трилогия "Эволюция войны"

	Содержание:
	1. Дмитрий Казаков: Встречный бой  
	2. Дмитрий Львович Казаков: Вторжение Химеры  
	3. Дмитрий Львович Казаков: Вопрос верности  
	файл от DOOM_ka

	Дмитрий Казаков
	Встречный бой
	Сын Земли.
	1.

	Короткая стрела, украшенная яркими перьями, со щелчком ткнулась в бронестекло шлема.
	— Сомий хвост! — пробормотал Роберт, невольно отшатнувшись.
	Джунгли вокруг оставались такими же пустынными, как и ранее, ничего не двигалось между увитыми лианами стволами, ни одна из сотен зеленых ветвей не шевелилась.
	— Что там у вас? — прошуршал в наушниках шлема голос лейтенанта.
	— По нам тут стрелы мечут, — ответил сержант Фолли, составляющий на пару с Робертом передовой дозор. — Мне одна чуть в брюхо не вошла, а Кузнецову едва голову не проткнули.
	— Ни в коем случае не стрелять! — сказал лейтенант. — Это аборигены, что до сих пор живут в каменном веке… Они охраняются законом! При непосредственном контакте доложить! Все поняли?
	— Так точно, — откликнулся Фолли.
	— Не нравится мне это, — пробурчал Роберт, наблюдая, как еще одна стрела бессильно отскакивает от бронежилета. — Мало нам пиявок, комаров и прочей живности? Еще и аборигены с луками!
	— Меня другое беспокоит, — сержант перешагнул через упавшее дерево и едва не наступил на змею, яркую, точно рекламный баннер. Гадина с шипением прянула в сторону. — Как бы эти аборигены не сдали нас «химикам»!
	По джунглям бассейна впадающей в Амазонку реки Журуа рота полицейского спецназа шла третий день. Все это время бойцы месили болотную грязь, кормили разнообразных паразитов, потели, пачкались и оглашали джунгли всяческими ругательствами.
	Виной тому были «химики» — немногочисленные уцелевшие на Земле наркодельцы, исхитрившиеся устроить плантации и лаборатории под сенью амазонских лесов.
	Замаскированы такие комплексы по изготовлению «дури» были исключительно хорошо, а подступы к ним, в том числе и с воздуха, контролировались приборами и наблюдателями.
	В случае малейшей опасности улики ликвидировались при помощи напалма, так что стражам порядка только оставалось задерживать уцелевших работников в надежде вытрясти из них показания.
	Нынешнюю операцию полицейские начальники решили провести не по шаблону. Отряженную для ее проведения роту спецназа выбросили не рядом с целью, а на несколько сотен километров восточнее.
	Это расстояние полицейским предстояло преодолеть на своих двоих через почти непроходимые джунгли.
	— Не должны… — ответил Роберт. — Вряд ли они по-человечески разговаривать умеют!
	— Это точно, — согласился сержант.
	Аборигены, должно быть, поняли, что стрелы не причиняют незваным гостям вреда. Колыхнулись ветви, прозвучало несколько криков, похожих на птичьи, после чего все стихло.
	Впору было подумать, что нападение примерещилось.
	А через полсотни метров Роберт зацепился за что-то ногой, ощутил, как хрустнуло под подошвой, и тут же, повинуясь выработанному за время службы чутью, упал наземь.
	Боль стегнула от подвернутого запястья, автомат уперся в живот, и что-то большое, тяжелое пролетело над самой головой.
	— Лик Единого! — с дрожью в голосе воскликнул Фолли. — Что же это такое?
	— Сюрприз от охраняемых законом аборигенов, — Роберт перевернулся на спину, глянул на раскачивающееся на веревках толстое бревно и ощутил, как похолодело внутри.
	Угоди такая штука ему в бок, в лучшем случае все обошлось бы переломом ребер.
	— Да, господин лейтенант… — сержант успел доложить о случившемся начальству и теперь выслушивал инструкции. — Пять градусов на юго-восток, все понял… Нет, не пострадал. Так точно!
	— Что там такое? — спросил Роберт, поднявшись.
	— Меняем курс, — ответил Фолли. — Судя по всему, мы прем на деревню этих чертовых аборигенов, хотя по карте она находится много севернее.
	— В этих местах, где наводнения случаются каждый год, карта устаревает очень быстро, — заметил Роберт.
	— Нам от этого не легче, — буркнул сержант и решительно затопал дальше.
	Рота отставала от графика почти на полчаса.
	На привал встали у ручья, мутного, точно сточная канава. Над темной водой с противным жужжанием клубились мухи, на берегах сидели бурые лягушки, похожие на загорелых толстяков.
	Завидев людей, они дружно попрыгали в воду.
	Бойцы снимали рюкзаки, опускались на траву, поднимали забрала шлемов. Перебивая запахи джунглей, поплыл аромат крепкого мужского пота.
	— Не понимаю, как тут люди живут? — заметил Роберт, открывая консервы. В пластиковой банке зашипело, напичканная витаминами питательная смесь самостоятельно разогревалась. — Жарко, сыро, тысячи всяких ядовитых и хищных тварей…
	— А где-нибудь в Кейптауне многие не представляют, что такое снег, — покачал головой Штольц. — А уроженцу Сахары попробуй, объясни, как можно существовать среди деревьев?
	— Да, человек — тварь живучая, везде приспособится, — сержант Фолли выскреб остатки из банки и запил водой из фляжки.
	— Зато здесь, среди дикой природы я чувствую себя не полицейским, а настоящим солдатом. Ну, из тех времен, когда еще существовали армии, — заявил рядовой Крауч, для которого это была первая операция.
	Более опытные коллеги посмотрели на него с жалостью.
	— Счастье твое, что сейчас двадцать четвертый век, что ты не солдат, а страж порядка, — строго заметил Фолли, а потом голос его сделался задумчивым. — Хотя говорят, что у КОСМ где-то в колониях есть собственная армия…
	Канцелярия Освоения Сложных Миров ведала планетами, мало подходящими для существования человека, и о том, что именно творится в подотчетных ей колониях, ходили самые дикие слухи.
	Точно было известно лишь то, что из отправившихся туда поселенцев обратно не вернулся никто.
	— Зачем она им? — фыркнул Штольц.
	— Ну, может с какими чудовищами воевать… — не очень уверенно проговорил сержант и почесал подбородок. — Кто знает, может, Сложные Миры покрыты джунглями куда смертоноснее этих?
	— А ты, Роберт, хотел бы быть солдатом? — не унимался Крауч.
	— Наверное, нет, — Роберт в задумчивости прикусил нижнюю губу. — У нас во Владивостоке есть музей Последней войны, так вот там любой желающий может узнать, как это происходило два века назад…
	Наушники шлема зашипели, точно рассерженный кот, а потом из них раздался голос капитана.
	— Пять минут на сборы, — сказал он.
	Разговор прервался. Крауч вскочил и принялся судорожно навьючивать на себя рюкзак.
	— И где только таких маньяков берут, вразуми его первый диктатор, — вздохнул Штольц.
	Роберт подумал о том, что предки именовали консервами совсем другое, раздавил консервную банку и швырнул в кусты. Через несколько мгновений та распадется, не оставив даже пепла.
	Забрало с негромким щелчком опустилось, рюкзак занял место на плечах, автомат — в руках.
	— Готовы? — Фолли оглядел бойцов. — Отлично!
	Шагая вслед за сержантом по джунглям, Роберт думал о словах Крауча, о том, кто они на самом деле — полицейские или все же солдаты?
	Воинских подразделений на Земле не существовало более полутора веков, с тех самых пор, как на объединенной планете прекратились войны. Но два полицейских полка специального назначения, имеющие базу в Пекине, охраняли порядок совсем не так, как их коллеги из других подразделений…
	Размышления прервал возникший перед самым лицом паук размером с блюдце. Роберт пригнулся, оставив висящую на собственной нити мохнатую тварь сучить ногами, и зашагал дальше.
	Где-то там, впереди, ждал враг.
	Через инфракрасный фильтр джунгли представали сплетением зеленых и синих полос. Красными огоньками казались скользящие в кронах деревьев мелкие твари и спящие на ветках птицы.
	Из чащи доносились резкие вопли, скрежет и рычание, вызывающее мысли о том, что для кое-кого из местных обитателей человек не более чем добыча.
	— Первый взвод — начать выдвижение, второй взвод — начать выдвижение, — наушники передали гнусавый голос капитана.
	Когда дело дошло до третьего взвода, сержант Фолли махнул рукой. Бойцы гуськом двинулись вперед, негромко зашуршали отодвигаемые ветви, испуганно засопел рядовой Крауч.
	До базы «химиков» оставалось меньше километра.
	Через пятнадцать минут стал виден периметр — хлипкий на первый взгляд забор из врытых в землю столбов и натянутой на них сетки. За ним виднелись посаженные рядами кусты с длинными листьями и короткими шипами на толстых стволах.
	Ветер принес сладкий запах, присущий только одному растению — ядовитому дурману, завезенному с планеты Циклон и неплохо прижившемуся на земной почве.
	— Налево, — приказал Фолли.
	Отделение свернуло в сторону, оставив два других на месте. Роберт перевел автомат на стрельбу одиночными.
	— Залечь, — новый приказ пришел, когда за забором стало видно похожее на сарай строение, от которого доносилось негромкое гудение.
	Внутри располагался генератор, снабжающий электричеством всю базу.
	— Ох, Лик Единого, — пробормотал сержант, опускаясь на землю под огромным деревом. — В сотый раз, а все равно поджилки подрагивают, словно у новичка…
	— Не дрейфь, — хмыкнул Роберт. — Вон Крауч зубами стучит, точно пиранья при виде утопленника. Сколько там осталось до начала операции?
	— Минута, — ответил Фолли. — Молитесь, кто не успел…
	Послышались голоса, а затем из-за угла генераторной вышел патруль — двое мужчин в мешковатых комбинезонах и с автоматами в руках. Полицейские дружно прижались к земле.
	Роберт приподнял оружие, легонько коснулся спускового крючка, на внутренней поверхности забрала появился кружок целеуказателя.
	— Что-то в джунглях сегодня неспокойно, — заметил один из патрульных, не подозревая, что попал на прицел.
	— Эти твари все время орут, — ответил второй и зевнул.
	Болтая и смеясь, они прошли мимо и скрылись за рядами дурмана, вымахавшего почти в человеческий рост.
	— Вперед! — скомандовал Фолли.
	Тонкая на первый взгляд сетка не поддалась бы никакому резаку, а вздумавший забраться прямо по ней рисковал остаться без пальцев. Перебраться через ограду можно было только по столбам.
	Роберт ухватился за один из них, ощутив под ладонями прохладный металл, и полез вверх. Не обращая внимания на занывшие от нагрузки руки и ноги, вскарабкался до верхушки столба.
	Спрыгнул вниз, земля мягко ударила в ботинки. Перекатился вперед и упал в рыхлую почву под прикрытием кустов дурмана. Через забор, судя по негромкому лязгу и сотрясениям сетки, лез кто-то еще.
	Каждый знал собственную задачу досконально и, когда на этой стороне ограды оказались еще трое бойцов отделения, Роберт поднялся и, пригнувшись, побежал в сторону генераторной.
	За спиной слышал мягкие шаги Штольца.
	На территории базы оказалось еще темнее, чем в лесу. Небо закрывала подвешенная на сверхпрочной пластиковой сети фальшивая крона, делающая невозможным обнаружение логова «химиков» с воздуха или из космоса.
	Открытый участок Роберт преодолел рывком и двинулся вдоль стены, к углу здания, за которым находился вход. Вытащил из ножен на поясе метательный нож, примерился. Дремлющий у металлической двери часовой успел повернуть голову, когда заточенное острее бритвы лезвие вошло ему в горло. Тяжелое тело с хрипом зашаталось и упало бы на землю, не подхвати его оказавшийся рядом Роберт.
	Рукоятка ножа оказалась липкой от крови.
	Пока вытирал его об одежду часового и прятал на место, у двери объявился Штольц. Прислонил к замку похожий на чехол для очков прибор, пощелкал крошечными сенсорами.
	В двери что-то негромко скрежетнуло и она бесшумно открылась.
	— Готов? — спросил Штольц, берясь за ручку.
	— Да, — ответил Роберт, поднимая автомат на уровень глаз.
	Штольц распахнул дверь рывком, Роберт прыгнул внутрь, фильтр забрала перешел с инфракрасной части спектра на обычный. Красное пятно под потолком превратилось в лампочку, в центре помещения обнаружился похожий на исполинский гроб генератор.
	У стены неярко светился пульт, рядом виднелся стул.
	— Что такое? — из-за генератора выступил человек в сером комбинезоне. — Лео, это…
	Серые глаза его округлились, рот чуть приоткрылся. Роберт нажал спусковой крючок. Увенчанный глушителем ствол с негромким хлопком выплюнул пулю, на сером комбинезоне расплылось кровавое пятно.
	Подхватить этого Роберт не успел, но и упал труп мягко, почти беззвучно.
	Техника можно было оставить в живых, но вряд ли бы он много рассказал на допросе. Кроме того, за причастность к изготовлению и торговле наркотиками в любом случае полагалась смертная казнь, так что Роберт всего лишь ускорил исполнение правосудия.
	— Ага, отлично, — Штольц проскользнул к пульту и принялся нажимать клавиши.
	Роберт двинулся вокруг генератора, ни на мгновение не ослабляя внимания. Осмотрел комнатушку в задней части помещения, но там, кроме сваленных грудами запчастей и пластиковых ящиков, ничего не было.
	— Чисто, — сообщил он, вернувшись к пульту. — У тебя как?
	— Сейчас заканчиваю, — ответил Штольц.
	Сенсоры на пульте мигали все беспорядочнее, генератор гудел все тише, а потом с тихим всхлипом остановился. Лампочка погасла, оставив полицейских в темноте.
	Фильтр забрала вернулся к инфракрасному видению.
	— Вот и все, — Штольц саданул по пульту прикладом, полетели искры, на пол посыпалось пластиковое крошево.
	— Пошли, — кивнул Роберт.
	За дверью их встретил негромкий шорох колышущейся на ветру маскировочной кроны. Бойцы отделения устроились в зарослях дурмана, готовясь встретить тех, кто придет разбираться, почему база осталась без света.
	— Где они? — пробурчал сержант Фолли, когда Штольц и Роберт заняли места рядом с остальными. — Я начинаю волноваться…
	«Химики» не заставили долго ждать. Через пару минут на дорожке, ведущей к генераторной, появилось несколько пылающих алым фигур.
	— С первого выстрела! — предупредил сержант. — И стрелять только по моему приказу!
	Роберт поднял автомат, совместив целеуказатель с одним из врагов.
	— Огонь! — сказал сержант.
	— Сомий хвост! — автомат вздрогнул в руках, точно живое существо. Пули унеслись к цели.
	Один из «химиков» нелепо взмахнул руками и упал, второй, получивший десяток пуль в корпус, отлетел назад, но другие двое повели себя вовсе не так, как положено убитым и раненым.
	Оба упали, откатились в сторону и спустя мгновение пули засвистели вокруг полицейских.
	— У них бронежилеты! — рыкнул Фолли. — Кузнецов, Штольц — обойдите их с фланга! Мы прикроем!
	Чтобы уйти из-под обстрела, пришлось некоторое время ползти на пузе. Пули щелкали по листьям, доносились глухие хлопки полицейских автоматов, забиваемые стрекотом оружия «химиков».
	Этим глушители были ни к чему.
	Роберт протискивался между кустами, сладкий запах дурмана назойливо лез в ноздри, а сминаемые ветви негромко хрустели.
	— Думаю, что можно встать, — сказал ползущий сзади Штольц.
	— Можно, — ответил Роберт, осторожно приподнимаясь на руках.
	Место, где затаились «химики», было хорошо видно из-за продолжающейся стрельбы.
	Полицейские подеялись на ноги и, точно две стремительные тени, побежали вдоль края посадок.
	— Ууу, — Роберт зашипел, споткнувшись о выскочившую из тьмы кочку.
	— Тише ты! — одернул его Штольц, хотя внутри шлема можно было орать без опаски, что тебя услышат.
	Последние метры преодолели, медленно просачиваясь между кустами. Стали видны фигуры «химиков» — двое продолжали стрелять, один лежал неподвижно, а четвертый пытался подняться, но без особого успеха.
	— Твой правый, мой левый, — предложил Штольц.
	— Идет, — Роберт поднял автомат.
	Два выстрела прозвучали одновременно, «химики» дружно уткнулись лицами в землю и затихли.
	— Задание выполнено, сержант, — сказал Роберт. — Никакой бронежилет не спасет от пули в голову.
	— Отлично, — донесся из наушников довольный голос Фолли. — Там один раненый, не добивайте его. Надо же хоть кого-то оставить для следователей…
	— Всем подразделениям, — перебил сержанта гнусавый тенор капитана. — Задача успешно выполнена! Отбой боевой готовности! Поздравляю вас, парни!
	— Надо этого засранца связать, — заметил Штольц. — А то начнет суетиться, за оружие схватится…
	Роберт кивнул и посмотрел на мигающие в нижней части забрала часы. На захват базы их роте понадобилось чуть больше двадцати минут.


	Дочь эволюции.
	1.

	Выстрел из шахтного пробойника угодил Марте в бок, ее отшвырнуло в сторону. Удар о стену оказался такой силы, что в затылке хрустнуло, а перед глазами на мгновение потемнело.
	Не обращая на это внимания, девушка перекатилась в сторону, и повторный выстрел попал в то место, где Марта только что лежала. Шахтер, габаритами напоминающий шкаф, зарычал от ярости, но рык быстро прервался, сменившись хрипом боли.
	Кипящие «брызги» расщепившегося плазмоида буквально изрешетили мятежника, и тот сполз по стене, оставляя на ней кровавый след. Толстые ручищи конвульсивно дернулись.
	— Клянусь Пророком, какой здоровяк! — Марта опустила плазменный карабин и перевела дух. В том месте, где броня оказалась повреждена, появилась жуткая, почти невыносимая чесотка, но девушка знала, что неприятное ощущение пройдет часа через полтора, когда закончится первый этап регенерации.
	— Эй, Марта, хватит отдыхать, — зазвучал в голове голос командующего боевым звеном субтактика, воспринимаемый не ушами, а встроенным в основание черепа ком-линком. — Быстрее к Анне и Джиму, у них проблемы…
	— Да, командир, — Марта поднялась на ноги, автоматически проверила боезапас карабина и побежала туда, где в недрах шахты продолжалось что-то, за неимением другого слова именуемое боем.
	Вторая оперативная бригада прибыла на планету Халикт вчера, через три дня после того, как по казармам поползли слухи, что в одном из подвластных Пророку миров случилось невероятное — населяющие его форсеры восстали против Стального Кодекса.
	Подробностей не знал никто, даже ведущий бригаду стратег.
	На выходе из портала авангард попал под обстрел и только после многочасового боя сумел расчистить плацдарм. Обитатели Халикта, модифицированные вовсе не для войны и плохо вооруженные, сражались отчаянно.
	Но после того как оперативная бригада прошла через портал целиком, шансов у бунтовщиков не осталось. Организованное сопротивление было сломлено ночью и сейчас солдаты уничтожали последние его очаги.
	Марта пробежала длинным штреком и свернула в коридор, ведущий к лифтовой площадке. Вылетевший оттуда плазменный разряд ударился о потолок и лопнул, в стороны полетели брызги пламени.
	— Эй, Анна, что там у вас? — позвала Марта, пригнувшись. Но закадычная подруга не отозвалась.
	— Она без сознания, — ответил Джим. — Давай быстрее!
	— Клянусь Пророком! — Марта ощутила, что начинает злиться.
	Приказ осмотреть заброшенную шахту их боевое звено получило три часа назад, после того как первая тактическая бригада захватила расположенный в горах городок Саджем.
	Благодаря тому, что один из бойцов лишился ноги при штурме города, в звене осталось семь человек. Когда разбивались на двойки, Марта оказалась без напарника, и субтактик велел ей оставаться в резерве. Но пробыла она там недолго.
	— Твари космоса! — судя по голосу, Джим был ранен.
	Марта преодолела последние метры коридора и выглянула на лифтовую площадку.
	Прямо перед ней, укрывшись за грудой строительных блоков, полусидел Джим. Виднелись идущие от разъемов на его спине энергетические кабели. Анна лежала навзничь, руки ее были безвольно раскинуты.
	Во тьме коридора на противоположной стороне лифтовой площадки что-то шевельнулось, и пылающий синим плазмоид с грохотом врезался в груду строительных блоков.
	— Твари космоса! — Джим пригнулся. — И какие умники решили, что нам для этой операции хватит легкого оружия?
	— Обходи ее, я прикрою, — сказала Марта, ощущая, как при взгляде на подругу сердце леденеет от злости. Загудел генератор карабина, облако плазменных «капель» понеслось к цели.
	Джим бросился в сторону и прижался к стене вне зоны обстрела укрывшегося в проходе противника. Марта упала наземь и поползла вперед, а запоздалый выстрел выбил оплавленную дыру в стене.
	Анна была жива, хотя сквозь отверстие в груди, точно в том месте, где на броне красуется темно-серая звездочка — символ центра воинской подготовки, виднелось пульсирующее и трепещущее сердце.
	По краям раны торчали обрывки химериновых волокон, там что-то шевелилось и бурлило, показывая, что имплантанты комплекса жизнеобеспечения работают, пытаясь спасти хозяйку.
	— Я готов, — прошелестел внутри головы голос Джима.
	— Давай! — Марта перекатилась в сторону, выстрелила, задрав прицел повыше, чтобы напугать мятежника, но не зацепить подобравшегося вплотную к его убежищу соратника.
	Тот мягко упал на пол прямо перед темным коридором, и плазменный карабин на его руке изверг струю горящей «пыли», потом еще одну. Послышался стон и шум упавшего тела.
	— Мы его сделали, — проговорила Марта, поднимаясь на ноги.
	— Похоже, — Джим вскочил одним гибким движением, невероятно быстрым и ловким для его габаритов. — Ну-ка, что там у нас…
	Когда вступили во мрак, зрительные усилители подстроились, тьма чуть развеялась, через нее проступили контуры стен, потолка, лежащего на полу тела.
	— Твари космоса! — задохнулся от удивления Джим. — Это же женщина!
	— Точно, — сказала Марта. — Модификация никак не боевая…
	— Как ей пришло в голову взяться за оружие? — Джим наклонился, осторожно вынул из рук трупа плазменную пушку «Злоба» стандартного образца, но с кустарно закрепленными прямо на корпусе батареями.
	— Похоже, что она сошла с ума, — ответила Марта, разглядывая обезображенный плазменной «шрапнелью» труп. Мятежница была без одежды, на спине виднелись длинные царапины.
	— Наверно, — Джим поднялся, вскинул пушку на плечо. — Ну что, пойдем?
	— Что там у вас? — напомнил о себе субтактик. — Все закончили? Тогда пробирайтесь к выходу…
	— Все мятежники уничтожены, — сказал Джим. — Уходим. Марта, возьми оружие, а я понесу Анну.
	Марта взяла у него захваченную пушку, с замиранием сердца понаблюдала, как ее подругу осторожно и без малейших усилий поднимают на руки.
	Марта двинулась вперед, слыша за спиной тяжелые шаги Джима. Они прошли длинным штреком, поднялись по узкой лестнице и через наклонную штольню вышли на поверхность.
	Все остальные были тут. Пабло, беззаботно насвистывая, менял батарею на спине Анхеля, Инга равнодушно смотрела в небо, а субтактик, откликающийся на имя Антон, ходил вокруг транспортера с открытым кузовом, осматривая колеса и постукивая по ним носком сапога.
	С точки зрения дизайна машина выглядела на редкость неказисто, но зато могла выдержать тяготение до трех земных и прекрасно работала в условиях любого из Сложных Миров.
	— Так, грузите ее, — субтактик подошел, посмотрел в лицо остающейся без сознания Анны.
	Здесь, на поверхности, воздух драл горло еще сильнее, чем в подземелье. Сиреневый цвет неба Халикта объяснялся содержанием в атмосфере большого числа ядовитых газов. Кроме них имелась тут еще какая-то гадость, проникающая через обычную, не укрепленную химерином кожу, и вызывающая галлюцинации.
	Люди могли находиться тут только в дыхательных масках. Форсеры обходились так.
	— Придется нам держать ее всю дорогу, — пробормотал Джим, когда Анну подняли в открытый кузов и уложили на пол. — Этот транспортер предназначен для перевозки руды, а вовсе не солдат.
	— Придется, — согласилась Марта, вытаскивая из кармашка на поясе кусок филса. На ее родной планете, Норли, это черное смолистое вещество добывали из корня ничем не примечательного растения, и использовали в качестве легкого наркотика.
	На вкус филс был сладким и при жевании добавлял сил.
	— По коням! — не совсем ясно выразился субтактик. — Поехали!
	Анхель запрыгнул на место водителя, остальные забрались в кузов, и тяжелая машина покатила прочь от шахты.
	Город показался перед самым закатом, когда темно-синее солнце Халикта коснулось боком горизонта.
	Саджем ничем не отличался от десятков других городков на форсерских планетах — скопище прижавшихся к земле зданий, способных противостоять землетрясениям и ураганам, защищать обитателей от радиации, жары или холода.
	Несколько домов на окраине были разрушены во время ночного боя, от обугленных развалин тянуло гарью.
	На пустынных улицах не было видно местных жителей, на перекрестках стояли патрули. Транспортер ехал между унифицированными жилыми блоками для обычных форсеров-трудяг, ближе к центру миновал ряд специализированных зданий — репродукционный центр, где из оплодотворенных яйцеклеток выращиваются новые форсеры, пункт модификационного контроля, заменяющий кладбище унификатор…
	Около расположенного в самом центре города здания администрации стояли четыре транспортера. У дверей замерли двое часовых с каменными рожами и готовыми к стрельбе пушками.
	Ветер развевал в вышине флаг — на белом поле синий шар в окружении алых звезд.
	Знамя принадлежало созданной более полувека назад Канцелярии Освоения Сложных Миров, занимающейся колонизацией планет, непригодных для обитания человека. Таких планет за время освоения космоса было обнаружено немало и почти все они оказались на удивление богаты необходимыми Земле ресурсами.
	Глянув на флаг, Марта подумала, что вряд ли учредители КОСМ подозревали, во что превратится их детище.
	На площади перед администрацией Анхель лихо затормозил, так что находящихся в кузове мотнуло, а Джим недовольно заворчал.
	— Инга, Пабло — Анну отнесите в правое крыло здания, — распорядился субтактик, успевший за время поездки связаться с командиром бригады. — Там отвели комнату для раненых.
	— Все на сегодня? — поинтересовалась Марта, сплевывая через борт комок филса.
	— Похоже, что так, — субтактик зевнул и потянулся так, что броня хрустнула. — Хотя один Пророк знает, что может случиться ночью!
	Инга и Пабло справились со своей миссией за пять минут, и транспортер повез звено, уменьшившееся еще на одного человека, к зданию местной школы, где разместилась их боевая бригада.
	У ворот школы стояли часовые, на крыше торчали наблюдатели, а просторный двор оказался уставлен транспортерами так, что даже змея с трудом отыскала бы место, чтобы развернуться.
	Но Анхель изящным маневром ухитрился поставить машину, не зацепив никого из соседей.
	— Сейчас все на склад, — сказал субтактик, когда ворчание мотора затихло. — Сменить батареи, у кого серьезные неполадки с оружием — сообщить техникам.
	— А нам не выдадут чего-нибудь помощнее вместо этих пугачей? — Пабло поднял карабин и презрительно улыбнулся.
	— Запомни, мы здесь лишь для того, чтобы навести порядок, — голос субтактика стал твердым, в нем появились лязгающие нотки. — Орудуй вы плазменными пушками, от этого города ничего бы вчера не осталось. Всем понятно?
	— Так точно, — без особого энтузиазма отозвались солдаты.
	— Вот и отлично. Все на склад, потом я узнаю насчет ужина… Склад разместился в спортзале. Под баскетбольным кольцом громоздились ящики с батареями, а рядом с придвинутым к стенке гимнастическим «козлом» техник ковырялся во внутренностях карабина.
	Замена батарей не заняла много времени, но потом пришлось ждать, пока субтактик получит два комплекта летающих модулей.
	— Как вы только их тратите с такой скоростью? — ворчал форсер из службы снабжения.
	— В футбол ими играем, — ответил Джим.
	Судя по вытянувшемуся лицу снабженца, на его родной планете не имели представления, что такое «футбол».
	Модули, похожие на большие мячи из металла, негромко шипя, точно огромные бенгальские огни, унеслись к транспортеру, а звено в мрачном молчании зашагало к отведенному для него помещению.
	В коридорах и на лестницах было людно. Сновали озабоченные солдаты, шагали офицеры, тускло горели под потолком лампы, делая серую при обычном освещении броню форсеров желтоватой.
	— Располагайтесь, — субтактик распахнул дверь и заглянул внутрь. — Пойду, узнаю насчет ужина…
	Класс оказался невелик, десятка на полтора учеников, парты кто-то сдвинул в угол и на полу стали видны продавленные за годы углубления.
	— Вспоминается собственная школа, — проговорила Инга, ставя к стене карабин, и ледяной обычно ее голос чуть потеплел.
	Марта невольно перенеслась мыслями в детство, на планету Норли, где сидела в почти таком же классе. Только на окнах там висели экраны, защищающие детей от жесткого излучения светила, а вдоль стен тянулись пластины охладителей…
	— Это точно, — вздохнула она.
	Бок все еще чесался и, избавившись от амуниции, Марта первым делом осмотрела его. В броне красовалась крошечная ямка, от которой лучами расходились трещинки.
	— Помочь? — спросил неслышно подошедший Джим.
	— Не надо, все в порядке, — Марта улыбнулась, невольно подумав, насколько приятно внимание такого мужчины.
	Бойцы звена занимались своими делами. Инга смотрела в окно и хмурилась, Анхель дремал прямо на полу.
	Пабло, насвистывая, вытащил из рюкзака похожую на плоское яйцо капсулу. Протянул руку, осторожно вставил с одно из отверстий на спинной пластине. Там щелкнуло, по спине прошла едва заметная волна.
	Созданный на базе химериновых волокон имплантант, заменяющий форсерам-бойцам кожу, нуждался в постоянном уходе и подпитке. Забывший вовремя обработать его специальным составом рисковал, что в нужный момент броня не сумеет защитить хозяина.
	Марта вытащила из рюкзака зеркальце и поднесла его к лицу.
	Из стеклянного кругляша на нее смотрела молодая женщина. Коротко стриженые волосы блестели, точно медная проволока, темные глаза смотрели строго, а кожа была чистой, точно у младенца.
	— Чего расселись? — в класс заглянул субтактик. — Джим, а ну за мной! Там горячее выдают!
	— Ну надо же, — вздохнула Марта, убирая зеркальце. — Чем, интересно, нас покормят?
	— Как обычно, — Пабло закрутил канистру и принялся обтираться. — Протоплазмой с биомассой. Какая разница, что повар сыпанул для вкуса и запаха именно сегодня?
	Инга повернула голову, собираясь что-то сказать, но застыла, будто скованная невидимой силой. Подбородок ее затрясся, глаза выпучились, по телу пробежала дрожь.
	Приступ длился считанные секунды.
	— Укуси меня дьявол! — сказал Пабло. — Опять у тебя барахлит расчетный модуль!
	— Точно, — ответила Инга, с трудом двигая губами. — Когда такое случается, я думаю, хотя это и ересь, что создавая нас, Пророк несколько перемудрил…
	Дверь открылась с грохотом, внутрь ввалился Джим, несущий в руках термочан, над которым поднимался пар. Класс наполнился ароматом мясного супа.
	— Так, кушать подано, — объявил субтактик. — Всем есть и на боковую. Завтра с утра на дело…
	Джим взгромоздил термочан на одну из парт, вокруг столпились бойцы с мисками и ложками.
	— Помню, мама с папой все удивлялись, сколько я ем, — вздохнула Марта, наливая себе белесого, похожего на клей варева, в котором плавали бесцветные комки.
	— Мама с папой? — изумился Пабло, а молчун Анхель удивленно поднял светлые брови.
	— Ну да, — кивнула Марта. — Я родилась еще до того, как на Норли ввели закон о функциональной специализации…
	Закон этот стал обязательным на форсерских планетах чуть больше двух десятилетий назад. Согласно ему, рождение потомства вне плана запрещалось, а воспроизводство новых форсеров поручалось созданным для этой цели репродукционным центрам.
	Там быстро выращивали детей с заданными генетическими характеристиками. Родителей подбирали с учетом того, кто именно нужен был в данный момент — солдат, труженик или ученый.
	Детей растили матери-воспитательницы, и новые поколения форсеров не знали, кто является их предками.
	— Ну и как оно, жить с биологическими родителями? — со смесью брезгливости и любопытства спросила Инга. — Они же не приспособлены к воспитанию.
	— С семьей и правда жилось не очень-то, — неохотно ответила Марта. — Не зря Пророк их запретил. В школе мне приходилось тяжеловато…
	— Хватит болтать! — вмешался в разговор субтактик. — Не выспитесь — сами будете виноваты!
	Солдаты с удвоенной скоростью заработали ложками.
	Проснулась Марта от щекотки где-то в позвоночнике — переданного через систему связи сигнала на побудку. За окном занимался унылый сиреневый рассвет, плывущие по небу облака казались черными.
	— Точно сверло в затылок вкручивают, — сказал Пабло и зевнул.
	— Скажи спасибо, что не в задницу, — мрачно пробурчал Джим, больше всего на свете обожающий поспать и поэтому по утрам пребывающий обычно в плохом настроении.
	— Откуда ты знаешь, может, ему понравилось бы? — хмыкнула Марта.
	— Так, в санитарный блок очередь, — сообщил Пабло, выглянув в коридор. — Пойду-ка я встану в нее, а то лопну прямо здесь, отмывай потом стены…
	Инга вытащила гребень и принялась расчесывать длинные темные волосы. Марта ощутила укол зависти и отвернулась — она знала, что никогда не сможет отрастить пышной шевелюры.
	Звезда Норли взимала с рискнувших поселиться рядом немалую плату.
	В коридоре слышался топот, возбужденные голоса, мимо двери с лязгом прокатили нечто тяжелое.
	— Общее построение через тридцать минут, — прошуршал в голове голос субтактика. — Завтракайте сухими пайками.
	— Вот те раз! — скривилась Инга.
	— Ну-ка, а интересно, а куда делись ученики из этой школы? — задумчиво спросил Джим, с шуршанием разворачивая фольгу на брикете.
	— Разбежались, едва тебя завидев, — ответил вернувшийся в комнату Пабло. — Идите, там свободно…
	Когда Марта вернулась, пол усеивали крошки и обрывки фольги, а Анхель задумчиво ковырял в зубах.
	— Хорошо, но мало, — уныло сказал Джим. — Не люблю сухпайки, но с голодухи и их сожрешь.
	— Да кто их любит? Скажи спасибо, что хоть это есть, — Инга подняла батарею и с негромким щелчком вставила в слот на спине. Второй щелчок возвестил о том, что плазменный карабин сомкнулся с батареей.
	Негромко загудел генератор.
	Марта собрала вещи, натянула облегающий комбинезон из тех же химериновых волокон и биопластика, ощутила, как он прилип к броне, создавая второй, верхний ее слой.
	Дополнительные металлические пластины закрывали пах, грудь и живот.
	Подсоединила батарею, рука ощутила привычную тяжесть карабина, ожили мышечные акселераторы, по плечу побежали горячие импульсы.
	— Все готовы? — заглянул в комнату Антон. — Тактик ждать не будет!
	— Все, — отозвался Джим.
	Когда вышли в коридор, там оказалось полно солдат. Все спешили в одном направлении — к лестницам. Пабло на ходу обменивался шуточками с приятелями из других звеньев, прочие шагали молча.
	За ночь транспортеров во дворе меньше не стало, так что построение организовали за воротами, прямо на дороге.
	— По звеньям — становись! — голос тактика заставил солдат вздрогнуть и задвигаться быстрее.
	Через пару минут со стороны дороги можно было наблюдать ровную шеренгу, образованную командирами звеньев, которых в пятой боевой бригаде насчитывалось тридцать. В затылок субтактикам, образуя колонну, по росту стояли их подчиненные.
	За последние дни все звенья лишились бойцов, так что сзади строй выглядел не таким ровным.
	Тактик был невысок и рядом с Джимом показался бы карликом, но внимание всех, видевших его впервые, привлекала не серая, а почти черная химериновая броня.
	Это говорило о том, что родился командир на планете Торридо, расположенной очень близко к светилу.
	— Не очень-то вы бодро выглядите, — сказал тактик с усмешкой. — Готовы ли умереть за Пророка и Эволюцию?
	— Готовы! — две с лишним сотни голосов слились в один.
	— Вот и отлично, — тактик улыбнулся. — Волю Пророка на этой планете мы почти выполнили. Осталось уничтожить последних мятежников, и можно будет возвращаться домой…
	При слове «домой» кое-кто из солдат поморщился.
	Вторая оперативная бригада базировалась на Регеде. Уютной эта планета с задымленной от вулканических выбросов атмосферой казалась только тем, кто там родился.
	— Конкретные задания доведены до командиров подразделений, — сообщил тактик, решив, что моральный дух подопечных поднят на достаточную высоту. — Пусть пребудет с вами дух Пророка и сила Эволюции! Все свободны!
	— К машине, — сказал Антон, когда командир боевой бригады удалился. — Нам предстоит небольшая прогулка в горы.
	Как выяснилось довольно быстро, «прогуливаться» им предстояло не в одиночестве. На ведущую к востоку дорогу выехали пять набитых солдатами транспортеров.
	— Командир, мы на соседей натыкаться не будем? — поинтересовался Джим. — Еще перестреляем друг друга по ошибке…
	— Не попусти Пророк, — отозвался субтактик. — Хотя такое возможно только в случае, если мы все дружно ослепнем!
	Марта сидела, привалившись к борту, слушала разговор и потихоньку жевала филс. Транспортер полз, подпрыгивая на камнях и рытвинах, из-под колес поднимались клубы пыли.
	Небогатый растениями даже на равнинах Халикт в горах выглядел предельно уныло. Кое-где торчали серые, точно покрытые плесенью кусты, на крутых склонах виднелись плети вьюнов, бесплодные скалы поднимались к мрачному лиловому небу.
	Синее солнце казалось нарисованным.
	— Нам направо, — сказал субтактик, когда дорога разветвилась. — Судя по захваченным картам, там расположен пункт сейсмического контроля. Наша задача — проверить, что там да как.
	— Ну если задача, то проверим, — глубокомысленно заметила Инга.
	Транспортер остановили примерно через пару километров, в том месте, где по правую руку от дороги зиял провал, из которого доносился шум текущей воды, а по левую высилась бурая скала.
	— Анхель, остаешься у машины, — распорядился субтактик. — Остальные — за мной! Смотреть во все глаза!
	Лежавший в кузове разведывательный модуль шевельнулся, точно живое существо, с покашливанием ожили его дюзы. Негромко шипя, летательный аппарат поднялся в воздух и плавно полетел вперед.
	Шли, рассредоточившись так, чтобы очередью или взрывом не накрыло всех одновременно. Инга шагала впереди, вскинув карабин и внимательно осматривая обочины.
	Дорога ползла по краю пропасти, постепенно забирая вверх.
	— Стоп! — сказал Антон, когда разведывательный модуль скрылся за поворотом. — Пришли. Сейчас я посмотрю, что там…
	Субтактик замер, точно превратившись в статую. Марта знала, что правый глаз его, прикрытый окуляром, видит сейчас то, что передают камеры летательного аппарата.
	— Там кто-то есть! — в голосе Антона прозвучало что-то вроде кровожадной радости. — Ого, по нам стреляют!
	— Может брандер туда запустить? — предложил Пабло, имея в виду оставшийся в транспортере второй летательный аппарат, начиненный сжатой плазмой.
	— Зачем? — отмахнулся субтактик. — И так справимся. Все за мной! За поворотом — бегом вперед и вправо от дороги, там камни, за ними можно укрыться.
	За поворотом дорога уходила вверх и прочь от пропасти, заканчиваясь ровной площадкой. Над стоящим на ней домом торчали усы антенн, в вышине мотался туда сюда разведывательный модуль, уклоняясь от летящих в его сторону плазменных разрядов.
	— И у этих тварей пушка! — злобно пробурчал Джим.
	Справа от дороги склон усеивали серые округлые камни, похожие на исполинских черепах. Расстояние до них преодолели одним рывком, Марта присела за одним, самым крупным, и прилетевший от пункта сейсмического контроля плазмоид лишь опалил его верхушку.
	— Инга, Марта — вперед! — приказал субтактик. — Мы вас прикроем!
	До места, откуда стреляли, оставалось больше сотни метров. На таком расстоянии выстрелы из карабина могли только напугать, так что оставалось надеяться, что их сегодняшний противник об этом не знает.
	Марта шлепнулась на пузо, ощущая, как мелкие камушки проминают броню и царапают ее.
	Ползти с карабином на руке было непросто, и человек с такой задачей вряд ли справился бы. Марта неспешно двигалась от камня к камню, акселераторы в спине и ногах гудели от натуги.
	Неподалеку сопела Инга.
	— Ну, как вы там? — перейдя на связь посредством ком-линка, поинтересовался субтактик.
	— Нормально, клянусь Пророком! — отозвалась Марта, прикинув, что до ровного места осталось метров десять. — Он где?
	— Чуть левее, за бруствером из камней, — после почти незаметной заминки ответил Антон. — Двигайтесь вправо, тогда он вас не увидит. Так, из дома выходит еще один, но без оружия…
	— Хоть это радует, — невозмутимо заметила Инга.
	Последний участок девушки преодолели на четвереньках. Правее склон уходил вниз, спускаясь к той же пропасти, левее виднелась серая бугристая туша бруствера.
	— Ты берешь на себя стрелка, — сказала Инга, подбираясь для броска. — На мне — второй.
	— Пошли! — скомандовал субтактик.
	Марта ощутила, как сократились, подобно тугим пружинам, мускулы. Прыжок швырнул ее вперед, бруствер остался позади, зрительные усилители выловили цель — сидящего на корточках мужчину.
	Генератор загудел и несколько сотен плазменных «игл» вылетели из широкого дула. Выстрел угодил бунтовщику в голову. Брызнула кровь, могучее тело рухнуло на спину.
	Марта повернулась, готовая помочь Инге, но та стояла спокойно, опустив оружие, а у ее ног скулил, держась за лицо, совсем молоденький парнишка. Раздутое, ребристое горло и выпирающая переносица выдавали уроженца Халикта, модифицированного для выживания в ядовитой атмосфере, а из носа капала кровь.
	Крупный череп и тонкие руки с длинными пальцами говорили о том, что перед ними никак не шахтер.
	— Даже стрелять не стала, — сказала Инга с презрительной улыбкой. — Одного удара хватило. А ну говори — есть тут еще кто?
	— Нет… — голос мальчишки сорвался, задрожал. — Никого нет!
	— Не убивайте его, — прошелестел в голове голос субтактика. — Допросим сначала.
	Летательный модуль мягко спустился с высоты и двинулся к дому. Точно огромная муха, облетел вокруг, а потом толкнул дверь и скрылся внутри. Через пару минут вылетел назад и опустился наземь.
	— Похоже, что и в самом деле никого нет, — сказала Марта и повернулась к убитому ей форсеру.
	Приглядевшись к нему, девушка удивлено хмыкнула. Лежащий перед ней крупный мужчина мог служить в ее боевой бригаде или в любой другой. Его тело покрывала серая химериновая броня — верный признак форсеров боевой модификации.
	— Один из наших? — спросила Инга, повернув голову.
	— Похож, — Марта опустилась на корточки, перевернула лежащего на живот. Под шахтерским комбинезоном не прощупывались имеющиеся у любого из бойцов слоты, — да не совсем…
	— Что тут у вас? — из-за бруствера вышел субтактик. За ним показался озирающийся по сторонам Джим.
	— Вот, нашли… — сказала Марта, вставая.
	Субтактик подошел, наклонился, приподнял погибшему веко. Под ним обнаружился обычный глаз, не похожий на оснащенные усилителями органы зрения солдат.
	— Недоделанный… — проговорил Антон презрительно.
	О том, что существуют менее совершенные боевые форсеры, созданные на начальном этапе экспериментов Пророка, слухи ходили всегда. Но впервые солдаты столкнулись с доказательством того, что идеальный вариант модификации был создан далеко не сразу.
	— Тело сжечь. Джим, Пабло — выполнять, — приказал субтактик. — А я пока допрошу нашего пленника.
	Мужчины одновременно закинули карабины за спину, так что те повисли на сократившихся кабелях, и поволокли труп куда-то за дом, а Антон подошел к обитателю Халикта вплотную.
	Под взглядом субтактика тот съежился и задрожал.
	— Кто ты такой? Почему вы оказывали нам сопротивление?
	— Потому что вы все равно убили бы нас, — сказал мальчишка, шмыгнув носом. — Арчи… и меня.
	— Почему ты так думаешь? — удивление субтактика выглядело искренним. — Мы убиваем лишь тех, кто сопротивляется.
	— Нет! Всех, кто не согласен с проклятыми законами Зигфрида фон Хайнца! — выкрикнул пленник, оскалившись и брызгая слюной. Лицо его покраснело, а глаза загорелись. — Кто не хочет быть его рабом!
	— Ты отрицаешь Кодекс? — субтактик расстегнул карман рюкзака и вытащил небольшую книжечку в сером блестящем переплете. — Не веришь в Эволюцию?
	Стальной Кодекс — священный текст, написанный непосредственно Пророком, носил с собой и знал наизусть каждый из форсеров.
	— Верю… — порыв прошел и голос мальчишки зазвучал не яростно, а безнадежно устало. — Но почему я не могу выбрать девушку из шахтеров или фермеров, которая мне нравится, жить с ней вместе и завести собственных детей?
	Стальной Кодекс не запрещал форсерам влюбляться, создавать пары, но четко регламентировал появление на свет потомства — в репродуктивных центрах, и его воспитание — отдельно от родителей, под присмотром матерей-воспитательниц.
	— Потому что это не отвечает интересам эволюции нашего вида, — мягко ответил субтактик. — Мы должны как можно быстрее заселять новые планеты, адаптируясь к их условиям, а не тратить время на потакание атавистическим инстинктам, на то, что люди называют семьей…
	Антон, как и любой офицер, отвечал за моральное состояние подчиненных. Чтобы поддерживать его в кондиции, он прошел специальную подготовку и мог вести подобные разговоры часами.
	Но мальчишка только вздохнул и отвернулся.
	— Что мне до эволюции нашего вида, если мне запрещают иметь детей? — пробормотал он. — Не в биологическом смысле, а своих, каких можно воспитывать, следить, как они растут…
	— Ты один так думаешь или нет? — продолжал спрашивать субтактик. — И ты так и не сказал, кто ты такой… На шахтера ты похож мало. Отвечай!
	— Меня зовут Кристоф, — сказал пленник, глядя в землю. — Я был инженером центра модификации в Гаржиме…
	Пятнадцать минут понадобилось ему, чтобы рассказать все.
	Волнения на Халикте начались три месяца назад, когда один из молодых форсеров объявил, что хочет жениться на сверстнице и завести детей помимо всякого плана.
	Планета отличалась сравнительно мягкими для Сложного Мира условиями, на ней иногда появлялись люди, так что КОСМ сдерживала модификацию местных жителей на минимальном уровне. Так, чтобы в случае проверки все легко было бы объяснить естественной мутацией. Возможно, именно это являлось причиной того, что по психологии население Халикта много больше походило на предков с Земли, чем на собратьев-форсеров.
	Власти планеты попытались урезонить смутьяна, но обнаружили, что тот обрел тысячи сторонников. Среди них оказался и Кристоф, и глаза парня горели гордостью, когда он рассказывал об охватившем Гаржим, столицу планеты, настоящем мятеже.
	— Мы отвергли законы КОСМ и решили жить по собственным! — сказал пленник в завершение. — Но тиран, которого вы именуете Пророком, прислал вас, чтобы утопить Халикт в крови…
	Услышав столь откровенное святотатство, Марта ощутила, как от гнева потемнело перед глазами: как этот юнец смеет клеветать на Пророка? На того, кто создал форсеров, дал им право на жизнь?
	Из горла невозмутимой обычно Инги вырвался яростный хрип.
	— Спокойнее, солдаты, — субтактик остался бесстрастен. — Теперь я понимаю, кто ты такой и вижу, что твои убеждения неколебимы.
	— Да! — Кристоф гордо вскинул голову, но тону его противоречили глаза, полные животного страха.
	Молодое тело не желало умирать.
	— Можно сказать, я даже уважаю тебя за верность принципам, — заключил Антон, делая шаг вперед. — Поэтому убью сам…
	Пленник распахнул рот, желая что-то сказать, но мощная рука сомкнулась на его горле и вздернула в воздух, точно игрушку. Раздался хруст шейных позвонков, вздрогнули тонкие ноги.
	— Все, — субтактик брезгливо отбросил труп. — И так будет с каждым врагом Эволюции! Сожгите это тело тоже, он недостоин быть утилизированным на благо общества…
	Инга с Мартой переглянулись, подхватили труп и потащили туда, где к небу поднимался столб черного, точно думы преступника, дыма.


	Сын Земли.
	2.

	Самолет тряхнуло, будто налетевшую на ухаб машину, белесая пелена за иллюминатором ушла вверх, открыв землю. Роберт зевнул и потянулся, расправляя онемевшие от долгого сидения в кресле мускулы.
	До посадки оставалось не больше получаса.
	— Интересно, дадут кому цацку за эту операцию? — лениво поинтересовался сидящий в соседнем кресле Штольц.
	— Вряд ли, — хмыкнул расположившийся через проход Лю Фай. — Если только начальству.
	В иллюминаторе показался Пекин — уходящее за горизонт поле серых прямоугольников-кварталов, шевелящиеся от ползущих по ним автомобилей ленты шоссе, зеркальные столбы небоскребов.
	Самолет оставлял мегаполис чуть в стороне, уходя от него к северу.
	— Может, кому и дадут, — заметил Роберт. — Но только выбрать будет трудно. Никто в этот раз не слажал, обошлись без идиотского героизма и ошибок.
	Операция в джунглях Южной Америки прошла на редкость успешно. Полицейские обошлись полудюжиной легких ранений, а в руки к ним попала неповрежденная база и десятка полтора «химиков».
	Наутро после операции бойцов спецназа вывезли на вертолетах в Боготу, где перегрузили в самолет. Там же полицейские избавились от экипировки и оружия, сдав их на передвижной склад, в настоящий момент летящий в грузовом трюме.
	— Не, не дадут, — уперся Лю Фай. — Я…
	— Господа, мы заходим на посадку, — раздавшийся из системы оповещения голос капитана прервал дискуссию. — Просьба пристегнуть ремни и сидеть тихо.
	— Вот и поговорили, — буркнул Роберт.
	По салону прокатилась волна щелчков от застегивающихся креплений, самолет качнуло так, что скрипнули опоры кресла, и через мгновение сильно заложило уши. Роберт сглотнул, но помогло это мало.
	Переделанный для перевозки спецназа транспорт АХ-210, называемый среди полицейских «жуком», заходил на посадку величаво, точно дирижабль начала двадцатого века.
	Скрежетнули шасси, махина самолета затряслась, как утлая лодочка на волнах. За иллюминатором замелькали, замедляя скорость, разделительные линии посадочной полосы.
	— Когда-нибудь эти летчики нас угробят, — проворчал Штольц, издав облегченный вздох.
	Уроженец Баварии, шесть лет отдавший службе в полицейском спецназе и не раз глядевший смерти в лицо, он боялся только одного — летать, и справиться с этим страхом никак не мог.
	— На выход! — самолет остановился, ожила система оповещения.
	Роберт поднялся, вскинул на плечи рюкзак и вслед за Штольцем вылез в проход, оказавшись непонятно каким в тянущейся к выходу из салона очереди.
	— Не торопитесь! По одному! — покрикивал расположившийся у самого трапа лейтенант.
	Полицейские обращали на его слова не больше внимания, чем индийский аскет — на жужжание мухи. Очередь выдавливалась из самолета, точно болтающая и смеющаяся колбаса.
	Выбравшись на трап, Роберт зажмурился — настолько ярким показался свет пробившегося через облака солнца, а затем вдохнул полной грудью, ощущая запах нагревшегося металла и теплого бетона.
	Свистел ветер, а неподалеку, за оградой аэродрома, рычали моторами похожие на носорогов транспортеры. На борту у каждого виднелась аббревиатура ПССН — полицейские силы специального назначения.
	— Не спать, — окликнул ожидающий у трапа сержант Фолли. — За мной!
	Судя по всему, отделение ждало оказавшегося последним Роберта.
	Расстояние до транспортеров преодолели быстрым шагом. По выдвинувшейся лесенке залезли в воняющее машинным маслом чрево одной из машин.
	— Эх, завтра выходной, — вздохнул Крауч, устроившись на жесткой лавке. — Поеду в город…
	— Что, будешь девчонкам рассказывать, как в штаны наложил? — ехидно осведомился Штольц.
	Раздался дружный смех, Крауч обидчиво засопел.
	Транспортер сдвинулся с места, когда люди набились в него так тесно, как горошины — в стручок. Мотор рыкнул, заложило уши, от первого рывка кое-кто едва не слетел с лавки.
	Транспортер остановился и снаружи донесся негромкий размеренный лязг.
	— Ворота открывают. Приехали, слава Лику Единого, — сказал сержант Фолли, и широкое лицо его расплылось в улыбке.
	— Да уж, сколько можно трястись, — буркнул Лю Фай.
	Лязг стих, транспортер вновь двинулся с места, но через полсотни метров встал окончательно. Мотор рыкнул последний раз и стих, с лязгом открылась дверца в задней стенке кузова.
	Роберт пробрался через нее одним из последних. Спрыгнул на землю и скользнул взглядом по знакомому до малейшей черточки пейзажу.
	За плацем, где остановились машины, виднелся памятник генералу Романову, первому диктатору объединенного человечества, сумевшему два столетия назад вырвать Землю из анархии, за ним — похожее на кубик высотой в три этажа здание штаба полка.
	Левее располагалась столовая, за ней — казармы, а еще дальше, за полосой покрытых только что вылезшей листвой деревьев, простирался тренировочный полигон, ненавидимый всеми бойцами без исключения.
	За штабом находились продовольственные и вещевые склады, а правее, у самой ограды — автостоянка и арсенал.
	— По отделениям — стройся! — команда раздалась в тот момент, когда последний полицейский выбрался из транспортера.
	Прошло несколько мгновений, полных шуршания и топота, и на квадратной площадке плаца вместо толпы оказалась выстроившаяся рядами рота.
	— Всех благодарю за службу, — капитан выглядел усталым, а гнусавил больше обычного. — Все проявили себя с лучшей стороны, так что даже вызвать на рапорт некого… С сегодняшнего вечера вам дается двое суток увольнений, но с понедельника наша рота заступает на дежурство. Не забывайте об этом. А сейчас — вольно! Все свободны!
	Ровный строй разбился, офицеры двинулись в сторону штаба, а рядовые и сержанты — к казармам.
	Рассчитаны они были на полк спецназа целиком, но полностью заполнялись очень редко. На территории базы круглосуточно находилась лишь дежурящая на данной неделе рота, а также подразделения, собирающиеся на операцию или вернувшиеся с нее. Прочие приезжали каждый день утром, как на работу, а вечером отправлялись назад.
	Зарабатывали офицеры и рядовые достаточно, чтобы снять квартиру в Пекине или в одном из многочисленных городков-сателлитов вокруг него.
	— Вот мы и дома, — сказал Штольц. — Пойдем. Ты чего встал?
	Лавируя между бойцов других подразделений, они зашагали к столовой. Доносящийся от нее запах жареного мяса вызвал в животах дружное бурчание.
	— Сомий хвост, — сказал Роберт. — За то время, что нас не было, они не стали хуже готовить.
	— Все вы русские, жуткие обжоры и пьяницы, — заметил Лю Фай.
	— Это потому, что мы готовить и пить умеем, — хмыкнул Роберт. — Твои предки, Лю, тысячелетиями лопали рис, а пили какую-то бурду, поэтому ты в этих делах ничего не понимаешь.
	— Куда уж мне, — пробормотал Лю Фай.
	Казарма встретила тишиной и тем почти неуловимым запахом, что возникает в помещении, где несколько дней никого не было. Роберт прошел к двери комнаты, которую делил со Штольцем и приложил к замку большой палец правой руки.
	В замке пикнуло, дверь бесшумно отъехала в сторону.
	— Только в душ я первым! — сказал Штольц, снимая рюкзак.
	— Валяй, — не стал спорить Роберт, прямо в одежде бухаясь на кровать и щелчком пальцев включая телевизор.
	Из душа, куда проскользнул Штольц, донесся плеск воды и немелодичное пение. Чтобы нормально воспринимать голос телевизионного диктора, пришлось добавить звука:
	— …о землетрясении с планеты Дракон. Как заявил Зигфрид фон Хайнц, план поставок будет выполнен, несмотря ни на что.
	На экране появилось известное каждому морщинистое лицо канцлера-координатора, возглавляющего Канцелярию Освоения Сложных Миров более тридцати лет.
	Именно Зигфрид фон Хайнц сумел сдвинуть с мертвой точки долго буксовавший проект освоения богатых ресурсами планет, условия на которых плохо подходили для существования людей.
	Поговаривали, что на подотчетных КОСМ планетах он правит железной рукой, но до тех пор, пока Земля не испытывала недостатка ни в одном из редких элементов, это никого не волновало.
	— Да, мы вне всяких сомнений обеспечим… — задвигались тонкие губы.
	Роберт переключил канал, наткнувшись на репортаж о посещении диктатором Вэй Ляо дома престарелых где-то в Северной Африке.
	— Не нравится мне это, — пробурчал полицейский, расшнуровывая ботинки. — Что за дело для правителя — по богадельням шляться?
	Переключил еще несколько раз, остановившись на спортивном канале, где потные мужики в обтягивающих майках гоняли по зеленому газону круглый и шустрый мяч.
	— Я все, — Штольц вышел из душа голый, держа грязное обмундирование в руке. — Так, на обед успеваем?
	— Успеваем, — Роберт поднялся с кровати.
	— Отлично! Нам, кстати, сушилку для волос починили, — сообщил баварец, открывая шкаф.
	— Теперь не пропадем! — фыркнул Роберт.
	Дверца захлопнулась, и автобус, доставивший полицейских с базы в Пекин, рыкнул мотором и укатил, оставив Роберта, Штольца, Лю Фая и Фолли на тротуаре площади Согласия.
	— Ну что, по домам? — не очень смело предложил сержант. — Меня жена ждет…
	— И ради нее ты бросишь боевых товарищей? — возмутился Штольц.
	— Да нет, не брошу, — вздохнул Фолли. — Ну что, в «Раковину»?
	— В «Раковину», — кивнул Роберт. — Но сначала — в храм.
	Круглое здание святилища виднелось на другой стороне площади, лучи клонящегося к закату солнца играли на полированном куполе. На белых стенах выделялись узкие световые окошки.
	— Застанем самый конец вечерней службы, — сказал Фолли, когда полицейские нырнули в подземный переход. — Все же это лучше, чем ничего…
	Поднявшись по довольно грязной лестнице, вышли к самому храму.
	— Да пребудет с нами Единый, — склонив голову, сказал Штольц, прежде чем войти, и правой рукой сделал круг у груди.
	За ним священный жест повторили и остальные.
	Внутри храма царила полутьма, виднелись силуэты расставленных вдоль стен статуй Святых, Просветленных и Пророков. За расположенным напротив входа кубическим алтарем белело одеяние служителя, а голос его звучал торжественно и мощно.
	— Единый-во-Многих да пребудет с нами, и да познаем мы милость его в горести и счастье, красоте и уродстве…
	Перед алтарем замерли коленопреклоненные прихожане.
	Стараясь не шуметь, полицейские сделали несколько шагов, опустились на колени и склонили головы.
	— Единая Воля да водит нами в делах повседневных! — продолжал вещать служитель, и десятки людей повторяли за ним выученную в детстве молитву.
	То же самое происходило по всей планете, в тысячах круглых храмов, посвященных Единому-во-Многих и его многочисленным Пророкам, Святым и Просветленным.
	Да, курился ладан в уцелевших церквях и костелах, немногочисленные протестанты заполняли молельные дома, муллы взывали к Аллаху, а индуистские жрецы — к древним богам, но все это было каплей в море.
	Религия Единой Воли, созданная во времена первого диктатора, за два века сокрушила соперников, завоевала Землю и с ее уроженцами пришла в многочисленные колонии на других планетах.
	Причиной тому стала вовсе не ее особенная духовная привлекательность, а продуманная религиозная политика первого диктатора генерала Романова, а потом и его последователей.
	Перешедшие в новую веру получали многочисленные льготы, в том числе и налоговые, а выгода в человеческом сердце почти всегда перевесит духовные ценности, так что к концу двадцать второго века на Земле мало осталось тех, кто сохранил веру предков.
	Роберт молился вместе со всеми, вспоминая маленький храм во Владивостоке, на Яблоневой улице, где много лет властвовал дряхлый, седой как лунь служитель с ясным, чистым взглядом, под которым совершенно невозможно было утаить любой, даже самый мелкий грех.
	Вряд ли старик жив до сих, сколько лет прошло…
	Мысли перескочили на родителей, на две аккуратные могилы на Новом кладбище Владивостока. Последний раз Роберт был там во время последнего отпуска, девять месяцев назад.
	Молитва закончилась, прихожане начали подниматься, помещение святилища огласилось хрустом суставов и приглушенным кряхтением. К служителю выстроилась очередь за благословениями.
	— Пойдем? — сказал Лю Фай, нетерпеливо раздувая ноздри.
	— Погоди, — изваяния во всех храмах стояли в одном и том же порядке, так что Роберт без труда нашел Святого Воина, покровителя людей, носящих оружие.
	Несколько минут постоял перед статуей, изображающей облаченного в древние доспехи всадника с вскинутым мечом, посмотрел в его суровое, чуточку печальное лицо.
	Поднял руку, и молитвенный барабан, теплый на ощупь, как человеческая плоть, повернулся с негромким рокотом, внутри зашелестели полоски пластика с написанными на них молитвами.
	— Сохрани нас на путях опасности, — сказал Роберт, сделал священный знак и пошел прочь.
	Остальные ждали его за дверями святилища.
	С гудящей, набитой машинами площади они свернули на тихую улицу Победы. Прошли мимо огороженной забором площадки, где строительные комплексы, похожие на огромных пчел без крыльев, ползали по каркасу возводимого здания. Из их «животов» лезли и тут же застывали, превращаясь во фрагменты стен, полосы быстро твердеющего пластика.
	От полирующих швы формовщиков летели желтые искры.
	За строящимся домом перешли на другую сторону улицы и оказались около неприметной двери, над которой светилась вывеска с изображением перламутровой раковины.
	Как утверждал владелец заведения, откликающийся на прозвище Дядюшка Цзи, ресторан на этом месте открыл его дальний предок еще в начале двадцать первого века.
	В «Раковине» было тихо, спокойно, напитки в этом заведении подавали не самые изысканные, но зато качественные, а за десяток унизнаков тут можно было объесться до отвала.
	Фотоэлемент у входа опознал завсегдатаев, и дверь отошла в сторону. Лю Фай первым ступил в царящий внутри полумрак, остальные двинулись за ним.
	— О, какие гости! Клянусь светом Единого, давно вас не было видно! — воскликнул из-за стойки Дядюшка Цзи. — Надеюсь, что у вас все благополучно?
	Хозяин «Раковины» никогда не задавал лишних вопросов, но при этом наверняка знал, где именно работают нередко появляющиеся у него подтянутые молодые люди.
	— Слава Единому, все нормально, — отозвался Фолли. — Чем сегодня угощаешь?
	— Есть великолепная утка — пальчики оближете, — Дядюшка Цзи выбрался из-за стойки, чтобы лично проводить гостей к их любимому столику. — Лапша, пельмени, карпы свежие…
	Народу в «Раковине» было немного, в малом зале сидело несколько пар, а в большом гуляла компания молодых людей, на первый взгляд — студентов.
	— Тащи все, — осчастливил владельца заведения сержант, отодвигая стул. — И пива для начала!
	— Все будет, как вы скажете, — Дядюшка Цзи кивнул и упорхнул на обычное место — за стойку, откуда донесся его зычный голос.
	— Как у тебя с Лизой, расстроилось? — спросил Штольц, когда они уселись.
	— Похоже на то, — ответил Роберт, ощутив, как болезненно вздрогнуло сердце.
	С Лизой Ли, получившей от матери черные волосы и изящную красоту китаянки, а от отца-шведа — голубые глаза, он познакомился год назад, на праздник Пробуждения Силы.
	Месяц они встречались, потом Лиза переехала жить к нему, а две недели назад все закончилось невразумительным, но совершенно чудовищным по силе скандалом, причин которого Роберт не мог понять до сих пор.
	— Ничего, найдешь другую красотку, получше. Ты у нас еще молодой! — Штольц, превосходящий приятеля в возрасте всего на пару лет, похлопал его по плечу.
	Роберт вздохнул и ничего не сказал, хотя подумал, что такую девушку ему придется искать очень долго.
	— Ваше пиво, господа, — около столика появилась улыбающаяся официантка с подносом.
	— Ну, за успешное возвращение! — произнес Фолли традиционный тост, поднимая кружку из темного дерева, над которой колыхалась шапка кофейного цвета пены. — Чтобы так всегда!
	— Чтобы так всегда! — поддержали остальные и кружки с негромким стуком соприкоснулись.
	На деревянном блюде принесли утку.
	Несколько минут раздавалось приглушенное чавканье, а к третьей кружке губы и руки у всех жирно блестели.
	— Ну что, закажем чего покрепче? — предложил Лю Фай.
	— Пора, сомий хвост, — согласился Роберт, ощущая, что все вокруг становится до ужаса приятным. — Можно взять водки!
	— Этот чудовищный напиток можете пить только вы, русские! — скривился Фолли. — Помню, что творилось со мной наутро после твоего дня рождения! Лик Единого, я хотел умереть!
	— Просто надо закусывать, — пожал плечами Роберт. — А запивать водку пивом не рекомендуется.
	— Возьмем джина… — высказался Штольц. — И по девочкам в какой-нибудь клуб!
	Сержант мрачно вздохнул.
	— По девочкам можно завтра, — спас положение Лю Фай. — А сейчас выпьем виски!
	Остановились на текиле, и через пять минут на столе появился округлый графин из зеленого стекла, блюдечко с лимоном, и еще одно — с серой морской солью.
	Когда налили по первой, с пояса сержанта донеслась негромкая трель, а потом зазвучал женский голос, приятный, но полный гнева.
	— Где ты шляешься, бездельник?
	— Дорогая, мы тут с ребятами зашли выпить кофе, — сообщил Фолли, отодвинув рюмку подальше, как будто запах спиртного мог перенестись по телефону. — Буду через часок…
	— Вздумай только напиться! — рявкнула сержантская жена и отключилась.
	— Вот она, семейная жизнь, — вздохнул Роберт и опрокинул стопку.
	Текила прокатилась по горлу огненным шаром, оставив кисловатый привкус во рту. Роберт потянулся за лимоном и неожиданно почувствовал, как опускаются веки и тяжелеют мускулы.
	Дала о себе знать накопившаяся за последние дни усталость.
	— Ну все, парни, пожалуй я пойду, — сказал он. — А то засну прямо здесь.
	— И я! — обрадовался Фолли, обнаруживший предлог удрать к горячо любимой жене.
	— Ну и проваливайте, слабаки! — буркнул Лю Фай, наливая еще текилы. — А мы тогда отправимся в клуб…
	— Точно, — согласился Штольц, чьи глаза приобрели оловянный блеск. — Потом завидовать будете!
	Роберт чиркнул кредитной карточкой по сканеру и полез из-за стола. Подходя к двери, вытащил из кармана пульт управления каром, нажал кнопку вызова.
	— Не подвезешь? — спросил Фолли. — Моя старушка до сих пор в ремонте…
	— Легко, — согласился Роберт. — Пока, гуляки!
	Штольц и Лю Фай дружно кивнули.
	За дверью «Раковины» полицейских встретила прохлада весеннего вечера. Солнце зашло, и стены домов вплоть до высоты второго этажа мягко светились, разгоняя мрак.
	— Это за нами, — хмыкнул Роберт, когда из-за поворота с мягким гудением вынырнул кар, напоминающий серебристую каплю на колесах.
	С мягким шорохом машина остановилась, и похожая на крыло дверца поднялась, открыв салон.
	— Прошу, — сказал Роберт, забираясь внутрь.
	— Добрый вечер, хозяин, — стоило ему устроиться в кресле, как от пульта раздался мягкий женский голос. — Куда едем?
	— Ты все там же живешь? — Роберт надавил на спинку, она послушно откинулась.
	— Ага, — кивнул Фолли.
	— Двадцать седьмой квартал — сказал Роберт. — А потом домой.
	Дверца с мягким щелчком закрылась, кар сорвался с места, пассажиров вдавило в кресла. Через пару минут с кресла Роберта донесся негромкий храп. Следом задремал и Фолли.


	Дочь эволюции.
	2.

