Лыняев . Да разве кругом нас люди живут?
     Мурзавецкая . Батюшки! Да кто же, по-твоему?
     Лыняев . Волки да овцы. Волки кушают овец, а овцы смиренно позволяют себя кушать.
     Мурзавецкая . И барышни тоже волки?
     Лыняев . Самые опасные. Смотрит лисичкой, все движения так мягки, глазки томные, а чуть зазевался немножко, так в горло и влепится. (Встает и берет шляпу.) 
     Мурзавецкая . Тебе всё волки мерещатся, - пуганая ворона куста боится. А меня ты куда ж? Да нет, уж лучше в волки запиши; я хоть и женщина, а овцой с тобой в одном стаде быть не хочу.
     Лыняев . Честь имею кланяться! До свиданья, Анфуса Тихоновна. (Уходит.) 
     Мурзавецкая . Ну, вот приехал, а что умного сказал? Часто он у вас бывает?
     Анфуса . Не то чтоб, а так уж... по соседству... известно уж...
     Мурзавецкая . Любезничает с Евлампией-то?
     Анфуса . Да уж... Где уж... куда уж...
     Мурзавецкая . Что ж он у вас делает?
     Анфуса . Да уж все... (Махнув рукой, зевает.)  Вот тоже.
     Мурзавецкая . Он зевает, а ты, пожалуй, и вовсе спишь. Плохой ты сторож, надо тебе хорошего помощника дать.
     Павлин (растворяя двери) . Евлампия Николаевна.
     
     Входит Купавина . 
     
Явление одиннадцатое
     
     Мурзавецкая , Анфуса , Купавина . 
     
     Мурзавецкая . Здравствуйте, богатая барыня! Благодарю, что удостоили своим посещением!
     Купавина . Я не редко бываю у вас, Меропа Давыдовна.
     Мурзавецкая (сажает Купавину на свое кресло) . Сюда, сюда, на почетное место!
     Купавина . Благодарю вас. (Садится.) 
     Мурзавецкая . Как поживаете?
     Купавина . Скучаю, Меропа Давыдовна.
     Мурзавецкая . Замуж хочется?
     Купавина . Куда мне торопиться-то? Мне уж надоело под чужой опекой жить, хочется попробовать пожить на своей воле.
     Мурзавецкая . Да, да, да! Вот что? Только ведь трудно уберечься-то, коли женихи-кавалеры постоянно кругом увиваются.
     Купавина . Какие женихи? Какие кавалеры? Я ни одного еще не видала.
     Мурзавецкая . Полно, матушка! Что ты мне глаза-то отводишь? Я старый воробей, меня на мякине не обманешь!
     Купавина . Так вы, значит, больше моего знаете.
     Мурзавецкая . А Лыняев-то, Лыняев-то при чем у тебя?
     Купавина . Не угадали! Ошиблись, Меропа Давыдовна. Что мне за неволя идти за Лыняева? Во-первых, он уж очень немолод, а во-вторых, совсем не такой мужчина, чтоб мог нравиться.
     Мурзавецкая . Стар, стар для тебя. Хоть и выдешь за него, а что проку-то! Ни вдова, ни замужняя. Уж что Лыняев за муж? Распетушье какое-то.
     Анфуса . А что же... уж... как же это, уж?..
     Мурзавецкая . Ну вот, объяснять еще тебе? Я ведь девица, барышня. Вот свяжись с бабами разговаривать, не согреша, согрешишь.
     Купавина . Нет, я хочу подождать.
     Мурзавецкая . А я говорю: выходи!
     Купавина . Вы советуете?
     Мурзавецкая . Выходи, выходи!
     Купавина . За кого?
     Мурзавецкая . А за кого, об этом подумаем, на то Бог ум дал.
     Анфуса . Да, да... уж...
     Мурзавецкая . Что ты дакаешь-то? Дал Бог ум, да не всякому; тебя обидел, не дал, - не взыщи.
     Анфуса (махнув рукой) . Ну, ну, уж вы... сами; а я... что уж!..
     Мурзавецкая . Ты за старика Купавина-то шла, уж не скажешь, что по любви, а за богатство за его, за деньги.
     Купавина . Да ведь вы...
     Мурзавецкая . Да что: "вы"! Уж ау, матушка! Продала себя. А это нехорошо, грех.
     Купавина . Да ведь вы сами сосватали, а я разве понимала тогда?
     Мурзавецкая . Да ты не ершись, я тебе не в укор говорю, я об душе твоей забочусь. Тебе теперь что нужно для очистки совести? Полюбить нужно небогатого, выйти за него замуж, да и наградить богатством-то своим любимого человека, - вот ты с грехом и расквитаешься.
     Купавина . Легко сказать: полюбить.
     Мурзавецкая . В твои года долго ли полюбить, только не будь разборчива. Ты молода, так ищи молодого: тебе хочется на своей воле жить, самой большой быть, - так найди бедного, он по твоей дудочке будет плясать; у тебя ума-то тоже не очень чтоб через край, так выбирай попроще, чтоб он над тобой не возносился. Так, что ли, я говорю?
     Купавина . Я с вами согласна, да где ж найдешь такого?
     Мурзавецкая . Найдем, свет-то не клином сошелся. Я найду, я найду. Только уж ты, коли добра себе желаешь, сама не мудри, а на меня расположись. Ты меня слушай, благо мне забота об тебе припала. Не обо всякой ведь я тоже хлопотать-то буду, а кого полюблю.
     Купавина . Благодарю вас.
     Мурзавецкая . Ох, милые вы мои, пользуйтесь моей добротой, пока я жива; умри я, так вот что надо сказать, матери родной лишитесь.
     Анфуса (утирая слезы) . Уж что уж... уж...
     Мурзавецкая (Анфусе) . Полно ты плакать-то, погоди, я еще жить хочу. (Купавиной.)  А вот что, красавица ты моя, о себе-то ты помнишь, а мужа-то поминаешь ли как следует?
     Купавина . Поминаю.
     Мурзавецкая . То-то, поминаешь! А надо, чтоб и другие поминали; бедных-то не забывай, их-то молитвы доходчивее.
     Купавина . Да я помню... вы говорили мне... я привезла.
     Мурзавецкая . Что это ты, словно сквозь зубы цедишь? Этак мне, пожалуй, и не надобно. Разве так добро-то делают? Не свои я тебе слова-то говорила.
     Купавина . Да я вам верю.
     Мурзавецкая . Видно, плохо веришь. Аль думаешь, что я у тебя выханжить хочу? Так на вот, посмотри! (Вынимает из кармана письмо.) 
     Купавина . Да не нужно, уверяю вас.
     Мурзавецкая . Нет, матушка, чужая душа потемки. (Подает ей письмо.)  Чего боишься-то, возьми.
     
     Купавина берет письмо. 
     
     Кто это писал?
     Купавина . Муж мой.
     Мурзавецкая . А что писано?
     Купавина . То самое, о чем вы говорили!
     Мурзавецкая . Ну, так вот, ты и верь мне!
     Купавина . Да я никогда и не сомневалась. (Открывает сумку, кладет туда письмо и вынимает деньги.)  Вот извольте!
     Мурзавецкая . Что это ты мне даешь?
     Купавина . Деньги.
     Мурзавецкая . Да я и браться-то за них не люблю; как-то гадко мне в руках-то держать эту мерзость.
     Купавина . Сочтите по крайней мере.
     Мурзавецкая . Вот, нужно очень! Не мне эти деньги, нечего мне об них и руки марать! Коли не хватит, так не меня ты обманула, а сирот; лишние найдутся, так лишний человек за твоего мужа помолится. Ты еще, пожалуй, расписку попросишь, - так не дам, матушка; не бойся, других не потребую.
     Купавина . Куда ж мне их деть?
     Мурзавецкая . А положи на столик, в книгу.
     Купавина (положив в книгу деньги) . Тетя, не пора ли нам?
     Анфуса . Да я... что ж я... я вот...
     Купавина (Мурзавецкой) . У вашего племянника есть какая-то претензия на моего мужа, я слышала?
     Мурзавецкая . А ты беспокоишься? Напрасно. Тебе какое дело, что твой муж его ограбил? Нищий, так нищий, ну, и проси милостыню да с горя по кабакам шляйся! Вот как живи, так богата будешь. Аль ты не такая? Ну, хорошо, я сама к тебе заеду, потолкуем об этом; скоро, скоро заеду.
     Купавина . Так до свидания, Меропа Давыдовна.
     Мурзавецкая . Прощайте, дорогие гостьи! (Смотрит на Купавину.)  Добрая у тебя душа, Евлампеюшка! Дай тебе Бог счастья (шепотом) , мужа хорошего! Ведь вот я как тебя люблю, словно ты мне дочь. (Анфусе.)  Ишь ты, кутаешься, точно в Киев.
     Купавина (в дверях) . Прощайте!
     Мурзавецкая (в дверях) . Велите кучеру поосторожней ехать!
     Анфуса . Уж мы, уж... я уж...
     
     Купавина  и Анфуса  уходят. Мурзавецкая вынимает деньги из книги и считает: часть кладет в книгу, а остальные себе в карман. Садится в кресло и звонит. Входят Павлин  и Глафира . 
     
Явление двенадцатое
     
     Мурзавецкая , Глафира , Павлин . 
     
     Павлин . Что прикажете, сударыня?
     
     Глафира стоит подле Мурзавецкой, опустя глаза в землю. 
     
     Мурзавецкая (Павлину) . Слушай хорошенько! Я передумала, надо расплатиться со всеми. Люди не ангелы, что их искушать-то. Посмотри в книге, нет ли денег.
     Павлин (раскрыв книгу) . Есть, сударыня.
     Мурзавецкая . Возьми!
     
     Павлин берет деньги. 
     
     Много ли мы должны?
     Павлин . Без малого пятьсот рублей-с.
     Мурзавецкая . А у тебя сколько?
     Павлин (сосчитав) . Так точно-с.
     Мурзавецкая . Раздай всем. Ступай!
     Павлин . Слушаю-с. В газетах надо этакие-то оказии печатать. (Уходит.) 
     Мурзавецкая . Глафира, я хочу дать тебе послушание.
     Глафира . Приказывайте, матушка.
     Мурзавецкая . Я тебя свезу сегодня к Купавиной; подружись с ней, да в душу-то к ней влезь; она женщина не хитрая; а тебя учить нечего.
     Глафира . Слушаю, матушка.
     Мурзавецкая . Да коли увидишь, что Мишка Лыняев обходит ее, так не давай им любезничать-то, а постарайся разбить, очерни его перед ней, - а Аполлона хвали!
     Глафира . О, с удовольствием, матушка, с удовольствием.
     Мурзавецкая . Да и сама-то на Лыняева глаз не закидывай! У меня для него готова невеста.
     Глафира . Мои мечты другие, матушка; моя мечта - келья.
     Мурзавецкая . Этот кус не по тебе.
     Глафира . Я о земном не думаю.
     Мурзавецкая (подняв глаза к небу) . Ах, окаянная я, окаянная! (Глафире.)  Глафира, я окаянная. Что ты на меня смотришь? Да, вот, я окаянная, а ты как думала? Кажется, и не замолить мне, что нынче нагрешила. Бабу малоразумную обманула, - все равно, что малого ребенка. И обедать не буду, буду поклоны класть. И ты не обедай, постись со мной! Сейчас, сейчас в образную! И ты, и ты... (Встает.) 
     
     Глафира берет ее под правую руку. 
     
     Веди меня! (Идет, как бы совсем обессилев.)  Согрешила я, окаянная, согрешила.
     
     
Действие второе
     
Лица
     
     Купавина .
     Анфуса .
     Чугунов .
     Лыняев .
     Мурзавецкая .
     Мурзавецкий .
     Глафира .
     
     Изящно меблированная комната в усадьбе Купавиной. Дамский письменный стол со всем прибором; в глубине растворенная дверь в залу; две двери по сторонам. 
     
Явление первое
     
     Купавина  выходит из боковой двери с правой стороны, потом Чугунов . 
     
     Купавина (садясь у стола) . Кто там в зале?
     Чугунов (из залы) . Мы, Евлампия Николаевна, мы с Анфусой Тихоновной, в дурачки играем, стариковское наше дело.
     Купавина . Подите сюда, Вукол Наумыч!
     
     Чугунов  входит. 
     
     Садитесь!
     Чугунов . Благодарю покорно. Сяду, сяду-с. (Садится.) 
     Купавина . Какие дела были у моего мужа с племянником Мурзавецкой?
     Чугунов . С отцом его были расчеты какие-то.
     Купавина . Меропа Давыдовна везде кричит, что мы ее племянника ограбили.
     Чугунов . Строгая они дама-с, Меропа Давыдовна-с.
     Купавина . Что же им нужно от меня?
     Чугунов . Да вам зачем беспокоиться, головку утруждать! Я-то при чем у вас? Даром, что ль, я жалованье-то получаю?
     Купавина . Для меня этот разговор очень неприятен. Кончите с ними как-нибудь поскорее!
     Чугунов . Миром прикажете?
     Купавина . Я ведь не понимаю; а, конечно, миром лучше всего.
     Чугунов . Слушаю-с. А как насчет денег, если понадобятся?
     Купавина . У меня денег наличных немного.
     Чугунов . Вот это жалко-с. Такая вы знаменитая у нас барыня, и как вы себя стесняете в деньгах, даже удивительно.
     Купавина . Да где ж я их возьму?
     Чугунов . Помилуйте! Да прикажите мне, сколько вам угодно, столько у вас и будет.
     Купавина . Так найдите мне денег, Вукол Наумыч!
     Чугунов . Да я и искать не стану, только одно ваше имечко золотое нужно. Имечко вам подписать, только и труда, вот и деньги.
     Купавина . Что подписать? Я вас не понимаю.
     Чугунов . А вот я вам сейчас на деле объясню-с. Извольте перышко взять. Вот и бумажка кстати нашлась. (Вынимает из кармана вексельную бумагу.) 
     Купавина . Какая странная бумага!
     Чугунов . Да-с, чудных таких понаделали. Извольте писать тут внизу: "Вдова полковника, Евлампия Николаевна Купавина".
     
     Купавина пишет. 
     
     Только и всего-с, вот и деньги. (Засыпает песком.)  Случится кому платить, тогда напишем вот тут на бумажке пятьсот рублей или тысячу, и готово.
     Купавина . Понимаю теперь.
     
     Чугунов несколько раз робко берется за вексель, но при взгляде Купавиной отдергивает руку. 
     
     Что вы делаете?
     Чугунов . Да не затерялся бы как.
     Купавина . Так уберите.
     Чугунов . Куда прикажете?
     Купавина . Да куда хотите. Возьмите к себе в портфейль!
     Чугунов . Как вы изволили сказать-с? Мне к себе взять?
     Купавина . Ну да. Что же вы сомневаетесь?
     Чугунов . Я-то не сомневаюсь, да как же вы-то-с? А коли ваше такое расположение, так покорнейше вас благодарю. (Берет вексель.) 
     Купавина . За что вы меня благодарите?
     Чугунов . Да как же, такая награда-с.
     Купавина . Какая награда?
     Чугунов . А доверие чего стоит-с? Кто ж это сделает у нас в губернии? Да ни один человек. Чугунову в руки бланк! Конечно, все мы люди, Евлампия Николаевна, все человеки, бедность, семья... а уж и ославили: "Вуколка плут, Вуколке гроша поверить нельзя". А вы вот что! На-ка!
     Купавина . Хорошо, хорошо! Только, пожалуйста, разочтитесь поскорей с Мурзавецкими.
     Чугунов . Что Мурзавецкие! Мизинца они вашего не стоят. А то плут! Ну, плут! а ведь тоже чувство. (Ударяет себя в грудь.)  Вот они, слезы-то. Они даром не польются. (Целует руку у Купавиной.)  Ну, как я теперь против вас какую-нибудь такую... большую подлость сделаю! Это мне будет очень трудно и очень даже совестно!
     Купавина . Постойте-ка! Кажется, кто-то есть в зале.
     Чугунов . Гости, должно быть-с. Я в конторе буду-с. (Уходит налево.) 
     Купавина (подойдя к двери в залу) . Тетя, с кем вы там разговариваете?
     
     Входит Лыняев . 
     
Явление второе
     
     Купавина , Лыняев . 
     
     Купавина . А, это вы, Михайло Борисыч!
     Лыняев . Здравствуйте! Давно вы из городу?
     Купавина . Только приехали.
     Лыняев . А я вас на почте прождал. Что бы Вам потрудиться заглянуть туда! А то заставляете две версты крюку делать, заезжать к вам.
     Купавина . Извините! Я не ждала ни от кого писем.
     Лыняев . А не мешало бы полюбопытствовать.
     Купавина . Разве есть?
     Лыняев . От друга, от Василья Иваныча Беркутова два письма; одно ко мне, другое к вам. (Отдает Купавиной письмо.) 
     Купавина (положив письмо на стол) . Вы уж, вероятно, свое прочитали? Что же он пишет?
     Лыняев . Да вы свое-то не откладывайте, прочтите, не церемоньтесь!
     Купавина . Успею, успею. К чему торопиться, Михайло Борисыч!
     Лыняев . Прочитайте, прочитайте! Приятную новость узнаете.
     Купавина . Будто?
     Лыняев . Он сегодня или завтра приедет, в усадьбу. Вот радость-то!
     Купавина . Для кого?
     Лыняев . Для меня, да и для всех, я думаю. Разве вы-то?..
     Купавина . Да уж не так, как вы. Вы меня простите, Михайло Борисыч, если я не побегу встречать его за пять верст.
     Лыняев . Бедный друг мой! Чует ли его сердце, какое равнодушие ожидает его здесь!
     Купавина . Что ж делать-то, где ж мне взять много-то радости? Сколько есть.
     Лыняев . Зачем вы в город ездили?
     Купавина . Тысячу рублей денег свезла.
     Лыняев . Кому?
     Купавина . Меропе Давыдовне.
     Лыняев . Да полноте! Зачем, с какой стати?
     Купавина . На бедных, по приказанию покойного мужа.
     Лыняев . Да никакого приказания не было, никогда он и не думал приказывать. Он терпеть не мог Мурзавецкую и называл ее ханжой. Как вас обманывают-то, ай, ай!
     Купавина . Вот вы всегда так несправедливы к Меропе Давыдовне. Когда вы перестанете обижать ее, эту почтенную женщину? Вот посмотрите! (Подает ему письмо, которое взяла у Мурзавецкой.) 
     Лыняев (рассматривая письмо) . Ну, что хотите со мной делайте, а это подлог!
     Купавина . Что вы, что вы, Михайло Борисыч! Возможное ли это дело?
     Лыняев (с жаром) . Кто у нее эти штуки работает?
     Купавина . Да перестаньте! Мне дико слушать.
     Лыняев . Позвольте мне взять это письмо ненадолго.
     Купавина . Возьмите, только, пожалуйста, не делайте скандала и не ссорьте меня с Меропой Давыдовной; у меня с ней есть серьезное дело.
     Лыняев . Никакого дела, уверяю вас. Я все ваши дела знаю.
     Купавина . Не у меня, а у моего мужа были какие-то счеты с Мурзавецким, с братом ее.
     Лыняев (с жаром) . Да никаких счетов и не бывало; это опять какая-нибудь подьяческая кляуза.
     Купавина . Да успокойтесь, это до вас не касается. Я поручила Вуколу Наумычу покончить это дело миром; я уж и подписала.
     Лыняев . Ах, Боже мой! Не подписывайте вы ничего, не посоветовавшись со мной! Что вы подписали?
     Купавина . Не бойтесь! Что я подписала, там ничего не было.
     Лыняев . Да почем вы знаете, что ничего не было?
     Купавина . Вот мило! У меня глаза есть.
     Лыняев . Да что вы с вашими глазами разберете! Тут надо быть юристом.
     Купавина . Ах, это смешно наконец. Зачем юристом, когда ничего нет.
     Лыняев . Как "ничего"?
     Купавина . Так, ничего, чистая бумага.
     Лыняев . Час от часу не легче! Да вы подписали бланк.
     Купавина . Какой бланк?
     Лыняев . Вексель. Там, где ничего-то нет, могут написать что угодно и взыскать с вас пятьдесят, сто тысяч.
     Купавина . Какие страсти! Как вы дурно думаете о людях! Да Чугунов со слезами благодарил меня за доверие. Он плакал, говорю я вам.
     Лыняев . И крокодилы плачут, а все-таки по целому теленку глотают.
     Купавина . Так с меня непременно взыщут сто тысяч?
     Лыняев . Хоть не сто тысяч, а что-нибудь взыщут непременно.
     Купавина . Да почем вы знаете?
     Лыняев . На это я вам отвечу русской сказкой: "Влез цыган на дерево и рубит сук, на котором сидит. Идет мимо русский и говорит: "Цыган, ты упадешь!" - "А почем ты знаешь, - спрашивает цыган, - разве ты пророк?"
     Купавина . Это глупо, глупо, Михайло Борисыч. Кто ж станет рубить тот сучок, на котором сидит?
     Лыняев . Нет, очень умно. Я на каждом шагу вижу людей, которые точно то же делают, что этот цыган. И уж сколько раз мне приходилось быть таким пророком.
     Купавина . Я понимаю, куда клонится этот разговор, - вам хочется попасть на свою любимую тему - что женщины ничего не знают, ничего не умеют, что они без опеки жить не могут. Ну, так я вам докажу, что я сумею вести свои дела и без посторонней помощи.
     Лыняев . Дай вам Бог! А еще лучше, если б вы раскаялись в своем заблуждении как можно скорее, пока еще не успели погубить своего состояния.
     Купавина . Оставайтесь обедать!
     Лыняев . Пожалуй, я только отдохну немного в беседке. Позволите?
     Купавина . Ступайте, еще обед не скоро.
     Анфуса (из залы) . Гости... уж тут... они.
     Купавина . Кто, Мурзавецкая?
     Анфуса (из залы) . Да, уж...
     Лыняев . Нет, извините! По два раза в день ее видеть для меня слишком много. Я пойду в сад, она меня и не заметит. Можно тут пройти? (Указывает в дверь налево.) 
     Купавина . Сделайте одолжение! До свиданья! (Идет в залу.) 
     
     Лыняев  уходит в дверь налево. Из залы входят Купавина , Мурзавецкая , Мурзавецкий , Глафира  и Анфуса . 
     
Явление третье
     
     Купавина , Мурзавецкая , Мурзавецкий , Глафира , Анфуса . 
     
     Мурзавецкая . Ну, вот я к тебе со всем двором опричь хорoм.
     Купавина . Милости просим!
     Мурзавецкая . Да уж рада ль ты, не рада ли, делать нечего, принимать надо. Вот (указывая на племянника)  пристал.
     Мурзавецкий . Ах, ма тант, лесe![8]
     Мурзавецкая . Замолчи, пожалуйста! Разве я что дурное говорю? Ты всегда к ней можешь приехать, и принять тебя она должна с честью; ты не баклуши бить, не лясы точить; ты за своим делом, кровным. Вот пусть-ка она послушает.
     Купавина . Я с удовольствием.
     Мурзавецкая . Ну уж, какое удовольствие! Это дело, матушка, к Богу вопиет; вот что я тебе скажу.
     Купавина . Так объясните мне, в чем оно.
     Мурзавецкая . Не мое, так мне и объяснять нечего. Он обижен, он тебе и расскажет. Поговорите, так, Бог даст, и сладите. Коли умна, так догадаешься, не дашь себя разорить; а заупрямишься, так не взыщи, своя рубашка к телу ближе.
     Купавина . Чем потчевать прикажете?
     Мурзавецкая . Что за потчеванье! Я ведь от тебя к празднику в гости еду. У вас тут храмовой праздник неподалеку, а ты, чай, и не знаешь?
     Купавина . Как не знать! На моем лугу гулянье бывает. А от чаю все-таки не откажетесь?
     Мурзавецкая . Да, пожалуй.
     Купавина . Тетя!
     Анфуса . Уж я... уж давно... уж, гляди, готов...
     Мурзавецкая . А вот эту девицу, извини, - я к тебе погостить привезла.
     Купавина . Очень вам благодарна.
     Мурзавецкая . Думала, скучно одной-то, с Анфусой-то не много разговоришься, вот, мол, ей птицу-перепелицу, все-таки зубки почесать есть с кем.
     Купавина . Извините меня! Я на одну минуту, я только покажу Глафире Алексеевне ее комнату. (Глафире.)  Пойдемте.
     
     Купавина  и Глафира  уходят в дверь направо. 
     
Явление четвертое
     
     Мурзавецкая , Мурзавецкий , Анфуса , потом Купавина . 
     
     Мурзавецкая . Хороша усадьба-то?
     Мурзавецкий . Маньифик.
     Мурзавецкая . Покоряй вдовье сердце, твоя будет. Только не ударь себя в грязь лицом!
     Мурзавецкий . Что вы, ма тант? Я-то?
     Мурзавецкая . Да, ты-то. Разговариваешь ты смело; а верится тебе что-то плохо.
     Мурзавецкий . Десять слов.
     Мурзавецкая . Что: "десять слов"?
     Мурзавецкий . Я больше с женщинами никогда не говорю. Десять слов, и довольно, готово, вот по сих пор. (Показывает на уши.) 
     Мурзавецкая . Ну, хоть и не десять, только бы...
     Мурзавецкий . Нет, больше десяти, ма тант, нельзя: опасно, черт возьми!
     Мурзавецкая . Уж и опасно?
     Мурзавецкий . Пароль донёр! В реки бросаются, что за приятность!
     Мурзавецкая . А вот посмотрим.
     
     Входит Купавина . 
     
     Купавина . Тетя, разлейте чай!
     Анфуса . Я вот... я... (Хочет идти.) 
     Мурзавецкая . Пойдем, и я с тобой. Терпеть не могу из лакейских рук; то ли дело усесться подле самоварчика. (Уходит с Анфусой в дверь налево.) 
     
Явление пятое
     
     Мурзавецкий , Купавина . 
     
     Купавина . А вы чаю не хотите?
     Мурзавецкий . Муа? Чаю? Ни за какие пряники! Жаме де ма ви! Бабье занятие.[9]
     Купавина . Ну, как угодно. Вы желали со мной о вашем деле поговорить.
     Мурзавецкий . Желал-с, страстно желал.
     Купавина . Так обратитесь к Вуколу Наумычу, я ему поручила это дело.
     Мурзавецкий . Что такое Вукол Наумыч? Компрене ву, подьячий; а вы, вы! Это... нет, как хотите, это разница.[10]
     Купавина . Но я с вами говорить не могу, я ничего не понимаю в этом деле.
     Мурзавецкий . Да что дело! Что такое дело? Счеты - расчеты. Клюшки - коклюшки! Что значит это дело в сравнении с вечностию и, чуть было не сказал, с соленым огурцом! Пардон! Я сказал глупость. Подлейшая привычка говорить остроты! Но это в сторону.
     Купавина . Что же вам угодно, я вас не понимаю.
     Мурзавецкий . Души низкие ищут денег, души возвышенные ищут блаженства, как сказал один полковой писарь.
     Купавина . Но какого же блаженства вы ищете?
     Мурзавецкий . Я? О! Слов нет! Чтоб описать это блаженство, таких слов нет.
     Купавина . Так, значит, я и не узнаю? Жаль.
     Мурзавецкий . Небесные очи, томные улыбки, там разные фигли-мигли, нежности-белоснежности и прочее, и прочее, - все это вздор! Позвольте с вами говорить откровенно!
     Купавина . Сделайте одолжение!
     Мурзавецкий . Вы не увидите меня на коленях пред собой. Нет, уж это атандe. Я горд.[11]
     Купавина . Ах, очень рада.
     Мурзавецкий . Но полюбить меня вы должны.
     Купавина . Скажите пожалуйста, я и не знала.
     Мурзавецкий . Впрочем, это как вам угодно.
     Купавина . Да, я думаю.
     Мурзавецкий . Я горд, повторяю вам.
     Купавина . Я слышала.
     Мурзавецкий . Да... Но знаете, какое обстоятельство, черт возьми! По некоторым причинам... я бы вам сказал их, да вы не поймете, - я не служу-с, довольно! Старался, не оценили, ну и довольно. Родового не имею, благоприобретенного не приобрел...
     Купавина . Если муж мой действительно был вам должен, вы получите...
     Мурзавецкий . Ах, оставьте, лесe! Вы мне надоели. Миль пардон, мадам! Я совсем о другом. Изволите видеть, я чист... Ма тант - старая девка, она не понимает и не может понимать потребностей молодого, холостого офицера, и скупа, как...
     Купавина . Я вам говорю, что вы получите.
     Мурзавецкий . Вы опять за свое? Это скучно!.. Я иногда должен отказывать себе в самых необходимых удовольствиях. Ну, положим, табак... Мне даже стыдно признаться. Имажине-ву, дворянин - и без табаку![12]
     Купавина . Что же вам угодно?
     Мурзавецкий . Апрезан келькшоз.[13]
     Купавина . Сколько же вам?
     Мурзавецкий . Конечно, взаймы...
     Купавина . Ну да, разумеется, но сколько?
     Мурзавецкий . А это как вам угодно. Енпё, весьма немного... Однако, все ж таки, не двугривенный.
     Купавина (вынимает из портмоне ассигнацию) . Пять рублей довольно?
     Мурзавецкий . Сетасе. Мерси, гран мерси! Через два дня, пароль донёр![14]
     Купавина . Уж извините! Я пойду к дамам! (Уходит.) 
     Мурзавецкий . Нет, ром... ну его! Вреден мне, с моим характером нельзя. Попробую-ка ужо (щелкает пальцем себя по галстуку)  крамбамбулевой заняться. Как бы только вырваться у ма тант?! (Прячет деньги в карман.) 
     
     Входит Мурзавецкая . 
     
Явление шестое
     
     Мурзавецкий  и Мурзавецкая . 
     
     Мурзавецкая . Ты что это прячешь?
     Мурзавецкий . Так, на память выпросил безделушку, сувенирчик маленький. Ма тант, знаете, что мне нужно? Мне нужна свобода.
     Мурзавецкая . Неправда.
     Мурзавецкий . Нужна, ма тант, нужна. Вот, например, сегодня вечером, если вы меня не отпустите...
     Мурзавецкая . Куда это? На гулянье, с пьяными мужиками путаться?
     Мурзавецкий . Кель иде! Чего я там не видал?[15]
     Мурзавецкая . Так куда ж?
     Мурзавецкий (потирая лоб) . После, ма тант, после узнаете.
     Мурзавецкая . Нет, говори сейчас!
     Мурзавецкий (таинственно) . Сюда.
     Мурзавецкая . Зачем?
     Мурзавецкий . За решительным ответом.
     Мурзавецкая . Как за "решительным"? Разве ты сделал предложение?
     Мурзавецкий . Десять слов. Я ведь, ма тант, без экивоков: так и так, говорю, вуле ву? Она почти согласна, велела вечером приезжать за решительным ответом. Нельзя же не быть.[16]
     Мурзавецкая . А не лжешь ли ты?
     Мурзавецкий . Же ву засюр. Только вы ей ни-ни! Она просила, чтоб это дело пока осталось антр ну дё.[17]
     Мурзавецкая . А что, если правда? Да понимаешь ли ты, как это важно для нас?
     Мурзавецкий (серьезно) . Очень, ма тант, важно, очень.
     Мурзавецкая . Право, мне что-то уж не верится; уж больно хорошо. А впрочем, лукавый-то чего не делает!
     Мурзавецкий . Верно, ма тант, она моя.
     Мурзавецкая . Поезжай, поезжай! Только ты скорей возвращайся от нее, я тебя буду ждать. Не усну ведь я ни за что, ты подумай!
     
     Входят Купавина , Глафира , Анфуса . 
     
Явление седьмое
     
     Мурзавецкая , Мурзавецкий , Купавина , Глафира , Анфуса . 
     
     Мурзавецкая . Спасибо этому дому, поедем к другому! Прощайте, крали! Уж не знаю, скоро ли попаду к тебе.
     Купавина . Я сама к вам заеду.
     Мурзавецкий . Но я, ма тант, скоро буду у мадам Купавиной. Я обязан быть.
     Мурзавецкая . Ну, и ладно. (Купавиной.)  А ты его принимай хорошенько! Вот я и узнаю твое расположение ко мне: коли ласково его принимать будешь, значит, меня любишь; коли ты его обидишь, значит, меня хотела обидеть. Прощайте! Всего не переговоришь.
     
     Уходят Мурзавецкая , Мурзавецкий , Купавина , Анфуса . Входит Глафира . 
     
Явление восьмое
     
     Глафира  садится, вынимает из кармана маленькую книжку и погружается в чтение. Входит Купавина . 
     