	— Бригада, стройся! — голос тактика звучал необычайно торжественно. — Смирно! Вольно!
	По рядам замерших в неподвижности форсеров прошел легкий, едва уловимый шелест.
	— Солдаты, до Пророка дошли подробности мятежа на Халикте, — командир боевой бригады вскинул руку. — И он, действуя во благо нашей расы, велел…
	Правитель форсеров, не покидающий спрятанной в джунглях Хордана резиденции, редко прибегал к письменным приказам.
	— …уничтожить всех обитателей планеты Халикт, генетически родственных тем, кто повинен в мятеже!
	Тактик замолчал, обводя испытующим взглядом ровные ряды солдат.
	Марта ощутила, как где-то в глубине души шевельнулось удивление — истребление мятежников было шагом оправданным и понятным, а вот поднять оружие на тех, кто ни словом, ни делом не выступил против Стального Кодекса…
	Тактик, выдержав паузу, пояснил:
	— Испорченный генный материал должен исчезнуть. Бракованные гены заставили население этой планеты отступить от Стального Кодекса, предать Эволюцию и выступить с оружием против нас, своего правительства — и против самого Пророка!
	Солдаты дружно вздохнули.
	— Атавизму и убийственной розни нет места в новом мире! Чтобы мятеж никогда не смог повториться, мы должны уничтожить всех носителей бракованных генов. Вы все поняли?
	— Так точно, — ответ солдат прозвучал не так дружно, как обычно, но тактика это ничуть не смутило.
	— Вот и отлично, — сказал он. — По машинам и отправляемся…
	Строй сломался, субтактики повели звенья к транспортерам.
	— Ну-ка, — сказал Джим, шагая впереди Марты. — И все же я чего-то не понимаю. Как они оценили, какие именно гены бракованные? Кого нам оставлять в живых, а кого — нет?
	— Отставить разговорчики, — одернул его Антон, без особого, впрочем, воодушевления. — Твое дело исполнять приказы, а в данном случае они сводятся к тому, чтобы уничтожать всех аборигенов…
	— То есть как — всех? — удивился Пабло.
	— Всех! — отрезал субтактик. — До единого!
	В полном молчании забрались в транспортер, Марта вытащила очередной кусок филса.
	— Дай-ка и мне, — неожиданно попросил Джим. — А то тошно как-то…
	Он сунул черный комок в рот, но стоило машине сдвинуться с места, сморщился и сплюнул через борт.
	— Ну и гадость. Как ты это жуешь?
	— Привычка, — ответила Марта и улыбнулась.
	Транспортеры один за другим выруливали на ведущую к Гаржиму дорогу. Воздух дрожал от рева многочисленных моторов.
	Тонкий луч, выпущенный из ионного орудия, прошел немного выше. Марта услышала, как из бетонного блока, находящегося за ее спиной, с шорохом посыпалась бетонная крошка.
	Наверняка там появилась дыра в палец толщиной, причем не первая.
	На то, чтобы оглядеться и проверить догадку, времени не было. Марта более получаса сидела на одном месте, стараясь не попасть под выстрел и одновременно снять засевшего в доме на перекрестке снайпера.
	— Марта, долго ты еще собираешься развлекаться? — раздался сзади сердитый голос Джима.
	В Гаржиме, крупнейшем населенном пункте Халикта, они находились около двенадцати часов, а с момента начала операции по захвату города прошло чуть более суток.
	Еще вчера столицу планеты оцепили по периметру так, чтобы никто не смог уйти, а потом в город с разных концов вошли тяжело вооруженные штурмовые команды.
	Времена, когда порядок пытались навести с помощью карабинов, остались в прошлом. Солдатам вернули обычное оружие: Марте и Инге ионные орудия, предназначенные для прицельной, снайперской стрельбы, Пабло — любимую мортиру, позволяющую посылать плазменные разряды по навесной траектории, остальным — плазменные пушки.
	В город их звено вошло без сопротивления, а вот далеко пройти по намеченному маршруту они не смогли, наткнувшись на выбравшего хорошую позицию снайпера.
	Прежде чем поняли, где именно он укрылся, мятежник уничтожил оба летающих модуля и едва не ранил субтактика.
	— Я вот-вот сниму его, клянусь Пророком, — процедила Марта. — Ему все равно некуда деться.
	— Джим тут думает, не стоит ли вздремнуть, — рассмеялся Пабло. — Да если так будет тянуться дальше, мы все заснем! Включая того типа, укуси меня дьявол!
	— Сидите уж, — буркнула Марта, думая о том, как помог бы в этой ситуации модуль.
	Она выстрелила еще раз, но больше для того, чтобы напугать противника. Враг, скорее всего, присел, спрятавшись за подоконником, или вовсе решил сменить позицию…
	Марта прицелилась, намереваясь прощупать бетонную стену импульсным разрядом, способным пробить любую броню, но в следующую секунду обнаружила себя лежащей носом в месиве из бетонной крошки, осколков стекла и уличной пыли. До ушей доносился треск ионизированного воздуха.
	Девушку спас один из боевых имплантантов — расчетно-аналитическое ядро, успевшее отдать мышцам команду уклонения от незамеченного сознанием выстрела.
	Марта прижалась к земле и поползла в сторону, чтобы выйти из зоны поражения и заодно запутать противника. Исцарапанные лоб и щеки свербело — «вторая кожа» начала регенерацию.
	Выйдя на новую позицию, Марта осторожно выглянула и увидела промелькнувшую в окне тень. Секунды оказалось достаточно, чтобы понять, куда переместился стрелок.
	Теперь поразить врага было не сложнее, чем попасть камушком в дом.
	Окно, где засел снайпер, полыхнуло пламенем, со звоном и грохотом вылетели и обрушились наземь осколки стекла, обломки мебели — и, словно в качестве приза победителю, горящее тело стрелка.
	Марта сдержала ругательство.
	— Вот это я понимаю! — голос Пабло просто звенел от радости. — С первого раза попал, не то, что некоторые!
	— Надо же, молодец! — выкрикнула девушка, стараясь не выдать досады. — Сначала ноет, мешая стрелять, а потом вообще лупит из мортиры! Это был мой противник, я бы и сама с ним прекрасно справилась!
	— Успокойтесь, вы оба, — поспешил вмешаться Джим. — Пабло, нам вообще-то велели стараться беречь здания и использовать тяжелое оружие только при крайней необходимости. Этими домами еще другим, нормальным форсерам когда-нибудь пользоваться.
	Пабло хотел что-то сказать, даже открыл рот, но ему помешал пришедший через ком-линк приказ субтактика:
	— Спор прекратить. На соседней улице замечено движение, нас просят помочь. Пятый дом по северной стороне, третий этаж. Ваша тройка пойдет в авангарде, так что выдвигайтесь.
	Бросая друг на друга недовольные взгляды, форсеры двинулись в указанном направлении.
	Улицы Гаржима выглядели так же мило, как свалка радиоактивных отходов. Синее солнце освещало поврежденные стены домов, кое-где покрытые копотью. К тяжелому запаху гари примешивалась вонь жженого пластика, а кое-где — и паленой плоти.
	— Командир, а тут оставались только мятежники? Что, если мы наткнемся на людей? — спросила Инга, когда боевое звено достигло нужной улицы.
	— Не наткнетесь, — ответил Антон уверенно. — Людей тут быть не должно. В самом начале восстания власти Халикта догадались распространить сообщение о потенциально смертельной для людей вспышке на местной звезде.
	— Умно, клянусь Пророком, — заметила Марта.
	— Не совсем же они идиоты, — хмыкнул субтактик. — Понимают, что этот мятеж — внутренняя проблема форсеров. Люди не в состоянии понять наших ценностей и образа жизни. Никто не хочет, не попусти Пророк, чтобы маленькая проблема превратилась в межпланетный конфликт! Так, вот мы и пришли…
	У нужного дома обнаружился лежащий на тротуаре и тихо шипящий разведывательный модуль.
	— Вроде целый, — заметила Инга, глянув на него. — Или топливо закончилось?
	— Эй, а цель точно тут? — спросила Марта, оглядываясь.
	— Точно-точно, смотреть надо лучше, — отозвался Антон.
	— Ты вперед, Марта, — буркнул Джим.
	— Ну надо же, все-таки Марта, — девушка выразительно сплюнула под ноги черный комок филса. — А почему бы Пабло просто не выжечь из мортиры все здание?
	— Марта, остынь, — сурово осадил ее субтактик. — Разведка — твоя задача, Джим с Пабло прикрывают.
	— Слушаюсь, командир, — подчеркнуто спокойно ответила она.
	Подъезд выглядел целым, а дверь, когда Марта ее толкнула, с чуть слышным скрипом повернулась на петлях. Девушка прислушалась, но не уловив ничего, ни малейших следов движения, побежала вверх по лестнице.
	На нужном этаже запертой оказалась только одна дверь.
	— Справишься, или мне выбить? — поинтересовался Джим.
	— Справлюсь!
	Ионный луч с шипением впился в замок, и через мгновение от того осталось лишь воспоминание. Марта замерла, одним прыжком влетела внутрь, мягко перекатилась по полу и замерла.
	В прихожей и в видимой ей части комнаты было тихо и пусто, на полу валялась забытая игрушка, несколько пар крошечной обуви.
	— Кто-то тут есть, — заметил Пабло.
	Комната выглядела пустой и Марта осторожно, водя стволом из стороны в сторону, перешагнула через порог. Внутри стоящего у стены большого шкафа послышался шорох.
	Рефлексы сработали до того, как девушка сумела оценить ситуацию. Марта прошила шкаф ионным разрядом, откатилась в сторону, сминая валяющиеся на полу игрушки, и залегла за кроватью.
	Из шкафа донеслись невнятные всхлипы, из щели под дверцей выдавилась темная капля. За ней сорвалась вторая, третья, затем полилась струйка густой, кажущаяся черной жидкости.
	— Кого-то ты убила, вот только кого? — сказал заглянувший в комнату Джим.
	Шорох в шкафу повторился, на смену ему пришла тишина. Джим сделал шаг и одним движением выдрал пластиковую дверцу вместе с держащими ее петлями и замком.
	В шкафу сидела женщина.
	Беглого взгляда хватило Марте, чтобы понять — это не боевая модификация. Круглое лицо, полная фигура, отсутствие видимых боевых имплантантов, и, наконец, вместо брони — гражданская униформа из химериновых волокон, окрашенных специально внесенным пигментом в розовый цвет.
	Глаза женщины медленно гасли, кожа стремительно приобретала мертвенно-пепельный оттенок, кровь толчками лила из небольшого, в сантиметр диаметром, отверстия в груди.
	Марта почувствовала, как в горле образуется мешающий дышать тяжелый ком. Виной этому был даже не вид убитой ею женщины, а взгляды восьми маленьких глаз, полных ужаса.
	Умирающая женщина крепко прижимала к себе двоих детей, закрывая им ладонями рты. Ребенок постарше, лет пяти, сам держал еще одного малыша, так же прикрывая ему рот.
	Сейчас маскироваться было бессмысленно, но дети по-прежнему молчали, только смотрели на Марту.
	По-видимому, мать-воспитательница пыталась спасти доверенных ей детей, не бросила их, оказавшись в хаосе охваченного войной города.
	Марта открыла рот, потом закрыла, не найдя, что сказать.
	— Их надо уничтожить, — лицо у вошедшего в комнату субтактика было спокойное, но глаза бегали, как у застигнутого на месте преступления воришки. — Ты же знаешь, это приказ Пророка.
	Девушка бросила взгляд на окно, сглотнула.
	— Да, командир, — хрипло произнесла она. — Я понимаю, но это дети…
	— Твари космоса… Командир, я сам это сделаю. Мне… удобнее, — произнес Джим. Плазменная пушка на его руке выплюнула интерфазный разряд, дети не успели даже пискнуть, превратившись в четыре куска окровавленного мяса.
	Марта отвернулась. Она все понимала — носители бракованного генокода должны быть уничтожены, но сердце почему-то стучало неровно, а ком в горле не желал рассасываться.
	Усевшись за длинный, рассчитанный на десяток человек стол, Марта вытащила из сумки брикет сухого пайка и освободила его от фольги. Подумала, что несколько дней назад за этим столом, расположенным в чудом уцелевшем кафе, кто-то завтракал перед выходом на смену и знать не знал, что через несколько часов его не станет.
	— Чего загрустили? — спросил Антон. — Немного осталось. Пришибем мятежников и все…
	За окном показался разведывательный модуль. Искря дюзами, он пролетел мимо, затем вернулся и повис, чуть покачиваясь из стороны в сторону, точно игрушка на нитке.
	Пабло помахал ему рукой и модуль, наконец опознав своих, улетел.
	Анхель прошел в дверь, ведущую, судя по всему, на кухню, а когда вернулся, то в руках у него оказалась кастрюля из блестящего металла, накрытая тарелкой.
	— Еда, — просто сказал белобрысый форсер.
	Инга встрепенулась, Марта потянула носом, ощутила незнакомый, но довольно приятный запах.
	— Может это отрава какая? — подозрительно заметил субтактик.
	Анхель пожал плечами, а Джим решительным движением вытащил из кармана ложку.
	— Ну-ка проверим! — сказал он.
	В кастрюле обнаружилось что-то непонятное — коричнево-желтые ломтики в темном соусе. Судя по довольному выражению, появившемуся на лице Джима, на вкус они оказались куда лучше сухого пайка.
	— По-моему это называется картошка, — заметил Пабло, причмокнув. — Хотя точно не уверен…
	Марта потянулась к кастрюле, но тут нежданно-негаданно перед глазами встали дети и истекающая кровью женщина, а откуда-то из глубин памяти выплыл мамин голос, рассказывающий сказку:
	— И медвежонок говорит: «Кто сидел на моем стуле и съел всю мою кашу?»
	Марта опустила ложку и тихо сказала:
	— Ешьте, мне не хочется.
	— Как знаешь, — Джим удивленно фыркнул.
	Антон нахмурился, в его взгляде появилось недовольство.
	— Это еще что за шутки? — спросил он.
	— Лучше бы и правда Пабло дом из мортиры разнес, — горько сказала Марта.
	— И что бы это изменило? — жестко спросил субтактик. — Мы уничтожили носителей испорченного генетического кода, просто выполняя свой долг. Это работа солдата — убивать.
	— Но не детей. Тех, кто может ответить, — сказала Марта.
	— Не потакай атавистическим инстинктам, — Антон покачал головой. — Из-за того, что на Халикте они возобладали, и понадобилось наше вмешательство. Не надо видеть в уничтоженных сегодня существах детей: это будущие мятежники. Такие же, как те, что стреляли по тебе и чуть не прикончили твою подругу.
	— Я понимаю, — смущенно вздохнула девушка. — Но все равно как-то не по себе…
	— Стальной Кодекс гласит, — внушительно сказал Антон, — что новое поколение форсеров должно быть совершеннее предыдущего. А чего мы можем ждать от тех, кто несет в себе гены мятежа? Прогресса и развития? Не думаю. Пророк видит дальше, чем мы. И когда ты думаешь, стрелять в детей или нет, Марта — ты выбираешь, что для тебя важнее, воля Пророка или испорченные создания, свернувшие в тупик эволюции.
	— Конечно, воля Пророка, — кивнула Марта, побарабанила пальцами по пластиковой поверхности стола и тихо добавила: — Только есть все равно не хочется…
	— Так нам больше достанется! — обрадовался Джим, скребя ложкой по дну кастрюли.
	Субтактик нахмурился, склонил голову к плечу, взгляд его стал рассеянным, ушел внутрь: командир звена вслушивался в пришедшее через ком-линк сообщение.
	— Доедайте, — когда Антон заговорил, голос его зазвучал куда жестче. — На семнадцатой улице обнаружена большая группа мятежников, нужна помощь…
	Джим еще раз заглянул в кастрюлю и с видимым сожалением отодвинул ее, Пабло вскочил на ноги, из-за плеча его высунулось тупое рыло готовой к стрельбе мортиры.
	Марта поспешно встала из-за стола, она знала, что привычные действия помогут отогнать мысли, не должные возникать у боевого форсера, прошедшего подготовку в центре Стальной Звезды.
	На улице в лицо ударил холодный ветер, несущий запах дыма. По приказу Антона перешли на бег.
	В практически зачищенном городе было тихо, так что шум схватки они услышали издалека — крики и ругань, резкие хлопки. Потом увидели синие отблески плазмоидов…
	Мятежники засели в стоящем на отшибе особняке, а когда поняли, что их обнаружили, попробовали уйти, выскочив навстречу спешащему к месту боя звену.
	— Огонь! — рявкнул Антон.
	Марта резко остановилась, упала на живот, плазмоид, выпущенный кем-то из врагов, пролетел над самой головой.
	Мятежники, лишенные химериновой брони, с небрежно болтающимися на оружии батареями и плохо развитыми мышцами рядом с боевыми форсерами выглядели жалкой пародией на воинов.
	Цель была как на ладони, так что Марта не могла промахнуться.
	Она успела выстрелить трижды, а потом оказалось, что стоящих врагов в поле зрения не наблюдается.
	— Похоже, что все, укуси меня дьявол, — пробормотал Пабло, поднимаясь с земли.
	— Отбой! — сказал Антон. — Пойдем, посмотрим, чего они тут прятали…
	Среди трупов мятежников прохаживались форсеры из другого подразделения, один из них, судя по данным из информационной сети — тактик, щелкал сенсорами вычислительного центра.
	Заслышав шаги, командир боевой бригады поднял голову.
	— А, это вы… — сказал он. — Спасибо за помощь! Не подоспей вы вовремя, они могли и уйти!
	— А что там такое? — полюбопытствовал Антон.
	— У командиров их в руках был, — тактик дернул головой в сторону ближайшего трупа. — Документы Временного Комитета Самоуправления Халикта… во как…
	По мере чтения лицо его становилось все более серьезным, губы сжимались плотнее.
	— О Эволюция, — пробормотал тактик, и на горле его дернулся выпирающий кадык. — Если верить этому протоколу, они успели отослать сообщение о произошедшем здесь — на Эброн и даже на Землю.
	— Ну надо же, — Марта потерла лоб. — И что теперь будет?
	— Не знаю, — очень серьезно сказал тактик. — Не знаю…
	В наступившей тишине стало слышно, как булькает вытекающая из чьего-то пробитого горла кровь и как стонет раненый.


	Взгляд сверху.
	1.

	За дверью кабинета послышались голоса, потом она с негромким шорохом открылась, и Зигфрид фон Хайнц с легким раздражением подумал, что что-то случилось.
	В час послеобеденного отдыха его могли побеспокоить только по очень важному поводу.
	— Господин, прошу прощения, — шагнувший в кабинет мужчина в стандартной униформе КОСМ выглядел встревоженным настолько, насколько это дозволено форсеру, модифицированному для того, чтобы принимать решения.
	— Что случилось, Ричард? — фон Хайнц вздохнул и приподнялся с кушетки.
	В семьдесят четыре года можно позволить себе маленькое удовольствие — подремать после обеда, даже если ты возглавляешь столь большую организацию, как Канцелярия Освоения Сложных Миров.
	— Не самые добрые вести с Халикта, — сказал Ричард.
	— Какие именно? — фон Хайнц потянулся, радуясь в очередной раз, что ни один сустав не скрипит, что нигде не ощущается присущей старости тяжести или скованности.
	Не зря он несколько лет назад решился на установку имплантантов.
	— Мятежники ухитрились передать сообщение на Землю.
	— Это точно? — фон Хайнц нахмурился и под взглядом его льдисто-голубых, холодных глаз Ричард вздрогнул.
	— Да, — ответил он.
	— Ну что же, — канцлер-координатор поднялся и прошел к столу, нажатием пальца активировал вычислительный центр. — Я думал, что у нас есть лет пять на то, чтобы как следует подготовиться к войне…
	Тридцать лет назад, в тайне от земных властей начиная проект «Химера», Зигфрид фон Хайнц плохо представлял, к чему именно он приведет. Тогда канцлер-координатор совершенно искренне верил, что освоение Сложных Миров силами модифицированных людей пойдет на благо всему человечеству…
	И только много позже понял, что созданная им раса слишком отличается от уроженцев Земли, чтобы сосуществовать с ними в мире.
	Форсеров могли принять как бессловесных рабов, но не в качестве разумных существ, имеющих право на то, чтобы самим решать собственную судьбу.
	— Вы недовольны, господин? — спросил Ричард, занимающий в КОСМ скромную должность начальника отдела безопасности, но на самом деле возглавляющий созданные четыре года назад военные силы форсеров.
	— Как тебе сказать, — фон Хайнц пожал плечами. — Я знаю, что война с людьми неизбежна, и также понимаю, что мы к ней не готовы. Восемьдесят процентов продовольствия мы получаем с планет под контролем Земли. Запасов хватит ненадолго, гидропонных ферм немного, — он вздохнул. — Но с учетом твоих новостей все это не имеет никакого значения. Нужно бить сейчас, когда они готовы еще меньше, чем мы. Мобилизационный план, слава Эволюции, у нас имеется, так что начинай разворачивать войска…
	На мониторе вычислительного центра появились трехмерная схема, украшенная множеством разноцветных стрелочек.
	— Первый удар, как и планировалось — на Валорию, Флору и Эброн! Нам нужны эти планеты, иначе через полгода форсеры начнут умирать от голода. Ты все понял, Ричард?
	— Да, господин. Я могу идти?
	— Иди, — канцлер-координатор кивнул, дождался, когда Ричард выйдет, и добавил: — И пусть на Земле молятся своему Единому!
	Несколько мгновений посидел, вспоминая, как вспыхнули радостью глаза Ричарда, когда он услышал приказ о начале войны.
	Начальник отдела безопасности, как и многие другие форсеры, только и мечтал о том, чтобы доказать собственное эволюционное превосходство на поле боя. В отличие от него Зигфрид фон Хайнц понимал, что война будет нелегкой.


	Сын Земли.
	3.

	Роберт выскочил из окопа, нажал спусковой крючок через мгновение после того, как увидел мишень. Рывком преодолел открытый участок и шмякнулся в траншею.
	— Цель поражена, — раздался в наушниках бесстрастный голос инструктора. — Задание зачтено, переходите к…
	— Внимание третьей роте, — неожиданно в учебную сеть связи вклинился капитан. — Код «Альфа»! Построение через пятнадцать минут!
	— Сомий хвост, — удивленно пробормотал Роберт.
	За три года службы в полку их роту ни разу не поднимали по коду «Альфа», обозначающему максимальную степень возникшей опасности. Плановые операции проводились по коду «Гамма», пару раз случались внештатные ситуации класса «Бета».
	— Пять минут на то, чтобы сдать учебное оружие! — сержант Фолли, вместе с отделением находящийся на полигоне, сориентировался, как и положено командиру, первым.
	Роберт находился дальше всех от расположенного около входа на полигон здания диспетчерской. Когда он прибежал туда, то к узкой двери, ведущей на небольшой склад, выстроилась очередь.
	— Что за ерунда? — сказал Штольц, расстегивая отягощающий жилет. — Неужели террористы какие объявились?
	— А ну не болтать! — прикрикнул Фолли. — Все узнаете в свой срок!
	Роберт дождался очереди, сдал жилет, шлем и учебный автомат, а затем вместе с остальными побежал к казармам.
	Дежурная рота должна быть готова к выступлению в любой момент, поэтому через пятнадцать минут бойцы третьего взвода, украшенные рюкзаками, подходили к плацу.
	— Я что, брежу? — удивленно сказал Лю Фай, когда стало ясно, что там строятся парни из других рот.
	Похоже было, что к отправке готовили целый батальон.
	— Не нравится мне это, — пробормотал Роберт. — Что, дьявол побери, происходит?
	— Если бы я знал, — мрачный Фолли потер переносицу. — Вон майор идет, может он объяснит…
	— Смирно! — прозвучавшая команда заставила шепотки смолкнуть, а полицейских замереть в напряженном внимании.
	Командир батальона, майор Смодиш, выглядел несколько растерянным.
	— Слушайте меня внимательно, — сказал он. — За воротами ждут транспортеры, чтобы доставить нас на аэродром. Оттуда мы вылетаем в Нанкин, к порталу, ведущему на Ниобу. Дальнейшие инструкции получите позже. Я могу лишь добавить, что эта командировка продлится долго, возможно, несколько месяцев. Командирам взводов — обеспечить погрузку!
	— Несколько месяцев? — пробормотал Роберт. — Чем мы будем заниматься? Восстание подавлять?
	Предположение выглядело невероятным. Ниоба была одной из первых планет, освоенных человечеством, и никогда не доставляла метрополии особых проблем.
	— Эх, а я с такой девицей познакомился… — цокнул языком Штольц. — Договорились в следующую субботу встретиться. Теперь ничего не выйдет, а самое обидное — она решит, что я просто удрал!
	Использовать средства личной связи на территории полка запрещалось, так что сообщить о том, куда именно и на какой срок их отправляют, никто из полицейских не мог.
	— Быстро, быстро! За мной! — лейтенант Вантерпул не дал подчиненным расслабиться. — Транспортеры ждать не будут!
	— Раскричался, — проворчал Лю Фай, глядя в черный затылок лейтенанта. — Перед начальством выслуживается.
	Вантерпул славился непроходимой глупостью. Как он ухитрился окончить офицерское училище — оставалось загадкой, но у него во взводе реально командовали возглавляющие отделения сержанты.
	— Еще накричится, — вздохнул Роберт, вместе с остальными переходя на бег.
	Ворота оказались распахнуты, а за ними фырчали моторами транспортеры. Полицейские забирались в кузова, рассаживались по лавкам, слышались окрики сержантов и офицеров.
	— Эх, когда вернемся мы сюда, — вздохнул Штольц, снимая рюкзак и укладывая его на пол.
	— Когда-нибудь вернемся, — ответил Роберт.
	Трап грузового трюма опустился с негромким гудением, и замер, коснувшись земли.
	— Порядок обычный — по ротам, взводам и отделениям, — сказал выглянувший из трюма толстый капитан из хозяйственной части. — Господ офицеров прошу обеспечить тишину!
	— И этот напуган, сомий хвост, — заметил Роберт. — Хотя ему-то уж чего?
	— Думаю, жирная сволочь боится, что чего-нибудь не хватит, — с улыбкой заметил Штольц. — И тогда обнаружится, сколько он всего украл!
	Все время полета салон самолета гудел от разговоров. Выдвигались самые разные версии, куда и зачем отправляют целый батальон спецназа, но ни одна не выглядела достоверной.
	За сто с лишним лет существования колоний ни одна из них не попыталась стать независимой, а в том, что где-то во Вселенной будут обнаружены агрессивные братья по разуму, разуверились даже фанатичные искатели инопланетных цивилизаций.
	— Главное, чтобы оружия хватило, — заметил Лю Фай. — Без остального я согласен обойтись!
	Роберт хмыкнул, но промолчал.
	Очередь двигалась неспешно, точно огромная гусеница, и третий взвод второй роты добрался до ее конца только через час.
	— Держи, — взмыленный сержант из хозяйственной части вручил Роберту шлем и бронежилет. — Что там еще? Ага, ножи, автомат, пять магазинов…
	Обычно выдавали три.
	Но сюрпризы на этом не закончились. Вместо нескольких банок консервов Роберт получил целую коробку, запасов в которой хватило бы, чтобы он не умер с голоду недели две.
	— Расписывайся! — велел сержант, вытирая пот со лба.
	В некотором помрачении чувств Роберт приложил носимый на шее индивидуальный цифровой ключ, срабатывающий от отпечатка пальца, к считывающему устройству вычислительно центра, и зашагал вниз по трапу, вдоль шеренги все еще стоящих в очереди соратников.
	— Так, все собрались? — Вантерпул окинул взвод взглядом самца гориллы, осматривающего свой выводок. — Тогда за мной!
	— Куда на этот раз? — пропыхтел Лю Фай. — Нам что, еще что-нибудь выдадут?
	Бегом двинулись прочь от самолета, к ограде аэропорта. За воротами обнаружилась автостоянка, уставленная одинаковыми, покрашенными в темно-зеленый цвет карами.
	Около машин суетились полицейские, раньше прошедшие через руки снабженцев.
	— Джипы? Мы что, поедем на них? — опешил Штольц.
	— Дальше батальон двинется своим ходом, — ответил Вантерпул. — Одна машина положена на отделение.
	Джипы оказались большими, куда шире и длиннее обычных каров. Позади отсека для пассажиров, где убирались восемь человек, имелся багажный.
	— Почти нет пластика, один металл! — заметил Фолли, постучав кулаком по борту. — Так, кто у нас будет водителем?
	— Я могу, — вызвался Крауч. — Я все время езжу на ручном управлении.
	Новичку, до сего дня вызывавшему лишь улыбки, досталось несколько уважительных взглядов. Большинство обитателей Земли полагались на надежные программы-пилоты и плохо представляли, как именно управлять каром с помощью руля и сенсоров.
	— Хорошо, — после паузы сказал Фолли. — Забирайся на место водителя и разберись с управлением, а мы пока загрузимся.
	Крауч приступил к исполнению приказа со всем пылом неофита. За пару минут он выяснил, как выдвигать и убирать крышу, опускать стекла, включать и выключать свет и фары.
	— Из парня выйдет толк, — заметил Роберт.
	— А дурь — останется! — хмыкнул Штольц.
	— Да… да… так точно, — Фолли кивал, вслушиваясь в доносящуюся из вставленного в ухо микрофона командирской сети связи речь. — Так, приказано сидеть в машине и ждать сигнала к выдвижению. Кроме того, мы должны находиться в боевой готовности…
	— Это еще зачем? — удивился обычно немногословный Джефф, уроженец затерянной в лесах Южной Африки деревни.
	— Думаешь, я знаю? — сержант пожал широкими плечами. — Оружие зарядить, шлемы и бронежилеты надеть… И залезайте в кар, нечего тут стоять!
	Сиденья джипа оказались хоть и мягкими, но неудобными, это Роберт ощутил сразу.
	— И долго мы будем здесь торчать? — бурчал разместившийся позади Крауча Лю Фай.
	— До тех пор, пока все не погрузятся, — ответил Штольц. — Вон третий взвод третьей роты бежит. Надеюсь, что больше ждать никого не будем.
	В наушниках шлема чуть слышно чирикнуло, а потом раздался голос капитана Смодиша.
	— Двигаться по шоссе колонной поротно и повзводно, вслед за командирской машиной. Поехали!
	— Заводи, во имя Единого, — Фолли хлопнул Крауча по плечу.
	Тот кивнул, джип ожил, затрясся и медленно поехал вперед.
	У других машин дело шло хуже, водители там не имели большого опыта ручного вождения, так что кары рыскали туда-сюда, два столкнулись бамперами, а один с лязгом въехал в ограду аэропорта.
	— Первый раз в жизни я сомневаюсь в том, что функциональная специализация — исключительно полезная штука, — задумчиво проговорил Штольц.
	— Не умничай, и без тебя тошно! — огрызнулся сержант и тут же сорвался на гневный рык. — Поворачивай, поворачивай! Куда он прет, Лик Единого?
	Столкновения удалось избежать в последнее мгновение. Чужой джип, за стеклом которого промелькнуло белое лицо водителя, украшенное выпученными глазами, с ревом отвернул в сторону. Фолли выругался длинно и витиевато, шея Крауча выразительно покраснела.
	На то, чтобы выстроить машины колонной по взводам и ротам, понадобилось двадцать минут, а еще через десять батальон мчался на восток, прочь от аэропорта.
	К тому моменту, когда показался портал, солнце опустилось к самому горизонту и стало оранжевым, точно апельсин.
	— Подъезжаем, — сказал Роберт, разглядев впереди неяркое голубоватое свечение.
	— А? Что? — дремавший Штольц открыл глаза, потянулся было почесать затылок, но наткнулся на шлем.
	Шоссе взобралось на холм и пошло вниз, в ложбину. Комплекс портала открылся во всей красе.
	Он напоминал изготовленную из металлических труб и поставленную на ножки кириллическую букву «П» таких размеров, что через нее прошел бы океанский лайнер. Внутри контура портала колыхалась светящаяся голубая пелена, напоминающая исполинскую занавеску.
	Четырехрядное шоссе уходило прямо в нее, и видно было, как из свечения выныривают тяжелые грузовые транспортеры. В просторных кузовах громоздились ряды ящиков.
	Рядом с самим порталом виднелась будка навигационного отсека, а неподалеку от дороги располагались пункт технического контроля, таможенный и полицейский посты.
	— Что-то я есть захотел, — вздохнул Лю Фай.
	— Сейчас будет время поужинать, — сказал Фолли. — Пришел приказ остановиться у поста и ждать.
	Джипы один за другим сворачивали с шоссе и, напоминая стадо рвущихся к водопою буйволов, покатили к полицейскому посту. Там, судя по поднявшемуся переполоху, гостей не ждали.
	Крауч припарковал кар ловко и умело, заглушил мотор и с гордым видом оглянулся.
	— Молодец, — проговорил сержант одобрительно. — Только не зазнавайся! Так, можно выйти из машины и размять ноги! Но далеко не уходить — до туалета и назад. Все поняли?
	— Еще бы, — ответил Роберт, открывая дверцу.
	На улице было свежо, дующий с запада ветер нес мелкую пыль, на востоке, над морем, сгущалась мгла.
	— Так вот и не поверишь, что за этой штукой — Ниоба, — сказал Лю Фай, хрустя плиткой из прессованных орехов и сухофруктов.
	— Точно, — согласился Роберт. — Вряд ли кто из наших предков поверил, что на другую планету можно попасть хоть пешком. Они все о космических кораблях мечтали…
	Порталы родились из открытия пары русских физиков, полтора столетия назад рассчитавших параметры нуль-перехода — процесса мгновенного перемещения материального объекта в пространстве с минимальными затратами энергии. Попытки построить корабль, использующий этот принцип, провалились, и тогда появился на свет проект, предлагающий использовать для освоения космоса беспилотные модули, несущие на себе «половинку» портала.
	Модуль перемещался до выбранной в качестве цели звездной системы, где переходил в обычное пространство и включал приборы в надежде обнаружить подходящую для посадки планету.
	Десятки модулей были запущены, многие сгинули, так и не достигнув цели, но некоторые сумели установить на поверхности планет парные оставшимся на Земле «врата», и порталы заработали.
	Таким образом больше века назад люди ступили в другие миры.
	Первичные порталы, маленькие и нестабильно функционирующие, сменили новые, более крупные и совершенные, а затем, когда пространство в пределах дальности полета модулей с Земли оказалось исследовано, их стали запускать из других миров.
	Так образовалась сеть незримых «коридоров», дающая возможность перемещаться между планетами так же быстро, как и по их поверхности, и позволившая людям начать колонизацию.
	Довольно быстро выяснилось, что хотя располагать порталы рядом на поверхности планеты выгодно с экономической точки зрения, делать этого нельзя. Энергетические поля установок нуль-перехода накладывались друг на друга и приводили к тому, что сбивалась навигация.
	Прошедший через портал человек мог оказаться разрезанным на две части или пропасть неведомо куда.
	После обнаружения такого эффекта порталы стали размещать на безопасном расстоянии друг от друга. Ближайший к нанкинскому находился, например, в северной Корее.
	— Что-то наши офицеры забегали, — сообщил Штольц, вернувшись из похода к ближайшим кустам. — Никак скоро начальство пожалует…
	— Упаси от такого Лик Единого, — вздохнул Фолли.
	Но молитве сержанта оказалось не суждено сбыться.
	Не прошло и пяти минут, как на ведущем к порталу шоссе показалось несколько роскошных каров, длинных и черных, точно дорогущие туфли из натуральной кожи.
	Моторы их гудели мягко, как пчелы в улье, а мощные фары ярко сияли в полумраке.
	— По отделениям — стройся! — команда прозвучала в тот момент, когда первый из каров свернул с шоссе.
	Роберт встал на привычное место, глядя в затылок вытянувшегося в струнку Крауча и слыша за спиной нервное сопение Лю Фая.
	— Большие шишки, — хмыкнул Штольц.
	Он, как самый маленький в отделении, стоял последним, и это позволяло ему комментировать происходящее.
	Передний кар остановился, дверца поднялась, и наружу выбрался стройный мужчина в костюме из бликующей ткани. Волосы его разделял аккуратный пробор, а на смуглом лице выделялся торчащий нос.
	— Господин инспектор, — сказал майор Смодиш. — Батальон построен.
	— Отлично, — смуглый кивнул и повернулся к полицейским. — Позвольте представиться, господа. Мое имя Ариф Нисави. Два дня назад я занял пост генерального инспектора по делам колоний и возглавил специальную комиссию, отправляемую на Халикт.
	О планете с таким названием Роберт ничего не знал.
	— Там произошли некоторые события, потребовавшие вмешательства земных властей, — продолжил Нисави. — Не исключено возникновение внештатных ситуаций, так что комиссии понадобилась охрана. Ее роль будете исполнять вы.
	Инспектор по делам колоний улыбнулся, желая изобразить радость по поводу того, что его будут защищать такие славные парни.
	— Подробные инструкции вы получите от командира, — Нисави кивнул в сторону Смодиша. — А сейчас — по машинам. Нас ждет дальний путь!
	И, улыбнувшись еще раз, инспектор двинулся к кару, в недрах которого и скрылся.
	— Исполняйте приказ! — распорядился майор. — Командирам рот получить у меня график движения!
	Ровный слой развалился, полицейские, возбужденно переговариваясь, зашагали к джипам.
	— Ничего не понимаю, — сказал Штольц задумчиво. — Зачем им охрана? От кого мы их будем защищать?
	— Не нравится мне это, — покачал головой Роберт, открывая дверцу и забираясь внутрь джипа. — Этот носатый тип добился, чтобы с ним отправили целый батальон. А это значит, что он чего-то сильно боится. Кроме того, нас всю жизнь натаскивали на то, чтобы уничтожать и захватывать всяких террористов и мятежников. Какие из нас охранники?
	— Вот и посмотрим, какие, — раздельно проговорил Фолли. — Крауч, заводи!
	Мотор джипа негромко загудел, вспыхнули фары, вырвав из тьмы забирающегося в командную машину лейтенанта Вантерпула.
	— Да, — ответил Фолли, когда из-под его шлема донеслось приглушенное бормотание. — Так точно. Исполняем. Крауч, выруливай к голове колонны, сегодня мы будем в авангарде…
	Молодой полицейский ловко провел джип сквозь толпу собратьев и вывел его на почти пустое шоссе.
	— Поехали, — сержант осенил себя священным знаком. — Скорость — восемьдесят! Да пребудет с нами Лик Единого!
	По мере того как приближался портал, Роберт ощущал нарастающее напряжение. Он бывал на других планетах в качестве туриста, но оба нуль-перехода совершил в недрах комфортабельного туристического автобуса, будучи несколько пьяным.
	Окаймленная рамкой из металла голубая стена нависла над головой, создавая ощущение, что вот-вот рухнет, от ее сияния начали слезиться глаза. Роберт не выдержал и опустил веки.
	— Мама… — сказал кто-то, по лицу пробежала легкая щекотка, на мгновение возникло ощущение падения, но тут же пропало.
	Роберт открыл глаза и с удивлением обнаружил, что из вечера они въехали в день.
	Джип катил по точно такому же шоссе, на обочинах виднелись корявые и голые деревья. Небо затягивали облака, сквозь них просвечивало крупное белесое солнце.
	— Снег, — удивленно проговорил Лю Фай, и только тут Роберт понял, что за пелена мешает разглядеть высящиеся на горизонте горы. Снежинки кружились в воздухе, точно исполняя приветственный танец для гостей с Земли.


	Дочь эволюции.
	3.

	Вместо двери чернел обугленный проем, потолок и стены усеивали пятна гари, а на полу валялись остатки мебели. Разбитое окно впускало едкий дым, воняющий расплавленным пластиком.
	— Здесь нам предстоит обитать в ближайшее время, — объявил Антон.
	— Вот так местечко, — присвистнул Пабло, оглядевшись. — По сравнению с ним школьный класс был просто супер, укуси меня дьявол!
	— А ну не выпендривайся, — субтактик нахмурился. — Центр города, жилой дом, квартира на бригаду рабочих — чего еще надо? Давно на голой земле не спал?
	— А кстати, как тут с кроватями? — Джим оттеснил всех и протопал в спальню, откуда донесся его восторженный вопль: — Твари космоса, да здесь штук десять настоящих кроватей, и все застеленные! С подушками и одеялами! Ух ты, красота!
	Субтактик фыркнул и отправился в сторону кухни. Захлопали дверцы шкафов, бойцы услышали довольный голос командира:
	— Ага, тут даже кое-что сохранилось. Инга, назначаешься дежурной по кухне, через час сооруди чего-нибудь. Я ухожу получать сухой паек, лишним не будет. До ужина не бездельничать, а приводить в порядок себя и амуницию!
	Инга, пожав плечами, молча удалилась на кухню.
	Дождавшись, пока субтактик вернется в гостиную, Марта спросила:
	— Командир, а мы тут надолго?
	— На ночевку — как минимум, — ответил Антон. — О том, что нас куда-то переводят, известий нет.
	Инга чем-то грохотала на кухне, Джим, судя по довольному кряхтению, устраивался на кровати, Анхель невозмутимо разбирал плазменную пушку, выкладывая детали прямо на пол.
	Пабло быстренько осмотрел квартиру и где-то отыскал стул, который и приволок в гостиную. Усевшись на него, попытался оживить непонятно как уцелевший телевизор, работающий от голосового управления:
	— Включись! Прием! Данные! Не работает, зараза…
	— У нас дома он включался по команде «Хочу смотреть кино!» — сделала попытку Марта.
	— Нет, здесь обитал народ простой, они должны были фразочку попроще сконструировать, — возразил Пабло. — Работай, укуси твою ядрену разэтак в космос мать!
	Следующие несколько минут он упражнялся, изрыгая брань такую заковыристую, что у Марты от смеха заболел живот. Когда все закончилось, Инга высунулась из кухни и зааплодировала, а Анхель восхищенно пробормотал:
	— Да, силен ты! Только зря все это.
	— Я понимаю, — хмыкнул Пабло. — Зато какое развлечение.
	Забыв о телевизоре, он притащил мортиру, положил на колени. Любовно поглаживая, словно мать ребенка, стал подкручивать что-то в энергетическом блоке.
	Недружелюбно покосившись на Пабло, Марта отправилась в спальню. Там на одной из выстроенных в два ряда кроватей блаженствовал Джим.
	— Марта, хорошо, что ты зашла, — протянул он, заворачиваясь в одеяло и закрывая глаза. Кровать под ним угрожающе заскрипела. Прежний хозяин весил, наверное, раза в два меньше, чем Джим. — Я уж думал позвать кого. Ты меня разбуди, когда Антон вернется.
	— Ну конечно, он же велел не бездельничать, — поддела соратника Марта.
	— А я не бездельничаю, — сладко зевнул Джим, — я восстанавливаю утраченные во время операции силы.
	— Вообще-то неплохо было бы почиститься, прежде чем лезть в постель, — фыркнула девушка.
	— Да что ей сделается? — пробормотал Джим и захрапел.
	Марта с разочарованным вздохом приподняла брови. Деловито полезла в рюкзак, вытащила капсулу с подпиткой. Когда вставляла ее на место, та чуть слышно булькнула.
	В спине защекотало, щекотка поползла по коже, точно ее касались чуткие пальцы. Жидкость, подпитывающая броню, растекалась по химериновым волокнам, укрепляя их и обновляя.
	— Эй, рыжая, — раздался от двери знакомый голос с легкой хрипотцой. — Как дела?
	Марта обернулась, едва не потеряла равновесие. Обладательницу этого голоса она ожидала увидеть не раньше завтрашнего дня.
	— Анна! — крикнула девушка, бросаясь обнимать подругу. — Ты уже здорова? Все в порядке?
	— Не совсем еще, поэтому осторожнее. — Анна указала на участок прямо напротив сердца, где вместо блестящей брони виднелось сплетение ритмично сокращающихся химериновых волокон. — Я тоже рада тебя видеть, но не обнимай меня так крепко! К утру я должна быть в норме.
	— А почему тебя выписали сейчас? — удивленно спросил Пабло, показавшийся на пороге спальни. — Им что, не хватило места под госпиталь? Весь город в нашем распоряжении!
	— Да как можно в такое время валяться в госпитале?! - Анна широко раскрыла карие глаза, взволнованно провела рукой по короткой, как у Марты, но пшеничной шевелюре. — Я упросила меня отпустить, чтобы не упустить такой шанс!
	Марта и Пабло переглянулись. Побрякивание посуды на кухне прекратилось, Инга явно прислушалась к происходящему в спальне.
	— Ну надо же, а что случилось-то? — в недоумении спросила Марта. — Задание выполнено, Гаржим свободен, клянусь Пророком. Мятежников истребили, бои почти закончены, разве нет?
	— Да вы же ничего не знаете! — всплеснула руками Анна. — На Халикт прибыл сам Пророк, и утром он будет выступать перед нашей оперативной бригадой!
	— Ой! — Марта ощутила, как судорожно забилось сердце.
	Зигфрид фон Хайнц, почитаемый в Сложных Мирах как Пророк, редко появлялся за пределами Хордана, и очень немногие форсеры могли похвастаться, что видели его лично.
	Похоже было, что воевавшие на Халикте солдаты удостоятся такой чести.
	Марта проснулась за несколько минут до того, как через ком-линк пришел сигнал на побудку. Чихнула от зуда в носу: проникший через разбитое окно туман содержал яда больше, чем крысиная отрава.
	Вчерашняя новость о прибытии на Халикт Пророка заставила потерять рассудительность даже Антона, так что раздобыть для окна защитный экран он не удосужился.
	На кровати у стены заворочалась Инга, поднял встрепанную голову Пабло.
	— Привет, рыжая, — сказала открывшая глаза Анна шепотом. — Помнишь, как мы еще на родной планете мечтали, как встретимся с ним?
	— Помню, — ответила Марта, вспоминая стоящий перед школой памятник Пророку и появляющиеся рядом с ним раз в неделю свежие цветы — чудовищную редкость в адском мире Норли.
	Инга села, наклонила голову и стала бережно расчесывать спутавшиеся за ночь длинные волосы, отделяя пряди для косы. Анна перехватила взгляд Марты и прошептала, угадав мысли подруги так же точно, как если бы они оказались написаны не ее лбу:
	— Не переживай! Солнце родины оказало нам услугу — Инга за один день расходует на прическу столько времени, сколько мы обе и за неделю не потратим. У коротких волос есть свои преимущества.
	— Косы — это красиво, — тихонько ответила Марта. — А мне бы хотелось увидеть Пророка, ну…
	— Во всеоружии? — хмыкнула Анна. — Что-то мне подсказывает, что Пророку ионное орудие или плазменный карабин в наших руках понравятся больше, чем косы на голове. Да и вряд ли он выделит что нас с тобой, что Ингу. В оперативной бригаде около трех тысяч солдат…
	— Три тысячи сто восемьдесят три форсера на данный момент в строю, — донесся голос Антона. — Женщины, хватит болтать ерунду! Бойцы, подъем!
	Завтрак прошел в два раза быстрее обычного, даже прожорливый Джим скоро заявил, что наелся. Времени хватило, чтобы начистить ботинки и подогнать амуницию, а потом ком-линк донес голос тактика:
	— Пятая боевая бригада — на общее построение!
	Джим вскочил, едва не опрокинув стул, Пабло и Анхель чуть не столкнулись лбами, а Марта ощутила, что ее бьет дрожь.
	— Стоять! — гаркнул Антон. — Опозорить меня перед Пророком хотите?! Несетесь толпой, словно гражданские! — Бойцы виновато понурились. — Мне в затылок по росту — становись! На построение шагом марш!
	Спускались по лестнице, не обращая внимания на скрипящие под ботинками куски пластика. На улице никто не высказался по поводу лезущего в горло ядовитого тумана.
	Дома Гаржима, лишенные обитателей, выглядели умирающими больными. Словно напоказ выставляли изъязвленные выстрелами стены, вонь испускали видимые тут и там кучи мусора.
	Центральная площадь была круглой, точно монета, а от сквера в ее центре осталось только скопище пеньков. Там цепью, окружая что-то вроде помоста, расположились солдаты с единичкой на броне — боевые форсеры, подготовленные в элитном центре Первого Параграфа.
	Встречающий солдат тактик выглядел суровым и сосредоточенным.
	— Вы сюда, а вы сюда! — прикрикивал он, расставляя подчиненных. — Куда побежали? А ну назад!
	Оперативная бригада выстраивалась чем-то вроде подковы, охватывая помост с трех сторон, с четвертой виднелся большой и роскошный транспортер, напоминающий дом на колесах.
	Из размещенных по углам помоста динамиков грянула музыка, да так громко и неожиданно, что многие вздрогнули. В небо поднялись несколько телескопических флагштоков, ветер колыхнул тяжелые знамена с символом Канцелярии Освоения Сложных Миров.
	Перед строем появился стратег, голос его разнесся по затаившей дыхание площади:
	— Бойцы! Герои освобождения Гаржима! Готовы ли вы умереть за Пророка и Эволюцию?
	— Готовы! — ответ получился мощным и дружным.
	— Пророк с нами! — выкрикнул стратег.
	На помост вступил невысокий, ничем на первый взгляд не примечательный человек.
	Зигфрид фон Хайнц, для людей — канцлер-координатор, а для миллионов форсеров — живое воплощение движущей силы Эволюции, лидер, духовный отец и Пророк.
	Ветер шевелил его седые волосы, движения были уверенными и плавными.
	Марта неожиданно поняла, что орет, и что ее соседи по строю прыгают, точно обезумев, и сотрясают воздух криками:
	— Про-рок! Про-рок! Про-рок!
	Канцлер с минуту смотрел на форсеров, затем поднял руку. Казавшийся неистовым рев немедленно стих. Только Инга тряслась в очередном приступе — расчетный модуль не выдержал накала эмоций. Прошло несколько секунд, и она тоже затихла.
	— Дети мои! — голос Пророка звучал устало, чуть глуховато. — Дети Эволюции! Вы стали первыми, кто на деле подтвердил данную мне клятву верности. Во имя нашего будущего, во имя необъятной Вселенной, которая будет принадлежать нам и нашим потомкам — вы пролили первую кровь, пожертвовали соратниками, но выполнили задание с честью. Однако я должен сказать вам, дети мои, что впереди нас ждет еще множество тяжелых испытаний.
	По площади прокатился вздох. Выдержав паузу, Зигфрид фон Хайнц продолжил:
	— Многие из вас знают, что бунтовщикам Халикта, этим предателям интересов Эволюции, удалось связаться с Землей. В самое ближайшее время мы должны ожидать, что на эту планету прибудут люди. Я искренне хочу мира, потому что только мир поможет нашей цивилизации активно развиваться и колонизировать новые планеты. Но захотят ли его люди, узнав о нашем существовании?
	Помолчав, он скорбно улыбнулся:
	— Нет. Эти косные, отсталые создания отрицают форсированную эволюцию. Они выступают против всего, что кажется им странным; они оградили свой разум барьерами и хотят уничтожить всех, кто вышел за пределы их ограниченного мирка! Они захотят уничтожить и нас!
	Голос Пророка окреп, обрел неожиданную мощь. В задних рядах, где за плечами рослых форсеров стояли более чувствительные женщины, послышались всхлипы. Лица мужчин посуровели.
	— Но я уверен, что мы не сдадимся! Эволюция — единственный критерий права на существование любого вида, и она покажет, кто был прав! Низшие формы жизни не могут властвовать над высшими! Это закон! Будьте готовы защищаться — скоро нас ждет война!
	Слово упало в гущу форсеров, словно камень в середину пруда. Шум прокатился волнами от центра к периферии и вернулся обратно общим восторженным криком:
	— Вой-на! Вой-на! Вой-на!
	Марта ощущала, как по щекам ее бегут слезы. В этот момент она была готова сделать что угодно по приказу стоящего на помосте человека (да, человека!) — убивать детей, отдать собственную жизнь…
	Судя по выражению на лицах сослуживцев, они переживали нечто похожее.
	Марта была счастлива за подругу. И одновременно отчаянно ей завидовала, да так, что постоянно сбивалась с шага. Повод для переживаний имелся серьезный — только во время общего построения выяснилось, что Антон еще за первый бой представил Анну к награде.
	И полчаса назад звено, затаив дыхание, смотрело, как Пророк собственными руками прикрепил на еще тонкую броню у сердца Анны знак доблести — Золотую Ленту Эволюции.
	Пока звено двигалось к месту размещения, Марта с трудом сдерживала любопытство. Косилась на сурового Антона и думала с досадой «Достался же такой командир? Другие звенья идут врассыпную, болтают вовсю… А наш на дисциплине помешался!»
	Как только субтактик скомандовал «Вольно», Марта развернулась к ошарашенно хлопающей глазами Анне, схватила подругу за руку:
	— Эй, что он сказал тебе? Я же видела, он что-то тебе сказал!
	На лице Анны появилась блаженная улыбка.
	— Он сказал, что я его любимое создание, — благоговейно прошептала девушка, — и что теперь меня будет хранить в бою Золотая Лента, помнящая тепло его рук.
	— Ну надо же! — выдохнула Марта. — Анна, можно я ее хоть потрогаю?
	Не дожидаясь разрешения, она провела пальцем по ленте. Та оказалась гладкой и шелковистой.
	— Да я бы сама себя продырявила из плазменной пушки, если бы точно знала, что Пророк мне за это всего лишь улыбнется, — мечтательно сказала Марта. — А какой он, подруга?
	— Он… — Анна закрыла глаза. — Ну такой… Старый и в то же время — сильный! Он лучше всех!
	— Конечно, лучше всех, — Марта потрясла ее за плечи, стараясь вернуть из грез. — А как он выглядит вблизи? Давай рассказывай!
	На лицо Анны стало возвращаться осмысленное выражение.
	— Ну, глаза у него голубые… Он ведь родился на Земле, ты же знаешь, рыжая? Поэтому он худощавый, бледный и совсем небольшого роста. Ниже тебя, меня и даже, может быть, ниже Инги.
	— Ни за что бы не подумала, — протянула Марта и первой же засмеялась. — Я всегда считала, что выше Зигфрида фон Хайнца вообще никого быть не может! А помнишь Элену, ну ту, из класса, что везде носила с собой голографию Пророка, да еще и постоянно с ним разговаривала?
	— Да уж — как контрольную провалит или поссорится с кем, так давай Пророку жаловаться, — подмигнула Анна. — Она как-то проговорилась, что представляет, будто Пророк ее гладит по голове, а всех обидчиков наказывает!
	— Я думаю, Элену бы просто разорвало, если бы она тогда узнала, что через несколько лет Пророк именно тебя назовет «любимым созданием»! — Марта прыснула, живо представив себе эту картину. — Родителям сообщишь?
	— Конечно, — улыбнулась Анна застенчиво. — Хотя тут некоторые думают, что это атавизм, — она бросила сердитый взгляд через плечо. Там Инга смотрела в разбитое окно, делая вид, что вовсе не прислушивается к их разговору, — да я и сама не писала родителям уже несколько месяцев… Но, думаю, это им следует знать.
	— Они будут гордиться тобой!
	— Когда-нибудь — вполне возможно, — сухо вмешался в их разговор субтактик. — Но только не сейчас.
	— Почему? — обернулись к нему подруги.
	— Эти девицы с Норли способны всю войну проболтать, — фыркнул Антон. — Возможность отправить весточку на другую планету мы получим еще не скоро. Только что передали — земляне на Халикте.


	Сын Земли.
	4.

	Джип остановился и Крауч, откинувшись на спинку сиденья, облегченно вздохнул.
	Его можно было понять — сегодняшний переход выдался трудным. Колонна преодолела больше пятисот километров по дорогам планеты Эброн, выглядящим так, словно они побывали под метеоритной атакой.
	До ведущего на Халикт портала осталось меньше ста метров. — Стоянка тридцать минут, — сказал Фолли. — Но далеко не разбегайтесь, а то мало ли что…
	— У тебя разбежишься, — пробурчал Роберт, вылезая из машины.
	Ласковое солнце Эброна светило, точно на курорте, а трава на обочине выглядела такой зеленой, что хотелось упасть в нее и лежать, подставив лицо теплым лучам.
	— Надо бы съесть чего-нибудь, — Лю Фай открыл дверцу багажного отсека и вытащил рюкзак. — Так, так…
	— Все бы тебе жрать, — беззлобно ухмыльнулся Штольц.
	— Ешь, пока дают, — с набитым ртом отозвался Лю Фай. — Вот главный жизненный принцип!
	— Кузнецов — со мной, — сказал вылезший из джипа Фолли. — Нужно получить дыхательные маски на все отделение. На Халикте ядовитая атмосфера, так что без них не обойтись.
	Лица у полицейских вытянулись.
	Маски выдавали внутри контрольного пункта портала, где размещался полицейский пост и что-то вроде таможни, регулирующей поток грузов между Халиктом и Эброном. Над приземистым зданием развевался флаг КОСМ — на белом поле синий шар в окружении алых звезд.
	— Так, второе отделение, — сказал, завидев Фолли, лейтенант Вантерпул. — Восемь комплектов. Сержант, роспись не забудьте.
	— Так вы выберете все наши запасы, — вздохнул раздающий маски чиновник с контрольного пункта — молодой, розовощекий и голубоглазый, точно ангел с древней открытки.
	— Подвезете еще, — равнодушно пожал плечами наблюдающий за выдачей майор Смодиш. — Не думаю, что в последнее время они пользуются большим спросом…
	— Да уж, — кивнул чиновник. — Там месяца два назад случилась какая-то вспышка на их звезде, так что почти никто не ездит…
	Роберт и Фолли получили восемь пластиковых коробок размером с кулак, сержант расписался, и они отправились назад, к джипу.
	— Ух ты, ну и штука! — сказал Штольц, распотрошив коробку и вытащив на свет предмет, напоминающий маленького черного ската. — И как ей пользоваться, интересно?
	— Для тупых там есть инструкция, — буркнул сержант.
	Инструкция оказалась написана ясно и толково. Воспользовавшись ей, Роберт за пару минут разобрался, как обращаться с маской. Развернул ее, приложил «плавники ската» к щекам и они тут же прилипли.
	— Ну, как я выгляжу? — голос из-под маски звучал чуть глуховато, но различимо, а дыхание она совершенно не стесняла.
	— Красавец, — ответил Лю Фай.
	Примерившие обновку полицейские стали напоминать отряд грабителей из древнего вестерна.
	— Неплохо, — проговорил Роберт, снимая маску и убирая ее в карман.
	— Объявлено построение, — страдальческим голосом сообщил Фолли. — Господин инспектор желает выступить перед нами…
	— Чтоб ему сквозь землю провалиться! — Лю Фай гневно сплюнул.
	Строились полицейские без особой охоты — за три дня в дороге все устали.
	— Господа! — Нисави выглядел настолько безукоризненно, что возникали мысли о спрятанных в недрах черного кара прачечной, парикмахерской и массажном салоне. — Через считанные минуты мы вступим на один из Сложных Миров…
	Роберт приготовился закрыть глаза и подремать стоя, но следующая фраза инспектора заставила его подобраться.
	— До нас дошли сведения, что на планете Халикт имеет место вооруженный конфликт между КОСМ и частью колонистов, — сказал инспектор. — К сожалению, информация обрывочная и недостоверная, так что я просто не знаю, что именно ждет нас за порталом.
	— Ничего себе! — выдохнул Штольц.
	— Вы должны быть готовы применить оружие в любой момент! — Нисави поднял указательный палец. — Но при этом необходимо сохранять сдержанность! Я искренне надеюсь, что вам не придется ни в кого стрелять. Будьте бдительны и да сохранит вас Единый!
	— Вольно, — скомандовал майор. — Разойдись.
	— Как это, я не понял, — сказал Лю Фай недоуменно. — Сохранять сдержанность и в то же время быть готовыми стрелять?
	— Сомий хвост, этого никто не понял, — заметил Роберт.
	— Разговорчики! — одернул подчиненных Фолли. — Давайте-ка к машине. Оружие проверить еще раз… До отправления пять минут.
	Вернувшись к джипу, Роберт осмотрел автомат, убедился, что с ним все в порядке, а к тому моменту, когда раздалась команда «По машинам!», сидел внутри кара. — Маски надевайте, — сказал Фолли, протискиваясь на место. — А ты, Крауч, открой окна…
	— Зачем?
	— Чтобы стрелять не через стекло, дурья башка! — пояснил сержант.
	Маска плотно облегла нижнюю часть лица, так что через несколько мгновений Роберт вообще забыл о ней. Стекла опустились, и джип двинулся с места, пристраиваясь в хвост к последнему из черных каров.
	Сегодня третий взвод второй роты находился в арьергарде.
	Несмотря на то, что за время путешествия они пересекли три портала, Роберт все равно волновался, глядя, как приближается стена лазоревого свечения. Машины ныряли в нее одна за другой и исчезали совершенно беззвучно, точно их поглощала черная дыра.
	— Лик Единого! — пробормотал Фолли, и джип въехал в портал.
	Мгновением позже джип тряхнуло, Роберт автоматически ухватился за спинку сидения.
	— Вот это да! — изумленный возглас принадлежал Штольцу.
	Если предыдущие планеты так или иначе напоминали Землю, то на Халикте в первый же момент становилось понятно, что ты в чужом, враждебном для человека мире. В сиреневом небе, исчерканном темными полосами облаков, висело синее, как василек, солнце.
	Холодный ветер щекотал кожу, а пейзаж представлял собой скопление убегающих за горизонт пологих холмов, покрытых редкой и какой-то блеклой растительностью.
	Контрольный пункт у шоссе выглядел давно покинутым.
	Один из джипов авангарда свернул к нему, остановился, несколько полицейских забежали внутрь, но тут же вышли обратно.
	— Интересно, что тут случилось? — Лю Фай задумчиво почесал нос. — Следов боя не видно…
	— Наверное, отсюда просто ушли, — предположил Штольц.
	— Не нравится мне это, — сказал Роберт, оглядываясь и отгоняя непонятно откуда взявшееся ощущение, что за ними наблюдают.
	— И мне, — согласился Фолли. — Только в любом случае нам придется тащиться дальше, до самой столицы этой мерзкой планеты!
	Отправленная на разведку машина вернулась на место, и притормозившая колонна вновь набрала скорость.
	Показавшееся из-за поворота скопление обтекаемых, прижавшихся к земле зданий так же мало напоминало людское селение, как воробей — птеродактиля.
	— И как в них живут? — удивился Штольц. — Это же сараи какие-то или склады, но никак не дома…
	— Ты забываешь, что мы на Сложном Мире, — заметил Роберт.
	— Приказано остановиться, — прервал разговор Фолли, — и осмотреть поселок. Наше — вон то здание.
	По вьющейся среди холмов дороге, ведущей к столице Халикта — Гаржиму, они ехали три часа, и за это время не встретили ни одного человека, не видели ни единой машины.
	Планета выглядела пустынной, точно до прихода людей.
	— Кузнецов, О'Доннел — вперед! — скомандовал сержант, когда все, кроме Крауча, выбрались из джипа.
	— Идем, — ответил Роберт, чуть поводя стволом слева направо и приноравливаясь к движению целеуказателя.
	Доставшееся им здание напоминало придавленный ангар с узенькими окошками. В стенах темнели оплавленные отверстия, непонятно чем оставленные, а дверь, надпись на которой гласила «УНИФИКАТОР», покачивалась на ветру.
	Роберт легонько толкнул ее стволом, а Гарри О'Доннел, белобрысый ирландец, проскользнул внутрь.
	— Можно заходить, никого, — раздался через мгновение его спокойный голос.
	Роберт перешагнул порог, мазнул взглядом по расположившимся вдоль стен массивным устройствам, похожим на помесь доменных печей века эдак двадцатого и современных комплексов для биопродуцирования.
	— Чем они тут занимались? — любопытный Штольц, едва войдя, принялся крутить головой и задавать вопросы.
	— Осмотреть все. Каждый угол, — велел сержант. — Джим, ты у двери.
	Роберт заглянул под ближайшую «доменную печь» и не смог удержать изумленного возгласа:
	— Сомий хвост!
	— Что такое? — Фолли обернулся.
	— Тут труп, сержант.
	— Вытаскивай, — велел Фолли. — Штольц, помоги ему!
	Вдвоем ухватились за торчащие из-под «печи» ноги и выволокли тело на свободное место.
	— Мать вашу… — вздохнул Лю Фай, Роберт ощутил, как по спине побежали мурашки.
	Тело принадлежало молодому мужчине, облаченному в серый, лоснящийся комбинезон из непонятного материала. Правый бок покойника был разворочен, виднелись обгорелые внутренности, торчали обломки ребер.
	Но самым странным выглядело чудовищно раздутое, ребристое, как гармошка, горло, и выпирающая переносица.
	— Что это с ним? — Штольц сглотнул. — Болезнь? Или уродство? И почему он без дыхательной маски?
	— Вот уж не знаю… — ответил Роберт, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть рану. — И убили его не пулей. И не ножом.
	— Тут еще один, — сообщил О'Доннел, успевший забраться куда-то в недра помещения. — Сейчас я его выволоку… Ух, тяжелый, зараза!
	— Лю Фай, помоги ему! — распорядился Фолли.
	Второй мертвец выглядел еще более странно и вовсе не потому, что у него не имелось головы. Высокий и широкоплечий, он имел на спине что-то вроде наружного позвоночника, а мускулистая рука сжимала непонятную штуку, похожую на гранатомет.
	— Это оружие, не будь я полицейским, — заявил Штольц.
	— Не вздумайте ничего трогать! — сказал Фолли. — Сейчас я доложу о находке…
	— Больше всего на свете я хотел бы вернуться домой! — сказал Роберт, глядя, как сержант, отвернувшись к стене, бормочет что-то. — Тут происходит нечто очень странное…
	— Так, где они? — в помещение вошел майор Смодиш, за ним — еще несколько офицеров.
	Если командир батальона сумел удержать эмоции, то черное лицо лейтенанта Вантерпула пошло серыми пятнами, а командир третьей роты выругался настолько изощренно, что Роберт удивленно покачал головой.
	— Сержант! — скомандовал майор. — Обеспечить охрану здания! Кроме того, ваши люди должны держать язык за зубами! Вы поняли меня?
	— Так точно, — мрачно ответил Фолли. — А ну все наружу, быстро…
	Все стало ясно — начальство не хотело, чтобы новость о найденных трупах распространилась среди полицейских.
	— Тут был бой, — заметил Роберт, когда они оказались вне здания. — Дыры в стенах оставлены той самой штукой, что у мертвеца в руке, да и первый жмурик не от инфаркта скончался…
	— Не хотел бы я попасть под такой выстрел! — сказал Штольц, рассматривая оплавленное отверстие диаметром с человеческую голову.
	Дверца одного из стоящих на дороге черных каров хлопнула. Наружу выбрался генеральный инспектор, а за ним еще несколько человек. Опасливо оглядываясь, они заторопились к «ангару».
	— Тоже посмотреть хотят, — хмыкнул Лю Фай, когда Нисави прошел мимо. — Я бы на их месте отдал приказ взять эти трупики и возвращаться на Землю…
	— К сожалению, приказы тут отдаешь не ты, — заметил Роберт.
	Из приоткрытой двери доносились возбужденные голоса, внутри «ангара» отчаянно спорили. Можно было различить отдельные выкрики:
	— Не наше дело ковыряться в трупах!
	— Они не люди…
	— …не понимаете…
	Потом стало тихо и на улицу один за другим начали выходить офицеры.
	— В машину, — сказал Вантерпул мрачно. — Пятнадцать минут на обед, а потом отправляемся дальше. Штольц заскрипел зубами, а, оказавшись внутри джипа, дал волю эмоциям.
	— Наши командиры что, все с ума сошли? — рявкнул он так, что маска надулась пузырем у него на рту. — Так и оставят эти трупы? Почему они не видят, что это не люди?
	— А что ты предлагаешь с ними сделать? — пожал плечами Фолли. — Положить в грузовой отсек, дабы они там протухли? Успокойся, Штольц. Крауч, включай герметизацию, будем обедать.
	Роберт вздохнул, пытаясь отогнать дурные предчувствия. Мысль о совершенной только что серьезной ошибке крутилась в голове с упорством осы, обнаружившей сахарницу без крышки. На сердце было тяжело.
	Стекла джипа с негромким гудением поднялись, зашипела включившаяся система очистки воздуха. Через пару минут красный огонек на приборной панели сменился зеленым и Крауч сказал:
	— Все в норме, ребята.
	Роберт отлепил от лица маску, пошевелил губами. Несмотря на то, что есть особенно не хотелось, полез в сумку на поясе и вытащил упаковку консервов, отцепил фляжку.
	Через пару минут внутренности джипа огласились дружным хрустом и чавканьем.
	Солнце поднималось из-за горизонта. Дорога продолжала оставаться все такой же широкой, так что кары могли двигаться по три в ряд, но рытвин и выбоин попадалось так много, что скорость упала.
	Роберт чуть ли не кожей ощущал копящееся внутри джипа напряжение. Никто не шутил, полицейские смотрели в окна, а пальцы застыли на спусковых крючках.
	Крауч вцепился в руль, точно утопающий — в спасательный круг.
	После обнаружения странных трупов прошло несколько часов, но слухи о том, что было найдено нечто непонятное, наверняка расползлись по батальону. Когда в поле зрения Роберта попадали другие джипы, он видел внутри белые, серьезные лица.
	В середке колонны, прикрытые со всех сторон, ползли черные кары, напоминающие вымазанные гуталином айсберги.
	Пейзаж вокруг менялся мало, несколько раз над дорогой пролетали твари, похожие на обрывки серых простыней, что-то мелькало в зарослях на склонах холмов, на востоке потихоньку вырастали горы, а сверху нависало все то же сиреневое, угнетающее небо.
	— Еще один, — сказал Штольц, когда дорога взобралась на холм, а впереди, в ложбине, стал виден поселок и пересекающая его река, блестящая, точно полоса ртути.
	— И тут живут, — добавил Роберт.
	На дорожках между одинаковыми, как желуди на дубу, строениями, заметно было движение, на площади, у здания с флагом КОСМ стоял тяжелый гусеничный транспортер.
	— Уродливое все какое-то, — проворчал Лю Фай. — Вон та штука на самом берегу похожа на металлического паука. А вон та башня напоминает член носорога…
	— Все-то ты видел, — одернул разболтавшегося подчиненного Фолли. — Крауч, снижай скорость до двадцати…
	Их джип шел левым в первом ряду авангарда и сбросил скорость чуть раньше остальных.
	Спуск остался позади и на обочинах появились дома — убогие халупы из кое-как скрепленных металлических и пластиковых листов. На веревках болтались тряпки, ветер гонял обрывки ткани и прочий мусор, сквозь маску проникал острый и неприятный запах.
	Колонна, фырча моторами, втягивалась в город, точно огромная металлическая гусеница.
	— Я прямо чувствую, как за нами наблюдают! — пробормотал Джефф.
	Роберт ощутил, как по спине побежали струйки пота. Когда дверь одного из домов со скрипом открылась и из нее шагнул человек, с трудом удержал дернувшийся на спусковом крючке палец.
	— О… он такой же! — голос Штольца чуть заметно дрогнул. — И без маски! Как он дышит!?
	Человек был наряжен в мешковатый темный комбинезон, из воротника торчала ребристая, чудовищно толстая шея, а вздутие на переносице вызывало мысли о жуткой болезни.
	— Похоже, что все они тут такие… — отозвался сержант. — Мутация, позволяющая дышать этим ядом?
	Вслед за мужчиной показалась женщина, невысокая и узкоплечая, точно ребенок.
	— Помоги нам Единый! — сказал Лю Фай. — Вы заметили, что ни в предыдущем поселке, ни в этом нет храмов?
	— Заметили, мы… — ответил Роберт, но прервался, краем глаза отметив какое-то движение.
	Крауч ударил по тормозам, джип со скрипом остановился, полицейских мотнуло.
	— Проклятье, что ты делаешь? — рявкнул Штольц, но смолк, когда от соседней машины раздался треск автоматной очереди.
	— Он перебежал перед самой машиной… — сказал Крауч и как-то по-детски шмыгнул носом.
	Треск стих, и на дороге, перед бампером правого в первом ряду джипа осталось лежать похожее на человека существо.
	Оно обладало теми же признаками, что и прочие обитатели Халикта, но помимо них, могло похвастаться грязно-серой кожей, отсутствием волос на голове и коростой на чудовищно искореженном лице.
	Хлопнула дверца, из среднего джипа выбрался лейтенант Вантерпул, сопровождаемый парой полицейских.
	— Сынок! — истошный крик заставил Роберта вздрогнуть. — Сынок! Что с тобой?
	— Ой, что мы натворили, Лик Единого, — проговорил Фолли.
	Женщина пробежала мимо их джипа и припала к трупу, обнимая его и сотрясаясь в рыданиях. Пустая только что улица заполнилась народом. Люди выходили из дверей, появлялись из переулков, и вид у них был далеко не дружелюбный.
	Вантерпул растерянно огляделся.
	— Вы его убили, проклятые уроды! — женщина вскочила и, бросившись на лейтенанта, попыталась сорвать с него дыхательную маску. — Умрите, умрите, земные твари!
	— Огонь! Стреляйте! Убейте ее! — крики Вантерпула звучали испуганно, а сам он дергался, пытаясь оторвать от себя взбесившуюся женщину.
	Хлопнул выстрел, затем еще один, она всхлипнула и мягко завалилась на бок. Лейтенант отскочил, хрипло дыша и держась за лицо, на котором остались кровоточащие царапины.
	Толпа с раздраженным гудением надвинулась.
	— Огонь! — крикнул Вантерпул истерично. — Или они перебьют нас!
	— Сомий хвост! — вздохнул Роберт, ощущая, как его накрывает волна ненависти к этим отвратительным, грязным созданиям, к их уродству, ко всей этой убогой планете…
	Спусковой крючок поддался легкому нажатию, автомат в руках ожил и затрясся, выплевывая пули. Краем глаза Роберт видел, как стреляют его товарищи, из соседних джипов тоже палили вовсю.
	Улица огласилась многоголосым треском и воплями, огненные плети очередей хлестали по толпе, на стены и мостовую брызгала кровь, тела падали одно за другим.
	Роберт давил и давил на спусковой крючок, пока не понял, что магазин пуст. Заученным движением выдернул его и вставил новый, но оказалось, что стрелять больше не в кого.
	Живых видно не было, раненые стонали и пытались ползти.
	— Ох, что-то мне нехорошо, — лейтенант Вантерпул сделал попытку оторвать маску от лица, но его буквально схватил за руку один из стоящих рядом полицейских.
	— Господин, вы что? — сказал он. — Опомнитесь! Пара глотков этого воздуха — и вы станете мертвее этих типов!
	Вантерпул судорожно кивнул, видно было, как конвульсивно ходит его грудь под бронежилетом.
	— Что мы наделали? — Роберт чувствовал, как трясутся держащие автомат руки.
	— Вылезайте из машины, — Фолли выглядел мрачным, точно осужденный накануне казни. — Нужно оттащить те трупы, что загораживают дорогу.
	Роберт повесил автомат на плечо, несколько мгновений не мог вспомнить, как открывается дверца, а оказавшись снаружи, осознал, что неприятная дрожь сотрясает и ноги.
	Прикасаться к уродливым трупам было неприятно, но всего хуже оказалось тащить в сторону раненого, который беспрерывно стонал и изрыгал поток бессвязных проклятий:
	— Мы, форсеры, еще вам покажем… Ой, как больно… Пророк соберет все силы… Сгинете, вы, шлак эволюции… Ой…
	— О чем это он? — спросил Штольц, вытирая перепачканные в крови руки о штаны.
	— Если бы я знал, — ответил Роберт.
	— По машинам, — прозвучавший в наушниках голос принадлежал капитану. — Отправляемся дальше!
	Захлопали дверцы джипов, ожили замолчавшие было моторы, и колонна двинулась дальше, через тихий, как громадная могила, город.
	До Гаржима оставалось, если верить карте, больше двухсот километров.


	Дочь эволюции.
	4.

	Когда пришел сигнал тревоги, Марта возилась с ионным орудием, регулируя систему прицеливания.
	— Пятая боевая, общее построение через десять минут! В полном вооружении! — донес ком-линк мрачный голос тактика, и от увлекательного занятия пришлось оторваться.
	— Все слышали? — взял командование в свои руки Антон. — Снаряжаемся и бегом во двор.
	Марта должным образом закрепила ионное орудие на руке, в свободные слоты с негромким щелчком вошли батареи.
	Рядом снаряжалась Анна. Ее движения после ранения оставались чуть замедленными, так что субтактик смотрел на нее с осуждением, гневно притоптывая по полу.
	Уловив этот взгляд, Марта подала Анне батареи и помогла вставить на место.
	— Спасибо, рыжая, — бросила подруга на бегу.
	Один за другим выбрались на лестницу, оставили позади засыпанный мусором, закопченный подъезд и выскочили во двор, под сиреневое и холодное, как ледник, небо.
	Невысокий темнокожий тактик хмуро смотрел, как выстраиваются тридцать звеньев его боевой бригады, а когда последний из солдат занял свое место, он заговорил.
	— Бойцы! — голос командира звучал как-то устало. — Мы многое сделали для мира на этой планете. Сам Пророк благословил наше дело! Мы теряли наших братьев, но шли дальше и побеждали! И потому сегодня получили особое задание.
	Солдаты слушали.
	— Вы знаете, что с Земли прибыл отряд хорошо вооруженных полицейских, — продолжил тактик. — И, к сожалению, они успели пролить кровь наших сородичей. Людям оказалось достаточно увидеть форсеров, чтобы открыть огонь. Первым погиб несчастный ребенок, жертва модификационной лихорадки, а также его мать-воспитательница…
	Марта услышала, как в соседнем звене кто-то гневно засопел, ощутила, как сжимаются кулаки.
	«Модификационной лихорадкой» именовали синдром, возникающий у детей, не сумевших перенести модификацию нормально. Они обычно становились уродами, часто болели и довольно быстро умирали — переставший быть человеческим, но не сделавшийся форсерским организм просто отказывал.
	Последние годы им позволяли доживать с матерями-воспитательницами, помогая по хозяйству, исполняя ту несложную работу, на какую были способны исковерканные тело и разум.
	И явившиеся с Земли ублюдки посмели убить существо, и так наказанное эволюцией?
	— …погибли десятки местных жителей, — продолжил рассказывать тактик. — Дети Эволюции оказались настолько противны взгляду людей, что они уничтожили простых шахтеров!
	Командующий боевой бригадой сделал короткую паузу, пробежал взглядом по лицам солдат.
	— Они еще не знают, что на Халикте есть те, кто сможет защитить идеи Эволюции! Справиться с мирным населением легко — так пусть увидят мощь боевых форсеров! Координаты — у ваших командиров. Вперед, именем Пророка!
	На улице ожидали выстроившиеся в ряд транспортеры, не особенно удобные, зато надежные. Марта первой забралась в кузов, подала руку подруге. Усевшись на лавку, Анна благодарно кивнула.
	— Вот теснотища, твари космоса, — пробурчал Джим, когда выяснилось, что одна машина рассчитана на несколько звеньев.
	Когда колонна двинулась, он все никак не мог пристроить руку с плазменной пушкой. При толчках машины слух царапал неприятный скрежет металла о металл.
	— Командир, почему не дали больше транспортеров? — возмутился Пабло, затиснутый с мортирой в самый угол.
	— Не твоего ума дело, — субтактик расположился тут же, среди своих и чужих солдат.
	— Теперь пойдет заварушка, — мечтательно протянул Джим, поглаживая ствол пушки.
	— Командование хочет обойтись без лишних потерь, — качнул головой Антон. — Люди, конечно, создания отсталые, тупик эволюции — но их много. Очень много! Каждый форсер будет на счету. И подбери ты пушку, Джим, пока своих не перестрелял!
	— В этом корыте или она, или я, — проворчал Джим. — Вместе не помещаемся.
	— Был бы ты покомпактнее, так запросто уместился бы, — Пабло постарался отдвинуться, но лишь заставил борт заскрипеть. — На то место, где ты один торчишь, Анна с Мартой легко бы вдвоем встали.
	Пока болтали, Гаржим, больше напоминающий окровавленную груду развалин, остался позади.
	Транспортеры неторопливо ползли вперед, прыгая на ухабах, серая пыль поднималась из-под колес, делая и так едкий воздух Халикта вовсе непригодным для дыхания.
	Кое-кто ругался, другие кашляли.
	— Командир, а сколько сейчас на Халикте людей и какое у них вооружение? Известно об этом что-нибудь? — Анхель разговаривал редко, но вопросы задавал всегда кстати.
	Антон мгновение подумал и ответил:
	— Точное количество неизвестно, но вряд ли их больше двух сотен. Вооружение — пулевое.
	— Они сюда как на прогулку явились, — фыркнула Анна. — Детей да шахтеров пострелять!
	Марта покосилась на подругу, хотела что-то сказать, но передумала. Вытащила из кармана кусочек филса, бросила в рот и ожесточенно задвигала челюстями.
	Конечно, когда самой Марте велели стрелять в детей — Анна лежала в госпитале. И даже не подозревала, что в Гаржиме попадались мятежники нескольких лет от роду.
	Безумно хотелось поговорить с подругой, избавиться от скопившейся на сердце тяжести. Но Марта опасалась, не знала, как отреагирует на ее слова Анна, искренне верящая в необходимость зачистки Халикта.
	За время их дружбы это был первый случай, когда она решила что-то скрыть.
	— Там у себя на Земле думают, что они хозяева Вселенной, — сказал Джим. — Теперь они узнают, что такое форсированная эволюция!
	Точно в подтверждение его слов, транспортер качнуло, и тяжелый плазмаган со скрежетом проехался по борту.
	Старджон, небольшой шахтерский городишко, мог похвастаться единственной улицей. Вдоль нее тянулись жилые блоки, такие же серые, как и холмы вокруг, в центре виднелось здание администрации.
	Площадь перед ним была уставлена странного вида транспортерами, короткими и застекленными, ходили часовые в округлых шлемах.
	— Ну-ка, как эти штуки будут взрываться и гореть? — кровожадно поинтересовался Джим.
	— Надеюсь, что мы этого не увидим, — ответил Антон. — Они нам еще пригодятся. Приказано сохранить все, что можно. Поэтому сегодня обойдемся без брандеров.
	Джим засопел, Пабло разочарованно вздохнул.
	К поселку, где прибывший на Халикт отряд людей расположился ночевать, форсеры подошли глубокой ночью. Несколько часов потратили на то, чтобы разведать обстановку и теперь ждали сигнала к атаке.
	— Пять минут, — сказал Антон.
	Все затихли, Анхель уставился в небо, Инга шептала что-то, а Марта смотрела в сторону здания, где засели враги, и думала — каково им, привыкшим к Земле, на негостеприимном Халикте?
	И как бы они почувствовали себя на Норли?
	— Пошли, — скомандовал Антон.
	— Укуси меня дьявол! — пробормотал Пабло.
	Они поднимались с земли бесшумно, как тени павших воинов, и стремительно скользили через утренний сумрак, скрадывающий движения и звуки. Укрывались за домами, прижимались к стенам.
	Марта пробежала короткой улицей, проскочила в дверь, распахнутую для нее Анхелем.
	— Все за ней! — скомандовал субтактик. — Занять огневые позиции!
	Где-то далеко раздался крик, потом еще один, послышался резкий треск, будто рвали лист железа.
	— Ой… — поднимающаяся по лестнице Марта запнулась, зашипела от боли, но не замедлила хода.
	Промчалась через комнату, точно вихрь, оконное стекло разлетелось от удара, осколки посыпались вниз, на площадь, видимую как на ладони.
	Между транспортеров метались люди, несколько уже лежали, одна из машин горела, выбрасывая столб черного дыма. К зданию администрации летели десятки плазменных разрядов.
	— Пора поучаствовать в веселье! — гаркнул Пабло, пристроившийся у соседнего окна.
	Он нацелил мортиру, и плазмоид ушел по навесной траектории на второй этаж, прямо в окно, откуда стреляли особенно активно. Оттуда рвануло пламя, полетели обломки.
	— Вот так! — сказал Пабло.
	— Молодец, клянусь Пророком, — Марта кивнула, наклонилась к ионному орудию.
	Первый выстрел оказался неудачным — попавший на прицел человек очень не вовремя отскочил в сторону, но вторым девушка не промахнулась. Враг рухнул на мостовую, заливая ее кровью.
	— Вот вам, твари! — ревел Джим, выпущенными из пушки плазмоидами расплавляя одно окно за другим.
	Марта заметила, что за одним из них кто-то шевельнулся, и выстрелила туда, почти не целясь, наугад.
	— Зря тратишь заряды? — спросила Анна.
	— Потом посмотрим, — ответила Марта.
	Что-то свистнуло над самым ее плечом, потом еще раз, от стены за спиной донесся металлический щелчок. Девушка пригнулась, а, оглянувшись, заметила засевший в штукатурке кусок металла.
	Удивительным выглядело то, что на Земле использовали те же пули, что и двести лет назад.
	— Хррр… — распрямившийся Джим с ворчанием отлетел назад, сокрушив чудом уцелевший ранее стол.
	На металлическом нагруднике виднелся ряд аккуратных вмятинок, похожих на крошечные кратеры, глаза у могучего форсера были непонимающие.
	— Прорыв! Прорыв! — крикнул субтактик.
	Стрекот, издаваемый людским оружием, усилился, из дверей администрации, превращенных тяжелым разрядом «Супернова» в обугленный провал, выскочили несколько врагов.
	Среди привычных для взгляда людей с оружием тут имелись и другие, без шлемов, в черных облегающих костюмах. Благодаря глазным усилителям Марта видела их лица — белые и испуганные, с пятнами дыхательных масок.
	— Огонь! Огонь! Не попусти Пророк, уйдут! — ревел субтактик.
	Взорвалась еще одна машина, за ней подлетела на воздух соседняя, разбросав в стороны ало-желтые щупальца из пламени.
	Площадь перед администрацией превратилась в настоящий ад. Летали десятки разрядов, дым пронизали синие лучи ионных импульсов, над полем сражения плыл запах сожженной плоти — обычный спутник боя плазменным оружием.
	Люди в темной одежде забирались внутрь черного и блестящего, точно лакированного транспортера.
	— Никак, начальство их… — процедила сквозь зубы Инга.
	— Мертвое начальство, — кивнул Анхель.
	В черный транспортер попало несколько разрядов, он подпрыгнул и лопнул.
	В той части площади, где дыма было особенно много, что-то зарычало, заревело, и из сумрака выскочил один из застекленных транспортеров. Со скрежетом и грохотом промчавшись между собратьев, он вылетел на открытое место и лихо развернулся.
	Взвизгнули тормоза.
	Один из плазмоидов лопнул рядом с правым задним колесом, ионный луч прошел в считанных сантиметрах от бампера, но сидящих внутри людей это не удивило и не напугало.
	— Мать вашу… Сдохните! — полные злобы и ярости крики прорвались даже через треск автоматов.
	Машина практически скакнула с места и с ревом скрылась в переулке.
	— Ушли, — заметил Пабло. — Неудача, сожри меня дьявол!
	— Ничего, — заметил субтактик. — Бой еще не закончен. Главное — чтобы все прочие тут и остались.
	Стрельба из здания администрации продолжалась, но живых там, судя по ее интенсивности, осталось не так много.
	— Вниз, — Антон поднялся первым. — Объявлен сбор для последнего штурма.
	Марта отползла от окна, осторожно поднялась на ноги. Оглянулась и, убедившись, что никто не видит, выковыряла из штукатурки пулю. Та оказалась сплющенной, точно монетка, и теплой.
	Внизу их встретил рев мотора — еще один транспортер людей рвался через площадь. За ним бежал дико хохочущий человек и палил сразу из двух автоматов. Стоило машине чуть притормозить, он прыгнул внутрь, не обращая внимания на стекло.
	— Ну надо же… — пробормотала Марта, глядя как осколки падают на мостовую.
	Машина, ревя, как дикий зверь, понеслась прочь. Выскочившая ей навстречу из переулка девушка с плазмаганом страшно и коротко вскрикнула. Голова ее как-то странно сплющилась, в стороны брызнула красно-серая кашица.
	Марта прижалась к стене, подняла ионное орудие, готовясь стрелять, но вражеский транспортер скрылся за поворотом.
	— Штурмовые группы зайдут в здание сзади, — сообщил Антон. — Наша задача — контролировать главный вход.
	Из подбитых транспортеров продолжал сочиться дым, гудело пламя, блики бегали по шлемам поверженных землян.
	— Не поздно ли? — сказал Пабло, глядя, как над площадью пролетают несколько модулей-брандеров.
	— Да, не догонят, — согласилась Анна, глянула на подругу и улыбнулась. — Ну ты как, рыжая?
	— Нормально, — кивнула Марта.
	— Отбой! — в голосе субтактика прозвучало облегчение. — Внутри пусто, как в голове у человека.
	Форсеры осторожно, поглядывая по сторонам, выбрались на открытое место. Анхель подошел к ближайшему транспортеру, заглянул в кабину, наклонился, чтобы осмотреть днище.
	— Вот этот меня чуть не подстрелил, — сказала Анна, останавливаясь около трупа, чьи глаза уставились в небо. — Бедные, глупые уроды. Неужели они всерьез думают, что смогут остановить эволюцию?
	На ее лице отразилась брезгливая жалость.
	— Ха-ха… — сказал Джим, указывая плазмаганом на лежащую около входа настоящую гору из трупов. — Так же будет со всеми людьми, которые сунутся в миры Пророка! Мы убьем всех этих тварей, а после распылим до последнего атома!
	— Дело хорошее, — ухмыльнулся Пабло. — Вот только, укуси меня дьявол, сколько на это понадобится энергии? Ты об этом думал, увалень?
	Джим нахмурился, поняв, что над ним издеваются. Поднял кулак, не уступающий размерами человеческой голове, и показал насмешнику.
	— Не догнали, — Инга смотрела вверх и первой заметила возвращающиеся модули.
	— Точно, — вздохнул Антон, и в голосе его прозвучало глубокое уныние.
	По большому счету операция провалилась. Боевая бригада не сумела полностью блокировать людей и уничтожить всех.
	Уцелевшие мчались к ведущему на Эброн порталу. Марта не знала, есть ли на Халикте подразделения, способные перехватить беглецов, но сильно в этом сомневалась.