     Купавина . Наконец-то я залучила вас к себе.
     Глафира . Ах, это вы? (Опускает книгу.)  Я давно собиралась к вам; сельская природа так располагает к благочестивым размышлениям.
     Купавина . Надеюсь, что вы у меня погостите подольше.
     Глафира . Очень благодарна; но боюсь, что вы со мной соскучитесь: я плохая собеседница, я люблю уединение.
     Купавина . А я слышала, что вы в Петербурге жили весело.
     Глафира . Ваша правда. Я тогда еще не понимала жизни; теперь я смотрю на вещи гораздо серьезнее, житейская суета не имеет для меня никакой цены.
     Купавина . Когда же вы успели так изменить свой образ мыслей?
     Глафира . Я молода еще, конечно; но под руководством такой женщины, которую почти можно назвать святой, я в короткое время успела сделать много для своей души.
     Купавина . А вы кстати приехали.
     Глафира . Почему же?
     Купавина . Мне нужно посоветоваться, а не с кем было. Вы мне не откажете?
     Глафира . Рада служить вам всем, чем могу. Откройте мне свою душу! Впрочем, не надо, я догадываюсь. Вы женщина светская, значит, легкомысленная, - вы влюблены?
     Купавина . Вы почти угадали.
     Глафира . Мне жаль вас.
     Купавина . Отчего же?
     Глафира . Оттого, что это грех.
     Купавина . Небольшой, я думаю.
     Глафира . Ну, это судя по человеку, которого вы любите. Богат он или беден?
     Купавина . Богат.
     Глафира . Так большой грех.
     Купавина . Я его люблю не за богатство.
     Глафира . Да он-то будет очень рад вашему богатству. А если б вы не навязывались с своей любовью к богатому человеку, может быть, он женился бы на бедной девушке и осчастливил ее. А то если и богатые женщины хватаются за богатых, так что ж нам-то, бедным девушкам, останется! Я ошиблась, сказавши: "нам", - мне ничего не нужно, я говорю вообще.
     Купавина . Что же мне делать?
     Глафира . Возьмите власть над собой, разлюбите его! И если уж вы без любви жить не можете, так полюбите бедного человека, греха будет меньше. Его разлюбить легко, стоит только вглядеться в него хорошенько.
     Купавина . В кого? Разве вы его знаете?
     Глафира . Конечно, знаю.
     Купавина . Сомневаюсь.
     Глафира . Вы плохо хитрите, ваш секрет известен всем: вы любите Лыняева.
     Купавина . Вы ошибаетесь.
     Глафира (живо) . Ошибаюсь? Вы говорите, что я ошибаюсь?
     Купавина . Да, уверяю вас.
     Глафира . Так вы любите не его?
     Купавина . Нет. С чего вам в голову пришло?
     Глафира . Говорите правду! Я вас умоляю, говорите правду!
     Купавина . Да подумайте хорошенько! Ну, что мне в нем?
     Глафира . Так извините меня, извините! Довольно играть комедию. Любите кого угодно и сколько вам угодно. Какую я гнусную роль играла перед вами! Ведь я приставлена к вам шпионом, и я взяла эту роль с удовольствием.
     Купавина . Зачем же?
     Глафира . Я думала, что вы моя соперница.
     Купавина . Так вы сами любите Лыняева?
     Глафира . Люблю? О нет, зачем же! Но я хочу выйти за него замуж, - это моя единственная надежда, единственная мечта.
     Купавина . Но что же значит ваш костюм, ваше поведение, ваши проповеди?
     Глафира . Мой костюм, поведение, проповеди - все это маска. Я буду с вами откровенна, только помогите мне.
     Купавина . С удовольствием.
     Глафира . Я действительно жила в Петербурге очень весело: моя сестра замужем за молодым человеком, очень ловким; он вдруг составил себе большое состояние. Нас окружали только люди богатые: адвокаты, банкиры, акционеры. Мы с сестрой жили в каком-то чаду: катанье по Невскому, в бархате, в соболях; роскошные обеды дома или в ресторанах, всегда в обществе; опера, французский театр, а чаще всего Буфф; пикники, маскарады... Конечно, такая жизнь не серьезна; но кто испытал ее, тому здешняя, копеечная, невыносима. Ах, как невыносима, если бы вы знали!
     Купавина . Что заставило вас уехать из Петербурга?
     Глафира . Я не знаю, что сделалось. Что-то произошло вдруг для нас с сестрой неожиданное. Сестра о чем-то плакала, стали всё распродавать, меня отправили к Меропе Давыдовне, а сами скрылись куда-то, исчезли, кажется, за границу. Конечно, я сама виновата, очень виновата: мне надо было там ловить жениха, - это было очень легко; а я закружилась, завертелась, как глупая девчонка; я себе этого никогда не прощу.
     Купавина . Зачем же вы ходите в черном?
     Глафира . А в чем же мне ходить? В старых полинялых обносках, давно вышедших из моды? Грубая черная одежда по крайней мере оригинальна и обращает на тебя внимание; притом же и улыбнуться кому-нибудь и смело окинуть глазами гораздо эффектнее из-под черного платка, чем из-под старомодной шляпки. Но носить это платье можно недолго и только с известной целью; а если вообразить, что придется всю жизнь таскать эту ветошь... О! это можно с ума сойти.
     Купавина . Я удивляюсь, как Меропа Давыдовна не найдет вам приличной партии; она такая мастерица пристраивать своих родных.
     Глафира . Нет; для меня она ничего не сделает. У ней во всем расчет! Она ловкая женщина, она сумеет выдать и за богатого человека, но только с тем, чтобы взять потом в свои руки и пользоваться всем, чем можно, и еще твердить постоянно, что она вот как облагодетельствовала.
     Купавина . Да, это правда.
     Глафира . Мы с ней видим друг друга насквозь, и она хорошо знает, что если я вырвусь от нее замуж, так она только меня и видела. Впрочем, я ей очень благодарна.
     Купавина . За что же?
     Глафира . Я научилась от нее многому полезному, многому такому, что бедной женщине необходимо в жизни.
     Купавина . Именно?
     Глафира . Выучилась хитрить, не говорить даром ни одного слова, не иметь стыда, когда чего-нибудь добиваешься, выучилась бесцеремонному обращению, просто наглости, которая у ханжей идет за откровенность и простоту. Жертву я нашла: Лыняев - единственный человек, за которым я могу жить так, как мне хочется, как я привыкла; всякая другая жизнь для меня тягость, бремя, несчастие - хуже смерти. А я сама себе не враг, Евлампия Николаевна, и потому постараюсь во что бы то ни стало выйти за Лыняева; для этого я готова употребить все дозволенные и даже недозволенные средства. Мне кажется, я уж очень откровенна с вами. Извините меня!
     Купавина . Нет, нет, я очень хорошо понимаю ваше положение. (Долго смотрит на Глафиру, потом обнимает ее.)  Ах, если бы мне ваша энергия!
     Глафира . А мне ваши деньги! (Смотрит прямо в глаза Купавиной.)  Поможешь мне? Ты меня видишь девушкой, - посмотри женщиной, что из меня выдет!
     Купавина . Все, что от меня зависит, я с радостью... Я хоть погляжу на замужнюю женщину, которая имеет свою волю. А я, бедная, и за тем мужем жила под строгой опекой, да и опять, должно быть, то же будет.
     Глафира . Что за мрачные мысли!
     Купавина . Так, видно, на роду написано. Я сужу по тому письму, которое мне написал мой возлюбленный. Вот об этом-то я и хотела посоветоваться с тобой.
     Глафира . Так расскажи, что за дела у вас!
     Купавина . Года три тому назад, когда еще мой муж был жив, приезжал сюда на лето наш сосед, Беркутов.
     Глафира . Ну, и...
     Купавина . Ну, и... не суди меня строго! Моему мужу было шестьдесят пять лет. Беркутов мне понравился. Впрочем, я вела себя очень осторожно, и он ни в чем не мог заметить моего особенного расположения.
     Глафира . А может быть, и заметил.
     Купавина . Не знаю... может быть. Он прожил здесь только одно лето и уехал в Петербург; с тех пор я его и не видала; но он в каждом письме к Лыняеву посылал мне поклоны и разные комплименты.
     Глафира . Как все это невинно!
     Купавина . Очень невинно; а все-таки я попалась. Как-то, месяца три тому назад, пристал ко мне Лыняев: напишите да напишите Беркутову, чтоб он приехал летом в усадьбу, - он вам не откажет.
     Глафира . Ты и послушалась, написала?
     Купавина . Написала вздор какой-то, уж и не помню что: такая глупость непростительная.
     Глафира . И ответ получила?
     Купавина . В том-то и дело, что получила. Во-первых, все письмо написано деловым, канцелярским слогом; а во-вторых, смысл его такой: мне наслаждаться природой некогда, у меня важные денежные дела; но если вы хотите, я приеду. Прошу вас не делать никаких перемен в имении, не доверять никому управления, не продавать ничего, особенно лесу.
     Глафира . Серьезный человек и, должно быть, очень умный.
     Купавина . Согласна; но кто ему дал право учить меня! Что я, малолетняя, что ли? Это оскорбительно. Я не отвечала и, признаюсь, довольно-таки охладела к нему. Он приедет сегодня или завтра; вот я посмотрю на него, как он поведет себя, и если замечу, что он имеет виды на меня, я полюбезничаю с ним, потом посмеюсь и отпущу его в Петербург ни с чем.
     Глафира . План хорош, надо только выполнить его.
     Купавина . Постараюсь. Мне страшно за мою свободу. Вот письмо от него, я еще его не читала, видишь, как равнодушна. Мне привез его Лыняев.
     Глафира . Лыняев уж был у тебя, значит, я его увижу не скоро, а может быть, и совсем не увижу. Пригласи его!
     Купавина . Приглашать его не нужно: он в саду, спрятался от Меропы Давыдовны и сейчас явится к обеду.
     Глафира . Вот и прекрасно! Вели подать шампанского, мне давно хочется; ужасно надоело сухоядение.
     Купавина . Изволь!
     Глафира . У меня еще просьба к тебе. Дай мне надеть что-нибудь поприличней! Все это на мне так гадко.
     Купавина . Вот тебе ключ от гардероба, выбирай, что хочешь. Там много нового, ненадеванного; я нашила пропасть, да после траура все еще не решаюсь щеголять-то.
     Глафира . Merci! Я в одну минуту. (Убегает.) 
     
Явление девятое
     
     Купавина (одна). 
     
     Купавина (распечатывает письмо) . Посмотрим, что за послание. (Читает.)  "Исполняю ваше приказание, сбираюсь в усадьбу. Но с той самой минуты, как я решился ехать, я уж испытываю мучительное чувство нетерпения. Мне обидно, что меня повезет паровоз, придуманный англичанами для перевозки тяжелых грузов; мне нужны крылья, резвые крылья амура". Какая пошлость! (Читает про себя.)  Что дальше, то лучше. Что с ним сделалось? Неужели он думает, что я поверю этим глупостям? Ну, да прекрасно, надо оставить его в этом заблуждении; тем вернее он попадется.
     
     Из двери показывается Глафира  в одной юбке и в платке, накинутом на шею. 
     
Явление десятое
     
     Купавина , Глафира . 
     
     Глафира . Я все, и шелковые чулки нашла, и башмаки, и как все мне впору! Посмотри! (Подымает и вытягивает ногу, как танцовщица.)  Ведь жалко такую ножку обувать в какие-то лапти.
     Купавина . Чудо, как ты мила! Уж разве он каменный, а то как бы, кажется... (В двери.)  Тетя, прикажите обедать подавать. Да вот и Михайло Борисыч идет.
     Глафира . Подождите меня, я сейчас. Ну! Либо пан, либо пропал! (Уходит в дверь направо. Купавина - в залу.) 
     
     
     
Действие третье
     
Лица
     
     Купавина .
     Глафира .
     Анфуса .
     Лыняев .
     Мурзавецкий .
     Чугунов .
     Клавдий Горецкий , племянник Чугунова, красивый молодой человек, кудрявый, с румяным лицом; одет в легком летнем сюртуке, застегнутом на все пуговицы; рубашка русская, цветная, без галстуха; панталоны в сапоги.
     
     Через всю сцену садовая решетка с калиткой посередине. У калитки скамья. За решеткой виден густой парк усадьбы Купавиной. Вечереет. 
     
Явление первое
     
     Горецкий  стоит у решетки и посвистывает. Из калитки выходит Чугунов . 
     
     Чугунов . Что ты, зачем ты? Пошел домой! Сейчас пошел домой!
     Горецкий . Нет, домой я не пойду. Я вас дожидался. Нужно очень.
     Чугунов . На что я тебе?
     Горецкий . Денег пожалуйте, государственных кредитных билетов!
     Чугунов . Денег? Нет, нет, и не думай! Зачем тебе деньги?
     Горецкий . Я своему сердцу отвагу даю, на гулянье иду. (Свищет.) 
     Чугунов . На какое гулянье? Сиди дома! Да полно тебе свистать-то! Что я тебе приказывал? Ни шагу чтобы, ни-ни...
     Горецкий . Нет, это вы напрасно беспокоитесь! Без судебного приговора не буду я сидеть в заключении; приговорят, тогда сяду.
     Чугунов . Зачем ты такие слова говоришь? Зачем?
     Горецкий . Ну, вот еще, слова! Нужно очень слова разбирать. Вы денег пожалуйте!
     Чугунов . Где я тебе возьму?
     Горецкий . Это ваше дело, это до меня не касается. Я вот про себя знаю, что запью сегодня, должно быть, дней на двенадцать.
     Чугунов . Уж так и на двенадцать? Вперед знаешь, что на двенадцать.
     Горецкий . Только бы, дяденька, не больше. Пожалуйте!
     Чугунов . Ты это из городу пешком?
     Горецкий . Пешком.
     Чугунов . Нечего сказать, охота за каким-нибудь двугривенным десять верст пешком лупить!
     Горецкий . Версты - это мне ничего; я с астролябией по две тысячи ходил. Я и за гривенником, когда он мне нужен, далеко пойду; только вот что: давайте по чести, двугривенного мало.
     Чугунов . Ишь ты, мало! Будет, за глаза будет.
     Горецкий . Говорю, что мало. Божиться, что ли?
     Чугунов . Сколько ж тебе надо?
     Горецкий . Пятьдесят рублей.
     Чугунов . В своем ты разуме, Клашка, в своем?
     Горецкий . Ничего. Вот что после гулянья будет, не знаю, а покуда в своем.
     Чугунов . У кого ты просишь? У кого ты просишь, говори!
     Горецкий . У вас. У кого ж мне просить? У кого деньги водятся, у того и прошу.
     Чугунов . Да что, банк, что ли, у меня?
     Горецкий . Перед кем вы убогим-то притворяетесь? Вы уж это перед чужими; а я свой, родственник. У барыни имением управляете... вон усадьба-то какая! Да чтоб не грабить!
     Чугунов . "Грабить, грабить!" Невежа! Чурбан необразованный! Ну, так вот и есть деньги, да не дам.
     Горецкий (надев фуражку) . Пожалеете.
     Чугунов . Об чем?
     Горецкий . О том, что не дали. Можете большую неприятность получить.
     Чугунов . От кого?
     Горецкий . От меня.
     Чугунов . Что ты за птица такая важная?
     Горецкий . Вот и не птица, а неприятность сделаю.
     Чугунов . Какую?
     Горецкий . Дом сожгу.
     Чугунов . Что ты! Какой дом? Что ты!
     Горецкий . Ваш.
     Чугунов . Ах ты!.. Эх, братец!.. Да как ты...
     Горецкий . Да вот так: пойду и зажгу.
     Чугунов . В кого ты такой каторжный уродился?
     Горецкий . Да кто ж у нас в родне святые-то? Вы, что ли? В кого путным-то уродиться?
     Чугунов . Не груби, Клашка, не груби!
     Горецкий . Дайте денег, так и грубости не услышите.
     Чугунов (вынимает бумажник) . Отвяжись ты от меня! На! Провались ты куда-нибудь! (Дает пять рублей.) 
     Горецкий . Что это? Пять рублей? (Отдает назад.)  Нет, я дороже стою.
     Чугунов . Правда, правда, дороже стоишь; ты и пятьсот рублей стоишь, кабы тебя можно было в солдаты продать.
     Горецкий . Не об солдатах речь! А за свое мастерство я дороже стою.
     Чугунов . Хорошее мастерство! Хвались, хвались! Есть чем похвастаться!
     Горецкий . Хорошее ли, дурное ли, а вам понадобилось, так платите. Уж вы покупайте меня, а то плохо.
     Чугунов . Ну, на еще! (Дает еще пять рублей.) 
     Горецкий . Мало.
     Чугунов . Ишь ты, как разбойник в лесу, на дороге ловишь. Больше не дам, кончено.
     Горецкий . Ну, а если мне кто-нибудь больше даст, и, стало быть, продавать вас с Мурзавецкой-то?
     Чугунов . Тише ты! У Евлампии Николаевны гости в саду.
     Горецкий . А мне что за дело!
     Чугунов . Ну тебя! Уйти от греха. (Уходит.) 
     Горецкий (вслед Чугунову) . Дядя! Слушай! Коли больше дадут, я вас продам; вы так и знайте. Говорю я тебе, что мне гулять охота пришла. А коли мне в это время денег не дать, так я хуже зверя. (Уходит за Чугуновым.) 
     
     Из сада выходят Купавина , Глафира , Анфуса , Лыняев . 
     
Явление второе
     
     Купавина , Глафира , Анфуса , Лыняев . 
     
     Лыняев (Купавиной) . Не понимаю, не понимаю, что за фантазия гулять по росе, когда можно очень покойно сидеть в комнате, ну, пожалуй, на балконе, если хотите быть на воздухе.
     Купавина . Я хочу народное гулянье посмотреть.
     Лыняев . Не ходите! Что за удовольствие идти за две версты, да еще по горам, чтоб смотреть на пьяных.
     Купавина . Скажите лучше, что вам лень! Оставайтесь!
     Лыняев . Я бы пошел; но там, вероятно, ваши люди гуляют, мы их только стесним. Зачем расстраивать чужое веселье!
     Купавина . Мы издали посмотрим, с горы. Да уж оставайтесь, оставайтесь, я тетю возьму.
     Лыняев . Вот и прекрасно; а впрочем, я, пожалуй...
     Купавина . Нет, нет! Будете вздыхать да охать всю дорогу, жертву из себя представлять, и без вас обойдемся. Пойдем, тетя!
     Анфуса . Я что ж... я, пожалуй...
     Купавина (Глафире) . Ты останешься тоже? Оставайся, оставайся!
     Глафира . Да, у меня от шума голова кружится.
     Купавина . Подождите нас здесь!
     Лыняев . Подождем, подождем.
     
     Купавина  и Анфуса  уходят. 
     
Явление третье
     
     Лыняев , Глафира . 
     
     Лыняев . Вы только платье переменили, а скромность при себе оставили?
     Глафира . Вам излишняя скромность не нравится?
     Лыняев . Как не нравится! Что вы, помилуйте! Нет, это хорошо, это очень хорошо.
     Глафира . Может быть, и хорошо, да зато скучно.
     Лыняев . Да разве вы обязаны развлекать меня? Это скорей моя обязанность, но и я... извините, и я могу предложить вам только поскучать со мной вместе.
     Глафира . И прекрасно, очень вам благодарна.
     Лыняев . Не стоит благодарности.
     Глафира . Нет, очень стоит.
     Лыняев . Да за что же?
     Глафира . За спокойствие, разве этого мало? Проведя вечер с вами, можно уснуть без всяких волнений, сном праведника. Я еще никого не любила, Михайло Борисыч, но ведь эта пора придет; я в таких летах, что каждую минуту должна ждать любовной горячки.
     Лыняев . Значит, вы такая же, как и все. А я думал, что вы...
     Глафира . Что? Что я не способна любить? Таких девушек не бывает, Михайло Борисыч.
     Лыняев . Так вы боитесь полюбить?
     Глафира . Как же не бояться? Любовь мне ничего не принесет, кроме страданий. Я девушка со вкусом и могу полюбить только порядочного человека; а порядочные люди ищут богатых. Вот отчего я прячусь и убегаю от общества, - я боюсь полюбить. Вы не смотрите, что я скромна, тихие воды глубоки, и я чувствую, что если полюблю...
     Лыняев . Ой, страшно! Не говорите, пожалуйста, не продолжайте.
     Глафира . Но с вами я ничего не боюсь.
     Лыняев . Не боитесь?
     Глафира . Нисколько. Вы меня увлекать не станете, да и увлечься вами нет никакой возможности.
     Лыняев (обидевшись) . Но почему же вы так думаете?
     Глафира . Ну, полноте, какой вы любовник? Вы не обижайтесь, Михайло Борисыч! Вы очень хороший человек, вас все уважают; но любить вас невозможно. Вы уж и в летах, и ожирели, и, вероятно, дома в теплом халате ходите и в колпаке; ну, одним словом, вы стали похожи на милого, доброго папашу.
     Лыняев . Вы уж очень безжалостны ко мне. Нет, я еще...
     Глафира . Нет, нет, не обманывайте себя, - откажитесь от побед, Михайло Борисыч! Ха-ха-ха! (Хохочет.) 
     Лыняев . Да чему же вы смеетесь, помилуйте!
     Глафира . Извините, пожалуйста! Мне сейчас смешная мысль в голову пришла. Ну если вы в меня влюбитесь и будете рассыпаться в нежностях передо мной, - ведь при всем уважении к вам не выдержишь, расхохочешься.
     Лыняев . Однако какие вам мысли-то в голову приходят игривые.
     Глафира . Так, дурачусь. Вам странно, что я развеселилась? Недолго мне.
     Лыняев . Отчего ж недолго?
     Глафира . В монастырь сбираюсь на днях.
     Лыняев . Нет, вы шутите?
     Глафира . Не шучу. Прощайте! Не поминайте лихом! В самом деле, не сердитесь на меня за мои шутки! Мне хочется оставить добрую память по себе.
     Лыняев . Оставить добрую память вы очень можете.
     Глафира . Каким образом?
     Лыняев . Окажите мне маленькую услугу!
     Глафира . С особенным удовольствием.
     Лыняев . Почему ж с особенным?
     Глафира . Так, вы очень милый человек.
     Лыняев . Мне нужно хорошего писца на некоторое время.
     Глафира . Не могу. Хоть и хорошо пишу, а в писцы к вам не пойду.
     Лыняев . Вы не поняли или не хотите понимать...
     Глафира . Вот если б я была мужчина; а то, помилуйте, что подумают, милый Михайло Борисыч! А впрочем...
     Лыняев . Да нет же! У Меропы Давыдовны занимается письмоводством Чугунов, я его руку знаю; но иногда попадаются от нее бумаги, написанные отличным почерком.
     Глафира . Так вам нужно точно такого писца?
     Лыняев . Мне нужно знать, кто это пишет.
     Глафира . Спросите у Чугунова.
     Лыняев . Не скажет.
     Глафира . Тут у вас что-то не просто?
     Лыняев . Да вы знаете?
     Глафира . Может быть, знаю больше, чем вы думаете.
     Лыняев . Так скажите!
     Глафира . Нельзя.
     Лыняев . Почему?
     Глафира . Потому что он мой любовник.
     Лыняев . Час от часу не легче.
     Глафира . Я немного сильно выразилась. Он действительно влюблен в меня и пишет мне стихами письма чуть не каждый день. Такой милый, - ответа не требует, а только изливает свои чувства передо мной.
     Лыняев . Но кто же он, скажите.
     Глафира . Он вам очень нужен?
     Лыняев . Очень.
     Глафира . Я не только могу его назвать вам, но через десять минут привести его сюда и отрекомендовать.
     Лыняев (потирает руки от радости) . Что вы? Неужели?
     Глафира . Только даром этого не сделаю.
     Лыняев . Требуйте от меня, что вам угодно, чего только вам угодно.
     Глафира . Я попрошу небольшого.
     Лыняев . Все, все, что хотите.
     Глафира . Притворитесь влюбленным в меня и целый вечер сегодня ухаживайте за мной.
     Лыняев . А вы будете смеяться?
     Глафира . Вероятно, если это будет смешно.
     Лыняев . Ну, уж один вечер куда ни шло! Хоть и тяжеленько, да нечего делать, сам обещал. Так вы когда же мне его покажете?
     Глафира . Хоть сейчас. Я видела, как он прошел на гулянье, я пойду и приведу его сюда. Подождите меня здесь! Вот и Евлампия Николаевна. (Уходит.) 
     