	Сын Земли.
	5.

	— Эх, я даже выспался! — проговорил Штольц, зевая во всю пасть и демонстрируя безупречные зубы — образец хорошей работы стоматолога.
	— Угу, — буркнул О'Доннел, продолжая осторожно водить по щеке бритвой.
	Роберт, выбравшись из спального мешка, потянулся за одеждой.
	После проведенной на полу ночи немного ломило спину, но все же это было лучше, чем урывками дремать на сидении прыгающего по кочкам и рытвинам джипа.
	— Все собрались? — Фолли обвел подчиненных взглядом. — Сейчас спустимся к машине и позавтракаем, отправление через…
	Оконное стекло вздрогнуло, проплавивший его сгусток синего огня ударился о стену и лопнул. В стороны полетели брызги пламени, в пластобетоне появилась дыра, вскрикнул Штольц, тряся обожженной рукой.
	— Лик Единого! — рявкнул Фолли. — К оружию!
	Роберт втиснул себя в бронежилет, нацепил шлем и едва не оглох от рвущихся из наушников голосов:
	— Атака, нас атакуют, атакуют!
	— Что?
	— ААА! Твари!
	— Доложить обстановку, немедленно…
	— Джефф, к окну и осмотрись! — приказал сержант. — Что там такое?
	В пределы крошечного городка под названием Старджон гости с Земли прибыли вчера вечером. После короткого осмотра выяснили, что селение покинуто, причем довольно давно.
	В результате короткого совещания инспектора с командиром батальона было решено остановиться здесь на ночь. Полицейские и члены комиссии расположились в здании администрации, над которым болтался приспущенный флаг КОСМ, вокруг расставили посты.
	Отделению Фолли досталась для ночлега комната на третьем этаже, уставленная забитыми под завязку шкафами. Хранящиеся в них информационные блоки никого не заинтересовали, а столы полицейские отодвинули в угол, чтобы расчистить место для сна.
	— Оп-па! — только сказал Джефф, выглянув наружу, и тут же отпрянул. — Палят со всех сторон, и еще летают какие-то штуки круглые…
	Донесся грохот, в стену снаружи ударило что-то тяжелое, здание ощутимо тряхнуло.
	— Джип взорвался, — проговорил Крауч, ставший бледным, как привидение.
	— Лейтенант? Лейтенант? Это Фолли! Что нам делать? — сержант просто орал, но его, судя по всему, не слышали.
	— Остреливаться надо! — сказал Штольц, подбираясь к окну. — Что толку тут прятаться?
	Донесшийся сверху стрекот автоматов красноречиво сообщил, что эта мысль пришла в голову не только им.
	— Лик Единого, они все что, погибли? — воскликнул Фолли. — Пока приказов нет, будем отбиваться сами! К окнам! По атакующим — огонь!
	Роберту досталось самое левое окно. Он выбил стекло и выглянул наружу.
	Сквозь затянувшую центральную площадь Старджона дымную завесу проступали очертания домов. Несколько машин пылали, выбрасывая облака жирной копоти, около уцелевших суетились люди.
	Дальше, в переулках и по периметру площади стремительно передвигались мощные фигуры с длинными трубами в руках.
	— Сейчас, сейчас, — Роберт прицелился.
	Нажать на курок не успел — нечто пылающее пронеслось рядом, жаром обдало щеку, гулкий хлопок ударил по ушам. Что-то тяжелое, как бревно, стукнуло в спину.
	Роберт едва не вылетел в окно, в последний момент дернул себя вбок и всего лишь ударился лицом о стену. Забрало шлема затрещало, но выдержало, а вот в голове загудело.
	— Мамочка… — пробормотал кто-то позади.
	Борясь с головокружением, Роберт обернулся.
	У дальней стены лежал человек, больше напоминающий обгорелый кусок мяса, чуть в стороне валялся оплавленный автомат.
	— Стрелять, мать вашу! — в голосе Фолли появилось что-то незнакомое, какие-то истеричные, бешеные нотки.
	«Лю Фай, — успел подумать Роберт, вновь поворачиваясь к окну. — Первый».
	Он успел несколько раз нажать спусковой крючок и даже один раз попал — бегущий через улицу враг споткнулся и упал — но тут прянувший с крыши одного из домов синий луч угодил в соседнее окно.
	— Вот и все… — удивленный и очень слабый голос принадлежал Штольцу.
	Роберт сглотнул, потряс головой, изо всех сил пытаясь вырваться из кошмарного, дикого сна, в котором оказался, и только затем позволил себе повернуть голову.
	Он до последнего убеждал себя, что это невозможно, что ему послышалось…
	Штольц лежал на спине, раскинув руки, и с удивлением глядел на появившуюся в бронежилете дырочку, едва заметную, размером с ямку, остающуюся в песке после тычка пальцем.
	Потом глаза его закрылись и голова со стуком упала на пол.
	— Нет, — прошептал Роберт, ощущая, как что-то щекочет глаза. — Не может быть!
	— Снайпер, чтоб его! — сказал Джефф, оскалившись. — Его надо бы…
	Договорить уроженец Африки не успел. Очередной огненный шар, стремительно влетевший в окно, лишил его головы с той же легкостью, с какой ребенок отрывает лапки мухе.
	Из шеи ударил фонтан крови, а безголовое тело рухнуло на пол.
	— Надо уходить! Захватить машину и попробовать прорваться! — губы О'Доннела тряслись, а сам он пятился к двери. — Мы здесь в ловушке! Где офицеры?
	— Если бы я знал! — зло ответил Фолли. — Капитан мне ответил, а затем пропал… Попробуем пробиться к выходу! Все за мной!
	В коридоре наткнулись на лейтенанта Вантерпула. Командир взвода, почему-то без шлема, сидел у стены и глядел перед собой остановившимися глазами. Губы его шевелились.
	— Лейтенант, что с вами?! - рявкнул прямо ему в лицо Фолли.
	— Они все… они все погибли, — прошептал Вантерпул, поднимая дрожащую руку и указывая на дверь.
	Роберт заглянул в нее и с трудом сдержал тошноту — пол в комнате был завален трупами, а запах горелого мяса пробивался даже через маску.
	— Надо уходить, лейтенант! — Фолли встряхнул Вантерпула за плечи. — Иначе все погибнем!
	— Да, да… — командир взвода поднялся. Снаружи грохнуло еще раз, потом раздались сразу два взрыва.
	Лейтенанта приходилось просто волочь за собой, только выбравшись на лестницу, он заработал ногами.
	На площадке второго этажа столкнулись еще с тремя полицейскими, чьи шлемы были перепачканы сажей.
	— Что будем делать? — крикнул один из них. — У нас все погибли, и лейтенант и капитан.
	— Прорываться к одной из машин! — твердо сказал Фолли. — Попробуем уйти к порталу!
	— Интересно, а где эти парни из комиссии, что завезли нас сюда? — прошипел О'Доннел и лицо его перекосила кровожадная гримаса.
	— Все сдохли, — сказал, появляясь из бокового прохода, лейтенант из третьей роты. — Я из окна видел, как они пытались удрать. В машину влезли, но не успели мотор завести, как их превратили в мокрое место! Зато один из джипов, с нашими, сумел уйти.
	Лицо у лейтенанта было белое, и он постоянно морщился.
	Приглядевшись, Роберт понял, почему — правой руки ниже локтя у офицера не было. Из опаленного рукава униформы торчала застывшая «подушка» обезболивающей и обеззараживающей пены.
	— Идем, — сказал лейтенант, поднимая левую руку с автоматом. — Мне уже не выжить, но я хотя бы вас прикрою…
	На лестницу он вступил первым, за ним потянулись остальные. А десятью ступенями ниже обнаружили здоровенную дыру в стене и лежащий около нее труп.
	— Вот и майор, — сказал Фолли, останавливаясь. — Да будет земля ему пухом…
	— Ааааа! Сдохните! — безумный крик, донесшийся снизу, заставил всех вздрогнуть, а вслед за ним долетел треск нескольких автоматов.
	— Это еще кто, Лик Единого? — глаза Фолли округлились.
	— Увидите, — сказал однорукий лейтенант. — Идемте быстрее!
	Широкие двери здания администрации оказались уничтожены, окна вестибюля — выбиты, стены покрыты оплавленными дырами, а пол завален трупами.
	— Сомий хвост… — пробормотал Роберт, узнавая знакомых. Нахлынуло жуткое ощущение, что он никогда не вернется на Землю, останется здесь, в Старджоне, под угрюмым фиолетовым небом…
	Среди серо-зеленой полицейской униформы черными пятнами выглядели костюмы погибших тут членов комиссии.
	— Аааа! — истошный вой доносился от того места, где раньше были двери.
	Там, укрывшись за настоящим завалом из трупов, незнакомый Роберту сержант палил из двух автоматов.
	Когда магазин в одном из них закончился, он швырнул оружие в сторону и, наклонившись, поднял с пола другой автомат, вынутый из руки кого-то из мертвецов.
	Пролетевший над головой сержанта синий шар ударил в стену, по полу запрыгали полетевшие в стороны осколки пластика.
	— Не возьмете меня живым, демоны! — прохрипел сержант и вновь начал стрелять.
	— Да он спятил! — пробормотал О'Доннел.
	— Так точно, — из-за толстой квадратной колонны выглянул еще один полицейский. — Я боюсь вылезти, еще в меня начнет палить.
	— Не начнет, — сказал лейтенант. — Эй, сержант!
	Стрелявший обернулся, стали видны выпученные глаза и текущая по подбородку пена.
	— Вы тоже демоны? — прохрипел он. — Хотя нет, нет…
	— Слушай мой приказ! — лейтенант заговорил преувеличенно жестко, и сержант замолчал, лицо его приобрело почти разумное выражение. — Они попробуют прорваться к одной из машин, а мы с тобой будем их прикрывать… Ясно?
	Донесшаяся откуда-то сверху очередь оповестила о том, что в здании еще есть люди.
	— Да! — сержант выплюнул это слово. — Мы покажем этим демонам! Я уже сбил четыре этих летающих штуки, что кружили над площадью!
	— Вперед, — лейтенант повернулся, и Роберт удивился, до чего же серое у него лицо — точно старая бумага. — Выбирайтесь по одному, ползком, лезьте в машину и рвите отсюда. На Земле должны узнать, что тут творится…
	— Эй, я с вами! — сказал полицейский из-за колонны.
	— Идите! — повторил лейтенант с нажимом. — О нас не беспокойтесь! Этот парень безумен, а я буду только обузой…
	— За мной! — Фолли упал на живот.
	Опускаясь на пол, Роберт угодил рукой в лужу чего-то липкого, а когда понял, что это кровь, судорожно сглотнул. Пополз вслед за сержантом, позади слышал тяжелое дыхание О'Доннела.
	Двигаясь точно улитки, миновали завал из тел и оказались на улице.
	— Давай, сержант, покажем им! — донесся голос лейтенанта, и дружно застрекотали четыре автомата.
	В ответ к обугленному проему, оставшемуся от дверей, со всех сторон полетели шары синего пламени, сквозь дым ударил тонкий луч снайперского оружия, потом еще один.
	Роберт полз, ощущая, что в легких хрипит сильнее и сильнее, а автомат в руке начинает весить не меньше тонны. В горле першило, а мостовая казалась шершавой, точно наждак.
	— Вот этот джип подойдет! — сказал Фолли, останавливаясь. — Стоит удачно…
	Выбранная сержантом машина располагалась в крайнем ряду, а носом смотрела в сторону пустынной улочки.
	— Давай, Крауч, вперед, — сказал О'Доннел. — Тебе за руль садиться.
	— Мне?
	— Кому же еще?
	— Так, открываем дверцы, — Фолли привстал, потянул ручку.
	Что произошло потом, Роберт не понял — раздался звук, с каким лопается дыня, если швырнуть ее с высоты нескольких метров, а потом ему в лицо брызнуло чем-то теплым.
	Роберт невольно прикрыл глаза.
	— Эх, сержант… — прохрипел где-то сзади Вантерпул.
	— Сомий хвост, — подавив желание прижаться к земле как можно плотнее, Роберт обтер лицо и, стараясь не глядеть на то, что осталось от головы Фолли, потянулся к задней дверце.
	Приоткрыл ее и скользнул внутрь. Ощутил, что его подталкивают, и сдвинулся дальше, освобождая место для О'Доннела.
	Клацнула вторая дверца, на месте водителя оказался Крауч, а в следующий момент крыша джипа лопнула, точно на нее упал слон, и по глазам хлестнул яркий свет.
	Боль затопила череп до затылка, и Роберт заорал во все горло.
	Ощутил, что его пихают, услышал, как взревел мотор, и только когда лицо овеяло прохладным ветром, сумел затолкать обратно рвущийся из горла вопль. Джип мотнуло, Роберта бросило вперед, потом сзади послышался звон и хриплый голос проорал:
	— Не взять вам меня, демоны! Аааааа!
	Последовал еще рывок, Роберта бросило вбок, на кого-то из товарищей по несчастью, застрекотало несколько автоматов, что-то ударило в лицо, потом еще раз.
	— Черт! — рявкнул Крауч, что-то проскрежетало, затем джип рванулся вперед так, что заскрипели сиденья.
	Роберт открыл глаза, но не увидел ничего. Пошарил перед собой и пальцами наткнулся на спинку кресла.
	— Мы живы, а я в это не верю, — судя по голосу, говорил тот полицейский, что прятался за колонной.
	— Что произошло? — спросил Роберт, ощущая, что при одной мысли о слепоте его охватывает морозцем.
	— Какая-то тварь отстрелила нам крышу! — сказал Крауч. — О'Доннелу не повезло, но зато мы прорвались. А тот сержант, что стрелял, когда я разворачивался на площади, выбил стекло и запрыгнул в багажный отсек.
	В подтверждение сзади донесся ликующий вой, а за ним — безумный смех.
	— Понятно, — Роберт сморгнул несколько раз, и понял, что кое-что начинает видеть.
	Глаза болели как после попытки поглядеть на солнце, в них мелькали какие-то светлые и темные пятна, но Роберт различал очертания сидения и высящуюся над ним голову Крауча.
	Облегчения такой силы он не испытывал ни разу в жизни.
	Пейзаж по сторонам от дороги нельзя было назвать приятным для глаза — холмы, редкие пятна зелени, горы на горизонте, тучи, похожие на колеи от проехавшего по небу мотоцикла.
	Но Роберт смотрел на него с радостью, вспоминая о том, что еще недавно не мог видеть ничего.
	Пределы Старджона они покинули примерно час назад, оставив за спинами трупы товарищей, уверенность в собственных силах. И неведомого врага, достаточно сильного, чтобы бросить вызов Земле.
	Несущийся по шоссе джип напоминал взятую с помойки рухлядь. Одна из трех дверок с правой стороны отсутствовала, крыши не имелось вовсе, а борта украшали длинные царапины.
	Из находящихся в машине людей рассудок сохранили только пятеро. Вантерпул сидел, глядя в одну точку, а сержант в грузовом отсеке продолжал выть и хохотать.
	— У нас есть одна большая проблема, — сказал Роберт, когда дорога повернула и справа открылась ложбина, заросшая тем, что на Халикте могло сойти за деревья. — И даже не одна…
	— Ты говоришь о том, что эта штука развалится? — один из тройки полицейских со второго этажа стащил перепачканный сажей шлем и постучал кулаком по борту джипа.
	— Нет, — Роберт прикоснулся к закрывающей рот маске. — Без герметичного убежища с чистым воздухом мы не сможем есть. А впереди ждет поселок, где мы покрошили чуть ли не сотню жителей. Мне кажется, что уцелевшие будут очень рады встрече с нами.
	— А если объехать? — предложил Крауч.
	— Ты знаешь дороги? — вопросом ответил Роберт. — Хотя джип должен пройти и по этим холмам… Ой!
	— Мама, — сказал полицейский из-за колонны. — Я что, брежу?
	Сержант в багажном отделении разразился истошным воем.
	В полусотне шагов впереди, у обочины расположились два джипа, отличающихся как небо и земля. Один покрывали вмятины и пятна гари, а в выбитых окошках сверкали осколки стекла, зато другой выглядел так, словно полчаса назад сошел со сборочного конвейера.
	Когда Крауч остановился, из прилично выглядящей машины выбрался лейтенант, а за ним — двое рядовых полицейских. Лица были смутно знакомые, с их обладателями Роберт не раз сталкивался на базе полка.
	— Надо же, — сказал лейтенант. — Мы, честно говоря, никого больше не надеялись дождаться!
	— А вы сами как уцелели? — спросил Роберт, с недоверием поглядывая на офицера и сопровождающих, которые выглядели слишком чистыми и спокойными для участвовавших в бою.
	— Да удрали они, — донесся презрительный голос из поврежденного джипа. — Их машина позади администрации стояла, так что при первой стрельбе эти типы запрыгнули в нее и дали деру!
	— Неправда! — яростно выкрикнул лейтенант, лицо его перекосилось. — Мы выехали на разведку еще до начала боя! Возвращаясь, не смогли связаться со своими! Когда увидели дым, то поняли, что все кончено!
	Оплавленная дверца открылась, на дорогу выпрыгнул кривоногий и широкоплечий полицейский.
	— Не будь я Леон Педро Мартинес, — сказал он и сплюнул через зубы, — вы — проклятые трусы, клянусь посохом Моисея!
	— А я — лейтенант Игл, и я…
	— Ладно вам ссориться, — устало сказал Роберт. — Еще не хватало перестрелять друг друга! Нам нужно решить, как выбраться с этой проклятой планеты.
	— Да, так и есть… — согласился лейтенант, а Мартинес сверкнул глазами и покачал головой.
	— Сколько у вас человек? — спросил Роберт. — Как с запасами продовольствия и воды?
	Через десять минут выяснилось, что в целом джипе все в порядке с герметичностью, а в разбитой машине находится десять человек, из них пятеро — раненых.
	С продуктами дело обстояло не очень здорово — тридцать упаковок консервов и баллон воды объемом двадцать литров.
	— Должны дотянуть, — сказал Мартинес, когда подсчеты оказались закончены. — Если эти монстры не догадаются устроить засаду где-нибудь на дороге.
	— Будем надеяться, что у них нет летающей техники, — вздохнул Роберт, оглядывая небо.
	— В путь, — добавил лейтенант Игл. — Нечего терять время.
	Когда они вывернули из-за поворота, Роберт не сразу понял, что за странная штуковина перегораживает дорогу.
	Она напоминала транспортер, с кузова которого кто-то содрал крышу, но многочисленные колеса были много толще, чем у земных машин, а кабина выглядела приплюснутой, точно голова змеи.
	— В сторону! — крикнул сидящий рядом с водителем полицейский. Крауч рефлекторно дернул руль, джип вильнул и прилетевший со склона одного из холмов шар синего огня лопнул поодаль.
	— Засада! — Роберт вскинул автомат, по забралу шлема заметался кружок целеуказателя.
	От мчащихся позади машин доносился треск очередей, на склоне холма справа от дороги перемещались человекоподобные фигуры, но так быстро, что Роберт не успевал нажать спусковой крючок.
	До портала, по всем подсчетам, оставалось несколько километров, так что у неведомых врагов оставался единственный шанс, чтобы остановить ушедших из Старджона полицейских.
	Судя по всему, засаду организовывали наспех, силами небольшого подразделения.
	— Вашу мать! Стреляйте! Стреляйте! — Крауч вертел руль, джип прыгал по ухабам, точно горный козел.
	Роберт поймал в прицел высунувшуюся из-за стоящего поперек дороги транспортера фигуру и выпустил чуть ли не половину магазина. Потом очередной мощный толчок в задницу подбросил всех сидящих в джипе на десяток сантиметров вверх.
	— Сомий хвост! — получивший несколько пуль в грудь и живот враг и не подумал упасть, просто отступил, уйдя с линии огня.
	— Он из железа, что ли? — потрясенно выкрикнул кто-то.
	За десять часов, прошедших с момента встречи трех джипов, не случилось ничего интересного. Городок, где произошло побоище, объехали по бездорожью, дважды останавливались для того, чтобы перекусить. Безумного сержанта связали и сдали сослуживцам, путешествующим в машине лейтенанта Игла.
	И вот теперь, когда все поверили, что спасение близко, враг снова дал о себе знать.
	— Сдохните! Сдохните! — Роберт почти рычал, закусив губу, автомат в его руках трясся, и даже сквозь перчатки чувствовалось, как он нагрелся.
	Джип несся по обочине, петляя между глубоких ям, камни с визгом летели из-под шин.
	Промелькнул и остался позади транспортер, трое укрывающихся за ним врагов выстрелили одновременно. Роберт невольно пригнулся, но огненные заряды разорвались в стороне.
	— Мы прорвались, прорвались! — ликующий вопль пробился даже через рев мотора.
	Роберт оглянулся — джип Игла выруливал на дорогу, а машина Мартинеса огибала транспортер с другой стороны, мчась по склону крутизной градусов в тридцать.
	— Безумцы… — прошептал Роберт. — Настоящие безумцы.
	Выдернул из автомата пустой магазин и полез за новым, но в сумке на поясе оказалось пусто. Сам того не заметив, расстрелял весь боезапас.
	— Дави, парень, дави! — прошептал один из полицейских с заднего сидения, и голос его подозрительно дрогнул.
	Когда на горизонте показалась гигантская дверь портала, из восьми глоток вырвался ликующий вопль.
	— Прорвались! — орал Роберт вместе с остальными, ощущая, как по лицу текут настоящие слезы.
	Первый раз мотор чихнул, когда до портала осталось чуть больше километра, потом затарахтел, как древняя молотилка, а еще через полсотни метров окончательно заглох.
	— Все, генератор сдох, — сказал Крауч, утирая лоб предплечьем. — Дальше пешком.
	Роберт выпрыгнул на дорогу и поднял руку, точно голосующий на шоссе студент.
	— Что у вас? — второй джип притормозил, из окошка выглянул Игл.
	— Машина сломалась.
	— Парни, потеснитесь, — сказал лейтенант, повернувшись. — Один — во второй ряд, один — в третий, двое — в багажный отсек! Только сержанта не затопчите.
	Роберту досталось место в багажном отсеке. Он открыл дверцу, аккуратно откатил связанного безумца в сторону и запрыгнул внутрь. Рядом устроился Крауч, за последние дни еще больше похудевший.
	Мотор издал недовольный рык, и джип, скрипя перегруженными рессорами, покатил дальше.
	Роберту хорошо было видно, как рядом со сломанной машиной притормозил кар Мартинеса, как открываются покореженные дверцы и забираются внутрь те, кому не нашлось места в джипе Игла.
	Надвинулось и поглотило все голубое сияние портала, а когда оно осталось позади, Роберт отлепил от лица надоевшую за последние дни маску и отшвырнул прочь.
	При одном взгляде на зеленую траву и привычного цвета небо сердце забилось чаще.
	— Через портал наши враги могут легко пройти на Эброн, и дальше — на Землю, — голос Крауча прозвучал мрачно, будто похоронный марш.
	— Точно! — Роберт повернул голову и крикнул через плечо: — Эй, тормози!
	Машина вильнула к обочине и остановилась.
	— Что такое? — в голосе лейтенанта прозвучало удивление.
	— Мы должны закрыть дорогу тем тварям, что появились на Халикте, — Роберт снял с плеча автомат, но тут же вспомнил, что магазина в нем нет. — Попади они на Эброн, их некому будет остановить! Эй, у кого-нибудь остались патроны?
	Из портала выскочил второй джип, похожий на миниатюрный Ноев ковчег после потопа.
	— Ты хочешь попортить эту штуковину? — воскликнул Мартинес, глядя, как Роберт заряжает полученный от лейтенанта автомат. — Мне та же мысль пришла в голову, клянусь посохом Моисея.
	— Знать бы еще, куда стрелять… — массивный блок энергетической установки портала напоминал бронированный дом в пару этажей высотой, а сбоку к нему прижималась небольшая будочка с надписью «Навигационный отсек: доступ только лицам с допуском „А“.
	— Допуска у меня нет, — Роберт передернул затвор. — Но мы обойдемся без него.
	Когда первая пуля ударила в замок, раздался громкий лязг, а через мгновение издалека, от стоящего у дороги полицейского поста, донеслось пиликанье сирены.
	— Быстрее! — торопливо выкрикнул Мартинес. — Сейчас примчатся коллеги!
	Покосившаяся дверца навигационного отсека со скрипом отошла в сторону, и Роберт выпустил внутрь него длинную очередь. Там зашипело, наземь полетели искры и куски прозрачного пластика.
	По сиянию портала побежали полосы ряби, в ровном гудении генераторов возникли перебои.
	Вой сирены усилился, потом стих, зазвучал полный негодования голос:
	— Оружие на землю и руки за голову! Быстро! Иначе мы будем стрелять!
	— Ох, как мне хочется пришить этого индюка на месте, клянусь посохом Моисея… — прошипел Мартинес.
	— Бросить оружие! — громко сказал лейтенант Игл. — Мы сдаемся.
	Роберт безучастно выпустил автомат из рук и, не поворачиваясь, положил ладони на затылок. Рядовой полицейский второго взвода третьей роты сделал все, что мог.
	Остальное пусть делают другие.


	Дочь эволюции.
	5.

	Центральный Гаржимский унификатор, находящийся на окраине, благополучно пережил дни боев. Унификационные агрегаты сохранились, уцелела система управления, и даже в стенах не оказалось проломов.
	Внутри все благодаря произошедшей несколько дней назад унификации мятежников выглядело не так приятно. Стены пятнали кровь и следы огня — носителей «испорченных генов» уничтожали на скорую руку, без положенных ритуалов.
	Те, кто пошел против Пророка, не заслуживали достойной смерти.
	Но сегодня около унификатора собралась толпа. Будь жива обслуга, она бы подтвердила, что никогда прежде их заведение не собирало такого количества желающих попрощаться.
	Небольшая площадь перед зданием оказалась заполнена до отказа, серьезные и мрачные форсеры запрудили примыкающие улочки. Расквартированная в Гаржиме оперативная бригада собралась почтить тех, кто пал в бою с людьми.
	Марте и сослуживцам повезло — им досталось место неподалеку от входа в унификатор, откуда хорошо был виден помост с телами десяти форсеров, погибших два дня назад.
	— Когда они начнут, укуси меня дьявол? Чего тянут? — бурчал Пабло, почесываясь.
	— Когда надо, тогда и начнут, — ответил Антон, опасливо поглядывая в сторону стоящего неподалеку тактика.
	Дверь унификатора открылась, из нее шагнул стратег, за ним показалась тесная группа из пяти супертактиков.
	Командир оперативной бригады чем-то напоминал канцлера: худой и жилистый, не первой молодости, худощавый из-за отсутствия ненужных офицеру такого уровня боевых имплантантов.
	Увидев его, толпа заволновалась, чуть подалась в стороны, замершие у углов помоста бойцы почетного караула напряглись и вытянулись.
	— Десятеро наших за семь десятков землян — небольшая плата, клянусь Пророком, — шепнула Марта подруге.
	— Я и этим-то потерям удивляюсь, — ответила Анна. Марта была выше ростом и потому стояла впереди, но отчетливо представляла, как подруга хмурит тонкие брови. — Мы их только числом превосходили втрое. А если учесть, что у землян имелись лишь автоматы…
	Стратег поднял руку, и бойцы замолкли. Осталось только доносящееся из здания мягкое урчание унификаторов.
	— Бойцы! — сказал командир оперативной бригады. — Мы собрались сегодня, чтобы проводить наших братьев и сестру. Запомните этот день и час! Те, кто лежит здесь, стали первыми солдатами армии форсеров, кто пал жертвой агрессии человечества!
	Стратег склонил голову, и все последовали его примеру. Марта услышала, что многие шепчут — повторяют изречения из Стального Кодекса, подходящие к данному моменту.
	Выдержав паузу в несколько секунд, стратег продолжил:
	— Каждый из вас должен быть готов умереть так же, как они — ради победы Эволюции и ради обретения свободы! Стальной Кодекс говорит нам: Эволюция основана на смерти. Каждый из нас, погибая, отдает дань той жизни, что его породила. Мертвое служит живому и становится почвой для развития новых поколений. Не следует стремиться к смерти, но надлежит осознавать, что она неизбежна». Мы должны понимать, что…
	В Сложных Мирах умирали часто и погребальный ритуал напоминал оставшимся в живых о том, что рано или поздно они окажутся на месте того, кто сегодня отправляется в унификатор.
	— Уносите наших братьев — они вернутся к нам в ином качестве! — проговорил стратег.
	Два десятка форсеров, отобранных из разных подразделений, дружно шагнули вперед. Тела, уложенные на узкие носилки, осторожно подняли и унесли прочь, в недра унификатора.
	Марта, как и любой другой, хорошо знала, что произойдет там.
	Боевые комбинезоны с умерших снимут вручную, прочее сделает автоматика унификационных агрегатов: химериновые волокна и биопластик будут отделены от нестойкой человеческой плоти, чтобы когда-нибудь укрепить собой другое тело. А мясо, кости и прочее пойдет в переработку.
	Проводив мертвых взглядом, стратег сказал:
	— Несмотря на то, что пятая боевая бригада совершила серьезный просчет, позволив людям уйти на Эброн и испортить за собой портал, — эта новость вызвала некоторое оживление, — я должен отметить мужество ее бойцов. Да пребудет с ними милость Пророка!
	Темнокожий тактик кивнул, а за его спиной две с лишним сотни глотки дружно проревели:
	— За Пророка! За Эволюцию!
	— Пророк помнит о нас, — добавил стратег. — Он поручил мне объявить вам свою волю. В ближайшие дни о ней узнают все миры победившей Эволюции. Но вы станете первыми. И я думаю, вы догадываетесь, какова воля Пророка!
	— Война! — восторженно выкрикнула Марта.
	— Война! Война! — подхватили со всех сторон.
	— Да, именно, — сказал командир оперативной бригады, когда вопли стихли. — Пророк благословляет нас с вами на освободительный поход ради блага цивилизации форсеров. Отсталые и агрессивные создания низшего порядка должны отступить перед шествием Эволюции.
	Дружный рев поднялся к небесам.
	— Тише-тише, — стратег тепло улыбнулся. — Прямо как дети и даже хуже! Все свободны!
	Из глубины унификатора донесся ровный, монотонный гул — знак того, что процесс переработки вышел на полную мощность, над крышей здания задрожал теплый воздух.
	Дверь скрипнула и Марта подумала, что явился ушедший с самого утра Антон.
	— Хватит дрыхнуть, — голос субтактика звучал как-то непривычно, так что девушка открыла глаза.
	Антон стоял на пороге спальни, а за его спиной виднелись трое чужаков, выглядящих одинаково, точно близкие родственники — приземистых, с почти черной кожей, узкоглазых и совершенно лысых.
	— Принимайте новеньких. Это Карел, Стефан и Хельга, — субтактик едва заметно подмигнул. — Я пойду, выясню насчет довольствия. Придется переписывать нормы, а это морока с хозяйственным управлением…
	Бурча себе под нос, он удалился. Новички остались стоять на пороге спальни. Разлегшиеся на кроватях «старики» рассматривали их со слегка недружелюбным интересом.
	Первым, как и следовало ожидать, нарушил молчание Пабло.
	— Так-так-та-ак, — протянул он издевательски. — Мне показалось, или Антон назвал женское имя? И кто же у нас тут, укуси меня дьявол, девочка? На взгляд никак не отличу!
	— А ты угадай! — Хельга, стоявшая посредине, уперла руки в бока.
	— Разве что на ощупь, — Пабло, закрыв глаза, притворился, будто обеими руками ощупывает женские округлости.
	— Потрогаешь не того — получишь в глаз! — лениво сообщил расположившийся справа.
	— А потрогаешь ту — в ухо! — добавила Хельга.
	— Ну-ка, это откуда же у нас взялись такие резвые ребята? — Джим лениво зевнул и медленно, давая хорошо себя рассмотреть, встал во весь рост. На лицах новичков мелькнуло уважение.
	— Что, глаза повредили? Протирать надо лучше! — вступил в перепалку третий из новичков. — Или вам, старичкам, зрительные усилители еще не встраивали?
	— Ох, мы кому-то дополнительный слот в задницу за такие разговоры имплантируем, — мрачно пообещал Джим.
	— Ладно вам, — заметил Анхель. — Еще не хватало, чтобы мы начали драться.
	Столь длинные фразы он произносил не чаще, чем раз в несколько дней, так что Джим от удивления замолчал.
	— Вопрос в другом — почему нас решили усилить, а не сформировать из новичков отдельное подразделение? — заметила Инга.
	— Вот уж не знаю, — ответила Хельга, с откровенной завистью глядя на роскошные волосы собеседницы.
	— В общем заходите, располагайтесь, — Пабло радушно махнул рукой. — Коек свободных полно, а вы к тому же втроем на одной уберетесь…
	Анна кинула на новеньких полный презрения взгляд, фыркнула и отвернулась к стене.
	— Еще присылают всяких… — услышала Марта ее сердитый шепот. — Сопли им вытирай потом!
	Новички прошли в спальню.
	— Я — Стефан, — сказал тот, что заговорил первым.
	— Карел, — представился другой, чьи глаза мрачно бегали из стороны в сторону.
	С Хельгой все было ясно.
	— Странно все это, — продолжала рассуждать Инга, глядя в испачканный чем-то черным потолок. — Почему к нам отправили именно вас, а не бойцов из Первого Параграфа? Они, я думаю, оказались бы на одном уровне с нами. Ведь мы прошли не один бой, а вы, как я понимаю, только что из центра подготовки?
	Новички сконфуженно переглянулись.
	— Значит, ночные дежурства все ваши, — добавил Пабло с доброй улыбкой. — А также готовка.
	Хельга подошла к пустой кровати, подушку с которой Анна давно присвоила и, помявшись, спросила:
	— Можно мне эту занять?
	Анна пожала плечами и поинтересовалась:
	— Так почему вы такие одинаковые? Неужели и в самом деле родственники?
	— Разве что очень дальние, — ответила Хельга. — Просто мы родом с Демона. Он неподалеку отсюда, на пути к Дракону и Сибири.
	— Ну и как там? — поинтересовался Джим.
	— Как тебе сказать? — Стефан пожал плечами. — Высокая температура, высокое давление, радиация… Все у нас высокое, демон забери, поэтому сами мы низкие и без волос.
	— Наша Норли тоже шикарными прическами не балует, — Марта одной рукой взъерошила собственный рыжий «ёжик», другой — пшеничную гривку Анны. — А с воздухом у вас как?
	— Какой там воздух, одно название! — рассмеялась Хельга. — Здесь я, можно сказать, полной грудью дышу.
	— Да уж, — сочувственно сказала Марта, думая о том, что если для обитателей Демона ядовитый воздух лиловой планеты, дерущий горло, как наждак, кажется приятным, то на родине им в самом деле приходится нелегко.
	— Ладно, что мы все о своих мирах — расскажите про людей, — жадно попросила новенькая. — Раз уж вы имели с ними дело.
	— А что про них говорить, — переглянулись Анна и Марта. — Слабые…
	— Глупые… — добавил Пабло.
	— Вооружение плохое… — пробурчал Джим. — Но при этом на удивление агрессивные!
	— И тем не менее обвели нас вокруг пальца, — фыркнул Пабло.
	— Чего вы ждете от недоразвившихся созданий? — спросила Инга, не обратив на его реплику внимания. — Пророк еще оказал им милость, что объявил войну только сейчас. Я вообще не понимаю, на что они рассчитывают? Разве что… — девушка застыла на середине фразы, затряслась крупной дрожью.
	Хельга вскочила, сделала шаг, но тут же остановилась и неуверенно оглянулась на Анну с Мартой.
	— Ей не помочь, — сказала Марта. — С вычислительным модулем неполадки. Сейчас само пройдет.
	Инга обмякла и отвернулась к стенке.
	— Ну, все перезнакомились, со всем разобрались? — в дверь заглянул незаметно подошедший субтактик. — Парни, как вас — Стефан и Карел — вы бы придумали что-нибудь, чтобы вас на вид не путали. А теперь собирайтесь — через час выступаем.
	— Командир, а куда? — проворчал Джим.
	— На Кудыкину галактику! Думаешь, мне кто-то сообщает? Я знаю только, что завтра с утра мы покидаем Халикт.
	— Вот тебе и раз, — заметил Стефан, поднимаясь с кровати, на которую лег только что.
	Спустя десять минут в спальне воцарилась сосредоточенная суета, а еще через пятнадцать в квартире стало пусто.

	Сын Земли.
	6.

	Донесся грохот отпираемого замка, и дверь камеры с визгом, которому позавидовала бы свинья, пошла в сторону.
	— Никак за нами, — проговорил Крауч, в глазах его блеснула надежда. — Может, выпустят?
	— И не надейся, — ответил Роберт.
	В тюрьму ближайшего к порталу города вернувшихся с Халикта полицейских привезли вчера, и в камере они провели ночь и утро.
	Спать было почти невозможно. Раненые бредили, рехнувшийся сержант из третьей роты орал и выл до тех пор, пока его не оглушили. По стенам и по людям ползали многоногие твари, заменяющие на Эброне тараканов, от санитарного блока исходила резкая вонь.
	Кормить задержанных не собирались, похоже, вовсе.
	В открывшуюся дверь первым шагнул один из тюремных надзирателей с дубинкой разрядника в руке, за ним еще один, и только затем внутрь отважился заглянуть круглолицый тип в капитанском мундире.
	Вид у него был настолько самодовольный, что у Роберта мгновенно зачесались кулаки.
	— Таааак, — сказал капитан, — и кооого мы дооопросим сегодняяяя?
	Говорил он, манерно поджимая губы, и при этом кивал головой из стороны в сторону.
	— Аааааа! — взвыл сумасшедший сержант. — Это ты, тварь? А ну иди сюда, я подпалю тебе бороду!
	Капитан вздрогнул, поспешно ткнул рукой в Роберта.
	— Вот этого, — сказал он. — И еще двоих сами выберете. Из тех, что выглядят почище!
	— Будет исполнено, господин… — не успел надзиратель докончить фразы, как офицер оказался за дверью.
	— Поднимайся, — сказал второй, поманив Роберта пальцем. — Так, а еще с нами пойдут…
	Выбор пал на лейтенанта Вантерпула и одного парня из первой роты, чьего имени Роберт не знал. На них нацепили наручники и вывели из камеры в длинный, плохо освещенный коридор.
	Роберт с наслаждением глотнул хоть чуточку более свежего воздуха.
	Закончился коридор выходом на лестницу, а подъем по ней — дверью с надписью «Комната для допросов».
	— Не вздумайте выпендряться, козлы, — сказал, открывая ее, один из надзирателей, низкорослый и щетинистый, с маленькими заплывшими глазками. — Тут вам не Земля. Кто не будет вести себя смирно — запросто отправится на корм свиньям.
	Внутри ждал, устроившись за столом, капитан.
	— Сааадитесь, — сказал он, указывая на привинченную к полу лавку, достаточно длинную, чтобы на ней уселись пятеро.
	Роберт сел последним, ощутил холодный пластик сквозь ткань штанов.
	— Ваши имена? — перейдя непосредственно к допросу, капитан заговорил нормально.
	Вантерпул молчал, с отрешенным видом глядя в стену, и Роберт заговорил вперед начальства:
	— Роберт Кузнецов, рядовой полицейского полка специального назначения. Место базирования — Пекин, Земля.
	— Бора Капранович, — удивленно глянув на сослуживца, назвался парень из первой роты.
	Вантерпул продолжал молчать.
	— А ты что, язык проглотил? — рыкнул капитан.
	— Это наш лейтенант, — сказал Роберт. — Джеймс Вантерпул.
	— Ладно, — капитан нахмурился, без особого успеха попытавшись изобразить суровый взгляд. — Я хочу услышать рассказ о том, что с вами случилось на Халикте. Четкий, последовательный и лишенный эмоций. Полицейские, вас задержавшие, сообщили о том, что вы пытались сопротивляться и выкрикивали странные вещи… Не стоит их повторять.
	Роберт и Капранович переглянулись, и боец из первой роты заговорил:
	— Мы, как вы знаете, сопровождали на Халикт специальную комиссию по делам колоний…
	— Да, — капитан скривился, точно вегетарианец при виде истекающего кровью бифштекса.
	Капранович говорил и с каждой его фразой Роберт ощущал, что глубже и глубже проваливается в воспоминания, возвращаясь к тому моменту, когда вокруг гибли соратники, а он испытывал чудовищное ощущение собственного бессилия и противный, липкий страх…
	Ни за что на свете Роберт не согласился бы пережить это снова.
	— Подведем итог, — полный скепсиса голос капитана заставил его вернуться к настоящему. — Из вашего рассказа я понял, что на Халикте вас атаковали некие уроды, мало похожие на людей, и с помощью неизвестного оружия уничтожили весь ваш батальон, а также комиссию? И что все уцелевшие после этого боя, числом двадцать пять человек, находятся в нашей тюрьме?
	— Так точно, — угрюмо кивнул Капранович.
	— Но это же бред! — капитан покачал головой. — Товарообмен с Халиктом нарушился несколько месяцев назад, это правда, но никаких уродов там отродясь не было! Или вы приняли за них местных жителей?
	— Бред? — спросил Вантерпул и расхохотался, хрипло и отчаянно. — Расскажи это тем парням, что остались там, под сиреневым небом этой проклятой планеты! Расскажи это моим мертвым друзьям, сука, и чтобы ты смог это сделать, я перегрызу тебе горло!
	Остервенело рыча, лейтенант прыгнул через стол и попытался ударить капитана скованными руками.
	— На помощь! На помощь! — завопил тот, отскакивая к стене.
	Дверь распахнулась, внутрь, размахивая дубинками, ворвались надзиратели, Вантерпул вздрогнул от прошедшего по его телу парализующего разряда, и затих на столе.
	— Этих козлов тоже успокоить? — кровожадно ухмыляясь, спросил щетинистый надзиратель.
	— Не надо, — капитан поправил воротник. — Этого вытащите в коридор, а с ними я еще побеседую.
	Надзиратели ухватили Вантерпула и, кряхтя, уволокли. Хлопнула закрывшаяся за ними дверь.
	— Ваш лейтенант, похоже, спятил, — капитан сел на место. — Вы, господин Кузнецов, что-нибудь можете добавить к рассказу вашего сослуживца?
	— Сомий хвост, я удивлен, почему мы все не рехнулись, — сказал Роберт. — Добавить мне нечего.
	— Понятно, — капитан кивнул. — А зачем вы вывели из строя навигационный блок портала? На восстановление его работоспособности уйдет несколько недель.
	— Вы так и не поняли? — Роберт вздохнул. — Если бы портал работал, то вооруженные здоровенными пушками «уроды» в серой броне давно разгуливали бы по Эброну. Не вздумайте ремонтировать его! Я не знаю, что за существа появились на Халикте, но они опасны! Очень опасны!
	— Ваши слова будут зафиксированы в протоколе допроса, — капитан холодно кивнул и крикнул. — Эй, забирайте их!
	Роберт с трудом сдержал желание вскочить, стукнуть кулаком по столу и заорать что-нибудь.
	Он прекрасно понимал, что рассказ о случившемся на Халикте выглядит дико и что поверит в него лишь тот, кто собственными глазами увидит новых хозяев планеты с сиреневым небом.
	— Господин капитан, — сказал он, не обращая внимания на руку надзирателя на плече. — У нас в камере есть раненые, им нужен врач… Кроме того, хотелось бы поесть.
	— Я обо всем позабочусь, — капитан, вновь ставший до ужаса самодовольным, дернул подбородком. — Уведите их!
	В коридоре соратников дожидался отошедший от парализующего шока Вантерпул.
	— Ну что, не поверил? — спросил он, еле шевеля губами.
	— Нет, — кивнул Капранович.
	До камеры все трое шли, низко опустив головы.
	Выйдя из полутемного коридора в залитый солнечным светом тюремный двор, Роберт зажмурился и невольно замедлил шаг.
	— Не стоять, не стоять! — грубо толкнули его в спину.
	В камере они просидели чуть меньше местных суток, составляющих двадцать земных часов. Капитан слово сдержал — вскоре после допроса пришел врач, осмотрел и обработал раны, а сошедшему с ума сержанту вкатил дозу успокоительного.
	После ухода доктора принесли обед, а еще примерно через час в камеру явились чуть ли не все надзиратели маленькой тюрьмы. На задержанных нацепили наручники, и повели куда-то.
	Проморгавшись, Роберт обнаружил, что их загоняют в здоровенный автобус, раскрашенный черными и желтыми полосами, и поэтому напоминающий непомерно разжиревшую пчелу.
	На окнах красовались решетки, а на месте водителя сидел мрачный толстый негр.
	— Куда нас хоть повезут? — спросил Роберт у щетинистого надзирателя.
	— На Землю, — ответил тот, сплюнув. — Ради вас, козлы, такие расходы несем — никакого бюджета не хватит…
	Внутри автобуса воняло закисшим потом, салон из-за разгораживающих его решеток походил на миниатюрный зоопарк. Между отсеками имелись запирающиеся двери, а внутри каждого стояло по нескольку жестких сидений с подлокотниками.
	— Так, парни, рассаживайтесь, рассаживайтесь, — приговаривал стоящий у двери высокий и широкоплечий полицейский. — Вы сами из наших, должны понимать… Чем быстрее поедем, тем быстрее вы из этой вонючей лоханки выберетесь. Так, а этот что, ходить не может?
	Последняя фраза относилась к сержанту, которого волокли двое товарищей по несчастью.
	— У него вроде как крыша поехала, — сказал один из надзирателей. — Наш док его и успокоил…
	— Понятно, — широкоплечий на мгновение задумался, потом указал на пустой отсек за кабиной водителя. — Тащите его туда, парни, и сами садитесь рядом.
	— Что дальше будет? — жалобно вздохнул Крауч, опускаясь на место рядом с окном.
	— Не знаю, — ответил Роберт. — Нас, скорее всего, отпустят, когда эти ребята с Халикта полезут сюда… А что будет вообще? Война, наверное… Не нравится мне это все.
	Когда автобус сдвинулся с места, Крауч, отвернувшийся к окну, тихо заплакал.
	За окнами мелькали аккуратные домики в окружении зеленых палисадников, парки с усыпанными песком дорожками. Прохожие с удивлением поглядывали на автобус с решетками на окнах.
	Потом город остался позади, и потянулось ровное, точно начерченная на пластике линия, шоссе. Колосилась пшеница на раскинувшихся до самого горизонта полях, вились над ней автоматы агроконтроля, на лугах паслись черно-белые и пегие коровы.
	«Во что мы превратились? — думал Роберт, вслушиваясь в вой очнувшегося сержанта и всхлипывания Крауча. — Стоило нам только столкнуться с сильным и умелым противником, как мы тут же проиграли, да еще и сломались психологически…».
	И ведь произошло подобное не с людьми, первый раз взявшими в руки оружие, а с опытными полицейскими элитного подразделения, очень похожего на армейскую часть прежних времен.
	Что же случится с человечеством, если ему придется вступить в войну?
	Автобус катил на запад, шуршал под колесами пластобетон, а впереди, на горизонте, вырастал горный хребет, напоминающий гребень зарывшегося в землю исполинского ящера.
	За ведущим на Землю порталом их встретил проливной дождь. Струи забарабанили по стеклу, автобус чуть вильнул, приноравливаясь к мокрой дороге, и тут же сдал в сторону, к обочине.
	— Вот мы и дома, сомий хвост, — проговорил Роберт, потягиваясь и расправляя плечи. — Возвращение, правда, получилось не таким радостным, как хотелось.
	Мрачный Крауч ничего не сказал.
	— Выходи строиться! — отпирая ведущую к водительскому отсеку дверь, объявил широкоплечий полицейский, исполняющий обязанности группы сопровождения. — Только не спешить!
	Роберт поднялся, дождался, пока откроют их отсек, и вышел в узкий проход. Выбравшись из автобуса, с наслаждением глотнул чистого воздуха и подставил лицо струям воды.
	Последний раз уроженец Владивостока мылся еще здесь, на Земле.
	Автобус стоял у обочины, а дальше, у полицейского поста, виднелось несколько легковых каров и транспортер, выглядящий рядом с ними точно бык в стаде овец.
	— В шеренгу — становись! — объявил широкоплечий полицейский с Эброна.
	— Зачем? — спросил кто-то.
	— Буду вас вашему начальству сдавать.
	Дверца одного из каров открылась, наружу выбрался офицер. Блеснуло золото на фуражке, черные глаза на скуластом лице, капли побежали по глянцу длинного плаща.
	Полицейские разбитого батальона встали по стойке смирно еще до того, как прозвучала команда.
	— Да… — задумчиво сказал полковник Чжан, вот уже три года возглавляющий второй полицейский полк специального назначения. — Двадцать пять человек из двухсот тридцати пяти… И никого из комиссии. Даже мне интересно, что именно случилось на Халикте.
	Дождь колотил по голове и плечам, холодные капли текли по лицу, одежда пропитывалась влагой. Полицейские молча следили за непривычно растерянным командиром.
	— Так, вы, если не ошибаюсь, лейтенант? — осведомился Чжан, остановившись напротив Вантерпула.
	— Так точно, — безучастно ответил тот.
	— Назначаетесь командиром остатков вашего батальона, — полковник повернулся к полицейскому с Эброна. — Снимите с них наручники!
	— Но, господин…
	— Снимите, я сказал! — Чжан нахмурился. — Они никуда не убегут!
	Полицейский с Эброна пошел вдоль строя.
	— Вот и отлично, — кивнул полковник, когда стоявший последним в шеренге Крауч встряхнул онемевшими кистями. — Где там документы, в которых я должен расписаться?
	— Все, вы свободны, — сказал он, когда с формальностями было покончено.
	Полицейский с Эброна откозырял и забрался в автобус. Тот зафырчал, как вылезающий из грязи огромный бегемот и, развернувшись, покатил к мерцающему под дождем порталу.
	— Теперь я расскажу, что будет с вами, — сказал Чжан. — Я думаю, что вы имеете право знать.
	Полицейские молчали, только безумный сержант хихикал, не переставая.
	— Обвинения в дезертирстве и порче государственного имущества, — при этих словах Роберту показалось, что полковник глянул в его сторону, — пока не сняты. Но материалы допросов на Эброне получены, и с ними будут разбираться специалисты. Вы будете доставлены на базу полка, где пройдете через дознание и медицинское обследование, причем вас осмотрят и психиатры.
	— Господин, вы решили, что мы все сошли с ума? — спросил Крауч.
	Чжан не стал одергивать нарушившего субординацию рядового.
	— Некоторые — точно, — сказал он. — Вполне вероятно, что вы попали под мощную пси-атаку. Или побывали под воздействием некого галлюциногена, проникающего через дыхательную маску. Говорят, на Халикте есть какая-то дрянь, что пролезает даже через кожу. В любом случае, под каким-то негативным влиянием начали стрелять друг в друга.
	— А что с Халиктом, господин? — поинтересовался кто-то.
	— На Эброн отправлен один из батальонов первого полка, — полковник чуть заметно поморщился. — Как только портал починят, они в костюмах высшей защиты проберутся туда и проведут разведку.
	— Батальон… но это же мало! Мало! — почти с отчаянием сказал Вантерпул.
	— Тихо, лейтенант! — лицо Чжана посуровело. — Это решать не вам, и даже не мне! Разговор окончен! Обеспечьте посадку своих людей в транспортер! Мы отправляемся немедленно!
	— Есть! — ответил Вантерпул.
	Проводив взглядом усевшегося в кар полковника, он первым зашагал к транспортеру. За лейтенантом потянулись остальные.
	Сканер негромко гудел, а сидящий за его пультом доктор мурлыкал себе под нос популярную песенку «О, если бы я был молодым, я бы веселился и плыл по течению, крошка…».
	Через пятнадцать минут пение это начало Роберта раздражать, а еще через полчаса он взмолился Единому, чтобы тот заткнул лишенному вкуса и слуха медику рот.
	Желание не исполнилось, но закончилось само обследование.
	— О, если бы я был молодым, крошка… — пропел доктор. — Все, рядовой Кузнецов, с вами закончено…
	— В каком смысле? — насторожился Роберт.
	— Можете одеваться, — улыбнулся доктор. — С вами, в общем-то, все в порядке, за исключением нескольких ушибов, рассечений кожной ткани и небольшого истощения нервной системы… Следов каких-либо посторонних веществ в организме не обнаружено.
	— Понятно, — Роберт слез с прозрачного стола сканера и принялся одеваться.
	На базу их привезли вчера вечером. Рехнувшегося сержанта отправили в санитарную часть, а остальных под конвоем собственных товарищей из другого батальона загнали в казарму.
	А утром, сразу после завтрака, отвели в здание штаба, где разместилась прибывшая ночью медицинская комиссия.
	— Можете сказать следующему, чтобы заходил, — кивнул врач, когда Роберт взялся за ручку двери.
	В коридоре, на установленных вдоль стены лавках, сидели его товарищи по несчастью. Игл выглядел оскорбленным, Вантерпул равнодушно таращился в стенку, Крауч сидел, сгорбившись, а Мартинес бросал злобные взгляды на конвойных, не выпускающих из рук автоматы.
	— Следующий, — сказал Роберт. — Доктор ждет.
	— Иди к психиатру, — заметил возглавляющий конвой сержант.
	Психиатр расположился в кабинете заместителя командира полка по воспитательной работе. За головой специалиста по мозгам висел плакат с надписью «Этический кодекс полицейского», а на столе красовался гигантский фаллос из красного дерева, года полтора назад добытый первым батальоном во время рейда по притонам Шанхая.
	Сам психиатр, крошечный и чернявый, в этой обстановке совершенно терялся.
	— Так, присаживайтесь, — сказал он с интонациями стоматолога, заполучившего очередную жертву.
	— Спасибо, — Роберт послушно опустился в мягкое кресло, которого раньше в кабинете не было.
	— Так, начнем, пожалуй… — психиатр потер руки. — Ваша фамилия, возраст, место рождения.
	— Кузнецов, двадцать четыре, Владивосток.
	Дальше вопросы пошли куда менее безобидные.
	Беседа тянулась между бесконечными «так» и «пожалуй», психиатр то и дело глядел на экран портативного вычислительного центра и многозначительно покачивал головой.
	— Так… какие чувства вызвали у вас те существа, которых вы видели на Халикте? — этот вопрос заставил Роберта сжать кулаки.
	— Гнев, злость, отвращение, — ответил он. — Неужели непонятно? Они убивали моих друзей! Так я что, должен был воспылать к ним любовью?
	— Пожалуй, нет, — психиатр вздохнул. — Ладно, рядовой Кузнецов, вы свободны.
	— Так что у меня с головой? — спросил Роберт от двери.
	— Небольшой стресс, не более того, — психиатр покачал головой. — Но он лишь следствие того, что вы пережили.
	В коридоре почти ничего не изменилось — конвойные зевали, те, кого они охраняли, дремали.
	— Ох, тоска, — пробурчал Крауч, когда Роберт сел рядом. — А ведь еще к следователю на допрос идти!
	При этой новости Роберт на мгновение пожалел, что не свихнулся вместе с сержантом из третьей роты.


	Дочь эволюции.
	6.

	Земля содрогнулась, заставив транспортеры затрястись, подобно суденышкам на набежавшей волне. Над одной из гор на горизонте поднялся столб алого свечения.
	— Узнаю родные места, — проворчал Пабло. — Тишь и благодать, как обычно…
	Выведенная с Халикта вторая оперативная бригада за последние дни преодолела многие сотни километров, миновала Норли, Хордан и прибыла на Регед, место постоянного базирования.
	Но судя по тому, куда именно направлялись прошедшие через портал транспортеры, бойцов везли вовсе не в казармы.
	Регед выглядел как обычно — багровый кругляш солнца просвечивал сквозь темные клубы облаков. В воздухе кружили мельчайшие частички пепла, землю покрывала жирная черно-серая пыль.
	Ясной погоды тут не бывало никогда: постоянно находился десяток-другой вулканов, желающих загрязнить атмосферу.
	— Даже не знаю, что противнее: синее солнце Халикта или эта штуковина, — мрачно сказал Джим.
	— Да тебе любое солнце противно, — отозвался Пабло. — А ночь всегда хороша, потому что поспать можно, укуси меня дьявол.
	Транспортер полз без особой спешки, кое-кто из бойцов дремал, зато новенькие глядели во все глаза. Для них пейзаж, состоящий из огня, дыма и застывшей лавы, оказался внове.
	— Так, — зевавший до сего момента субтактик встрепенулся. — Сейчас будет остановка и обед. Кто отправится на кухню?
	Пабло почесал в затылке, хмыкнул и ткнул пальцем в ближайшего из новичков:
	— Ты, как там тебя! Отправишься, куда командир приказал. Понял?
	— С чего это? — ровно поинтересовался тот. — Я вчера ночью в караул ходил…
	— Ну не мне же туда идти? — с легкой досадой сказал Пабло, понимая, что нарвался на Стефана.
	— Вот кому прикажу — тот и отправится, — вступил в разговор Антон.
	Дорога миновала ложбину между двумя скалами, похожими на черно-алые надгробия для исполинов, и вышла на открытое место. Тут у обочины обнаружилось небольшое, лишенное окон строение.
	На металлической двери виднелось нанесенное голубой краской изображение капли.
	— Что это такое? — спросила Хельга.
	— Станция добычи воды, — ответила Анна. — На Регеде ее не слишком много, поэтому приходится использовать любые источники.
	Колонна остановилась. Видно было, как из кузовов выбираются форсеры.
	— Обед, я думаю, соорудят не раньше чем через час, — сказал Пабло, глянув в сторону полевой кухни, присоединившейся в бригаде на Хордане. — А за водой нужно идти сейчас. Эй, парень, — он хлопнул Карела по плечу. — Ты же парень, я не ошибся? Вот ты и пойдешь!
	— Почему я? — моментально завелся тот, размахивая руками. — Я дежурил недавно! Ты кто вообще такой, чтобы командовать? Субтактик, что ли?
	— Прекратите, — сказал Антон устало. — Пабло, бери фляги, бери Карела, и вдвоем отправляйтесь за водой.
	Лицо Пабло вытянулось, он хотел что-то сказать, но передумал. Лишь поманил Карела за собой и оба выпрыгнули из кузова.
	— Вот так всегда, — заметила Инга, вслушиваясь в доносящееся из грузового отсека бренчание. — Зло бывает наказано!
	Хельга печально вздохнула.
	— Почему он его постоянно цепляет? — спросила она у Марты. Кто такой «он» и кого «его», можно было не пояснять. — Карел хороший боец, и я уверена, он себя еще покажет!
	— Потому и цепляет, что тот цепляется, — ответила Марта, вытаскивая из кармана очередной кусочек филса.
	— Когда себя покажет, тогда мы и посмотрим, — поддержала подругу Анна.
	— А пока мы видим, что из-за пары слов ваш Карел начинает прыгать от злости, — Марта хихикнула.
	Хельга вздохнула и повернулась в ту сторону, где над горами поднималось зарево очередного извержения.
	— Как думаешь, рыжая, куда нас отправят? — тихо спросила Анна.
	— Не знаю, — Марта пожала плечами. — Туда, где нужно убивать. С Регеда ведет достаточно порталов, и на людские планеты, и на наши.
	— Если убивать, то на людские, — заметил Джим. — На Флору или на Антион.
	— Через пять минут построение звена около машины, — проговорил субтактик. — В полном вооружении! Бригадная проверка боевой готовности!
	Марта лишь удивленно подняла брови — подобных проверок не устраивали с тех самых пор, как их часть оказалась на Халикте.
	— Начальство решило напомнить о себе? — хмыкнул Джим, надевая на руку плазменную пушку.
	— Похоже на то, — хмыкнула Анна.
	Оружие внутри боевых звеньев распределялось согласно личным предпочтениям, но обычно имелся один или два снайпера, вооруженных ионными орудиями, и один человек с тяжелой мортирой.
	Остальные обходились стандартными плазмаганами.
	— Ох, надеюсь, что вы меня не подведете, — пробормотал субтактик, глядя, как подчиненные вооружаются.
	— Не подведем, командир, — заметила Марта.
	Она, как и прочие «старички», была в себе уверена, а вот новенькие суетились как тараканы на горячей сковороде.
	— Ну где они бродят? — проворчал Антон, глядя в сторону станции добычи воды. — Приказал же возвращаться! Еще ком-линк барахлит, будь он неладен…
	И командир звена довольно сильно ударил себя по затылку.
	— Мы тут, — Пабло, сияя улыбкой, вынырнул из-за кузова соседнего транспортера. За ним показался Карел, волокущий обе фляги.
	— Быстро! — рявкнул субтактик.
	Через пару минут суета прекратилась, звено выстроилось шеренгой. Антон прошелся вдоль строя, осмотрел каждого и, судя по отсутствию замечаний, остался доволен.
	— Так, что тут у нас? — из-за кабины выступил невысокий супертактик, занимающий в оперативной бригаде должность начальника штаба. За ним показались еще несколько офицеров рангом пониже.
	— Звено, смирно! — скомандовал Антон.
	Марта замерла, вздернув подбородок, краем глаза заметила, как напряглось лицо Анхеля.
	— Отлично, — проговорил супертактик. — Броня вроде в порядке, оружие выглядит вычищенным и готовым к стрельбе. А ну боец, запусти-ка пушку…
	Просьба оказалась обращена к Инге.
	— Есть, — сказала она, и генератор ее оружия загудел, тонко, едва слышно.
	— Ага, — супертактик вслушался с умильной улыбкой. — Судя по звуку, с оружием все в порядке. Так, пойдем дальше.
	Следующей «жертвой» оказался Стефан.
	— Э, что у вас с броней? — супертактик поцокал языком. — Не прилегает как надо? Это очень нехорошо. Полагается исправить. И у вас — тоже…
	Карел, поняв, что говорят о нем, вздрогнул.
	— Занесите в протокол, — супертактик повернулся к одному из сопровождающих. — А мы отправимся далее.
	— Ну… — прошипел субтактик, когда проверяющие скрылись из виду. — Как же вы могли? Почему не досмотрели, а?
	— Мы… — начала было Карел.
	— Молчать! — Марта давно не видела Антона в такой ярости. — Сегодня и завтра вы отдуваетесь за все звено! Кроме того, снаряжение привести в порядок сегодня же к вечеру! Все!
	Субтактик отвернулся и, сплюнув, зашагал прочь.
	— Ну вот, а еще кто-то считает, что я злой, — Пабло мерзко хихикнул. — Уж лучше иметь дело со мной, чем с командирами.
	Судя по лицам Стефана и Карела, они были с этим согласны.
	Флаг КОСМ над зданием контрольного пункта напоминал скорее половую тряпку и виноват в этом был сам Регед.
	Белое полотнище в задымленном воздухе планеты быстро становилось серым, и если алые звезды еще кое-как было видно, то синий шар походил на большое грязное пятно.
	— Вот и прибыли, — сказал Джим, глядя на пылающую завесу портала. — Долго ехать не пришлось!
	Путешествие по Регеду закончилось. За порталом лежала Флора — планета, принадлежащая людям, и боевых форсеров привезли к входу на нее не для того, чтобы полюбоваться пейзажами.
	— Нас вызывают, — сказал Антон, вылезая из кабины транспортера. — Судя по всему, войдем в состав штурмовой группы.
	— Счастье-то какое, — сказал Пабло.
	Командир пятой боевой бригады ожидал подчиненных на небольшом холме около дороги. Рядом с ним замерли еще два звена.
	— Все собрались — начнем, — вопреки обыкновению, тактик выглядел взволнованным. — Бойцы, вас отобрали не случайно. Вы прекрасно показали себя в предыдущих боях, и командование верит в вас. Но сегодня перед вами поставлена необычная боевая задача. И с ней необходимо справиться, во имя Пророка и Эволюции.
	Марта ощутила легкое удивление — командир боевой бригады не был склонен к выспренной болтовне и если уж он заговорил так, то для этого должна быть очень серьезная причина.
	— Вы откроете завоевание Флоры, — сказал тактик.
	Вздох удивления пронесся по строю. Каждый из бойцов наверняка подумал об одном и том же — как можно открыть завоевание тремя звеньями?
	— Идти придется без оружия, — добавил тактик.
	Марта вздрогнула, стоящий перед ней Карел с шумом втянул и выпустил воздух, а за спиной Анна нервно стукнула ботинком по черной растрескавшейся земле Регеда.
	— Этот портал — экспериментальный, — сказал командир боевой бригады. — На нем установлены детекторы нестандартных источников энергии, и они вне всякого сомнения засекут плазменные пушки и ионные орудия. Стоит этим детекторам сработать, портал «погаснет». Нам придется «разжигать» его заново, а это — дело непростое и долгое. С пустыми же руками вы войдете на Флору легко. Там ваша задача — устранить охрану и подать нам сигнал. После вас пойдет группа специалистов, они сумеют отключить детекторы.
	Выглядело это довольно странно — кому понадобилось устанавливать на портале подобные устройства? С какой целью? Хотя известно было, что люди, создавая оптимальную модель портала, много экспериментировали.
	— Старшим назначается субтактик Эрик, — закончил речь командир. — Да пребудет с вами сила Эволюции!
	— Оружие оставляем в транспортере, — скомандовал Антон. — Потом его нам привезут.
	Вернулись к тому месту, где оставили машину, зазвучали щелчки покидающих слоты батарей.
	Сняв ионное орудие, Марта невольно поежилась. Подумала о том, что давно воспринимает оружие как часть тела, лишиться которой не лучше, чем остаться без руки или ноги.
	Накатило ощущение собственной беззащитности.
	— Ну что, новички, — первым подал голос Пабло, — страшно стало, или как? На людей с голыми руками?
	— Думаю, что нам всем страшно, — буркнула Хельга. — Вряд ли в каком из учебных центров учат сражаться голыми руками.
	— Надо сделать — сделаем. Нас убьют — другие прорвутся. Все как велит Стальной Кодекс, — оптимизма в голосе Стефана было меньше, чем волос на поверхности валуна.
	— Все готовы? — голос субтактика Эрика, ставшего командиром штурмовой группы, звучал чуть глуховато. — Тогда вперед.
	— Двинулись, — вздохнул Антон.
	К порталу шли под рев десятков пробудившихся моторов и одобрительные возгласы. Транспортеры заползали на дорогу, из кузовов штурмовой группе махали бойцы.
	У самого входа в портал Марта бросила взгляд вверх, на маленькое багровое солнце в темных облаках. Отвернулась, вдохнула тяжелый от пепла и вулканических газов воздух Регеда.
	Шагнула вперед, прямо в свечение портала.
	Перед ней распахнулось пронзительно зеленое небо, налетел теплый ветерок, ласково взъерошил волосы, принес незнакомые, но на удивление приятные запахи — чего-то сырого и чуть кисловатого.
	Дорога тут была такая же, как и по другую сторону, около нее виднелось здание, где помещался пункт таможенного и технического контроля, а дальше шелестели листьями деревья, стоящие так же тесно, как и в смертоносных джунглях Хордана, но при этом не выглядящие опасными.
	На крыльцо вышел невысокий человек с автоматом на плече.
	— Так, кто такие? — спросил он, щуря глаза.
	— Вперед, без спешки… — прошелестел в ком-линке голос Эрика.
	Марта сделала шаг, потом второй, привыкая к тому, что воздух не имеет неприятного привкуса, гравитация не прижимает к земле, а солнце не печет, точно горячая лава.
	— Эй, назовитесь! — человек потянулся к автомату. — А то я вас…
	На крыльцо вышли еще двое, помоложе, с оружием наизготовку. Глаза их выпучились, взгляды прилипли к девушкам. Максимально облегающие комбинезоны форсеров, хоть и усиленные металлическими элементами, по человеческим меркам одеждой считаться не могли.
	— Эх, какие девицы! — буркнул один. — Откуда только взялись? До сих пор мы видели лишь уродов!
	— Это точно, — поддержал второй. — Может, они…
	— Вперед! — рявкнул Эрик. — Не щадить!
	Толстый человек испуганно вскрикнул, когда облаченные в экзотическую одежду существа дружно рванули с места, точно бегуны на короткие дистанции.
	Свистнула пуля, одна ударила в живот Марте. Болевой импульс заставил девушку на мгновение замереть.
	— Тревога! Тре… — крикнул один из молодых, но тут же захрипел, когда мощные ручищи Джима сломали ему шею.
	Второй выстрелил в Пабло в упор и очень удивился, когда это не остановило мчащегося прыжками форсера. Попытался отскочить, но кулак врага врезался ему в лоб и с хрустом проломил кость.
	Первый из охранников ухитрился удрать в дом — лишь хлопнула за ним дверь.
	— За ним! — взревел Антон. — Джим, Пабло — внутрь!
	— Дьявол! — Анна прыгнула головой вперед прямо в окно, зазвенело стекло, в стороны полетели куски рамы.
	Джим ухватился за дверь, напряглись на его руках чудовищные мускулы, взвыли акселераторы. Дверная коробка разломилась с треском, и Пабло метнулся внутрь.
	Марта бросилась за ним, нацеленным пинком сбила с ног попавшегося на дороге человека и тут же, услышав с недавних пор хорошо знакомый треск очереди, упала на пол.
	Мимо промчался Карел. Не обращая внимания на попадающие в него пули, ударил наотмашь одного из охранников, тот свалился, а автомат отлетел далеко в сторону.
	Судя по доносящемуся отовсюду грохоту, схватка кипела по всему зданию. Звуки выстрелов смешивались с людскими криками, рычанием форсеров и звоном выбиваемых стекол.
	Марта проскочила короткий коридор и оказалась в маленькой комнате, где над столом мерцал монитор, а отъехавшее к стене кресло выдавало, что хозяин покинул его в крайней спешке.
	Девушка только огляделась, поняв, что тут никого нет, как спину ее в нескольких местах хлестнуло горячей болью, пули защелкали по стене, выбивая в ней дырки.
	Развернувшись, Марта прыгнула вперед, туда, где из-за косяка высунулся человек. Не раздумывая, ткнула пальцами левой руки в его глаза, ребром правой сокрушая незащищенную шею. Хрустнуло, чавкнуло, брызнула кровь, тело упало беззвучно.
	Дальше, в небольшом помещении пункта наблюдения шла свалка. Через распахнутую дверь одно за другим вылетали изломанные человеческие тела. А перед ней, прямо на полу билась в конвульсиях очередного приступа Инга.
	Грохот смолк, из пункта наблюдения вышел Антон, забрызганный кровью с головы до ног.
	— Все, — сказал он, вытирая лицо. — Вызываем специалистов. Анхель, ты самый шустрый…
	Инга перестала трястись и замерла. Марта, опустившись перед ней на колени, увидела растрескавшуюся от многочисленных попаданий броню. Кое-где она оказалась пробита.
	Пульсация химериновых волокон в дырах становилась все более вялой.
	Марта перевела взгляд на безучастное лицо Инги и увидела несколько аккуратных черных дырочек на лбу и щеках.
	— Командир, — позвала она, сглотнув.
	— Я уже знаю, Марта, — ответил Антон устало.
	От двери донеслись шаги, внутрь один за другим зашли трое форсеров никак не боевой модификации — худощавых, большеголовых, с длинными пальцами на тощих руках.
	Осторожно переступая через трупы, они прошли в сторону аппаратной.
	Из-под роскошных кос, уложенных черным венцом вокруг головы, выбрался и пополз по полу темно-красный ручеек.
	Из окна второго этажа виднелся весь поселок, вплоть до раскинувшихся за окраинами полей.
	— Неплохо эти люди устроились, укуси меня дьявол! — заметил Пабло, и в голосе его прозвучала откровенная зависть.
	В поселок Тубероза их боевое звено, выполняющее сегодня обязанности разведчиков, вошло час назад, не встретило сопротивления и просто заняло здание местной администрации.
	Поселок состоял из чистеньких одно- и двухэтажных коттеджей. Перед каждым домом имелся сад с цветами и плодовыми деревьями, а позади — теплицы и длинные грядки.
	Ароматы цветов щекотали ноздри, и Марта чувствовала себя одурманенной.
	На Флоре даже теплицы казались настоящим жильем, хотя бы и для растений, в то время как на Сложных Мирах жилые дома больше смахивали на временные бараки. Да и существовали они, как правило, недолго: среда, недружелюбная к людям, не лучшим образом обходилась и с их постройками.
	— Экраны на окнах какие… хлипкие, — Хельга растянула между пальцами ажурный тюль шторы. — По-моему, при таком уровне радиации и солнечной активности им экраны вообще не нужны.
	— Люди, они того, нежные, — Пабло по-прежнему заслонял мощной спиной вид из окна, но не забывал комментировать. — Вон, идет женщина. Наверное. На голове какая-то штука из сухих растений, на теле ткань до самых пяток болтается, а зачем это все? Неужели облучения боится?
	— Это ношение одежды — проявление атавистических инстинктов. А так, конечно, им здесь хорошо, — ядовито сказала Марта, передвигая тяжелый письменный стол. Тот негодующе скрежетал, оставляя на паркетном полу длинные царапины, но девушку это мало волновало. — И, клянусь Пророком — мы отлично знаем, за чей счет они так устроились! Эй, да хватит по сторонам пялиться! Помог бы мне лучше! Или ты собираешься спать стоя?
	— Лично меня вполне устроит вот это, — ухмыльнулся Джим, плюхаясь на жалобно заскрипевший диван.
	— Ты, здоровяк, сломаешь хорошую вещь! — возмутилась Анна. — А ну вставай! Это не для таких громил, как вы, здесь мы с Мартой будем спать! — она оценила ширину дивана, и с сожалением добавила: — По очереди.
	— А я? — спросила Хельга. — И ты где-нибудь пристроишься, — фыркнула Анна, — впрочем, ночные-то дежурства все равно ваши.
	В кабинет вошел Анхель с кружкой в руках. Запах из нее шел такой, что Марта невольно повернулась, а Марта и Джим заинтересованно повели носами. Белобрысый форсер с невозмутимым видом отхлебнул, и по его лицу расползлась довольная улыбка.
	— Ну надо же, это что там у тебя? — осведомилась Марта.
	— Это называется кофе.
	— Где взял? — Пабло уже стоял у дверей.
	— Там, на первом этаже, в правом крыле, есть маленькая столовая, — Анхель поглядел вслед исчезнувшему Пабло, и добавил для остальных: — Только кофе не так просто найти.
	— Нашего проныру этим не напугаешь, — Анна кивнула Марте. — Пошли, рыжая, может и мы чего добудем. Заодно разведаем, где здесь санитарный блок.
	Санитарные блоки нашлись довольно быстро, а когда девушки вернулись в выбранную для ночлега комнату, то столкнулись с субтактиком.
	— Только что получил сообщение, — сказал он. — Тело Инги отправили на Регед. Мы все будем помнить ее.
	— Когда барахлит вычислительный модуль, смерть становится вопросом времени, — заметил Джим.
	— Смерть любого форсера — вопрос времени, — оглядел звено субтактик. — Все определяется лишь тем, насколько смерть оказалась полезной для дела Эволюции. Пусть Инга не справилась с боевой задачей, но тело ее будет утилизировано. Главное, чтобы мы не позволяли себе умирать так бессмысленно и расточительно, как это делают люди. Что ты пьешь, Анхель?
	— Кофе, — белобрысый форсер протянул кружку.
	— Очень ничего, — Антон отхлебнул и довольно причмокнул. — Так, теперь о живых. Все неплохо поработали на этой планете, но это был лишь первый шаг. Помните об этом и не расслабляйтесь.
	В открытое окно влетело что-то маленькое, верещащее. Марта рефлекторно вскинула руку, забыв, что оружие не при ней, Джим распластался по полу.
	— Спокойнее! — проговорил субтактик. — Это всего лишь живое существо. Оно, если мне не изменяет память, называется птица.


	Взгляд сверху.
	2.

	Небоскреб диктаторской резиденции возносился над столицей на высоту почти сотни этажей. Вэй Ляо каждое утро, появляясь в рабочем кабинете, тратил несколько минут на то, чтобы поглядеть на простирающий внизу город, один из величайших на Земле.
	Это зрелище успокаивало и помогало настроиться на рабочий лад.
	Романов-Сити построили в пустынной местности на севере Италии, когда стало ясно, что столицу объединенного человечества нельзя размещать там, где долгое время правили по старому, исходя из интересов не всех людей, а одного-единственного народа.
	Сейчас город, называемый обычно просто Сити, выглядел, точно раскинувшаяся прямо за окном галактика — тысячи неподвижных огней, сотни движущихся, потоки света на магистралях, разноцветные светлячки рекламных баннеров.
	За спиной хлопнула дверь, и диктатор отвернулся от окна, натягивая на лицо привычную вежливую улыбку.
	— Прошу вас, господа, — большинство из вошедших в кабинет людей Вэй Ляо знал многие годы, именно они восемь лет назад выбрали его диктатором, но никогда глава объединенного человечества не видел членов Совета Координаторов настолько мрачными.
	И неудивительно — экстренных ночных совещаний Вэй Ляо не доводилось созывать ни разу.
	— Надеюсь, что вы позвали нас по серьезному поводу, — пробурчал, устраиваясь в кресле, самый старый из координаторов, Юсуф Кала, высохший, точно мумия из египетской гробницы.
	— Важнее не бывает, — Вэй Ляо сделал паузу, дожидаясь, пока референты покинут помещение. — Неделю назад вы все получали так называемое «Досье Халикта».
	— Получали, — заметил Иван Брыкалов, массивный, точно матерый тигр, с цепким взглядом хищника. — Большей ерунды я не читал давно. Чтобы фон Хайнц ввел кастовую систему на своих планетах и вдобавок позволил неограниченное генетическое модифицирование?
	— С другой стороны, кто мог ему помешать, пойди он на такое? — Вэй Ляо пожал плечами. — Мой предшественник и вы, господа, «Законом об особом контроле» сделали КОСМ практически независимой от Земли организацией, и что творилось в Сложных Мирах тридцать лет после его принятия, мы не знаем!
	— Это уж точно, — хмыкнул Антонио Лукарелли.
	— Но это все лирика, — Вэй Ляо сел и коснулся клавиши вычислительного центра. — Вот сообщения, поступившие с Валории, Флоры и Фюрката. И, если отбросить мысль, что власти этих трех колоний сошли с ума, то мы должны признать — существа, именующие себя форсерами, вчера объявили нам войну.
	Координаторы дружно уставились в мониторы, пальцы их забегали по клавишам.
	Вэй Ляо молча смотрел на них и раздумывал, как же мудро поступили некогда предшественники, правители России и Китая, создавшие Евразийскую конфедерацию, а позже объединившие Землю.
	Генерал Романов тогда занял место диктатора, а большинство в Совете Координаторов, избранных народом, составили китайцы.
	После смерти Романова в две тысячи сто девятнадцатом они выбрали второго диктатора из своего числа, а граждане раскинувшегося на пяти континентах государства избрали новый Совет.
	С тех пор две ветви власти, порой конфликтуя и борясь друг с другом, все же управляли человечеством с достаточной эффективностью, и Земля получила то, чего не имела никогда прежде — века гармонии, процветания и стабильности.
	Которые, судя по всему, закончились.
	— Поразительно, — сказал Брыкалов. — Признаю свою ошибку. Надо же, существа, специализированные для войны… Как такое могло прийти фон Хайнцу в голову?
	— В такую голову, как у него, может прийти все, что угодно, — Такеда устало прикрыл глаза. — Что вы предлагаете, господин диктатор?
	— Нам ничего не остается, кроме как воевать.
	— Если бы мы еще умели это делать, — Лукарелли зевнул и потряс головой, отгоняя сонливость.
	— Наши предки были мудрее нас, — сказал Вэй Ляо благоговейно. — Еще во времена первого диктатора был разработан план ответных мер на случай вторжения агрессивных существ с иных планет, получивший название «Шторм». Пришло время вытащить его из архивов…
	Он коснулся клавиши вычислительного центра, и координаторы вновь прилипли взглядами к экранам.
	— Хорошо, — Юсуф Кала закончил чтение первым. — Если верить этому документу, то за неделю мы сумеем сформировать несколько… этих, армейских корпусов. Но сможем ли мы их вооружить?
	— Ручного оружия должно хватить, — ответил диктатор. — А поскольку производственные мощности используются всего на пятьдесят процентов, выпуск автоматов типа «Козырь» можно будет без проблем увеличить вдвое. Что касается более сложных систем вооружения — исследования в этой области, как вам известно, ведутся постоянно, так что опытные партии у нас имеются. Остается лишь перевести все на поточный выпуск…
	— Ядерное оружие? — встрепенулся лишь недавно вошедший в Совет Фабрицио Ла-Плата.
	— Исключено, — Вэй Ляо покачал головой. — Доказано, что ядерный взрыв на любой из планет приведет к тому, что порталы на ней «схлопнутся», оставив воронки, сравнимые с метеоритными…
	— Это понятно, — нетерпеливо заметил Брыкалов. — Оружие у нас вроде есть, людей мобилизуем… Что еще? Да, кто-то ведь должен командовать создаваемой армией. Как там называется эта должность в «Шторме»? Маршал-координатор?
	— С этим труднее всего, — сказал диктатор. — Армейских офицеров, как сами понимаете, не готовят очень давно. Лучшее, что мы можем предложить — полицейские кадры. Там у нас сотня генералов, осталось только выбрать из них самого подходящего…
	— В голову приходит кандидатура Арсена Триера, — заметил Такеда.
	— Да-да, — кивнул Брыкалов.
	Арсен Триер, уроженец острова Рюген в Балтийском море, начал карьеру обычным полицейским на планете Сибирь, потом стал офицером в одном из полков специального назначения, а два года назад возглавил управление колониальной безопасности.
	Все, кто общался с молодым генералом, отмечали его блестящий ум, быстроту реакции и необычайное для такого возраста хладнокровие.
	— Ваши мысли совпадают с моими, господа, — Вэй Ляо позволил себе улыбнуться. — Генерал Триер здесь, в приемной. Мне попросить, чтобы его впустили?
	— Пусть входит, — прохрипел Юсуф Кала, а Брыкалов кивнул.
	Диктатор нажал клавишу вызова, дверь открылась и в кабинет вошел стройный мужчина.
	Полицейская форма сидела на нем как влитая, серые глаза решительно поблескивали, а широкие челюсти были плотно сжаты, как у крокодила, ухватившего жертву.
	— Господин диктатор, — Арсен Триер чуть заметно склонил голову. — Господа Совет…
	— Проходите, генерал, — Вэй Ляо указал на свободное место, оставшееся на дальнем краю стола. — Посмотрите материалы, выведенные в рабочую среду, и скажите, что бы вы предприняли, останавливая врага?
	Триер отодвинул стул, сел, и глаза его изумленно расширились.
	— Осмелюсь поинтересоваться, господин диктатор, — сказал он. — Ситуация, отображенная здесь — гипотетическая?
	— Нет, к сожалению, — Вэй Ляо вздохнул. — Сложные Миры, судя по всему, охвачены бунтом.
	— Так, — на то, чтобы сделать выводы, Триеру понадобились считанные мгновения. — Первым делом необходимо ввести наши силы на Эброн, основной удар этих… форсеров направлен туда.
	— А как же Фюркат? — Брыкалов нахмурился.
	— Отвлекающий маневр. Чтобы мы задергались и распылили силы. В любом случае нам необходимо лишь продержаться некоторое время. Сложные Миры не могут обеспечивать себя продовольствием и, если война затянется, они запросят мира.
	— Блестящий анализ ситуации! Что же, поздравляю… маршал-координатор, — сказал Вэй Ляо, поднимаясь. — С этого момента вы — главнокомандующий вооруженными силами Земли. Вам предстоит их создать и дать отпор агрессорам. Окончание фразы потонуло в дружных аплодисментах.


	Сын Земли.
	7.

	Сирена взвыла так, будто периметр базы атаковал враг. Роберт вскочил с кровати, в первый момент удивился, почему сосед по комнате еще спит. Мгновением позже осознал, что никого в комнате больше нет, и что оставшийся на Халикте Штольц никогда больше не проснется…
	Сердце кольнуло.
	Оделся в считанные мгновения и выскочил в коридор, где наткнулся на осоловело моргающего Крауча.
	— До подъема еще полчаса, — сказал тот. — Почему тревога? Может она не для нас?
	— Для всех, кто на базе! — ответил Роберт, чуть прикусывая губу. — Хотя не нравится мне это!
	Остатки разбитого батальона поместили в бывшей казарме второй роты, не деля на рядовых и офицеров. Роберт поселился в своей комнате, остальные разместились по двое.
	— Что за хрень? — из-за двери, за которой раньше обитал Джефф, высунулся Мартинес.
	— Скоро узнаем, — отозвался Роберт.
	Лязгнул замок наружной двери, она открылась, и внутрь зашел невысокий круглолицый лейтенант:
	— На выход, — сказал он. — Для всех находящихся на базе — общее построение!
	— Мы находимся под следствием, — заметил Игл.
	— В связи с введением военного положения оно прекращено, — сообщил лейтенант. — Все собрались? Тогда за мной!
	— Военное положение, — сказал Крауч упавшим голосом. — Мамочка…
	Роберт ощутил, как сердце его на мгновение дрогнуло. Последняя война на Земле закончилась почти двести лет назад, ни на одной из планет люди не обнаружили разумных существ, с кем могли бы воевать, и благополучно забыли, что такое массовое истребление.
	— Не спать, не спать… — торопил лейтенант, когда они огибали столовую и проходили мимо штаба.
	На плацу в идеальном порядке стояла дежурная рота, а перед ее строем прохаживался бесстрастный, как обычно, полковник Чжан.
	— Смирно! — сказал он, когда перед ним стало на два десятка человек больше.
	— Господа, — голос командира полка чуть дрогнул. — Вчера стало известно о том, что враг вторгся на планеты Валория, Флора и Фюркат. Два часа назад, еще вчера по гринвичскому времени диктатор Вэй Ляо подписал указ о введении на Земле и в колониях военного положения. Объявлена мобилизация и ей в первую очередь подлежат служащие полиции. С сегодняшнего дня вы не стражи порядка, а солдаты.
	Над плацем повисла гробовая тишина. Слышалось доносящееся со стороны ворот равномерное гудение, издаваемое приближающимися транспортерами, а когда кто-то шмыгнул носом, этот звук показался громким, точно выстрел.
	— Двадцать минут вам на то, чтобы собраться и позвонить родным, — продолжил Чжан. — Затем вы отправитесь в Нанкин, где формируется специальный армейский корпус «Арес»
	— Сомий хвост! — пробормотал Роберт.
	Похоже было, что проникшие на Халикт твари в серой броне давно готовились к тому, чтобы напасть на людей. Но куда смотрела КОСМ и прославленный Зигфрид фон Хайнц?
	При мысли о том, что именно канцлер-координатор стоит за агрессорами, Роберт испытал желание ущипнуть себя за руку и проснуться. Такого просто не могло быть!
	Но ведь и врагов на Халикте быть не могло?
	— Вольно, — проговорил полковник и снял фуражку, обнажив черные, обильно посыпанные сединой волосы. — Поспешите, ребята. Опоздавшего будут судить по законам военного времени!
	В отличие от большинства соратников, побежавших к казармам во всю прыть, Роберт пошел не торопясь. Ему некому было звонить, разве что троюродной сестре в Благовещенск…
	Идею попрощаться с Лизой Роберт откинул сразу — ни к чему трогать то, что умерло.
	— Война, клянусь посохом Моисея! — рядом объявился Мартинес, глаза его блестели, а улыбка выглядела оскалом хищника. — Теперь мы покажем тем уродам, что наших парней положили!
	— Ты уверен? — Роберт посмотрел на него косо. — Как бы они нам не показали.
	Мартинес пренебрежительно хмыкнул и ускорил шаг.
	— Что делать? Что теперь будет? — Роберта догнал растерянно хлопающий ресницами Крауч.
	— Исполнять свой долг, иного нам не остается.
	До казармы дошли вместе. Войдя в комнату, Роберт быстро сложил вещи, а телефон решительно выключил и сунул в карман рюкзака.
	— Ну, вот и все, — проговорил уроженец Владивостока, оглядывая комнату, бывшую для него в течение нескольких лет вторым домом.
	Когда вернулся на плац, там собралось около полусотни человек, а через распахнутые ворота базы один за другим въезжали транспортеры, похожие на больших зеленых жуков.
	У сидящего за столом чиновника было настолько усталое лицо, будто он сутки напролет таскал мешки с цементом. Голос его звучал глухо и невыразительно, как у тяжелобольного.
	— Фамилия, имя, откуда прибыли? — этот вопрос чиновник за сегодняшний день задал, судя по всему, несколько сотен раз.
	— Кузнецов Роберт, второй полицейский полк специального назначения, Пекин.
	— Так, — чиновник щелкнул сенсором вычислительного центра. — Все ясно. Вы зачисляетесь в третью роту третьего батальона. Взвод и отделение вам определит ваш командир — капитан Чавес. Он собирает своих в легкоатлетическом манеже.
	Местом сбора первого полка армейского корпуса «Арес» стал крупный спортивный комплекс «Пять стихий», расположенный на северной окраине Нанкина, одного из мегаполисов долины Янцзы.
	Роберта, его соратников и множество других полицейских, мобилизованных в Пекине и окрестностях, собрали в пекинском аэропорту, воздухом довезли до Шанхая, и там перегрузили в транспортеры.
	На дорогу ушло больше двенадцати часов и в «Пять стихий» они попали перед самым закатом.
	— Знаете, куда идти? — спросил чиновник. — По коридору направо до конца, потом по лестнице на второй этаж. Все поняли?
	— Так точно.
	— Тогда отправляйтесь, — чиновник устало вздохнул и крикнул: — Следующий!
	В коридорах спортивного комплекса царила суета, какой здание не видело со дня пуска в эксплуатацию. Сновали озабоченные полицейские, неожиданно для себя превратившиеся в солдат.
	Пройдя указанным маршрутом, Роберт оказался в просторном манеже.
	Под потолком горели тусклые лампы, освещая разлинованные дорожки, аккуратно составленные барьеры и сваленные кучей маты, рядом с которыми собралось около семи десятков человек — зародыш будущей роты.
	Капитан расположился чуть в стороне от остальных — он сидел на стуле и курил сигарету, дым кольцами уползал к потолку.
	— Так, ты тоже ко мне? — поинтересовался Чавес, без особого внимания глянув на подошедшего Роберта. — Давай сюда документы!
	Затушенная сигарета полетела к стене, а капитан воткнул в считывающее устройство вычислительного центра похожий на крошечную трубочку блок памяти сопроводительного листа, выданного Роберту в родном полку, и углубился в изучение.
	— Силы специального назначения. Три года боевого стажа, — сказал Чавес. — Еще один человек, умеющий держать в руках оружие. Очень хорошо! Отправишься во второй взвод, первое отделение, там уже один из ваших есть… Все ясно?
	— Так точно, — ответил Роберт.
	— Тогда иди к своим, — капитан извлек из-под стула коробку для блоков памяти и кинул в нее сопроводительный лист. — Вон они, в дальнем углу. Пока у вас всех свободное время, снаряжение и оружие обещали подвезти к утру, так что отдыхай, знакомься с сослуживцами…
	И Чавес полез за новой сигаретой.
	В углу, где находился второй взвод, Роберта ждал сюрприз в виде Леона Педро Мартинеса.
	— Клянусь посохом Моисея! — рявкнул тот, выпучив глаза. — Парни, вот он был со мной на Халикте!
	Судя по восхищению, появившемуся в обращенных на Роберта взглядах, Мартинес успел рассказать о первом столкновении с врагом, изрядно приукрасив доблесть выживших.
	Кроме них двоих, взвод в основном составляли китайцы, невысокие и узкоглазые, среди которых выделялся непонятно каким ветром занесенный в Нанкин белобрысый детина.
	Растянувшись на мате, он довольно громко храпел.
	— Ты в какое отделение попал? В первое? Славно, клянусь посохом Моисея! — Мартинес продолжал болтать, не останавливаясь ни на мгновение. — Вон наш сержант, его зовут Юй Ли, а это — лейтенант, Ван Мин.
	— Э… позвольте, ваше имя, — проговорил командир взвода с интонациями знакомящегося с классом учителя.
	— Роберт Кузнецов.
	— Очень хорошо, — кивнул Ван Мин. — Вы служили вместе с Леоном? Очень хорошо. Два человека во взводе, имеющих боевой опыт, это довольно много. В других подразделениях и этого нет.
	— А вы сами откуда? — поинтересовался Роберт.
	— Я возглавлял полицейский участок в Дайсяне, — тоскливо ответил лейтенант. — Самое громкое преступление за год — обворованный магазин, за пять лет — одно убийство на почве ревности…
	Глядя на него, Роберт вспомнил собственную службу во Владивостоке: настоящее оружие видишь два раза в год, на стрельбищах, занятия рукопашным боем — по три часа в неделю, самый большой стресс — задержание уличного грабителя, вооруженного кухонным ножом.
	— Располагайтесь, как вам будет угодно, — сказал Ван Мин. — Санузел вон там, в коридоре, там же стоит автомат с питьевой водой. Как это я теперь должен говорить — вы свободны!
	И лейтенант улыбнулся, мягко, даже немного застенчиво.
	Стоило Роберту отойти от командира, как рядом вновь объявился Мартинес и затараторил:
	— Ну, как тебе лейтенант? По-моему, полный тюфяк, а сержант еще хуже! Он вообще из хозяйственного управления сюда попал! Как вспомню нашего…
	— Слушай, Мартинес, я хочу спать, — ответил Роберт, снимая рюкзак. — Понимаешь меня?
	В черных глазах мелькнуло удивление.
	— Все понял, клянусь посохом Моисея! — пробормотал Мартинес.
	— Вот и отлично.
	Роберт развернул спальный мешок, но поскольку в манеже было тепло, залезать в него не стал, а просто постелил у стенки и лег на него. Пристроил под голову рюкзак, несколько мгновений полежал, глядя в потолок, а потом провалился в сон.
	Завтрак состоял из упаковки сушеных бананов и пары стаканов воды. Роберт проглотил его без жалоб, вспоминая дни операций, когда приходилось обходиться примерно тем же, а вот его новые сослуживцы, привыкшие питаться куда более упорядоченно, выглядели несчастными. Только Мартинес весело улыбался и что-то напевал себе под нос.
	— Все за мной! — сказал капитан Чавес, когда с «трапезой» оказалось покончено. — Объявлен общий сбор полка.
	За ночь к ним присоединилось еще несколько человек, так что рота оказалась укомплектована.
	Они прошли длинным коридором с множеством дверей, миновали проход к бассейну и очутились в громадном зале, на трибунах которого убиралось не меньше десяти тысяч человек.
	На площадке, где, судя по стойкам и щитам с кольцами, проводились баскетбольные и волейбольные матчи, толпилось множество людей в полицейской форме, а дальше, у сдвинутых к стенке ворот для мини-футбола, виднелись штабеля разномастных ящиков, а около них — какие-то типы в штатском.
	— Повзводно — стройся! — раздувая щеки, скомандовал усатый полковник.
	На спортивной площадке воцарилась жуткая суета, закончившаяся минут через пять. Первый полк корпуса «Арес» с грехом пополам выстроился, образовав что-то вроде неровного прямоугольника.
	— Вашу… отлично, — судя по побагровевшему лицу, полковник проглотил крепкое ругательство. — Я — полковник Клаус, ваш командир! Вы должны слушать меня, как папу и маму вместе взятых! Вам ясно?
	Полк безмолвствовал.
	— Вы должны отвечать «Так точно!» — рыкнул Клаус. — Ясно?
	— Так точно! — нестройно прогудели бывшие полицейские, заставив полковника поморщиться.
	— Ладно, — буркнул он. — Слушайте меня! Поганые твари, именующие себя форсерами, вторглись на освоенные нами планеты! Мы должны будем отправиться им навстречу и врезать, как следует! Ясно вам?
	— Вы должны помнить, солдаты, что за вами — Земля, ваши родные и близкие! Только вы способны отразить угрозу вторжения на нашу планету! — продолжал вещать Клаус, не забывая время от времени спрашивать «Все ясно?».
	Закончилась речь довольно банально — полковник попросту устал.
	— Ладно, — сказал он, снимая фуражку и вытирая лоб. — Сейчас вы получите оружие и защитное снаряжение, а потом пройдете краткий курс обращения с ним. Всем все ясно?
	— До нас дело дойдет не скоро, — заметил Роберт, когда отгремело «Так точно», много более дружное, чем ранее.
	— Почему? — осведомился сержант Юй Ли.
	— Потому что мы третья рота третьего батальона. А начнут — с первого.
	Ждать и в самом деле пришлось долго. Роберт успел заскучать, а Мартинес — перезнакомиться с половиной соседней роты. Вентиляцию в зале включить не догадались, так что воздух становился все более спертым.
	— За мной! — скомандовал лейтенант Ван Мин, заметив отмашку капитана.
	— По одному, по одному, — приговаривал командир роты, глядя, как его солдаты получают шлемы, бронежилеты и хорошо знакомые Роберту автоматы. — Так, а ты будешь пулеметчиком.
	Последний возглас оказался адресован белобрысому здоровяку, отзывающемуся на имя Свейн Эстридсен.
	— Я, господин? — удивился тот.
	— Ты, ты, — кивнул капитан. — Выдайте ему пулемет.
	Крышка длинного ящика открылась со щелчком. Выдававший оружие чиновник выволок на свет трехствольный агрегат устрашающего вида, снабженный плечевым упором и ремнями.
	Эстридсен взял его, и на руках северянина надулись твердые мускулы.
	— Тяжелый, — проговорил он чуть растерянно.
	— Зато мощный, — хмыкнул капитан. — Возвращайся на место.
	Судя по тому, что в толпе прошедших через раздачу солдат мелькали люди с такими же машинками для убийства, пулеметчики должны были оказаться в каждом взводе, если не отделении.
	Роберт получил шлем, хмыкнул, обнаружив на грудной пластине бронежилета изображение полуголого мужика с мечом, и вернулся на место.
	— Так, всем слушать внимательно! — вновь заговорил капитан Клаус. — Сейчас вы прослушаете краткий курс обращения с оружием! Господин Шимицу, прошу.
	Вперед выступил узколицый японец, одетый в обычную гражданскую одежду, но выглядящий тем не менее сурово, точно самурай.
	— Господа, — сказал он, и разговоры мгновенно прекратились. — Внимательно слушайте меня и следите за тем, что я буду делать. Вот это — броня класса Л10, предназначенная, чтобы уберечь вас от воздействия огня противника…
	Глядя на бронежилет в руках инструктора, Роберт вспомнил, как огненные шары с легкостью прошивали точно такие же, и подумал, что честнее было бы не обременять солдат иллюзией защищенности.
	С бронежилетами управились довольно быстро, и перешли к шлемам. Когда бойцы корпуса «Арес» научились пользоваться системой связи, опускать и поднимать забрало, Шимицу взял в руки автомат.
	— Эта машинка называется «Козырь», — сказал он. — Производство фирмы «Тошидо и Штайер». Магазин на сто восемьдесят патронов, скорострельность регулируемая, совмещенная со шлемом система прицеливания… Если вы хотите выжить и вернуться домой, то должны изучить эту штуку лучше, чем собственное лицо. Для начала мы научимся его разбирать.
	Специалисты «Тошидо и Штайер» поработали неплохо, создав простое в обращении и компактное оружие, но с инструктора сошло семь потов, прежде чем до последнего из солдат дошло, как именно заменять магазин, батарею и исправлять возможные неполадки.
	— С пулеметчиками, я думаю, вы поработаете после обеда, — сказал полковник Клаус, глядя на тяжело дышащего Шимицу. — А вечером у нас стрельбы, за комплексом, на теннисном корте… Капитаны получат расписание. Сейчас все свободны! Разойдись!
	— Я помню, как нас в учебке натаскивали, клянусь посохом Моисея, — сказал Мартинес уныло. — А здесь… Чудо, если они друг друга не перестреляют в первом же бою.
	Роберт не стал с ним спорить.
	Теннисные корты спортивного комплекса «Пять стихий» занимали площадь небольшого поселка, а для стрельб были выбраны те, что примыкали к толстой пластобетонной стене.
	Нарисованные на ней круги изображали мишени.
	— Господа, встаньте в линию, — Шимицу, сорвавший за день голос, шипел, точно прохудившаяся шина. — Зарядите свои «Козыри» и приготовьтесь стрелять…
	— Исполнять! — капитан Чавес, осваивающий новое оружие вместе с подчиненными, со щелчком вогнал магазин на место и передернул затвор.
	— Нажми чуть посильнее, — подсказал Роберт стоящему рядом солдату по имени Ду Вэй, до позавчерашнего дня охранявшему порядок в какой-то забытой Единым деревне на Шаньдунском полуострове.
	— Ага, — благодарно пропыхтел Ду Вэй, телосложением напоминающий бегемота, и через мгновение его автомат оказался готов к стрельбе.
	— Система прицеливания включится сама, — проговорил Шимицу. — Вы увидите на забрале кружок целеуказателя. Он показывает, куда именно в данный момент попадет выпущенная из автомата пуля. Все понятно?
	— Да, — ответил за всех капитан.
	— Отлично, — инструктор потер лоб. — Теперь установите режим стрельбы короткими очередями… да, именно так… И поднимите оружие, чтобы целеуказатель совпал с мишенью. Все готовы? Огонь!
	Автоматы затрещали, как стая рехнувшейся саранчи, несколько солдат от непривычного звука вздрогнули, Ду Вэй чуть не выронил оружие, от стены полетели осколки пластобетона.
	— Неплохо, — кивнул Шимицу. — Теперь что касается пулеметчиков. Принцип тот же, только скорострельность установите крейсерскую…
	Расположившийся неподалеку от Роберта Эстридсен поднял оружие, официально именующееся «Крестоносцем», покрепче взялся за рукоятку.
	— Огонь!
	Ритмичный грохот полетел над теннисными кортами, пулемет в руках северянина затрясся, поползла через него лента, в стене появилось растущее углубление.
	— Здорово, клянусь посохом Моисея! — сказал Мартинес, когда пулеметчики закончили стрельбу.
	— Я научил вас всему, что знаю сам, — сказал Шимицу, после того, как автоматы и пулеметы были разряжены. — Остальное придется осваивать по ходу дела, прямо на войне.
	— От лица роты благодарю вас, господин инструктор, — напыщенно произнес капитан Чавес. — Так, все за мной! Если успеем, то попадем на ужин. Насколько я знаю, нас покормят горячим.
	Эта новость вызвала среди солдат вялое оживление.
	— Еще бы помыться, и все было бы хорошо, — сказал Ду Вэй, когда рота через боковой вход проникла в спортивный комплекс.
	— Даже не мечтай, — уныло заметил сержант Юй Ли. — Душ только для офицеров!
	В коридорах «Пяти стихий» было тесно, как в родильном доме переживающего демографический взрыв города. Солдаты волокли какие-то ящики, со стороны буфета тянуло ароматом съестного.
	Ощутив его, Ду Вэй выразительно зачмокал.
	В манеже, ставшем для роты чем-то вроде казармы, кто-то додумался распахнуть окна, так что властвующий тут запах пота несколько ослабел.
	— Так, пять минут — на санитарные процедуры, — сказал капитан, вытаскивая сигарету. — Потом идем на ужин.
	— Сомий хвост, хотя бы с голоду нам умереть не дадут! — Роберт снял автомат с плеча и вытащил из рюкзака полотенце.
	— Это уж точно, — фыркнул Мартинес, и в животе у него выразительно заурчало.
	Транспортер остановился резко, будто налетел на стену, сидящих на лавках солдат побросало друг на друга. Роберт ощутил, как чей-то локоть врезался ему в живот, а сам больно ударился затылком о стенку.
	— Везут как дрова… — пробурчал Ду Вэй.
	— Мы и есть дрова, — грустно заметил сержант Ли Юй, — и нас бросят в ненасытную топку войны…
	Дверца в задней части кузова с негромким лязгом открылась, внутрь заглянул лейтенант.
	— Вылезайте, — сказал он, перекрикивая доносящиеся снаружи вопли. — Приехали.
	Спортивный комплекс они покинули примерно час назад, погрузились в транспортеры и поехали, как выразился капитан Чавес, «за поднятием боевого духа».
	Вслед за Мартинесом Роберт выпрыгнул из транспортера и получил в лицо чем-то колючим и сладко пахнущим. Автоматически ухватил его и понял, что держит перевязанный ленточкой букет.
	— Слава! Ура! Победа за нами! — голоса, полные искреннего восторга, доносились со всех сторон.
	— Это еще что? — пробормотал Роберт, ощущая, как отвисает челюсть.
	— Доблестных воинов Земли провожают на войну, — сказал лейтенант. — Пойдем, нас ждет служба…
	Транспортеры, сбившись в кучку, стояли перед широкой лестницей, ведущей к большому храму, а по сторонам от нее бесновалась и орала толпа, состоящая в основном из женщин.
	Летели букеты и отдельные цветы, виднелись сияющие глаза и счастливые, точно в день праздника, лица.
	Шагая вслед за лейтенантом, Роберт опасался лишь одного — как бы шальным букетом ему не засветили в глаз и, только оказавшись на самом верху лестницы, вздохнул спокойно.
	Солдат первого полка привезли в святилище, известное на всю Землю.
	Старший храм Нанкина построили одним из первых, через несколько лет после того, как культ Единой Воли был объявлен государственным. За два века здание несколько обветшало, но выглядело по-прежнему величественно.
	В храм Роберт вошел чуть ли не последними, оказавшись в задних рядах.
	— Мир вам, славные воины, — проговорил объявившийся за алтарем пожилой служитель, блеснул выбритый череп, колыхнулась белая мантия. — Единый в милости своей посылает нам тяжкое испытание, так найдем же мы силы, чтобы пройти через него достойно…
	Служитель говорил умно и красиво, но довольно долго, и к концу речи многие солдаты заскучали, кое-кто начал зевать. Когда началась служба, все с облегчением преклонили колени.
	Роберт шептал молитвы, а сам поглядывал на вырезанные из драгоценного нефрита статуи. Они мягко поблескивали в полутьме, так что казалось — Пророки и Святые шевелят губами, складки их одежд колышутся, а руки — чуть заметно двигаются.
	Затягивать служитель не стал, после обращения к Святой Матери, покровительнице всех страждущих, он широким жестом благословил солдат, а когда они начали подниматься с колен, сказал:
	— Наша община решила сделать вам всем подарок. Многие из вас редко ходят в храмы, нечасто обращаются в мыслях к Единому. Чтобы изменить это и помочь вам укрепиться духом перед встречей с врагом, мы дарим каждому из вас Девятикнижие в специальном дорожном издании…
	Служитель вышел из-за алтаря, стала видна идущая по подолу его одеяния голубая полоса — символ высокого сана. Повинуясь мановению высохшей руки, из задней двери появились послушники в серых мантиях, нагруженные стопками книг.
	— Пусть простит меня Единый, но я не думаю, что эти книжки нам пригодятся, — сказал Свейн Эстридсен, глядя, как послушники снуют между солдатами. — В бою они помогут, как в драке — перышко! Лишняя тяга и больше ничего!
	— Согласен с тобой… Спасибо, — кивнул Роберт, получая книжку, украшенную священным символом.
	Точка, от которой исходило множество лучей разной длины, была выполнена золотым тиснением, и стоило чуть повернуть книгу, как она начинала переливаться, создавая впечатление, что на обложке загорается крохотная звездочка.


	Дочь эволюции.
	7.

	Серое небо Эброна напоминало ветхий тюфяк, из многочисленных дыр которого выглядывает слежавшаяся вата. Вот только ватные клочья низко нависших облаков лениво роняли на землю снежную крупу.
	— У нас на Демоне никогда не бывает так холодно, — изумленно сказала Хельга.
	Боевые комбинезоны автоматически настроились на низкую температуру, и легкий морозец форсеры почти не ощущали. Но на лице эпидермическая броня была тонкой, и на теплых щеках снежинки неохотно таяли.
	Казалось, что слезы текли по лицам боевых форсеров, которые будут выглядеть молодыми и через десятки лет. Прошитая химерином кожа спасала отпрысков форсированной эволюции от появления морщин, а война обещала избавить от старости.
	— Это еще что, — снисходительно сказала Анна. — Ты на Фрио не бывала. Вот там действительно холодно! Мороз такой, что даже в комбинезоне зябко. И все во льдах, такое белое, что через сотню метров перестаешь понимать, где небо, а где земля.
	— Фрио — это ведь там, где Химеру нашли? — уточнила Хельга.
	— Да. Среди Сложных Миров больше тех, что с высокими температурами — как ваш Демон или наша Норли, — кивнула Анна, на которую вновь напал приступ болтливости. — Но есть и холодные, как Фрио.
	— А как ты туда попала? — удивилась Хельга.
	— У меня родители ученые, их отправляли на Фрио, чтобы изучать Химеру. Мы прожили там довольно долго, несколько тамошних лет — терпеливо пояснила Анна. — Я тогда была еще совсем маленькая.
	Хельга хлопала глазами, явно не очень веря в то, что ей рассказывают.
	— В те времена у многих еще были родители, а одежду носили как люди. Она еще не считалась атавизмом, — пояснила Марта. — Да и отбор был не такой, как сейчас.
	— Так что нас признали годными к боевой модификации по результатам тестов, — продолжила Анна. — Это сейчас боевые форсеры могут появляться только при использовании нужного генетического материала.
	На Эброн они вступили вчера, после того как Флора целиком оказалась в руках форсеров. Там сопротивления они почти не встретили, зато на Эброне их ждали.
	Большой отряд людей, вооруженных чем попало, попытался удержать портал. Схватка продлилась несколько часов, и люди, понеся большие потери, отступили. Но и форсеры пятой боевой бригады, оставшись без запасных батарей, топлива для транспортеров и провианта, не смогли идти дальше.
	— Ничего не понимаю! Тогда сколько вам должно быть лет? — спросила вконец запутанная уроженка Демона.
	Марта с Анной переглянулись и дружно прыснули. Их больше всего роднило не то, что они с одной планеты, и даже не совместная учеба. Их объединяло детство, отличающееся от того, что пережили более молодые форсеры.
	— Хватит болтать! По сторонам лучше смотрите! — раздался вполне ожидаемый окрик субтактика.
	В те полтора дня, что бригада стояла на месте, прикрывая портал, тактик не давал своим бойцам бездельничать. Боевые звенья и более крупные отряды постоянно отправлялись в разные стороны с разведывательными рейдами.
	— Чего мы тут не видели? — удивилась Анна.
	Субтактик, двигающийся сразу за идущими в ряд девушками, укоризненно вздохнул:
	— Тоже мне авангард!
	— Очень даже симпатичный авангард, — заметила Марта. — И вообще наблюдательные модули тебе на что?
	— Ох, давно кто-то в наряд не ходил, — преувеличенно зловеще откликнулся Антон.
	Марта вздохнула и сделала вид, что смотрит по сторонам.
	Остатки селения, мимо которого они шли, были менее интересны для разглядывания, чем кучка мусора. Белый снег сеялся на черные остовы домов, словно небо пыталось скрыть следы насилия.
	— Ну надо же, — воскликнула Марта, когда поселок остался позади, а впереди открылась роща, состоящая сплошь из пеньков. — Командир, да кто это тут порезвился? Могли они тела хоть убрать куда-нибудь, если уничтожать как положено не стали?
	Между остовами обгорелых деревьев виднелись людские трупы, от которых тянуло запахом мертвечины.
	— Наверное тут развлеклись парни из элитного подразделения, что мимо нас вчера прошли, из штурмовой команды Первого Параграфа, — не особенно охотно ответил субтактик. — Хотя я думал, что они не будут тратить время на такую ерунду, а двинутся вперед, чтобы захватить портал куда-нибудь еще…
	Мимо стоящей около портала бригады одно за другим проходили подразделения. Пророк спешил захватить Эброн — крупнейший узловой мир, откуда на форсерские планеты вело три портала, а в человеческие миры — семь.
	От того, сумеют ли люди удержать его, зависел ход войны.
	— А что, элите за собой убирать не обязательно, укуси меня дьявол? — поинтересовался Пабло.
	Антон хотел ответить что-то, но бросил взгляд на те же трупы, вокруг которых снег пропитался красным, и промолчал.
	— Как обычно, — проворчала Марта. — Убирать потом нас заставят, да еще и виноватыми сделают…
	— Так, стоп, — оборвал ее субтактик. — Вон тот холм станет для нас концом маршрута.
	Холм напоминал макушку зарытого великана, но ничего интересного на нем не было.
	— Это почему? — нахмурился Джим. — Вроде собирались вернуться завтра?
	— Только что подвезли боеприпасы и все остальное, — терпеливо ответил Антон. — А вместе с ними — и новый приказ. Судя по всему, ушедшие вперед штурмовики попали в какой-то переплет.
	Марта и Анна удивленно переглянулись: школы боевой подготовки форсеров, которых насчитывалось пять, мало отличались друг от друга, за исключением Первого Параграфа. Те всегда считались лучшими, и если уж они не справились, то люди и в самом деле встали стеной.
	Тишина, только что всеобъемлющая, как ночная темнота, лопнула. Снег перед ногами Марты вскипел фонтанчиками.
	Расчетно-аналитический модуль начал действовать быстрее, чем девушка успела осознать, что происходит. Мускулы сократились, отшвырнув тело в сторону, под ногу попался округлый и скользкий камень.
	Марта несколько раз перекатилась — перед глазами мелькали, будто в тусклом калейдоскопе, то покрытая снежным налетом дорога, то темно-серые горы, то светло-серое небо.
	— Клянусь Пророком! — пробормотала она.
	На Эброне пятая боевая бригада находилась пятый день и за это время успела перебраться из высоких широт, где располагался портал с Флоры, в более низкие, пройти по теплым равнинам, и подняться в горы, где вновь оказаться посреди холода и снега.
	Расчетно-аналитический модуль ослабил контроль, и Марта, самостоятельно приказывая мышцам, переползла чуть вправо, чтобы укрыться за округлым валуном.
	Впереди, где дорога ныряла в тесную расщелину между отвесными скалами, не было видно ничего. Стрелявшие исчезли. С другой стороны дороги из-за груды крупных камней осторожно выглядывала Хельга.
	— Командир! — позвала Марта, опасаясь, что не услышит ответа. — Что делать, командир?
	— Ничего, — отозвался Антон. — Оставайся пока на месте и доложи обстановку.
	— Стреляют впереди и сверху, с обеих сторон. Где они, командир, ты их видишь?
	— Нет, — мрачно отозвался субтактик.
	— А что с модулем?
	— Нет его больше, — с досадой ответил Антон. — И разведывательной группы тоже нет. Связь с ней оборвалась пять минут назад. Люди хорошо замаскировались, пропустили ее вперед и расстреляли со всех сторон. Будем ждать, сейчас придет подкрепление.
	От таких новостей Марта ощутила растерянность. Боевое звено, шедшее в полукилометре впереди, уничтожено? И кем — мягкотелыми людьми, которых на Халикте истребляли десятками, а на Флоре давили голыми руками, как мелких паразитов?
	Да, на Эброне сопротивление усилилось, но такого на памяти Марты еще не было.
	Она выглянула из-за камня, пытаясь разглядеть, где же засел противник, но рядом тут же свистнула пуля, цокнула по валуну, отбив несколько осколков. Марта спряталась снова.
	Даже появись тут подкрепление — что оно сможет сделать? Разве что задавить людей огнем, стреляя по площадям. Но на это понадобятся десятки боевых звеньев и много времени.
	Снег за последние часы усилился, над горами висела сплошная белая пелена. Девушка смахнула с ресниц холодные капли.
	— Глянь вправо, — пришел через ком-линк голос Анны. — Кажется, я вижу движение. Вон там, у круглой скалы…
	Марта перекатилась в сторону, подработала зрительными усилителями. Снег мешал, но сквозь него удалось разглядеть фигуру в серо-белом балахоне, за ней еще одну.
	Марта осторожно, чтобы не потерять цели, подтянула к себе ионное орудие. Примерилась, отыскивая удобное положение, мускулы на руках чуть сократились, наводя ствол.
	Тонкий луч импульсного разряда ушел в белое крошево и оказавшиеся на его пути снежинки превратились в пар. Мгновением позже по склону покатилось человеческое тело. Порыв ветра донес оборвавшийся крик и чмокающий удар.
	— Очень неплохо, — сказал субтактик.
	Из-за камня на противоположной стороне дороги высунулся кулак с оттопыренным большим пальцем.
	— Ждите, — скомандовал Антон. — У тех, кто идет к нам, небольшая перегруппировка.
	Марта всматривалась в склон до рези в глазах, но разглядеть больше ничего не могла — то ли сказывалась усталость, то ли уцелевшие люди замаскировались куда лучше.
	Судя по тому, что Хельга на другой стороне дороги несколько раз начинала стрелять, она что-то видела.
	— Прикрывайте! — донесся голос субтактика. — Сейчас мы подойдем к вам и попробуем разведать обстановку боем…
	За спиной зашуршало, послышались шаги, и тут же на склоне зашевелилось сразу в нескольких местах. Стрекот автоматов отразился от скал, породив многоголосое эхо.
	Марта прицелилась и выстрелила, заставив одного из стрелков противника замолчать.
	— Ничего себе! — Антон свалился на снег рядом с ней, тяжело дыша. — Ну и палят!
	— Как могут, — девушка следила за противником, выжидая пока ее оружие зарядится снова.
	Позади взвился в воздух выпущенный из мортиры Пабло тяжелый разряд. Точно древнее ядро, медленно полетел вперед, и рухнул, взметнув в воздух сотни килограммов камней.
	— Давай! — субтактик высунулся из-за камня и начал стрелять.
	— Ну где вы там? Где? — шептала Марта, выискивая среди снега двигающиеся фигуры.
	Пабло выстрелил еще раз, сместив заряд чуть правее, и на склоне появилась огромная воронка. Когда пыль осела, стали видны неподвижно лежащие около нее тела.
	— Вперед! — рявкнул субтактик. — Быстро!
	Марта краем глаза заметила, как из-за камней поднялась Анна, сама подскочила, сделала несколько шагов, но тут спереди и с боков дружно ударили автоматы.
	Людей оказалось много больше, чем предполагалось изначально.
	По инерции атакующие пробежали еще несколько шагов, но сначала Хельга жалобно вскрикнула и рука ее с плазмаганом бессильно обвисла, потом Джим зашипел рассерженной крысой.
	Целиться самостоятельно Марта не успевала, расчетно-вычислительный модуль снимал изображение с сетчатки ее глаз и сам управлял мускулами, наводя на цель ионное орудие.
	Пули летели со всех сторон, некоторые попадали в цель. Броня отзывалась на удары ноющей болью, в тех местах, куда попаданий было несколько, отскакивали поврежденные пластинки.
	— Это невозможно… — Анна пошатнулась, точно собираясь упасть.
	Марта дернулась к ней, но осталась на месте, остановленная воплем субтактика:
	— Прикрывай!
	Чуть не плача от ярости, она выстрелила. Отступила на шаг, ощущая, что готова оглохнуть от слившихся в одну бесконечную какофонию рычания, криков и выстрелов.
	— Отходим! Назад! Назад! — смысл криков Антона дошел до нее не сразу.
	Они отходили поначалу медленно, потом бросились бежать, оскальзываясь на мокрых камнях и слыша за спиной радостные крики людей.
	Внимать им было невыносимо стыдно.
	Тактик выглядел мрачным, как украшенная извержением вулкана полночь на Регеде.
	— Герои! — сказал он, осматривая потрепанных солдат.
	В растрескавшейся броне, из которой местами торчали клочья химериновых волокон, с пробоинами и царапинами, форсеры выглядели не бравыми воинами, а отрядом инвалидов. Марте дико хотелось почесаться: заращивание повреждений вызывало неудержимый зуд. Судя по гримасам товарищей, не ей одной стоило усилий стоять прямо.
	— Приказ звучал коротко и ясно — разведка боем! Куда вы понеслись? Решили одолеть врага одним звеном? — командир боевой бригады досадливо сплюнул. — Понятное дело, что задачу вы выполнили, но ведь можно было так не рисковать!
	— Разрешите доложить, мы… — подал голос Антон.
	— Не разрешаю, — просто сказал тактик. — Нечего тут докладывать! Людей в десятки раз больше чем нас и они могут позволить себе большие потери! Мы же должны беречь себя! Это вам понятно?
	— Так точно, — отзыв прозвучал не так чтобы очень стройно.
	— Ладно, наказывать вас не буду, — хмыкнул тактик. — Вы и так достаточно наказаны.
	Стоило ему отойти, как бойцы принялись остервенело чесаться, на снег полетели клочья отслаивающейся кожи.
	— Просто мы привыкли легко побеждать, — заметил Пабло непривычно серьезным для себя тоном. — Идти вперед и уничтожать врага, чувствовать себя неуязвимыми…
	— Не попусти Пророк, — вздохнул Антон. — Тактик все верно сказал — и куда мы полезли? Точно безумцы, одержимые жаждой убийства. Хотя задачу и вправду выполнили. Мнение о диспозиции противника составлено.
	Их звено расположилось в самом центре боевой бригады, готовящейся к решающему броску — из транспортеров выгружались солдаты, с возбужденным жужжанием летали модули-разведчики.
	— Будем штурмовать? — поинтересовалась Анна.
	— Наверно, — субтактик хмыкнул. — Мне не доложили. Но судя по тому, что там несколько сотен человек, местных ополченцев, это самый простой выход. Не сидеть же здесь год? Но наше звено на сегодня от боевых действий отстраняется, пока всем необходима регенерация. Нас, как я понял, оставляют прикрывать полевую кухню.
	— Хорошая мысль, — заметил Джим, поглаживая себя по животу.
	— Так что пойдем выполнять задание, — кивнул субтактик.
	Полевая кухня, похожая на снабженную колесами цистерну, расположилась на обочине. Около нее прямо на снегу дрыхли повара — два форсера, вооруженных лишь карабинами.
	При появлении собратьев один из них приоткрыл глаз, но тут же вновь закрыл.
	— Как нам рады… — хмыкнул Стефан.
	— Начали, — сказала Марта, вслушиваясь в донесшийся от расщелины грохот.
	Горы чуть заметно вздрогнули, небо осветили десятки зарниц.
	— Мортиры палят, — заметил Пабло, вслушиваясь во второй залп. — Там сейчас настоящий ад! Не хотел бы я быть на месте тех людей!
	— Дорогу попортят, — заметил Джим, осматривая полевую кухню. — Интересно, как эта штука работает?
	— Все было бы много хуже, пойди в ход брандеры, — заметил Антон.
	Марте разговаривать не хотелось, ее трясло, а по телу гуляли волны слабости.
	Вытащив из рюкзака спальный мешок, она постелила его и села, привалившись спиной к колесу. Несколько мгновений боролась с сонливостью, а затем позволила ей одолеть себя.


	Сын Земли.
	8.

	Транспортер в очередной раз подбросило и лицо Ду Вэя, до сего момента бывшее просто бледным, приобрело нежный зеленоватый оттенок.
	— Когда же это все кончится? — пробормотал он, мученически закрывая глаза.
	— Скорее, чем ты думаешь, — ответил Роберт.
	Портал на Эброн первый полк корпуса «Арес» прошел вчера поздно вечером и, проведя ночь в заброшенной школе, двинулся дальше. Среди солдат расползлись слухи о том, что на планете идут бои, что форсеры ворвались на нее через несколько порталов, но точно никто ничего не знал.
	— Ты прямо пророк, — ухмыльнулся Мартинес, когда транспортер остановился. — Не хуже Моисея.
	— Я лучше, — ответил Роберт, чувствуя, что от волнения его начинает трясти.
	— Все наружу, быстро-быстро! — за открывшейся дверью обнаружился лейтенант Ван Мин.
	Солдаты выпрыгивали из душного чрева транспортера и в изумлении оглядывали круглую площадь, выстроившиеся вокруг нее аккуратные дома, диковинные, похожие на исполинские хвощи, деревья.
	Городок выглядел заброшенным, и только с западной окраины доносился какой-то грохот.
	— Полк, стройся! — из командирской машины выбрался полковник Клаус.
	Когда подчиненные выполнили приказ, он величественным жестом разгладил усы и заговорил:
	— Солдаты! Злобный враг вторгся на Эброн, и остановить его — ваш долг! Если эта планета будет потеряна, то Земля лишится десяти колоний! Пошедшие против воли Единого обитатели Сложных Миров подвергли тела свои генетическим модификациям, напичкали их имплантантами и превратились в мерзких форсеров! Покажем же им, чего стоят настоящие люди!
	При упоминании «генетических модификаций» по рядам солдат пролетел легкий шепоток.
	Все знали о грандиозном скандале, тридцать лет назад расколовшем человечество на две части. На тех, кто одобрял использование генетического модифицирования и имплантантов при освоении космоса, и на тех, кто выступал против.
	Возможность изменения человеческого существа посредством генетических трансформаций и внедрения имплантантов была доказана давно, но практическая значимость этого метода встала остро лишь тогда, когда стало ясно, что без ресурсов Сложных Миров людям не обойтись.
	Крайне тяжелые условия — слишком большая гравитация, высокая или низкая температура, радиация, непригодная для дыхания или вовсе ядовитая атмосфера, агрессивная окружающая среда — все это делало их освоение очень опасным, а высокая стоимость защитного оборудования — излишне дорогими добываемые там ресурсы.
	В то же время модификации, позволяющие сохранить нормальный человеческий облик, не давали нужного эффекта, а имплантанты были либо слишком дорогими и сложными в обслуживании, либо еще больше уродовали организм.
	Прорыв случился сорок лет назад, когда на планете Фрио оказалась найдена вмороженная в лед Химера — чудовищное существо, заставившее пересмотреть многие постулаты биологии.
	После исследований оказался подготовлен новый проект модификации, предполагающий внедрение генетического материала Химеры в ДНК человека и создание имплантантов на основе принципиально нового материала, названного химерином.
	Доклад об исследованиях вызвал скандал. Сама идея допустить в организм чужеродную органику была названа безумием. Предложившего новый проект канцлера-координатора вынудили уйти в отставку.
	«Подобное изменение своего тела и генома — насилие над природой и неуважение к Единому» — гласило вынесенное Комиссией Единства заключение по проекту.
	Именно после этих событий КОСМ возглавил Зигфрид фон Хайнц.
	— Так, солдаты! — рявкнул полковник, оторвав Роберта от размышлений. — Враг приближается с запада! Наша задача — сдержать его здесь! Все ясно?
	— Так точно!
	Судя по улыбке Клауса, дружным ответом он остался доволен.
	— Молодцы, — пробормотал полковник. — Офицерам необходимо получить диспозицию, а солдатам — шанцевый инструмент… Приступать!
	— За мной, — командную эстафету перехватил лейтенант Ван Мин.
	Шанцевый инструмент в виде обыкновенных лопат выдавали у транспортера, оборудованного под передвижной склад. Вспотевшие сержанты с нашивками хозяйственной части выволакивали наружу охапки черенков, украшенных черными полукруглыми вибролезвиями.
	— И что, мы будем рубить форсеров вот этими штуками? — уныло поинтересовался Эстридсен, взвесив лопату на руке.
	— Похоже на то, — согласился Роберт. — Не нравится мне это.
	Истина оказалась гораздо прозаичнее. «Вооруженных» лопатами солдат повели в сторону западной окраины, где обнаружилась самая настоящая стройка. Толпы людей, судя по всему — жителей поселка, возились в клубах пыли, выкапывая в земле длинные узкие ямы, несколько тяжелых бульдозеров передвигали массивные бетонные блоки, взятые из какого-то разобранного здания.
	— Вперед! — лейтенант величественно махнул рукой. — Вот тут наш участок! Надо зарыться в землю так, чтобы нас не смогли убить!
	— Вот она, героическая борьба за человечество, — проворчал Роберт, стаскивая с плеч рюкзак и включая лопату.
	Земля оказалась мягкой, так что работать мешало только жаркое солнце. Над солдатами дрожал перегретый, наполненный «ароматом» пота воздух, одежда мокла так, точно все купались прямо в ней.
	Ямы, которые сержант Юй Ли назвал «окопами», росли довольно быстро и к вечеру поля к западу от поселка оказались покрыты сетью канав, по которым можно было передвигаться чуть ли не в полный рост.
	Для отдельных солдат оборудовали ячейки, для пулеметчиков — укрепленные бетонными блоками огневые гнезда.
	— Отбой! — прозвучало в тот момент, когда солнце коснулось горизонта.
	— Теперь я понимаю, как чувствовали себя негры на плантациях, — сказал Ду Вэй, со стоном опускаясь на землю. — Неудивительно, что им это надоело, и они восстали…
	— Нам-то никак восстать нельзя, — Роберт снял камуфляжную рубаху и попытался отжать.
	Мокрая ткань скользила и проворачивалась под пальцами, но влагу отдавать не спешила.
	Земля перед самым носом Роберта зашевелилась, в ней обнаружилась крохотная дырочка, из нее вылезло нечто розовое, извивающееся.
	— Сомий хвост! — Роберт невольно отшатнулся.
	— Что там у тебя? — дремлющий в прохладе на дне окопа Ду Вэй приподнял уложенный на лицо шлем. — Ой, какая штука!
	Из увеличивающейся дырочки выбралось существо, более всего напоминающее помесь крота и кальмара. Многочисленные щупальца заканчивались ороговевшими выступами, а на тупой морде не было глаз.
	Повисев немного, оно с возмущенным писком шлепнулось на дно окопа и в считанные мгновения зарылось опять.
	— А я почти забыл, что мы не на Земле, клянусь посохом Моисея, — вздохнул Мартинес.
	— На западе замечено движение, — прошелестел в наушниках голос капитана. — Всем приготовиться.
	Ду Вэй зевнул и принялся вставать, Мартинес спешно ухватил автомат, а Роберт лишь поудобнее устроился в облюбованной ячейке.
	На запад уходило поле, покрытое выросшими сантиметров до двадцати колосками. За ним тянулись рощи искривленных, переплетшихся ветвями деревьев. По небу неторопливо ползли тучи.
	— Где же они? — спросил Роберт, ощущая, как солнце припекает спину.
	— Покажутся, — ответил Эстридсен, припавший к прицелу пулемета. — И тогда мы им…
	Что-то шевельнулось среди деревьев, затем еще раз, и на открытое место выступила мощная широкоплечая фигура с надетой на руку трубой. Солнце блеснуло на серой лоснящейся одежде.
	— Разведка, — буркнул Ду Вэй. — Пытаются выяснить, что тут да как…
	Из-за деревьев вылетело что-то круглое, похожее на футбольный мяч с дюзами, и стремительно понеслось прямо к людским позициям.
	— Это еще что? — в голосе сержанта прозвучало удивление.
	— Модуль-разведчик, — ответил Роберт со злобой. — Если его не уничтожить, он все своим хозяевам покажет.
	— Огонь! — команда прозвучала несколько истерично.
	Затрещали автоматы, разведывательный модуль вильнул в сторону и пошел на разворот, за ним потянулась полоса густеющего дыма.
	— Подбили гаденыша! — возликовал Ду Вэй.
	— За ним придут другие, много опаснее, — заметил Роберт, глядя как модуль на полном ходу врезается в землю.
	Стоявший у опушки форсер отступил и растворился в зарослях.
	Роберт вытер пот со лба и перевернулся на бок. Болезненно хотелось сорвать одну из колышущихся перед носом травинок и сунуть в рот, но он сдерживался, понимая, что любая из них может оказаться ядовитой.
	Сиди затем полдня в кустах со спущенными штанами.
	Солнце медленно двигалось по небу, шелестели клонящиеся под ветром колосья. Напряжение росло, солдаты почти не разговаривали, то один, то другой вскидывал голову и смотрел на запад.
	Когда там что-то треснуло, и к позициям людей полетел первый огненный шар, Роберт испытал что-то вроде облегчения.
	— Явились, — сказал он.
	Один из плазменных разрядов ударился о землю неподалеку и лопнул с гулким хлопком. В стороны полетели комья земли, а на месте попадания осталась оплавленная воронка.
	— Без приказа не стрелять! — голос лейтенанта дрогнул, но вряд ли кто это заметил.
	Ду Вэй высунулся из окопа, и тонкий синий луч прошил его макушку, точно игла — ткань, но крови к удивлению Роберт, не было.
	— Ой! — сказал бывший участковый, падая на дно окопа и хватаясь за голову.
	— Шлем снимай! — рявкнул подоспевший Мартинес. — Ну ты прямо в рубашке родился!
	Выстрел из снайперского оружия форсеров пробил шлем, но прошел по касательной, лишь опалив волосы. Ду Вэй, широко раскрыв рот, сидел и истерично смеялся.
	— Огонь! — команду отдал сам полковник Клаус. — Покажем этим сукиным сынам!
	Роберт нажал на курок, Эстридсен задергался за своими бетонными блоками. Десятки стволов выплюнули многие сотни пуль, визг, треск и жужжание разорвали тишину в клочья.
	По роще будто хлестнуло неисчислимое множество невидимых кнутов, полетели наземь ветви, куски стволов.
	— Так их, так! — хрипел Мартинес, поводя автоматом из стороны в сторону.
	Над терзаемой рощей взвились сразу несколько плазмоидов. Точно шаровые молнии, пролетели они высоко над полем и, оказавшись над окопами, стремительно рухнули.
	Один упал неподалеку, угодив в центр позиций соседнего взвода. Роберт видел, как прянула по окопу волна синего огня, слышал, как заорали сгорающие заживо люди.
	Кто-то, пылая точно факел, ухитрился выскочить и тут же упал обратно.
	— Сомий хвост, — пробормотал Роберт.
	— Ой… — судя по звуку и запаху, Ду Вэя вырвало.
	Форсеры больше не показывались, и стрельба начала затихать. Роберт снял палец со спускового крючка, Мартинес перестал бормотать и трястись вместе с автоматом, Эстридсен остановил свою машину для убийства.
	— Как ты думаешь, мы кого-нибудь завалили? — поинтересовался сержант Юй Ли.
	— Вряд ли, — ответил Роберт, вглядываясь в искореженную рощу, где ничего не двигалось. — Эти твари на редкость устойчивы против пуль.
	И тут же стрельба началась вновь, но на этот раз палили сбоку, на правом фланге. Сверкали плазменные разряды, свистели пули, но что именно там происходит — разобрать было невозможно.
	— Рота, разворот на девяносто градусов вправо! — донесся из наушников голос капитана. — Приготовиться к отражению атаки!
	— Как же ее отражать? — засуетился Ду Вэй. — Окопы теперь не защитят!
	Эстридсен, не говоря ни слова, принялся вытаскивать пулемет из защищенного бетонными блоками гнезда.
	— Уж как-нибудь, — сказал Роберт.
	Вопли на правом фланге зазвучали громче и стали видны бегущие. Кое-кто из солдат выскочил из окопов и, бросая оружие, помчался к поселку. Трусы понадеялись укрыться за надежными стенами домов.
	Никто из них не выжил.
	Форсеры стреляли, люди падали один за другим. Бронежилеты помогали так же, как жилетки из бумаги.
	— Вперед! — приказ пришел в тот момент, когда Роберт осознал, что его просто трясет.
	— Вперед, иначе они окружат нас! — повторил капитан.
	Поднимать себя от спасительной земли было страшно, но еще страшнее оказалось бежать по узкому окопу, не зная, за каким поворотом тебя встретит сияние плазменного разряда.
	От поселка к окопам неслись солдаты оставленной в резерве роты. Пулеметные очереди тянулись туда, где засели форсеры.
	— Сомий хвост! — крикнул Роберт, осознав, что мягкое, на которое он только что наступил — человеческое тело.
	Краем глаза заметил движение и тут же бросился на землю. Перекатился на бок и увидел, как бежавший следом сержант исчезает в облаке синего пламени, а Ду Вэй падает навзничь.
	Еще дальше что-то круглое, стремительное врезалось в толпу бегущих, раздался взрыв и в стороны полетели тела.
	— Получай, тварь! — откуда-то сбоку выскочил Мартинес, через забрало шлема было видно его перекошенное лицо.
	Роберт вскочил и, совместив кружок целеуказателя с массивной фигурой форсера, нажал курок.
	— Аааа! — пули с визгом били по серому комбинезону явившейся из Сложных Миров твари, выбивая из нее небольшие «чешуйки» и оставляя круглые выемки.
	Только когда брызнула кровь, форсер пошатнулся.
	— Добивай! — рявкнул Мартинес, пригибаясь и бросаясь вперед.
	Форсер поднял ему навстречу собственное оружие, но выстрелить не успел — свалился.
	— Мама… — сказал Роберт, спешно меняя магазин.
	Успел ощутить за спиной движение, даже повернуться, но тут что-то тяжелое ударило в затылок, шлем хрустнул, перед глазами взвихрились звезды, и все потонуло в глубокой темноте.
	Лежать было неудобно — что-то упиралось в живот, кололо щеку, и еще страшно болела голова.
	— Двадцать семь, двадцать восемь… — прозвучавший где-то рядом голос был смутно знакомым, но кому он принадлежит, Роберт вспомнить не мог. — Так, переверни его, посмотрим кто это…
	Роберт ощутил, что его берут за плечи и пытаются сдвинуть. В носу засвербело, и он чихнул.
	— Живой, господин лейтенант! — сказал другой голос.
	— Надо же! И кто это?
	— Я… — ответил Роберт, осознав наконец, что щеку ему царапает разбитое забрало, в живот упирается собственный автомат, а знакомый голос принадлежит лейтенанту Ван Мину.
	С чужой помощью смог сесть, стащить с головы покореженный шлем и оглядеться.
	Солнце благополучно опускалось в тучи, по земле бежали длинные тени, а ветер нес запах чего-то кислого, но очень неприятного.
	— А, ты… — голос лейтенанта звучал глухо, а лицо было белым, точно бумага. — А мы тут трупы считаем. Сам сможешь идти?
	— Попробую, — Роберт осмотрел себя и убедился, что руки с ногами на месте, а повреждений никаких не видно.
	— Тогда двигай вон туда, к дому с красной крышей. Там раненых собирают, — и Ван Мин с помощником зашагали дальше. — Двадцать девять, тридцать, тридцать один…
	Роберт поднялся на ноги, несколько минут постоял, справляясь с головокружением, а затем побрел в указанном направлении. Оставленные оружием форсеров воронки приходилось обходить, а взгляд то и дело натыкался на лежащие группами трупы.
	Человеческие были обожжены до неузнаваемости, а вражеские — изрешечены пулями.
	— Ой, это ты! — от дома с красной крышей, единственного целого на всей окраине, к Роберту метнулся Мартинес. — Клянусь посохом Моисея, я думал что все, когда тот громила саданул тебя по башке!
	— Череп мой оказался крепче, — ответил Роберт, ощущая, что сил не осталось даже на то, чтобы идти.
	— Давай, помогу, — Мартинес обхватил его за пояс. — Доктор тебя посмотрит. Да, бой был что надо, но мы одолели этих гадов!
	— Одолели?
	— Точно, — кивнул Мартинес. — Только их было-то всего восемь десятков. А наших они положили куда больше. Считай, что от полка ничего и не осталось.
	Они прошли распахнутые ворота, миновали широкий двор, где стоял похожий на металлического паука агрономический комплекс, а вдоль забора расположилась высокая, в человеческий рост поленница.
	У входа в дом скучали двое часовых, а застекленная веранда оказалась заполнена ранеными. Большинство сидело вдоль стен, некоторые лежали на носилках, а горькие запахи лекарств перебивали запах жженого мяса.
	— Давай его сюда, — врача можно было отличить лишь по чистой, не запятнанной пятнами гари форме. — Так, так…
	Осмотр занял считанные мгновения. Приложенный к шее Роберта диагностер щелкнул и доктор устало улыбнулся.
	— Легкое сотрясение. Дешево отделался, — сказал он и полез в стоящую на полу сумку. — Держи. Тут стимуляторы и еще кое-чего…
	С улицы донеслись возбужденные голоса, хлопнула дверь, и на веранду вступил сам полковник Клаус. Воинственные усы его обвисли, а сам он выглядел жалко, точно искупавшаяся болонка.
	— Так, доктор, вы закончили? — поинтересовался командир полка. — Тогда грузим раненых и уезжаем…
	— Как? — Роберт едва не подавился застрявшей в горле пилюлей. — Мы что, бросим погибших?
	— У нас нет времени их грузить! — истерично выкрикнул Клаус. — С запада приближаются форсеры, и мы просто не сможем их остановить! Надо убираться как можно быстрее… Я пришлю солдат, они помогут с погрузкой…
	— Ничего не поделаешь, — скривился врач. — Эй, ребята, кто сам может ходить — выбирайтесь на улицу.
	Что происходило потом, Роберт запомнил плохо. Голова кружилась, время от времени он словно проваливался в какой-то туман, потом выплывал из него, чтобы осознать, что лезет в кузов открытого транспортера… что машина движется между темных, похожих на надгробия домов…
	В себя пришел только от бьющего в лицо ветра.
	— Ну что, оклемался? — спросил сидящий рядом человек голосом Мартинеса.
	— Да, — кивнул Роберт. — Но откуда у нас такой транспортер?
	— Это из местных. Наши они большей частью подорвали, когда ворвались в поселок.
	— А где мы? — Роберт огляделся, но кроме звезд вверху и силуэтов деревьев на обочине, ничего не увидел.
	— Кто бы знал, клянусь посохом Моисея? — вздохнул Мартинес. — Похоже, что на восток тащимся, к горам!
	Проснулся Роберт от холода. После прерываемого толчками и рывками сна болела голова, а тело ломило в самых неожиданных местах. Открыв глаза, он обнаружил, что наступило утро, транспортер тащится между угрюмых скал, а сверху сыплется что-то, подозрительно похожее на снег.
	— Друг, — прохрипел один из лежащих на полу раненых, подняв голову. — Дай напиться, а?
	Сдерживая зевок, Роберт отстегнул от пояса фляжку и подал просившему. Тот благодарно кивнул, взвизгнула откручиваемая крышечка, и задергался кадык на тощем горле.
	— Куда это мы забрались? — спросил раненый, возвращая фляжку. — Откуда снег? Вчера еще тепло было.
	— Горы, — ответил проснувшийся Мартинес и чихнул. — Где-то должно быть теплое обмундирование, я думаю.
	— На ходу нам его не выдадут, — заметил незнакомый сержант, рука которого висела на перевязи.
	Судя по форме бинтов, от нее сохранился обрубок по середину предплечья.
	— Так, а что там впереди? — Мартинес, хватившись за борт, привстал.
	По мнению Роберта, смотреть было особенно не на что. Уходя в серые, почти черные тучи, вздымались усыпанные снегом горы, хмурые, точно похмельные великаны.
	Едва Мартинес вернулся на место, как транспортер остановился. Лежащие на полу и сидящие на лавках раненые зашевелились, послышались вздохи, кашель и кряхтение.
	— Пойду, узнаю, в чем дело, — из кабины выпрыгнул вчерашний доктор и засеменил вперед, к голове колонны.
	— Похоже, решили утеплиться, — предположил Мартинес.
	Доктор вернулся быстрее, чем предполагали.
	— Вылезаем, — приказал он. — И берем с собой все, что можно.
	— Мы что, бросаем транспортеры? — в наступившей тишине голос лишившегося руки сержанта прозвучал очень четко.
	— Да, — кивнул доктор. — Колонну остановил один из местных. По его информации, дальше эта дорога выходит на другую, захваченную форсерами, и только по ней можно проехать через горы.
	— Что же делать? — спросил кто-то.
	— Я сказал — ПРОЕХАТЬ, — голос доктора дрогнул, но только на мгновение. — Пешком можно пройти по тропам, и тот парень, что нас остановил, готов показать одну из них.
	— Может быть, нам всем проще застрелиться? — проговорил лейтенант, лишившийся во вчерашней схватке ног. — Мы будем только обузой.
	— Не говори ерунды! — доктор зло сплюнул. — Мы потащим вас на носилках!
	Лейтенант покачал головой и горько улыбнулся.
	— Ты-то как? — спросил Мартинес. — Сам сможешь идти?
	— Смогу, — ответил Роберт. — Вот бы съесть чего-нибудь и одеться, тогда жизнь показалась бы раем.
	Желания эти исполнились довольно быстро. Подошедшие к транспортеру с ранеными здоровые солдаты разгрузили машину, а вскоре рядом с ней объявился пыхтящий сержант из хозяйственной службы.
	Он волок в руках ящик консервов, а двое солдат-помощников — упакованную в пластиковые пакеты форму.
	— Ну что, доволен? — спросил Мартинес, с треском разрывая один из пакетов.
	— Доволен, сомий хвост, — ответил Роберт.
	Выданная ему форма оказалась велика, так что брюки с трудом удалось запихнуть в ботинки, а рукава пришлось засучить. Зато Роберт согрелся, а когда затолкал в себя триста грамм витаминизированных бобов с мясом, ощутил сильное желание спать.
	— Заканчиваем завтрак, заканчиваем, — вдоль транспортеров прошелся капитан Ван Мин. — Кто здоровые — подойти за грузом…
	Груз раздавали около штабного транспортера, чудом уцелевшего во вчерашней схватке. Солдаты получали мешки с продуктами, боеприпасами или назначение тащить носилки с ранеными.
	Роберту достался небольшой, но увесистый ящик с пулеметными лентами.
	— Солдаты, слушайте меня! — даже в этой ситуации полковник Клаус не отказал себе в удовольствии сказать речь.
	Изнуренные, замученные люди подняли головы, глядя на командира, и во взглядах их не было ничего, кроме усталости. Только сейчас, когда полк собрался вместе, Роберт осознал, до чего же мало их осталось.
	Чуть больше полутора сотен — из семи с лишним.
	— Нам предстоит путь через горы, но мы… — дальше полковник понес вовсе какую-то чушь, упоминая слонов Ганнибала и гренадер Суворова.
	Солдаты слушали без интереса.
	— Вперед! — закончил Клаус выспренную болтовню.
	— За мной, — много тише добавил паренек с длинноствольным ружьем, одетый в балахон из шкур.
	Вереница людей потянулась в сторону от дороги, по едва заметной между скал тропке.
	Роберт шагал где-то в середине, низко склонив голову, чтобы ветер не так сек лицо. Снег шел все гуще, и вскоре можно было различить только спину шагающего впереди человека.
	Мир исчезал, поглощенный белой круговертью.


	Дочь эволюции.
	8.