     Входят Купавина  и Анфуса . 
     
Явление четвертое
     
     Лыняев , Купавина , Анфуса . 
     
     Лыняев . Что же вы так скоро?
     Купавина . И хотелось еще погулять, да скрываюсь от преследований.
     Лыняев . Вот я вам говорил, что там пьяные; кто же вас преследует?
     Купавина . Наш общий знакомый, Мурзавецкий. Проводите меня до дому.
     Лыняев . Анфуса Тихоновна, будьте так добры, подождите здесь Глафиру Алексеевну и, когда она воротится, скажите ей, что я сейчас приду.
     Купавина . Да не пускайте Мурзавецкого в сад, скажите, что меня дома нет, что я уехала.
     Анфуса . Хорошо уж... я уж...
     Лыняев . Да что с ним церемониться, просто гнать этого милого мальчика прочь!
     Купавина . Ах нет, нельзя! С ним надо как можно осторожнее. Он скажет Меропе Давыдовне, тогда мы большую беду наживем. Поделикатнее как-нибудь, а то она меня съест.
     
     Уходят Купавина  и Лыняев , Анфуса садится на скамейку. Входит Мурзавецкий . 
     
Явление пятое
     
     Анфуса , Мурзавецкий . 
     
     Мурзавецкий (свищет) . Тамерлан, Тамерлан, иси! Эко животное! Повешу, кончено... нет, брат, повешу, - кончено. Пардон, медам! Где ж они? (Осматриваясь.)  А, вон! Кажется, обе тут. Так что-то как будто в глазах застилает, мелькает что-то; то одна, то две... нет, две, две... ну, конечно, две. (Раскланиваясь издали.)  Честь имею.[18]
     Анфуса (отворачиваясь) . Ну уж... не надо уж...
     Мурзавецкий . Нет, позвольте, Евлампия Николаевна!
     Анфуса . Да какая... где уж она?..
     Мурзавецкий . Нет, Евлампия Николаевна, нет, она здесь, в груди моей; пароль донёр. (Вздыхает.)  Таких страданий, таких страданий...
     Анфуса . Ну уж... довольно уж...
     Мурзавецкий . Я с вами согласен, но если нет сил, что же мне делать, я вас спрашиваю! Влюблен, ну и... ну и... кончено.
     Анфуса . Ах, право уж... ну, что?
     Мурзавецкий . Не хотите, не хотите отвечать? А я вот тут... у вас... у ног... могу умереть. Отвечайте, отвечайте, мон анж! Ну, ен мо![19]
     Анфуса . Да что уж... ну тебя!
     Мурзавецкий . Анфуса Тихоновна, оставьте, я вас прошу, я не с вами.
     Анфуса . Не со мной уж... так, ну, с кем?
     Мурзавецкий . С кем? Это странно. Ха-ха-ха! Это странно! Вы думали, с вами?
     Анфуса . Да уж... никого тут больше-то... что еще?
     Мурзавецкий . Анфуса Тихоновна, тезеву! Евлампия Николаевна, бывают в жизни минуты... Что я! Одна минута, когда человек...[20]
     Анфуса . Ах уж... что мне с ним?..
     Мурзавецкий . Вы молчите, за вас отвечают, - для благородной души моей это... это, я вам скажу... (вздыхает)  тяжело.
     Анфуса . Да откуда ж она... коли нет?
     Мурзавецкий (подходя) . Чего нет? Как нет?
     Анфуса . Да уж так вот...
     Мурзавецкий (осматривая Анфусу и скамейку) . Да где ж она?
     Анфуса . Коли нет... где ж мне!..
     Мурзавецкий (ударив себя по лбу) . Боже мой! Боже мой!
     Анфуса . Ну уж... чего еще?
     Мурзавецкий . Однако какой обман!
     Анфуса . Кому уж... нужно.
     Мурзавецкий . Так что же это, что же? Обман чувств, игра воображения?
     
     Входит Лыняев . 
     
Явление шестое
     
     Мурзавецкий , Анфуса , Лыняев . 
     
     Мурзавецкий . Но нет, я шутить над собой не позволю, дудки!
     Анфуса (увидав Лыняева) . Ах, вы уж... ну вот... уж сами... (Идет в сад.) 
     Мурзавецкий . Я еду, еду, не свищу, а наеду - не спущу.
     Анфуса . Ну, мели уж... на просторе! (Уходит.) 
     Мурзавецкий . Но я, нет, я пойду.
     Лыняев . Куда?
     Мурзавецкий . К ней.
     Лыняев . Увы!
     Мурзавецкий . Что "увы"? Что такое, милостивый государь, увы?
     Лыняев . Нельзя, не велено вас принимать.
     Мурзавецкий . Меня не велено? О! Я вот посмотрю. (Хочет идти в сад.) 
     Лыняев (загораживая калитку) . Послушайте! Я вам вот что по-дружески посоветую: поезжайте домой, а то нехорошо.
     Мурзавецкий . Что такое "нехорошо"? Позвольте вас... Позвольте вас спросить.
     Лыняев (таинственно) . В саду поставлены люди, и, как вы войдете, так (показывает знаком) , понимаете?
     Мурзавецкий . Что, что?
     Лыняев . Я не виноват, Евлампии Николаевне было угодно так распорядиться.
     Мурзавецкий . Меня ведь не испугаешь; ну, да я, пожалуй, и не пойду, не надо. Я, знаете ли, хотел мое дело с ней миром; а теперь нет, шалишь, морген фри!
     Лыняев . Что вам за охота миром?
     Мурзавецкий . Да ведь жаль, черт возьми! Пятьдесят тысяч должна.
     Лыняев . Хорошие деньги.
     Мурзавецкий . Да я не хотел брать, зачем! Я просто, моншер, хотел, сан-фасон, предложить руку, чтобы, компрене ву, соединить капиталы. У меня ничего... то есть нет, что я! У меня состояние, у нее состояние, какие тут иски да взыски![21]
     Лыняев . Хорошо бы, только она за вас не пойдет.
     Мурзавецкий . Ну, так уж не взыщи, не помилую. Ах, моншер, что я с ней сделаю! Ограблю, начисто ограблю!
     Лыняев . Пятьдесят тысяч потребуете?
     Мурзавецкий . Нет, уж тут не пятьюдесятью пахнет. Полтораста! Усадьба эта моя будет, через неделю моя.
     Лыняев . Вот и хорошо, соседи будем. (Жмет руку Мурзавецкого.)  Прошу любить да жаловать. А теперь вам пора домой! Вон это не ваш ли экипаж? Вероятно, Меропа Давыдовна за вами прислала.
     Мурзавецкий . Да, она ждет; я обещал решительный ответ привезти.
     Лыняев . Уж чего же решительнее!
     Мурзавецкий . А ведь жаль мадам Купавину, плакать будет. Оревуар! (Уходит.) 
     
     Слышен свист и голос : "Тамерлан, иси!" С противоположной стороны входят Глафира  и Горецкий . 
     
Явление седьмое
     
     Лыняев , Глафира , Горецкий . 
     
     Глафира . Вот, рекомендую: Горецкий, Клавдий. (Горецкому.)  А это Михайло Борисыч Лыняев, наш сосед, помещик.
     Горецкий (снимая фуражку) . Я их знаю-с.
     Лыняев . Наденьте, пожалуйста!
     Горецкий . Ничего-с. Глафира Алексеевна, позволь для вас какую-нибудь подлость сделать.
     Лыняев . Вот странная просьба.
     Горецкий . Ничего не странная-с. Чем же я могу доказать? Нет, уж вы не мешайте. Глафира Алексеевна, хотите, весь этот забор изломаю?..
     Глафира . Нет, зачем?
     Горецкий . Как бы я для вас прибил кого-нибудь, вот бы трепку задал веселую!
     Лыняев . Да ведь за это судить будут.
     Горецкий . А пущай их судят.
     Лыняев . Да ведь посадят.
     Горецкий . А посадят, так сидеть будем. Глафира Алексеевна, прикажите какую-нибудь подлость сделать!
     Глафира . Я уж, право, не знаю, что вам приказать!
     Лыняев . Да зачем непременно подлость? Попросите его правду сказать.
     Глафира . Ну, вот я попрошу вас мне правду сказать, вы скажете?
     Горецкий . Какую правду-с?
     Глафира . А вот какую мы спросим.
     Горецкий . Извольте-с, все, что угодно-с.
     Лыняев . А если секрет?
     Горецкий . Да хотя бы рассекрет. У меня своих секретов нет, а если какой чужой, так что мне за надобность беречь его. Я для Глафиры Алексеевны все на свете...
     Лыняев (подавая Глафире письмо) . Спросите, кто это писал?
     Глафира (показывая письмо Горецкому) . Скажите, кто это писал?
     Горецкий . Эх! Спросите что-нибудь другое!
     Лыняев . А говорили, что все на свете.
     Горецкий . Да мне что ж, пожалуй; только за это деньги заплочены.
     Лыняев . Сколько?
     Горецкий . Десять рублей.
     Лыняев . А если я дам пятнадцать?
     Горецкий . А если дадите, скажу.
     Лыняев . Так вот, возьмите! (Дает деньги.) 
     Горецкий (берет деньги) . Покорно благодарю-с. (Кладет деньги в разные карманы.)  Десять назад отдам, - скажу, мало дали. Это я писал-с.
     Лыняев . Вы? Ну, так вы мне очень нужны будете. У вас есть свободное время?
     Горецкий . Да у меня всегда свободное время-с.
     Лыняев . Хотите ехать ко мне сегодня же? Я вам и заплачу хорошо, и стол у меня хороший, и вино, какое вам угодно.
     Горецкий . С удовольствием-с. Что ж, Глафира Алексеевна, прикажите какую-нибудь подлость сделать!
     Глафира . Да ведь уж вы сделали.
     Горецкий . Велика ли это подлость! Да и за деньги.
     Лыняев . Извините за нескромный вопрос. Вы знали когда-нибудь разницу между хорошим делом и дурным?
     Горецкий . Как вам сказать-с? Нет, хорошенько-то не знаю.
     Лыняев . Так и не знаете?
     Горецкий . Ведь это философия; так нам где же знать!
     Лыняев . Отчего же?
     Горецкий . Семейство очень велико было.
     Лыняев . Так что же?
     Горецкий . С шести лет надо было в дом что-нибудь тащить, голодных ребят кормить.
     Лыняев . Вас не учили?
     Горецкий . Как не учить! Ведь учить у нас - значит бить; так учили и дома, и посторонние, кому не лень было. Особенно пьяные приказные по улицам, бывало, так и ловят мальчишек за вихры, это для них первое удовольствие.
     Лыняев . Вы говорили, что вас большая семья была, куда ж все делись?
     Горецкий . Все в люди вышли: один брат - ученый, в фершела вышел, да далеко угнали, на Аландские острова; один был в аптеке в мальчиках, да выучился по-немецки, так теперь в кондукторах до немецкой границы ездит; один в Москве у живописца краски трет; которые в писарях у становых да у квартальных; двое в суфлерах ходят по городам; один на телеграфе где-то за Саратовом; а то один в Ростове-на-Дону под греческой фамилией табаком торгует; я вот в землемеры вышел. Да много нас, всякого звания есть.
     Лыняев . Вас любопытно послушать. Вы уж прямо ко мне отсюда. Я вас с собой возьму.
     Горецкий . Хорошо-с. Я вас в конторе подожду. До свидания, Глафира Алексеевна! (Уходит.) 
     
Явление восьмое
     
     Лыняев , Глафира . 
     
     Глафира . Ну, довольны вы?
     Лыняев . Не могу выразить, как я вам благодарен. Я так рад, что готов прыгать и плясать, как ребенок.
     Глафира . Ребенком быть нехорошо, будьте лучше юношей.
     Лыняев . Как же это?
     Глафира . Сдержите свое слово!
     Лыняев . Какое?
     Глафира . А любезничать со мной.
     Лыняев . Неловок я, Глафира Алексеевна, что вам за радость, чтоб я, в мои лета, шута разыгрывал!
     Глафира . Ну, хоть немного, слегка.
     Лыняев . Ну, как же любезничать? Прикажете хвалить ваши глазки?
     Глафира . Нет, это глупо.
     Лыняев . Или по-русски, как парни с девками любезничают, - те очень просто, без церемонии.
     Глафира . А это уж слишком. Впрочем, все-таки лучше, чем говорить пошлости. Эко горе ваше! Любезничать не умеете, а любезничать надо. Ну, да не беспокойтесь, я вам помогу. Закутайтесь пледом, заткните уши ватой, а то сыро стало! Вот так. (Одевает Лыняева пледом.) 
     Лыняев . Благодарю вас.
     Глафира . Теперь скажите: неужели вы в жизни не любили никого?
     Лыняев . Как не любить!
     Глафира . Вы говорили что-нибудь с предметом вашей страсти?
     Лыняев . Много говорил, но я тогда был молод.
     Глафира . Ну, так вспомните теперь, что вы говорили.
     Лыняев . Это нетрудно. Я говорил одной блондинке, что наши души, еще до появления на земле, были родные, что они носились вместе по необъятной вселенной, порхали, как бабочки, в лучах месяца.
     Глафира . Ну, а другой что вы говорили?
     Лыняев . А другой, брюнетке, я говорил, что найму ей великолепную дачу, куплю пару вороных рысаков.
     Глафира . Это вот хорошо, мне этот разговор больше нравится. Вот и продолжайте в этом духе.
     Лыняев . Я обещал ей горы золотые, говорил, что не могу жить без нее, хотел застрелиться, утопиться.
     Глафира . А она что ж?
     Лыняев . А она говорила: "Зачем вам стреляться или топиться? Женитесь, вот и не об чем вам больше беспокоиться". Нет, говорю, мой ангел, это для меня хуже, чем утопиться. "Ну, так, говорит, утопитесь, потому что я огорчать мамашу и родных своих не хочу".
     Глафира . Да она была бедная девушка?
     Лыняев . Бедная.
     Глафира . Так глупа.
     Лыняев . А вы что ж бы сделали на ее месте?
     Глафира . Я бы вам противоречить ни в чем не стала, я бы взяла и дачу, и рысаков, и деньги - и все-таки вы бы женились на мне.
     Лыняев . Но это невозможно: я так тверд в своем решении.
     Глафира . Нет, очень просто.
     Лыняев . Но каким же образом, скажите, объясните мне!
     Глафира . Сядемте!
     
     Садятся на скамью. 
     