	Труп лежал на спине, в уголках глаз блестели кристаллики замерзших слез, а белая рука застыла в судороге.
	— Ничего себе? — удивился идущий первым Джим. — А что у него с ногами?
	Ног ниже колен у человека просто не было, а обрубки оказались обмотаны белыми тряпками.
	— Вот почему они идут так медленно, — здоровенный лысый форсер из другого звена почесал затылок. — Они тащат на себе раненых. И потихоньку их бросают.
	— Думаешь, заметили погоню? — спросила Марта.
	— Вряд ли, — хмыкнул Карел. — Скорее он умер сам или ему ввели что-то.
	Три дня прошло с того момента, когда авангард форсеров завяз в ущелье. Пройти через него удалось только после двадцати часов боя, но через пару километров солдаты угодили в очередную засаду.
	Люди цеплялись за каждую гору, их не смущала ни высота, ни отвратительная погода.
	— Посмотрели, и хватит, — проговорил субтактик по имени Вальдес, командующий маленькой группой.
	У него в подчинении Марта, Карел и Джим оказались вчера, когда выделенное в боковое охранение звено Вальдеса обнаружило людей и вступило с ними в перестрелку.
	Бой оказался коротким, но кровавым. Люди отступили, а сводный отряд под командованием Вальдеса отправился следом.
	— Хватит, так хватит, — вздохнул Карел.
	Идти приходилось по узкой тропе. Ветер завывал, горстями швыряя в глаза крупный снег. Метель продолжалась третий день, и за это время намело сугробы по пояс.
	Марта никогда не видела столько снега. И без лишних уговоров согласилась бы не видеть всю оставшуюся жизнь.
	Они шагали по едва заметному следу и, судя по тому, что он становился все более свежим, потихоньку догоняли. Мышцы устали и чувствовалось, как гудят от натуги акселераторы, выталкивая из сугробов вязнущие ноги.
	— Еще и связь пропала, — пробормотал идущий рядом с Мартой Вальдес. — Проверь, как твой ком-линк?
	— Молчит, — откликнулась Марта. — Похоже, что буря не только снежная, а еще и магнитная, так что связь накрылась. Мы должны догнать их быстрее и вернуться назад, пока не заплутали.
	— Или пока нас не записали в погибшие, — присоединился к разговору Карел. — Может быть, вернемся?
	— Ты что? — Вальдес отшатнулся. — Не выполнить приказ? Нет, такого я себе позволить не могу!
	Через полчаса они наткнулись еще на два трупа, а затем — на торчащий из-под снега здоровенный ящик, набитый черными продолговатыми коробочками.
	— Это те штуки, которыми они автоматы заряжают, — предположил Джим, выковыривая из коробочки блестящие цилиндрики.
	— Похоже на то, — согласился субтактик.
	Когда ветер принес звук выстрела, потом еще несколько, Марта невольно пригнулась и повела стволом, выискивая цель. Карел мгновенно припал к земле, точно пес, вынюхивающий дичь.
	— Это не по нам, — сказал лысый форсер после паузы.
	— Так они что, друг друга убивать начали? — изумился Вальдес.
	— Раненых отстреливают, — скривился Джим. — Боятся, что не дойдут.
	— Вперед, пошли-пошли, — поторопил субтактик. — Нам еще догонять и догонять!
	Марта заставляла себя передвигать ноги. Азарт погони давно прошел, девушка чувствовала лишь желание забраться куда-нибудь в тепло и выспаться.
	Из-за пурги видеть можно было метра на три. Максимальное напряжение зрительных усилителей позволяло заглянуть втрое дальше, но такой режим вызывал резь в глазах.
	Марта чувствовала себя слепой.
	Мысли в голове шевелились вялые, точно песчаные ящерицы в полдень: люди явно собрались умереть, но вместо достойной смерти они, проклятые самоубийцы, решили сгинуть в снегах!
	Странно только, что этим несовершенным созданиям удалось уйти так далеко.
	Марта вспоминала годы учебы, когда их каждый день гоняли на тренажерах и виртуальных симуляторах, и думала о том, что ни одному инструктору не пришло в голову задать такую ситуацию.
	— Еще один, — сказал Джим, останавливаясь. — Да не один!
	Задумавшаяся Марта едва не налетела ему на спину.
	По левую руку от тропы виднелась пропасть, а скорее просто глубокий провал, и туда, судя по всему, пытались сбросить трупы. Но сил у тех, кто это делал, не оставалось, и несколько тел так и остались лежать на самом краю расселины.
	Во лбу у каждого виднелась аккуратная дырочка. Не успевшая застыть кровь пузырилась.
	— Они совсем близко, — сказал Вальдес. — Может, попробуем инфракрасный режим? В обычном диапазоне ни хрена не видно.
	Зрительные усилители позволяли боевым форсерам видеть в разных спектрах. Изображение в ультрафиолетовом и инфракрасном диапазонах оказывалось не столь совершенным, но сейчас это значения не имело.
	— Можно, — Марта кивнула.
	Мышцы вокруг глаз сократились, внутри черепа что-то негромко хрустнуло. Метель исчезла, точно ее и не было, открылись холодные синие склоны и четко выделяющиеся на их фоне тепловые пятна движущихся рядом форсеров.
	Особенно яркими были активно работающие мышцы ног, красными полосами выделялись усиленные акселераторами места. Марта полюбовалась на распределение тепла по крупной фигуре Джима и невысокой, но массивной — Карела, и перевела взгляд дальше.
	Там, в холодной тьме, точно кучка углей мерцали люди. Их оказалось много, почти сотня. Одни тащили на себе какой-то груз, другие несли носилки с ранеными.
	— Толпа какая, — прошептал Вальдес. — Ну что, дальность пятьсот плюс-минус пять метров… Можно начинать стрелять. Марта, на тебе командиры и тот тип, что идет впереди. Именно он выбирает дорогу.
	— Хорошо, — кивнула девушка.
	Целилась Марта недолго. С такого расстояния она промахнуться не могла, а тонкий луч ионного оружия прошел через метель так же хорошо, как и сквозь вакуум.
	— Есть! — сказала девушка, когда шагавший первым человек рухнул.
	Через мгновение в дело вступили плазменные пушки. Заряды, обычному взгляду предстающие синими, в инфракрасном режиме становились ослепительно белыми. В полете за каждым, словно за кометой, тянулся тающий алый хвост разогретого воздуха.
	Человеческие фигурки дрогнули, заметались.
	— Так, теперь командир, — Марта сместила ствол чуть в сторону, выискивая мощную фигуру того, кто прыгал больше всех.
	— Вперед, подбираемся ближе! — приказал Вальдес.
	Стрелять на ходу из ионного орудия почти невозможно, да и генерация нового разряда занимает некоторое время, поэтому девушка просто бежала вслед за товарищами.
	— Огонь, на поражение! — командовал субтактик.
	Кто-то из людей бросился в сторону, надеясь спастись, но этих отстреливали в первую очередь. Другие попадали в снег, и через вой ветра пробилось стрекотание автоматов.
	«Похоже, что я убила не того, — подумала Марта, останавливаясь. — Или у них появился новый командир. И командир хороший, если сумел так быстро организовать своих. Значит, жди неприятностей, пусть даже мы для них невидимы…».
	Подтверждая ее правоту, застрекотали сразу два пулемета, и пули засвистели лишь немного в стороне от залегших форсеров.
	— Осторожнее! — рявкнул Вальдес. — Теперь вправо! Да, туда к склону! Обойдем их с фланга!
	Все большее число людей замирало, уткнувшись в снег, и их силуэты начинали гаснуть, показывая, что тепло уходит из тел. Но уцелевшие окончательно пришли в себя, грамотно рассредоточились, стреляя наугад, но так, чтобы перекрыть все подходы.
	— Так! Сейчас я их поджарю, хе-хе! — здоровенный лысый форсер прицелился и выстрелил.
	Выпущенный из его мортиры плазмоид угодил точно в груду сваленных на снег ящиков. Взрыв оказался такой силы, что находившихся рядом людей расшвыряло, словно тряпичные куклы.
	Горы глухо и негодующе заворчали, откуда-то сверху донесся мощный, все нарастающий гул.
	Марта на мгновение повернула голову, но не увидела ничего. Потом отвлеклась на то, что бегущий далеко впереди Карел осел в снег, заливая его кровью из практически отрубленной очередью руки.
	— Клянусь Пророком! — пробормотала Марта, возвращая обычное зрение.
	Лицо упавшего уроженца Демона быстро бледнело, а кровотечение выглядело слишком сильным, чтобы с ним справилась система жизнеобеспечения.
	— Аккуратнее, мы… — Вальдес замолк на полуслове, повернул голову.
	Гул сделался нестерпимо громким, горы затряслись, будто комки белья в древней стиральной машине. Даже метель, казалось, смолкла, вслушиваясь в новый, заглушивший ее звук.
	Марта, оказавшаяся позади ринувшихся в атаку соратников, увидела, что по склону на них движется что-то столь же белое, как и метель, но куда более плотное.
	Закричать девушка не успела.
	Снежный вал ударил сверху, отшвырнул Джима с такой легкостью, с какой ветер кидает листья, смял и подхватил фигуры людей и форсеров, не разбираясь, кто есть кто.
	Марта бросилась назад, пытаясь уйти из-под удара, но волна холодного воздуха нагнала, сбила с ног, а потом навалилось что-то тяжелое, липкое и холодное.
	Девушка забарахталась, отчаянно пытаясь выбраться. Ионное орудие отлетело куда-то в сторону, все мысли пропали, кроме дикого, звериного желания жить, и когда выяснилось, что она может дышать, Марта с трудом сдержала желание завопить во всю глотку.
	Гул и тряска стихли, сквозь звон в ушах стали слышны завывания метели.
	Марта потрясла головой, пытаясь отогнать плавающие перед глазами алые круги.
	— Ну надо же… — пробормотала она. — Что такое?
	Всем телом ощущалось довольно сильное давление, дышать было трудно из-за налипшего на лицо холодного снега.
	Марта еще раз помотала головой, хватая воздух ртом. Звон в голове постепенно стих, зрение восстановилось, вот только смотреть оказалось не на что, кроме снега. Да и тяжесть, угрожающая раздавить ноги и поясницу, никуда не ушла…
	Девушка подвигала плечами, напрягла мышцы рук, но даже шевельнуть ими не могла. Она была плотно, по самую шею закопана в слежавшийся снег вперемешку с камнями.
	— Не паниковать, — сказала Марта сама себе. — Я выберусь. Немного отдохну и выберусь. Или меня выручит кто-нибудь из наших. Ведь не может так быть, чтобы уцелела только я?
	Она огляделась, выискивая хоть какие-то следы выживших. Подумала о том, чтобы крикнуть, но вовремя осеклась, поняв, что ее голос могут услышать не только свои…
	Там, где еще недавно гремели выстрелы, а плазменные разряды летали над телами, простиралась ровная белая поверхность.
	— Нет, не может быть… — пробормотала Марта, не в силах поверить, что прочие бойцы оказались похоронены под многометровой толщей снега.
	Вокруг все было чисто, бело и безмятежно, лишь снежинки продолжали метаться в воздухе.
	Когда ветер принес негромкий щелчок, Марта сначала решила, что ей показалось. Она повернула голову в ту сторону, откуда донесся звук, перевела глаза в инфракрасный режим, но не увидела ничего.
	Снег заскрипел под шагами.
	Девушка завертела головой, рванулась, вновь пытаясь освободиться. Напряглась так, что сухожилия заскрипели, а акселераторы гневно взвыли, но не смогла даже пошевелиться.
	Когда перед ней появился человек с автоматом, Марта только вздрогнула.


	Сын Земли.
	9.

	Лавина обрушилась с внезапностью взрыва. Только что Роберт стрелял по непонятно откуда взявшимся форсерам, а через мгновение что-то холодное накатило, ударило в лицо и отбросило назад.
	Когда он открыл глаза, обнаружил, что лежит на спине, шлем слетел, а вокруг только снег, ничего больше.
	— Сомий хвост, — пробормотал Роберт, пытаясь сесть и подтягивая к себе автомат.
	Метель продолжала бесноваться, завывая стаей лишившихся рассудка волков, снежинки щекотали лицо.
	— Ничего себе… — Роберт вздрогнул, пытаясь смириться с мыслью, что все погибли: злой и насмешливый Мартинес, лейтенант Ван Мин, полковник Клаус, белобрысый Эстридсен с пулеметом… Подавив желание вскочить и заорать во все горло, он медленно поднялся и осмотрелся. От снежной белизны заболели глаза. Роберт сморгнул, ощущая, как выступили слезы.
	Вытерев их, он зашагал вдоль ложбины. Надежда на то, что уцелел еще кто-то, слабела с каждым шагом.
	Роберт прошел больше полусотни метров и почти добрался до выхода из ложбины, когда снег впереди, у самой скалы зашевелился, полетел в сторону, из-под него вылезло что-то круглое.
	— Сомий хвост! — через метель видно было плохо, но Роберт поклялся бы чем угодно, что это голова.
	А поскольку там, где она объявилась, людей в момент схода лавины не было, принадлежать она могла только ублюдку-форсеру.
	— Сейчас… — он поднял автомат и зашагал дальше.
	Голова задергалась, напоминая полупарализованного Колобка, героя древней русской сказки.
	— Вот так сюрприз, — Роберт сделал еще один шаг и удивленно присвистнул.
	Голова оказалась женской.
	На него глядела пара полных ненависти черных глаз, выше виднелся ежик слипшихся темно-рыжих волос.
	— Что уставился, ублюдок? — просипела девица. — Стреляй!
	— Выстрелю, — ответил Роберт. — Не сомневайся.
	Он первый раз видел форсера так близко, и зрелище оказалось завораживающим. Очертания лица девушки выглядели человеческими и даже красивыми, но что-то в ее облике вызывало отвращение, то ли серая блестящая кожа, то ли странной формы зрачки…
	Роберт ощутил, как его охватывает дрожь.
	— Ладно, — пробормотал он, — пора с этим кончать.
	Девушка не отвела взгляда, даже не вздрогнула, когда Роберт прицелился, но автомат в ответ на прикосновение к спусковому крючку лишь сухо клацнул.
	— Что, сломалась твоя игрушка? — сказала она презрительно. — Ее делали такие же косорукие уроды, как ты, так что неудивительно.
	— Сейчас заработает, — Роберт попытался передернуть затвор, но тот застрял, не желая двигаться с места.
	— Эх, если бы я могла выбраться, то разорвала бы тебя голыми руками… — проговорила девушка задумчиво.
	— Ладно, сама сдохнешь, — сказал Роберт, пытаясь за кривой улыбкой спрятать страх. — Через несколько дней, воя от боли и слабости, призывая быструю смерть…
	— Не думаю, что ты проживешь дольше! — она презрительно улыбнулась.
	Роберт плюнул на снег и зашагал дальше, мимо засыпанной девицы, к выходу из ложбины.
	Пусть из полка уцелел только он один, из оружия имеется сломанный автомат, а из запасов — упаковка консервов в сумке. Но это не значит, что надо сесть в снег и ждать смерти…
	Он должен попытаться вырваться из этих гор и добраться до своих…
	Уводящая вперед тропа засыпана и нет проводника, чтобы вести по ней. Остается одно — вернуться назад, к дороге, и вдоль нее попытаться дойти до людей.
	Снег продолжал идти, и ноги вязли в сугробах, образовавшихся там, где несколько дней назад был только камень.
	Карниз выглядел достаточно широким, чтобы по нему прошел человек, но начинался на высоте примерно четырех метров над землей, точнее над плотным слежавшимся снегом.
	Помимо карниза, пути дальше не было.
	Лавина, сошедшая сегодня, оказалась не единственной, и тропа, по которой утром прошли люди, а за ними форсеры, в этом месте обрушилась в пропасть. Там, где раньше находились смерзшиеся глыбы камня, зиял провал, по отвесным стенкам которого поднялся бы разве что таракан. Карниз шел над самым его краем.
	— Сомий хвост, — пробормотал Роберт и прикусил губу. — И почему я никогда не увлекался альпинизмом?
	Но без крючьев и веревок тут не справился бы и опытный скалолаз.
	— Ладно, надо пробовать, — Роберт закинул автомат за спину. Подтянул ремень, чтобы оружие не болталось, и подошел к скале вплотную.
	Зацепиться на ней было не за что, и Роберт подпрыгнул, проверяя, насколько он не дотянется.
	Оказалось, что намного, почти на метр. Снег выдерживал вес тела при ходьбе, но при попытке прыгнуть начинал крошиться, и опереться на него оказалось так же сложно, как на облака.
	Роберт походил вдоль карниза, выискивая место, где он спускается пониже, но такового не обнаружил. Тогда начал сгребать снег, надеясь соорудить достаточно большую кучу, чтобы забраться наверх.
	Сначала согрелся, потом промок и замерз, а легкий, пушистый снег не желал слипаться.
	— Ну, надо пробовать, — пробормотал Роберт, вставая на кучу и ощущая, как она проседает под его тяжестью.
	Он рванул вверх, ухитрился зацепиться за какую-то трещину и едва не заорал от боли — края ее резали не хуже отточенной бритвы. Попытался подтянуться, но в следующее мгновение шлепнулся на сугроб, чертыхаясь и размахивая поврежденными руками.
	На снег брызнуло алым.
	— Вот была бы у меня веревка, — пробормотал Роберт, посасывая один из порезов. — Хотя что тогда?…
	Закинуть веревку все равно было не на что, за гладкие камни и лед она не зацепилась бы. Вот если бы нашелся кто-то, кто ухватил ее сверху и подтянул Роберта вверх…
	От этой мысли ему стало жарко.
	— Вернуться к той девке? — пробормотал Роберт, забыв про боль. — Вытащить ее и попросить о помощи? Никогда! Нет, просто нужно выбрать место получше и нагрести побольше снега…
	Некоторое время сидел, приходя в себя, а потом встал и решительно принялся за дело. Снег набивался в рукава, куртка и брюки намокали и делались все тяжелее, а он работал и работал, ощущая себя не человеком, а маленькой и очень плохо сконструированной снегоуборочной машиной.
	— Ну, да поможет мне Единый… — вовремя пришедшая на память молитва помогла успокоиться и собраться с мыслями.
	Роберт закрыл глаза, решительно шагнул вперед, на кучу и прыгнул. Ладони цапнули по шершавую скалу, ухватились за очередную трещину, мускулы на руках сократились.
	От боли в потревоженных разрезах все поплыло перед глазами.
	Роберт еще пытался подтянуть себя, елозил пузом по холодному камню, но руки уже разжимались.
	— Ох… — только и смог он сказать, падая назад.
	Под спиной хрустнуло, автомат врезался куда-то в область почек, а Роберт закусил губу, чтобы справиться с терзающей пальцы болью. Когда ощутил во рту соленое, понял, что прокусил губу.
	Сесть смог только минут через десять, когда голова перестала кружиться, а кровь — грохотать в ушах.
	— Что же делать? — пробормотал Роберт, глядя на скалу, где остались багровые потеки. — Так и самому сдохнуть недолго!
	Поднялся, подошел к провалу. Более проходимым тот выглядеть не стал.
	Снежок припорашивал камни, а на самом дне виднелись глыбы льда, похожие на исполинские трехгранные обелиски.
	— Нет, — Роберт вздрогнул. — Не пройти… Никак.
	Он посмотрел на собственные руки, на пальцы, украшенные на уровне вторых фаланг рваными разрезами, на запекшуюся вокруг них кровь, и отчаяние сдавило грудь.
	Неодолимое желание прыгнуть вниз и покончить со всем этим заставило Роберта сделать шаг назад.
	— Помилуй меня Единый… Нет! Нет! Надо выжить! И для этого вернуться к этой… твари…
	Мысль о том, чтобы вступить в союз с девушкой-форсером, еще полчаса назад внушавшая отвращение и ужас, в этот момент показалась вполне здравой.
	— Она тоже человек… генетически, — сказал Роберт сам себе. — Или произошла от человека. Если мы поможем друг другу, то ничего страшного в этом не будет…
	Он обтер лицо и руки снегом, несколько раз глубоко вздохнул и пошел назад, прочь от провала, карниза и окровавленной скалы под ним.


	Дочь эволюции.
	9.

	Снег не переставал, так что Марте время от времени приходилось отплевываться и мотать головой, чтобы отгрести в сторону хотя бы часть нарастающего вокруг головы сугроба.
	Несмотря на броню, девушка потихоньку замерзала и, чтобы не давать крови застаиваться, раз за разом сжимала и разжимала кулаки. Мышцы сокращались, акселераторы не давали им перенапрячься и плотный снег очень медленно, но поддавался.
	Вокруг кистей образовались небольшие каверны.
	На второй час такой «работы» стихший ветер появился снова, кружившиеся вокруг лица снежинки превратились в колючую крупу.
	Марта со стыдом вспомнила, как в самом начале, когда человек ушел, она на мгновение поддалась панике. Забилась, как пойманная рыба, едва удержалась от позорного крика «Не бросай меня!».
	Помог снег, не отпустивший жертву.
	Сейчас девушка старалась не думать ни о чем, кроме отсчета движений. «Раз-два» — вращение кулаками, «Три-четыре» — рывок предплечьями, «Пять-шесть» — покачать тело из стороны в сторону. «Семь-восемь» — расслабиться на мгновение, чтобы начать новый цикл: «Раз, два…»
	Но справиться с мыслями удавалось не всегда. Вспоминались те, кто погиб сегодня: порывистый Карел, покинувший суровый мир Демона, чтобы воевать за свободу форсеров, громадный Джим, старый товарищ, выглядевший несокрушимым, точно гора…
	Эброн похоронил обоих под толщей невиданных на Регеде или Демоне снегов.
	В один момент Марта даже заплакала, но тут же об этом пожалела: текущая по щекам влага норовила превратиться в лед. Справившись со слезами, Марта заработала руками с новой энергией. Захотелось пожевать филса, но пока он был так же недоступен, как горло насмехавшегося над ней человека.
	Мысли переключились на единственного оставшегося сегодня в живых врага. Тот каким-то чудом ухитрился уцелеть, а потом разговаривал с ней так надменно, будто это она была эволюционным шлаком.
	Марта вновь ощутила сильное желание схватить его и трясти до тех пор, пока не оторвется голова.
	— Ну надо же, — бормотала девушка, продолжая шевелить кистями. — Даже убить без оружия побрезговал. Или не мог? Автомат у него заклинило! А мы-то их голыми руками драли на части, не боялись испачкаться, только отмывали потом мерзкую кровь с брони…
	Ветер принес далекий вой. Тонкий и пронзительный, он звучал кровожадно, так что на мгновение девушка ощутила укол страха.
	— Что за твари тут бродят? — снег, к радости Марты, подался еще немного. — Но ничего. Как только освобожусь, догоню этого человечишку, и тогда он пожалеет, что на свет родился!
	— Не сомневаюсь, — раздался рядом спокойный, чуть напряженный голос. — Если только я допущу, чтобы ты освободилась.
	Марта вздрогнула, рванулась, забыв о сдавливающей ее тело массе снега.
	— Не дергайся, — сказал человек, обходя девушку и усаживаясь перед ней на корточки. — Или что, совсем плохо?
	— Тебе-то что? — проворчала Марта, разглядывая врага и поражаясь, насколько жалко он выглядит.
	Лиши его оружия и формы — на кого он будет похож? На голую обезьяну, которой на самом деле и является!
	— Интересно, — проговорил человек. Глаза у него были зеленые, яркие, каких Марта никогда не видела у форсеров, и крылось в них что-то непонятное, но мало похожее на злорадство.
	— Ну, давай! — не выдержала Марта, когда молчание затянулось.
	— Чего ты хочешь? У меня ничего нет! — он хмыкнул, и этот звук вызвал у девушки прилив злости.
	— Делай то, зачем пришел! — разъяренной кошкой прошипела Марта. — Или вам, людям, обязательно сначала поглумиться?
	Человек промолчал, только вздохнул печально, откинул со лба прядь светлых волос.
	— Я пришел, чтобы освободить тебя, — когда было сказано последнее слово, Марта решила, что ослышалась.
	— И как? Камнем? Или прикладом автомата? — усмехнулась она. — Наверное, ручки испачкать не решишься?
	Человек рассмеялся, громко и открыто, вскинув лицо к сереющему вечернему небу. Марта посмотрела на него, точно на сумасшедшего.
	— Я помогу тебе выбраться отсюда, — сказал он. — При одном условии: ты тоже поможешь мне.
	— Помочь человеку? Убийце моих друзей? — Марта покачала головой. — Не будет этого, пока я жива!
	— Пока ты жива, но это ненадолго, — сухо сказал человек. — Не знаю, что будет раньше, замерзнешь ты или тебя засыплет снегом, но даже твои проклятые Единым имплантанты не подарят тебе свободы.
	Марта попыталась гордо отвернуться, но помешал наросший вокруг шеи снежный «воротник».
	— Я предлагаю тебе договор, — голос врага звучал устало, без злобы или гнева. — Там, — мотнул он головой назад, — обрушилась еще одна лавина. Дороги, которой мы пришли сюда, больше не существует. Есть скальный карниз, но он высоко, одному мне не забраться. Если я тебя освобожу, вдвоем мы могли бы справиться. А как доберемся до проходимой местности, расстанемся. Подумай.
	Марта сглотнула, впервые ощутив, насколько пересохло во рту.
	Вспомнилось звено, соратники… Там ее, наверное, перестали ждать. Анна и Пабло опечалились, Антон распорядился передать горестную весть родителям, а имя Марты С'Норли-Два-Два-Восемь-Шесть занесли в списки тех, кто героически пал, сражаясь за Пророка и Эволюцию…
	А она торчит здесь и выбирает между предательством и смертью!
	Конечно, в Стальном Кодексе написано, что нельзя верить людям, для которых способность к обману и предательству являлась жизненно необходимой для выживания вы течение тысячелетий.
	Но если Марта останется в живых, то уж точно сможет принести больше пользы, чем в том случае, если погибнет тут вмороженной в снег куклой.
	— Хорошо, — сказала она сквозь зубы. — Я согласна.
	— Поклянись не причинять мне вреда, — попросил человек, снимая с плеча автомат. — Кстати, меня зовут Роберт.
	— Клянусь, — буркнула она и, мгновение поколебавшись, добавила: — Марта.
	К провалу они вышли, когда значительно стемнело. Ветер ослабел, но снег продолжал идти.
	— Да, тут и со снаряжением тяжело будет, — сказала Марта, взглянув на ледяные глыбы внизу, и перевела взгляд на карниз.
	Он проходил на высоте чуть больше четырех метров, а в снегу под ним виднелись многочисленные следы. Судя по ним, человек несколько раз пытался забраться, сгребал для этого снег, прыгал, даже цеплялся за трещины, но ничего не достиг…
	Капли крови на камне подсказали Марте, чего это ему стоило.
	— А ты упорный, — сказала девушка, впервые глянув на врага с уважением.
	— Да уж не просто так я за тобой вернулся, — откликнулся Роберт.
	Марта, не обращая больше на него внимания, утоптала на снегу небольшую площадку. Немного попрыгала, разминаясь, пригнулась и, напрягая мышцы до предела, прыгнула.
	Но даже усилия ножных акселераторов оказалось недостаточно. Не хватило каких-то полметра.
	— Да, на кузнечика ты мало похожа… — хмыкнул человек.
	Косо глянув на него, Марта двинулась вдоль карниза, чтобы отыскать более подходящее для прыжка место. Роберт зашагал за ней, снег заскрипел под его ботинками.
	Но поиски закончились провалом — карниз тянулся все на той же высоте, точно его построили специально.
	— Ну, убедилась, что поодиночке нам не пройти? — спросил Роберт. — Я понимаю, что ты считаешь меня убогим существом, но все же кое-что я могу и умею, сомий хвост!
	— Эй! Как ты меня назвал? — осведомилась Марта сердито. — А вообще, неважно, что считаю я! Главное, что ты выглядишь убогим с точки зрения эволюции!
	Человек только махнул рукой.
	— Как может рассуждать об эволюции существо, чьему виду от роду несколько десятилетий? — спросил он. — И вообще, хватит спорить. Пора выбираться!
	— Уже иду, — подойдя к врагу ближе, девушка с легким удовлетворением отметила, что она немного выше человека и ничуть не уже в плечах. — Хотя ты — отсталая ветвь развития разумной жизни и больше ничего!
	— Хорошо-хорошо, — Роберт примирительно поднял руки. — Хочешь так думать — на здоровье. Но помни, что мы или ругаемся, или выбираемся отсюда. И если тебе так уж неприятно на меня смотреть — поверь, мне на тебя тоже! — то подумай, что чем быстрее мы выберемся, тем раньше расстанемся.
	Марта хмыкнула, вернулась на подготовленную площадку, присела и подставила сложенные руки:
	— Иди, подброшу.
	— Но… — человек замялся.
	— Что еще? — нахмурилась Марта.
	— Ты же женщина… — пробормотал человек. — Может быть, лучше я?
	— Причем здесь пол? — поинтересовалась девушка. — Любому понятно, что я сильнее и тяжелее, а значит смогу подбросить тебя лучше, чем ты меня. Оставь свои предрассудки!
	Роберт пожал плечами, оперся рукой на скалу и довольно ловко запрыгнул на руки Марты. Акселераторы загудели, по напрягшимся рукам и спине девушки побежали горячие импульсы.
	Она резко выдохнула и, распрямившись, подбросила человека вверх. Тот приземлился на карниз коленями, несколько мгновений качался, точно собираясь упасть, но потом удержался.
	Только в этот момент Марте пришла мысль, что он может уйти, попросту бросив ее тут, а она ничем не сумеет помешать.
	— Так. Не нравится мне это… — пробормотал Роберт, укладываясь на живот и вытягивая руку. — Цепляйся!
	Марта подпрыгнула, ухватила его за кисть и, только ощутив, как по рукам течет нечто теплое, вспомнила о ранах на руках человека и подумала о том, как ему будет больно тащить ее вверх.
	— Ничего, ничего… — хрипел Роберт, закрыв глаза и медленно белея.
	Свободной рукой она ухватилась за карниз и подтянулась. Только после этого он позволил себе потерять сознание.
	Сумерки наступали с обманчивой медлительностью подкрадывающегося хищника, а вот ночь упала на горы внезапно. Просто Марта поняла, что не видит, куда ставит ногу, и что даже зрительные усилители едва помогают разглядеть очертания скал вокруг.
	— Стоп… — проговорил человек, с тяжелым сопением шагающий позади. — На сегодня хватит. Стемнело, и мы дальше носа своего ничего не увидим.
	— Говори за себя, — посоветовала Марта.
	— Ну, может быть, ты и видишь в темноте, — поправился Роберт. — Но смысла убегать от меня тебе особого нет. Ведь ты тоже устала. Или я не прав?
	Марта смолчала, спорить с очевидным не было желания.
	— Надо где-то устраиваться на ночевку, — сказал человек. — Кажется, пока мы обходили ту скалу, я видел что-то вроде пещеры. Как по-твоему, мы не проскочили ее?
	— Вон там, направо в скалах есть отверстия, — подтвердила девушка, осмотревшись. — Наверное, переночевать там будет безопаснее, чем остаться тут.
	— Тогда идем! Чего ждать?
	Сделав несколько шагов, Марта ощутила, что что-то не так — позади было тихо, не скрипел снег, не слышалось тяжелого дыхания.
	— Эй! — позвала она.
	В ответ прозвучал тихий стон.
	Вернувшись, она наткнулась на лежащее тело. Нагнулась, несколько раз хлопнула человека по щекам, и тот стал подниматься, недоуменно мотая головой.
	— Что со мной? — голос Роберта звучал слабо.
	— Ты просто свалился, — ответила Марта, сдерживая желание ляпнуть что-нибудь про «эволюционный тупик». — Потерял сознание. От усталости. Со всяким может случиться, даже с форсером.
	— Сомий хвост… — он поднялся.
	Последние несколько шагов девушка просто тащила спутника на себе. Весил он немного, но вот запах человеческого тела оказался почти столь же неприятным, как вонь сернистого источника.
	Но едва шагнув в пещеру, девушка забыла о нем.
	Тут царил другой запах — терпкий и сильный, принадлежащий какому-то зверю.
	— Подожди, — остановил ее человек. — Пахнет хищником.
	— Тут может быть выход каких-нибудь газов, — предположила Марта. — Зверей я не боюсь, да и нет здесь никого, можешь мне поверить, — добавила она, оглядев пещеру.
	Человек нагнулся, пытаясь рассмотреть что-то на полу.
	— Чисто, и то ладно, — прокомментировал он. — Не нравится мне это, но других вариантов нет. Тут хотя бы огонь разжечь…
	— Зачем? — удивилась Марта. Вот время ходьбы она отогрелась и чувствовала себя очень даже неплохо.
	Для полного счастья не хватало только пары брикетов сухого пайка.
	— Было бы теплее, — заметил Роберт задумчиво. — Хотя и куда опаснее. Люди на Эброне появились недавно, так что местных животных огонь может не испугать, а привлечь.
	— Со зверями бы я справилась, — Марта пошла вдоль стены, выбирая место поудобнее.
	— Мне остается на это надеяться, — он зевнул. — Спать будем по очереди. Да, между прочим, у тебя на спине имеются какие-то штуки, а из них торчат обрывки проводов. Я не уверен, что так и надо.
	Марта молча выщелкнула из слотов бесполезную батарею — все, что осталось от погребенного под лавиной оружия — и выбросила наружу. Человек едва успел пригнуться.
	— Ничего себе, — пробормотал он. — Ты так и не передумала меня убивать?
	— Если бы не передумала, давно убила, — откликнулась девушка, проводя рукой по мокрой стенке. — Здесь капает вода. Пить можно — во всяком случае, мне.
	Вода сочилась едва заметной струйкой и на вкус чуть отдавала камнем. Сделав несколько глотков, Марта достала из кармана комбинезона уцелевший брикет сухого пайка и стала снимать фольгу.
	— Чем ты там шелестишь? — спросил Роберт.
	— Едой, — ответила Марта коротко.
	— А, у меня были консервы, — с той стороны, где расположился он, раздался негромкий скрежет. — Не хочешь попробовать?
	— Вашу мерзкую человеческую отраву? — девушка фыркнула. — С удовольствием, клянусь Пророком! Только ты попробуй моего! — Спасибо… — Роберт с опаской понюхал прессованную биомассу.
	— Не за что, — ответила Марта, выковыривая из круглой пластиковой упаковки что-то скользкое, приятно пахнущее. — Ничего, это есть можно… Очень даже можно.
	— И твое. Только не говори мне, из чего это сделано — еще вырвет.
	— Вот в этом вся ваша людская натура, — сказала девушка. — Вы, люди, живете за наш счет. Потребляете то, что доставляют вам из Сложных Миров, а как именно все это досталось, какой ценой — знать не хотите. Узнаете, так вас начинает тошнить, и вы кричите, что форсеры — зло!
	— Сказать, что вы явились к нам с добром, тоже язык не повернется, — сухо ответил человек. — Ну ладно, изуродовали себя имплантантами, презрели волю Единого, извратили человеческую сущность? Но зачем воевать?
	— Разве те, кто волю этого самого Единого объявляют, дали бы нам жить спокойно? — Марта запихнула в рот остаток сухого пайка и отряхнула руки. — Сомневаюсь! Узнай вы о нас — мигом явились бы на наши планеты!
	— Где вы взяли бы нас голыми руками, как это случилось на Халикте! — отброшенная банка консервов с раздраженным стуком запрыгала по камням.
	— Ты там был?
	— Ты там была?
	Вопросы прозвучали почти одновременно, и повисла густая, напряженная тишина.
	— Вы, выросшие на сытой и благополучной Земле, никогда не поймете тех, кто родился в Сложных Мирах, — с горечью сказала Марта. — Там, где все, воздух, земля, солнце — против тебя. Пророк принес нам возможность измениться и выжить там… Он даровал нам осознание того, кто мы такие и повел нас сражаться за свободу!
	— А разве ее кто-нибудь у вас отнимал?
	— Те, кто запрещал колонистам приспосабливаться к другим планетам! Кто своими ограничениями загонял их в подземные бункеры! Поселить бы тебя на нашей Норли — и через полгодика спросить, уродство имплантанты или прямая необходимость? — девушка вздохнула.
	— А что на вашей Норли? — осторожно поинтересовался Роберт.
	— Тамошняя звезда излучает как миллиард реакторов, и поэтому у меня никогда не вырастут длинные волосы, — сказала Марта. — Высокая температура, биосфера настолько агрессивная, что любая земная тварь покажется там ягненком.
	— Да, веселое место…
	— И все же это моя родина, — девушка покачала головой. — Такая уж она есть.
	— Понял, — человек, судя по отстраненно звучащему голосу, задумался. — Спи, я покараулю первым.
	Для разнообразия Марта решила не спорить.
	Склон горы, вдоль которого пробирались путники, из-за осевшего кое-где снега выглядел слоистым. С трудом угадывающаяся после вчерашних оползней тропа потихоньку шла вниз, перебираясь с одного уровня каменной террасы на другой.
	Казалось, что путники спускаются по ступеням, вырубленным для великанов.
	Снег перестал, но тучи клубились над головой такие же плотные, как и раньше, а налетающий порывами ветер пробирал до костей. Его ощущала даже Марта, а человек в намокшей одежде и вовсе дрожал.
	— Мы точно туда идем? — спросила девушка, когда после очередного поворота впереди открылся пейзаж, состоящий из бесплодных пиков.
	— Точно, — ответил Роберт. — Когда мы проходили тут вчера, ничего видно не было, но направление я более-менее запомнил…
	Порыв ветра, примчавшийся откуда-то с северо-востока, принес протяжный и очень злобный вой.
	— Вчера я это уже слышал, — заметил человек, оглянувшись. — Не нравится мне это. Очень даже не нравится!
	— Надо бы добавить шагу, — заметила Марта.
	Вчера, среди бурана, дорога казалась невероятно тяжелой, но и сейчас, когда снег больше не шел, а тот, что выпал, потихоньку таял, двигаться по горам оказалось не легче.
	Ветер толкал в спину, камни шатались под ногами. Марта шагала за человеком, думая о том, что если бы не он, она наверняка до сих пор торчала бы на том же месте, точно выросший из снега диковинный овощ. А вот он без нее наверно…
	— Эх, — сказал Роберт, сбив девушку с мысли. — Зря я не захватил шлем!
	— И чем он тебе помог бы?
	— Попробовал бы наладить связь.
	— Вряд ли, — хмыкнула Марта. Она несколько раз пыталась связаться со своими, но ком-линк молчал, точно мертвый. — Магнитная буря пока не слабеет, в отличие от обычной.
	— Откуда ты знаешь? — человек посмотрел на нее подозрительно.
	— Мое устройство связи… оно… — девушка на мгновение заколебалась, а потом, решив, что она все равно выглядит в глазах врага чудовищем, закончила. — Оно находится внутри меня.
	— Вон как! — он уважительно хмыкнул. — Здорово придумано…
	Некоторое время шли в молчании, потом ветер вновь принес вой, прозвучавший на этот раз гораздо ближе. Неведомая тварь, кем бы она ни была, довольно быстро шла по их следу.
	— Сомий хвост… — в очередной раз не вполне понятно высказался человек.
	— Ага, — согласилась Марта, оглядываясь.
	На мгновение показалось, что она видит высоко на скале какое-то движение, но увеличение не показало ничего, лишь кучу присыпанных снегом камней.
	— Так, — Роберт остановился, почесал затылок. — А вот тут я вовсе не уверен, куда именно нам идти…
	Тропа впереди раздваивалась, правое ответвление уходило за скалу, а левое терялось среди крупных камней, похожих на развалины крепости.
	— Я думаю… — девушка замерла, уши уловили впереди какой-то скребущий звук.
	Зверь выскочил на открытое место одним стремительным движением и зарычал, прижавшись к земле. Он был не очень велик, с крупную собаку, но в пасти хватало места для множества острых зубов.
	Серая шерсть торчала клочьями на тощих боках.
	— В сторону! — крикнула Марта, понимая, что опаздывает.
	Зверь прыгнул. Человек отреагировал на удивление быстро для такого медлительного создания, но все же недостаточно проворно. Качнулся вбок, но если бы не девушка, просто отшвырнувшая Роберта в сторону, зверь сомкнул бы челюсти у него на горле.
	А так хищник лишь сбил Марту с ног и удивленно заворчал, скребя когтями по броне. Острые зубы клацнули рядом с лицом, жаркая вонь заставила задержать дыхание.
	— Ааааа… — издав нечленораздельное рычание, девушка ухватила тварь за челюсти и принялась разгибать руки.
	Зверь взвыл, заскреб лапами, забился, на Марту хлынула смешанная со слюной кровь. Трясясь от отвращения, она рванула сильнее и, только услышав хруст, отбросила корчащуюся тварь от себя.
	Тело ударилось о камни и затихло.
	— Фу, — несколько мгновений Марта пролежала, отдыхая, а потом подняла голову — поглядеть, что с человеком.
	Он оказался жив, силился встать, а во взгляде его причудливо смешались ужас и восторг.
	— Самсон… Самсонша, раздирающая пасть льву… — сказал Роберт.
	— Ты чего несешь? — Марта села, затем вскочила на ноги. — Или головой ударился?
	— Вроде нет, — он поднялся, скривившись, пощупал правый бок. — Если говорить серьезно, то теперь мы квиты.
	— Почему, клянусь Пророком? — девушка нахмурилась. Поведение спутника, раньше спокойного, собранного и серьезного, показалось ей странным.
	— Ты не дала этой милой твари закусить мной, — Роберт осторожно подошел, осмотрел животное. — Спасла мне жизнь. То есть сделала то же самое, что я для тебя вчера.
	Марта с любопытством поглядела в лицо человека, простецкое, круглое, с какими-то мелкими коричневыми пятнышками на носу.
	— И что с того? — спросила она.
	— Как тебе объяснить… — человек развел руками, почесал щеку. — Ты знаешь, что такое долг?
	— Обязанность…
	— Нет, денежный! — он покачал головой.
	— Не знаю, — настал черед растеряться Марте. — Деньги у нас не очень в ходу, все расчеты идут через КОСМ…
	— Тогда забудь, — он махнул рукой. — И пойдем! Я, кажется, вспомнил дорогу.
	На развилке они повернули направо.


	Сын Земли.
	10.

	Рассвет заползал в горы неохотно, как сытая змея, изгнанная из убежища. Блики текли по стенам ущелья, а полоса неба вверху из черной становилась серой, будто в кофе добавляли молока.
	— Эх… — Роберт, стороживший вторую половину ночи, зевнул и потянулся. — Идти неохота, но надо. Эй, Марта, проснись!
	Девушка зашевелилась, задвигала губами, а потом резко, рывком села. На лице ее не осталось никаких следов того, что она только что спала.
	— Что случилось? — спросила Марта.
	— Ничего, — ответил Роберт. — Подъем…
	Вчера они все же ухитрились свернуть не туда, и в конечном итоге заблудились. Вторую половину дня шли просто наугад, а к ночи не смогли отыскать лучшего убежища, чем эта пещера.
	— Раз пора так пора, — сказала Марта и встала, раскинув руки в стороны.
	Роберт отвел взгляд. Если забыть о сером лоснящемся комбинезоне, оказавшимся чем-то вроде второй кожи, то фигура у девушки была замечательная — на зависть многим землянкам.
	Не заметил бы этого только слепой.
	— Я готова, — сказала Марта.
	— Тогда идем, — и Роберт сделал первый шаг.
	Дойдя до конца ущелья, свернули влево, к усыпанному камнями склону.
	— Есть хочется, — заметила Марта, и Роберт ощутил, как забурчало в животе.
	— Точно… Вот интересно, способна ли ты при крайней нужде меня съесть?
	— Наверно, — девушка хмыкнула. — Стальной Кодекс не запрещает питаться менее развитыми формами жизни. Вот только неясно, переварю я тебя или отравлюсь и умру в страшных мучениях?
	— Может, отгрызешь у меня палец на пробу? — поддержал шутку Роберт.
	В ответ она только фыркнула.
	О Стальном Кодексе и его авторе Марта рассказала вчера, во время долгого и скучного пути. Роберт слушал и качал головой, восхищаясь энергией и целеустремленностью человека, наплевавшего на все земные законы и создавшего фактически новую расу разумных существ.
	Менее гибких, чем люди, более специализированных, но способных выжить в невероятных условиях.
	Помимо всего, Зигфрид фон Хайнц сумел организовать своих «детей» во что-то вроде государства, дать им веру и, что самое главное, скрыть этот масштабный проект от земных властей.
	Что двигало при этом канцлером-координатором, честолюбие, жажда власти или что-то еще — оставалось лишь гадать.
	— А вот ты меня съесть не сможешь, — заметила Марта, когда они с некоторым трудом перебрались через обледенелую расселину. — Шкура для твоих зубов жестковата. Не прокусишь.
	— Это точно, — согласился Роберт.
	Если уж пули не могли пробить усиленную химерином оболочку, то как тут справиться не таким уж острым человеческим зубам?
	— Вот скажи, — спросил он, — что вы будете делать, когда ваш Пророк умрет? Ведь он смертен, как и все мы.
	— Ну… не знаю, — девушка смутилась. — Кто-то другой должен будет нас возглавить. Я думаю, Пророк сам назначит преемника. Это будет лучший из форсеров, преданный идеям Эволюции… А у вас как поступают, если правитель умирает?
	Рассказ о диктаторе и выбирающем его Совете Координаторов не вызвал у Марты особого интереса.
	— Сложно все это, — сказала она. — Зачем? Ведь первого диктатора никто не назначил, он сам себя выбрал!
	— Ну да, — вынужденно согласился Роберт. — И был, наверное, лучшим, из всех наших правителей… Как там, связь по прежнему молчит?
	— Ага, — кивнула девушка. — Мертво.
	Они шли, преодолевая километр за километром, а горы хмуро нависали со всех сторон.
	Сначала Роберт ощутил запах — сладкий и противный, он напоминал о подгоревших котлетах. В столовой полка их сожгли всего один раз, но вонь удивительным образом расползлась по территории части и держалась несколько дней.
	— Мертвечиной пахнет, — заметила Марта, сосредоточенно принюхиваясь.
	Последние часа два они шли по еще одному ущелью, узкому и извилистому, но ведущему примерно в нужном направлении.
	— Значит где-то рядом мертвецы, — заметил Роберт, чуть замедляя шаг. — Вряд ли они причинят нам вред…
	На первое тело наткнулись за очередным поворотом.
	Человек лежал, распластавшись на валуне, а в центре спины виднелась прожженная дыра размером с футбольный мяч. По трупу с негромким чириканьем ползали похожие на толстых стрекоз твари, исполняющие на Эброне обязанности падальщиков.
	— Это его из плазменной пушки угостили, — заметила Марта.
	— Ага, — кивнул Роберт, глядя вовсе не на рану.
	Внимание привлек автомат, вывалившийся из руки человека и выглядящий вполне работоспособным.
	Роберт сделал шаг, наклонился и только тут подумал, как Марта может расценить этот поступок. Обхватив оружие за казенную часть, он распрямился и очень медленно повернулся.
	Девушка стояла неподалеку, во взгляде ее читалось презрение.
	— Я просто его взял… — проговорил Роберт, сглотнув. — Я не собираюсь в тебя стрелять. Оружие может пригодиться потом. Кто знает, с чем мы столкнемся?
	— Хорошо, — Марта расслабилась. — Но я бы не дала тебе нажать на курок, а просто оторвала бы голову.
	— Я понимаю, — Роберт ощутил, как к щекам прилила кровь.
	Он испытывал стыд — и перед кем, перед уродливой инопланетной тварью?
	Злясь на себя за это, наклонился и осмотрел труп. В рюкзаке, превратившемся в ворох обгоревших лоскутков, не нашлось ничего интересного, зато шлем, с которого пришлось согнать нескольких падальщиков, оказался совершенно целым.
	Надев его, Роберт ощутил себя куда увереннее.
	— Красавец, — заметила Марта насмешливо. — Осталось мне тоже вооружиться, чтобы сохранить паритет.
	— Я думаю, дальше мы найдем кое-чего и для тебя.
	Предсказание Роберта оправдалось метров через пятьдесят. Тут ущелье, по которому они до сих пор шли, пересекалось с другим, прямым и широким, и на месте пересечения вчера или позавчера состоялся бой.
	В основном попадались людские тела, форсеров погибло гораздо меньше. По трупам деловито ползали падальщики. Заслышав шаги, они с недовольным шуршанием взмывали в воздух.
	— Очень странно, — проговорила Марта задумчиво. — Я не понимаю, кто победил? Если бы наши, то они бы не бросили погибших просто так, а в победу ваших я не верю…
	— Может быть, никто? — Роберт пожал плечами, разглядывая форсера с практически оторванной рукой. — Все погибли… Или уцелевших оказалось слишком мало, чтобы позаботиться о мертвецах?
	— Может оно и так, клянусь Пророком, — девушка присела на корточки, аккуратно стащила с искореженной, погрызенной руки трупа странное оружие, именующееся, как Роберт знал, плазменной пушкой.
	Чтобы отстегнуть батареи, Марте пришлось перевернуть погибшего на живот. Из-под тела побежали недовольные падальщики.
	— Ну надо же, — пробормотала она, ловко отстегивая толстые кабели.
	Роберт как завороженный смотрел, как со щелчками встают на место батареи, как плазменная пушка, точно чудовищная стальная перчатка, занимает место на руке Марты.
	Перед ним теперь была не просто девушка, пусть мускулистая и несколько странно выглядящая, а идеально сконструированный боевой механизм, по сравнению с которым любой из бойцов полицейского спецназа смотрелся так же жалко, как мокрица около богомола.
	— Ну как? — спросила Марта, поводив стволом туда-сюда. — Не хочешь устроить перестрелку?
	— Честно говоря, нет, — ответил Роберт, будучи не в силах оторвать глаз от ее меняющих форму зрачков.
	— А то я уже приготовилась размяться, — девушка с показной печалью покачала головой, но тут же рассмеялась. — Теперь я вооружена, но есть от этого меньше хотеться не стало.
	— Точно, сомий хвост, — Роберт кивнул. — Надо осмотреть погибших, может что и осталось.
	Они бродили между тел, осторожно переворачивали их, заставляя стрекочущих падальщиков подниматься в воздух. Стараясь не вдыхать носом, Роберт потрошил поясные сумки и рюкзаки и в результате отыскал несколько упаковок консервов.
	К концу этих поисков он был твердо уверен, что трупы форсеров и людей пахнут совершенно одинаково.
	— Отлично! — воскликнула Марта. — Сухие пайки! Когда-то я их ненавидела, а сегодня готова сгрызть несколько штук…
	И ушей Роберта достиг знакомый звук — шелест разворачиваемой фольги.


	Дочь эволюции.
	10.

	К полудню тучи разошлись, и выяснилось, что небо Эброна бывает не только серым, но и бирюзовым. Белое, точно снежок, солнце засияло во всю мощь и по горам поползли явившиеся из небытия тени.
	Марта прищурилась и вдохнула полной грудью свежий, напитанный запахами камня воздух.
	Вгляделась в тянущиеся вдоль дороги скалы, что при новом освещении превратились из серых в розовые. С небольшим опозданием поняла, что черные пятна на склонах созданы не природой, а возникли по ходу шедшей здесь несколько дней назад битвы.
	Но кроме запятнавшей скалы гари, больше ничего не напоминало об ожесточенной схватке. Победившие форсеры аккуратно ликвидировали тела людей, забрали своих павших и отправились дальше.
	Дорога была пустынной, кое-где в тени белели сугробы — остатки бушевавшей вьюги.
	Человек осматривал место схватки с таким вниманием, будто собирался обнаружить тут нечто важное, на лице его при этом то появлялось, то исчезало странное растерянное выражение.
	— Вот и вышли к точке отсчета, — проговорила Марта больше от желания сказать хоть что-нибудь. — Что дальше?
	— Дальше все четко и ясно, — ответил Роберт, зачем-то снимая шлем. — Пойду к своим. Разве у нас есть другие варианты?
	— Действительно, глупый вопрос, — Марта пожала плечами. — Хотя у меня варианты есть. Наши расположились по обе стороны гор, так что я могу двинуться налево или направо.
	— Только камня не хватает, на котором было бы написано, где потерять коня, а где жизнь, — сказал человек задумчиво.
	— Ты это о чем?
	— Да так, из наших сказок… — Роберт улыбнулся с едва заметным превосходством, и Марте тут же захотелось его убить. — Придется тебе обойтись без камня, так что решай…
	— Даже если наши и прошли через горы, то вряд ли сумели закрепиться на западных склонах, — задумчиво проговорила девушка. — Там, как я помню, расположен большой город. Как же он называется?
	— Крайон, — усмехнулся человек. — Я проезжал через него.
	— Тогда я пойду на восток, обратно, — решила Марта. — Вряд ли наткнусь там на твоих мерзких сородичей.
	— Верное решение, — сказал Роберт и почему-то отвел взгляд. — Все долги списаны, прошлое забыто. Мы опять солдаты, обязанные делать свое дело.
	— Странно, — проговорила девушка, не поднимая глаз. — Мы с тобой настолько разные, но наш Стальной Кодекс велит именно так, как ты сказал: «Каждый должен делать свое дело».
	— Ничего странного, ваш кодекс писал человек, такой же, как я.
	Марта хотела возразить, даже открыла рот, но передумала. Какой смысл спорить о Пророке с этим недоразвитым существом, не имеющим представления об Эволюции и ее законах?
	— Удивительно, — проговорил Роберт. — Раньше мы стреляли друг в друга, за время совместного путешествия спасали друг друга. А сейчас должны разойтись, чтобы потом, возможно, даже не узнать былого попутчика.
	— Клянусь Пророком… — Марта ощутила, что ее охватывает самая настоящая грусть, будто расстается она не с врагом, а с давним и хорошим приятелем. Это оказалось настолько странно, что девушка почувствовала озноб.
	Пора было расходиться, но оба стояли, не двигаясь.
	— Прощай, — человек улыбнулся, неожиданно мягко и сделал шаг вперед. Марта дернулась, собираясь отразить нападение, но он всего лишь протянул руку.
	Несколько минут девушка смотрела на нее, прежде чем сообразила пожать.
	— А, это такой древний жест… — сказала она, сердясь на себя. — Я про него слышала.
	— Вот и отлично, — Роберт глянул на небо, поправил висящий на плече автомат. — Удачи и надеюсь, что мы больше не увидимся!
	Марта смотрела, как он уходит, и все гадала — обернется или нет. Когда человек скрылся за поворотом, так и не обернувшись, она испытала что-то вроде обиды.
	— Вот так, — сказала она. — Вот так…
	— Марта? — с легким щекотанием в затылке ожил ком-линк, из него прозвучал изумленный голос Антона. — Марта, это ты? Где ты находишься? Что с тобой случилось? Почему не выходила на связь?
	Девушка глубоко вздохнула, отгоняя мысли об ушедшем человеке, и доложила:
	— Командир, со мной все в порядке. Нахожусь в том ущелье, где недавно был бой. Связь отсутствовала — видимо, из-за магнитной бури. Джим и Карел погибли. И остальные тоже. Поделать ничего нельзя было — лавина. Я сама чудом спаслась.
	— А люди? — помолчав, спросил субтактик.
	Марта твердо ответила:
	— Задание выполнено, люди уничтожены.
	— Отлично, так… — Антон на некоторое время замолчал. — Получи данные о нашем местонахождении и немедленно двигайся сюда.
	Связь была не очень хорошей, и координаты удалось принять только с третьей попытки.
	Пятая боевая бригада, судя по полученным данным, разбила лагерь где-то в восточных предгорьях. Хорошим темпом, сделав поправку на перепады высот и кривизну дороги, можно было добраться часов за пять.
	— Ага, пошли данные… — голос Антона слегка потеплел. — Теперь я отслеживаю твое продвижение. И поторопись, нам с утра в бой, а тебя наверняка захотят допросить…
	Марта вздохнула и отправилась в путь.
	Двое форсеров появились перед ней точно из-под земли.
	Лица их были спокойны, но плазменные пушки смотрели в сторону Марты, недвусмысленно давая понять, что девушка в данный момент является никак не соратником.
	— Кто такая? Что тут забыла? — спросил один из патрульных, рыжий, с узкими как щелочки глазами.
	Эти признаки выдавали уроженца планеты Шеол.
	— С боевого задания, — сообщила Марта, зная, что называть номер тактической и боевой бригады нет нужды — эти данные патрульные получили из информационной сети, едва взглянув на нее. — Остальные из нашей группы погибли. Возвращаюсь к своим.
	В пути девушка провела гораздо больше времени, чем рассчитывала. Дорога вилась, точно обезумевшая змея, и покинула пределы гор только к моменту, когда начали сгущаться сумерки.
	— Очень интересно, — хмыкнул второй форсер. — Сейчас мы свяжемся с твоей частью…
	— Да на здоровье, — Марта спокойно ждала, пока командир патруля разговаривает с Антоном.
	— Все верно, — буркнул он, а рыжий выразительно сплюнул и пробурчал:
	— Бродят тут всякие…
	— Не покажете, где наши расположились? — поинтересовалась девушка, не обратив на реплику рыжего внимания.
	Командир патруля равнодушно махнул рукой куда-то на северо-восток, и оба форсера зашагали дальше.
	Марта отправилась своим путем.
	Эти места она помнила довольно неплохо. Бои тут шли несколько дней назад, и люди, пытаясь уйти на запад, за горы, отчаянно сопротивлялись, пуская в ход все, что попадалось под руку.
	Вдоль дороги виднелись остовы сгоревших транспортеров и каров, кое-где чернели воронки и зияли окопы, ветер носил запах гари и невесомые комочки черного пепла.
	Увидев здание, приютившее пятую боевую бригаду, Марта удивленно присвистнула.
	— Клянусь Пророком, тактик превзошел сам себя! — сказала она.
	Бои не затронули расположившийся среди зелени трехэтажный дом. За оградой шелестели кроны деревьев, негромко журчал прозрачный ручей, дальше к северу виднелись засеянные травой прямоугольные площадки, окруженные металлической сеткой.
	— Животных они тут держали, что ли? — удивилась Марта.
	Над изящными воротами красовалась вывеска «Пансионат „Золотые предгорья“, под ней расположились двое часовых.
	— Привет, — сказала девушка. — Что такое «пансионат»?
	— Место, где люди отдыхают, — лениво протянул один из часовых, зевая. — Иди, там твой субтактик землю от нетерпения роет…
	За воротами Марту встретила Анна. Когда подруги обнялись, она прошептала:
	— Эх, рыжая, ну и напугала ты меня… Я уж думала — все, не увижу тебя больше. А теперь иди — тебя ждут.
	К зданию тянулась дорожка, посыпанная желтым песком. Днем он, наверное, сверкал под лучами солнца, а сейчас выглядел тусклым, чуть ли не серым. По сторонам от дорожки росли кусты, усеянные крупными цветами, похожими на белые чашечки.
	Запах от них шел сладкий, дурманящий.
	Антон ждал Марту у входа, между длинных, прикрытых навесами скамеек из синего пластика.
	— Прежде чем идти к тактику, ты все расскажешь мне, — сказал он. — До малейшей детали!
	Марте никогда в жизни не приходилось врать, но в то же время девушка понимала, что скажи она правду — ее мигом лишат оружия и отправят на какую-нибудь отдаленную планету, чтобы использовать бракованный генетический материал в качестве рабочей силы.
	Форсер, принявший помощь от человека и помогший ему в ответ — такое мало кто из обитателей Сложных Миров мог просто представить.
	Стальной Кодекс прямо запрещал сотрудничество с людьми, кроме как в необходимых для выживания целях. Конечно, их с Робертом совместное путешествие вполне в эту формулировку укладывалось. Но поверит ли в это тот, кто сам в метель не карабкался по скалам?
	Рассказ, исключающий упоминание о Роберте, девушка сочинила заранее. Настал момент пустить его в ход.
	— Мы настигли людей… — заговорила Марта, стараясь, чтобы голос ее звучал ровно.
	Про бой субтактик выслушал равнодушно, чуть скривился, узнав о судьбе Карела и Джима, но когда девушка упомянула лавину, лицо Антона удивленно вытянулось.
	— Не попусти Пророк пережить такое! — сказал он.
	— Точно, — кивнула Марта. — Меня ударило, подхватило и понесло куда-то. Потом прихожу в себя — ну надо же, торчу в снегу по пояс…
	С этого момента началась вранье, так что девушка заговорила еще медленнее, чтобы не сбиться и не обмолвиться, не брякнуть «мы» вместо «я» и не упомянуть Роберта…
	Субтактик слушал внимательно, и по его мрачному лицу не было понятно, верит он или нет.
	— Ладно, пойдем, — проговорил Антон, когда Марта замолчала. — Кстати, ты уверена, что никого из людей не осталось в живых? Не могло случиться, что кто-то спасся и спрятался от тебя, или ушел, пока ты не очнулась?
	Больших усилий девушке стоило не отвести взгляда, но она справилась.
	— Кто-то мог выжить только в случае, если не попал под удар лавины. Но все равно это ненадолго — человек выбраться из этих гор попросту не сумел бы. Даже мне пришлось тяжело.
	— Да? — субтактик посмотрел на нее как-то косо. — Ладно, пойдем. Для начала к командиру, а потом на склад — поменяем тебе кое-что из амуниции…
	Темнокожий тактик расположился на первом этаже, в роскошном кабинете с надписью «Директор» на двери. Рассказ Марты командир выслушал, не пошевелив и бровью.
	— Хорошо, — сказал он. — Ты жива, и это главное.
	— На склад, — вздохнул Антон.
	Передвижной склад и ремонтная мастерская разместились в просторном помещении, на двери которого висела табличка «Солярий». Тут Марте пришлось рассказать свою историю в третий раз, и она заметила, что ложь выходит у нее все лучше и лучше.
	«Вот так и стану записной вруньей» — с грустью подумала девушка, вслед за Антоном выходя во двор.
	— Ну что, рыжая, не замучили тебя? — спросила Анна, появляясь из-за кустов. — Пойдем, покажу, где мы разместились. Накормим тебя и заодно займемся твоей «шкуркой». Выглядит твоя броня так, будто за ней полгода не ухаживали, и еще не хватало, чтобы она тебя подвела…
	— Идите уж, — пробурчал субтактик.
	— Я подслушивала, когда ты на складе распиналась. Сдается мне, что ты не все говоришь, — проговорила Анна, когда они оказались вне досягаемости его ушей. — Что еще там случилось?
	— Все, что произошло, я рассказала, — устало ответила Марта. — Пойдем. Я просто умираю с голода.
	Говорить правду она не собиралась даже лучшей подруге.


	Сын Земли.
	11.

	В локти впивались острые камушки, а ноги, оказавшиеся в воде, отчаянно мерзли. Но Роберту на все это было наплевать. Он мечтал только об одном — чтобы его не заметили.
	Транспортеры грохотали в нескольких десятках шагов. Стоило одному из сидящих в кузове форсеров повернуть голову и напрячь зрительные усилители, как лежащий на берегу небольшого ручья человек был бы обнаружен.
	Но удача оказалась на его стороне. Транспортеры проползли мимо, туда, где ночь разрывали разноцветные вспышки.
	— Сомий хвост, — пробормотал Роберт, поднимаясь.
	После расставания с Мартой прошло почти десять часов и все это время он шел и шел на запад, чтобы как можно быстрее покинуть эти проклятые горы и оказаться среди своих.
	При малейшем признаке движения на дороге Роберт падал за камни и отлеживался, выжидая, пока минует опасность. Перемещаясь такими рывками, он миновал перевал и спустился ниже уровня снегов, так что теперь под ногами чавкала не снежная каша, а обычная грязь.
	Осталось совсем немного — добраться до находящейся где-то впереди линии фронта и преодолеть ее.
	— В нашей солнечной стране, — когда вновь пустился в путь, привычно замурлыкал надоевшую еще на Земле песню. — Приятно жить тебе и мне… Среди разлапистых магнолий в благословенной тишине! Е-е!
	Горизонт впереди лопнул, вспух сияющим нарывом светло-оранжевого цвета, заставив Роберта прикрыть глаза ладонью. Через мгновение донесся могучий рокот, встряхнувший землю.
	— Среди разлапистых магнолий… — повторил Роберт. — В благословенной тишине…
	Тишина и вправду наступила, нарушаемая только свистом ветра и журчанием бегущей параллельно дороге речушки, но легче от этого не стало. Роберт различил далеко позади рычание моторов и в очередной раз принялся гадать, почудилось ли оно ему или звучит на самом деле.
	— … северо… атака… — на мгновение ожили, но тут же вновь заткнулись наушники шлема.
	Судя по всему, он вновь оказался в зоне действия связи.
	Рокот двигателей не становился громче, а потихоньку угас. Роберт, облегченно вздохнув, зашагал дальше. Дорога шла по ущелью, рядом с рекой, чьи берега занимали заросли растения, похожего на обыкновенную осоку. Дальше поднимались бесплодные скалы.
	Потом дорога свернула, скалы остались позади. Стала видна простирающаяся на запад равнина, расцвеченная множеством движущихся огней.
	— Вот я и дошел, слава Единому! — сказал Роберт.
	Огни на равнине находились в беспрерывном движении, метались в разные стороны, временами доносился треск и грохот. Там царило что-то, напоминающее огненный ад, и через него предстояло пройти.
	Но подобное испытание Роберта не пугало.
	Сидящее на ветке существо напоминало птицу, но исключительно уродливую. На тощей шее болталась угловатая голова, а перья выглядели так, будто их долго и упорно жевали.
	«Птица» рассматривала Роберта, насмешливо поблескивая темными глазами и негромко пощелкивая.
	На ее взгляд человек, наверное, тоже выглядел достаточно потешно.
	— Чего уставилась? — проворчал он, махнув рукой. — Вали отсюда!
	— Чорк! — ответила «птица» и неторопливо перебралась на другую ветку, чуть повыше.
	В небольшую рощу, чудом уцелевшую около протянувшейся у подножия гор линии фронта, Роберт пробрался за несколько часов до рассвета. Утром взошло солнце, и стал виден расположенный западнее город, к которому вела проходящая через горы дорога.
	Это был Крайон.
	— Сомий хвост, — разглядывая обратившиеся в руины здания, Роберт только качал головой.
	Днем интенсивность боя не снизилась, и он мог наблюдать, как летают сотни плазмоидов, как изрытую окопами равнину поливают очереди из автоматов и пулеметов, как выбрасывают целые фонтаны земли выстрелы из какого-то мощного оружия, в корпусе «Арес» не имевшегося.
	Фигурки людей мелькали слишком далеко, так что разглядеть их хорошо не удавалось. Но Роберт отметил, что обмундирование у них совершенно другое, не такое как у него.
	Иногда шлем улавливал переговоры между командирами взводов и их подчиненными, но ничего полезного узнать из них не удавалось — обычные приказы и реплики, передаваемые во время боя.
	Сам Роберт в разговоры не вступал — опасался, что форсеры смогут перехватить его трансляцию из собственного тыла.
	Как пройти к своим, Роберт понял примерно к полудню. Сейчас же, когда солнце наполовину скрылось за горизонтом, он мог предсказать собственные действия вплоть до каждого шага.
	Оставалось только дождаться полной темноты.
	— Чорк! — повторила «птица» и, затрепыхав крыльями, улетела.
	— Ну и проваливай, — Роберт помахал ей рукой и повернулся на живот.
	Марта призналась ему, что форсеры видят в инфракрасном диапазоне, но с ходу на большом расстоянии опознать в человекоподобной фигуре своего или чужого им будет довольно сложно.
	Ну а если опознают, тогда Роберту остается лишь надеяться на удачу.
	Сумерки сгущались, по небу плыли облака, напоминающие причудливой формы подушки. Люди и форсеры продолжали перестреливаться, но без особенного воодушевления.
	К ночи небосвод заволокло полностью, заморосил мелкий дождик, которому Роберт был только рад.
	— Ну что же, — сказал он, обнаружив, что без шлема с трудом различает ветви прямо перед лицом. — Пора, да защитит меня Единый и Святой Воин!
	Через инфракрасный фильтр мир предстал переплетением тянущихся к земле сине-зеленых нитей. Роберт вздохнул, резко оттолкнулся и засеменил туда, где паучьими лапами торчали ветви прибрежных кустов.
	Под ногами чавкали лужи, чуть слышно шелестела мокрая трава, капли текли по забралу шлема, проникали за отворот куртки и сползали по спине, вызывая невольную дрожь.
	Прошедшая сбоку очередь заставила вздрогнуть, а потом где-то позади зазвучали крики.
	Роберт ускорил шаг. Влетел в заросли, с треском ломая стебли. Шлепнувшись наземь, пополз к самой воде. Пролетевший над головой плазменный заряд заставил инфракрасный фильтр на мгновение «ослепнуть», так что несколько метров двигался на ощупь.
	Крики вроде стихли, но потом зазвучали вновь, гораздо ближе.
	— Сомий хвост! — Роберт выругался и на четвереньках сполз в реку, оказавшись в ледяной воде.
	Натруженные мускулы тут же начало сводить, он зашипел от боли, но зашагал быстрее, пытаясь уйти как можно дальше до того момента, как по нему начнут стрелять.
	Громкий плеск донесся сверху по течению.
	— Вот он! — рявкнул кто-то. — Разведчик, ядерная мать!
	— За ним! — приказал другой голос.
	«Что орете? Сдохли ваши внутренние рации?» — со злорадством подумал Роберт. Скрываться дальше смысла не имело, и он бросился вперед, срывая на ходу с плеча автомат.
	Форсеры, судя по все более громкому плеску, приближались.
	Роберт выпрыгнул на берег, дал очередь назад и со всех ног припустил к руинам, в которых днем заметил движение.
	— Уйдет! — прокричали за спиной, и плазмоид ударился о землю далеко в стороне, вырвав из тьмы косые струи дождя и кусок почвы.
	В развалинах что-то задвигалось, навстречу Роберту потянулись огненные щупальца очередей.
	— Я свой! — рявкнул он, надеясь, что передатчик шлема в порядке. — Не стреляйте!
	Повинуясь скорее инстинкту, чем разуму, скакнул в сторону, и на том месте, где только что находился, с хлопком возникло облако огня.
	— Давай правее! — прошелестел в наушниках басовитый голос. — И добавь! Они тебя настигают!
	Терзаемые судорогами ноги болели так, будто их сунули в «испанские сапоги», в груди хрипело и клокотало, а сердце грозило прорвать куртку на груди, но Роберт ухитрился побежать быстрее.
	Вопя, точно павиан, сделал рывок и буквально свалился в открывшуюся под ногами яму. Когда падал, что-то ударило в бок, но Роберт, врезавшийся в землю с такой силой, что хрустнули шейные позвонки, не обратил на это внимания.
	Несколько минут он ошалело тряс головой, пытаясь избавиться от гула в ушах и от плавающих перед глазами пятен, потом услышал рядом шаги.
	— Везучий ты, брат, — сказал кто-то. — Дай-ка, сниму с тебя шлем, а то он маленько помялся.
	— Я… сам… — ответил Роберт, трясущимися руками расстегивая крепления.
	С некоторым трудом обнажил голову. Обнаружил, что сидит на дне глубокого и широкого окопа.
	— Пойдем, — шевельнулся рядом неясный силуэт. — Только в полный рост не вставай. Голову отстрелят.
	И незнакомец, довольный собственной шуткой, негромко захохотал.
	Роберт поднялся и, пригнувшись, зашагал за своим спасителем. Они свернули в более узкий ход, пролезли под стеной и оказались в просторном, довольно ярко освещенном помещении.
	Когда глаза привыкли, Роберт ощутил, что слова застряли у него в горле.
	Тут находились вне всякого сомнения люди, но вооружены они оказались так, что солдаты корпуса «Арес» выглядели бы рядом с ними голодранцами из армии какого-нибудь шумерского царя.
	— Ого! — пробормотал Роберт, разглядывая защитный костюм, походящий на снаряжение средневекового рыцаря.
	Шлем напоминал по форме тот, что носили полицейские, но все же отличался, на нагрудной пластине, расположенной между двумя массивными наплечниками, виднелось изображение бородатого мужика с одним глазом, ряды находящих друг на друга пластин закрывали живот и пах.
	— Что, засмотрелся? — хмыкнул тот из солдат, что привел Роберта, снимая шлем. Под ним обнаружилось круглое лицо с веселыми голубыми глазами и русой бородкой. — Ты сам откуда?
	— Роберт Кузнецов. Первый полк корпуса «Арес», третий батальон, третья рота.
	— Понятно, — сказал бородатый. — Первый полк, надо же! Считалось, что вы погибли все… Да и вообще от вашего корпуса жалкие крохи остались. Форсеры прошлись по вам, как скалка по тесту.
	— Да? — Роберт сглотнул.
	— Ты садись, — заметил другой солдат, повыше ростом. — Меня зовут Найджел, а эту вот бородатую рожу — Андреем.
	— Джексон, — представился третий и снял шлем, обнажив белозубую улыбку на черном лице.
	Роберт послушно опустился на предложенное место, положил рядом автомат, невольно бросил взгляд на оружие у Андрея в руках.
	— У меня чуток получше, — ухмыльнулся тот. — С подствольным гранатометом. Жутко нужная штука, когда имеешь дело с этими бронированными тварями!
	Роберт слышал, что существует такая модификация «Козыря», но никогда не видел ее в деле.
	— А это вот… броня… что это? — спросил он.
	— Основной боевой костюм, — ответил Найджел. — Бронепластик. Относительно мягкое внешнее покрытие, сверхтвердый второй слой. Распределяет ударную нагрузку по площади сегмента брони, обеспечивает защиту от термического воздействия с помощью встроенных капсул с жидким азотом.
	— Получишь такой же, — хмыкнул Джексон, снимая наплечники, под которыми обнаружился комбинезон из кевларовой бронеткани, — когда тебя зачислят в наш корпус.
	— Какой корпус? — в голове после падения еще гудело, так что соображал Роберт довольно плохо.
	— Корпус «Один», — пояснил Андрей, постучав себя по расположенному на груди символу. — Так, мы сейчас доложим про тебя куда следует, а ты пока поешь и расскажешь, как ухитрился спастись…
	Роберт вздохнул, ощущая, как внутри все напряглось. О том, с чьей помощью он выбрался из устроенной лавинами западни в горах, рассказывать бывший полицейский не собирался, и все время, пока шел по дороге, придумывал версию событий, немного отличающуюся от истины.
	Наступил момент проверить, насколько она удалась.
	Глаза у офицера были черными и узкими, как у змеи, а на грудной пластинке красовались знаки различия капитана.
	— Рядовой Кузнецов, как я понимаю? — осведомился офицер. — Мое имя — капитан Поллак. Присаживайтесь.
	Роберт опустился на стул, сложил руки на коленях.
	Без оружия и бронежилета чувствовал себя голым, а под взглядом капитана — еще и беззащитным, словно птенец.
	— Итак, я слушаю вас, — проговорил Поллак. — Хотелось бы знать, как именно вы, рядовой корпуса «Арес», оказались здесь.
	— Наш полк держал оборону около поселка… — историю свою Роберт за сегодняшнюю ночь рассказывал в третий раз, сначала солдатам, потом командиру роты, а теперь — капитану, возглавляющему так называемый «распределительный пункт», определяющий судьбу бойцов, пробравшихся через линию фронта, а также местных жителей, желающих вступить в армию.
	— Так, — проговорил Поллак, поглаживая узкий подбородок. — Все с вами ясно. Будем решать, что с вами делать…
	Корпус вычислительного центра на капитанском столе был окрашен в цвет хаки, а при его запуске раздавался бравурный военный марш чуть. — Так… ага… — Поллак вглядывался в виртуальный экран так сосредоточенно, словно изучал рецепт эликсира молодости. — Отправим-ка мы вас во второй полк, там у них большие потери.
	— Разрешите вопрос? А как же наш корпус? — спросил Роберт.
	— «Арес»? — капитан развел руками. — Его решено не восстанавливать, проще раскидать вас, выживших, по сформированным подразделениям. Так, вот вам дорожное предписание…
	Роберт автоматически взял из рук офицера трубочку блока памяти.
	— Для начала вам надлежит отправиться на склад, получить обмундирование и оружие, — добавил Поллак. — Сейчас я узнаю, едет ли кто туда… А потом надо будет с попуткой добраться до второго полка. Они защищают тарианский промышленный комплекс. Вопросы?
	— Никаких.
	Капитан взял лежащий на столе шлем и водрузил на голову, под опустившимся забралом задвигались тонкие губы. Роберт отвел взгляд и принялся разглядывать висевший на стене плакат с изображением оскаленного серого чудища и надписью «Все на борьбу с форсерами!».
	— Отлично, — проговорил Поллак, снимая шлем. — Транспортер пойдет за боеприпасами через пятнадцать минут. Отправляется он от штаба, это в двух кварталах к западу. Машина нового образца, ты сразу ее узнаешь… Вперед, рядовой Кузнецов!
	— Есть, — поднявшись, Роберт вышел в коридор.
	Миновал скучающих у входа в распределительный пункт караульных и свернул на запад.
	— Держись левой стороны улицы, она не простреливается! — крикнул вслед один из караульных.
	— Спасибо! — ответил Роберт и помахал рукой.
	Город напоминал декорации для фильма-катастрофы. Свет в домах не горел, от многих зданий остались развалины. Ветер носил обрывки мусора, скрипели под ногами куски бетона.
	— Кто такой? — вывернувший из переулка патруль ослепил Роберта светом фонарей.
	Он спешно вскинул дорожное предписание.
	— Понятно, — возглавляющий патруль офицер опустил портативный сканер. — Штаб вон там, за поворотом!
	— Благодарю, — Роберт только кивнул. Патрульные обошли его и затопали дальше.
	За поворотом обнаружилось здание, раньше, скорее всего, бывшее складом. В толстых стенах не имелось окон, а через прорезанные в стене ворота проехал бы монтажный комплекс.
	Но ворота были закрыты, а около них расположились несколько транспортеров разных моделей.
	— Сомий хвост, — пробормотал Роберт, разглядывая один из них, похожий на металлического жука.
	— Эй, кто там? — от стены отделилась тень, блеснуло дуло автомата.
	— Свои, — ответил Роберт, поднимая руку. — Меня капитан Поллак прислал…
	— А, ты из этих, из возвращенцев, — пробормотал часовой. — Жди вон у машины, сейчас водитель подойдет.
	В речи солдата можно было уловить мягкий акцент, свойственный уроженцам некоторых колоний.
	Ждать долго не пришлось. Калитка рядом с воротами распахнулась, оттуда вышел плечистый парень с рюкзаком в руках.
	— Это тебя мне везти, что ли? — буркнул он, смерив Роберта не особенно дружелюбным взглядом.
	— Меня.
	— Забирайся, — водитель сплюнул и полез в кабину.
	Роберт не заставил себя упрашивать. Он обошел транспортер с другой стороны, уцепился за выпирающую из стенки кабины ручку и через мгновение сидел на довольно жестком сидении.
	Заведующий складом походил на всех офицеров-хозяйственников, каких Роберт до сих пор видел. Низенький и толстенький лейтенант, он напоминал хомяка и относился к армейскому имуществу так же, как маленький зверек — к запрятанным в нору запасам.
	— Что у нас тут? — сказал заведующий складом, вглядываясь в дорожное предписание Роберта. — Вооружить, снабдить, отправить… Ну, пойдем, приятель, посмотрим, что у меня есть…
	Склад размещался в здании брошенной школы. Там, где раньше бегали дети, громоздились штабеля ящиков и коробок. Заведующий складом лавировал между ними с ловкостью опытного канатоходца.
	— Вот, приятель, — заявил он, приведя Роберту к лежащему на полу металлическому диску размером с канализационный люк. — Встань-ка сюда.
	— А что это такое?
	— Примерочная, — лейтенант хмыкнул.
	Роберт осторожно вступил на диск одной ногой, потом второй. Ощутил исходящую снизу вибрацию, от которой чуть заметно залязгали зубы, перед глазами замелькали едва заметные вспышки.
	— Для солдата главное что? — осведомился заведующий складом, щелкая сенсорами портативного вычислительного центра. — Чтобы костюмчик сидел! А чтобы он сидел, тебя надо всего обмерить, от пяток до макушки!
	Вибрация стихла, вспышки прекратились.
	— Все ясно… пятый размер, — сказал лейтенант. — Идем, приятель… Главное чтобы, главное чтобы, главное чтобы костюмчик сидел…
	Песенка показалась Роберту знакомой, но где он ее слышал, бывший полицейский так и не смог вспомнить.
	— Вот, — заведующий складом с удивительной легкостью вытащил из штабеля продолговатый ящик. — Это твое. Открывай и облачайся, да поможет тебе Святой Воин!
	Крышка отошла с легким щелчком, и глазам Роберта предстал бронекостюм с бородатым мужиком на груди. Мягко поблескивали ребристые наплечники, оторванными ногами куклы казались бедренные пластины.
	— Как это надеть — разберешься сам, приятель, — заметил лейтенант. — А я пойду, подыщу тебе оружие…
	Напевая себе под нос, он скрылся между ящиками, а Роберт приступил к одеванию. Натянул комбинезон из кевларовой бронеткани, после чего взялся за панцирь.
	Все оказалось на удивление просто. Продуманная система застежек и креплений позволяла влезть в костюм за считанные минуты, а избавиться от него — еще быстрее.
	— Здорово как, — сказал Роберт, приседая.
	Костюм был легким, нигде ничего не давило и не стесняло движений. Стоило признать, что проектировщики поработали на славу.
	— Отлично, приятель, — заведующий складом появился в тот момент, когда Роберт примерял шлем. — Вот тебе рюкзак, автомат и положенный боезапас… Распишись вот тут!
	Роберт приложил цифровой ключ к считывающему устройству вычислительного центра, и принялся запихивать обоймы в рюкзак. Лейтенант наблюдал за ним почти с отеческой заботой.
	— Гранаты не забудь, приятель, — посоветовал он.
	— Не забуду, — кивнул Роберт. — А когда прибудут машины из этого самого второго полка?
	— Это только Единый знает, — заведующий складом покачал головой. — Вчера были, а когда еще появятся — мне не сообщали… Ты лучше не жди, отправляйся пешком… Тут всего километров сорок.
	— Да? — хмыкнул Роберт. — Эта идея мне не особенно нравится. Я уже погулял по местным горам и больше не хочу…
	— Дело твое, приятель. Дело твое, — лейтенант пожал плечами. — Пойдем, выдам тебе консервов.
	Бывший полицейский повесил автомат на одно плечо, рюкзак — на другое, и зашагал вслед за заведующим складом.
	При ходьбе пластины панциря терлись друг о друга, издавая едва заметный шорох, ботинки слегка постукивали по полу, так что Роберт ощущал себя наполовину железным, точно Робот-полицейский из древнего фильма.
	Промышленный комплекс напоминал небольшой городок, спрятавшийся за невысокой оградой. Местами поднимался дымок, создавая иллюзию, что все функционирует, как ни в чем не бывало.
	Когда подъехали ближе, стало заметно, что ограда местами повалена, а дым поднимается от недавно потушенных пожаров.
	— Эти гнусные твари вчера отступили, — сказал водитель, ожесточенно сопя. — Так что сегодня тихо.
	Водитель откликался на имя Витас, с ним Роберт познакомился два часа назад на пустынной дороге, тянущейся между оставленных без присмотра полей и заброшенных ферм Эброна.
	Предсказание заведующего складом сбылось — новоиспеченному бойцу второго полка корпуса «Один» пришлось отправиться в собственную часть пешком. К счастью, на середине пути Роберта догнал небольшой транспортер с красным крестом на боку, возвращающийся из полевого госпиталя.
	— Так, — Витас направил машину к виднеющемуся на восток от комплекса черному зеву въезда на подземные уровни. — Внизу тебе делать нечего, я сейчас машину приостановлю, и ты выпрыгнешь… Штаб вон там, под главным цехом…
	— Хорошо, спасибо.
	Транспортер притормозил, Роберт открыл дверцу и спрыгнул на землю. Проводил машину взглядом, закинул рюкзак на плечо и зашагал в указанном Витасом направлении.
	Миновал пролом в ограде, стараясь не зацепиться за искореженные металлические прутья.
	— А ты кто такой будешь, мил человек? — из-за груды ящиков, сваленных небрежно, точно мусор, выступили двое с автоматами наизготовку.
	— Вот, — Роберт продемонстрировал дорожное предписание. — Следую в штаб полка.
	Крошечная трубочка блока памяти, выданная лейтенантом Поллаком, удостоилась беглого взгляда.
	— Ты и есть обещанное подкрепление, — сказал один из солдат. — Понятно. Что же, иди.
	Роберт убрал предписание и затопал дальше к главному цеху.
	Тарианский промышленный комплекс был известен даже на Земле. На этом крупнейшем предприятии Эброна обрабатывали и упаковывали все, что могли дать щедрые земли Валории, Флоры и Артисии.
	Отсюда тысячи тонн продуктов отправляли дальше на Атлантис, Ниобу и через них — на Землю.
	Сейчас поставки оборвались, и комплекс представлял не большую ценность, чем забытая у дороги детская игрушка, но его продолжали атаковать и, судя по рассказам Витаса, с редким упорством.
	У входа в цех пришлось миновать еще один пост, а внутри — пройти через полный мертвых автоматов зал и по темной лестнице спуститься туда, где раньше располагались подсобные помещения.
	Тут Роберт почти сразу наткнулся на дверь с надписью «Канцелярия». На стук изнутри раздался недовольный голос:
	— Входите.
	Дверь скрипнула и отошла в сторону, Роберт шагнул через порог.
	— Разрешите доложить, — сказал он, отыскав взглядом офицера. — Рядовой Кузнецов согласно предписанию прибыл…
	— А, это тебя нам Поллак сосватал? — майор, телосложением напоминающий борца, широко зевнул. — Давай документы… Блок памяти нашел прибежище в толстой папке, а офицер погрузился в размышления, поглядывая на Роберта и покручивая большими пальцами сцепленных на объемистом животе рук.
	— Ладно, — прозвучало это словно приговор. — Отправим мы тебя в первый батальон… А дойти туда, рядовой, можно следующим образом…
	И Роберту пришлось выслушать длинную инструкцию относительно того, как добраться до ремонтного цеха и отыскать там майора Ниеминена.
	— Все ясно? — грозно спросил канцелярский офицер. — Сейчас я туда сообщу, что ты к ним идешь, а то еще пристрелят по ошибке…
	— Так точно, — ответил Роберт, раздумывая, что это за батальон такой, солдаты в котором палят во все, что движется.
	Ремонтный цех располагался отдельно от остальных зданий, у самой ограды. Отыскать его оказалось куда проще, чем выслушивать советы штабиста.
	— Новенький, значит, — проговорил встретивший Роберта солдат. — Ты хоть форсеров-то в лицо видел?
	— Видел.
	Благодаря общению с Мартой Роберт знал о форсерах гораздо больше, чем любой другой из людей, но делиться этим знанием с кем-либо не собирался, понимая, что такая осведомленность вызовет подозрения.
	Солдат хмыкнул и повел Роберта внутрь, в цех, «украшенный» выбитыми окнами, многочисленными дырами в стенах, пятнами гари и частично обрушившимся потолком.
	Воняло тут горелым, а под ногами позвякивали осколки стекла и пластика.
	Майор Ниеминен, высокий и рыжий, обнаружился в кабинете цехового мастера. Закинув ноги на стол, он выковыривал из пластиковой банки абрикосы и по одному отправлял в рот.
	Стоило двери открыться, как банка полетела в угол, а командир батальона сыто рыгнул.
	— Рядовой Кузнецов, долбаная форель? — спросил он.
	— Так точно, — ответил Роберт несколько растерянно.
	— Отлично! — кивнул Ниеминен. — Я тут подумал и решил, что лучше всего тебе придется в первом взводе третьей роты, долбаная форель. Как ты думаешь?
	— Э… так точно.
	— Вот именно! — майор спустил ноги со стола и с тяжким кряхтением встал. — Пойдем, я лично провожу тебя.
	— Ты где служил? — шагая между частично оплавленными ремонтными комплексами, командир батальона не переставал болтать. — Ага, в Пекине, в спецназе? Так ты был на Халикте?
	Роберт только кивал.
	— И в «Аресе» успел повоевать? Неплохо, — пробурчал Ниеминен, пинком отшвыривая попавшийся на дороге ящик. — Эй, ребята, я привел вам новенького, встречайте!
	«Ребята», благополучно валявшиеся на полу под одним из окон, принялись без особой охоты подниматься.
	— Это к нам? — спросил маленький и кривоногий лейтенант, напоминающий статуэтку монгольского демона.
	— К вам, к вам, долбаная форель! — кивнул Ниеминен и хлопнул Роберта по плечу так, что тот пошатнулся. — Ну, ты обживайся тут, а я пойду. Надеюсь, что форсеры дадут тебе время на то, чтобы привыкнуть.
	И майор, сочтя задачу выполненной, удалился.
	— Меня зовут Тао, — сказал лейтенант.
	— Роберт Кузнецов.
	— Вот и отлично, — командир взвода почесал щеку. — Во втором отделении у нас осталось шестеро, так что отправляйся туда. Вон тот громила с исцарапанной рожей — твой сержант.
	«Громила» поднял широкую ладонь и осклабился, показав желтые зубы.
	— Меня звать Бьерном, — голос у него оказался низким, подстать внешности. — Есть хочешь? Нет? Ну и ладно. А то мы тут обжираемся этими фруктами. Если нужен сортир, то он вон там, в подземелье… А вообще иди сюда, будем знакомиться.
	Через десять минут Роберт знал всех в отделении, от тощего чернокожего Али до невысокого, но чрезвычайно широкоплечего уроженца Аляски Трэджана, среди предков которого числились эскимосы, индейцы, негры и русские.
	Корпус «Один», как стало понятно из разговоров, сформировали тоже из полицейских, набранных по всей Земле и даже в колониях, но подготовили и вооружили куда тщательнее.
	— В общем, вас, как ни обидно это звучит, бросили под удар, — сказал Бьерн, выслушав рассказа о злоключениях корпуса «Арес», — чтобы хоть как-то задержать наступление форсеров. Вас использовали как жертву, а заодно освободили склады от устаревшего оружия.
	— Похоже на то, сомий хвост, — согласился Роберт.
	— Располагайся, в общем, — сержант повел рукой. — В караул нам только завтра, так что можешь пока отоспаться…
	Не воспользовался бы таким предложением только полный идиот. Так что Роберт, расстелив спальный мешок прямо на полу, улегся и через пять минут заснул, не обращая внимания на то, что в нескольких шагах от него ругаются, играя в карты.
	Сон его был глубок и черен, как жерло вулкана.


	Дочь эволюции.
	11.

	Грохнуло так, что Марта невольно пригнулась. Показалось, что разорвалось на части само небо. Один из домов на правой обочине лопнул, как раздавленное яйцо.
	— Что замерли? — не дал звену остановиться Антон. — Вперед!
	Форсеры добавили скорости, хотя и до сих пор бежали по одной из городских улиц так быстро, что в ушах свистел ветер.
	— Там наших вовсю колотят, а вы плететесь коровами стельными! — добавил субтактик.
	Уточнять смысл чудного ругательства никто не подумал, все просто пропустили его мимо ушей. Кто знает, может и вправду есть такие существа — стельные коровы. В них верилось скорее, чем в то, что люди могут нанести заметный урон боевым силам форсеров.
	Все, что они могли раньше — держать глухую оборону.
	Два дня городского боя, правда, сбили с форсеров немалую долю спеси. У людей появилось новое оружие, а бронекостюмы неплохо держали попадания плазмоидов.
	— Так, чуть медленнее! — рявкнул Антон.
	Впереди виднелась улица, где полосовали бетон очереди, взрывались гранаты и шипели плазменные разряды, а вверху с жужжанием носились модули-разведчики.
	— Осторожно, воронка! — Марта чуть не споткнулась о вывороченный взрывом кусок асфальта.
	Несколько пуль прошли рядом, одна вскользь ударила по руке, вызвав боль в локте.
	— Впереди баррикады! Всем залечь! — субтактик первым упал на асфальт и пополз в сторону. — Что-то мне о них не сообщали. Марта, Анна — ваша задача очистить укрепления от стрелков. Остальные прикрывают.
	Марта залегла за огрызком стены.
	Отсюда хорошо было видно перегораживающее улицу сооружение из поставленных набок машин, покореженной пластиковой мебели и мешков с песком. Позади этой «помойки» заметно было движение.
	Модуль-разведчик, отправленный Антоном, подлетел к баррикаде и взмыл вверх, спасаясь от стрельбы.
	Брандеру повезло меньше, едва он успел показаться на открытом месте, как граната ударила летающему аппарату в дюзы. Раздался грохот, сжатая плазма ринулась во все стороны, заставив вжаться в землю, как людей, так и форсеров.
	Марта чуть приподнялась и начала целиться.
	По стене, за которой она пряталась, прошла пулеметная очередь, за спиной лопнула граната, истерически зазвенели бьющиеся стекла, пара осколков царапнула спину.
	— Ну надо же, выучились воевать, — пробормотала Марта, поспешно возвращаясь в укрытие.
	— Огонь из всех стволов! — рявкнул Антон и согнулся, хватаясь за лицо.
	Разведывательный модуль разделил судьбу брандера, напоследок передав прямо в глаз субтактика световой импульс, достаточно сильный, чтобы повредить даже форсеру.
	Заговорили плазменные пушки. Баррикада окуталась огнем и дымом, так что засевшим за ней людям стало не до снайперов.
	— Сейчас мы вам! — пробормотала Марта, настраивая зрительные усилители.
	Первой выстрелила Анна. Ионный луч пробил насквозь перевернутую машину, какой-то шкафчик и укрывающегося за ним человека.
	— Отлично, — пробормотала Марта, выискивая собственную цель. — Вот он, вот…
	Подруги стреляли, точно на полигоне. Люди, засевшие за баррикадой, падали один за другим.
	Поняв, что им не отсидеться, они начали разбегаться, а несколько безумцев ринулись в контратаку. Взобравшись наверх баррикады, они принялись палить из автоматов.
	— Это вы удачно выбрались, укуси меня дьявол! — сказал Пабло и весело рассмеялся.
	Плазменная мортира не предназначена для того, чтобы стрелять прямой наводкой, но Пабло это не смутило. Выпущенный им асинфазный разряд «Супернова» взорвался прямо между людьми, залив все вокруг себя потоками ярко-синего пламени.
	Превратившиеся в факелы смельчаки рухнули вниз. Крики боли и ругань из-за баррикад показали, что там еще остались живые.
	— Это ненадолго, — пробормотала Марта, наводя оружие на цель. — Минус один…
	Звук выстрела, донесшийся сзади, оказался для девушки полной неожиданностью, а хлестнувшие по ногам и спине пули заставили ее перекатиться в сторону.
	— Ополоумели вы там, что ли?! - выкрикнула Марта, оборачиваясь. — Где ваше прикрытие?
	На мостовой лежала сдвинутая крышка канализационного люка, а из самого люка торчал расплавленный плазменными разрядами шлем. Окончательно провалиться человеческому телу мешал застрявший автомат.
	— Шустрый какой, — заметила Хельга, кривясь и баюкая поврежденную руку.
	— Это уж точно, — согласилась Марта, вновь поворачиваясь к баррикаде.
	Последние защитники уходили от нее ползком, так что стрелять по ним было все равно, что прокалывать в ткани дырки ломиком — заряды уходили в никуда, пробивали стены, но не причиняли урона.
	Краем уха Марта слышала, как сзади возмущается Пабло:
	— Представь, какая тварь! Отодвинул люк, выбрался и давай нам в спину палить! Сейчас я вам покажу!
	Выстрел угодил куда-то за баррикаду, там взметнулась туча дыма, и вслед за этим донесся раскатистый грохот.
	— В задницу тебе такую дыру, как ты там проделал! — покачал головой Антон, судя по всему, пустивший в дело второй модуль-наблюдатель. — Всю мостовую разворотил! Как теперь обходить все это?
	— Да ладно тебе, командир, — пробурчал довольный собой Пабло.
	— Девушки, что там у вас? — поинтересовался субтактик.
	— Никого, — откликнулась Анна. — Можете идти вперед, мы прикроем…
	Первым на открытое место выбрался Стефан. Пригнувшись, он пробежал десяток метров и шлепнулся наземь. За ним двинулся Антон, позади него Хельга, Анхель и другие.
	— Здорово веселимся, — проходя мимо, Пабло слегка шлепнул Марту по ягодице, а в ответ получил рассерженное ворчание.
	— Этот никогда не исправится, — вздохнула Анна. — Ну что, пошли?
	Взобравшийся на баррикаду Стефан махал руками, всем видом показывая, что опасности нет.
	Пули зацокали по мостовой, один из форсеров с криком рухнул, зажимая дыру в животе.
	— Ложись! — выкрикнул субтактик идущего впереди третьего звена. Его подопечные попадали на мостовую и принялись отползать, отстреливаясь на ходу.
	Зашипели плазмоиды, разбиваясь о мощные бетонные блоки.
	— Нам лезть туда незачем, — сказал Антон. — Подождем, пока они отойдут.
	— Ты уверен? — Марта выглянула из-за угла.
	Похожее на могильник песчаной крысы с Норли пулеметное гнездо торчало прямо посередине улицы, виднелись бешено вращающиеся строенные стволы, от которых поднимался дымок.
	— Эта штука доставит нам столько же беспокойства, сколько нарыв на заднице, — заметил Пабло.
	Бой за Крайон шел третьи сутки. Уличные заграждения, на которые поначалу рассчитывали люди, не оправдали себя. И тогда защитники города сменили тактику, создав сеть опорных пунктов из пулеметчиков и снайперов.
	С ними бороться оказалось несколько сложнее. Эту простую истину только что познали бойцы третьего звена, сдуру сунувшегося на открытое место. Их уцелело только четверо.
	— Мда… — иронически произнес Антон, воздержавшись при подчиненных от более эмоционального комментария, вертевшегося на языке. — Марта, отставить, побереги боезапас!
	Девушка опустила готовое к стрельбе ионное орудие. Заряд в батареях подходил к концу, а о том, когда доставят новые, знал разве только сам Пророк.
	— Пабло, давай залп сразу после брандера, — проговорил субтактик.
	Запущенный им модуль-камикадзе с утробным воем устремился к пулеметному гнезду и упал на него сверху. Взрыв прозвучал как-то глухо, бетонные блоки содрогнулись, из щелей между ними полетела пыль.
	Пабло не подвел. Выпущенный из его мортиры заряд угодил точно в пробитую брандером дыру. В амбразурах показались языки пламени, пулеметный ствол отклонился вбок, стрельба затихла.
	— Анхель, Стефан — посмотреть, что там! — приказал Антон.
	Марта из любопытства тоже подошла и заглянула, хотя тут же пожалела об этом.
	Пулеметное гнездо напоминало детскую песочную крепостушку, на которую кто-то небрежно наступил каблуком. Сломанными солдатиками валялись человеческие тела.
	— Наша вон та улица, — сказал Антон, когда она вернулась к своим. — Все за мной…
	Но не успела Хельга, оказавшаяся последней в строю, свернуть в уходящий к северу переулок, как сзади донесся грохот очередей, разрывы гранат и возмущенные вопли. Антон подал знак остановиться и замер, вслушиваясь в донесшийся только до него приказ.
	— Возвращаемся, — проговорил субтактик после паузы. — Там обнаружен пункт сопротивления…
	У пулеметного гнезда две девушки хлопотали около распростертого на земле громадного форсера. Голова его бессильно болталась, а в груди виднелась здоровенная дыра.
	На той улице, где их звено проходило минут тридцать назад, царил полный хаос. В дыму метались форсеры, беспорядочно паля из плазменных пушек по окнам домов, на мостовой валялись тела, и их оказалось настолько много, что Марта поначалу не поверила своим глазам.
	Столько погибших сразу?
	— Эти ублюдки нас просто заманивали, — кивнул Стефан в сторону пулеметного гнезда. — А сами подождали, пока наших соберется побольше, и ударили с нескольких сторон…
	— Запускай брандер! — крикнул Антон субтактику третьего звена. — У меня не осталось! Вон тот красный дом наш!
	Воющий шар со смертоносной начинкой взвился в воздух, и стрекот полосующих улицу пулеметов стал гораздо чаще.
	— Другой режим стрельбы? — предположила Анна. — Для воздушных целей?
	Догадка оказалась верной — несколько очередей пробили корпус брандера, и через пару мгновений он лопнул с оглушительным грохотом. Дождь раскаленной плазмы обрушился на завопивших форсеров.
	— Ну надо же! — Марта гневно фыркнула, вслушиваясь в донесшийся из окон дружный рев.
	— Сожри вас демон! — выругалась рядом Хельга, а Пабло, не дожидаясь приказа, пустил в дело мортиру.
	В двух окнах сложенного из кирпича строения точно расцвели огненные цветы. Часть воплей из торжествующих стали негодующими, а на мостовую посыпался град из обломков.
	— Бегом, пока они не опомнились! — приказал Антон.
	Пробежав вдоль стены, бойцы один за другим ворвались в подъезд.
	Стрельба велась сверху, поэтому два первых этажа преодолели одним рывком. Миновали квартиру, из двери которой рвалось пламя, нос пощекотал запах едкого дыма.
	Субтактик указал в сторону соседней квартиры, откуда доносились звуки автоматных и пулеметных очередей. Люди, не желая терять выгодной позиции, не спешили покидать помещение.
	Затрещала выбитая дверь, первым в проем ринулся Стефан, несколько раз выстрелила его пушка. Один из людей повалился молча, другого выбросило в окно, а третий, падая, дважды выстрелил из гранатомета.
	Марта ощутила, как ее поднимает и отбрасывает на стену, в глазах на мгновение помутилось.
	Очнувшись, обнаружила себя лицом на грязном полу, а рядом — стонущего Анхеля. Живот его был разворочен так, что среди кровавых ошметков виднелся позвоночник.
	— Клянусь Пророком… — прошептала Марта.
	На ногах после взрыва не осталось никого. Нескольких людей взрывной волной вышвырнуло из окна, остальные попадали на пол, беспомощные, словно одурманенные мухи.
	Форсеры, пошатываясь, поднимались. На такую «мелочь», как вибрирующий гул в ушах и плавающие перед глазами цветные пятна, обращать внимание никто из них не собирался.
	Люди, лишенные имплантантов комплекса жизнеобеспечения, валялись без сознания.
	Марта подняла ионное орудие, нацелила на ближайшего человека — и поняла, что ствол покорежило взрывом. Стрелять из такого оружия было бы равносильно самоубийству.
	Сделав пару шагов внутрь квартиры, она наткнулась на Пабло.
	— Укуси меня дьявол… — бормотал тот, каким-то детским, беспомощным жестом потирая лоб.
	— Всех добить! — голос Антона, несмотря на то, что он пострадал не меньше других, звучал спокойно. — Пабло, займись домом напротив…
	Стефан, двигаясь замедленно, поднял оружие, его примеру последовала Анна. Пабло на негнущихся ногах подошел к оконному проему, ставшему от взрыва намного шире.
	Висящая над плечом мортира сдвинулась и выплюнула плазменный шар, за ним еще один.
	— Теперь они не уйдут, демон забери… — злобно сказал Стефан. — Всех перестреляем!
	В подъезде загрохотали выстрелы. Марта, забыв, что ионное орудие сейчас можно использовать разве что в качестве дубинки, развернулась и бросилась к выбитой двери.
	Хельга металась на лестничной площадке, стреляя при этом куда-то вниз, откуда со свистом прилетали пули.
	Последствия взрыва давали о себе знать, уворачивалась девушка плохо. Левая рука ее висела плетью, перебитая в районе плеча, пробоина красовалась в боку. Багровая рана пульсировала, не истекая кровью: по счастью, крупные артерии не были задеты, а мелкие сосуды комплекс жизнеобеспечения купировал.
	— Проклятье… — в очередной раз плазмаган Хельги лишь глухо клацнул, говоря, что батарея в нем закончилась.
	Снизу показались два человека в тяжелых бронекостюмах.
	— Она жива! — удивленно рявкнул один, а второй просто вскинул оружие.
	— Вот гады… — Марта ощутила, что ее захлестывает клокочущее бешенство.
	Метнувшись мимо Хельги, она одним прыжком преодолела лестничный пролет, схватила людей за округлые, увенчанные гребнями шлемы и столкнула их друг с другом.
	Раздался глухой лязг, один из врагов содрогнулся, угодив себе в ногу из собственного автомата. Марта подтолкнула тела, и они скатились по лестнице, стуча головами по ступенькам.
	— Неплохо, — сказала Хельга, оседая на пол. — Очень неплохо…
	— Тебя бы к санитарам надо, — озабоченно сказала Марта.
	— Его тоже, — кивнула Хельга на Анхеля и закашлялась.
	— Ему санитары ничем не помогут, — сглотнув комок в горле, сказала Марта, глядя в светлые глаза под почти белыми бровями.
	Недоуменное выражение в них застыло навечно.
	Легкий транспортер остановился так резко, что тормоза возмущенно взвизгнули, а на мостовой остались темные полосы.
	— Мертв? Давайте сюда! — спрыгнул с транспортера форсер, за ним еще один.
	Марта подняла взгляд и облегченно вздохнула.
	Пятнадцать минут назад Антон отправил ее в тыл с приказом доставить тело Антона, пристроить куда-нибудь потерявшую боеспособность Хельгу и выяснить насчет боеприпасов.
	Оставшегося у бойцов звена заряда батарей хватило бы на пять минут стрельбы.
	Двое дюжих санитаров, боевые комбинезоны которых благодаря специально внесенному пигменту имели темно-зеленый цвет, осторожно опустили на землю носилки.
	Марта с предательским чувством облегчения помогла уложить на них бывшего соратника, которого волокла практически в одиночку. Израненная Хельга едва могла идти сама.
	Все время пути почему-то очень тяжелое тело Анхеля пригибало к земле, а близкий запах крови и развороченных внутренностей вызывал постыдные для боевого форсера желания: отбежать за угол и освободить желудок, а потом сесть и попросту разрыдаться.
	— Э-э, подруга, да ты и сама-то наша клиентка! — протянул один из санитаров, чернокожий парень, оглядев Хельгу.
	Второй, увидев на ее лице испуг, расхохотался:
	— Да в госпиталь, в госпиталь тебя бы отправить, тоже наша работа! Топайте за нами, может, следующим рейсом подберем.
	Все места в транспортере были заняты, из кузова доносились стоны и полные боли протяжные вопли.
	Погрузив тело Анхеля, санитары запрыгнули в кабину, и машина с ревом умчалась, лавируя между воронками.
	— Можешь на меня опереться, — предложила Марта.
	— Спасибо, — Хельга чуть ли не повисла на подруге и та повела ее дальше.
	Шаг, еще шаг, еще полтора десятка мимо дома, похожего на гигантский костер, и дальше в обход, по кривым переулкам, так как главную улицу перегородил завал…
	Отдых Марте в ближайшее время не светил. После врачей ее ждал визит в ремонтную мастерскую и на склад.
	По мере продвижения в тыл звуки боя становились тише, а мерзкая взвесь из жирного пепла, пыли и бетонной крошки потихоньку исчезала из воздуха.
	— Это еще что? — сказала Марта, когда за спиной что-то громыхнуло.
	Вдвоем они обернулись.
	В паре кварталов в клубах пыли медленно рушилось большое четырехэтажное здание. Оседало, на глазах распадаясь, будто карточный домик. Марта присвистнула.
	Мимо с топотом пронеслись несколько форсеров. Возглавляющий их субтактик только рявкнул на бегу:
	— А ну в сторону!
	Марта сердито заворчала в ответ и ускорила шаг, насколько позволяла едва бредущая Хельга. Они миновали еще один переулок, и выбрались на небольшую, почти квадратную площадь.
	Выходящее на нее здание, ранее принадлежавшее открытому кафе, занимал временный госпиталь. Дальше, у развалин виднелся транспортер передвижной ремонтной мастерской. Несколько контейнеров с оружием стояли прямо на земле, двое техников возились с плазменной пушкой.
	Рядом маялись бойцы из боевого охранения, поглядывали в сторону, откуда доносился грохот боя.
	— Так, нам сюда… — проговорила Марта.
	Ковыляющую парочку заметили, через пару минут им навстречу метнулись двое санитаров и Хельгу у Марты отобрали.
	— Фу! — сказала она, разминая затекшее плечо. — Что там за дом свалился?
	— Да люди там засели, — ответил один из охранников. — Устроили настоящую крепость, окопались, вот наши и переусердствовали. Давай палить из мортир внутри здания, ну и те в долгу не остались. Похоже, слишком много стен порушили. Всех накрыло, и своих и чужих.
	Марта кивнула и зашагала в ту сторону, где техники потрошили оружие.
	— Чего тебе? — спросил один из них с видом оторванного от дела большого начальника.
	— Починить или поменять, — Марта протянула ионное орудие.
	— Некогда и не на что, — отверг техник оба варианта. — Держи вот это!
	В здоровенных, грязных как земля лапищах объявился плазмаган.
	— Бери пушку, пока хоть что-то даем, — буркнул второй техник, постарше. — А то скоро ничего не останется.
	Марта вздохнула, взяла не самое привычное оружие и двинулась туда, где высились ящики с боеприпасами.
	— Тебе сколько? — поинтересовался хозяйственник, отрываясь от считывания информации с большого вычислительного центра.
	— На звено, — мрачно буркнула девушка.
	Крышка ящика полетела в сторону и глазам Марты предстали аккуратно уложенные и упакованные батареи.
	— Бери, — сказал хозяйственник, возвращаясь к работе.
	Марта запихивала батареи в подсумок, вслушиваясь в разговоры солдат из охранения.
	— Если такой размен вести — звено наших против трех, ну даже четырех десятков людей, то форсеры гораздо раньше закончатся, чем люди, — уныло протянула меднокожая девушка.
	— Что за паника! — тон чужого субтактика был сердитым, но смотрел он не на своего бойца, а на Марту, причем с откровенной неприязнью. — Пророк знает, что делает!
	— Марта, где ты ползаешь? — донесся голос Антона. — Мы по тебе соскучились!
	— Скоро буду, — отозвалась она. — Ждите.
	— Ну-ка шагу прибавь!
	Обратную дорогу Марта, хоть и нагруженная батареями, проделала гораздо быстрее. Миновала развороченное пулеметное гнездо и свернула к красному дому, недавно взятому штурмом.
	— О, теперь я вновь чувствую себя форсером! — сказал Пабло, лучезарно улыбаясь. — И мы с моей красавицей покажем этим людям…
	— Взяла пушку вместо ионного орудия? Это правильно, нам сейчас и Анны в качестве снайпера хватит, — мимоходом одобрил Антон. — Так, всем быстрее, только что получен новый приказ…
	Марта тяжело вздохнула.
	За два дня боев в Крайоне она спала часа три, а когда ела последний раз, успела забыть. Но что уязвляло больше всего — что все усилия форсеров не давали ожидаемого эффекта.
	Люди сопротивлялись, и с каждым днем все ожесточеннее.


	Сын Земли.
	12.

	Из окна, около которого Роберту выпало стоять в дозоре, виднелась полуразрушенная ограда и развалины поселка Тариан, давшего название промышленному комплексу. Еще дальше возвышались горы. Острые, будто заточенные вершины тянулись вверх, точно норовя проткнуть небо.
	При взгляде на заснеженные хребты Роберт всякий раз вздрагивал, вспоминая, как бродил среди них.
	— Так, еще не спишь? — проверяющий посты Бьерн, несмотря на габариты, подошел совершенно бесшумно. — А то мне пришлось кое-кому дать в рыло для вразумления…
	— Вчера отоспался, — сказал Роберт, поворачиваясь к сержанту. — Докладываю, все спокойно, ничего подозрительного не замечено.
	— Это и так понятно, — Бьерн хмыкнул, с хрустом поскреб шею. — Что, интересно, кто мне рожу исцарапал?
	Шрамы на лице сержанта выглядели достаточно старыми, но взгляд невольно притягивали.
	— Интересно, сомий хвост, — не стал возражать Роберт. — С женщиной поссорился или с кошкой?
	— Нет, не угадал! — сержант рассмеялся, заставив эхо шевельнуться в углах комнаты. — Бабы и животные тут не причем. Это меня взрывом пометило. Счастье еще, что глаза уцелели…
	— Что за взрыв?
	— Это еще до службы в полиции было, — Бьерн махнул рукой, глаза его чуть затуманились. — Я тогда работал в Канцелярии Дальней Разведки. Слышал о такой? Нет? Она занимается поиском новых колоний и отправкой модулей. В общем, я состоял в одной из команд, что первыми проходят через открывшийся портал. А один из них возьми да и взорвись прямо перед нами… Огонь, грохот, троих в клочья, двоих — в инвалидные коляски. Меня подлечили, да только обратно не взяли…
	— Опасная работа, — покачал головой Роберт. — Но интересная.
	— Это точно, — Бьерн сунул руку за грудную пластину бронекостюма и потащил за висящую на шее цепочку. — Вот, посмотри, чего у меня от нее осталось. Память о дальних планетах, где я оказывался одним из первых…
	На широкой мозолистой ладони лежал камушек размером с голубиное яйцо. Странным казалась форма — правильный многоугольник, а также то, что Роберт не мог определить его цвет.
	Гладкая поверхность переливалась, становясь то серой, то радужной, то вовсе белой.
	— Что это такое?
	— Идеальный кристалл, как обозвали эту штуку наши умники, — сержант поднял «камушек» повыше. — Вроде как в природе такая штука существовать не может, но в то же самое время на той планете, где ее добыли, мы не нашли следов разумной жизни.
	— А что за планета? — полюбопытствовал Роберт.
	— Она все равно так и не была освоена, — Бьерн запрятал камушек обратно под панцирь. — Ничего на ней не нашли интересного, кроме этих вот штук. Осталась в записях только под номером. А этот камушек — часть здоровенной глыбы, и отколоть его стоило немалого труда.
	— Понятно, а…
	— Все, вопросы окончены! — Бьерн нахмурился, на глазах превращаясь из приятного собеседника в сурового командира. — Передаю тебе приказ майора — трупы форсеров не уничтожать, а сберегать как можно тщательнее.
	— А что с ними будет дальше?
	— Майор говорил о каких-то научных командах, что будут их изучать, — сержант пожал плечами. — Ладно, пойду я. Мне еще остальных проверить надо…
	Он ушел, а Роберт остался у окна, один на один с высящимися на горизонте горами.
	Холодильные установки отказали не меньше чем неделю назад, но на складах готовой продукции сохранялась прохлада.
	— Вон туда сворачивай, направо, — Трэджан ходил сюда далеко не первый раз. — Смотри, чего на упаковках написано, елки-палки…
	— Ананасы в собственном соку, — прочитал Роберт. — Лимонный джем. Абрикосовый джем.
	— Нет, только не абрикосы! — сморщился Трэджан. — У меня от них все пузо слиплось. Возьми лимонного на пробу, сегодня обещали хлеба привезти… Должно нормально пойти.
	За добавкой к обеду подчиненных отправил сержант, велевший добыть чего-нибудь «вкусненького».
	Задача осложнялась тем, что за проведенные тут дни солдаты второго полка успели попробовать практически все, и не просто попробовать, а нажраться до отвращения.
	В штабелях коробок зияли бреши.
	— Взял джем? — спросил Трэджан, закопавшийся в какой-то ящик чуть ли не по пояс. — О, тут маринованные арбузные корки, елки-палки. Ты пробовал когда-нибудь?
	— Нет, — честно ответил Роберт. — Да и не нравится мне идея их есть. Зачем корки, если можно найти арбузы?
	— Нету их, искали, — вздохнул Трэджан. — Давай возьмем пару банок компота. Они вон там, в углу.
	От компота, как выяснилось, остались только воспоминания и надпись на пластиковой коробке «Петро все сожрал, чтобы клятым форсерам ничего не досталось».
	— Чтобы он лопнул, этот Петро, — вздохнул Трэджан. — Ладно, прихватим бананов в вакуумной упаковке…
	С коробками и банками в руках они выглядели точно пара мародеров.
	Поднимаясь по лестнице, столкнулись с парой солдат из другого взвода, а во дворе — с полковником Ниеминеном.
	— Долбаная форель! — сказал он. — Что несем?
	— Продукты, господин майор! — бордо отрапортовал Трэджан. — Добавка к рациону!
	— Рацион — это сила! — значительно воздев палец, изрек командир батальона и зашагал дальше.
	Появление «добавки к рациону» было встречено одобрительным гулом, под крепкими пальцами затрещала пластиковая упаковка бананов, желтые шкурки полетели в мусорный бак.
	— Джем на после обеда… — заметил Бьерн, облизываясь. — Особенно если и в самом деле привезут хлеба…
	Если с фруктами в части был полный порядок, то с остальным дело обстояло куда хуже.
	— Так, мы… — начал было сержант, но тут же осекся, вслушиваясь в донесшуюся из наушников шлема скороговорку. — Все к оружию, быстро! Замечено передвижение противника!
	— Вот и обед… — только и вздохнул кто-то.
	Роберт одним движением нахлобучил шлем, услышал, как щелкнули плечевые крепления. Схватил автомат и на стекле забрала появился алый кружок целеуказателя.
	Места у окон были распределены заранее, так что никакой суеты не возникло.
	Роберт плюхнулся на живот и, раздвигая локтями осколки, пополз к своей точке. Хорошо видел, как Али устанавливает пулемет, а Трэджан деловито загоняет на место обойму.
	— В общем, всем быть готовыми, — изрек сержант. — Без команды не стрелять.
	Роберт прислонился к стене и осторожно выглянул.
	За оградой ничего не двигалось, только ветер шевелил листья на немногих уцелевших деревьях, но вот дальше, в развалинах поселка Тариан, заметно было какое-то шевеление.
	Луч ионной пушки ударил куда-то в сторону, грохнуло, в наушниках прозвучал и тут же затих вопль.
	— Без нужды не высовываться! — рявкнул Бьерн. — Снайперы у них, черт возьми…
	Роберт знал, что и у них в полку есть несколько взводов, усиленных снайперами, даже видел единожды снайперскую винтовку «Игла», длинную и изящную, напичканную электроникой так, что обыкновенный автомат казался рядом с ней железной болванкой.
	Стоило только подумать об «Иглах», как они вступили в действие. Едва слышный хлопок донесся сверху, за ним еще один.
	— Слушай меня! — раздался в наушниках голос майора Ниеминена. — Враг решил задавить нас числом! Но мы должны показать этим уродам, как сражаются настоящие люди!
	— Перевожу на нормальный язык, — добавил Бьерн. — В общем, кто наложит в штаны, будет стирать их сам.
	Плазменный разряд ворвался в окно, точно шаровая молния, пролетел через помещение. Ударился о стену и с грохотом разорвался, по панцирям и шлемам забарабанили осколки пластиковой обшивки.
	— Пора за дело, — пробормотал Али, кровожадно скалясь.
	— Огонь! — рыкнул сержант.
	Роберт ощущал себя довольно странно. Для бывшего бойца полицейского спецназа это был далеко не первый бой с форсерами, но впервые уроженец Владивостока встречал явившегося из Сложных Миров врага на хорошо подготовленной позиции, будучи полностью экипированным.
	Высунувшись из-за подоконника, Роберт совместил целеуказатель с одной из бегущих к изгороди фигурок и нажал спусковой крючок. Автомат чуть заметно вздрогнул.
	— Гранатами их, — посоветовал Бьерн. — Пулями если только в упор…
	Форсеры перемещались короткими рывками, меняя направление движения и залегая за любым укрытием, в сторону завода летели сотни плазмоидов, мелькали длинные «спицы» ионных лучей.
	Граната вылетела с хлопком, через мгновение на том месте, куда Роберт целился, вырос дымный столб разрыва. Находившихся рядом форсеров расшвыряло в стороны, некоторые остались лежать, другие повскакали на ноги.
	— Ублюдки железные… — прошипел Трэджан.
	Роберт повел стволом, чтобы лучше прицелиться, но тут что-то полыхнуло перед самым лицом, забрало шлема потемнело, спасая глаза хозяина, а сам он ощутил, что летит.
	От удара по спине из груди вылетел весь воздух, а перед глазами вспыхнули сотни звездочек.
	— Кхе-уххх… — Роберт закашлялся, пытаясь вдохнуть ставший колючим и очень холодным воздух.
	— Живой? — голос Бьерна прозвучал так слабо, будто сержант находился за сотню метров.
	— Так точно…
	Ощущая, что его пошатывает, Роберт поднялся и пошел вперед. Зрение постепенно прояснилось и он смог разглядеть, что на месте окна зияет оплавленная дыра и что кто-то из соратников лежит рядом с ней, весь какой-то скорчившийся и маленький.
	Темная лужа на полу становилась все больше и больше.
	— К бою! — крик Бьерна заставил оцепенение исчезнуть. Роберт прыгнул вперед и лег на прежнее место.
	Форсеры преодолели открытый участок и подбирались к самой ограде, на которой висел труп одного из них, взрывом гранаты превращенный во что-то неопрятно клочковатое.
	— Ну держитесь, уроды! — прохрипел Роберт.
	Прицелился, выбрав в качестве мишени одного из врагов. Выпустил в него длинную очередь и с кровожадной радостью увидел, как форсер замер на бегу, точно споткнувшись, и в следующее мгновение упал.
	— Вот вам… — пустой магазин полетел в сторону, а Роберт вставил на место новый.
	Грохнуло вверху, что-то тяжелое и угловатое садануло по шлему. Раздался стук, какой бывает, когда град колотит по крыше, наплечники и спинные пластины затряслись. Перед глазами потемнело, и тяжесть прижала тело к полу.
	Будь Роберт в каком угодно бронежилете, обломки разрушенного взрывом потолка переломали бы ему кости, ну а так он потратил всего несколько минут на то, чтобы выбраться из-под завала и оглядеться.
	— Помоги… — просипел Али, которому повезло куда меньше — упавшая балка прижала его к полу.
	Роберт бросился к нему, потянул, ощущая, как напрягаются мышцы, а сухожилия скрипят, точно канаты.
	— Сомий хвост! — и балка пошла в сторону.
	— О спасибо, да благословит тебя Единый! — Али потянулся, захрустев то ли суставами, то ли сочленениями бронекостюма, отшвырнул опустевшую ленту и потянул из ящика новую. — Сейчас мы им…
	— Враг прорвался на территорию комплекса! — ожили наушники. — Первому батальону занять круговую оборону!
	— Этого еще не хватало, — в голосе лейтенанта Тао не было и тени страха. — Бьерн, твои пусть продолжают палить наружу. Там еще много этих тварей. А мы вас прикроем…
	— Давай сюда! — махнул рукой Трэджан. — Будем бить их сверху, точно муравьев!
	Суетящиеся около ограды форсеры и в самом деле напоминали чудных насекомых — блестели на солнце серые панцири, длинными и толстыми хоботками казались плазменные пушки.
	— Хрень чертова… — выругался Роберт, обнаружив, что кассета с гранатами опустела, и потянулся за новой.
	Он успел расстегнуть подсумок, когда за спиной, совсем близко кто-то вскрикнул и вслед за этим раздался хорошо знакомый звук — хлопок взорвавшегося плазменного заряда.
	Роберт резко повернулся, ощутив, как судорогой свело мышцы живота.
	В дверном проеме стоял форсер. Ствол его пушки медленно-медленно смещался. Роберт видел темный провал дула, горящую в глазах нелюдя злобу, царапины на его груди, перекатывающиеся бугры мускулов на мощных руках, блики на металлических пластинах.
	Рывком вскинул автомат, понимая, что не успевает, не должен успеть и не может…
	Два выстрела прозвучали одновременно. Очередь хлестнула форсера по груди, оставляя выбоины на панцире и разворачивая его хозяина вбок, и плазменный шар отправился в полет.
	Из бедра точно вырвали кусок мяса. Роберт заорал, оглушив себя собственным криком, и все же различил, как заговорили автоматы соратников, как сотряс воздух ругательствами Бьерн.
	Форсер больше не успел выстрелить, он рухнул на пол, точно нафаршированная пулями отбивная.
	— О, оххх… — руки дрожали, лицо заливал пот вперемешку со слезами, но Роберт все же сумел стащить шлем.
	В бедренной броне, чуть повыше колена был обугленный провал, в котором виднелось что-то черное, кровоточащее. Счастье, что заряд ударил по касательной, а то бы он просто пережег ногу.
	Броня, на большом расстоянии способная выдержать попадание любого плазменного разряда, не устояла.
	— Проклятье, — рядом присел Бьерн. — Ты как? Можешь держаться?
	— Могу… — Роберт ощутил, что теряет сознание, что его будто затаскивает в недра темного колодца.
	— Держись! — удар по щеке оказался столь сильным, что от него дернулась голова, а в шее что-то неприятно хрустнуло.
	— Да… да… — пробормотал Роберт, ощущая, что выплывает из забытья.
	Безучастно смотрел, как появляется в руках сержанта блестящий баллончик, как бьет из него белая струя пены, как застывает прямо на ране, покрыв ее точно рваной простыней.
	Боль отступила, сменившись пульсирующим жжением.
	— Ну как? — Бьерн сунул баллончик в подсумок. — Возиться мне с тобой некогда, так что либо лежи тут и не отсвечивай, либо…
	— Я могу стрелять, — Роберт подгреб к себе автомат и тяжело, точно беременная мокрица, перевернулся на живот. — Сейчас до окна доберусь и покажу этим тварям!
	— Отлично! — сержант метнулся на место, через мгновение застрекотал его автомат.
	Ползти оказалось много труднее, чем Роберт себе представлял. При каждом движении ногу дергало болью и приходилось волочить ее, точно пришитый к телу мертвый придаток.
	Вскинув оружие, он несколько минут не мог понять, почему не видит целеуказателя, и только потом вспомнил, что сам стащил шлем.
	— Сомий хвост! — пришлось развернуться и ползти назад.
	К тому моменту, когда Роберт оказался готов к стрельбе, он весь покрылся испариной и напоминал поросенка, которого запекают в фольге на очень слабом огне.
	Новая обойма долго не желала вставать на место, пришлось впихивать ее чуть ли не силой. Справившись с этой задачей, Роберт приложил приклад к плечу, поймал на прицел одну из мечущихся внизу фигурок и нажал спусковой крючок.
	Что происходило дальше — запомнил довольно плохо. Временами наплывала боль и тогда приходилось скрипеть зубами. Потом становилось легче, и он опять стрелял, хлопал подствольный гранатомет, ругался где-то рядом Бьерн, стрекотал пулемет Али.
	А потом все закончилось. Форсеры куда-то исчезли, и Роберт осознал, что вокруг царит невероятная, невозможная тишина.
	Врач оказался такого маленького роста, что если бы не белая кожа, можно было заподозрить, что среди его предков числились африканские пигмеи.
	— Прекрасненько, прекрасненько, — бормотал он, ковыряясь где-то в животе раненого бойца. — О, совсем хорошо…
	Роберт, лежащий на соседних носилках, глядел на это и невольно вздрагивал.
	В бывшую столовую, отведенную под временный госпиталь, его принесли двадцать минут назад, а бой благополучно завершился часом ранее. Форсеры убрались, прихватив трупы соратников, и среди дымящихся руин остались только людские тела.
	Раненых было очень немного.
	Если плазменный заряд прожигал броню, то чаще всего наносил такие повреждения, от которых наступала смерть.
	— Прекрасненько, — в очередной раз заметил доктор. — Жить будет. Теперь посмотрим следующего.
	Под взглядом светлых, чистых как родник глаз Роберту стало очень не по себе.
	— Так, что тут у нас? — доктор, похоже, привык разговаривать сам с собой, и это вызывало определенные подозрения относительно его предыдущего места работы. — Нога? Очень хорошо…
	— Чего же хорошего, сомий хвост? — прохрипел Роберт, глядя, как доктор ловко отстегивает пластины ножной брони.
	— Много, — безмятежно отозвался тот. — Вы могли остаться без конечности, что не очень приятно, могли получить заряд в пах… что еще хуже, а так все почти обошлось…
	Несмотря на все слова, Роберт судорожно сглотнул, едва увидев рану.
	Черная бугристая корка торчала из-под остатков антисептической пены, а по сторонам от нее пульсировали багровые вздутия.
	— Прекрасненько, — доктор извлек из сумки на поясе инъектор. — Сейчас мы вас…
	Будучи не в силах глядеть на то, что делают с его конечностью, Роберт откинулся назад. Ощутил прикосновение чего-то прохладного к коже, потом по ноге поползло онемение.
	— Вот и все, — сказал доктор. — Лежите спокойно, если захотите пить, позовите санитара.
	— А что дальше? — удивился Роберт. — Вы же не думаете, что рана зарастет сама по себе?
	— Нет, — доктор хмыкнул. — Мы вызвали транспортер, он заберет вас и доставит в госпиталь куда-нибудь на Атлантис, Олимп или Ниобу…
	Все было логично — зачем возиться с ранеными там, где идут бои, и никто не может сказать, где завтра или послезавтра окажется враг? Гораздо проще отправить их в далекий тыл, заштопать, а потом вновь бросить в дело.
	— Прекрасненько, — в последний раз сказал доктор и, окинув лежащие на полу носилки с ранеными пристальным взглядом, двинулся к выходу.
	Хлопнула дверь, долетели звуки разговора, потом все стихло.
	Роберт лежал, глядя в белый потолок, на ползущую по нему многоножку, прозрачную, точно стекло, и ни о чем не думал. Потом рядом зазвучали шаги, и он опустил взгляд.
	Сделав это, обнаружил переминающегося с ноги на ногу Бьерна, а рядом с ним — Трэджана.
	— В общем, зашли тебя проведать, — чуть смущенно проговорил сержант. — Как ты тут?
	— Как на курорте, — ответил Роберт. — Лежу, ничего не делаю. Только вот с ногой что-то не так.
	— Ничего, — хлюпнул носом Трэджан. — Новая вырастет, лучше прежней. Ребята передают тебе привет. Чего хоть док говорит?
	— Отправят нас всех в тыл, на Атлантис или Олимп.
	— Вон как? — лицо Бьерна вытянулось. — Ну, если так надо, то значит надо…
	Хлопнула дверь.
	— Прекрасненько, — проговорил вошедший доктор. — Ребята, раз уж зашли, то помогите погрузить раненых. Там как раз транспортер пришел.
	— Не вопрос, — вздохнул сержант.
	Первыми выносили тех, кто лежал у двери. Роберт смотрел на бледные, искаженные болью лица, безвольно свисающие руки и думал, что этим парням пришлось куда хуже, чем ему самому.
	Двое санитаров подняли его носилки, нога отозвалась слабой болью, точно не желала покидать то место, где ее повредили.
	— Почти все, — сказал расположившийся у двери доктор. — Еще четверо осталось…
	Роберта вынесли на лестницу, затем по сторонам оказались стены длинного коридора. Звякнули под ногами санитаров остатки выбитой двери, и в лицо пахнуло свежим воздухом, щедро сдобренным ароматом гари.
	Тарианский промышленный комплекс сильно изменился с того момента, когда Роберт увидел его впервые.
	На месте ограды торчали покосившиеся столбы, здания напоминали куски швейцарского сыра, столько в них было дыр, кое-где поднимались столбы дыма. А там, где когда-то располагались ворота, стоял транспортер с алым крестом на боку. Дверцы кузова были распахнуты, так что виднелся выкрашенный в белый цвет потолок.
	— Давай мы поможем, — сбоку объявился Бьерн, мощные лапищи ухватились за носилки. — А ты возвращайся!
	— Обязательно! — поддержал сержанта Трэджан.
	Роберт только улыбнулся в ответ: кто знает, какая судьба постигнет корпус «Один» к тому моменту, когда рядовой Кузнецов вернется из госпиталя? Может быть часть, символом которой стал одноглазый бородач в рогатом шлеме, проследует путем «Ареса»?
	Носилки проехались по полу, ударились о стенку.
	— Вот так, — находящийся в кузове санитар ловко щелкнул, пристегнув их специальным креплением. — Теперь ты никуда не денешься, красавчик!
	— Это уж точно, — согласился Роберт.
	Рядом по полу скрежетнули еще одни носилки, раненый на них застонал, дернулся, пятно крови на укрывающей его простыне намокло и принялось увеличиваться.
	— Да поможет нам Единый, — пробормотал Роберт.
	— Удачи, друг! — прозвучал голос Бьерна, и дверцы с лязгом сошлись. Транспортер взревел мотором и, переваливаясь с бока на бок, точно утка, тяжело двинулся с места.
	Роберт лежал на носилках и смотрел на видимый через небольшое окошко кусочек неба, блеклого, точно лежалое яблоко.


	Взгляд сверху.
	3.

	На несущемся через ледяную бездну космоса шарике Эброна было неспокойно. Единственный материк планеты, огромный, как две Евразии, словно разделили на две части огненным поясом.
	Его очертания почти точно совпали с пересекающим материк исполинским горным хребтом. Кое-где, как около Крайона, форсеры сумели его перейти, но на большинстве перевалов люди организовали отпор и сопротивлялись с удивляющей врагов безумной яростью.
	Солдаты сформированных на Земле и Олимпе корпусов «Один» и «Зевс» гибли сотнями, но выжившие приобретали боевой опыт, вспоминали то, что их предки, как казалось многие десятилетия, забыли навсегда.
	Они учились убивать и при этом выживать самим.
	На доставшейся пришельцам из Сложных Миров части Эброна располагалось пять порталов, но все они вели либо на захваченные форсерами миры, либо на планеты, откуда пришли форсеры.
	Выкормыши боевых центров Стальной Звезды, Сердца Бури и Первого Параграфа рвались туда, где располагались проходы на богатые, густонаселенные планеты. Но пока не преуспели.
	Всего им удалось поднять знамя Пророка над тремя аграрными колониями — Флорой, Валорией и Сокаром, но через портал с Сокара на Эброн, выходящий в западную часть огромного материка, не сумели пробиться даже элитные части из гвардии Зигфрида фон Хайнца.
	Они заняли плацдарм, но этим и ограничились.
	Попытки прорыва следовали там одна за другой, кровь лилась потоками, и целые батальоны мертвецов каждый день находили покой на бесплодных равнинах около теплого южного моря.
	Один раз люди провели контратаку и попытались «затушить» портал, разорвать связь между двумя планетами, но попытка провалилась. Ворота портала остались широко распахнутыми, пропуская новые и новые отряды облаченных в химериновую броню захватчиков.
	Вялые бои шли на Фюркате. Люди не особенно стремились защищать планету, лишь недавно ставшую колонией, а форсерам она была не слишком нужна, так что противники лишь обменивались ударами.
	Попытки атаковать с Тубана Олимп и Радис, две крупнейшие колонии, оказались отбиты, но люди, вынужденные держать войска в тылу, и не помышляли о наступлении.
	Продолжалась мобилизация, готовился выступить на войну корпус «Аид», формировался следующий, получивший название «Анубис», а вербовочные пункты возникали во многих колониях.
	Десятки добровольцев записывались в армию, чтобы противостоять «кровожадным модифицированным чудовищам», маршал-координатор Арсен Триер почти не спал, истязая себя работой, и нарастала вокруг него, точно жемчужина вокруг песчинки, бюрократическая машина.
	Увеличивали численность армии и форсеры, новые и новые звенья идеальных, способных выжить где угодно бойцов выходили из учебных центров, захваченные планеты наводнялись ордами работников, а люди на них подвергались насильственной модификации.
	Такой, чтобы позволяла им трудиться без отдыха и не давала восстать.
	Сотни тонн продовольствия шли на Сложные Миры и в воюющую армию, но все равно пустели заполненные за годы правления Зигфрида фон Хайнца продуктовые склады.
	И он, отвергнувший должность канцлера-координатора ради звания Пророка, лучше всех понимал, что установившееся в войне равновесие погубит именно молодую форсерскую цивилизацию.
	Если не будет новых захватов, она начнет просто задыхаться от голода.
	Трудились без сна десятки модифицированных ученых, разрабатывая новое оружие, способное внести перелом в растянувшуюся на десятки парсеков битву, вживляли химериновые волокна громадным животным, чтобы превратить их в неуязвимых боевых монстров.
	Проектировали новое, более мощное плазменное оружие.
	Но и людей сложившаяся обстановка не устраивала. На Земле проходили демонстрации, участники которых требовали немедленного изгнания форсеров с захваченных планет.
	Вышедшие из более чем векового анабиоза научные центры, занятые разработкой оружия, получали огромные деньги. Строились военные заводы, и вложения потихоньку начинали давать эффект.
	На полигоне в Северной Африке испытывали десантный бот на реактивном двигателе, способный выдерживать обстрел из легкого оружия и доставлять солдат в тыл противнику.
	Сошедшиеся в схватке цивилизации напрягали все силы, чтобы сделать ее еще более кровавой.


	Дочь эволюции.
	12.

	Бледно-желтый закат полыхал на полнеба, и пересекающие его столбы черного дыма казались полосами грязи. Белое солнце Эброна опускалось в окрашенные золотом облака, словно топилось в лимонном соке.
	Марта споткнулась и невольно опустила взгляд.
	Слишком большая роскошь — глядеть на небо, когда под ногами — изрытая ямами и выбоинами мостовая.
	— Так, вот и точка сбора, — пробормотал Антон, останавливаясь.
	Точка на карте, куда звено не так давно получило приказ двигаться, оказалась мирно выглядящим пятачком среди развалин, где чудом уцелели несколько деревьев.
	Под их сенью располагались десятка три форсеров из их боевой бригады. Перепачканные копотью и чужой кровью, они выглядели довольно жутко. Несколько бойцов сидели, привалившись к стволам, один лежал, трое увлеченно потрошили пластиковый ящик с надписью «Консервы».
	Взгляд Марты притянула девушка с короткими, как и у выходцев с Норли, волосами, в которых виднелась идущая ото лба к затылку выжженная дорожка.
	— Ну надо же, — пробормотала Марта, автоматически проводя рукой по собственному ежику.
	Подумала, что девушке поможет только стрижка «под ноль».
	— Так, — проговорил Антон. — Полчаса у нас есть, потом…
	Договорить он не успел, ожил ком-линк и зазвучал голос самого тактика — настолько бодрый, что Марта поежилась, стараясь отогнать приступ неуместной злости.
	— Солдаты! — сказал командир боевой бригады. — Сегодня вы прекрасно показали в себя в схватке с врагом и заслужили отдых. Но бой еще не закончен, обнаружен укрепленный пункт, последний очаг обороны противника. Вам предстоит войти в сводное подразделение, созданное для его захвата. Основную часть операции проведет специальный отряд, а наша задача — прикрытие. Дух Пророка да пребудет с вами!
	И тактик отключился.
	— Вот так-то… — пробормотал кто-то.
	Марта посмотрела на субтактика. Тот, криво усмехнувшись, махнул рукой куда-то на запад.
	— Сейчас прибудут те, кого командир назвал специальным отрядом… — голос Антона прозвучал как-то глухо. — Задача простая — обеспечить им продвижение к месту операции, а во время самой операции — прикрывать. А то в этих развалинах может прятаться кто угодно…
	— Оп-па, — сказал кто-то из другого звена.
	Из-за разрушенной баррикады, отбрасывая в сторону обломки, один за другим выходили мощные и широкоплечие форсеры. На лицах их застыло одинаковое бесстрастное выражение.
	— Ого! — пораженно произнесла рядом Анна.
	На груди вновь прибывших красовалась единица — символ учебного центра Первого Параграфа, поставляющего лучших бойцов, а химериновые комбинезоны были не серыми, а какими-то бликующими.
	— Слышал, но не видел никогда, — сказал Антон. — Это камуфляж-хамелеон, меняет цвет брони в зависимости от окружения. Разработка для спецподразделений, нам об этом можно только мечтать.
	— Всей брони? — изумился Пабло. — То есть, по всему телу, да? И если вон тот громила присядет где-нибудь облегчиться, то его задница тут же примет цвет асфальта?
	— А если рядом пройдет пулеметная очередь и он потеряет равновесие — то цвет дерьма! — развил шутку парень из другого звена. — Поэтому мы и должны их охранять — чтоб, значит, они в грязь лицом не ударили!
	Форсеры дружно загоготали.
	— Хватит ржать! — Антон одернул подчиненных без особой строгости. — Наша задача — прикрывать левый фланг. Оружие наизготовку, тот район, что впереди, еще никто не зачищал.
	Марта уловила брошенный на нее одним из бойцов Первого Параграфа взгляд, полный такого презрения, какого девушка не видела в жизни. Великан в бликующем комбинезоне отвернулся, а она все еще стояла, будучи не в силах прийти в себя от удивления.
	Так презирать своего же сородича? Того, кто прикроет тебе спину?
	— Элита, — пробормотал Стефан. — Морды каменные, сами здоровые. Демон их забери.
	— Вперед-вперед, — не дал подчиненным задуматься Антон. — Ой, а вот нас и встречают…
	Пулеметная очередь прошлась вдоль улицы, пули с цоканьем и лязгом срикошетили от мостовой, одна угодила Пабло в пах и застряла в металлическом «гульфике».
	— А кто-то еще спрашивал, зачем я это ношу! — хмыкнул пострадавший.
	— Не останавливаться! Бегом! — крикнул Антон, когда бойцы Первого Параграфа ускорили шаг.
	Заговорили автоматы, но в развалинах с правой стороны от улицы, а это значило, что ими займется другое звено.
	Марта стреляла на бегу, пытаясь приспособиться к плазменной пушке, много более скорострельной, но совсем по-другому устроенной, чем ионное орудие. Вокруг царила ставшая привычной за последние дни какофония пулеметных очередей, шипения плазмоидов, гудения генераторов и стука пуль о броню.
	Лопнула граната, из строя штурмового отряда вылетел покалеченный форсер, но его место тут же занял другой. На упавшего товарища никто из бойцов Первого Параграфа внимания не обратил.
	— Им займутся другие! — одернул Антон приостановившуюся было Анну.
	С правой стороны что-то с гулом разорвало воздух, полыхнуло жаром. Раздался крик и один из форсеров вспыхнул, как свечка, отделился от своих, закружился на месте.
	— Это еще что? — пробормотала Анна, и в голосе ее прозвучал страх — Огненное оружие? Что-то новенькое…
	В развалинах, где засел пулеметчик, полыхнул мортирный разряд, потом еще один.
	— Готов, — с удовлетворением бросил Пабло.
	По другую сторону дороги вытащили из развалин того, кто метнул огонь. Человек был мертвее мертвого, но в руках держал странное оружие с коротким стволом.
	— Ложись! — окрик принадлежал субтактику.
	Марта послушно шлепнулась наземь и откатилась в сторону, под прикрытие груды обломков.
	Впереди, за узкой площадью, располагалось вполне обычное двухэтажное здание. Над ним с шипением реяли несколько модулей-разведчиков, а у входа замерли десятка полтора разномастных транспортеров.
	Один из них, истыканный антеннами, точно песчаный еж — иглами, весело горел, выбрасывая клубы серого дыма.
	Из дома стреляли, но не особенно активно.
	— Пабло, Стефан, давай вон за ту машину, живо! — приказал Антон. — Девушки, прикрывайте!
	— Он что, хочет, чтобы мы теперь сидели за баррикадами? — спросила Марта, посылая один плазменный шар за другим в сторону осажденного дома.
	— Кто знает? — Анна пожала плечами. — Может у нас это получится лучше, чем у людей?
	Субтактики других звеньев оценили находчивость Антона и форсеры начали переползать ближе и ближе к дому, используя в качестве прикрытия стоящие перед ним машины.
	Но довести дело до конца они не успели, бойцы Первого Параграфа, решив должно быть, что прикрытие слишком много на себя берет, ринулись в атаку. Десятки меняющих цвет фигур метнулись к окутанному дымом зданию, множество плазмоидов осветило площадь.
	— Укуси меня дьявол! — изумленно воскликнул Пабло, высовывая голову из укрытия.
	Но люди не собирались умирать просто так. Ударили молчавшие до сего момента пулеметы, а от окон первого этажа в разные стороны потянулись длинные «языки» клубящегося пламени.
	В сгущающихся сумерках это выглядело красиво и жутко.
	От огня меняющие цвет комбинезоны спасали много хуже, чем от пуль, охваченные пламенем форсеры падали, во все стороны полз удушливый, вызывающий кашель дым.
	Марта ощутила, как першит в горле.
	— Слава Пророку, рыжая, что ты притащила нам полные батареи! — бросила Анна, перезаряжая оружие.
	— Если Первый Параграф провалит атаку, нам это мало поможет, — мрачно ответила Марта.
	Что-то свистнуло над самой головой, чуть не вырвав клок волос.
	— А-а, хренова куча тварей! — вскрикнула Анна, свалившись на спину и хватаясь за окровавленное ухо.
	Раздался короткий стон, и форсер из третьего звена, выронив плазмаган, рухнул на землю. На месте одного глаза у него оказалась черная дыра, заполненная пузырящейся кровью.
	— Эй, да у них там снайперы! — выкрикнула Марта.
	Человеческие стрелки не имели зрительных усилителей, но попадали ничуть не хуже форсеров.
	— Передаю данные с разведывательного модуля, — прозвучал спокойный голос Антона. — Анна, твои три окна на верхнем этаже…
	— Есть! — азартно выкрикнула Анна через минуту. — В его голове дырка смотрится лучше, чем в моей!
	Марта вздохнула — конечно, плазмаган — это хорошо, но с привычным оружием в руках пользы она принесла бы гораздо больше. Стрельба затихала, одно за другим переставали изрыгать языки огня окна окруженного здания. Изнутри доносились крики и грохот — Первый Параграф ворвался внутрь и принялся за дело.
	— Если уж они и там не справятся, — пробормотал Антон и добавил какое-то слово, которого Марта не поняла.
	Входная дверь, висевшая на одной петле, с жалобным скрежетом отвалилась и на пороге возникла неясная тень, после нескольких шагов оформившаяся в субтактика группы захвата.
	— Дети Эволюции, победа за нами! — рявкнул он торжественно. — Опорный пункт захвачен!
	— Во имя Пророка, — сказала Марта, опуская плазменную пушку.
	Сидящая на земле Анна радостно засмеялась.
	В свете догорающего заката полуразрушенный Крайон выглядел еще мрачнее, чем днем. Дома, больше похожие на груды развалин, пялились в сумрак провалами сохранившихся окон.
	Мостовую вокруг взятого штурмом здания усеивали разной глубины воронки, тускло поблескивали тысячи пуль, словно кто-то разбросал множество металлических семян.
	Трупы людей, обожженные плазмой или пронзенные ионными лучами, выносили из дома и складывали в кучи. Никто не знал зачем, хотя поговаривали, что для дальнейшего уничтожения.
	— Это работа носильщика, — пробормотал Пабло, сваливая с плеч очередное тело, отмеченное аккуратной пробоиной в бронекостюме.
	— Это дело солдата, — ответил Антон, работающий с подчиненными.
	Женщины в перетаскивании мертвецов не участвовали, а составляли цепь прикрытия между работающими соратниками и развалинами, в которых могли таиться недобитые враги.
	Не уничтоженный до конца город ворочался в сумраке, точно громадный зверь, изредка взрыкивая очередями или шипя, когда кто-то стрелял из плазменной пушки.
	— Жуткое место, — проговорила Анна, и Марта ощутила, что подруга вся дрожит. — Кто-то пялится на меня из руин, со злобой и ненавистью, а я не могу его даже разглядеть!
	В задымленном, истыканном очагами пожаров Крайоне даже инфракрасное зрение не позволяло видеть через сумрак, а разведывательных модулей после боев осталось совсем мало, всего два на всю боевую бригаду.
	— Ничего, держись, клянусь Пророком, — проговорила Марта.
	— Так, — за их спинами объявился Антон. — Отходим назад тем же маршрутом. Парни из Первого Параграфа будут прикрывать, а мы несем убитых и раненых.
	Во время штурма потери оказались довольно велики, но их звену повезло — никто не получил серьезных повреждений.
	— Нам, как всегда — самое интересное, — тихо, чтобы командир не услышал, пробормотал Стефан. — А им — лавры победителей.
	Из полумрака вынырнули двое рослых бойцов штурмового отряда, несущих бесформенный куль. Марта не сразу поняла, что это человек, точнее то, что от него осталось.
	Глаза его смотрели с усталой ненавистью, вместо одной руки болталась обгорелая культя, в броне виднелись многочисленные отверстия. В сознании он явно находился благодаря немалой дозе антишокового препарата.
	— Забирайте, — проговорил один из штурмовиков, сгружая врага наземь.
	— Хорошо, — кивнул Антон, судя по всему, получивший приказ относительно пленника.
	Стефан остановился перед человеком, попытался поймать мутный от боли взгляд, нерешительно поинтересовался:
	— Этого может лучше пристрелить? Загнется ведь по дороге.
	— А ты уж постарайся, чтоб не загнулся, — ответил Антон. — Видишь знаки различия? Желтая галочка? Это у них называется майор! Считай, супертактик!
	— Да хоть стратег, — пробормотал Стефан угрюмо, — смерть на звания не смотрит. Куда его без руки?
	— Рука нам без надобности, важнее, что язык остался. А вот для тебя — в точности наоборот. Засунь язык в задницу и используй руки, пока они у тебя есть! А то я живо исправлю ситуацию!
	Чернокожий форсер заворчал, но взвалил застонавшего человека к себе на плечо.
	Марте с Анной досталось нести девушку из третьего звена, грудь которой разворотило пулеметной очередью, а половину тела опалило выстрелом из огнемета.
	— Все готовы? — Антон оглядел подчиненных. — Пошли!
	Бойцы со знаком Первого Параграфа на груди выстроились клином, обхватив с двух сторон группу соратников, несущих убитых и раненых. В сумерках камуфляжная броня делала хозяев почти невидимыми.
	Развалины по сторонам от улицы, по которой они шли, оказались не такими безлюдными, как этого хотелось бы. Время от времени поднималась стрельба, но быстро стихала.
	— Здесь рядом вашего гранатой накрыло, — сказала Марта, обращаясь к соседке, той самой девушке с прожженными волосами, — а где же он? Вроде жив еще был, когда наземь падал.
	— Его биометрия перестала считываться, как только мы свернули за угол, — сообщил чужой субтактик, высокий и тощий. — А тело мы отыщем завтра, когда будет не так опасно…
	— Что захватывали город, что нет, — заметил Стефан. — Каждой тени боимся!
	— Марта дело говорит, — вступил в разговор Пабло. — Вы видите труп? Я — нет. И куда же он делся?
	— Да, не видно, — после минутной паузы отозвался Антон, получивший данные с болтающегося над головой модуля-разведчика.
	— Там он погиб, — сказал один из форсеров, указывая в сторону разрушенного дома. — Но в месте предполагаемой гибели просматривается дорожка крови, будто тащили что-то тяжелое.
	— Неужели они его забрали? — выдохнула соседка Марты. — Зачем?
	— Да уж не в госпиталь! — желчно ответил тощий субтактик. — Значит, убитый — а может, только раненый — форсер им оказался важнее, чем тела собственных солдат. — Даже думать не хочется, что это может означать, — пробормотала Анна.
	В развалинах на востоке вспыхнуло что-то круглое, словно открылся громадный красный глаз, но прежде чем кто-нибудь успел понять, что это такое, потухло.
	Люди, хоть и побежденные, не спешили покинуть Крайон.
	Просыпаться оказалось труднее, чем взбираться по крутому склону с грузом за спиной. Сигнал подъема прозвучал давно, а Марта все силилась открыть глаза и пошевелить руками, тяжелыми, точно свинцовые чушки.
	— Ты чего, подруга? — послышался рядом удивленный голос Пабло, и только после этого девушка заставила себя очнуться.
	Марта села и потянулась, ощущая, как хрустят суставы.
	Солнечные лучи бросали белые дорожки на грязный, но зато совершенно целый пол. Виднелись стоящие вдоль стен кровати, роскошно широкие, и пластина телевизора на стене.
	Мирный пейзаж портила только мортира в углу.
	— Все нормально, — сказала Марта, поднимаясь. — Заспалась что-то…
	— Понятно, — улыбнулся Пабло. — Бывает.
	На ночь звено разместили в одной из комнат здания, когда-то бывшего чем-то вроде гостиницы.
	Отправившись в санитарный блок, Марта вспомнила тех, кого звено вчера лишилось: Хельга где-нибудь в госпитале, а вот Анхеля никто больше никогда не увидит…
	Эх, не уберегся белобрысый!
	Заплескала вода, полилась в ванну, снабженную множеством неизвестных форсерам штуковин. Марта умылась, отогнав попутно дурные мысли.
	Потери неизбежны, и на самом деле все не так плохо. Город практически захвачен. Пусть не до конца, но организованного сопротивления больше не будет.
	— Хоть бы заметили, что им дали два лишних часа поспать, лентяи, — раздался из комнаты голос Антона. — И никого ведь на дежурство поднимать не стал! Заботишься о них, и никакой благодарности…
	— Ой, командир, не переживай! — весело ответила ему Анна. — Давай спинку почешу, что ли — может, подобреешь!
	— Да на вас доброты не хватит, — хмыкнул субтактик. — Потом почешешь, сейчас за завтраком надо идти. Стефан, со мной!
	Вернулись они быстро, Марта только успела осмотреть доставшуюся ей вчера плазменную винтовку и убедиться, что та в порядке.
	— Это что такое? — спросил Пабло, заглядывая в принесенный Стефаном термочан.
	— Человеческая еда, — ответил Антон. — Из того, что нашли на кухне. Ешьте, не отравитесь!
	— Наверно, — Марта осторожно сунула ложку в комковатую полужидкую массу.
	На вкус она была лучше сухого пайка, но лица форсеров во время еды выражали изрядную озадаченность.
	— Что это такое? — вопросил Пабло, сыто отдуваясь.
	— По-моему, какая-то каша. А может, густой суп, — пожав плечами, сказала Анна.
	— А почему все такое соленое? Так полагается?
	— Ну надо же, а мне показалось, что еда вообще пресная, — Марта спрятала столовый прибор. — Хотя, может быть, ее просто не перемешали.
	— Так вы скоро деликатесов потребуете, — Антон похлопал себя по животу и встал. — Время отдыха закончено. Через пятнадцать минут мы выдвигаемся на патрулирование.
	— Эх, — вздохнул Пабло. — Где там моя красавица? Опять будем в людишек палить…
	Через десять минут звено покинуло номер, а еще спустя три — и саму гостиницу. Выйдя сквозь широкие, раздвигающиеся двери гостиницы, бойцы обнаружили, что у входа в здание расположился передвижной пункт переработки негодной биомассы.
	Проще говоря — человеческих тел.
	Техники деловито вытряхивали трупы из брони. Все ценное аккуратно складывали в размещенные на большом транспортере контейнеры, а тела запихивали в поставленный на колеса унификатор.
	Он пыхтел и гудел, распространяя довольно резкий запах.
	— Фу! — сморщила нос Анна. — И долго это будет тут вонять? Я уже и забыла, что такое свежий воздух.
	— Не скоро вспомнишь, — мгновенно отреагировал субтактик. — На войне его не бывает. Все, разговоры отставить. Лучше глядите по сторонам!
	Прошли коротким переулком, дома в котором уцелели все до единого, миновали недостроенную баррикаду, и через развалины высотного здания вышли на широкую площадь.
	Тут в небо поднимались клубы смрадного дыма. Несколько форсеров, держа в руках выплевывающее огонь оружие людей, поливали струями жидкого пламени гору человеческих тел.
	Людское оружие использовалось для уничтожения своих создателей.
	— В этом есть что-то символичное, — неожиданно проговорил задумчивый Стефан.
	— Ничего подобного, — ответил Антон. — Голый практицизм. Унификаторов мало, а трупов — тысячи!
	В свете утреннего солнца Крайон не выглядел так угрожающе, как в сумерках. Царила тишина, лишь откуда-то издалека доносились выстрелы.
	— Прибавили шаг, — оторвав Марту от умиротворяющих мыслей, пробурчал Антон. — Сообщение от соседнего патруля: они подверглись обстрелу снайперов.
	Пробежали улицу до конца, свернули направо, где под прикрытием стены одного из выходящих на перекресток домов обнаружились бойцы другого патруля. Двое растерянно оглядывались, третий сидел на корточках, прижав руки к животу и рыча от боли, субтактика видно не было.
	— Где ваш командир? — поинтересовался Антон.
	— Убит, — мрачно ответил один из патрульных. — Первым же выстрелом.
	— Где засели люди? Сколько их?
	— Не знаю.
	— То есть как?
	— Да дьявол их разберет, — выругался второй. — Идем, все спокойно, ни малейшего шороха… Потом выстрелы. Один за другим. Субтактик хлоп — и с копыт. Макс пулю в пузо словил, едва успели его вытащить.
	— Ну мы глянем, чего там, — проговорил Антон. — Я вызвал подкрепление, так что можете вашего Макса к врачам тащить. Марта, остаешься сзади, прикроешь нас.
	Девушка кивнула, подняла плазмаган.
	Выстрелы зазвучали, стоило четверке форсеров выйти на открытое место. Застрочил пулемет, длинная очередь прошла рядом с Пабло, пули зацокали по мортире.
	— Укуси меня дьявол! — заорал Пабло на всю улицу.
	Начав стрелять, пулеметчик обнаружил собственную позицию. Испытывая что-то вроде мстительной радости, Марта нажала гашетку, и плазмоид влетел в окно на третьем этаже.
	Там хлопнуло, пулемет замолчал.
	Четверо бойцов во главе с Антоном проникли в подъезд. Несколько минут изнутри слышался шум стрельбы.
	Со звоном выбив остатки стекол, вылетело человеческое тело, запущенное с такой силой, что врезалось в стену противоположного дома и, оставив кровавый отпечаток, шмякнулось наземь.
	— Ого! — пробормотал один из патрульных, поддерживающих раненого товарища под руки.
	— Да, мы всегда такие, — небрежно проговорила девушка.
	Окно она держала на прицеле, но больше для вида.
	Когда все стихло, Марта вздохнула с облегчением, но тут же безмолвие сменилось воплем животного ужаса.
	— Кого-то пытают? — спросил второй патрульный, со следами сажи на лице.
	— Не знаю, — ответила девушка, с удивлением вслушиваясь в приближающиеся звуки.
	Разъяренный Пабло вылетел из дверей подъезда, точно плазменный заряд. Под мышкой у него торчал вопящий человек.
	— И не надо так орать! — проговорил Пабло назидательно. — Твой приятель чуть не оставил меня без оружия, а я всего лишь лишу тебя жизни! Ты будешь умирать медленно и мучительно, прямо тут, на улице, чтобы твои приятели увидели…
	— Отставить, — из дома вышел Антон. — Убить всегда успеешь. Сначала хотя бы допросим. Эй, Стефан, где там у нас переносной пыточный набор?
	Человек дернулся и обвис. Услышанное он принял всерьез.


	Сын Земли.
	13.