     Ну, представьте себе, что вы меня любите немножко, хоть так же, как ту брюнетку! Иначе, конечно, невозможно ничего. (Садится с ногами на лавку и прилегает к Лыняеву.) 
     Лыняев . Позвольте, что же это вы?
     Глафира (отодвигаясь) . Ах, извините!
     Лыняев . Нет, ничего. Я только хотел спросить вас: что это, вы в роль входите или потому, что меня за мужчину не считаете?
     Глафира . Я озябла немного.
     Лыняев . Так сделайте одолжение, не беспокойтесь, если это вам приятно.
     Глафира (опять прилегая к Лыняеву) . Итак, вы меня любите, мы живем душа в душу. Я - олицетворенная кротость и покорность, я не только исполняю, но предупреждаю ваши желания, а между тем понемногу забираю в руки вас и все ваше хозяйство, узнаю малейшие ваши привычки и капризы и, наконец, в короткое время делаюсь для вас совершенной необходимостью, так что вы без меня шагу ступить не можете.
     Лыняев . Да, я допускаю, это возможно.
     Глафира . Вот в одно прекрасное утро я говорю вам: "Папаша, я чувствую потребность помолиться; отпусти меня денька на три на богомолье!" Вы, разумеется, сначала заупрямитесь; я покоряюсь вам безропотно. Потом изредка робко повторяю свою просьбу и смотрю на вас несколько дней сряду умоляющим взором; вы все, день за день, откладываете и наконец отпускаете. Без меня начинается в доме ералаш: то не так, - другое не по вас; то кофей горек, то обед опоздал; то у вас в кабинете не убрано, а если убрано, так на столе бумаги и книги не на том месте, где им нужно. Вы начинаете выходить из себя, часто вздыхать, то бегать по комнате, то останавливаться, разводить руками, говорить с собой; начинаете прислушиваться, не едут ли, часто выбегать на крыльцо; а я нарочно промедлю дня два, три. Наконец уж вам не сидится, вы теряете терпение и начинаете ходить по дороге версты за две от дому. Вот я еду. Сколько радости! Опять тихая, спокойная жизнь для вас; в ваших глазах только счастие и бесконечная нежность.
     Лыняев (со вздохом) . Ну и чего ж еще, и чего ж еще!
     Глафира . Но вот однажды, когда ваша нежность уж не знает пределов, я говорю вам со слезами: "Милый папаша, мне стыдно своих родных, своих знакомых, мне стыдно людям в глаза глядеть. Я должна прятаться от всех, заживо похоронить себя, а я еще молода, мне жить хочется..."
     Лыняев . Да... ах, в самом деле!
     Глафира . Прощай, милый папаша! Не нужно мне никаких твоих сокровищ.
     Лыняев . Ах, черт возьми, как это скверно!
     Глафира . Я выхожу замуж.
     Лыняев . За кого?
     Глафира . Ну, хоть за Горецкого.
     Лыняев . Отличная партия!
     Глафира . Да, он беден, но я все-таки буду иметь хоть какое-нибудь положение в обществе. Да уж кончено, я решилась.
     Лыняев . Но нельзя же так вдруг, ни с того ни с сего бросить человека! Надо было прежде думать и заранее предупредить.
     Глафира . Я боялась, милый папаша. Разве ты не видишь, я худею, сохну день ото дня, я могу захворать серьезно, умереть.
     Лыняев . Это бессовестно! Все это притворство!
     Глафира . Если ты не веришь, как тебе угодно; я готова пожертвовать для тебя даже жизнию.
     Лыняев . Ну вот то-то же!
     Глафира . Что делать, у мужчин такие твердые характеры.
     Лыняев . Все-таки я поставил на своем.
     Глафира . Да, на своем. Где ж нам спорить с вами! Только в тот же день к вечеру я незаметно исчезаю, и никто не знает, то есть никто не скажет вам, куда. Проходит день, другой; вы рассылаете по всем дорогам гонцов, сыщиков, сами мечетесь туда и сюда, теряете сон, аппетит, сходите с ума. И вот за несколько минут до того, когда вам уж действительно нужно помешаться, вам объявляют по секрету, где я скрываюсь. Вы бросаетесь ко мне с подарками, с брильянтами, со слезами умоляете меня возвратиться, - я непреклонна! Вы плачете, я сама рыдаю! Я люблю вас, мне жаль с вами расстаться, но я неумолима. Наконец я говорю вам: "Милый папаша, ты любишь холостую жизнь, ты не можешь жить иначе, - сделаем вот что! Обвенчаемся потихоньку, так что никто не будет знать; ты опять будешь вести холостую жизнь, все пойдет по-прежнему, ничто не изменится, - только я буду покойна, не буду страдать". Вы, после недолгого колебания, соглашаетесь.
     Лыняев . Да, очень может быть, очень может быть, действительно, это возможно. Но я все-таки поставил по-своему.
     Глафира . Да, по-своему. Но на другой же день откуда у меня эта светскость возьмется, эта лень, эта медленность в движениях! Откуда возьмутся эти роскошные туалеты!
     Лыняев . Да, вот...
     Глафира . Оттопырится нижняя губка, явится повелительный тон, величественный жест. Как мила и нежна я буду с посторонними и как строга с вами. Как счастливы вы будете, когда дождетесь от меня милостивого слова. Уж не буду я суетиться и бегать для вас, и не будете вы папашей, а просто Мишель... (Говорит лениво.)  "Мишель, сбегай, я забыла в саду на скамейке мой платок!" И вы побежите. Это вот один способ заставить жениться; он хотя старый, но верный; а то есть еще и другие.
     Лыняев . Да, но ведь так можно поймать человека только тогда, когда он любит.
     Глафира . Разумеется. Вы в совершенной безопасности, потому что никого не любите.
     Лыняев . Я в безопасности и очень этому рад. Но уж если бы мне пришлось полюбить кого-нибудь, то я полюбил бы вас. (Целует руку Глафиры.) 
     Глафира . Это что такое? Это зачем?
     Лыняев . Так.
     Глафира . Если просто "так", то обидно. На вас нежность нашла, ну, а благо я тут близко, так вы и беретесь прямо за меня руками.
     Лыняев . Да нет. Ведь вы сами хотели, чтоб я любезничал с вами.
     Глафира . Ах, я и забыла! Ну, так целуйте, пожалуй.
     Лыняев . Да и поцелую. (Целует другую руку.) 
     Глафира . Вы, видно, тоже начинаете входить во вкус вашей роли.
     Лыняев . Я давеча боялся чего-то; а теперь так нахожу, что это очень приятная шутка.
     Глафира (со вздохом) . Да, да, к сожалению, только шутка.
     
     Входит Анфуса . 
     
Явление девятое
     
     Лыняев , Глафира , Анфуса . 
     
     Анфуса . Ужинать уж... ждут... Что ночью-то. Сыро... Прислали уж... меня...
     Глафира (Лыняеву) . Пойдемте!
     Лыняев . Я сейчас за вами.
     
     Глафира  и Анфуса  уходят. 
     
     А какая она хорошенькая, какая милая, умная! Ведь вот долго ли! Посидишь этак вечера два с ней - и начнешь подумывать; а там только пооплошай, и запрягут! Хорошо еще, что она в монастырь-то идет; а то бы и от нее надо было бегать. Нет, поскорей поужинать у них да домой, от греха подальше, только она меня и видела. А после хоть и увижусь с ней, так только "здравствуйте!" да "прощайте!". Хороша ты, Глафира Алексеевна, а свобода и покой, и холостая жизнь моя лучше тебя.
     
     
Действие четвертое
     
Лица
     
     Купавина .
     Глафира .
     Анфуса .
     Лыняев .
     Василий Иванович Беркутов , помещик, сосед Купавиной; представительный мужчина, средних лет, с лысинкой, но очень живой и ловкий.
     Горецкий .
     Лакей  Купавиной.
     
     Комната в азиатском вкусе в доме Купавиной, с одним выходом на террасу; стеклянная растворенная дверь с портьерами; по сторонам двери два больших окна, закрытые драпировками; по стенам и под окнами мягкие диваны. За балюстрадой террасы виден сад и за ним живописная сельская местность. 
     
Явление первое
     
     Купавина , Глафира , потом лакей . 
     
     Купавина . Кажется, у тебя с Лыняевым дело подвигается?
     Глафира . Ах, это только кажется.
     Купавина . Он вчера был так любезен с тобой.
     Глафира . По заказу, - это была шутка.
     Купавина . Ты теряешь надежду, бедная?
     Глафира . Ну, не совсем. Надо еще раз увидать его, тогда я буду знать наверное, можно на него рассчитывать или нет.
     Купавина . А вот сегодня увидишь. Мне Горецкий принес письмо от него; он приедет, и угадай, с кем?
     Глафира . Что угадывать-то! По глазам видно, что жениха дожидаешься.
     Купавина . Да, осчастливил нас Василий Иваныч Беркутов, прибыл из Петербурга.
     Глафира . Когда они приедут?
     Купавина . Конечно, вечером. Надо приодеться для такого дорогого гостя.
     Глафира . Но до вечера Меропа Давыдовна может прислать за мной лошадей.
     Купавина . Лошади и подождут.
     Глафира . Рассердится.
     Купавина . Посердится, да и помилует.
     Глафира . Нескоро, на это она нетороплива.
     
     Входит лакей . 
     
     Лакей (подавая письмо Купавиной) . Меропа Давыдовна тарантас прислали и письмо приказали вам отдать.
     
     Купавина распечатывает и читает письмо про себя. 
     
     Глафира . Ну, так я и знала! Эко несчастие! Опять черное платье, опять притворство и постничанье!
     Купавина (лакею) . Вукол Наумыч в усадьбе?
     Лакей . Никак нет-с, они в городе.
     Купавина (с беспокойством) . Что ж мне делать? Это так неожиданно... Я совершенно теряюсь.
     Глафира . Что с тобой?
     Купавина . А вот послушай, что Меропа Давыдовна пишет! (Лакею.)  Ступай, скажи, чтоб кучер подождал!
     
     Лакей  уходит. 
     
     Глафира . Читай, читай.
     Купавина (читает) . "Милостивая государыня, Евлампия Николаевна!"
     Глафира . Что-то строго начинается.
     Купавина . Нет, ты послушай, что дальше-то! (Читает.)  "Вам вчера не угодно было принять моего племянника. Если б вы были дома одни или вели очень скромную жизнь, я б ничего не сказала, а то у вас были люди, которые ничем его не лучше. Он такой же дворянин, как и Лыняев, и уж, верно, не глупее его. Или вы сделали это не подумавши, или вас научил какой-нибудь умный человек. Если уж вы забыли все мои одолжения и милости к вам, так должны были помнить, что за обиду я никогда в долгу не остаюсь. Вы так развлеклись или увлеклись, что забыли, что у вас с Аполлоном есть тяжба. Мы, по простоте и по доброте своей, думали пожалеть вас, подобно как малого беззащитного ребенка, и хотели кончить все дело миром, истинно по-христиански, в любви и согласии. Но коль скоро вы сами отворачиваетесь от нас и презираете благодетелей, то уж не гневайтесь на нас. Взыскание с вас очень большой суммы, чего и все ваше имение не стоит, я произведу со всею строгостию и жалеть вас и плакать о вас не буду. Бывшая ваша благодетельница Меропа Мурзавецкая". Как тебе это покажется?
     Глафира . Не пугает ли она тебя?
     Купавина . Вот сюрприз! Я не знаю, что и отвечать. Надо подождать этих господ, посоветуюсь с ними. Вот тебе поневоле приходится остаться.
     
     Входит Анфуса . 
     
Явление второе
     
     Купавина , Глафира , Анфуса . 
     
     Анфуса . Уж приехали ведь... что ж вы!
     Купавина . Неужели они?
     Анфуса . Да кому ж?..
     Купавина . Так я пойду оденусь.
     Анфуса . Само собой уж... нешто хорошо!.. Почитай, чужой...
     Купавина . Попросите их подождать!
     Анфуса . Да вон уж... Сюда... из саду.
     Купавина (Глафире) . Пойдем!
     
     Уходят Глафира  и Купавина . 
     
     Анфуса . Что б раньше-то!.. Говорила уж...
     
     Входят Лыняев  и Беркутов . 
     
Явление третье
     
     Анфуса , Лыняев , Беркутов . 
     
     Лыняев . Вот, Анфуса Тихоновна, рекомендую вам друга. Василий Иваныч Беркутов.
     Анфуса . Уж знаю... давно ведь...
     Беркутов . Как ваше здоровье, почтенная Анфуса Тихоновна?
     Анфуса . Ничего... так... голова иногда. Обождать уж... хоть здесь... просила... сейчас, мол...
     Лыняев . Не беспокойтесь, Анфуса Тихоновна, мы подождем.
     Анфуса . Ну, то-то!.. Не долго, чай... что ей там. Не взыщите! (Уходит.) 
     Лыняев . Вот она сама тебе расскажет, как выманили у нее тысячу рублей.
     Беркутов . Не горячись, пожалуйста, не горячись!
     Лыняев . Как не горячись? Не могу не горячиться; ведь это подлог, понимаешь ты, подлог!
     Беркутов . Успокойся! Никакого подлога нет.
     Лыняев . Да Горецкий признался. Чего ж тебе! Жаль, я проспал и не успел еще расспросить его хорошенько сегодня утром; потом ты приехал и утащил его у меня.
     Беркутов . Я долго говорил с Горецким и в город с ним ездил. Он тебя обманул. Ему понадобились деньги, он и сказал напраслину на себя. Хорош и ты, поверил Горецкому.
     Лыняев . Что ни говори, а это дело не чисто.
     Беркутов . По-моему, в вашем обществе Меропа Давыдовна должна стоять выше подозрений. Хорошо общество, где все смотрят друг на друга, как на разбойников.
     Лыняев . От Меропы всего ждать можно.
     Беркутов . Провинциалы любят уголовщину, уж это известно. Вам скучно без скандалов, подкапываетесь друг под друга; больше вам делать-то нечего.
     Лыняев . Да ведь грабят Евлампию Николаевну.
     Беркутов . Ну, как хочешь, а пока я здесь, ты в ее дела не путайся, пожалуйста; я тебя прошу. Поищи себе другое занятие!
     Лыняев . По-твоему, и Чугунов хороший человек?
     Беркутов . А что ж Чугунов? Подьячий как подьячий, - разумеется, пальца в рот не клади. Ведь вы, горячие юристы, все больше насчет высших взглядов, а, глядишь, простого прошения написать не умеете. А Чугуновы - старого закала, свод законов на память знает; вот они и нужны.
     Лыняев . Хорошо тебе - ты приедешь не надолго; а каково жить с этим народом! Попробовал бы ты.
     Беркутов . Кто умеет жить, тот везде уживется; а кто ребячится, как ты, тому везде трудно. Я уживусь.
     Лыняев . Посмотрим. Значит, ты к нам надолго?
     Беркутов . Нет. После, может быть, и совсем здесь поселюсь; а теперь мне некогда: у меня большое дело в Петербурге. Я приехал только жениться.
     Лыняев . На ком?
     Беркутов . На Евлампии Николаевне.
     Лыняев . У вас разве уж кончено?
     Беркутов . Еще не начиналось.
     Лыняев . Еще не начиналось, а ты уж так уверенно говоришь?
     Беркутов . Да никаких причин не вижу сомневаться... Ох, брат, уж я давно поглядываю.
     Лыняев . На Евлампию Николаевну?
     Беркутов . Нет, на это имение, ну и на Евлампию Николаевну, разумеется. Сколько удобств, сколько доходных статей, какая красивая местность. (Указывая в дверь.)  Погляди, ведь это роскошь! А вон, налево-то, у речки, что за уголок прелестный! Как будто сама природа создала.
     Лыняев . Для швейцарской хижинки?
     Беркутов . Нет, для винокуренного завода. Признаюсь тебе - грешный человек, я уж давно подумывал: Купавин - старик старый, не нынче, завтра умрет, останется отличное имение, хорошенькая вдова... Я уж поработал-таки на своем веку, думаю об отдыхе; а чего ж лучше для отдыха, как такая усадьба, красивая жена, какая-нибудь почетная должность...
     Лыняев . Мы тебя в предводители.
     Беркутов . Мы! А много ль вас-то? Вы тут ссоритесь, на десять партий разбились. Ну, вот я пристану к вам, так ваша партия будет посильнее. Знаешь, что я замечаю? Твое вольнодумство начинает выдыхаться; вы, провинциалы, мало читаете. Вышло много новых книг и брошюрок по твоей части; я с собой привез довольно. Коли хочешь, подарю тебе. Прогляди книжки две, так тебе разговору-то лет на пять хватит.
     Лыняев . Вот спасибо. Значит, у тебя за малым дело стало, только жениться?
     Беркутов . Да, жениться, мой друг, жениться поскорей. Имение я знаю, как свои пять пальцев; порядки в нем заведены отличные; надо торопиться, чтоб не успели запустить хозяйство. Умен был старик Купавин!
     Лыняев . Под старость, кажется, немножко рехнулся.
     Беркутов . Почему ты думаешь?
     Лыняев . Лесу накупил тысяч на сто.
     Беркутов . Эка умница! Вот спасибо ему!
     Лыняев . Зато чистых денег Евлампии Николаевне оставил мало, она теперь нуждается.
     Беркутов . И прекрасно сделал. Оставь он деньги, так их давно бы не было, а лес-то стоит да растет еще.
     Лыняев . Да куда его девать? На лес у нас никакой цены нет.
     Беркутов . Лес Купавиной стоит полмиллиона. Через десять дней вы услышите, что здесь пройдет железная дорога. Это из верных источников, только ты молчи пока.
     Лыняев . Ай, ай! Ловко! А вот что! Я ведь тебе говорил, бланк-то она выдала Чугунову, бланк-то.
     Беркутов . Могла скверная штука выйти.
     Лыняев . Как "могла"?
     Беркутов . Если б бланк попался в другие руки.
     Лыняев . А Чугунов помилует, что ли?
     Беркутов . У Чугунова, как у всех старых плутов, душа коротка, да и потребности ограничены. Я справлялся: он тут пустошь торгует, - три тысячи просят. Вероятно, он этим и удовольствуется.
     Лыняев . Значит, препятствий нет, и ты женишься. Но любопытно, как ты это устроишь.
     Беркутов . Ну, как - я еще не знаю, глядя по обстоятельствам; только, во всяком случае, это будет! Женщины любят думать, что они свободны и могут располагать собой, как им хочется. А на деле-то они никак и никогда не располагают собой, а располагают ими ловкие люди.
     
     Входит Купавина . 
     
Явление четвертое
     
     Лыняев , Беркутов , Купавина . 
     
     Купавина . Извините, господа!
     Лыняев . Нас извините, что мы не вовремя.
     Беркутов (целуя руку Купавиной) . Моя торопливость простительна, я так давно не видал вас... Нетерпение мое было так велико...
     Купавина (с улыбкой) . Что, если б крылья...
     Беркутов . Я бы прилетел еще раньше.
     Лыняев . Ну, для амура ты уж немножко тяжел стал.
     Купавина . Да уж и стрелы, я думаю, порастратили.
     Лыняев . Нет, он еще приберег для случая.
     Купавина . Уж разве немного, и то не очень острые.
     Беркутов . Зато я стал бережливее и не раскидываю их понапрасну.
     Купавина . А стреляете только наверное?
     Беркутов . По крайней мере не трачу даром, и то хорошо.
     Лыняев . Не позволите ли вы мне погулять по саду? А то, если я после обеда долго в комнате...
     Купавина . Так сон клонит?
     Лыняев . Угадали.
     Купавина . Сделайте одолжение, поступайте, как вам угодно.
     Лыняев (уходя) . Чей это экипаж у вас на дворе?
     Купавина . Мурзавецкая прислала за Глафирой Алексеевной.
     Лыняев . Так она уезжает?
     Купавина . А вам жаль?
     Лыняев . Не скажу, чтоб очень. А скоро уезжает?
     Купавина . Сейчас.
     Лыняев . Счастливый путь, скатертью ей дорожка! (Уходит.) 
     
Явление пятое
     
     Купавина , Беркутов , потом лакей . 
     