	За окном с легким шелестом раскачивались кроны широколистных деревьев, отдаленно напоминающих пальмы, и звук этот успокаивал, заставлял расслабиться, забыть о боли и тревоге.
	Если перегнуться через подоконник, можно было разглядеть выложенные каменными плитками дорожки, аккуратно подстриженные клумбы, а еще дальше — океан, синий-синий, точно поле, заросшее миллионами незабудок.
	Но вставать Роберту пока не разрешали, и пейзаж за окном он видел только один раз, в тот день, когда его только привезли сюда.
	Когда-то это место называлось «Дом отдыха „Залив“, но после начала войны сменило имя на „Первый тыловой госпиталь“. Вместо отдыхающих тут появились деловитые врачи, библиотеки и процедурные приспособили для операций, а в коридорах запахло лекарствами и кровью.
	— Эх, хорошо, — один из соседей Роберта по палате, чернокожий малый по имени Марек, зевнул. — Так бы век тут и оставался…
	Голос его звучал довольно уныло. Роберт знал, что Марек полностью оправился от раны, и что через пару дней его отправят на Эброн.
	— Да, планета хорошая, — согласился другой раненый, прозванный «Сахарным» из-за совершенно седых волос.
	В сочетании с молодым лицом это выглядело дико.
	Атлантис стал одной из первых земных колоний. На нем не нашлось полезных ископаемых, зато выяснилось, что мягкий климат и полное отсутствие агрессивной флоры и фауны искупает этот недостаток с лихвой.
	Атлантис превратился в мир-курорт, миллионы землян и обитателей других колоний загорали под его ласковым солнцем, катались на водных лыжах и ныряли на поразительно красивых рифах.
	Война пока не явилась сюда, но выслала разведчиков — боль и смерть.
	Дверь отворилась и внутрь заглянула улыбающаяся девушка в белом халате, оглядела раненых.
	— Как вы тут? — голос этой сестры оставался жизнерадостным всегда, даже когда она находилась около умирающего, и за это все без исключения обитатели их отделения любили ее, чисто и искренне, без малейшего признака похоти.
	— Отлично, Жанна, — ответил Марек и сел на кровати так, что та скрипнула.
	Роберт кивнул, Сахарный улыбнулся и даже четвертый обитатель палаты прохрипел что-то из-под скрывающих лицо бинтов.
	— Вот и хорошо! — почти пропела девушка, заправляя под шапочку выбившийся темный локон. — А то господин заведующий обход затеял. Скоро будет у вас. Так что будьте хорошими мальчиками, ладно?
	— Без вопросов, — ответил Сахарный.
	Где он поседел, никто не спрашивал, но каждый слышал, как молодой человек с белыми, как молоко, волосами и бровями кричит по ночам.
	Роберт и сам несколько раз просыпался в холодном поту, ощущая, как колотится сердце. Царящая вокруг тишина, нарушаемая лишь храпом и сопением, казалась жуткой, давящей, хотелось ощутить надежную тяжесть бронекостюма, а в руки взять автомат…
	Об этих приступах Роберт не рассказывал никому.
	Жанна выпорхнула из палаты, а еще через пять минут дверь открылась. Внутрь шагнул заведующий госпиталем, высокий и носатый, точно верблюд. Блеснули старомодные очки.
	Среди раненых заведующего ласково именовали Профессором.
	— Так, что тут у нас? — спросил он голосом раскатистым и бодрым до отвращения.
	— Вот… — лечащий врач, ухитрившийся протиснуться сбоку, шепнул что-то на ухо начальству.
	— Ага, — Профессор повернулся к Сахарному. — Как ваше плечо? Приступы боли повторяются?
	Разговаривая с каждым раненым, заведующий обходился двумя-тремя фразами, потом изрекал что-либо умное в сторону лечащего врача и, довольный результатом, переходил к следующей «жертве».
	Роберт, как расположившийся дальше всех от двери, оказался последним. Профессор долго рассматривал его ногу, затем покачал головой и сказал:
	— Попробуйте лизетиновую терапию. Должно помочь. И полный покой для конечности! Иначе…
	Дальше пошла какая-то медицинская белиберда, столь же непонятная обычному человеку, как язык урду.
	— Фу, пронесло, — прошептала Жанна, глядя в спину выходящему в коридор начальству. — Так, ты что сидишь, давай на диагностику!
	Последняя фраза относилась к Мареку.
	Заворчав, тот спрыгнул с кровати и выбрался в коридор. Жанна поправила одеяло на замотанном в бинты солдате и, повернувшись к Роберту, одарила его строгим взглядом.
	— А ваши процедуры мы проведем чуть попозже, — сказала девушка. — Сейчас я позову санитаров…
	Роберт ничего не сказал, только вздохнул.
	К тому, что дважды в день его катают в процедурную, где многострадальную конечность подвергают изощренным, продолжительным и, как считается, лечебным «пыткам», он потихоньку начал привыкать.
	Поднос был снабжен четырьмя ножками, чтобы ставить на кровать, и бортиком, не позволяющим тарелкам и чашкам сползти. Не хватало только пульта управления и стереоэкрана.
	— Приятного аппетита! — сказала Жанна, нажимая сенсор у подоконника.
	Шторы с легким шелестом разошлись, фрамуга повернулась, и в палату ворвался пахнущий свежей листвой ветер. От брызнувших в лицо солнечных лучей Роберт невольно прищурился.
	— Спасибо, — проговорил он, берясь за ложку.
	— Не за что, — сестра улыбнулась и подсела к раненому в бинтах, чтобы покормить его.
	Марек и Сахарный, как «ходячие», питались в столовой.
	— Сомий хвост! — сняв крышку с миски, Роберт обнаружил в ней надоевшую за последние дни гречневую кашу.
	— Ешьте, что дают, — вздохнула Жанна, ловко вставляя куда-то в бинты трубочку и заливая в нее питательную смесь. — Говорят, что скоро снабжение урежут и поставки сократятся…
	Роберт жевал разваристую кашу, обильно сдобренную маслом, запивал апельсиновым соком и думал, чем именно раненых будут кормить в случае сокращения поставок: травой? выловленной в морях Атлантиса рыбой?
	— …а она ему и говорит — ну и дурак ты! — дверь открылась, и в палату шагнул гогочущий Марек.
	— Забавно, — за ним порог переступил Сахарный. — Ты когда, сегодня выписываешься?
	— Точно, — Марек помрачнел. — Через полчаса должен явиться на транспортировочный пункт.
	— Ну не грустите, — Жанна улыбнулась и принялась извлекать трубочку. — Нельзя же всю войну просидеть в госпитале?
	— Это точно, хотя очень хочется, — Марек вздохнул и полез в тумбочку. Что-то грохнуло, упало и покатилось по полу. Когда Роберт повернулся, то увидел лишь торчащий из-под кровати зад соседа.
	— Можно забрать поднос? — спросила Жанна.
	— Конечно.
	— Какие-то вы смурные, — девушка надула губки. — Хоть бы порадовались за соседа, ему сегодня бинты с лица снимут.
	— Только я этого не увижу, — Марек выбрался из-под кровати.
	За тем, как он собирается, наблюдали в мрачном молчании. Сахарный наверняка думал о том, что скоро его ждет та же судьба, а Роберт размышлял, сколько дней пробудет в госпитале.
	— Ну, — чернокожий солдат поднялся, повесил на плечо тощий рюкзак. — Прощайте, ребята! Рад был с вами познакомиться, если повезет — после войны увидимся!
	— Непременно увидимся, — пробормотал Роберт, пожимая протянутую руку.
	Сахарный и Марек обнялись.
	— Эх, — сказал чернокожий солдат. — Пусть тот парень, что придет на мое место, не окажется занудой…
	Хлопнула дверь, стихли в коридоре шаги.
	— Без вопросов присоединяюсь к этому пожеланию, — пробормотал Сахарный.
	— Он ушел? — в палату заглянула Жанна. — Надо белье сменить, а то новеньких скоро обещали…
	Она исчезла, но вскоре вернулась с парой пластиковых мешков и захлопотала вокруг покинутой кровати. Зашипел пульверизатор, разбрасывающий частицы антисептика, по воздуху поплыл горький запах.
	— Вами сегодня займусь чуть позже, — проговорила девушка, распаковывая пакет с чистым бельем. — Сначала велено освободить вашего соседа…
	— Хорошо, — безропотно кивнул Роберт.
	Сосед, на карточке которого можно было прочитать «Патрик Конноли», находился в госпитале больше недели, но за это время никто из соседей по палате не видел его лица и не слышал голоса.
	Сегодня должно было состояться что-то вроде знакомства.
	Жанна застелила кровать, полюбовалась на дело собственных рук и исчезла, чтобы вернуться в компании двух санитаров и лечащего врача — сутулого чернобородого типа с непроизносимым индийским именем, которое больные сократили до короткого Радж.
	— Ну, приступим… — сказал он.
	Санитары ухватились за кровать и выкатили ее в коридор.
	— Интересно, каким он окажется? — спросил Роберт, когда поскрипывание колесиков стихло в коридоре.
	— Рыжим, веснушчатым и наглым, — хмыкнул Сахарный. — Без вопросов. Ирландцы другими не бывают… У нас во взводе их было двое, вот помню…
	Спокойное только что лицо перекосило жуткой гримасой. Сахарный захрипел, точно астматик во время приступа, щеки его побагровели, а глаза полезли из орбит.
	— Эй, что с тобой? — Роберт потянулся к кнопке экстренного вызова.
	— Все в порядке, — с видимым трудом проговорил Сахарный. — Не надо никого звать… Я просто… просто вспомнил.
	Он отвернулся к стене и затих, лишь время от времени вздрагивали плечи.
	Ждать возвращения Патрика Конноли пришлось недолго — вновь заскрипели колесики, дверь распахнулась, явив обтянутую белым халатом широкую спину санитара.
	У сидящего на кровати человека было не лицо, а что-то вроде грубой маски из шелушащихся рубцов. Веселые голубые глаза смотрели из складок ороговевшей кожи, рот напоминал щель.
	От волос, бровей и ресниц не осталось и следа.
	— Здорово, парни, — сказал Патрик Конноли, когда его кровать поставили на место. — Как я рад видеть… вас видеть!
	— Сомий хвост, — Роберт покачал головой. — Чудо, что глаза уцелели.
	— Один из плазмоидов угодил мне прямо в харю, — губы слушались ирландца с трудом, так что соседям приходилось напрягаться, чтобы перевести его невнятное бормотание в слова. — Счастье, что я успел зажмуриться!
	И палату огласил хриплый смех.
	— А где ты служил? — поинтересовался Сахарный. — И что с ногами?
	— Не поверишь — на Эброне, — Конноли покачал головой. — А ноги, судя по тому, что мне рассказали, побывали в лужице из расплавленного металла.
	— Где ты такую нашел? — хмыкнул Роберт.
	— Там, где не ожидал, — ирландец скривился, рубцы на его лице задвигались, создавая впечатление, что происходит маленькое землетрясение. — Я в боях не должен был участвовать, но форсеры отыскали нашу базу, раздолбали за несколько часов и утащили всех трупаков…
	— Каких трупаков? — Сахарный сел на кровати.
	— А своих. Научная база «Гравий» — вот как называлось то место, которое я охранял, прежде чем попасть сюда. Ее создали недели две назад, свезли кучу умников с большими головами…
	— И они изучали форсеров? — спросил Роберт, вспоминая странный приказ не уничтожать трупы врагов, а сохранять их и отдавать специальным «научным командам».
	— Ну да, — Конноли поднял руку и осторожно почесался. — Ух, зудит-то как… Не то что изучали, а потрошили, точно кур. Я несколько раз стоял на часах у лаборатории, такого насмотрелся. Кровища там хлестала, как на поле боя… А еще расковыривали их плазменное оружие, чтобы выяснить, как оно действует. Только вот не успели особо ничего понять, как форсеры заявились сами и устроили научной базе «Гравий» небольшой кирдык…
	— Много кому они его устроили, — проговорил Сахарный, вновь укладываясь. — Без вопросов.
	В палату заглянула Жанна.
	— Так, Кузнецов, сейчас я займусь вами… — проговорила она с напускной суровостью. — А вы лежите! Рано еще вставать! А то обратно все намотаем, да еще и к кровати привяжем!
	Конноли развел руками и покорно лег.
	Новенький напоминал скорее труп, чем человека. Грудь его охватывала плотная повязка, дыхание было хриплым и неровным, а лицо — белым, точно маска из алебастра.
	— Из ионного орудия парня приложили, — уверенно заявил Сахарный, когда дверь за врачами закрылась. — Без вопросов. И легкое задето.
	— Это ты в точку попал, — заметил Конноли. — Ничего, оклемается.
	Роберт, сегодня получивший разрешение вставать, осторожно спустил ноги с кровати и ухватился за подоконник. Соседи наблюдали за ним с напряженным вниманием, новичок сипел.
	— Помочь? — поинтересовался Сахарный.
	— Не надо, — гордо ответил Роберт.
	Отвыкшая от нагрузки нога чуть не подогнулась, когда он вступил на нее, по отросшим заново нервам стегнула боль, а в коленке что-то хрустнуло, будто сломалась тонкая ветка.
	Но Роберт устоял, сделал пару шагов и вытер выступившую на лбу испарину.
	— Браво! — Конноли хлопнул в ладоши.
	— Пока я не ходок, — бедренные мускулы ныли, точно после хорошей пробежки, так что пришлось возвращаться на кровать.
	— Ничего, это пройдет, — кивнул Сахарный.
	Во время вчерашнего осмотра его плечо было признано здоровым, так что завтра седому солдату предстояло покинуть госпиталь и снова отправиться туда, где раны не лечат, а получают.
	В коридоре послышались возбужденные голоса, скрипнули дверные петли, и через порог ступил высокий человек в белой мантии.
	— Мир вам, во имя Единого, — мягко проговорил он, покачивая головой, и блики забегали по выбритой макушке.
	— Это отец Евгениуш, — из-за плеча служителя выглянула сердитая Жанна. — Он пришел позаботиться о ваших душах.
	— Истинно так, — обладатель белой мантии поставил на пол большую и тяжелую на вид сумку. — Скажите мне, дети мои, часто ли вы вспоминаете о Единой Воле, что направляет помыслы и события? Не забываете ли молиться, очищать сердце пред Ликом Единого?
	Роберт смущенно потупился. Последний раз он молился еще на Земле, когда перед отправкой на войну их завезли в главный нанкинский храм, а с тех пор на религиозные мысли просто не было времени.
	Трудно думать о душе, когда тебя пытаются убить.
	— Вижу, что сердца ваши зачерствели от боли и ненависти, — служитель чуть заметно нахмурился. — Но ничего страшного, ведь сказано в Книге Освобождения — ненавидящий Единого да обретет путь к нему, любящий да заблудится в любви своей…
	— Грешен я, отец, клянусь трилистником, — проговорил Конноли. — Убивал…
	— Любой солдат может сказать то же самое, — служитель неожиданно рассмеялся. — Если желаешь поговорить наедине, сын мой, то я буду готов выслушать тебя после вечерних процедур. Это касается вас всех.
	И отец Евгениуш обвел обитателей палаты взглядом, теплым, спокойным и очень добрым.
	— Что до остального — не буду утомлять вас длинными речами, — услышав это, Сахарный вздохнул с облегчением. — Но на первом этаже с сегодняшнего дня начнет работать храм, и я буду служить там каждый день в соответствии с указаниями Комиссии Единства. Приходите.
	— Обязательно, святой отец, — кивнул Роберт.
	— Вот и хорошо, — отец Евгениуш наклонился к своей сумке, щелкнул застежкой. — А это вам подарок, чтобы вы не скучали. А то тоска разъедает душу не хуже ржавчины…
	К удивлению Роберта, из сумки оказался извлечен не экземпляр Девятикнижия в подарочном издании, а самый настоящий телевизор, маленький и плоский, похожий на поднос.
	— Вот, во славу всех Святых и Пророков, — проговорил служитель, прилепляя телевизор к стене.
	Чмокнул вакуумный крепеж и полупрозрачный прямоугольник повис, точно муха.
	— Да будет с вами мир Единого и благость его, — заметил отец Евгениуш, подхватил сумку и вышел в коридор.
	— Хороший подарок, — заметил Конноли. — Только что транслируют на этой планете? А ну показывай! Настройка, каналы…
	Телевизор, повинуясь голосовой команде, заработал. Экран осветился, пошел цветными пятнами, из динамиков полился мужественный голос:
	— …на Эброне. Полчища врагов продолжают атаковать позиции наших солдат, но они не желают отдавать ни метра политой потом колонистов земли!
	— Красиво говорит, — заметил Сахарный. — Только врет, без вопросов. Какие полчища? Форсеров много меньше, чем нас.
	С небольшим опозданием появилась картинка — пейзаж изуродованного боями города.
	Среди развалин возвышались редкие уцелевшие здания, виднелись столбы дыма и огрызки, оставшиеся на месте деревьев, на мостовой зияли выбоины. Бесстыдно раззявив пасть, валялся собачий труп.
	— С нами согласился побеседовать один из доблестных защитников Эброна, сержант Юджин Хопкинс! — объявил диктор.
	Изображение чуть сдвинулось так, чтобы собачий труп ушел из кадра, и на экране появилась круглая, точно блин рожа, украшенная сизым носом и парой бегающих глаз.
	— Что вы можете нам сказать, сержант?
	— Ну… мы… э, — лицо Юджина Хопкинса от умственных усилий побагровело, став похожим на свеклу-мутанта, переходящий в залысины лоб пошел морщинами. — Не отдадим ни пяди земли этим… ну… э… чудовищам!
	Камера чуть отодвинулась и стала видна размещенная на грудном щитке эмблема — две переплетенные между собой молнии, темная и светлая.
	— Корпус «Зевс», — заметил Сахарный. — Командиры с Земли, рядовой состав почти весь с Олимпа…
	— Откуда ты знаешь? — удивился Роберт.
	— Я там служил.
	Изумление Роберта возросло. До сего дня сосед по палате ни разу не упомянул о том, что было с ним до попадания в госпиталь, а когда начинались разговоры-воспоминания, он просто отворачивался к стене.
	Сержант Юджин Хопкинс продолжал вещать что-то о славном пути собственной боевой части, но слушать его речь, явно написанную кем-то другим, никогда форсеров в глаза не видевшим, было тошно.
	Роберт поискал другой канал, но безрезультатно.
	— Выключись, — проговорил Конноли, когда стало ясно, что попытки эти обречены на провал.
	Телевизор погас, и в палату вернулась тишина.


	Дочь эволюции.
	13.

	То, что находилось в термочане, трудно было охарактеризовать каким-то иным словом, кроме «неаппетитное». Возможно, люди умели готовить эту вещь, но форсерские повара столкнулись с ней впервые, так что результат их трудов выглядел жутковато.
	— Лучше бы биомассой кормили, — пробурчал Пабло, без привычного энтузиазма работая ложкой. — Этим снабженцам все бы экономить! Дают какую-то дрянь человеческую…
	— Они просто не знают, как правильно с ней обращаться, — примирительно сказала Анна.
	— Неудивительно, что люди такие дохлые, если постоянно этим питаются, — фыркнул Стефан.
	— Не нравится — не ешь, — пожал плечами Антон. — Оставайся голодным, но другим не мешай.
	Марта ела неторопливо, стараясь не обращать внимания на вкус того, что отправляет в рот, и вспоминала сегодняшнюю ночь, прошедшую не очень спокойно…
	Где-то под утро девушка, задыхаясь и хватая воздух ртом, села в кровати. Сердце подпрыгивало, как впавшая в брачное безумие песчаная крыса с Норли, лоб был мокрым от выступившего пота.
	После прохождения боевой модификации сны посещали Марту исключительно редко, но в этот раз ей привиделось нечто настолько яркое, что посапывающие на соседних койках сослуживцы выглядели менее реальными, чем представшее девушке видение…
	«Это был сон — поняла Марта. — Слава Пророку, это был только сон».
	Там она стояла на одной из улиц Крайона, на обочинах бесшумно и бездымно пылали дома, а из-за горизонта поднималось нечто много более яркое, чем местное солнце.
	Из сияния появился Пабло, несущий на руках вражеского снайпера, и поставил человека точно куклу. Возникший сбоку Антон вручил Марте снайперскую винтовку и приказал.
	— Убей его!
	Девушка поняла, что должна не выстрелить, а заколоть врага его же оружием, точно ножом.
	— Давай, пришпиль его, — подбодрил Пабло. — Люди недостойны жить!
	Марта попыталась отбросить оружие, но винтовка будто прилипла к рукам.
	Сияние погасло, и на его месте обнаружился сам Пророк. Посмотрел на Марту глазами светлыми, как небо Эброна, разжал тонкие губы:
	— Убей его, мое возлюбленное дитя, — голос создателя форсеров прозвучал до странности тонко. — Убей, ибо таков твой долг… Убей его, ради меня, ради нашего будущего…
	И Марта, будучи не в силах сопротивляться, воткнула ствол винтовки в грудину человека, услышала треск ломающихся костей и увидела гримасу боли на знакомом ей лице.
	Лице Роберта.
	Сейчас, утром, сон казался глупым видением, но ночью девушка проснулась в диком ужасе и с трясущимися руками.
	— Какая-то ты мрачная, рыжая, — вздохнула Анна и отложила ложку.
	— Это от еды, — влез в разговор Пабло.
	В термочане, несмотря на усилия бойцов, осталось еще достаточно неаппетитного варева.
	— Ладно, — сказал Антон, убедившись, что доедать никто не собирается. — Пабло, отнеси посудину на кухню.
	Бурча что-то, Пабло поднялся, ухватил термочан и потащил прочь. Хлопнула входная дверь.
	— Полчаса свободного времени, — проговорил субтактик. — Пока никаких распоряжений не поступало, и это довольно странно.
	Вторая оперативная бригада стояла в Крайоне пять дней, и ни один из них не прошел спокойно. Люди, отброшенные от города на добрый десяток километров, ухитрялись возвращаться, устраивали засады, минировали развалины. Гремели взрывы, звучала стрельба.
	Патрулирование сменялось зачистками кварталов, напоминающих лабиринты из развалин. Вчера прошел слух, что оперативную бригаду отправят дальше на запад, где продолжались жестокие бои.
	Но пока он ничем не подтверждался.
	По пути к собственной кровати Марта заглянула в санитарный блок и задержалась у зеркала. Изучив собственное отражение, осталась вполне довольна, и тут взгляд ее упал на лежащий перед зеркалом маленький цилиндрик.
	«Шампунь „Белая роза“» — было написано на нем.
	Из трех слов девушка точно знала значение только одного. Поколебавшись, Марта сняла колпачок. Из цилиндра полезло что-то перламутрово-белое и очень приятно пахнущее.
	Девушка принюхалась, и из глубин памяти всплыло слово «духи».
	У мамы имелся прозрачный флакончик, в котором хранилась жидкость под таким названием. По праздникам он извлекался из шкафа, немного жидкости оказывалось на маме, от нее начинало очень приятно пахнуть, а у них с папой делались очень довольные лица.
	Марта вздохнула, отгоняя непрошенные воспоминания, и потянулась к кармашку, где хранила филс. Но вовремя осознала, что жвачка давно закончилась, а пополнить ее запасы не удалось.
	— Рыжая, сколько можно! — раздался с другой стороны двери голос Анны. — Ты чем там занимаешься?
	— На себя любуюсь, — ответила Марта и потянулась к защелке. — Уж больно красива.
	— Я за тебя беспокоюсь, а не за себя, — заглянула внутрь подруга. — Ой, а чем тут так пахнет?
	От объяснений Марту спасло появление улыбающейся Хельги.
	— Рада вас видеть, — открыв входную дверь, темнокожая девушка широко улыбнулась. — Надеюсь, все целы?
	— Мы-то целы, — тут же забыла о необыкновенном запахе Анна, — сама как себя чувствуешь?
	— Прекрасно! Отлежалась и стала как новенькая! — отозвалась Хельга.
	Выглянувший на голос землячки Стефан рыкнул что-то нечленораздельное, потом шагнул к девушке и обнял ее.
	— Так, это что еще за стоячий разврат? — спросил Пабло с порога. — Весь проход загородили. А я, между прочим, хорошие новости принес!
	— Ну надо же, — фыркнула Марта.
	Пабло ее не услышал.
	— Ну вот, откуси дьявол яйца всем людям и снабженцам, чтоб не размножались, — громко сказал он, потрясая пластиковым мешком. — Видали? Держите, и не надо благодарностей, хотя я один знаю, какой ценой это мне досталось!
	— Это еще что такое, не попусти Пророк? — поинтересовался Антон, выходя из комнаты.
	— Это — конец человеческой жратве! — провозгласил довольный Пабло, вытаскивая из пакета упаковку сухого пайка. — Я выпросил у наших поваров питание на ближайшие три дня. А своей кашей или супом-пюре, как они это называют, пусть пленных людей пытают!
	Субтактик покачал головой и улыбнулся.
	— Когда-нибудь я задушу тебя, — сказал он шутливо. — Но не сегодня. Ибо через пятнадцать минут мы должны быть готовы к выходу. Вопросы есть?
	— Нет, — мрачно ответил Пабло, осознавший, что добытые в жаркой схватке сухие пайки придется тащить ему.
	Лужайка перед гостиницей когда-то была зеленой и ровно подстриженной, сейчас же напоминала место, где развлекались хулиганистые любители фейерверков на гусеничных машинах.
	Рытвины чередовались с выжженными пятнами, и редко-редко попадались пятачки уцелевшей травы.
	— Проклятье! — выругалась Марта, споткнувшись о внезапно обнаружившуюся под ногами кочку.
	Форсеры построились на лужайке привычным порядком — колоннами звено за звеном. В этот момент, когда боевая бригада собралась вместе, на открытом пространстве, стало ясно, сколь велики понесенные на Эброне потери.
	Девушка с прожженной в волосах дорожкой махнула Марте рукой, та приветственно кивнула в ответ.
	— Смирно! — скомандовал Антон.
	Тактик, появившийся перед строем, выглядел таким усталым, что Марта испытала приступ острой жалости.
	— Да, — проговорил командир боевой бригады. — Крепко нас потрепали. Но зато выжили самые сильные, умные и умелые. Война — это ускоренная эволюция, иначе и не скажешь… Начало оказалось не совсем обычным, но дав подчиненным немного слабины, тактик переключился на официальный тон.
	— Бойцы! Готовы ли вы умереть за Пророка и Эволюцию? — поинтересовался он.
	— Готовы! — без особого энтузиазма ответили форсеры.
	— Я об этом знаю, — неожиданно улыбнулся тактик. — И что еще важнее, об этом знает сам Пророк. Иначе бы он не удостоил нас специального, очень сложного поручения.
	Упоминание о личном задании Пророка совершенно не обрадовало Марту, да и из соседей по строю мало кто изобразил энтузиазм. Боевые форсеры изменились, от тех дней, когда они верили, что легко сокрушат людей, их отделила не одна смерть и не одно разочарование.
	Мало кто мечтал погибнуть лишь ради того, чтобы Пророк остался доволен.
	Тактик проникновенно вещал о фронтовом братстве, сплачивающем детей Пророка против врагов Эволюции, о том, что он горд иметь в подчинении таких солдат, но Марта слушала вполуха.
	Все это был «шум», произносимый для того, чтобы отключить солдатам мозги, и не более того.
	— Что же, мы здесь сделали все, что могли, — проговорил тактик. — Пора нам отправиться туда, где мы сможем нанести людям удар по самому сердцу их владений — на Землю.
	Марта не удержалась от удивленного вздоха.
	Атаковать Землю? Настолько же нереально, как снять одну из тысяч звезд с ночного неба или поймать ветер!
	— Я понимаю ваши сомнения, — голос тактика звучал вкрадчиво. — Но мудрость Пророка превыше всего, и он сумел найти способ обойти выстроенную хитрыми людьми систему порталов…
	Понятно было, что тактик и сам не знает, как именно они доберутся до прародины человечества.
	— В любом случае, — сказал он, — транспортеры ждут нас у склада. Так что вперед, и да пребудет с нами дух Пророка!
	— Почему на это опасное задание не отправили тех хорошо замаскированных типов с единичкой на груди? — мрачно осведомился Стефан, когда они покинули лужайку и зашагали в сторону окраины.
	— А потому что задание рискованное, — ответила Анна. — Если нас постреляют, так и не жалко, а тех здоровяков выкармливали и обучали долго, их в расход пускать не с руки.
	— Разговорчики! — бросил, обернувшись, Антон.
	На ходу строй перемешался, и Марта оказалась рядом с девушкой, «отмеченной» выжженной на голове полосой.
	— Привет, — сказала та, дружелюбно улыбаясь.
	— Привет, — ответила Марта. — Решила не исправлять прическу?
	— Толку-то, — пожала плечами девушка, — в нашем деле никогда не знаешь, когда в очередной раз что-нибудь над головой пролетит.
	— Тоже верно, лишь бы «над», а не пониже, — присоединилась к разговору Анна. — По-моему, даже симпатично получилось. Оригинально, по крайней мере, точно…
	— Бабье! — презрительно заметил Пабло, чей рюкзак от сухих пайков выглядел неприлично пухлым. — Все бы им о прическах разговаривать!
	— Ой-ой, — сказала Анна и показала язык.
	Длинный и розовый, всем змеям на зависть.
	Под колесами негромко шуршал пластобетон, однотонно гудел мотор, навевая сонливость, а видимые на западе вершины гор потихоньку уползали за горизонт, словно уменьшались в росте.
	— Интересно, на какую планету нас забросят? — спросила Хельга, поглаживая себя по виску.
	— Мне тоже интересно, — пожала плечами Марта. — Только вот боюсь, об этом мы узнаем в последнюю очередь.
	По эту сторону гор располагалось пять порталов — на Валорию, Флору, Гадес, Халикт и Трясину, и если выбирать, то большинство форсеров наверняка высказались бы в пользу аграрной планеты, завоеванной так легко.
	— Это точно, — застенчиво вздохнула уроженка Демона.
	Транспортеры ползли на восток, одно за другим проезжали селения, то почти целые, то разрушенные до основания. Вдоль дорог мелькали промышленные здания и жилые дома.
	Они сменялись полями и цветущими садами, иногда попадались форсерские патрули, провожающие колонну равнодушными взглядами.
	Сидящие в транспортерах солдаты большей частью дремали, кое-кто лениво переговаривался, в углу рядом с кабиной неугомонный Пабло организовал игру в карты. Оттуда доносились азартные вопли и сочные шлепки, когда проигравший получал заработанную порцию оплеух.
	— Куда же все местные подевались? — недоуменно спросила Марта, когда показался очередной поселок, пустынный, как и все прочие. — На Флоре они спокойно разгуливали.
	— Там они нас не ждали и не сопротивлялись, — сказал Стефан, и ткнул пальцем в сторону дома, на крыльце которого валялось то, что еще недавно было человеком. — А тут по полной…
	От головного транспортера донесся грохот и треск, Марта увидела, как машина вильнула в сторону, и тут же ее саму швырнуло на борт, челюсти клацнули так, что хрустнуло где-то в затылке.
	— Наружу! Врассыпную! — гаркнул Антон.
	Тут только Марта поняла, что треск, который она слышит — вовсе не шум в ушах, а пулеметные и автоматные очереди. Перехватила ионное орудие и перепрыгнула через борт.
	Приземлилась неудачно, едва не подвернув лодыжку, и тут же перекатилась в сторону, под прикрытие колес.
	— Укуси меня дьявол! — донесся сверху рык Пабло, и плазменный заряд ушел в сторону холмов на обочине.
	Зрительные усилители заработали, и Марта разглядела, откуда тянутся «нити» очередей, различила среди зелени высоких кустарников стремительно перемещающиеся фигуры.
	Дальше все было делом техники.
	Один автоматчик ткнулся лицом в землю, потом другой, третий выстрел пропал зря — броня человека выдержала попадание.
	— Клянусь Пророком, неудача, — пробормотала девушка, выжидая, пока оружие вновь зарядится.
	Тактик не терял времени даром. Бойцы из передних транспортеров двинулись в обход холмов, чтобы зайти людям в тыл, тем же, кто находился в задних машинах, досталась задача прикрывать.
	— Откуда они только взялись? — заметил высунувшийся из-за транспортера Стефан.
	— Диверсионный отряд, — пожала плечами Марта. — Взяли проводника из местных и горы перешли, чтобы вредить на коммуникациях…
	— Вот только не знают, твари, с кем связались! — оскалился темнокожий форсер.
	Граната громыхнула в нескольких метрах, осколки ударили по кузову, один ткнулся Марте в плечо.
	— Вот гады, уходят… — пробормотала девушка, глядя как люди стремительно отступают.
	Командовал диверсантами вовсе не дурак и обходной маневр тактика он заметил вовремя. Стрельба затихла, стало слышно, как ругается кто-то из бойцов, получивших рану.
	— А ты спрашивала, где люди? — хмыкнул Стефан. — Вот они!
	— По машинам! — долетел через ком-линк приказ тактика.
	— Разве это не мы будем убирать? — поинтересовалась Марта, кивая в ту сторону, где среди зарослей остались людские трупы.
	Антон покачал головой:
	— Не будем тратить время. Пусть гниют.
	— Иной судьбы они и не заслужили, — добавил Стефан, извлекая из плазмагана опустошенную батарею.
	Марта покачала головой и полезла на место.
	— Эх, блин, какая была комбинация, укуси меня дьявол, — бурчал Педро, подбирая карты с пола. — Я бы вас всех надрал, а потом еще раз надрал! Ходили бы с опухшими мордами!
	Кузов сдвинувшегося с места транспортера огласил дружный смех.
	Сам портал мало чем отличался от тех, какие Марта видела раньше, но вот возвышающиеся по сторонам от него массивные башнеподобные установки видела впервые.
	— Опа, ну и штуки, — сказал Пабло, и в голосе его прозвучало восхищение. — Рядом с ними моя старушка смотрится жалко!
	И он любовно погладил ствол мортиры.
	Торчащие из башенок спаренные стволы калибром превосходили обыкновенное оружие раза в два, и разрушительную мощь вылетающих из них плазмоидов трудно было даже представить.
	— Чего вы удивляетесь? — сказал Антон. — Порталы надо защищать. Вдруг сюда прорвутся люди? Чтобы не пустить их дальше, эти штуки и придуманы…
	Когда до портала осталось чуть меньше километра, башенки одновременно повернулись и стволы плазменных пушек уставились на ползущие по дороге транспортеры.
	— Сейчас узнаем, есть ли у них система опознавания, — заметил Стефан, и голос его чуть заметно дрогнул.
	Осудил бы его за это разве только полный идиот. Марта и сама почувствовала, что смерть глядит на нее из черных круглых «зрачков».
	— Должна быть, — заметил Антон.
	Но лишь когда первая в колонне машина погрузилась в голубое сияние портала, по транспортеру пронесся вздох облегчения.
	Марта лениво проследила, как приближается линия перехода с одной планеты на другую, в самый последний момент прикрыла глаза, не испытав ровным счетом ничего.
	За две недели, прошедших с момента выезда с Эброна, бойцы пятой боевой бригады пересекли достаточное количество порталов. Для начала они перенеслись на планету, целиком и полностью характеризующуюся названием — Трясина.
	Три дня транспортеры ползли по протянувшейся между затянутых туманами болот ленте дороги, а из зарослей на них пучили глаза чудные, ни на что не похожие твари.
	Однажды ночью к стоянке выползло напоминающее гигантскую улитку существо, достаточно крупное, чтобы проглотить форсера, и достаточно глупое, чтобы попытаться это сделать.
	Пристреливший его часовой долго отмывался от гадостно воняющей и очень липкой слизи.
	За Трясиной пришел черед Торридо, планеты такой жаркой, что даже Норли рядом с ней выглядела местом прохладным. Ее обитатели, низкорослые и темнокожие, приветствовали машины с солдатами радостными криками, а на стоянках бойцы благодаря «подкормке» со стороны местных просто обжирались.
	— Эх, почему нас так всегда не кормят? — ворчал Пабло, сладострастно поглядывая на принесшую очередные вкусности девушку.
	— Чтобы ты оставался стройным и не стал слишком хорошей мишенью, — ответила Анна, и улыбавшаяся до сего момента девушка скисла.
	— Это просто наши повара готовить не умеют, — громко чавкая, заметил Пабло. — А ведь за порчу таких продуктов расстреливать нужно. Хотя нет, это слишком по-доброму. На шахты Демона их…
	Портал с Торридо привел их на Нифелгейм.
	Пустынный и жаркий, он отличался от предыдущей планеты так же, как плазменная пушка от ионного орудия. Тут царила повышенная гравитация, из-за которой моторы транспортеров загудели громче, а оружие и снаряжение стало много тяжелее.
	Но усиленные акселераторами мышцы переносили нагрузку легко.
	Всего хуже был ветер, главный хозяин на изъеденной эрозией планете. Тучи песка поднимались до желто-белых, постоянно закрытых дымкой небес, а легким приходилось работать на пределе, чтобы выкачать из воздуха достаточное количество кислорода.
	— Теперь я понял, зачем нас заставили обтянуть кузов тентом! — прорычал Пабло, стоило им отъехать от портала на полсотни метров.
	Марта лишь стряхнула со щеки брызнувший сквозь неприметную щель песок. Колонна еле ползла, то и дело останавливаясь. Во время редких вылазок из кузова Марта видела гуляющие по горизонту то здесь, то там черные хоботы смерчей.
	Все, что происходило за дни пути, слилось для Марты в цветной, сумасшедший калейдоскоп. Казалось невозможным определить даже время пути, так часто день сменялся ночью, а утро, не успев начаться, переходило в вечер.
	— Все, — с облегчением проговорил Стефан, когда проехавший через портал транспортер набрал ход. — Никакого больше песка! Это, как оказалось, и есть счастье!
	— Неужели наше задание ждет нас именно здесь? — простонала Анна.
	— Где Пророк прикажет, там и ждет, хоть у дьявола в заднице, — заметил Антон. — Но сколько нам ехать, точно сказать не могу.
	— Люди захапали все лучшее себе, — ожесточенно сказал парень из другого звена. — Мы, форсеры, цвет эволюции, должны ютиться на тех планетах, которые люди считают для себя неподходящими. Пора исправить положение!
	Марта промолчала, но кое-кто одобрительно заворчал.
	— Да ладно, — заметил Пабло. — Эта планета выглядит вполне симпатично. Как она хоть называется?
	Видимый через окошечки в тенте пейзаж представлял собой череду горных пиков, вонзающихся в темное, подсвеченное то ли восходящим, то ли заходящим светилом небо.
	Проникающий через щели ветер после жары Нифелгейма и Торридо казался холодным, а воздух щекотал небо, показывая, что в нем очень много углекислого газа и другой отравы, годящейся для дыхания не больше, чем аммиак.
	— Геката, — сказал Антон.


	Сын Земли.
	14.

	— Не мир принесет вам, а благословение Пророков, и счастье тому, кто сможет удержать себя от соблазнов Мары… — голос отца Евгениуша гулял по помещению бывшего концертного зала, а расположившиеся в первых рядах солдаты сидели тихо, точно умудренные жизнью мыши.
	Ходить на службы не заставлял никто, и поэтому являлись лишь те, кто сам хотел.
	Роберт вряд ли смог бы объяснить, зачем он после завтрака спустился сюда, на первый этаж. Наверное, захотел вспомнить Землю и жизнь, некогда казавшуюся такой незыблемой…
	— Помолимся же, дети мои, тому, кто Един, но проявил себя во Многих! — возгласил отец Евгениуш.
	Молитву о благодати Роберт знал еще со школы, и теперь произносил слова автоматически, без какого-либо участия разума. Взгляд бывшего полицейского рассеянно блуждал по сторонам.
	Отец Евгениуш сделал все, чтобы из мирского помещения соорудить подобие храма — установил на сцене алтарь, добыл где-то небольшие статуи Святых, Пророков и Просветленных.
	Вот только расчистить место в центре зала не сумел, так что прихожане сидели в креслах вместо того, чтобы стоять на коленях.
	Но вряд ли кто из них возражал против такого отступления от канонов.
	— Идите с миром, и да пребудет мир в душах ваших, — служитель взмахнул рукой, благословляя собравшихся, колыхнулась его белая мантия.
	Послышался кашель и стук складывающихся сидений. Многие из тех, кто сидел в зале, направились к сцене — за личным благословением, но Роберт зашагал к выходу.
	Его ждало кое-что не менее важное, чем служба — процедуры.
	Мышечная ткань на ноге восстановилась полностью, наросла розовая, чистая кожа, но Роберт каждый день ходил в процедурный отсек, где ему должным образом нагружали атрофировавшуюся за время простоя конечность.
	В коридорах госпиталя царила обычная суета — бегали сестры, вышагивали доктора, важные, точно цапли. Санитары возили койки с ранеными, таскали коробки и ящики.
	Роберт миновал вечно перегруженный лифт и отправился вверх по лестнице. На втором этаже пересек светлый, залитый солнечным светом холл и потянул на себя тяжелую металлическую дверь.
	— Доброе утро, — улыбнулась ему процедурная медсестра, пухленькая хохотушка по имени Маргарет. — Как ваша нога?
	— Бежит вперед меня, — ответил Роберт.
	— Сейчас мы немного остудим ее пыл, — Маргарет нажала пару сенсоров на пульте, и в глубине разбитого на множество небольших кабинок помещения раздался негромкий скрежет.
	— Проходите, — проговорила сестра. — Все как обычно, секция номер пять…
	— Хорошо, — кивнул Роберт.
	За дверцей с намалеванной на ней пятеркой его ждало хитрое устройство, больше всего похожее на инструмент, придуманный безумными инквизиторами для вразумления еретиков. Оно напоминало Железную Деву, лишенную шипов и верхней части туловища.
	Роберт послушно забрался внутрь.
	Пока лечебный агрегат хитрым образом массировал и обрабатывал ногу, бывший полицейский вспоминал — соратников по взводу, оставшихся на Эброне, а также тех, с кем некогда служил в ПССН…
	Кто из них жив, а кто погиб?
	Вспоминалась Земля, родной Владивосток, давно забытые друзья детства. Кому-то из них тоже наверняка пришлось залезть в бронекостюм и взять в руки автомат…
	«Пытка» в «Железной Деве» длилась с каждым днем все дольше, и сегодня Роберту пришлось провести в пятой секции чуть ли не сорок минут. К концу этого срока он готов был выть от зуда в исцеляемой конечности, а когда негромкий звонок возвестил об окончании процедуры, вздохнул с облегчением.
	Пока шел к выходу, обнаружил, что хромает.
	— Тяжело? — в глазах Маргарет читалось сочувствие.
	— Есть маленько, — не стал спорить Роберт.
	Сестра мягко, чуть застенчиво улыбнулась.
	Пока поднимался на третий этаж, нога «расходилась», а зуд почти полностью исчез.
	— Да, неважно выглядишь, — заметил Конноли, стоило Роберту вступить в палату.
	— На себя посмотри, — шутка звучала не первый раз.
	— Нет уж! — ощерился ирландец. — Мне спокойный сон еще пригодится!
	В палате они были вдвоем. Парня с простреленной грудью, откликающегося на имя Хорхе, увезли на обследование, а койка Сахарного так и пустовала с момента его отбытия.
	Сестры шептались, что в боях на Эброне наступило затишье.
	Доковыляв до кровати, Роберт просто упал на нее. Несколько мгновений лежал, пытаясь отогнать накатившую сонливость, а потом самым позорным образом сдался.
	Конноли выглядел так, точно расставался не с соседом по палате, а с близким другом, с которым прошел огонь, воду и даже медные трубы.
	— Ну, ты давай, всыпь этим уродам за всех нас! — сказал он, громогласно шмыгнув носом.
	— Пока… успехов… — с усилием просипел Хорхе, начавший говорить всего два дня назад.
	Роберт махнул ему и вышел в коридор.
	Увидел, как за постом шепчутся сестры. Заметив вышедшего из палаты бывшего подопечного, обе замолчали.
	— Все, пора? — тоскливо спросила Жанна, а ее подруга тяжело вздохнула.
	— Да, — кивнул Роберт, думая, что он будет скучать по госпиталю, по этим добрым и таким красивым девушкам. — Спасибо. Даже не знаю, как я без вас выкарабкался бы.
	И, перегнувшись, через стойку поста, неловко поцеловал сначала одну сестру, потом другую.
	— Ой! — Жанна залилась краской. — Удачи вам!
	— Спасибо, — Роберт повернулся и зашагал прочь, думая о том, что сейчас главное — не оглянуться.
	Мимо ординаторской прошел, не останавливаясь — с лечащим врачом попрощался утром, на обходе, а с другими за все время в госпитале сталкивался считанное число раз.
	Дверь отделения хлопнула, точно опустившаяся гильотина.
	У лифта, как обычно, стояла очередь, и Роберт свернул на лестницу. Миновал процедурный этаж, затем первый, где располагался занятый отцом Евгениушем концертный зал.
	Транспортировочный пункт, занимающийся отправкой солдат обратно в части, располагался в подвале, точно администрация госпиталя пыталась спрятать его от чужих глаз.
	Чтобы добраться туда, Роберту пришлось пройти длинным, плохо освещенным коридором. Тут пахло краской и гнильем, из отходящих в стороны узких проходов доносились подозрительные шорохи.
	За дверью с надписью «Транспортировочный пункт» обнаружилась тесная комната, занятая узким столом и сидящим за ним сутулым типом, на котором военная форма болталась, как на палке.
	— Вы кто? — проскрипел тип, подняв тусклый, полный искреннего уныния взгляд.
	— Рядовой Кузнецов для отправки в армию прибыл, — отрапортовал Роберт по всей форме.
	— Ага… помню такую фамилию, — скрюченные пальцы забегали по пульту. — Сейчас посмотрим… корпус «Один», второй полк… Давно я не получал известий о том, где они стоят… Связь! Пятый номер!
	Висящий на ухе офицера телефон, похожий на вцепившегося в мочку жучка, засветился и издал мелодичную трель.
	— Добрый день, капитан. Клювс беспокоит, из госпиталя… — заговорил лейтенант, глядя куда-то в стену. — Что там с вашим вторым полком? Ага, вот как! Очень хорошо!
	Телефон «моргнул» еще раз и затих, а офицер вновь поглядел на Роберта.
	— Вам повезло, второй полк вчера отвели на Атлантис для отдыха и переформирования. Сейчас я выпишу вам дорожное предписание, а с ним вы отправитесь…
	Через десять минут Роберт шагал обратно по коридору, имея в кармане трубочку блока памяти, а в голове — название поселка, где должны были находиться выведенные с Эброна товарищи.
	Звучало оно для земного слуха довольно коряво — Мариджурши.
	Выбрался из подвала, пересек украшенный большим аквариумом вестибюль. Сестра из-за стойки администратора проводила Роберта взглядом, стоящие у двери часовые дружно кивнули.
	Снаружи шел дождь. Капли мягко шлепали по лужам, по широким листьям, журчание доносилось из сточных труб.
	— Красота, — сказал Роберт, вдыхая сырой, полный свежести воздух.
	Не обращая внимания на капли, сошел с крыльца и зашагал по ведущей к воротам дорожке.
	Каменные плитки блестели, точно смазанные маслом, шелестели листвой тесно стоящие деревья, а видимая сквозь кроны дождевая туча уползала на север, в сторону океана.
	Роберт миновал цветочные клумбы и вышел к воротам, надпись на которых «Дом отдыха „Залив“ так и не замазали. Лишь закрепили поверх нее табличку „Первый тыловой госпиталь“.
	Часовой приветственно махнул из будки, и тут же со стороны хозяйственного корпуса донеслось фырчание мотора. Роберт посторонился к обочине, чтобы пропустить машину.
	Небольшой транспортер проехал мимо, но через десяток метров затормозил, и из кабины высунулся водитель.
	— Эй, солдат! — крикнул он, улыбнувшись. — Садись, подвезу!
	— Спасибо, — Роберт не заставил себя упрашивать. — Но ты хоть знаешь, куда мне надо?
	— Тут трасса одна, — водитель махнул рукой, — до города…
	— Ну и славно, — согласился Роберт, откидываясь на сидении и закрывая глаза.
	От приобретенной в госпитале привычки спать при каждом удобном случае ему еще предстояло избавиться.
	Забор выглядел так неприветливо, будто его строили специально для того, чтобы отпугивать людей. Похожие на заплаты листы металлопластика криво висели на изогнутых столбах.
	Из-за забора поднималась серая коробка то ли ангара, то ли склада, дополняли пейзаж каменистые, совершенно голые холмы.
	— Самое уродливое место на Атлантисе, что я видел, — пробурчал Роберт. — Его что, специально искали?
	До поселка Мариджурши он добрался на попутках, а остаток пути одолел на своих двоих.
	Самым живописным местом в заборе оказались ворота. Около них обнаружился восьмиместный джип, точно такой же, как тот, на котором Роберт не так давно совершил путешествие на Халикт.
	Возле машины скучали двое солдат с автоматами, но без брони.
	— Ха! — выпучил глаза один из них, маленький и остроносый, точно воробей. — Кто такой?
	— Гость, — ответил Роберт. — Возвращаюсь с того света.
	— А, ты из госпиталя, — второй, веснушчатый и круглолицый, оказался более догадливым.
	— Точно. А где ваш старший?
	— Спит, — «воробей» постучал по стеклу джипа. — Эй, господин сержант, проснитесь!
	— Шо? — донесся из машины хриплый голос. — Щаз…
	— С тоски мы тут дохнем, — пояснил рыжий. — Ни баб, ни выпивки, никаких развлечений. Даже моря рядом нет, а еще планета-курорт называется! Обещали пополнение, да оно все никак не прибудет.
	— А что тут раньше было? — спросил Роберт.
	— Промышленный комплекс, — ответил «воробей», зевая.
	Из джипа донеслось сердитое ворчание, щелкнула дверца, и на свет божий явился высокий и толстый сержант.
	— Так, хто? — спросил он, безуспешно пытаясь придать заспанной физиономии серьезное выражение.
	— Рядовой Кузнецов для продолжения службы прибыл!
	— Шо… — дорожное предписание оказалось в прицеле портативного сканера. — Первый батальон? Понятно… Короче, заходишь внутрь, обходишь этот корпус, за ним — общежитие, вот там ваши и расположились… Ну а штаб в здании администрации, не забудь отметиться там…
	И сержант, сочтя свой долг выполненным, полез обратно в машину. Солдаты поглядели на него с нескрываемой завистью.
	— Увидимся, — бросил им Роберт и, обойдя машину, вступил на территорию бывшего завода.
	Тут было тихо и сонно, точно в доме престарелых, где после обеда наступил тихий час. Рядами стояли транспортеры, выкрашенные в темно-зеленый цвет, возились около одного из них техники.
	Роберта они не удостоили даже взгляда.
	К самому большому ангару примыкало множество строений поменьше. Чтобы обойти их все, пришлось сделать изрядный крюк и поплутать среди каких-то сараев.
	Выбравшись к зданию штаба, около входа в который дремали часовые, Роберт облегченно вздохнул.
	— О, какие люди! — сказал один из часовых, показавшийся смутно знакомым. — Что, залатали тебя?
	— Да, сомий хвост, — ответил Роберт. — А вы как, драпали сюда от самого Эброна?
	— Мы героически сражались! — ответил часовой, улыбаясь. — И ушли с того промышленного комплекса, только сожрав все запасы на складах! Форсерам не досталось ничего!
	— Ну точно, герои, — хмыкнул Роберт, потянув дверь на себя.
	Прошел по коридору, половицы проскрипели под ногами, отмечая каждый шаг. Заглянул в кабинет и обнаружил сидящего за столом майора. Судя по негромкому свисту, доносящемуся из приоткрытого рта, тот преспокойно спал с открытыми глазами.
	Пришлось несколько раз кашлянуть.
	— А? Что? — встрепенулся штабной офицер, обнаружив, что в комнате, кроме него, есть еще кто-то. — Опять ты?
	— Так точно, — Роберт положил на стол дорожное предписание и полученное в госпитале медицинское заключение.
	— Ага, — без особой радости сказал майор, сунув оба документа в считывающее устройство. — Давай, топай к своим… Считай, что я тебя отметил.
	Не успел Роберт закрыть дверь, как от стола вновь донеслось ровное посвистывание.
	Часовые у штаба нагло дрыхли, пользуясь тем, что лиц под шлемами не видно. Даже солнце двигалось по небу с видимой неохотой, над территорией заброшенного завода висело сонное оцепенение.
	Некоторое оживление наблюдалось только в здании бывшего общежития, где поселили солдат.
	Едва войдя внутрь, Роберт наткнулся на лейтенанта Тао.
	— Хо! — сказал тот, и невозмутимое узкоглазое лицо пересекла улыбка. — Вернулся? Вот и отлично! Отправляйся на третий этаж. Ваше отделение в тридцать восьмой комнате… Как нога-то?
	— Бегать могу, — ответил Роберт.
	На лестнице и в коридорах оказалось довольно людно. Пока поднимался, несколько раз отвечал на приветствия знакомых, и не единожды отказался от предложения зайти в гости.
	Из-за двери, висящая на которой табличка содержала цифры «три» и «восемь», доносился возбужденный гомон.
	Недолго думая, Роберт толкнул ее и шагнул внутрь, оказавшись в просторной, уставленной кроватями комнате. Галдеж стих, чтобы смениться радостными воплями.
	— Ага, вернулся! — рявкнул сержант. — Я же говорил, что это парень не загнется?
	— Ура! Ура! — Трэджан подпрыгивал на месте, точно обезьяна при виде банана, а Али благодушно улыбался.
	На коленях у него лежало что-то, могущее быть только оружием, но мало напоминающее пулемет и тем более автомат. Массивный ствол поддерживали ряды дуг, а приклад вовсе отсутствовал.
	— Проходи, располагайся! — пригласил сержант. — Коек свободных хватает, в общем…
	— Конечно, — Роберт пожал руки соратников и сгрузил на пол рюкзак. — А это что за штуковина такая?
	— «Буран», — ответил Али. — Рельсовое орудие УВР Б50. Его придумал такой же безумный русский, как и ты.
	— Да ну? — Роберт хмыкнул. — И зачем он нужен, этот УВР?
	— Чтобы выводить из строя транспортеры и прочую технику, — сказал Бьерн, почесывая один из шрамов на лице. — В общем, эта фиговина со страшной скоростью выбрасывает снаряды из обедненного урана, так что даже броню прошибает…
	— А обычного форсера насквозь пробьет, елки-палки, — гордо сказал Трэджан.
	— Да, это сильно, — вздохнул Роберт, почему-то вспомнив Марту.
	— В любом случае ты на него еще насмотришься, — проговорил сержант. — Давай, поведай нам, как тебя лечили!
	— И каковы на ощупь сестрички в госпитале! — добавил Трэджан, сладострастно облизываясь.
	Врать не хотелось, но Роберт понимал, что правды от него не ждут.
	— И что ты собрался делать с автоматом? Пробить им дырку в стене? Или в собственной голове? — нависая над испуганным бойцом, Бьерн почти рычал. Увидь его Роберт таким в первый раз, он бы наверняка испугался.
	— Никак нет… э… господин сержант, — солдат вертел в руках «Козырь», не зная, куда спрятаться от разгневанного командира.
	— Что «никак нет»? — спросил Бьерн. — Так, в общем ты и вы двое, берите бронекостюмы…
	Обещанное пополнение прибыло в расположение полка вчера и из него на долю отделения досталось трое. Только поглядев на них, Бьерн покачал головой и мрачно изрек:
	— Тюлени тюленями. И что с ними делать прикажете?
	Из разговора выяснилось, что все трое не имеют отношения к полиции и до недавнего времени не держали в руках оружия, исключая кухонные ножи.
	Дальнейшее разбирательство ввиду позднего времени отложили на сегодня, и после общего построения Бьерн решил проверить, как новички обращаются с автоматами.
	Увиденное сержанта не порадовало.
	— Чему вас только учили… — бурчал он, глядя, как новички роются в амуниции.
	— Да ничему, — хмыкнул развалившийся на кровати Трэджан. — И кто их мог научить? Все, кто умеет, давно на войне, так что нормальных инструкторов просто неоткуда взять…
	— Ну что, готовы? — свирепо поинтересовался Бьерн. — В полной выкладке — становись! Время пошло!
	У одного из новеньких, усатого блондина по имени Виктор, едва не вывалился из рук шлем, второй, из-за длинного изогнутого носа напоминающий хищную птицу, ухитрился перепутать наплечники, и только третий, смуглый крепыш, делал все правильно, хотя и не слишком быстро.
	Сержант наблюдал за подопечными, катая желваки на иссеченных шрамами скулах.
	— Плохо, — сказал он, когда часы в шлеме издали негромкую трель. — Не успели… На облачение в полную выкладку по нормативам должно затрачиваться не больше ста десяти секунд, в идеале — девяносто пяти секунд, а вы не убрались в две минуты… И что с вами делать?
	Новички молчали, угрюмо глядя в пол.
	— Чего он к ним прицепился, не понимаю? — заметил Трэджан вполголоса, чтобы Бьерн не услышал. — Нормальные парни. Вспоминаю себя на первом году службы — ужас просто!
	— Такая уж у него работа — ко всем цепляться, — пожал плечами Роберт.
	— Интересно, а как форсеры новичков готовят? — поинтересовался Али. — Тоже, наверное, с ними мучаются…
	— У них все по-другому, — сказал Роберт. — Те типы, с которыми мы сражаемся, специально модифицированы для войны. Если обычный форсер способен выжить на какой-то одной планете, то боевой уцелеет везде… Ему нипочем жара или холод, радиация и повышенная сила тяжести, недостаток кислорода или вообще ядовитая атмосфера… В мышцах у него усилители, в башке — что-то вроде вычислительного центра, а кожа способна остановить пулю. Если его и нужно учить, то очень немногому, остальному он научится сам и очень быстро.
	— Вот уж точно — нелюди, — поежился Трэджан.
	— Ты только что это понял? — хмыкнул Али и черные глаза его блеснули. — Слушай, Роберт, а откуда ты столько знаешь о форсерах?
	— Да со мной в госпитале парень лежал, — воспоминание о Патрике Конноли подвернулось очень вовремя. — Он охранял секретную базу, где изучали захваченных форсеров.
	Ответ прозвучал вполне правдоподобно, так что Али удовлетворенно кивнул и отвернулся. А у Роберта отлегло от сердца — большую часть сведений о форсерах он на самом деле получил от Марты.
	Но признался бы в этом уроженец Владивостока разве что на смертном одре.
	— Ладно, — сказал тем временем Бьерн. — Ничего особенно выдумывать не буду. Берите бронекостюмы и тренируйтесь. Чтобы до отбоя научились укладываться в норматив… Все понятно?
	— Так точно, — без особенного энтузиазма ответили новички.
	— Я… — начал было Трэджан, но что именно он собирался сказать, так и осталось невыясненным.
	Дверь распахнулась, в комнату заглянул лейтенант Тао.
	— На сборы десять минут, — сказал он. — Наконец-то мы покидаем эту вонючую дыру…
	— Слава Единому! — радостно выдохнул Трэджан.
	На лицах новичков, осознавших, что им удалось избежать десятичасовой возни с бронекостюмами, одновременно, словно по команде, появились улыбки.
	Транспортер подбросило на ухабе, Роберта мотнуло так, что затылком он ударился о стенку кузова.
	— Сомий хвост, — шишки, судя по всему, не заработал, но от приятной дремоты, в которой прошли последние часа три, не осталось и следа.
	Роберт потянулся, зевнул и выглянул в крошечное, похожее на иллюминатор окошечко.
	Через мутное бронестекло удалось разглядеть, что транспортер ползет среди густых зарослей. По кузову скрежетали разлапистые ветви, увенчанные шипами, листьями и цветами в равной пропорции, из чащи, перебивая гул мотора, доносились истошные вопли.
	— Не нравится мне это, — пробормотал Роберт, осознавая, что пейзаж этот он видит первый раз в жизни.
	О том, что они еще на Эброне, говорило лишь белое солнце в синем небе.
	Портал с Атлантиса второй полк прошел вчера вечером, а вот затем начались странности. Транспортеры не покатили на запад, туда, где продолжали греметь бои, а свернули на юг.
	Насколько помнил Роберт, там располагались три портала — на Артисию, Олимп и Сокар. Две первых планеты удерживались людьми, так что второй полк, судя по всему, двигался к проходу на третью.
	Соратники дрыхли, по кузову разносилось сопение и храп. Только длинноносый новичок Гиви, уроженец Кавказа, стоически глядел перед собой, время от времени сонно моргая.
	Роберт прикрыл глаза, собираясь подремать еще, но тут машина остановилась.
	— Это еще что? — пробормотал очнувшийся Бьерн. — Приехали?
	— Это без сомнений, — хмыкнул сержант первого отделения. — Вот только куда?
	Люк с негромким скрежетом отодвинулся, и в кузов потек влажный, полный терпких запахов воздух.
	— Можно выйти и оправиться, — сказал заглянувший внутрь лейтенант. — В следующий раз вы это сделаете уже на другой планете.
	— И на какой? — спросил Гиви.
	Тао посмотрел на него как на идиота.
	— Все узнаете и довольно скоро, — сказал он. — С обедом ничего не выйдет, так что можете вскрыть кое-что из запасов…
	— На другой планете, — заметил Али, когда лейтенант отошел. — Это куда же нас отправляют?
	— Либо наши вторглись на Сокар, либо я ничего не понимаю, — ответил Роберт, поднимаясь. — Пойду, прогуляюсь, ноги разомну.
	Пробрался к люку и выпрыгнул наружу. Ботинки, погрузившись в коричневую глину, негромко чавкнули, в стороны полетели брызги.
	— Что, Али, как на твоей родине, — заметил Трэджан, выглядывая из люка. — Джунгли, жара, какие-нибудь обезьяны по веткам скачут, всякие львы с тиграми зубами клацают…
	— Я родился в Западной Африке, посреди саванны, — ответ прозвучал совершенно спокойно.
	— Вот как? — Трэджан выпучил глаза, изображая невероятное удивление. — Не может быть!
	Роберт отошел на несколько шагов так, чтобы между ним и машинами оказались кусты, и расстегнул ширинку.
	Дорога, на которой стояли транспортеры, напоминала вовсе не широкую, оживленную трассу между двумя порталами, а обыкновенный разбитый проселок, каких на Земле тысячи.
	Округлыми зеркалами блестели лужи, гостеприимно пучились бугры, зияли рытвины.
	— Как-то это все странно, — заметил Али, когда Роберт вернулся к транспортеру. — Нас везут окольными путями. Но зачем? Чтобы срезать дорогу? Или чтобы скрыть наше передвижение от посторонних глаз?
	— А смысл? — буркнул Гиви. — Что, у форсеров есть среди людей шпионы?
	— Не знаю, — Али покачал головой.
	— По машинам! — донеслось от головы колонны. Лейтенант Тао выразительно глянул на подчиненных и полез в кабину.


	Дочь эволюции.
	14.

	Иголочки нервного импульса побежали по спине Марты за мгновение до того, как транспортер остановился. Кто-то из командования заранее решил привести сморенных долгой ездой бойцов в себя.
	— Все наружу! — скомандовал необычайно хмурый Антон. — Приготовиться к досмотру.
	— Это еще зачем? — проворчал Стефан.
	Антон лишь сурово глянул на него и полез в люк.
	Марта поднялась с места и ощутила, что ей не хватает воздуха. Пока тело пребывало в покое, легкие выкачивали достаточно кислорода из атмосферы Гекаты, но стоило потребности в нем вырасти, как девушка начала задыхаться.
	Эвристический субанализатор потратил несколько минут на то, чтобы перестроить дыхательную систему, и все это время Марта судорожно втягивала воздух и мучительно кашляла.
	Продышавшись, девушка впрыгнула из транспортера и невольно зажмурилась, ослепленная бьющим со всех сторон красным светом. Глазам понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть.
	В небе Гекаты висело гигантское багровое солнце, от него шел ощутимый жар. Пейзаж состоял в основном из скал, желтых, алых, коричневых.
	Организм, бросив силы на перестройку дыхания, не мог обеспечить быстрой адаптации к высокой температуре. Так что к тому моменту, когда форсеров выстроили в шеренгу, девушка чувствовала себя мокрой и горячей, будто упавшая в кастрюлю с супом мышь.
	— Всем сохранять спокойствие, — перед строем появился тактик. — Мы вступаем на территорию особо охраняемого объекта и все должны быть подвергнуты досмотру.
	Транспортеры стояли цепочкой вдоль узкой дороги, а чуть дальше, перегораживая ее, виднелись широкие металлические ворота. Обойти или объехать их не имелось возможности — с обеих сторон створки ограждали отвесные скалы, взобраться по которым не смог бы и горный крот с Норли.
	Ворота были приоткрыты и от них к солдатам двигались десятка полтора форсеров, на груди которых виднелась единичка Первого Параграфа. В руках они держали какие-то странные штуковины.
	— Это еще что, укуси меня дьявол? — вопросил Пабло, рассматривая нечто похожее на вывернутый наизнанку зонтик.
	— Сканеры, — ответил Антон. — Проверяют, что у тебя в мозгах — верность Пророку или блудливые мысли…
	Вышедшие из ворот форсеры пошли вдоль строя, проводя сканером по каждому из бойцов.
	— Ох и планетка, — сказал кто-то, когда проверка прошла мимо. — Хочется жить в холодильнике…
	— Да легко, — с сарказмом отозвался Антон. — Вон, бери контейнер из-под оружия, и будет тебе днем печка, а ночью холодильник.
	Хельга понуро вздохнула.
	— Так, нас вызывают на отдельную проверку, — сказал Антон. — Вы тут не шалите особенно.
	— С ними не пошалишь, клянусь Пророком, — ответила Марта, ощущая, как тяжелый взгляд форсеров из охраны давит на переносицу.
	Субтактики один за другим потянулись к воротам, солдаты остались одни. Ровный строй тут же нарушился, бойцы, несмотря на то, что находились под прицелом, принялись оглядываться.
	Каменные «стены» около ворот были явно созданы искусственным путем — виднелись следы резаков. Выше, на скальных карнизах, размещались плазменные орудия.
	Марта насчитала их почти десяток.
	— Ну надо же, прямо стрельбище какое-то! — сказала она негромко. — Неуютно ощущать себя двигающейся мишенью…
	— Интересно, зачем все это нужно, — задумчиво сказала девушка с прожженными волосами. Как выяснилось в пути, звали ее Анжелина. — Любой человек тут хорошо если десять минут протянет, а дальше его даже дыхательная маска не спасет. Костюм высшей защиты разве что…
	— А эти ребята чего стоят? Их охранять обычный склад не поставят, — отметил Стефан, опасливо покосившись в сторону бойцов Первого Параграфа. — Похоже, нас тут ждет что-то такое, о чем не то что людям, но и большинству форсеров знать не положено.
	Спорить с этим было сложно.
	Из ворот показались субтактики, так что бойцы тут же замолчали.
	— Надеюсь, все осознали, что попали не в то место, где можно разрешить себе вольности? — поинтересовался Антон, подойдя. — Любой, сунувшийся туда, куда не положено, будет убит без предупреждения…
	— Ого! — сказала Анна.
	— Теперь все по машинам, — проговорил Антон. — Желательно сидеть молча и не рыпаться.
	Когда все заняли места, транспортер покатил дальше.
	Тенты с кузовов снимать не стали, наверное для того, чтобы бойцы особенно не пялились по сторонам. В щели можно было разглядеть приземистые округлые здания, покрытые термоизоляционным материалом, под лучами светила Гекаты сверкающим, точно фольга.
	Между ними ходили форсеры, стояли машины и торчали похожие на грибы выходы вентиляционных шахт. Судя по ним, под землей находилось что-то достаточно большое.
	— Приехали, — сказал Антон, когда транспортер остановился. — Все на выход, с вещами.
	Выгружались в мрачном молчании.
	Зал был достаточно велик, чтобы вместить полсотни людей, но для боевой бригады форсеров оказался тесноват. Когда Марта вошла внутрь, все сидения были заняты, оставались только проходы вдоль стен.
	— Проходите, проходите, коллеги, — рассеянно командовал худосочный форсер, расположившийся перед огромным, чуть не во всю стену стереоэкраном. — Я не задержу вас надолго…
	Солдаты пятой боевой бригады выгрузились из транспортеров всего час назад. Затем спускались на лифтах и долго шли узкими лестницами.
	— Так, это все? — форсер, увеличенный череп которого выдавал ученого, бросил вопросительный взгляд на тактика.
	Тот кивнул.
	— Тогда начнем, — ученый покачал головой, разглядывая существ, отличающихся от него больше, чем он от людей, и все же являющихся, как и он, детьми форсированной эволюции. — Позвольте представиться, коллеги. Я — руководитель научной части проекта «Большой скачок». Можете называть меня Хесусом — это, конечно, не настоящее имя, но его вам знать не положено.
	— Тогда меня зовут Базилий! — не утерпел Пабло.
	— Ночное дежурство, — спокойно отреагировал Антон.
	Оглядев солдат, «Хесус» продолжил.
	— Я не задержу вас надолго, — сказал он. — Вас собрали здесь лишь по той причине, что мне хотелось взглянуть на героев, которым предстоит обрушить основы людской цивилизации и войти тем самым в историю. Наши великие замыслы с благословения Пророка будут реализованы в вашем самоотверженном поступке…
	Марта насторожилась.
	«Хесус» явно был склонен к пустой болтовне, но все же он знал, зачем именно их сюда привезли и, судя по всему, считал, что это дело исключительно опасное.
	Он продолжал вещать что-то высокопарное, не замечая, что никто, по большому счету, не слушает. Солдаты скучали, субтактики не сдерживали зевков, даже командир бригады глядел в потолок.
	Остановил «Хесуса» явственный всхрап, изданный кем-то в задних рядах.
	— Э, что? — сказал ученый. — Ах да, понимаю, коллеги, вас утомила дальняя дорога. Ну ничего, у вас будет несколько дней на отдых и подготовку к еще более дальней.
	При мысли о том, что придется опять трястись в транспортере, Марта сморщилась.
	— Вот, собственно, и все, что я собирался сказать… — завершил речь «Хесус». — Рад был вас видеть!
	— Бойцы, встать! — скомандовал очнувшийся от дремоты тактик. — Готовы умереть за Пророка и Эволюцию?
	— Готовы! — слитный рев потряс стены зала и заставил «Хесуса» поднести ладони к ушам.
	Хлопая креслами и переговариваясь, солдаты двинулись к дверям.
	За ними начинался широкий коридор с высоким потолком. Гладкость белых стен нарушали похожие на бойницы отверстия, в глубине которых можно было различить очертания стволов.
	Судя по тому, что солдаты видели раньше, подобными «украшениями» в подземном комплексе снабжались все переходы.
	— Хороший лабиринтик, — заметил Пабло. — И куда мы только попали?
	— Куда нужно, — жестко ответил Антон.
	— Здесь и мышь не проскочит, — поддержал разговор Стефан.
	Марта невольно подумала, что сумевшая пройти хотя бы до этого уровня мышь должна быть невиданным монстром с толстой шкурой и когтями, более мощными, чем плазменные резаки.
	Иным не вскрыть «входную калитку», которую пришлось миновать всем бойцам бригады.
	Толщина ее многослойной брони превосходила размах плеч самого массивного из боевых форсеров, а недра наверняка скрывали не один сюрприз для любопытных чужаков.
	Солдат вели все глубже в недра Гекаты. Каждый коридор отделяла от другого герметичная дверь, украшенная стеклянным «глазом» камеры. В подземном лабиринте просматривался каждый метр.
	— Так, похоже мы разделяемся, — заметил наблюдательный Стефан, когда одно из звеньев на развилке свернуло в узкий коридор.
	— Все эти стены, потолки, повороты, переходы — я вот-вот перестану отличать одно от другого! — пробубнила Анна.
	— А я давно не отличаю, — уныло заметил Пабло.
	— Командир, а скоро придем? — поинтересовалась Хельга.
	— Уже, — лаконично ответил субтактик.
	Судя по тому, как уверенно держался Антон, у него имелся план подземелья.
	В стене обнаружился еще один узкий проход, закончившийся дверью. Субтактик приложил к сканеру на ней ладонь, и дверь с негромким жужжанием отъехала в сторону.
	— Наше жилище на ближайшее время, — проговорил Антон, переступая порог.
	Помещение выглядело обычной казармой — десять кроватей, расположенных в два яруса. Столько же шкафчиков, запирающийся отсек для оружия, санитарный блок и никаких окон.
	Все столь же белое, как и коридор.
	— Вот сумасшедшие ученые, все бы им сделать одинаковым… — Пабло бросил рюкзак на пол и обернулся к Антону. — Командир, я вот его слушал-слушал, да так и не понял. Что мы делать-то будем? Для чего нас сюда привезли?
	— Чтобы ты мог блеснуть умом и сообразительностью, — ехидно ответил субтактик.
	— А если серьезно? Меня это тоже интересует, — вступил Стефан.
	Антон, чуть заметно скривившись, ответил:
	— Нас угораздило вляпаться в Историю с большой буквы. То, о чем я сейчас буду говорить, за пределами этой базы не известно почти никому, — Антон обвел подчиненных грозным взглядом. — Мы с вами попали в секретный научно-исследовательский центр, занимающийся созданием пилотируемых космических кораблей.
	— Но это же невозможно, демон забери! — подала голос Хельга. — Живые существа не летают в дальний космос!
	Марта нахмурилась, вспоминая то, что им рассказывали еще в школе — реактивные, да и прочие двигатели слабы, а установки нуль-переноса работают слишком нестабильно, чтобы использовать их на управляемых разумными существами кораблях.
	— Теперь летают, — пожал плечами Антон. — В смысле, будут летать… И первыми, кто отважится на это, будем мы.
	— Ой, — сказала Анна, а Марта ощутила, что челюсть ее самым позорным образом отвисает.
	Автомат бился в руках Марты, точно маленькое и злобное живое существо. Удержать его стоило некоторого труда, а уж о том, чтобы направить вылетающие из ствола пули в нужную сторону, и речи не шло.
	Мишень, нарисованный на стене человеческий силуэт, оставалась неповрежденной.
	— Пакостная штука, укуси меня дьявол, — заметил Пабло, опасливо глядя на автомат. — Неужели и мне ее дадут?
	— Обязательно, — рядом объявился субтактик. — Марта, в чем дело? Ты помнишь, чем автомат отличается от твоего ионного орудия? — Кто бы мог подумать, что с людским оружием окажется так трудно сладить, — пробурчала девушка сердито. — Размерами, скорострельностью, боевым зарядом. Ионный луч не подвержен тяготению, а пуля, если улетит достаточно далеко, свалится.
	Информацию о тактико-технических характеристиках человеческого оружия форсеры получили вчера. А сегодня их вывели в подземный «тир» для практических занятий.
	Как выяснилось, теория не могла заменить практики обращения с оружием, не учитывающим особенностей форсерского организма. Если ионное орудие или плазмаган казались продолжением руки, то автомат выглядел чужеродным придатком.
	— Дай сюда, — протянул руку Антон. — Смотри, автомат короткий и легкий. И к твоему телу никак не привязан. К этому привыкнуть сложнее всего, но когда приспособишься, забудешь о неудобствах.
	Двумя короткими очередями субтактик перечеркнул мишень по диагонали, крест-накрест. Пабло восхищенно вздохнул и поднял большой палец, подражая подсмотренному где-то жесту.
	— Хорошо, я попробую, — Марта взяла ненавистную железяку, чтобы снова отправить все пули «в молоко».
	— Так, — Антон нахмурился. — Отдай автомат Пабло, а мы с тобой отойдем, побеседуем.
	Девушка покорно вздохнула и вслед за командиром отправилась в дальний угол тира. Здесь все также содрогалось от бесконечной пальбы, но можно было разговаривать, не повышая голоса.
	— Марта, — проникновенно сказал Антон. — Что происходит? Я вижу, что тебя что-то беспокоит. С таким настроением можно быстро оказаться в унификаторе, да еще, не попусти Пророк, товарищей с собой прихватить. Разве ты забыла, что говорит Стальной Кодекс: повинуйся старшему, точно матери-воспитательнице? Расскажи, что тебя беспокоит, и я постараюсь развеять твои сомнения.
	— Зачем нам сдалось человеческое оружие? — с горькой досадой спросила Марта. — У нас достаточно своего.
	— Учитывая особенности нашего задания, нужно иметь в виду, что свое может выйти из строя, или к нему просто закончатся боеприпасы, — мягко пояснил субтактик. — Так что надо быть готовыми к тому, что сражаться придется отбитым у людей оружием.
	— Ну надо же! И что это за задание такое?
	— Могла бы сама догадаться и не заставлять меня сомневаться в твоих умственных способностях, — хмыкнул Антон. — Нас ждет война на Земле, Марта. Мы отправляемся туда, чтобы уничтожить портал на Гефест. Это большой промышленный мир, оттуда поступает масса ресурсов и, сумей мы отрезать его от Земли, людям придется нелегко…
	— Вон как? — что удивительно, Марта не почувствовала почти ничего, словно ей сообщили о рядовом бое. — И это что, путешествие в один конец?
	— Почему? — удивился субтактик. — Мы нанесем удар и на том же корабле вернемся обратно.
	— Хорошо, понятно. Разрешите идти, командир?
	— Нет, Марта, я еще не отпускал тебя! — голос Антона сделался холодным, точно льды Фрио, а взгляд стал пронзительным. — Ты уверена, что сказала мне все, что хотела?
	— Все, — пожала девушка плечами. — Вы думаете, я могла бы что-то скрыть?
	— Ну, я не могу покопаться в твоих мозгах и вытащить то, что меня заинтересует, — помолчав, ответил субтактик. — Меня беспокоит, что ты какая-то кислая в последнее время.
	— Я все еще переживаю смерть Карела и Джима, — решилась Марта вспомнить прежнее вранье. — Погибнуть так глупо, не в бою, а от слепой силы, не разбирающей, кто перед ней — это много ужаснее, чем пасть во славу Эволюции…
	— Ну это понятно, — с облегченным вздохом сказал Антон. — Хотя так долго думать о чьей бы то ни было смерти — это атавизм, Марта. Все мы рано или поздно умрем, и нет ни одного живого существа, что избежит гибели. Таков закон Эволюции и он несет благо. Нужно не печалиться об участи товарищей, а радоваться, что ты смогла выжить. И сумеешь за них отомстить.
	— Да, я понимаю, — кивнула девушка.
	— Марта, — добавил субтактик. — Мне кажется, что ты испытываешь много лишних чувств, а они снижают твои боевые качества. Если так пойдет и дальше, я вынужден буду отправить тебя на генопсихическую экспертизу…
	Угроза выглядела более чем серьезной. Генопсихическая экспертиза проводилась над форсерами, проявляющими слишком много признаков атавизма. Ее результатом иногда бывал унификатор, часто — полный запрет иметь потомство, много реже — ссылка в рудники.
	— Хорошо, клянусь Пророком, — слова удалось выдавить из себя с некоторым трудом.
	— Вот и отлично, — кивнул Антон и мягко улыбнулся.
	Марту от этой улыбки обдало холодом.


	Сын Земли.
	15.