     Купавина . Надолго вы к нам?
     Беркутов . Нет, к несчастию, на короткое время, я приехал по делу.
     Купавина . По делу?
     Беркутов . Я бы мог обмануть вас, сказать, что приехал собственно затем, чтоб увидать вас, чтоб полюбоваться на вас; но, во-первых, вы этому не поверите...
     Купавина . А может быть, и поверю.
     Беркутов . Ну, так я не хочу вас обманывать. После двух лет разлуки, как я смею рассчитывать, что мои нежности будут вам приятны. Вы могли перемениться, да, вероятно, и переменились. Вы теперь женщина богатая и свободная, ухаживать за вами не совсем честно; да и вы на каждого вздыхателя должны смотреть, как на врага, который хочет отнять у вас и то, и другое, то есть и богатство, и свободу. Прежде - другое дело: вы были в зависимом положении, да и оба мы были помоложе. (Со вздохом.)  Ах, какое хорошее время было!
     Купавина . Так вы совершенно отказываетесь ухаживать за мной?
     Беркутов . Совершенно. А вам хотелось помучить меня, позабавиться? Не запирайтесь! Уж я вижу по глазам вашим. Ну, Бог с вами. Поберегите кокетство для других обожателей: у вас будет много. Побеседуем как деловые люди! Я приехал продать усадьбу.
     Купавина . Что вам вздумалось? Родовое имение!
     Беркутов . Так что ж, что родовое? Доходов очень мало, нет выгоды иметь его; чистые деньги мне больше дадут.
     Купавина . И вас ничто не привязывает к месту вашего рождения, вам ничего не жаль здесь?
     Беркутов . Может быть, и жаль, да расчету нет.
     Купавина . Все расчеты, расчеты, и нисколько сердца.
     Беркутов . Остывает оно с годами-то, Евлампия Николаевна. Купите у меня имение!
     Купавина . У меня денег нет, да я и плохая хозяйка.
     Беркутов . Вы скромничаете. У вас все так хорошо, все в таком цветущем виде, везде порядок, чистота.
     Купавина . Чистота дело женское и очень немудреное; а как идет хозяйство у меня, я не имею и понятия. Бывают дела, которые выше моего соображения; я должна доверяться посторонним людям и, конечно, могу быть обманута.
     Беркутов . Что же, например?
     Купавина . Да вот и теперь есть у меня дело, которое меня очень беспокоит.
     Беркутов . Если не секрет, скажите!
     Купавина . Нимало не секрет, я даже хотела посоветоваться с вами и просить вашей помощи.
     Беркутов . Всей душой рад помочь вам, если только время позволит. В чем дело?
     Купавина . Рассказывать долго, а вот лучше прочтите письмо. (Подает письмо Мурзавецкой.) 
     Беркутов (прочитав письмо, отдает его назад) . Прочел-с.
     Купавина . Что же вы скажете?
     Беркутов . Надо узнать, как велика претензия, осмотреть документы.
     Купавина . Я слышала, двадцать пять тысяч. А потом?
     Беркутов . Потом поскорей заплатить деньги, чтоб не доводить до процесса. На всякий случай надо иметь тысяч тридцать. Есть у вас?
     Купавина . Нет, у меня денег очень мало.
     Беркутов . Это вот дурно.
     Купавина . Вы меня пугаете.
     Беркутов . Нисколько не пугаю; зачем мне вас пугать? Я только объясняю вам ваше положение.
     Купавина . Какое же мое положение?
     Беркутов . Незавидное. Вы очень богатая женщина, но эти тридцать тысяч так могут расстроить ваше состояние, что вам его никогда не поправить.
     Купавина . Почему же?
     Беркутов . Вы должны или заложить имение в банк...
     Купавина . Вот и деньги!
     Беркутов . Но тогда почти все доходы уйдут на проценты, и вам самим мало останется на прожитие.
     Купавина . Так закладывать не надо.
     Беркутов . В таком случае надо продать часть имения, лес например. У вас есть тысячи полторы десятин лесу.
     Купавина . Как полторы? Четыре тысячи.
     Беркутов . В другом месте это огромное богатство, а здесь на лес цены низки: лесопромышленники дадут вам рублей по десяти за десятину, - значит, надо продать его почти весь. А без лесу имение стоит грош. Дадут и дороже десяти рублей, но с рассрочкой платежа, по вырубке, а вам нужны деньги сейчас. Вот какое ваше положение!
     Купавина . Да, я теперь вижу.
     
     Входит лакей . 
     
     Лакей . Василий Иваныч, вас межевой спрашивает. Говорит, что непременно нужно вас видеть.
     Беркутов (Купавиной) . Позвольте мне в вашем присутствии сказать Горецкому десять слов, не более. Я посылаю его в Вологду межевать леса в моем имении.
     Купавина . Сделайте одолжение. (Лакею.)  Позови!
     
     Лакей  уходит. 
     
     Мы поговорить еще успеем.
     
     Входит Горецкий . 
     
Явление шестое
     
     Беркутов , Купавина , Горецкий . 
     
     Беркутов (Горецкому) . Что вам угодно?
     Горецкий . За мной дядя прислал, велит сейчас приезжать. Как прикажете?
     Беркутов . Вы не знаете, зачем?
     Горецкий . Говорят, дело есть.
     Беркутов (подумав) . Поезжайте и делайте все, что вам прикажут. А между тем сбирайтесь; вы поедете завтра на пароходе в полдень. Утром вы мне будете нужны; постарайтесь меня увидать прежде, чем я буду у Меропы Давыдовны: выходите ко мне навстречу, на дорогу.
     Горецкий . Хоть за пять верст, если прикажете.
     Беркутов . Так далеко не нужно. Только постарайтесь, чтоб вас не заметили, вообще не будьте очень откровенны и не болтайте пустяков. Вы отдали пятнадцать рублей Михаилу Борисычу?
     Горецкий . Сейчас в саду отдал-с. Денег мне не дадите?
     Беркутов . Завтра утром пятьдесят рублей, а теперь ни гроша. Прощайте!
     
     Горецкий  кланяется и уходит. 
     
Явление седьмое
     
     Беркутов , Купавина . 
     
     Беркутов . Виноват. С Горецким я кончил и весь к вашим услугам.
     Купавина . Угодно вам продолжать наш разговор? Утешьте меня!
     Беркутов . Очень рад, очень рад. Я удивляюсь, как вы до сих пор не сочлись с Мурзавецкой, - вы видитесь с ней часто. Надо было хорошенько разобрать дело, - на слово никому верить не должно, - и сойтись на какую-нибудь сделку, склонить ее на уступку, на рассрочку, чтоб расплатиться без затруднений и без хлопот. Вы, как видно, не успели привести в ясность ни имения вашего, ни доходов, ни обязательств, которые лежат на вашем имении. Вы скажете: "Я все пела". Прекрасно. С вас и требовать многого нельзя: вы неопытны, ваше положение новое для вас. Но неужели у вас, кроме продажного подьячего, не было ни близких, ни знакомых, кто бы мог привести в порядок дела по вашему имению? Неужели вы ни в ком не видали участия к вам, не имели ни от кого доброго совета?
     Купавина . Нет, имела.
     Беркутов . Да что же?
     Купавина . Да не послушала.
     Беркутов . И даже не отвечали на письмо...
     Купавина . Довольно странное, в котором...
     Беркутов . Было все, что нужно для вас: дружеское участие и практические советы.
     Купавина . Вы сердитесь на меня?
     Беркутов (с улыбкой) . Нет.
     Купавина . Так докажите, что не сердитесь, и помогите мне добрым советом!
     Беркутов . Это моя обязанность. Но примете ли вы мой совет? Дайте мне слово, что вы меня послушаете.
     Купавина . Связать себя словом, не зная...
     Беркутов . Не бойтесь, мой совет бескорыстен: я имею в виду вашу одну пользу.
     Купавина . В таком случае я приму. Что ж вы мне посоветуете?
     Беркутов . Выходите поскорей замуж!
     Купавина (с изумлением) . Замуж? За кого?
     Беркутов . За Мурзавецкого.
     Купавина . Вы меня оскорбляете.
     Беркутов . И в помышлении не имел ничего, кроме доброго расположения к вам.
     Купавина . Я не знаю, как они осмелились! Намеки Меропы Давыдовны очень понятны были.
     Беркутов . Да отчего ж им не сметь? Он - дрянь мальчик; но ведь своих недостатков он не замечает. Он дворянин, еще молод, может получить кой-что от тетки, и нельзя сказать, чтобы вы, с вашим приданым, стояли для него очень высоко.
     Купавина . Вы или шутите, или хотите обидеть меня.
     Беркутов . Ни то, ни другое; всякий умный человек скажет вам то же, что я.
     Купавина . Так, по-вашему, для меня единственное средство - выйти за Мурзавецкого?
     Беркутов . Не единственное, но лучшее, чтоб сохранить в целости имение и не разориться.
     Купавина (твердо) . Так выходить? Я вас решительно спрашиваю...
     Беркутов . Да, выходите! Хорошо сделаете, очень хорошо.
     Купавина . Какой тон у вас равнодушный! Вы, как медик, приговариваете к смерти без сострадания.
     Беркутов . Но когда обращаются к медику, так от него не сострадания требуют, а знания своего дела и полезного совета.
     Купавина . Я могла надеяться, судя по нашим прежним отношениям...
     Беркутов . Беспощадное время уносит все.
     Купавина . И по последнему письму...
     Беркутов . За последнее письмо извините! Сбираясь сюда не надолго и, вероятно, в последний раз, я хотел встретиться со всеми любезно и оставить по себе хорошее впечатление. Может быть, я пересолил, впал в пошлость...
     Купавина . Только?
     Беркутов (холодно) . Только. Вы еще не отвечали Мурзавецкой на письмо?
     Купавина . Нет.
     Беркутов . Надо отвечать.
     Купавина . Я не знаю - что.
     Беркутов . Это не мудрено. Если хотите, я вам помогу. Я завтра утром буду у Мурзавецкой и поговорю о вашем деле; может быть, оно и не так страшно, как кажется издали. Вы мне доверяете?
     Купавина . Я прошу вас.
     
     Входит Лыняев . 
     
Явление восьмое
     
     Купавина , Беркутов , Лыняев . 
     
     Лыняев . Ходил, ходил по саду, еще хуже, так и клонит.
     Купавина . Этому горю помочь очень легко. Мы с Васильем Иванычем пойдем писать письмо Мурзавецкой, а вы можете расположиться здесь как вам угодно. Эту комнату мой муж нарочно и устроил для послеобеденных отдыхов: окна на север, кругом зелень, тишина, мягкие диваны...
     Лыняев . Именно все это мне и нужно для того, чтоб быть совершенно счастливым.
     Купавина . Так и будьте!
     Лыняев . Постараюсь.
     
     Купавина  и Беркутов  уходят. 
     
     Кто что ни говори, а холостая жизнь очень приятна. Вот теперь, например, если б я был женат, ведь жена помешала бы спать. "Не спи, душенька, нехорошо, тебе нездорово, ты от этого толстеешь". А того и знать не хочет, как ее "душеньке" приятно уснуть, когда сон клонит и глаза смыкаются... (Садится на диван под окном.) 
     
     Глафира из-за портьеры смотрит на него страстным, хищническим взглядом, как кошка на мышь. 
     
     А как хорошо просыпаться холостому! Как только откроешь глаза, первая мысль: что ты сам себе господин, что ты свободен. Нет, я неисправимый холостяк, я свою дорогую свободу не променяю ни на какие ласки бархатных ручек! (Медленно склоняется к изголовью.) 
     
     Глафира , выйдя из-за портьеры, обнимает его одной рукой за шею и смотрит ему прямо в глаза. Лыняев, приподнимаясь, смотрит на Глафиру с испугом. 
     
Явление девятое
     
     Лыняев , Глафира . 
     
     Глафира (поднося платок к глазам) . Что вы со мной сделали?
     Лыняев (вставая с дивана и протирая глаза) . Я? Нет, что это вы-то со мной делаете?
     Глафира . Я не знаю... я помешалась... я не помню ничего. А во всем вы виноваты, вы...
     Лыняев . Ни душой, ни телом.
     Глафира . Нет, вы... Я вам говорила...
     Лыняев . Чем я виноват, чем?
     Глафира . Я вам говорила, я вас предупреждала, что сильная страсть может вспыхнуть во мне каждую минуту... Я такая нервная... Ну, вот, ну, вот!.. А вы, зная мою страстность...
     Лыняев . Да ведь я по вашему приказанию...
     Глафира . Я вам говорила... а вы сводили меня с ума своими похвалами, целовали мои руки...
     Лыняев . Да ведь шутка, Глафира Алексеевна... шутка...
     Глафира . Я вам говорила, что любовь, кроме страданий, ничего мне не доставит... Я ведь вам говорила, а вы... Ну вот я не спала всю ночь; я полюбила вас до безумия.
     Лыняев . Ах, вот беда-то! Ну, простите меня!
     Глафира . Я вам говорила, что если уж я полюблю...
     Лыняев . Да, говорили, кажется... но успокойтесь!
     Глафира (с отчаяньем) . Вы меня погубили.
     Лыняев . Ну, я виноват, я каюсь. Ради Бога, извините! Я неумышленно... (Хочет поцеловать у Глафиры руку.) 
     Глафира . Не дотрагивайтесь до меня!.. Я такая нервная...
     Лыняев . Но позвольте же поцеловать вашу ручку на прощанье! И поезжайте, поезжайте!..
     Глафира . Ах, нет, оставьте... не трогайте!
     Лыняев . На прощанье! Я по крайней мере буду знать...
     Глафира . Я такая нервная...
     Лыняев . Что вы меня не презираете. (Берет руку Глафиры.) 
     Глафира . Я говорила вам...
     Лыняев . Ведь вы уедете?.. Уедете? Ну, и поезжайте! (Целует руку Глафиры.) 
     Глафира . Ах, я такая нервная... Ах, ах! (Бросается на шею Лыняеву и закрывает глаза.) 
     Лыняев . Что же это вы? Глафира Алексеевна! Глафира Алексеевна!
     Глафира (открыв глаза) . Ах, сюда идут, кажется.
     Лыняев . Они ходят по террасе.
     Глафира . Ах, ах! (Закрывает глаза.) 
     Лыняев . Глафира Алексеевна, Глафира Алексеевна, не беспокойтесь... они сюда не пойдут.
     Глафира . Вы меня погубили!.. Что подумают! Куда мне деться? Другого выхода нет...
     Лыняев . Да вы потише, не очень громко, а то...
     Глафира . Разве они слышат? Спрячьте меня, спрячьте!
     Лыняев . Да куда же мне вас?.. Разве за драпировку?..
     Глафира . Да вот они идут... Вы меня погубили!
     Лыняев . Да тише, ради Бога, тише!
     Глафира . Ах, что вы со мной сделали! (Бросается ему на шею и закрывает глаза.) 
     
     Показываются в дверях Беркутов  и Купавина . 
     
Явление десятое
     
     Лыняев , Глафира , Беркутов , Купавина , потом лакей . 
     
     Беркутов . Что я вижу? Друг мой!
     Купавина . Михайло Борисыч, Михайло Борисыч! Вот вы какой! Ах, притворщик!
     Лыняев (сквозь слезы) . Ну, что ж! Ну, я женюсь.
     
     Входит лакей . 
     
     Лакей . Глафира Алексеевна, лошади готовы.
     Глафира . Ах, и люди тут! Что вы со мной сделали? Что теперь Меропа Давыдовна?..
     Купавина . Ах, бедная! Ты останься у меня!
     Беркутов . Не беспокойтесь! Я завтра утром буду у Меропы Давыдовны, я ей объясню все.
     Лыняев (чуть не плача) . Ну, что ж, я женюсь. Ты так и скажи, пожалуйста! Скажи, что я женюсь.
     
     
Действие пятое
     
Лица
     
     Мурзавецкая .
     Мурзавецкий .
     Чугунов .
     Беркутов .
     Купавина .
     Анфуса .
     Глафира .
     Лыняев .
     Павлин .
     
     Декорация первого действия. 
     
Явление первое
     
     Павлин , входит Чугунов . 
     
     Чугунов . Здравствуй, Павлинушка!
     Павлин . Здравствуйте, сударь! Немножко раненько пожаловали.
     Чугунов . Так приказано. Дай-ка табачку-то!
     Павлин (подавая табакерку) . Извольте, сударь.
     Чугунов . Встали?
     Павлин . Сели чай кушать. Да вот они сами изволят.
     
     Входит Мурзавецкая . Павлин  уходит. 
     
Явление второе
     
     Мурзавецкая , Чугунов . 
     
     Мурзавецкая . А, ты здесь уж? Здравствуй!
     Чугунов . Здравствуйте, матушка Меропа Давыдовна! Как почивать изволили?
     Мурзавецкая (садясь) . Ничего. Садись!
     
     Чугунов садится. 
     
     Гнать бы мне тебя надо было.
     Чугунов . За что же, матушка?
     Мурзавецкая . Просим Бога избавить нас от лукавого; а лукавый-то ведь - это ты.
     Чугунов . Где уж мне, благодетельница! Умишка на такую должность не хватит. Мне бы только вам уметь угодить, с меня и довольно.
     Мурзавецкая . Письмо получила.
     Чугунов . Слушаю-с.
     Мурзавецкая . Приедет сегодня Несмеяна-то царевна, испугалась.
     Чугунов . Чай, простите?
     Мурзавецкая . Нет, отомщу, отомщу. Грех на душу возьму, а отомщу! (Стучит костылем.) 
     Чугунов . Чем отомстить-то? Все только грозите. А кто нынче угрозы-то боится?
     Мурзавецкая . Твое дело дьявольства-то придумывать! Что у тебя на уме, сказывай!
     Чугунов . Что сказывать-то, коли сердитесь.
     Мурзавецкая . Нет, говори! Ты знаешь, я упряма: уж коли приказываю, так говори!
     Чугунов . Как вам угодно, а, по-моему, простить нельзя-с. Против благодетельницы своей да такая насмешка!
     Мурзавецкая . Да, да, вот!
     Чугунов . Вы кто у нас в губернии-то? Каков бы ни был Аполлон Викторыч, да он ваш племянник. Легко сказать, племянник Меропы Давыдовны! Много ль таких-то особ.
     Мурзавецкая . Ну вот, поди ж ты, какая герцогиня нашлась.
     Чугунов . Сама приглашала; вы тут дожидаетесь ответу, беспокоитесь, а там его лакеи чуть не в шею.
     Мурзавецкая . Да, да. (Громко.)  Аполлон, поди сюда.
     Чугунов . На что похоже, помилуйте!
     
     Входит Мурзавецкий , одет по-охотничьи, в руках ружье. 
     
Явление третье
     
     Мурзавецкая , Чугунов , Мурзавецкий . 
     
     Мурзавецкая . Ты куда это?
     Мурзавецкий . Вальдшнепы показались по садам, перебить надо.
     Мурзавецкая . Купавина тебя сама приглашала?
     Мурзавецкий . Сама, ма тант; я вам тогда говорил.
     Мурзавецкая . Да, может быть, так, мимоходом?
     Мурзавецкий . Мимоходом? Так на шею и бросается; уж я ее останавливал, говорил: лесe, нехорошо!
     Чугунов . Вот, вот она какая!
     Мурзавецкая . Может быть, Аполлон и лжет, а все же хоть что-нибудь есть и правды.
     Мурзавецкий . Все правда, ма тант.
     Мурзавецкая . Ну, а дальше что?
     Мурзавецкий . А дальше - малёр. Мало того, что не пустила, а еще поставила засаду из лакеев. И если бы не мой Тамерлан - ну, адьё, мон плезир! Только бы вы меня и видели, ма тант. Лев, а не собака: того за горло, другого за горло, ну и разбежались, и я жив. Собака - друг. (Свищет.)  Тамерлан, иси! Друг единственный![22]
     Мурзавецкая . Не надо, не надо, оглушил. Ступай!
     
     Мурзавецкий  уходит в переднюю. 
     
Явление четвертое
     
     Мурзавецкая , Чугунов , потом Павлин . 
     
     Мурзавецкая . Что ж это такое, Вукол, а?
     Чугунов (нюхая табак) . Насмешка.
     Мурзавецкая . Над кем?
     Чугунов . Над вами, видимое дело.
     Мурзавецкая . Отмстить-то ей я отомщу, уж найду случай, не умру без того; да мне бы теперь-то зло сорвать дороже всего.
     Чугунов . Надо теперь, что откладывать! Еще забудете, пожалуй.
     Мурзавецкая . Не забуду я, милый, не забуду никогда!
     Чугунов . Они теперь, чай, смеются с Лыняевым.
     Мурзавецкая . Да что ты меня дразнишь-то, сутяга! За тем, что ли, я тебя позвала-то?
     Чугунов . Чем я вас дразню? Сами знаете, что смеются.
     Мурзавецкая . Молодая бабенка, и ума-то не важного, смеется над нами, как над дураками; а мы с тобой, старые умники, сидим да ничего сделать ей не можем.
     Чугунов . Все можно сделать, все.
     Мурзавецкая . Да что? Пусть приедет, да прощенья просит, вот что мне нужно!
     Чугунов . И это можно.
     Мурзавецкая (стуча костылем) . Хвастаешь, хвастаешь, приказная крыса!
     Чугунов . На коленях будет стоять.
     Мурзавецкая . Говорю, не дразни! Костылем ведь тебя!
     Чугунов . Спасибо скажете, а не то, что костылем.
     Мурзавецкая . Ну, бес воплощенный, что у тебя за каверзы, говори!
     Чугунов (вынимая бумагу) . А вот покажите-ка ей, пусть посмотрит!
     Мурзавецкая (взяв бумагу) . Что это? Письмо к Аполлону.
     Чугунов . Извольте прочитать.
     Мурзавецкая (читает) . "Милостивый государь, Аполлон Викторыч! По делам моим с покойным родителем вашим, остался я должен ему в разное время тысяч до тридцати, что вы можете усмотреть из конторских книг и счетов, если таковые сохранились. Но весьма может быть, что, по известной небрежности вашего родителя, в его бумагах не осталось никаких следов моего долга. Я нисколько не желаю скрывать оный и лишать вас удовлетворения, на каковой конец и прилагаю при сем узаконенной формы документ...". Так ты вот что придумал! А про Сибирь-то забыл?
     Чугунов . Да что за пропасть! Только и слышу от всех, что Сибирь да Сибирь.
     Мурзавецкая . Дела твои, милый, такие; оттого и слышать тебе часто приходится.
     Чугунов (вынув из кармана векселя) . Вот и векселя!
     Мурзавецкая . Готово уж? Нет, Вукол, в тебе дьявол сидит. Как вас, скариотов, земля терпит? А что за книга это у тебя?
     Чугунов . Конторская старая; тут и счеты есть. Из кладовой мы ее достали, отсырела она, пятнышками пошла. Векселя у меня в ней всю ночь лежали, да и теперь пусть лежат, да выцветают, а то свежи чернила-то. Да тут им и быть следует! (Берет векселя у Мурзавецкой.)  Поглядите, какая чистота-то!
     Мурзавецкая . Что глядеть-то, дьявол тебе помогает.
     Чугунов . Только это и слышу от вас. (Кладет векселя в книгу и отдает Мурзавецкой.) 
     Мурзавецкая . Да как же не дьявол! Разве человек сам на такую гадость решится? Да хоть бы и решился, так одному, без дьявола, не суметь.
     Чугунов . Думаешь угодить, а вы браните. Вот житье-то мое!
     Мурзавецкая . Полно хныкать-то!
     Чугунов . Да право! Лучше отдайте, я их уничтожу.
     Мурзавецкая . Ну, как не отдать! Говори, крыса, что мне с ними делать-то?
     Чугунов . Евлампия Николаевна приедет, вы покажите векселя, да построже обойдитесь. Уплатите, мол, немедленно, а то ко взысканию подам. Ну, уж тут она вся в ваших руках: что хотите, то с ней и делайте.
     Мурзавецкая . Ну, да, ну, да! Пугнуть только; а то неужто ж в суд представлять! Ведь они фальшивые. (Кладет книгу на стол.) 
     Чугунов . А как сделаны-то, загляденье! Эх! Представить бы их завтра к мировому - к вечеру исполнительный лист готов; а то письма пишете, грозите, предупреждаете только. Пожалуй, и доверенность мою уничтожат.
     Мурзавецкая . Против своей барыни-то! Хорош управляющий!
     Чугунов . Я уж себя обеспечил, на пустошь денег добыл. Что мне ее жалеть-то! Все тридцать тысяч взыскали бы - мне двадцать процентиков.
     Мурзавецкая . Да как ты посмел рот-то разинуть! Кому ты говоришь? Благородной даме ты такие подлости предлагаешь! Так бы вот тебя по лысине-то и огрела. Да и стоит. (Прислушиваясь.)  Никак кто-то подъехал! Поди закуси что-нибудь! Я тебя после позову.
     
     Чугунов  уходит. Входит Павлин . 
     
     Павлин . Василий Иваныч Беркутов.
     Мурзавецкая . Какой такой Беркутов? Да, да, да, помню. Проси!
     
     Павлин  уходит. Входит Беркутов . 
     
Явление пятое
     
     Мурзавецкая , Беркутов . 
     
     Беркутов . Честь имею представиться! Изволите помнить?
     Мурзавецкая . Ну как, батюшка Василий Иваныч, не помнить! Милости прошу садиться!
     
     Беркутов садится. 
     
     Давно приехали?
     Беркутов . Третьего дня вечером. Извините! Вчера же хотел быть у вас, да очень устал с дороги. Еще в Петербурге поставил для себя долгом по приезде сюда, нимало не откладывая, явиться к вам засвидетельствовать свое почтение и сообщить, что молва о вашей подвижнической жизни, о ваших благодеяниях достигла уже и до столиц.
     Мурзавецкая . Благодарю, батюшка!
     Беркутов . Кроме того, мне, как приезжему, любопытно знать житье-бытье в нашей губернии; а от кого же я могу получить более верные сведения и более справедливые отзывы, как не от вас.
     Мурзавецкая . Уж кому ж и знать наши дела, как не мне?
     Беркутов . Как у нас земство, Меропа Давыдовна?
     Мурзавецкая . Ну, что! Через пень колоду валят.
     Беркутов . А что же бы к вам за советом?
     Мурзавецкая . Все сами умники, поедут они к старухе, как же!
     Беркутов . Положим, что между ними есть люди и неглупые, но ведь у вас только могут они занять опытность, знание жизни народной и нужд здешнего края. Нет, если б я стал служить здесь...
     Мурзавецкая . А кто ж мешает?
     Беркутов . Дела есть неоконченные. Я бы, разумеется, стал баллотироваться на более видные должности.
     Мурзавецкая . Да сделайте милость! Вот у нас скоро выборы будут в предводители, в председатели земской управы...
     Беркутов . Я ведь только к тому говорю, Меропа Давыдовна, что если бы я служил, я бы без вашего совета ничего не делал.
     Мурзавецкая . Послушай-ка, Василий Иваныч, уж извини меня, старуху, баллотируйся!
     Беркутов . И своим-то умом Бог не обидел, да с вашими бы советами... да тогда вся губерния была бы у нас с вами в руках.
     Мурзавецкая . Говорю тебе, баллотируйся! Чего тебе бояться?
     Беркутов . Да мне бояться нечего: я здесь со всеми в ладу. Хоть ребячеств Лыняева и всей их компании я и не одобряю, а все-таки не ссорюсь и с ними.
     Мурзавецкая . Именно, ребячества, вот уж верное-то слово ты сказал.
     Беркутов . Разумеется, я душою всегда буду с вами, в вашей партии.
     Мурзавецкая . Ну, так мы тебя и запишем; значит, нашего полку прибыло.
     Беркутов . Я подумаю, Меропа Давыдовна, подумаю. Позвольте вам услужить! Я с собой привез несколько книг духовного содержания...
     Мурзавецкая . Сделай милость, одолжи!
     Беркутов . Да я вам их подарю. (Встав.)  Честь имею кланяться. Мне нужно сделать в городе несколько визитов. Я еще заеду к вам, и не один раз, если позволите. Беседа с вами так назидательна. (Раскланивается.) 
     Мурзавецкая . Милости прошу во всякое время.
     Беркутов . Ах, извините! У меня есть к вам небольшая просьба.
     Мурзавецкая . Что такое, батюшка? Очень рада служить, чем могу.
     Беркутов . Я имею поручение от соседки моей, Евлампии Николаевны. Дело-то не важное.
     Мурзавецкая . Как не важное? Нет, уж это она напрасно так думает.
     Беркутов . Во-первых, она просит у вас извинения и сама сегодня будет у вас.
     Мурзавецкая . Вот так-то лучше, давно бы ей догадаться.
     Беркутов . А что касается до долга ее мужа вашему покойному брату, или теперь вашему племяннику, так неизвестно, признавал ли господин Купавин этот долг.
     Мурзавецкая . Признавал, сам признавал, как же.
     Беркутов . Да почем вы знаете?
     Мурзавецкая . Письмо есть.
     Беркутов . Послушайте, Меропа Давыдовна, и вы этому верите?
     Мурзавецкая . Да как не верить, коли и документы, и все у меня налицо.
     Беркутов . Какие же они негодяи! Что они с вами делают!
     Мурзавецкая . Кто это, кто?
     Беркутов . Племянничек ваш, Аполлон, и компания.
     Мурзавецкая . Да вы не забывайтесь, милостивый государь! Вы у меня в доме.
     Беркутов . Нет, гоните его, гоните всех их скорее!
     Мурзавецкая . Он дворянин... Да если б он слышал. Да и я... ведь я его тетка! Или извольте замолчать...
     Беркутов . Позвольте! Я вас понимаю: у вас такое любящее сердце, вы и не подозреваете всей гнусности...
     Мурзавецкая . Нет, увольте меня от ваших разговоров! Сделайте одолжение, увольте! Прошу вас, увольте!
     Беркутов . Что они? Им терять нечего. А этакую даму, почтенную, видеть на скамье подсудимых! Вся губерния будет смотреть...
     Мурзавецкая (в испуге) . Как на скамье подсудимых?
     Беркутов . Я вам сейчас объясню: скрывать незачем, уж все это теперь многим известно; завтра дойдет до прокурора, начнется следствие. Главный виновник, Горецкий, ничего не скрывает, его, должно быть, скоро арестуют.
     Мурзавецкая . Да что такое, что?
     Беркутов . Написаны фальшивые векселя на покойного Купавина; сделано это вчера; я подозреваю вашего племянника, не вас же подозревать, в самом деле.
     Мурзавецкая . Нет, нет, не меня, не меня!
     Беркутов . Написали письмо от имени Купавина вашему племяннику и два векселя, достали из кладовой старую конторскую книгу и положили их туда. (Увидав на столе книгу.)  Вот в такую книгу. (Берет книгу и развертывает.)  Да вот они здесь! И в книге счет выведен... помарки, почистки. Прекрасно! Вещественные доказательства...
     Мурзавецкая . Батюшка, не погуби!
     Беркутов . Теперь моя главная забота: спасать вас.
     Мурзавецкая . Спасай меня, батюшка, спасай! В ножки поклонюсь.
     Беркутов . Не беспокойтесь! Я постараюсь всеми силами потушить это дело. Вас очень жаль! Чем вы виноваты!
     Мурзавецкая . Ничем, батюшка, ничем!
     Беркутов . Еще есть письмо, по которому вы получили тысячу рублей.
     Мурзавецкая . Уж не упомню, батюшка, не упомню; память плоха стала.
     Беркутов . Я вам напомню. (Вынув из кармана письмо.)  Вот оно! Оно того же мастера. Вам надо будет деньги возвратить.
     Мурзавецкая . Где ж я возьму, уж я их все раздала бедным; они теперь Бога молят... не отнимать же у них.
     Беркутов . Разумеется, вы были в заблуждении; но что ж делать, возвратить придется, если дело дойдет до суда. Впрочем, вы пока не беспокойтесь, выкиньте все это из головы!
     Мурзавецкая . И рада б выкинула, да нейдет. Ошеломил да и говорит: из головы выкиньте!
     Беркутов . Развлеките себя! Поговорим о чем-нибудь другом.
     Мурзавецкая . Боюсь я, голубчик, окружного-то суда; страсть как боюсь.
     Беркутов . Ну, может быть, дело как-нибудь и уладится. Вот вам новость! Лыняев сделал предложение Глафире Алексеевне.
     Мурзавецкая . Да ну их! Что это сердце-то как дрожит... Изловила-таки она его!
     Беркутов . И, кажется, очень ловко.
     Мурзавецкая . Поделом ему! Ничего мне его не жаль! Не унимается сердце-то... А вы-то холостой?
     Беркутов . Холостой.
     Мурзавецкая . Что ж не женитесь?
     Беркутов . Сначала дела мешали, а теперь невесты не найду. Посватайте!
     Мурзавецкая . Кого б тебе посватать? Вот в виски вступило. Да чего ж лучше, соседка твоя, Евлампия Николаевна.
     Беркутов . Она, кажется, не очень расположена ко мне; а я бы не прочь.
     Мурзавецкая . Так сватать, что ли?
     Беркутов . Сватать не сватать, а я бы попросил вас поговорить с ней поласковее, узнать ее мнение, посоветовать ей.
     Мурзавецкая . Да уж не учи, я не глупей тебя на эти дела. Только ты меня выручи! Да вот тысяча-то рублей...
     Беркутов . Вы для меня, а я для вас. Евлампия Николавна должна сейчас приехать, а вместе с ней и Глафира Алексеевна, и Лыняев.
     Мурзавецкая . Так уж ты меня извини, я пойду распоряжусь. Надо завтрак приготовить и кофей, жениха-то принять; ведь племянник будет.
     Беркутов . Обо мне не беспокойтесь! Мне бы нужно сейчас же видеть Чугунова.
     Мурзавецкая . Да он, каторжный, тут. Я его сейчас пошлю. Вукол, Вукол! Да вот он!
     
     Мурзавецкая  уходит. Входит Чугунов . 
     
Явление шестое
     
     Беркутов , Чугунов . 
     
     Беркутов . Здравствуйте, Вукол Наумыч! (Подает руку.) 
     Чугунов . Мое почтение, Василий Иваныч! Давно ли пожаловать изволили-с?
     Беркутов . Только что приехал. Очень приятно вас видеть. Как поживаете, Вукол Наумыч?
     Чугунов . Благодарение Создателю, Василий Иваныч, не жалуюсь.
     Беркутов . Душевно рад. Я вас от дела не отвлекаю ли? Мне желательно поговорить с вами несколько минут.
     Чугунов . Сколько вам угодно. Готов служить.
     Беркутов . Нужно мне, почтеннейший Вукол Наумыч, некоторые сведения собрать насчет здешней местности.
     Чугунов . Да-с? (Вынув табакерку.)  Не прикажете ли?
     Беркутов . Не нюхаю; а впрочем, позвольте! (Нюхает.)  Чем это он пахнет?
     Чугунов . Жасмином-с. Нарочно произращаю: и цветок приятно иметь в доме на окне, и запах-с. Хорошие табаки стали из моды выходить. Прежде был табак под названием "Собрание любви", - вот, я вам доложу, Василий Иваныч, табак был... Так что же вам угодно насчет местности?
     Беркутов . Видите ли, поговаривают о Сибирской железной дороге; мы, как здешние помещики, заинтересованы в этом деле; и если нет никаких физических препятствий, гор, например...
     Чугунов . Препятствий и гор нет-с, плоская губерния. Только что же мы будем доставлять в Сибирь, какие продукты?
     Беркутов . Продукты есть, Вукол Наумыч.
     Чугунов . Интересно послушать-с.
     Беркутов . Я думаю, вам случалось читать в газетах, что в последнее время много стало открываться растрат, фальшивых векселей и других бумаг, подлогов и вообще всякого рода хищничества. Ну, а по всем этим операциям находятся и виновные; так вот эти-то продукты мы и будем посылать в Сибирь, Вукол Наумыч.
     Чугунов . Шутить изволите.
     Беркутов . Какие шутки! Да вот, недалеко ходить, сейчас один молодой человек сам сознался, что наделал фальшивых векселей.
     Чугунов (качая головой) . Скажите пожалуйста, какие дела творятся на белом свете!
     Беркутов . Как его фамилия-то? Горецкий, кажется.
     Чугунов . Горецкий... позвольте! Есть такой, есть-с... слыхал.
     Беркутов . Он говорит, что его принудили, и черновые представил, с которых его списывать заставляли.
     Чугунов . Очень нужно путать людей! Не понимаю. Ведь уж ему не легче от того будет. Молод еще.
     Беркутов . Он еще сознался, что вексель на госпожу Купавину писал, а Евлампия Николаевна сегодня заявляет, что у нее похищен бланк.
     Чугунов . Какие дела-то!
     Беркутов . Вот что, Вукол Наумыч, не с вами ли вексель-то? А коль не с вами, так принесите его поскорей!
     Чугунов . Нет, зачем же-с! Я вам очень благодарен, Василий Иваныч.
     Беркутов . За что же?
     Чугунов . Предупредили. Я теперь вексель уничтожению предам. Пусть Горецкий путает, а я и знать не знаю, у меня и не было никакого.
     Беркутов . Жаль! Вам, хоть не всю сумму, а все-таки что-нибудь получить надо бы по этому векселю.
     Чугунов . Да, конечно, Василий Иваныч, надо бы. Ведь какой благородный поступок-то с моей стороны! Выдают бланки зря... Да другой бы, помилуйте... Кому ж нужно от своего счастья отказываться!
     Беркутов . Справедливо, Вукол Наумыч, справедливо. Да и Евлампию Николаевну надо наказать, чтобы она была вперед осторожнее.
     Чугунов . Надо наказать, Василий Иваныч, надо. Как это можно бланки выдавать! Отберут имение-то как раз. Вот я только три тысячи написал, а ведь у всякого ли совесть-то такая, как у меня.
     Беркутов . Укоротите вексель-то немного, Вукол Наумыч; напишите, что получили часть в уплату; а остальные Евлампия Николаевна заплатит. Доставайте вексель! Вот чернила и перо!
     Чугунов . Слушаю-с! (Вынимает вексель, надевает очки, берет перо.)  Как писать прикажете, Василий Иваныч?
     Беркутов . По сему векселю получено в уплату две тысячи...
     Чугунов . Тысячу рублей только оставляете? Маленько, Василий Иваныч.
     Беркутов . Нет, и тысячи рублей много, Вукол Наумыч.
     Чугунов . А какое благородство с моей стороны!
     Беркутов . Вот мы его и оценим как следует. (Диктует.)  Получено в уплату две тысячи пятьсот...
     Чугунов . Только пятьсот? Уж это даже несколько и обидно.
     Беркутов . Нет, и не пятьсот, а меньше. Пишите, пишите! Две тысячи пятьсот пятьдесят рублей. Почему я прибавил эти пятьдесят рублей, я вам скажу после. Остальные получите.
     Чугунов (положив вексель в карман) . Покорнейше вас благодарю, чувствительнейшую вам приношу благодарность.
     Беркутов . Когда ваш племянник рассказал мне все дела и ваши черновые представил, я сначала хотел ехать к прокурору.
     Чугунов . Нет, зачем к прокурору! Вам, Василий Иваныч, в такие грязные дела путаться какой расчет? Только срам.
     Беркутов . А потом рассудил переговорить прежде с Меропой Давыдовной и с вами.
     Чугунов . Очень хорошо и основательно поступили. Мало, что ль, у прокурора дел-то и без наших!
     Беркутов . А чтоб ваш племянник не болтал тут, чего не нужно... Он какой-то сорвиголова!
     Чугунов . Шальной мальчишка!
     Беркутов . Я его отправил в Вологду обойти мои леса; он уж теперь катит на пароходе. На дорогу я ему дал пятьдесят рублей; а ведь это ваша была обязанность, Вукол Наумыч; вот эти-то пятьдесят рублей я у вас и вычел.
     Чугунов . Очень хорошо-с. Долго ли погостите у нас, Василий Иваныч?
     Беркутов . Еще не знаю. Как дела позволят.
     Чугунов . Коли будет какое делишко, так не обойдите, по старому знакомству!
     Беркутов . Непременно, Вукол Наумыч, непременно.
     Чугунов . Вот гости, должно быть. До приятного свидания-с! (Уходит.) 
     
     Входят Купавина  и Анфуса , из гостиной выходит Мурзавецкая . 
     
Явление седьмое
     
     Беркутов , Мурзавецкая , Купавина , Анфуса . 
     
     Мурзавецкая (Купавиной) . Ну, вот и хорошо сделала, что приехала, родная моя. Старших уважай.
     Купавина . Я очень жалею, Меропа Давыдовна, что подала вам повод к неудовольствию.
     Мурзавецкая . Кто старое помянет, тому глаз вон.
     Беркутов . Евлампия Николаевна, я ваше поручение исполнил.
     Купавина . Благодарю вас.
     Беркутов . Меропа Давыдовна и племянник ее считают себя совершенно удовлетворенными и никаких претензий на вас более не имеют. Так ли, Меропа Давыдовна?
     Мурзавецкая . Он правду говорит, правду. Посылай таких адвокатов, так всегда из воды суха выдешь.
     Купавина . Значит, я всем обязана вам. Сколько же я вам должна?
     Беркутов . Сочтемся после, Евлампия Николаевна.
     Мурзавецкая (Беркутову) . Пошел бы ты закусил что-нибудь! Времени-то много; чай, с утра из усадьбы-то? Поди-ка, мать Анфуса, похозяйничай за меня! Мы сейчас придем.
     Анфуса . Да, уж... с дороги-то... и я уж...
     
     Уходят Беркутов  и Анфуса . 
     
Явление восьмое
     
     Мурзавецкая , Купавина . 
     
     Мурзавецкая . Извини меня, друг мой, что я строго так обошлась с тобой! Я ведь любя.
     Купавина . Я не понимаю, чем я виновата. Вы делаете такие угрозы...
     Мурзавецкая . И всегда буду делать угрозы, и всегда... Нет, ты виновата, виновата, у меня сердце болит глядеть на тебя. Еще не так тебя надо пугнуть.
     Купавина . Да чем же я виновата?
     Мурзавецкая . Зачем живешь одна? Отчего замуж не выходишь? Что хорошего! Только дела запутываешь да имение расстроиваешь. На Чугунова-то плоха надежда.
     Купавина . Да ведь вы сами его рекомендовали.
     Мурзавецкая . А разве в них влезешь? Он вот плут оказывается порядочный!
     Купавина (подумав) . Нет, как хотите, я за него не пойду; я не чувствую к нему никакого расположения.
     Мурзавецкая . К кому?
     Купавина . К Аполлону Викторычу.
     Мурзавецкая . Да кто тебя неволит! Я думала, что ты его любишь; а нет, так и не надо. Твоя воля, выбирай любого!
     Купавина . Из кого выбирать-то?
     Мурзавецкая . Подумай! Да ты бы не прочь, кабы нашелся хороший человек?
     Купавина . Отчего же нейти! Я и сама вижу, что мое хозяйство плохо.
     Мурзавецкая (тихо) . Беркутов-то долго здесь проживет?
     Купавина . Нет, он на несколько дней. Да в нем никакого расположения ко мне незаметно.
     Мурзавецкая . Жаль. А я было уж...
     Купавина . Нет, как можно навязываться!
     Мурзавецкая . Ну, а если он сам...
     Купавина . Нет, ему нужно побогаче.
     Мурзавецкая . Ну да, ах Боже мой! Мало ль что? Может, вдруг фантазия придет.
     Купавина . Не знаю.
     Мурзавецкая . Разумеется, коли он на несколько дней, да и не ухаживает...
     Купавина . Нисколько. И не думает ухаживать.
     Мурзавецкая . Так нечего делать. Знаешь что? Нет ли у него в Питере какой?
     Купавина . Должно быть, есть.
     Мурзавецкая . Какая-нибудь из немков. Ну, мы хоть так поговорим с тобой... А если б он?..
     Купавина . Право, я не знаю, что вам сказать.
     Мурзавецкая . Да чего стыдиться-то? Мне-то ты скажи!
     Купавина . Да зачем вам?
     Мурзавецкая . Разве ты меня не знаешь? Страсть моя знать все на свете и соваться во все дела, где меня не спрашивают.
     Купавина . Да отчего ж?.. Я бы с удовольствием.
     Мурзавецкая . Вот и ладно. (Громко.)  Василий Иваныч, поди сюда!
     Купавина . Ах, позвольте! Что вы?
     Мурзавецкая . Молчи уж! Мне только твое желание надо было знать, - ты мне дорога-то, а на них нечего смотреть! Я умею с ними обращаться, вот посмотри! Только уж помни русскую пословицу: давши слово, держись, а не давши, крепись! Василий Иваныч!
     
     Входит Беркутов . 
     
Явление девятое
     
     Мурзавецкая , Купавина , Беркутов . 
     
     Мурзавецкая . Василий Иваныч, целуй ручку у Евлампии Николавны!
     Беркутов . Готов всегда с величайшим удовольствием!
     Мурзавецкая . Бог вас благословит!
     Беркутов . Что значат эти слова ваши, Меропа Давыдовна?
     Мурзавецкая . А то, что я тебя женить хочу. Что живешь, только небо коптишь!
     Беркутов . Уж очень вы много власти берете надо мной, Меропа Давыдовна.
     Мурзавецкая . Извини, голубчик! Вижу я сиротство твое, родных у тебя нет, - надо и об тебе кому-нибудь позаботиться.
     Беркутов . Хорошо, Меропа Давыдовна, что я люблю Евлампию Николаевну, и люблю давно; а если б не так, вы бы поставили нас в затруднительное положение.
     Мурзавецкая . В затруднительное? Ошибаешься (стучит костылем) , ошибаешься, говорю тебе. Я лучше вас знаю, что вам нужно: что тебе нужно, что ей. Ее душа мне известна; я в нее, как в зеркало, смотрю: вот я сейчас вижу, что она тебя любит. И тебе пора остепениться. Денег, что ль, больших ищешь? Так стыдно тебе! А ты душу ищи.
     Беркутов . Слушаю, Меропа Давыдовна, слушаю-с!
     Мурзавецкая . Вы, питерские, думаете, что вас и рукой не достанешь, что вам у нас и пары нет, а вот есть!
     Беркутов (склонив голову) . Евлампия Николаевна?..
     Мурзавецкая (Купавиной) . Что молчишь? Ну, так я за тебя скажу. Она рада-радехонька!
     Купавина . Я женщина простая, хитрить не могу; я не умела скрыть своих чувств перед Меропой Давыдовной, не буду скрывать и перед вами.
     Беркутов . Благодарю вас за счастие, которое вы мне доставляете! (Целует руку Купавиной.)  Прошу вас зачислить меня вашим управляющим: это дело не терпит отлагательства.
     Купавина . Сделайте одолжение!
     
     Входит Чугунов . 
     
Явление десятое
     
     Мурзавецкая , Купавина , Беркутов , Чугунов , потом Павлин . 
     
     Беркутов (Купавиной) . Вот ваш кредитор: вы ему должны по векселю.
     Купавина . Я ничего не должна Вуколу Наумычу.
     Чугунов (целуя руку Купавиной) . За службу мою, за усердие векселек выдали.
     Купавина . Я вам всегда деньгами платила.
     Чугунов . Запамятовали, сударыня, запамятовали.
     Беркутов . В самом деле, Евлампия Николаевна, долго ли забыть! Вукол Наумыч действительно заслуживает награды: он человек старательный. Приходите завтра, вы получите все, что следует. Благодарите Евлампию Николаевну.
     Чугунов . Завтра со всеми детьми приду, в ноги кланяться заставлю.
     
     Входит Павлин . 
     
     Павлин . Михайло Борисыч и Глафира Алексеевна! (Уходит.) 
     
     Входят Лыняев  и Глафира . 
     
Явление одиннадцатое
     
     Мурзавецкая , Купавина , Беркутов , Чугунов , Глафира , Лыняев , потом Анфуса , Павлин . 
     
     Мурзавецкая . Вот как! Уж и вместе.
     Глафира . Да чего ж мне церемониться, Меропа Давыдовна? Мишель очень дорог для меня, я не хочу с ним расставаться ни на минуту.
     Мурзавецкая . Ну, будущая мадам Лыняева, просим любить да жаловать! Садитесь!
     Лыняев . Меропа Давыдовна, извините меня, что я поторопился предложить руку Глафире Алексеевне, не спросив вашего дозволения!
     Мурзавецкая . Не виновата я, батюшка, ни в чем не виновата.
     Лыняев . Я вас и не виню; я прошу меня извинить.
     Глафира . Он хочет поблагодарить вас. (Лыняеву.)  Что ж ты молчишь, Мишель?
     Лыняев (со вздохом) . Да-с, поблагодарить...
     Глафира . Ему особенно понравилась во мне моя кротость. (Бросая Лыняеву шаль.)  На, Мишель, подержи шаль! (Мурзавецкой.)  Мое смирение. (Лыняеву.)  Возьми хорошенько, не мни! (Мурзавецкой.)  Моя скромность. А всем этим я обязана вам. (Лыняеву.)  Ты все молчишь, Мишель, так уж я за тебя говорю.
     Лыняев . Благодарен, Меропа Давыдовна, очень благодарен.
     Мурзавецкая . Об одном, батюшка, я тебя прошу: не пеняй ты на меня, своя воля была. Вот эту пару так уж точно я сосватала, вот за них должна буду Богу отвечать; а вы, как знаете.
     Лыняев (Беркутову) . И ты женишься? Как ты скоро... Поздравляю тебя!
     Глафира (Купавиной) . Ты решилась наконец! Ну, поздравляю!
     Купавина . Да, я все мечтала о свободе... а потом убедилась, что наше женское счастье неразлучно с неволей.
     Мурзавецкая . Не клевещи, матушка, на женщин! Всякие бывают; есть и такие, что не только своим хозяйством, а хоть губернией править сумеют, хоть в Хиву воевать посылай. А мужчины есть тоже всякие: есть вот и такие молодцы (показывает на Беркутова) , а то видали мы и таких, что своей охотой к бабам в лакеи идут.
     Лыняев . Да, на свете волки да овцы, волки да овцы.
     
     Павлин  вносит кофе. 
     
     Глафира (принимая чашку) . Мишель, сделай милость, подержи мой зонтик! (Смеется.)  Ах, у тебя все из рук валится.
     Мурзавецкая (Беркутову) . Зиму-то здесь будете жить?
     Беркутов . Я думаю, что Евлампии Николаевне приятнее будет эту зиму провести в Петербурге.
     Купавина . Да, конечно.
     Мурзавецкая (Лыняеву) . А вы?
     Глафира . Мы эту зиму будем жить в Париже.
     Лыняев . Мы в Париже.
     Беркутов . А уж на лето к вам, под ваше крылышко.
     Лыняев . И я тоже.
     Глафира . Ах, нет, Мишель, ведь мы еще не решили. Я думаю провести лето в Швейцарии.
     Лыняев . Да, мы еще не решили.
     Беркутов . Меропа Давыдовна, благодарю вас за радушный прием и за участие, которое вы во мне приняли! Позвольте предложить вам этот маленький подарок. (Подает Мурзавецкой коробочку.)  Это аквамариновые четки! Господа, я пробыл здесь недолго, но уж имел возможность вполне оценить эту во всех отношениях редкую женщину. Желательно, чтоб наши передовые люди всегда относились с глубоким уважением к Меропе Давыдовне. Мы должны подавать пример другим, как нужно уважать такую почтенную старость!
     Чугунов (утирая слезы) . Все правда, все правда!
     Мурзавецкая . Благодарю, Василий Иваныч, благодарю! (Целует Беркутова в голову.)  Ну, батюшка, видала я на своем веку всяких людей, а таких, как ты, не приводилось. (Тихо.)  Ну, я твое дело сделала, а ты мое как?
     Беркутов . Уладится благополучно. Вам Чугунов скажет.
     Купавина . Поедемте, господа! До свиданья, Меропа Давыдовна! Нам еще с Глафирой Алексевной нужно все магазины объездить. Вы уж позвольте мне ее взять к себе.
     Мурзавецкая . Ах, матушка, с руками отдаю.
     Глафира . Мишель, ты с нами?
     Лыняев . У Евлампии Николаевны коляска ведь двуместная.
     Глафира . Так что ж, Мишель? Сядь на козлы! Свой экипаж отдай Анфусе Тихоновне! Анфуса Тихоновна!..
     
     Анфуса  входит. 
     
     Поезжайте на лошадях Мишеля!
     Анфуса . Хорошо уж... прощайте.
     Лыняев . Да как же возможно мне, с моим сложением, на козлы? Да еще двенадцать верст трястись до усадьбы!
     Глафира . Послушай меня, Мишель! Тебе это очень полезно: ты толстеешь так, что ни на что не похоже. Мы в Париж поедем, ведь самому будет совестно таким медведем приехать.
     
     Уходят Беркутов , Купавина , Лыняев , Глафира  и Анфуса . 
     
Явление двенадцатое
     
     Мурзавецкая , Чугунов , потом Мурзавецкий . 
     
     Чугунов (у окна) . В Париж да в Петербург! Что денег-то увезут из губернии!
     Мурзавецкая . Что? Смаклерил дело-то хорошо? Благодарю! Осрамил было благородную, уважаемую даму.
     Чугунов . Да вы уж хоть повесьте меня, а не воротишь!
     Мурзавецкая . Что тебе, крысе, Беркутов-то говорил?
     Чугунов . Все шито да крыто; и Клашку, чтоб он не болтал тут, в Вологду услал Василий Иваныч.
     Мурзавецкая . Вот золотой-то человек! Я его в поминанье запишу. Запиши его ко мне в поминанье, да и к себе запиши!
     Чугунов . Золотой-то он - точно золотой; а я вам вот что скажу! За что нас Лыняев волками-то называл? Какие мы с вами волки? Мы куры, голуби... по зернышку клюем, да никогда сыты не бываем. Вот они волки-то! Вот эти сразу помногу глотают.
     
     За сценой слышен крик: "Тамерлан, Тамерлан!" Вбегает Мурзавецкий  в отчаянии. 
     
     Мурзавецкий . Нет, ма тант, нет! Я не переживу.
     Мурзавецкая . Успокойся, Алоллоша, успокойся!
     Мурзавецкий (опускаясь на стул) . Нет, ма тант, лучшего друга моего...
     Мурзавецкая . Ну, что ж делать-то?
     Мурзавецкий . Лучшего друга, ма тант... Где пистолеты?
     Мурзавецкая . Что ты... грех какой!
     Мурзавецкий . Нет, застрелюсь, застрелюсь!.. Уж заряжен, ма тант, заряжен.
     Мурзавецкая . Ах, бедный! Как тебе это...
     Мурзавецкий . Да, ма тант, лучшего друга... Близ города, среди белого дня, лучшего друга... Тамерлана... волки съели!
     Мурзавецкая . Тьфу ты! А я думала...
     Чугунов . Близ города, среди белого дня! Есть чему удивляться!.. Нет... Тут не то что Тамерлана, а вот сейчас, перед нашими глазами, и невесту вашу с приданым, и Михаила Борисыча с его имением волки съели, да и мы с вашей тетенькой чуть живы остались! Вот это подиковинней будет.
     
     1875  
     
     
  1 Прощайте, сударь (франц.) 
  
  2 ma tante est elle irritie? - тетушка раздражены?
  
  3 absolument - совершенно, совсем (франц.) 
  
  4 parole d'honneur - честное слово (франц.) 
  
  5 sautez - прыгай (франц.) 
  
  6 Donnez moi de l'argent - Дайте мне денег (франц.) 
  
  7 un peur - немного (франц.) 
  
  8 laissez - оставьте (франц.) 
  
  9 jamais de ma vie - никогда в жизни (франц.) 
  
  10 comprenez vous - понимаете (франц.) 
  
  11 attendez - придется подождать (франц.) 
  
  12 imaginez-vous - вообразите (франц.) 
  
  13 a present quelque chose - сейчас хоть сколько нибудь (франц.) 
  
  14 c'est assez - достаточно (франц.) 
  
  15 quelle idee - что за мысль (франц.) 
  
  16 voulez-vous - хотите? (франц.) 
  
  17 je vous assure - я вас уверяю (франц.) ; entre nous deux - между нами двоими (франц.) 
  
  18 ici - сюда (франц.) 
  
  19 mon ange - мой ангел, un mot - одно слово (франц.) 
  
  20 taisez vous - замолчите (франц.) 
  
  21 mon cher - мой дорогой, sans facons - без церемоний (франц.) 
  
  22 malheur - беда (франц.) 
  КОНЕЦ

WAP-БИБЛИОТЕКА
TEGOS.RU
СОВЕТУЙ ДРУЗЬЯМ!