	Варево в котелке походило на смазанные маслом комья бурой земли, зато запах от него шел замечательный, напоминающий о теплом хлебе и о покрытом поджаристой корочкой мясе.
	— Ты уверен, что это можно есть? — осторожно спросил Трэджан у Виктора, принесшего от полевой кухни подобное диво.
	— Повара говорят, что можно, — ответил тот. — Сказали, что это традиционное местное блюдо и что оно очень полезно для здоровья.
	— Для чьего, интересно? — пробурчал Роберт, вглядываясь в зеленовато-голубое вечернее небо, где преспокойно висели две луны — одна побольше, другая поменьше.
	Ужинал второй полк корпуса «Один» на планете Лонис, куда вступил сегодня утром, миновав портал с Артисии.
	Тот мир напоминал огромный архипелаг в теплом море. Многочисленные небольшие материки тянулись вдоль экватора и выглядели спроектированными по одной модели: в центре — обрывистые, но не очень высокие горы, а вдоль берега — полоса буйной растительности и великолепных золотистых пляжей.
	Артисия не стала курортом только благодаря наличию опасных для человека тварей. Одна из них чуть не сожрала вздумавшего искупаться лейтенанта Тао, и спасся он, лишь проявив чудеса ловкости.
	На заднице командира взвода в память об этом случае остался след от острого когтя.
	Между материками курсировали паромы и, когда солдат везли на одном из них, нелегко пришлось тем, кто оказался подвержен морской болезни. Так что когда впереди обнаружился очередной портал, многие вздохнули с облегчением.
	Как оказалось, зря.
	Лонис не был Сложным Миром, но подходил для обитания человека в той же мере, что и сумасшедший дом. Три луны мотались по небу так быстро, что при взгляде на них возникало головокружение, а два светила в темном, как лазурит, небе опровергали теории астрономов, что в системе двойных звезд не должно быть планет.
	Красный гигант занимал чуть ли не треть небосклона, но светил тускло, а мечущаяся вокруг него белая точка карлика испускала неприятное для глаз белесое свечение.
	И под таким двойным светом существовала причудливая жизнь. Ползали твари, похожие то ли на исполинских слизняков, то ли на ожившие камни. Торчащие из земли стебли оказывались животными, а носимые ветром восьминогие «паучки» — растениями.
	Два солнца и три луны порой создавали такие приливы, что они ощущались и на твердой поверхности. Земля начинала вспучиваться и трескаться, словно из глубин наружу лезло нечто огромное, а прочнейший пластобетон дороги — крошиться, как печенье.
	Роберт, когда первый раз увидел это, решил, что началось землетрясение.
	— Большой прилив, — успокоил тогда солдат оказавшийся рядом с остановившимися машинами абориген. — Скоро пройдет.
	И, сказав так, обитатель Лониса пошел себе дальше, ловко перепрыгивая образующиеся прямо под ногами трещины.
	— Они все тут ненормальные, — сказал тогда Трэджан. — Человек в своем уме жить на этой планете не сможет!
	Никто не стал с ним спорить, а теперь бойцы смотрели на местное блюдо с некоторой опаской.
	— Интересно, а из чего оно сделано? — сказал Али.
	— Какая разница? — Бьерн нахмурился. — В общем, или жри, или оставайся голодным!
	Роберт вздохнул и полез за ложкой.
	Для ужина их колонна остановилась на единственной площади небольшого поселка.
	Из выходящих на него зданий только администрация напоминала обычное земное строение. Его стены покрывала сетка трещин, оставленных большими приливами, зато другие дома представляли собой хижины, сплетенные из эластичных и длинных то ли ветвей, то ли щупальцев.
	Опорой жилищам служили сваи из гибких стволов какого-то местного дерева.
	Когда луны и солнца выстраивались в определенном порядке, и земля начинала трястись, сваи эти гнулись, но не ломались, а хижины, хоть и тряслись, точно кролики во время спаривания, не разваливались.
	— Эх, была не была! — сказал Роберт, зачерпывая бурого варева.
	На вкус оно напоминало грибы, потушенные в каком-то специфическом соусе.
	Отделение, затаив дыхание, наблюдало за смельчаком, а когда стало ясно, что с ним ничего не случилось, к котелку потянулись десятки ложек.
	— А ничего, вкусно, — заметил Бьерн, облизываясь.
	— Это уж точно, — промямлил Трэджан с набитым ртом. — А вот насчет пользы для здоровья пока неясно…
	Дверь одной из хижин, расположенных вокруг площади, распахнулась, и наружу выбрался лохматый старик, наряженный в длинный плащ и широкие, похожие на шаровары брюки.
	— Приятного аппетита, — сказал он, почесывая виднеющийся из-под плаща голый торс.
	— Спасибо, — ответил Роберт.
	— Что, нравится? — шлепая босыми ногами, старик подошел, стали видны веселые голубые глаза и темная, точно выдубленная кожа на лице.
	— Да ничего, в общем, — ответил Бьерн. — А ты что, голоден?
	— Нет, слава Единому, давно не голодаем, — улыбнулся абориген. — Просто думаю, не из того ли лхаза, что я поймал, этот абалык сделан?
	— Так ты что, охотник? И что такое лхаз, елки-палки? — вопросы посыпались из Трэджана, как крупа из дырявого мешка.
	— Не охотник, а добытчик, — мягко поправил старик. — А лхаз — это такой здоровенный зверь, ползает медленно, но когда пытаешься его убить, атакует очень быстро…
	— Так это слизняк, что ли? — севшим голосом спросил Али.
	Солдаты вытаращились на котелок, в котором от бурой жижи остались только воспоминания. Роберт ощутил, как у него в желудке что-то квакнуло, будто оказавшиеся там куски лхаза решили зажить новой жизнью.
	— Нет, — сказал Гиви, и лицо его медленно позеленело.
	— Отставить! — через сжатые зубы пробурчал Бьерн. — Кто вздумает блевать — получит по морде!
	— А что, что-то не так? — поинтересовался старик, недоуменно хлопая белыми ресницами. — Вам не понравилось? Или лхаз порченый был? Как же я не доглядел!
	Роберт хотел что-то ответить, но понял, что если откроет рот, то съеденное вырвется наружу.
	— Все хорошо, — ответил аборигену Али, оказавшийся самым стойким. — Просто мы не совсем привыкли к вашей пище.
	— А! — старик просиял. — Это дело поправимое. Вот помню, двадцать лет назад отправился я на добычу в сезон дождей, а тогда, как сейчас помню…
	Рассказ тянулся, точно рекордной длины макаронина. Али слушал с вежливой улыбкой, остальные героически боролись с рвотными позывами.
	Ощущение, что он падает с огромной высоты, исчезло, и Роберт открыл глаза. Портал остался позади, транспортеры, набитые солдатами, въехали на территорию планеты Антион.
	Вокруг царила ночь, небо закрывали облака, и только проем портала светился, голубоватое сияние падало на дорогу, освещало что-то вроде густой травы на обочинах.
	— Нормально они тут обстроились, — заметил один из бойцов первого отделения, расположившийся у самого люка и прорезанного в нем окошка. — Не иначе как нападения ждут!
	— Что там? Что такое? — заволновались другие солдаты, которым ничего не было видно.
	— Огневое гнездо на самом портале, — гордо сказал счастливчик. — А по сторонам от него здоровенные такие пластобетонные штуки, на колпаки похожи, а из амбразур пулеметы, рельсовые орудия и огнеметы торчат…
	— ДОТ, — проговорил Али. — Долговременная оборонительная точка, вот как это называется.
	— Выходит, что враг уже на Антионе, сомий хвост, — вздохнул Роберт.
	— А ты думал — нас сюда привезли грибы собирать? — хмыкнул Трэджан. — Это война, а не прогулка!
	Портал остался позади, по обочинам потянулся лес, состоящий из кривых и низкорослых деревьев. Стали различимы сверкающие далеко, на самом горизонте, слабые вспышки.
	— Точно, воюют, — проговорил Трэджан, поеживаясь. — А вот ты, Роберт, думал, чем будешь заниматься, когда все это закончится? Ведь рано или поздно мы этих форсеров разобьем и уничтожим…
	— Как-то не думал, — Роберт пожал плечами. — Вернусь в полицию, наверное. Надо же будет кому-то защищать закон?
	— Это верно, — уроженец Аляски поднял ладони и посмотрел на них так, словно увидел впервые в жизни. — Только вот я думаю, что этим рукам держать оружие больше не захочется…
	— Давай победим сначала, — проговорил Али. — А потом посмотрим…
	— Эй, умники, спать мешаете! — рыкнул Бьерн, и разговор пришлось прекратить.
	Некоторое время ехали в молчании, слышно было только рычание мотора. Роберту спать не хотелось, он сидел и глядел в темноту за окошком, пока с удивлением не обнаружил, что она начинает редеть.
	Рассвет на Антионе наступал с невероятной быстротой.
	Из-за горизонта выплеснулась волна света, а вслед за ним на усеянное полотнищами облаков небо выбралось желтое светило, как брат-близнец похожее на земное солнце.
	— Это что, утро? — Бьерн сонно заворочался, потер глаза. — Только что было темно, как под землей…
	— Эта планета вертится, точно шустрая девка на танцах, — сообщил Трэджан. — Елки-палки, если верить этому солнцу, то пора завтракать!
	— Кусочек лхаза не хочешь? — осведомился кто-то.
	Роберт улыбнулся, многие засмеялись, Трэджан скорчил уморительную мину. Ужин на Лонисе запомнили все.
	— Все бы вам ржать, — проговорил сержант первого отделения. — А мы, меж тем, приехали.
	Транспортер замедлил ход, а затем и вовсе остановился, люк открылся с протяжным лязгом.
	— Все наружу, — скомандовал заглянувший внутрь лейтенант Тао. — Нас ждет одна не очень приятная процедура.
	— Надеюсь, он имел в виду не завтрак с блюдами местной кухни? — пробурчал Трэджан. — Второго такого я не переживу…
	Выпрыгнув из транспортера, Роберт обнаружил, что стоит на краю обширной площадки, похожей на обыкновенную автостоянку. С трех сторон возвышался лес, деревья в котором достигали в высоту полутора-двух метров, а с четвертой виднелся проволочный забор.
	В нем имелись ворота, «украшенные» парой вышек с часовыми.
	— Веселое место, — заметил Гиви. — Это, случаем, не тюрьма?
	— Скоро узнаешь, — мрачно пообещал Бьерн.
	Выгрузившийся из транспортеров полк выстроили в колонну, и она двинулась к воротам. Те разошлись и стали видны длинные бараки, построенные, судя по внешнему виду, вручную.
	За ними поднималось смутно знакомое сооружение, напоминающее угловатую дугу из металлических труб.
	— Это же портал! — первым догадался Виктор. — Только неработающий.
	— Точно, — кивнул Али.
	— А еще он маленький какой-то… — хмыкнул Трэджан.
	На самом деле местный портал выглядел довольно убого, точно один из первых образцов, разработанных полтора столетия назад и по недоразумению попавших в будущее.
	— Разговорчики! — в этот раз рык Бьерна прозвучал по-настоящему грозно. — Наш барак вон тот, крайний…
	Окруженное забором пространство напоминало небрежно и наспех отстроенную в дикой местности военную базу. Лениво колыхался над зданием штаба флаг Земли, чадный дым поднимался, судя по всему, от кухни, у дверей единственного барака, выглядящего жилым, офицер распекал двух солдат.
	— Не нравится мне это, — сказал Роберт, когда при попытке открыть барак дверь просто вывалилась из проема, а в стороны прянула пыль.
	— Боюсь то, что будет дальше, понравится тебе еще меньше, — мрачно сказал лейтенант Тао.
	Полковник Аль-Нуджим выглядел так, что с него можно было рисовать солдата Швейка. Маленький, коренастый и усатый, он казался безобидным, но только до того момента, пока не начинал говорить.
	— Солдаты! — рявкнул Аль-Нуджим и шеренги стоящего перед командиром полка качнулись.
	Роберт порадовался, что стоит не в первом ряду.
	— Солдаты! — полковнику не нужен был мегафон, он легко мог переорать сирену и заставить умолкнуть ужаленного осла. — Мы с вами находимся на передовой битвы с жуткими монстрами, угрожающими человечеству! И у нас есть шанс победно завершить эту битву!
	На «военной базе» полк провел чуть меньше двенадцати земных часов, но на Антионе за это время миновали полные сутки. Солдатам дали выспаться, накормили горячим, а потом собрали на плацу перед штабом.
	— Да, прекратить эту битву! — повторил, по обыкновению, Аль-Нуджим. — Вы видите перед собой портал! Точнее, половинку от него! Вторая половинка через час сорок минут расчетного времени будет установлена беспилотным модулем на планете Хордан, одном из Сложных Миров!
	Роберт ощутил, как что-то холодное заворочалось в кишках — неужели ему опять придется вступить на планету, не приспособленную для обитания человека? Вспомнился Халикт и устроенная там форсерами бойня.
	— Портал заработает! — продолжал орать полковник. — И мы пройдем через него! Наша задача — ликвидировать расположенную на Хордане резиденцию отступника, известного как канцлер-координатор! Да, канцлер-координатор! — тут Аль-Нуджим обвел солдат свирепым взглядом. — Резиденцию мы должны уничтожить вместе с ним! Если Зигфрид фон Хайнц, которого форсеры именуют «Пророком», погибнет, то они потеряют лидера и волю к сопротивлению!
	«Это самоубийство, — подумал Роберт. — Все равно что атаковать медведя в его берлоге с одним ножом. И почему для этой задачи выделен всего один полк? Или командование боится, что портал, установленный на пределе дальности модуля, не заработает вообще?».
	— На той стороне нас ждет гравитация в одну целую пятнадцать сотых же! — сообщил полковник. — Но главную опасность представляет биосфера планеты, напичканная сотнями убийственных существ! Против крупных поможет оружие, а против вирусов и прочих бактерий — вакцинация, которую мы сейчас пройдем! Помните, солдаты, что умереть ради победы — почетно! А теперь — разойдись! Офицерам обеспечить вакцинацию подчиненных в установленные сроки!
	— Что он имеет в виду под вакцинацией? — поинтересовался Али.
	— Введение универсальных антител, — ответил лейтенант Тао. — Они помогут организму справиться с ядами и всякой мелкой дрянью, что неизбежно попадет в нас на Хордане… Так, никому не расходиться. Наша очередь на уколы через пятнадцать минут.
	— Уколы, елки-палки, — пробурчал Трэджан, когда первый взвод оказался в конце длинной очереди, выстроившейся к домику медпункта. — На дворе двадцать четвертый век, а эти гнусные медики все не могут придумать что-нибудь получше…
	— Да ты просто боишься, — улыбнулся Али.
	— Да, ну и что?
	Роберт не особенно прислушивался к болтовне приятелей. Очередь двигалась довольно быстро. Можно было разглядеть, что солдат запускают внутрь по шестеро, и что почти все вышедшие через другую дверь потирают левое предплечье.
	Лейтенанты, чьи люди прошли через прививку, вновь строили подопечных и вместе с ними удалялись в сторону склада.
	— Ох, да убережет нас Единый, — мрачно сказала Трэджан, когда очередь дошла до них.
	Внутри медпункта пахло чем-то кислым, в углу располагался цилиндр диагностического комплекса, в вдоль стены — высокие шкафы со стеклянными дверцами.
	— Левый рукав закатать, руку поднять! — скомандовал врач, держащий пистолет для инъекций.
	Роберт ощутил, как к предплечью прижалось холодное дуло. Щелкнуло, кожу кольнуло, а врач уже двинулся к следующему. Засопел Али, Трэджан тонко пискнул, Виктор зашевелил усами.
	— Свободны, — проговорил врач, ловким броском отправляя рассчитанную на шесть ампул обойму в мусорное ведро. — Следующие!
	За дверью солдат ожидал лейтенант Тао.
	— Хо, — сказал он. — Что такие понурые? Не желаете отправляться на Хордан и раздолбать там всех?
	— Никак нет, — ответил Роберт. — Просто мечтаем об этом.
	— Ну-ну, — командир взвода хмыкнул. — Все собрались? Тогда за мной.
	Склад располагался в одном из бараков, в полутьме между кроватями громоздились ящики, а офицер-хозяйственник метался среди них обезумевшим скопидомом, решившим избавиться от всего добра.
	— Первый батальон, третья рота, первый взвод, — сказал он, помечая что-то в вычислительном центре. — Так, забирайте…
	Подопечным лейтенанта Тао достался месячный запас консервов, полтора десятка ящиков, набитых гранатами и патронами, и пластиковые коробки с дыхательными масками, знакомыми Роберту еще по Халикту.
	Весь этот груз перетащили в барак, где размещался взвод.
	— Как это, интересно, надевается? — осведомился Трэджан, вертя в руках черного «ската».
	— Очень просто, — ответил Роберт. — Там есть инструкция. Ее даже ты разберешь. Но непонятно, на Хордане что, атмосфера ядовитая?
	— Нет, но маска помешает всякой мелкой дряни попасть к вам в организм с воздухом, — сказал Тао. — А вообще — отставить разговоры. У вас десять минут на то, чтобы влезть в бронекостюмы и разделить груз…
	Ровно за шестьсот секунд до расчетного времени полк выстроился напротив портала.
	Солдаты, похожие на обезумевших туристов в уродливых аквалангах, стояли молча, полковник прохаживался впереди всех, держа шлем под мышкой и напоминая полководца рыцарских времен. — Началось, — пробормотал Роберт, когда по периметру портала побежали шипящие искры.
	Через пару минут портал мигнул, точно огромный прямоугольный глаз, и засиял ровным голубоватым светом.
	— Авангард — вперед! — рыкнул полковник и надел шлем.
	Роберт, затаив дыхание, смотрел, как бойцы разведывательного взвода, нагруженные меньше остальных, один за другим окунаются в слепящее сияние и исчезают.
	— Двинулись, — буднично скомандовал лейтенант.
	Портал шипел и потрескивал, как огромная сковорода, свечение его не выглядело однородным, по нему бежали волны. «Эх, а если все вырубится прямо сейчас?» — подумал Роберт, закрывая глаза, и в следующее мгновение ощутил, что падает…


	Дочь эволюции.
	15.

	Дверь, по толщине превосходящая крепостную стену любого из замков древности, отошла в сторону бесшумно. Внутрь прохладной белизны военной базы проник багровый жар.
	Марта одной из первых шагнула на раскаленную поверхность Гекаты и вздохнула с облегчением: десять дней в подземелье — тяжкое испытание даже для психики боевого форсера.
	Неподалеку от входа тихонько рычали моторами те самые транспортеры, на которых бойцы пересекли четыре планеты.
	— Ох, наконец-то уберемся отсюда! — вырвавшийся вперед Пабло, нежно погладил запыленный бок машины. — Я готов расцеловать эти колеса, хотя они и в песке, в грязюке, а вот это, наверное, на Эброне еще кровища присохла.
	— Просиди столько времени в чистоте — сам куда угодно, хоть на смерть запросишься, — сказала Анна.
	Суть предстоящего задания бойцам раскрыли вчера, и многие после оглашения приказа выглядели задумчивыми и даже испуганными.
	Отправиться на Землю, в логово многочисленного и коварного врага, нанести стремительный удар и вернуться — шансов на успешное выполнение такого плана было немного.
	Но адаптивная психика боевых форсеров за ночь сделала свое дело и сейчас все вели себя как обычно.
	— Смотри-ка, а эти чего затеяли? — спросил Стефан.
	Транспортер серого цвета подкатил к распахнутой двери, откинул заднюю дверцу кузова. Появившиеся изнутри охранники базы с единичками на груди начали вытаскивать и загружать какие-то ящики.
	— Они еще и работать умеют! — как можно громче изумился Пабло.
	Со стороны охранников реакции не последовало, зато из кабины выглянул Антон и так посмотрел на шутника, что тот мигом осекся.
	— Хватит пялиться, умник, — проговорил субтактик. — Давай залезай, а не то останешься здесь, будешь этим парням помогать.
	— Только не это! — через мгновение Пабло сидел на месте.
	Когда все расселись, машины, с которых кто-то снял тенты, тронулись, вход на спрятанную под землей базу поплыл назад и исчез за скалами. — Не могу представить, как эти парни служат тут все время, — проговорила Хельга. — Сидят под землей, будто животные какие, а если выбираются на поверхность, то попадают либо в пекло, либо в мороз…
	— Первый Параграф, — тихонько ответила Марта. — Ты думаешь, они только размером мышц и быстротой движений нас превосходят? Нет, главное для элиты — психология, совсем другая…
	— Да не больно у них и мышцы-то выдающиеся, — Пабло закатал рукав и хвастливо напряг бицепс. — У меня, как видите, ничуть не хуже.
	— Зато головы у тебя вовсе нет, — сказала Анна. — Точнее, мозгов! Во время модификации их извлекли, а обратно вставить забыли. А ты этого, правда, и не заметил. Зачем такому молодцу мозги?
	— Укуси меня дьявол! — рыкнул Пабло, не найдя чего ответить.
	Транспортер неторопливо полз по дороге, разговоры постепенно стихали, так что вскоре внутри кузова воцарилась тишина. Кто-то дремал, кто-то поглядывал по сторонам.
	Марта с тоской вспоминала о филсе, которого не жевала почти месяц.
	— Ого! — воскликнула Анжелина, глаза ее округлились.
	— Да! — поддержал ее Пабло, а Стефан, не удержавшись, присвистнул. При флегматичном характере уроженца Демона это означало крайнее удивление.
	Марта глянула в ту сторону, куда смотрели уже все.
	Дорога шла по краю огромной, диаметром в несколько километров, котловины. Дно ее усеивали скалы разных размеров и форм, а между ними виднелись необычные сооружения.
	От них веяло чем-то чуждым, непривычным не только для форсерского, но и для человеческого взгляда.
	Гуманоиду просто в голову не могло прийти создать что-либо подобное.
	На первый взгляд сооружения напоминали многоэтажные дома в форме цилиндров, выстроенные из желтого, точно мед материала. Окнами и дверьми казались сотни прямоугольных и квадратных отверстий.
	Вот только что за двери, выходящие в пустоту на высоте десятков метров?
	Один из «домов» был частично разрушен, и сквозь проломы в стене виднелась сложная система причудливо переплетающихся коридоров и помещений, мало напоминающих комнаты.
	Привычных для взгляда прямых углов там не было вообще.
	— Кто же это построил? — с трепетом в голосе спросила Хельга. — Ведь это наверняка создано разумными существами!
	— Сомневаюсь, — фыркнул Пабло. — Нужно быть очень неразумным, чтобы сооружать что-нибудь на столь мерзкой планете.
	— Значит, ты отрицаешь наличие рассудка у тех, кто сделал Гекату колонией? — судя по напряженным лицам, донесшийся через ком-линк голос Антона услышали все бойцы звена.
	Субтактик вмешался в разговор очень вовремя.
	— Командир, что это? — Анна, как обычно, первой вылезла с вопросом.
	— Это знает разве что сам Пророк, — вместо Антона ответил командир третьего звена. — Но пока мы куковали в подземелье, один земляк из охраны позвал меня выпить с ребятами Первого Параграфа. Тогда я услышал о Гекате много интересного…
	— И что же именно? — не утерпел один из бойцов.
	— Эти штуки называют «ульями», — проговорил субтактик. — Их обследовали несколько раз, но ничего особенного не нашли. Внутри пусто и мертво. Что за твари построили «ульи», неизвестно, куда они пропали — тоже неясно.
	— Сдохли, наверное, не выдержав перепадов температуры, — предположил Пабло, разом превратив серьезный разговор в шутку.
	Форсеры заулыбались.
	Странные сооружения пропали из виду, но тревога не отпускала Марту. Она все никак не могла забыть колоссальные цилиндры, возносящиеся над бесплодной равниной, и думала о том, что существа, создавшие подобное, не могли исчезнуть просто так.
	Космический корабль напоминал яйцо, снесенное гигантской птицей прямо на взлетно-посадочную площадку, уютно разместившуюся между скал.
	— Да, а наши предки рисовали стройные ракеты, — проговорила Марта, разглядывая стоящие по углам ВПП башенки со спаренными плазменными пушками. — И всякие красивые штуки, на которых будут покорять космос…
	— Предки мало чего понимали, — отозвалась Анна. — Но меня другое интересует — как они в этих горах умудрились найти ровную площадку такого размера?
	— Сдается мне, ее сделали вручную, укуси меня дьявол, — Пабло указал на оплавленную каменную плиту. — Тут поработали строительные комплексы, и поработали неплохо.
	Округлые бока корабля блестели, а в нижней части темнело отверстие входа, будто там кто-то выломал кусок скорлупы. К нему вело что-то вроде эстакады, по которой поднимались и спускались форсеры, чьи комбинезоны отливали приятной синевой.
	— Грузят, никак, — заметил Стефан, поглядывая на груду пластиковых ящиков на ВПП. — Как бы и нас к этому делу не приставили.
	Предположение его сбылось довольно быстро. Тактик о чем-то переговорил с одним из форсеров в синем и тут же зашевелились субтактики.
	— Так, — проговорил Антон. — Парни, оружие и рюкзаки отдаете девушкам, а сами за дело. У нас сорок минут, чтобы загрузить все, нужное для полета.
	— Попыхтим во славу Пророка, — сказал Пабло, отдавая Марте мортиру и рюкзак. — Так, а ну отойди, мелкота!
	Форсер, внешне сильно походящий на человека, испуганно шарахнулся в сторону. Блеснули гневом странные, очень темные глаза, прикрытые длинными и густыми ресницами.
	— Этот парень из местных, — заметила Анна, которой достался плазмаган Антона. — Смотри, как грудная клетка устроена.
	— Ага, — согласилась Марта. — Нам-то куда деваться?
	Но приказов никаких не поступало, и девушки просто топтались около эстакады, глядя, как медленно уменьшается груда ящиков.
	— Что, красавицы, скучаете? — тактик подошел так бесшумно, что Марта услышала его шаги лишь в последний момент.
	— Так точно! — ответила Хельга.
	— Радуйтесь, — на темном лице появилась улыбка. — Солдату на войне нечасто удается поскучать.
	— Вы командир десанта? — с эстакады сбежал еще один форсер, совмещающий признаки боевой и научной модификации — крупную голову, мускулистые руки с длинными тонкими пальцами и химериновую броню.
	— Да, а в чем дело? — тактик тут же забыл о девушках.
	— Что с погрузкой? Вы прибыли на полчаса позже графика!
	— Успеем, господин пилот, — ответил командир бригады. — Нет оснований беспокоиться.
	«Пилот? — подумала Марта, исподтишка разглядывая чужака. — Продукт штучной модификации, не иначе, да еще и совершенной не так давно, во взрослом возрасте».
	— Хорошо, — кивнул пилот. — Мое имя Петер. Вы получали инструкции относительно размещения внутри корабля?
	— Получали, — кивнул тактик. — Но они были не очень подробными.
	— Да какие тут подробности? — пилот улыбнулся. — По трапу вверх и там направо. Места на всех хватит.
	И, кивнув напоследок, он взбежал по эстакаде.
	— Слышали? — тактик повернулся к девушкам. — Идите, обживайтесь там пока.
	— Есть, — отозвалась Марта.
	Вклиниться в поднимающуюся по трапу цепочку оказалось не так легко. Бойцы, сопя, хватали и тащили наверх ящики, вниз бежали легко, встряхивая руками, чтобы расслабить мышцы.
	— Не думал я, что мне опять придется работать грузчиком, — крякнул Пабло, пропустив Марту перед собой. — И все же это тот самый случай, когда я не против. Надеюсь только, что мы таскаем что-нибудь действительно полезное!
	— Топливо, — подсказал кто-то. — Без него эта колымага не полетит!
	Внутри корабля оказалось прохладно, узкий коридор освещали тусклые лампы.
	Форсеры с грузом двинулись налево, к распахнутым дверям, а девушки повернули направо.
	Отведенный для пассажиров отсек напоминал салон автобуса. Рядами стояли кресла с высокими спинками, не хватало только окон да панели телевизора на стене.
	— Да уж, рыжая, особенного комфорта не жди, — Анна повертела в руках свисающие с одного из кресел широкие ремни.
	— Нас сюда не на курорт отправили, — заметила Анжелина.
	— А то мы сомневались, — вздохнула Марта, устраиваясь в кресле. Вопреки ожиданиям, оказалось довольно удобно: сидение проектировалось с учетом особенностей строения боевого форсера.
	— Рыжая, вот эту кнопку нажимаешь — кресло еще откинется назад, — показала Анна.
	Не успели как следует освоиться, в отсеке появились гомонящие мужчины.
	— Так, где моя мортира? — поспешил к Марте Пабло. — Ага, вот и она!
	Откуда-то сверху раздался громкий шорох, сменившийся мягким и звучным голосом.
	— Раз, раз… Три, два, один… — произнес он. — Солдаты, наш экипаж рад приветствовать вас на борту первого межзвездного космического корабля, построенного во славу Пророка и Эволюции! До старта осталось десять минут, за минуту до него будет дана сирена, всем обязательно находиться на местах и пристегнуть ремни. Мы начнем нуль-перемещение прямо с поверхности Гекаты, а выйдем из него рядом с Землей. Перед посадкой вас ожидает некоторое количество не самых приятных минут.
	Голос затих, Марта с Анной переглянулись, Хельга проговорила задумчиво:
	— Честно предупредил, забыл только добавить, что во время нуль-перехода нас может запросто разложить на молекулы.
	— Не самая худшая смерть, — зевнул Пабло. — Всяко лучше, чем сгореть заживо.
	— Вот и проверим, что лучше, — кивнул Стефан. — А потом сравним.
	Провыла сирена, Марта напряглась, ожидая момент старта. Ее вжало в кресло, точно с потолка рухнула лавина, и последнее, что девушка услышала, был донесшийся из динамиков вопль:
	— Поехали!
	Марта чувствовала, что выплывает с большой глубины, медленно раздвигая слои все светлеющей воды. По голове словно били молотками, тело казалось плоским, точно блин.
	Попытка пошевелиться вызвала приступ головокружения, а когда попробовала вдохнуть поглубже, по телу пробежала волна боли.
	Уши уловили чей-то стон, вслед за ним еще один.
	Марта сделала невероятное усилие и сумела открыть глаза. Перевела взгляд вниз, упершись в затылок сидящего впереди бойца, попыталась что-нибудь сказать, но пересохшее горло отказалось издавать какие-либо звуки.
	— Демон забери все космические полеты! — сказала Хельга, и голос ее прозвучал точно карканье.
	Боль отступала медленно, но вскоре Марта могла шевелить руками и ногами, не морщась при этом.
	— Ух ты, укуси меня дьявол, — сказал Пабло с непривычной серьезностью. — Не удалось мне распасться на молекулы!
	Кто-то хихикнул.
	— Солдаты, прыжок прошел успешно, — донесся из-под потолка голос пилота. — В настоящий момент мы находимся в открытом космосе на небольшом расстоянии от Земли. Благодаря блоку искусственной гравитации вы не ощущаете невесомости, и он же поможет вам перенести перегрузки, неизбежные при сближении с планетой…
	Голос затих, но вместо него зазвучал другой, знакомый каждому форсеру. Голос человека, сумевшего постичь суть Эволюции.
	— Я рад за вас, дети мои, — проговорил Зигфрид фон Хайнц.
	Преодолевая слабость, бойцы поднимали головы, оглядывались, точно надеялись обнаружить Пророка рядом.
	— Марта, неужели он с нами? Здесь, на этом корабле? — удивленно спросила Анна.
	— Я счастлив и горд, — сказал Пророк, и голос его был мягче и теплее, чем пуховое одеяло. — Я верил, что вы это сделаете, и вы оправдали мои надежды. Вы стали первыми из форсеров, кто рискнул сделать шаг за пределы обжитой планеты, и открыл своим братьям дорогу в космос. Благодаря вам война с людьми будет выиграна в ближайшем будущем. Мы…
	— Ты что? Это запись, — ответила Марта, вглядываясь в лицо подруги, ставшее безумно радостным.
	Пророк продолжал говорить, кое-кто из девушек шмыгал носом. Марта слушала и с удивлением понимала, что может предсказать чуть ли не каждое слово. Когда речь закончилась, мгновение в отсеке царила тишина.
	— Эту запись Пророк сделал специально для нас! — потрясенно сказал Антон. — Невероятная честь для нашей бригады!
	— Честь честью, — проговорил Стефан угрюмо. — Да только не надо забывать, что нуль-движок всего лишь украден у людей.
	— Это почему ты так решил? — возмутился Пабло. — Может, его наши ученые сделали?
	— Не думаю, — уроженец Демона покачал головой. — КОСМ не имела в своем распоряжении беспилотных модулей, их запускали только под особым контролем Земли.
	— Кто знает, — Антон сурово посмотрел на Стефана. — Может быть, ты и прав. Но в космосе мы оказались только благодаря гению Пророка! Надеюсь, ты это понимаешь?
	— Так…
	Договорить Стефан не успел, захрипел, точно его душили. Марта ощутила, как что-то тяжелое наваливается на нее, а тело расползается по креслу, как кусок желе.
	Уши уловили какой-то хруст. Оставалось лишь надеяться, что это не треск ломающихся костей.
	— Внимание! — голос пилота прозвучал напряженно. — Мы начинаем посадочный маневр. Наш корабль не обнаружен людьми, так что поверхности Земли мы достигнем свободно. Что бы ни происходило, сохраняйте спокойствие и до специального сигнала не покидайте кресел…
	Шум, похожий на гул водопада, заглушил объявление. Марта не сразу поняла, что это кровь грохочет у нее в ушах.
	Ощущая, что ее размазывает, точно кусок масла по бутерброду, девушка еще ухитрялась думать. Мысли текли рваные и короткие, но логически связные: если форсеры сумели выйти в космос, то для людей, обладающих десятками нуль-движков, это станет плевым делом.
	И ни одна планета не сможет чувствовать себя в безопасности.
	Боль стала такой, что Марта не выдержала и застонала. Сделала изначально обреченную на провал попытку пошевелиться, но смогла лишь слегка передвинуть лежащую на подлокотнике руку.
	А затем потеряла сознание.


	Сын Земли.
	16.

	Под ногами чавкала пропитанная влагой почва, Роберт ощущал, что при каждом шаге проваливается на несколько сантиметров. Бронекостюм давил на плечи, точно грехи, а идущие впереди соратники терялись в клубящемся под сводами деревьев белесом тумане.
	Сквозь густые кроны проглядывало затянутое плотными тучами небо, а висящее в зените маленькое и очень яркое солнце казалось глазом злобно озирающего мир исполина.
	Второй полк медленно двигался через джунгли Хордана.
	Тот момент, когда они прошли в этот мир, Роберт вспоминал с содроганием. Беспилотный модуль установил портал около гнезда каких-то существ, похожих на исполинских муравьев, и людям пришлось пробиваться через орду взбесившихся тварей.
	Под ногами хрустели панцири, жвала щелкали по броне, время от времени раздавалась стрельба.
	Все закончилось в тот момент, когда полковник отдал приказ использовать огнеметы. Вал пламени опалил землю, оставив на ней сотни черных дымящихся трупиков.
	О том, что «муравьи» ядовиты, стало известно через полчаса, когда солдаты, не сумевшие избежать укусов, начали умирать. Сделанная на Антионе «прививка» ничем не помогла.
	Первым остановился и рухнул наземь лейтенант из второго батальона. Когда с упавшего сняли шлем, выяснилось, что лицо его почернело и распухло, язык вывалился, а сердце остановилось.
	Полковой врач лишь развел руками.
	За последующие полчаса умерли еще шестеро, а один из солдат третьего батальона, решив, что тоже укушен, с перепугу выстрелил себе в голову. Его, как и остальных, просто бросили.
	Вспоминая об этом, Роберт испытывал запоздалый страх, а пальцы тянулись к царапине на одном из наплечников, оставленной шустрым «муравьем».
	Идти, учитывая повышенную силу тяжести, было тяжело, но куда больше мешала жара и влажность. Пот тек ручьями, создавалось впечатление, что ты шагаешь, нацепив на себя резервуар с теплой жидкостью.
	Лес Хордана не выглядел особенно мрачно — поднимались к небу увитые волнами плющей стволы, торчали из травы крупные и почему-то треугольные цветы, блестели лужицы, оставшиеся после недавнего дождя, доносились издалека вопли и рев прячущихся в чаще тварей.
	И все таило в себе смерть.
	Когда Трэджан попытался сорвать цветок, тот сократил «лепестки» и цапнул солдата за пальцы. Если бы не перчатка из бронепластика, уроженец Аляски наверняка лишился бы кусочка плоти.
	Из чащи, чтобы полакомиться гостями с другой планеты, лезли хищники, сверху пикировали твари, похожие на мешки с крыльями, брызгали жидкостью, чей едкий запах проникал даже сквозь маску.
	— Кислота, — проговорил Али, глядя, как капля сползает по предплечью, оставляя на броне заметный след.
	Один из солдат, запаниковавший или просто глупый, не выдержал и сбил такую «птицу» выстрелом. Она лопнула, точно перезрелый плод и кислота хлынула вниз маленьким водопадом.
	Порадоваться собственной меткости стрелок не успел — едкая жидкость попала внутрь бронекостюма, и солдат закрутился на месте, воя от боли.
	— Стоять! — крикнул ему сержант, но тот, не слыша ничего, метнулся в лес. Оттуда донесся какой-то хруст и довольный рев, а отправленное следом отделение нашло лишь пятна крови.
	— Здорово тут, сомий хвост, — заметил Роберт после того случая. — Того гляди, какое дерево тебя съест, и не подавится!
	— Не съест, — ответил Трэджан, с опаской косясь на бугристый ствол, окруженный валиком из шевелящегося мха, — если ты сам к нему в пасть не заберешься…
	Ближе к полудню отряд вышел на окраину болота. Заросли чуть поредели, зато топкая земля держала хуже, так что для каждого шага приходилось прикладывать значительные усилия.
	— Не нравится мне это, — бурчал Роберт. — Так мы от усталости сдохнем, не дойдя до цели…
	— Не сдохнем, — неожиданно ответил Бьерн. — Потому что скоро привал.
	Привал объявили, когда полк вышел к ручью, неширокому, но с такой темной водой, что дна видно не было.
	— Уф, — проговорил Али, скидывая с плеч рюкзак. — Интересно, эту воду можно пить?
	— Один раз в жизни, — хмыкнул сержант. — Хотя у меня должны быть таблетки для обеззараживания.
	— А как с масками? — заметил Роберт, ощущая в пустом желудке некоторое шевеление. — Через них не попьешь, да и не поешь.
	— Можно пока снять, — разрешил Бьерн. — С полчасика подышим местным воздухом, глядишь и не подохнем сразу… Эй, Мустафа, возьми котелок и набери воды!
	Смуглый крепыш из пополнения на Атлантисе кивнул и отправился к ручью.
	Роберт поднял забрало шлема и, отлепив от лица маску, осторожно втянул в себя воздух. Тот показался каким-то густым и маслянистым, обоняние защекотали пряные запахи джунглей.
	— Ничего, дышать можно, — вынес заключение Трэджан. — Елки-палки, я…
	Донесшийся от ручья вопль заставил его прерваться. Роберт обернулся, вскидывая автомат, и успел увидеть, как Мустафа, облепленный чем-то, похожим на извивающиеся корни, исчезает под водой.
	Кто-то нажал спусковой крючок, и ручей пересекла кипящая полоса.
	— Не стрелять! — крикнул Тао. — Вы же его можете зацепить, дурни! Хотя какая разница…
	— Это уж точно, — проговорил Али, покачав головой. — Прикройте меня, воды-то все равно надо…
	Он поднял отлетевший в сторону котелок, шагнул к ручью и нагнулся. В тот момент, когда от погрузившейся посудины пошла легкая рябь, из воды высунулась украшенная множеством щупалец морда, похожая на сомовью, только раза в два крупнее.
	Роберт нажал спусковой крючок, то же самое сделал Трэджан, брызнула кровь, полетели ошметки плоти. Издав свистящий рев, тварь рухнула обратно в ручей и скрылась под водой.
	— Это не та, что утащила Мустафу, — заметил лейтенант. — И какой из этого вывод? Очень простой — таких хищников тут целая куча…
	— И если мы захотим переправиться через какой-нибудь ручеек, то придется строить мост, — проговорил Али, водружая на землю полный мутной воды котелок. — Ну, сержант, где твои чудесные таблетки?
	Бьерн мрачно засопел и полез в карман рюкзака.
	Поросший травой бугорок лопнул, точно почка, из него высунулось существо, похожее на безглазую змею. Тварь попыталась впиться Роберту в голень, зубы заскрежетали по броне.
	— Ну и пакость! — пробормотал он, опуская автомат.
	Выстрел заставил умолкнуть орущих в кронах тварей, но лишь на мгновение. Подземный хищник дернулся и затих, напоминая диковинный корень, вытащенный на поверхность.
	Первый взвод с самого утра шел в авангарде, высматривая дорогу среди зеленых дебрей. С момента появления людей на Хордане прошло три дня, и за это время полк потерял больше пяти десятков человек.
	Некоторых сожрали явившиеся из джунглей хищники, стремительные и беспощадные твари, вышедшие точно из ночного кошмара. Они не боялись автоматов и не умирали даже после нескольких прямых попаданий, норовя прогрызть бронепластик и добраться до лакомой добычи.
	Другие стали жертвами ядовитых растений или грибов, мелких кусачих тварей, а то и вовсе непонятно чего.
	Погибали от жутких болезней, от кровавых фурункулов по всему телу, от сводящего с ума зуда во внутренностях. Таблетки и фильтры помогали очистить воду, но не до конца, а силы введенных антител не хватало, чтобы обезвредить всех представителей местной микрофлоры.
	На ночь лагерь окружали двойной цепью караулов, жгли костры, несмотря на опасность обнаружения врагом, но помогало это мало. Каждое утро несколько солдат находили мертвыми со следами укусов на шее и лице.
	Спали в шлемах с опущенными забралами.
	Позавчера, когда полк расположился на ночевку, двое бойцов третьего батальона начали галлюцинировать, срывая с себя бронекостюмы и крича что-то невразумительное.
	Их связали, а когда успокоительное не подействовало, полковник отдал приказ «Расстрелять!». Роберт до сих пор вспоминал эти улыбающиеся лица, полные счастья глаза, смотрящие на тех, кто собирался их убить.
	— Да, гнусная планетка, — заметил Трэджан, пнув мертвую тварь. — Интересно, сколько нам еще топать? Может быть, этот самый Зигфрид фон Хайнц обосновался где-нибудь на другом континенте?
	— На этом, успокойся, — ответил Бьерн. — И не так далеко нам осталось.
	— Все равно этот модуль мог и поближе портал открыть, — продолжал бурчать Трэджан.
	— Не мог, — ответил Али. — Тогда его засекли бы, и нас давно встретили могучие ребята с плазменными пушками… А про Хордан я много слышал еще на Земле.
	— Что именно? — поинтересовался Роберт.
	— Здешняя биосфера производит такое впечатление, что ее создали искусственно. Столько смертоносных и ядовитых существ на одной планете — это нонсенс для обычной эволюции, — сказал Али. — На Хордан в прошлом веке отправили несколько биологических экспедиций. Ну а когда из последней вернулось пятеро вздрагивающих от каждого шороха ученых, это дело прекратили. А собранного материала не хватило, чтобы хотя бы приблизиться к разрешению загадки…
	— Сконструированная биосфера, — заметил Виктор. — Каким уровнем развития должна обладать цивилизация, способная на такое?
	— Хватит болтать. Глядите лучше по сторонам, — вмешался в разговор Бьерн. — А то переключу вас на лейтенанта — он вам такую «биосферу сконструирует», что мало не покажется!
	Взвод двигался по джунглям треугольником, направленным острием вперед. Углы его занимали отделения, впереди топало первое, а второе и третье прикрывали фланги.
	Между ними шагал лейтенант.
	За три дня путешествия джунгли, по которым шли люди, совершенно не изменились, разве что пропали болота, а далеко впереди стало возможным разглядеть горный хребет, похожий на коричневого червя с острым гребнем вдоль спины.
	Где-то около него находилась резиденция бывшего канцлера-координатора, объявившего себя Пророком.
	— Опа, а это что такое? — сказал Роберт, заметив, как справа в зарослях что-то блеснуло.
	— Вода, наверное, — пробасил Бьерн, тоже, судя по всему, заметивший сверкание. — Кузнецов, Лангтон — проверить.
	Роберт и Трэджан переглянулись и, держа автоматы перед собой, двинулись вперед.
	— Сомий хвост! — пробормотал уроженец Владивостока, стволом отведя в сторону ветку, острые по краям листья на которой поблескивали, точно покрытые лаком. — Это что-то очень странное!
	Среди изумрудной травы, наполовину уйдя в землю, лежало нечто из серебристого металла. Больше всего оно напоминало древнюю микросхему с множеством длинных загнутых ножек или статуэтку паука с плоским квадратным телом.
	— Ого… — рядом объявился сержант. — В общем, пока не трогать, а я доложу…
	Через пару минут подошел лейтенант, забрало его шлема с негромким жужжанием поднялось, и офицер опустился на корточки.
	— Хо-хо, — сказал он задумчиво. — Не очень я понимаю, из чего эта штука сделана и что это такое…
	— Может, это форсеры изготовили? — предположил Бьерн.
	— До ближайшего их селения, если верить картам, почти двести километров, — покачал головой Тао. — Или карты врут, или эта вещь заброшена сюда не ублюдками фон Хайнца… В любом случае трогать ее мы не будем, а пойдем дальше, — он встал и опустил забрало на место. — Удвоить осторожность и смотреть по сторонам!
	— А то мы не знаем, елки-палки, — проворчал Трэджан, когда командир взвода отошел.
	Второго «паука» заметил Бьерн, не прошли они и сотни шагов, а еще через пять минут в наушниках шлема прорезался голос лейтенанта Тао:
	— Всем залечь и не двигаться!
	— Что там случилось? — пробормотал Роберт, шлепнувшись наземь и больно ушибив локоть.
	Не будь на уроженце Владивостока бронекостюма, длинные и острые, будто тонкие кинжалы травинки, снабженные на кончиках чем-то вроде иголок, с радостью вонзились бы в плоть.
	— Стрельбы вроде не слышно, — заметил Трэджан, ударом кулака расплющивая ползущую к нему бронированную многоножку, украшенную таким жалом, при виде которого скорпион удавился бы от зависти.
	— Опять нашли чего-то, похоже, — предположил Али. — Но зачем тогда мы тут валяемся?
	Команды «Отбой тревоги» пришлось ждать довольно долго. Мимо лежащих солдат протопал полковник Аль-Нуджим в сопровождении майора Ниеминена, отделения охраны и штабных офицеров.
	— Можете подняться, — через пять минут распорядился Тао. — Продолжаем движение в прежнем порядке, курс — на пять градусов западнее.
	Ворча и ругаясь, солдаты принялись вставать. Роберт отряхнул колени и локти от травинок. Осторожно, стараясь не раздавить, оторвал от бедра успевший прирасти гриб-паразит.
	Раздвигая густые, растущие вплотную друг к другу кусты, двинулись дальше. Между стволов мелькнуло открытое пространство, стало видно небо. А потом, когда открылась похожая на конус с пологими стенками котловина, Роберт ощутил, что ноги его прирастают к земле.
	Тут были деревья, но росли они редко, а все пространство между стволами занимали торчащие из земли кубы, параллелепипеды и шары. Соединяя их, тянулись извивающиеся трубки, и все эти штуковины, каждую ровную поверхность на них покрывали тысячи причудливых символов.
	— Мама, — сказал кто-то, от потрясения Роберт даже не понял — кто. — Это что такое?
	— Набор елочных игрушек, — мрачно ответил Бьерн. — А ну не стоять!
	Теперь стало ясно, почему полк сменил направление — чтобы обойти котловину. Аль-Нуджим решил не рисковать, не соваться к строениям, возведенным явно не человеческой рукой.
	Отделение Роберта двигалось по самому краю зарослей и солдаты, все, как один пялились на чудные сооружения.
	Материал, из которого были изготовлены шары, кубы и пирамиды, матово поблескивал на солнце, а нанесенные на него символы казались черными. Цвет каждого сегмента отличал его от соседних: палевый, светло-желтый, яичного желтка или янтарный.
	Казалось, что вся котловина чуть заметно светится.
	— Сколько же этому лет? — потрясенно спросил Трэджан, когда из-за прочих конструкций показался расположенный в самом центре многогранник, будто отлитый из золота.
	— Много, — ответил Али. — Хордан начали осваивать столетие назад, и никаких разумных существ тут обнаружено не было.
	— Больше века, — Виктор присвистнул. — А выглядит так, как будто построили вчера! — В общем, ускорим шаг, — сказал Бьерн. — Лейтенант отыскал место для ночевки…
	— Вроде рано еще? — Роберт глянул на висящее довольно высоко светило.
	— Думаю я, что полковник решил остановиться пораньше, чтобы час-другой потратить на обследование этих штук, — мрачно проговорил Али.
	Командир взвода вместе с двумя другими отделениями обнаружился на круглой, точно тарелка, поляне. Двое солдат водили из стороны в сторону стволами огнеметов. Потоки пламени струились над самой землей, сжигая траву и все, что могло в ней прятаться. Другие бойцы лазили по зарослям, выискивая опасных тварей и их гнезда.
	За проведенное в джунглях Хордана время второй полк усвоил кое-какие правила выживания.
	— Все здесь? Никого не съели? — спросил лейтенант. — Отлично. Сейчас прибудут остальные…
	Через пятнадцать минут на очищенную поляну ступили бойцы первого батальона, а еще через полчаса поляна стала напоминать универмаг в день распродажи накануне Рождения Года.
	Солдаты сбрасывали груз, оживленно переговаривались, многие лезли в рюкзаки за консервами.
	— Не расслабляться, — сказал лейтенант Тао, подходя к своим. — Полковник решил сходить к этим развалинам и выбрал в качестве сопровождения нас.
	— Да, не нравится мне это, — заметил Роберт. — Наверняка существа, построившие тот комплекс, защитили свое имущество.
	— Хо, объясни это Аль-Нуджиму, — устало вздохнул лейтенант.
	Как выяснилось, осматривать загадочные сооружения командир полка решил в компании начальника штаба, а в качестве помощника захватил с собой одного из техников, «вооруженного» ремонтным набором. Отойдя от лагеря, группа офицеров пересекла полосу леса и вышла на открытое пространство.
	Солнце к этому моменту опустилось к горизонту, и занимающие котловину строения оказались в тени. Иллюзия свечения исчезла, а шары, параллелепипеды и многогранники стали тусклыми, точно свинцовые болванки.
	Вступив на склон воронки, Роберт ощутил легкое беспокойство, а когда до ближайшей пирамиды осталось не больше десятка шагов, готов был дать деру при малейшем шорохе.
	Поджилки тряслись непонятно отчего.
	— Жутко-то как, — сдавленно просипел Гиви.
	— Тихо, — одернул его сержант.
	Подойдя к пирамиде вплотную, полковник поднял руку, ладонью в перчатке провел по символам. Роберту показалось, что сооружение вздрогнуло, его очертания поплыли. Но через мгновение иллюзия пропала, все стало как раньше.
	Аль-Нуджим постоял, точно забывший урок школьник у доски, потом сказал что-то технику. Тот кивнул и вытащил из сумки обыкновенный плазменный резак. Зашипело, фиолетовое пламя разогнало сумрак на несколько шагов в стороны.
	— Ох, что они делают, помилуй их Единый, — проговорил Али, и Роберт услышал в его голосе страх.
	— Мол… — начал было Бьерн, но осекся.
	Материал пирамиды под резаком тек, таял, точно масло, но тут же застывал, возвращая прежнюю форму, и на гладкой поверхности вновь проступали стертые, как казалось символы.
	— Ничего себе, елки-палки! — вздохнул Трэджан.
	Пирамида вновь содрогнулась, на этот раз более явственно, по стенкам ее пробежала волна свечения. Техник вскрикнул, отшатнулся, вскинув руки к лицу, а резак упал наземь куском оплавленного металла.
	— Адекватный ответ, — проговорил Али. — Мы ее обожгли, она — нас… Неужели полковник и дальше будет упорствовать?
	Аль-Нуджим попятился, точно от опасного хищника, а потом резко махнул рукой в сторону лагеря.
	Жест этот в дополнительных пояснениях не нуждался.


	Дочь эволюции.
	16.

	Удар был такой силы, что Марта ощутила, как ее подбрасывает в воздух. Позвонки попытались сложиться, точно телескопический хлыст. Заскрипели ремни, хрустнуло что-то в основании кресла.
	— Пи… пилоты хреновы, — простонал кто-то.
	Марта подумала, что это очень мягкий отзыв о случившейся посадке. Но учитывая, что для пилотов это был первый полет, просто то, что они вообще сумели приземлиться, выглядело большой удачей.
	— Сорок минут на то чтобы оправиться и собраться, — ком-линк передал глухой, искаженный страданием голос тактика.
	Марта, двигаясь точно сомнамбула, отстегнула один ремень, потом другой. Выбраться из кресла стоило такого труда, будто оно стало частью спины, а распрямиться — еще большего.
	— Я чувствую себя древним старцем, укуси меня дьявол, — пожаловался Пабло, массируя поясницу.
	— Ничего, привыкай. Лет через пятьдесят пригодится, — ответила Анна, неуверенно, точно в первый раз, надевая на руку ионное орудие.
	— Если любое путешествие через космос проходит так, то людям они не по плечу, — заметил Стефан. — Слабых землян просто расплющит в кровавую кашу при первом ускорении…
	— Ну, можно лететь аккуратнее, — не очень уверенно пробормотал Пабло. — Если уметь, конечно.
	К санитарному блоку выстроилась очередь. Марта безропотно отстояла ее, а когда вернулась на место, то соратники больше не напоминали только что вышедших из спячки черепах.
	— Так, готовы? — лицо Антона было зеленым, как салатный лист, но голос звучал уверенно. — Тогда вперед. Только что получены данные от разведывательных модулей — опасности снаружи нет…
	Когда дверь отсека отошла в сторону, стало ясно, насколько затхлый внутри воздух.
	Солдаты по одному выходили в коридор, проверяли оружие. Через открытый люк виднелась уходящая за горизонт равнина, свежий ветер щекотал кожу, носа касались терпкие запахи степных трав.
	— Хорошо, — сказала Хельга, вдыхая полной грудью.
	— Сейчас будет плохо, — осадил ее субтактик, выглядывая наружу. — Тот, кто проектировал этот корабль, забыл одну деталь — трап.
	Спрыгнувший с высоты в десять метров человек переломал бы себе ноги. Форсерам это не грозило, но подобное испытание вряд ли доставило бы кому-нибудь из них удовольствие.
	Марта шагнула в люк вслед за Пабло, ощутила, как поток воздуха взъерошил волосы. Земля ударила в ноги, заставив хрустнуть что-то в коленных суставах.
	— О, мои ноги! — Пабло, прихрамывая, ковылял в сторону.
	— Хватит стонать, — сказал Антон. — Ты не забыл, что мы на вражеской территории? Наша задача — прикрытие.
	Отойдя десятка на два метров, залегли на вершине поросшего травой пригорка. С него степь просматривалась далеко-далеко, до самого горизонта, где из-за края земли выползали серые, как химериновая броня, облака.
	— Ну надо же, Земля, — сказала Марта. — Наши предки когда-то родились здесь, а теперь мы пришли на эту планету с оружием в руках…
	— Без отрицания прошлого нет Эволюции, — субтактик процитировал Стальной Кодекс.
	— Это точно, — вздохнула Анна.
	Форсеры один за другим выпрыгивали из корабля. Приземлившиеся, кривясь и прихрамывая, отбегали в сторону, чтобы дать место товарищам. Субтактики покрикивали на подчиненных.
	Марта лежала и наблюдала за отведенным ей сектором. На поросшей травой равнине не двигалось ничего, лишь мелькала в вышине точка модуля-разведчика.
	— Интересно, далеко до этого портала? — задумчиво спросил Стефан.
	— Если рассуждать логически, то нас должны были высадить как можно ближе, — заметил Антон. — Чтобы мы нанесли удар и тут же удрали.
	— Это корыто выдержит обратный перелет? — деланно удивился Пабло. — Я в это не верю.
	— На здоровье, — хмыкнул субтактик. — Главное, чтобы ты верил в командиров, Эволюцию и Пророка.
	Тактик выбрался из корабля последним, ком-линк донес его приказ:
	— Общее построение!
	Строиться в таких условиях бригаде еще не приходилось, но на то, чтобы бойцы расположились в нужном порядке, понадобилось не больше пяти минут.
	— Солдаты, — сказал тактик. — Новости у меня не самые радостные…
	Повисло напряженное молчание, прерываемое только шелестом колышущейся под ветром травы.
	— Место, где мы приземлились, называется Монголией, — сообщил командир бригады. — До цели осталось две с половиной сотни километров. По космическим меркам это меньше миллиметра, хотя мы должны были сесть гораздо ближе, практически вплотную к ведущему на Гефест порталу…
	— Ничего себе! — прошептал кто-то в соседнем звене.
	— Тихо! — прошипел его субтактик.
	— Мы можем погрузиться в корабль и уйти обратно на Гекату, — тактик покачал головой. — Но такой поступок недостоин боевых форсеров… Можем стартовать заново и сесть в другом месте на Земле же. Но тогда топлива на обратный полет не хватит, и к ближайшей форсерской планете нужно будет пробиваться через два портала, что равносильно самоубийству. К тому же при повторной попытке может снова произойти ошибка.
	Положение и в самом деле выглядело довольно мерзко. Спроси кто-нибудь мнение Марты, она бы высказалась за то, чтобы немедленно убраться отсюда, пока люди не обнаружили забравшуюся к ним в тыл группу диверсантов.
	Но точкой зрения простых солдат, как обычно, никто не поинтересовался.
	— Поэтому нам остается только одно, — проговорил тактик. — Пройти эти двести пятьдесят километров по чужой территории, атаковать цель и уничтожить, а потом попытаться вернуться к кораблю. Шансы на успех мизерные, я понимаю, но других вариантов просто нет.
	Бойцы молчали, должно быть думали о том, что грозит им, вернись они на Гекату, не выполнив задания.
	При таком исходе все подразделение ждала генопсихологическая экспертиза. Если бы ее провалила более чем половина личного состава, бригада была бы отправлена на принудительную ремодификацию.
	Роскоши тюрем, придуманных человечеством, цивилизация форсеров не могла себе позволить.
	Вот только повторную модификацию переживали не все, а проблемы со здоровьем начинались у каждого, кто прошел через нее. Искореженный организм мстил за насилие над собой, и порой довольно изощренно.
	— Все поняли? — тактик оглядел строй. — Если кто не чувствует себя готовым умереть за Пророка и Эволюцию, пусть скажет сейчас. Мы, так и быть… — командир бригады презрительно улыбнулся, — оставим его на корабле…
	Если кто из форсеров и испытывал сомнения в своих силах, то после этого заявления постарался забыть о них.
	Что значит жизнь в том случае, если ее придется делить с несмываемым позором?
	— Вот и отлично, — заметил тактик. — Командиры звеньев получат расписание смены групп прикрытия. Авангард выступает через пять минут, остальные — через двадцать… Разойдись!
	Ветер пригибал ковыль к земле, по степи пробегали серебристые волны, создавая ощущение, что форсеры движутся, погрузившись по пояс в лишенную плотности воду. Под ногами похрустывали стебли, в вышине ползли облака, скрывая клонящееся к горизонту солнце.
	Яйцо космического корабля давно исчезло за горизонтом.
	Звено Антона двигалось в авангарде, основной отряд топал где-то позади, а далеко впереди, изучая местность, скользил над степью похожий на шаровую молнию из металла модуль-разведчик.
	— И все же странно я чувствую я себя на этой планете, — сказала Марта, глянув на серую птичку, бесстрашно промчавшуюся над самыми головами форсеров. — Ощущение такое, будто я вернулась домой…
	— Родовая память, — Стефан скривился, точно в рот ему попало что-то кислое. — Как бы мы не открещивались от родства с Землей и людьми, наши предки появились на свет именно тут, и здесь же обрели разум.
	— Где, прямо на этом месте? — выпучил глаза Пабло.
	Марта вздохнула и подумала о том, что этого форсера шутить отучит только смерть.
	Покрывающий степь травянистый ковер потихоньку редел, появлялись островки земли, полностью лишенные растительности. Чем дальше шли форсеры, тем больше их становилось.
	Бойцы тащили на себе боеприпасы, сухой паек на неделю и все, что могло пригодиться в дороге. Несмотря на тяжелый даже по меркам боевых форсеров груз, шагали на максимальной скорости.
	Трава сошла на нет, появились странные растения, похожие на шары из прутьев. С негромким шорохом они перекатывались, будто невесомые, гонимые ветром звери.
	— Странно думать, что эти штуки катаются так же, как и триста, и тысячу лет тому назад, — заметила Анна. — А мы, форсеры, появились на свет всего несколько десятилетий…
	— А ну тихо, — Антон, вынужденный реагировать на информацию, получаемую сразу с трех глаз — двоих собственных и одного, размещенного на модуле, вмешался в разговор. — Разболтались тут у меня! Так, и что это у нас такое?
	Впереди, на горизонте что-то сверкнуло. Марта настроила усилители и разглядела выстроившиеся в ряд странные штуки, похожие на ветряные мельницы с блестящими, точно стеклянными крыльями.
	Они медленно вращались, разбрасывая в стороны тысячи солнечных зайчиков.
	— Энергетическая установка, — первым сообразил Стефан. — Ветро-солнечная. Что с ней будем делать?
	— Понятно что, укуси меня дьявол! — и Пабло с довольным видом погладил мортиру, словно прикорнувшего на плече зверька. — Раздолбаем к ядреной бабушке, чтобы следа не осталось!
	— Ты совсем идиот или прикидываешься? — заметил субтактик. — Пока неизвестно, обнаружили нас люди или нет, но вот если ты начнешь уничтожать все, попадающееся на пути, то бригаду точно заметят. Обойдем.
	— Так эти установки наверняка автономные, — проговорил Стефан. — Можно пройти рядом.
	— Да, людей там нет, — кивнул Антон. — Но могут быть камеры или датчики какие. Лучше не нарываться.
	Звено вслед за командиром повернуло к югу.
	Солнце, светившее еще одетым в шкуры предкам нынешних хозяев планеты, медленно опускалось за горизонт. Впереди шагающих на восток форсеров бежали неправдоподобно длинные тени.
	Марш-бросок продолжался почти десять часов, и даже неутомимые бойцы выказывали признаки усталости.
	— Такого я и на учениях не припомню, — пропыхтел Пабло, на ходу разворачивая упаковку сухого пайка. — Несемся, точно в задницу укушенные…
	— На учениях тебя никто не собирался убить, — хмыкнула Марта, последние несколько часов пребывающая в состоянии дремотного отупения.
	В полдень они миновали ряд энергетических установок, перегородивших степь гигантским частоколом, потом долго шли руслом высохшей реки, параллельно тянущейся на восток дороге.
	Разведывательный модуль показывал ползущие по ней транспортеры.
	Затем дорога свернула к северу и форсеры вздохнули с облегчением. А спустя час их звено вернулось к основному отряду, а вперед отправилось другое.
	— Увы, это правда, — вздохнул Пабло, похрустывая сухим пайком.
	«Интересно, случалось ли Роберту бывать здесь? — подумала Марта. — Насколько же странными надо быть существами, чтобы оставлять заброшенными такие большие пространства, вполне пригодные для жизни. Уж мы бы нашли им применение…»
	— Внимание всем, — донесшийся через ком-линк голос тактика звучал устало. — По всей вероятности мы обнаружены. Необходимо увеличить темп и сохранять готовность к боевому столкновению.
	— Ну надо же… — досадливо пробормотала Марта.
	— Интересно, а что пилоты будут делать? — Хельга потерла висок. — Ведь их тоже наверняка обнаружили!
	— Улетят, — ответил Стефан. — Без нас. Или, если уж совсем припрет, ликвидируют корабль вместе с собой. Люди не должны узнать, каким именно образом мы попали сюда.
	— Догадаются, не идиоты, — хмыкнула Анна. — Скорее бы солнце село, что ли… Глядишь, в темноте и оторвались бы.
	— У них наверняка есть тепловые сканеры, — сказал Пабло, беззаботно улыбаясь. — А спрятаться в этой степи не легче, чем стрелять из пальца. Так что, скорее всего до портала нам дойти не дадут.
	— Встретят по дороге, — кивнула Анна. — И встреча будет горячей!
	— Исключительно, — бросила Марта, думая о том, насколько идиотским выглядит этот разговор перед неизбежным приближением смерти.
	До корабля не дойти, к порталу на Сибирь или Радис не прорваться, от людей не укрыться и не убежать.
	Сумерки густели, местность постепенно менялась. Более-менее ровная степь вновь уступала место холмам. Груз становился все тяжелее, а дыхание бойцов — чаще.
	— Ну и где они? — пробормотал Пабло, и тут же точно в ответ с севера донесся негромкий рокот.
	— Транспортеры, — безнадежно сказала Анна.
	Ожил ком-линк.
	— Бегом! — рявкнул тактик. — Занять позицию, приготовиться к бою!
	— Все слышали? — добавил Антон. — Если нет другого выхода, постараемся хотя бы продать жизнь подороже.
	Хрипя и пошатываясь, как отряд инвалидов, взбежали на вершину большого, изрытого ямами холма. Сбросив с плеч рюкзак, Марта оглянулась и едва не застонала.
	Столбы пыли поднимались над неторопливо, но очень уверенно приближающимися транспортерами.


	Сын Земли.
	17.

	Река напоминала широкую и глубокую канаву с жидкой грязью, ее поверхность бурлила, время от времени наружу высовывались чешуйчатые зубастые морды, в струях мелькали блестящие тела.
	— Не нравится мне это, — покачал головой Роберт. — Нас попросту слопают, вздумай мы сунуться туда…
	— Не попросту, — поправил Али. — А с трудом. Все же разгрызть бронекостюм — задача непростая.
	— Но эти ребята готовы попробовать, — заметил Трэджан, разглядывая очередную тварь, озирающую людей парой выпученных буркал.
	По времени Хордана стоял полдень, солнце висело в зените, извергая потоки жара, над речной поверхностью клубилась легкая дымка.
	— Второй взвод отправится валить деревья, — оторвал подчиненных от созерцания лейтенант Тао. — Наша задача — прикрывать. Груз можно оставить тут.
	Рюкзаки свалили на берегу, под защитой третьего взвода, и вслед за лейтенантом отправились прочь от берега.
	В джунглях царило обманчивое спокойствие, ничего не шевелилось среди ветвей, и даже вопли обитающих в кронах существ звучали глуше и мягче, чем обычно.
	— Глядеть в оба! — напомнил лейтенант.
	Зашипели резаки, застучали топоры.
	Роберт стоял, оглядывая доставшийся ему сектор, и держал палец на спусковом крючке. Хордан явственно показал, что тут выживают лишь те, кто сохраняет бдительность круглые сутки.
	С момента, когда полк вышел к укрытым посреди джунглей строениям, прошло двенадцать часов, и за это время погибли еще пятеро. Трое стали жертвами болезней, один не заметил маленькую, с карандаш, змейку, а командир роты из третьего батальона провалился в подземную ловушку, устроенную какой-то тварью.
	Когда его вытащили, то он был мертв, а его ноги до колен — начисто обглоданы.
	— Елки-палки, — стоящий неподалеку Трэджан повернул голову, глядя как с треском и шелестом падает высокое дерево. — Полковник что, решил выстроить мост?
	— Почему бы и нет? — отозвался Роберт. — Или ты желаешь переправляться через эту реку на плоту?
	— Честно говоря — нет, — ответил Трэджан, автомат в его руках вздрогнул, а в кустах, куда ушла пуля, глухо заворчали. — Но если поступит такой приказ, куда я денусь?
	— Это уж точно, — кивнул подошедший Бьерн. — Опять болтаете? Хуже баб, честное слово!
	Пришлось разговор прекратить.
	Деревья падали одно за другим, от ударов глухо гудела земля. Солдаты обрубали сучья и таскали бревна к берегу, в стороны летели щепки и куски коры, лишившиеся жилища существа либо удирали с громкими воплями, либо бросались на людей.
	С разных сторон время от времени раздавались выстрелы.
	— Все, отходим, — приказал лейтенант, когда солнце ощутимо сдвинулось к закату и стало несколько прохладнее.
	На берегу глазам Роберта и прочих, стоявших на страже, предстало что-то вроде длинного понтона из связанных веревками бревен.
	— Как бы эта штука не развалилась, — заметил Трэджан с сомнением.
	— Ничего, выдержит, — хмыкнул услышавший реплику лейтенант. — Если правильно тащить. А ну автоматы положили и взялись за бревнышки…
	Расставаться с оружием не хотелось, в последние дни Роберт даже спал с ним.
	— Раз-два, подняли! — донесли наушники голос полковника Аль-Нуджима. — Вперед, пошли!
	Десятки рук вцепились в скользкое дерево, и корявое сооружение, скрипя и покачиваясь, поползло к реке. Зачавкала вода под ногами солдат, застрочили автоматы, отгоняя хищную речную живность.
	— Сомий хвост, — пропыхтел Роберт, ощущая, как понтон становится тяжелее с каждым шагом.
	— Бросай! — скомандовал полковник.
	Понтон рванулся вниз, точно живое существо, Роберт едва успел выпустить его и отскочить. Раздался плеск, в стороны полетели брызги, волна накатила на берег и отступила.
	— А теперь толкайте! — не дал солдатам расслабиться Аль-Нуджим.
	Пихать скользкую и тяжелую деревяшку оказалось еще менее приятно, чем тащить. К тому моменту, когда протянувшийся через реку «язык» понтона коснулся другого берега, Роберт основательно вспотел.
	— Всем спасибо! — рыкнул полковник так, что в ушах зазвенело. — Построиться повзводно, к пересечению реки приготовиться!
	— Кажется, все, — сказал Трэджан, глядя, как на бревна вступает взвод разведчиков.
	— Точно, — согласился Роберт.
	Он подошел к тому месту, где грудой лежали сваленные рюкзаки, нагнулся за оружием.
	— Что за черт? — крикнул кто-то рядом, и тут же раздалось хорошо знакомое шипение.
	Еще не осознав до конца, что именно происходит, Роберт шмякнулся наземь, ухватил автомат и под аккомпанемент очередей пополз прочь от берега, под защиту зарослей.
	Неподалеку хлопнуло, будто лопнул воздушный шарик размером с гору, взрывная волна толкнула в спину, точно мягкая, но очень сильная рука.
	— Нападение! Всем необходимо… — голос лейтенанта Тао оборвался коротким всхлипом и, обернувшись, Роберт увидел, как командир взвода падает, наколотый на синий луч ионного орудия.
	Зарычав от злости, уроженец Владивостока прыгнул вперед, под защиту зарослей, и прижался к земле.
	С другого берега летели десятки плазменных зарядов, тела разведчиков валялись на середине понтона, одно из них грызла высунувшаяся из реки тварь. Берег покрывал сплошной ковер из мертвых и раненых. Одни пытались ползти, другие лежали неподвижно.
	— Всем открыть стрельбу! — майор Ниеминен командовал так спокойно, точно батальон находился на учениях. — Пулеметчикам сосредоточить огонь около входа на мост, огнеметчикам попробовать его сжечь…
	— Умно! — пробормотал Роберт, нажимая на спусковой крючок. — Иначе эти твари выберутся на наш берег!
	О том, что случится дальше, думать не хотелось.
	Затрещали десятки автоматов, басовито застучали пулеметы, поток огня прошелся по бревенчатому понтону, заставив его задымиться, а обожженную тварь — с визгом броситься в воду.
	— Сырой, елки-палки! — отчаянно выкрикнул Трэджан, засевший за толстенным, в три обхвата пнем. — Не горит!
	Роберт стрелял, особенно не прицеливаясь, просто прочесывая другой берег, и так же, судя по всему, поступали десятки его товарищей. Летели наземь срезанные ветки, сбитые листья.
	Выкинул опустевшую обойму, потянулся за новой.
	Огнеметчик выстрелил еще раз, чуть более удачно, и тут же в то место, где он спрятался, ударили несколько плазменных «ядер». Полетели в стороны брызги синего пламени.
	— Вот сволочи! — прошипел Али, приникший к пулемету. — Я им…
	Речь его прервалась. Роберт повернулся к приятелю и с трудом удержался от ругани — тот лежал на боку, а в правом наплечнике виднелось аккуратное отверстие, оставленное ионным орудием.
	— Ничего, — голос Али звучал глухо. — Я им покажу…
	И пулемет застучал вновь.
	Кусты на том берегу зашевелились, на открытое место выскочили несколько форсеров. Рывком метнулись к мосту, заскрипели погруженные в воду бревна, пошла от них мелкая рябь.
	— Огонь! — стрельба началась еще до приказа Ниеминена.
	Форсеров просто смело с понтона, три всплеска раздались один за другим.
	— Проверяют, сколько нас осталось, — заметил Али. — А вообще, ситуация патовая, на этот берег им не перейти, а нам не уйти.
	— Может, майор что-нибудь придумает, — сказал Трэджан. И где полковник?
	— Погиб он, в общем, — услышав голос Бьерна, Роберт облегченно вздохнул. — Я сам видел, как заряд от мортиры его накрыл, только куски бронепластика в стороны и полетели…
	— Огонь прекратить! — приказал майор Ниеминен, и его голос прозвучал из каждых наушников. Приглушенное бормотание донеслось и со стороны берега, где валялся чей-то окровавленный шлем.
	После сорвавшейся попытки прорыва форсеры затихли, затаились в густых, как суп-пюре из ревеня и крапивы, зарослях. Лишь изредка постреливали снайперы, синие лучи пронизали вечерний полумрак.
	— Офицерам первого батальона — откликнуться! — продолжал командовать майор.
	— Капитан Марджен здесь… Лейтенант Колосов — здесь… Лейтенант Мак-Кэббот — здесь… — зазвучало в наушниках.
	Судя по тому, сколько человек отозвалось, из офицеров уцелело не больше трети.
	— Ну и влипли, — заметил Трэджан, вытирая запачканное кровью забрало шлема. — Точно зайцы в лисью нору.
	— Ничего, вырвемся, — без особой уверенности сказал Бьерн. — Наш майор — он о-го-го…
	Перекличка закончилась, и командир первого батальона, оказавшийся во главе остатков полка, призвал офицеров собраться на вырубке, на безопасном расстоянии от берега.
	— Ты как? — спросил Роберт, посмотрев на Али. Тот с помощью Виктора снял верхнюю часть брони, расстегнул кевларовый комбинезон и из баллончика с антисептиком обрабатывал рану на правом плече.
	— Ничего, — отозвался уроженец Западной Африки. — Рука почти не шевелится, но это ерунда…
	— Чего они там нарешают, елки-палки? — Трэджан беспокойно вертелся на месте, но добился лишь того, что на него обратил внимание форсерский снайпер.
	Луч ионного орудия с легким шипением прошел сквозь листву и ударил в то место, где Трэджан только что находился.
	— Везунчик ты! — рыкнул Бьерн, показывая кулак. — И придурок!
	Офицерское совещание длилось недолго. Не прошло и десяти минут, как в наушниках вновь зазвучал голос Ниеминена.
	— Солдаты, — проговорил майор. — В сложившихся условиях попытка выполнить полученный приказ обернется самоубийством. В связи с этим я принял решение отступать к порталу на Антион. Но просто двинуться назад мы не можем — противник, превосходящий нас в силах, пойдет следом и тогда участь всего полка будет предрешена…
	Лопнувший в полудюжине шагов плазменный шар заставил Роберта прижаться к земле. Еще один разорвался дальше к югу, а третий — на берегу, среди неподвижных тел.
	— … но стоять на месте и удерживать переправу мы тоже не можем, — как ни в чем не бывало продолжил Ниеминен. — Форсеры найдут возможность переправиться через реку в другом месте и ударить нам в спину. И выход тут только один — кто-то должен остаться и прикрыть отступление.
	— И кто же это будет? — прошептал Трэджан.
	— Мне кажется, я знаю — кто, — забрало шлема Али было поднято, и Роберт увидел, как изогнулись в улыбке серые от боли губы.
	— Раненые должны понимать, что при марш-броске через джунгли они все равно погибнут, — медленно, через силу проговорил майор. — А если они останутся здесь, хотя бы дадут шанс выжить остальным!
	— Но у тебя же повреждено плечо! — сказал Роберт. — Ты же можешь идти!
	— Не так быстро, как нужно. А тут мой пулемет, — Али похлопал по толстому стволу, — еще послужит… Многие форсеры запомнят его голос перед тем, как отправиться на тот свет.
	— Я не могу приказывать, — сказал Ниеминен очень мягко. — И не могу заставить всех, кто ранен, остаться. Но во время пути не будет никаких скидок для тех, кто не вполне здоров. Десять минут всем на то, чтобы принять решение…
	Пожилой солдат из второго взвода, на ноге которого чернело пятно пробоины, довольно рассмеялся.
	— Вот и отлично, — сказал он. — Я думал — подохну просто так. А выходит — со смыслом!
	— Я останусь, — проговорил Али. — Рад был воевать с вами ребята, встретимся у престола Единого.
	— Сомий хвост, — пробормотал Роберт, опуская глаза. Возникла мысль, что они, те, кто не пострадал во время первой атаки, предают раненых, оставляя их на растерзание врагам.
	Несмотря на то, что решение майора выглядело логичным и единственно верным, Роберт почти ненавидел его в этот момент.
	— Прощай, друг, — сказал Трэджан, когда из наушников раздалась команда «Первый батальон — ползком назад на сто метров». — Мы будем помнить тебя. И отомстим. Обязательно.
	Али улыбнулся и со щелчком опустил забрало шлема.
	Роберт полз, волоча за собой автомат и закусив губу до боли, до крови. На сердце было погано, точно там скребли все кошки Земли, хотелось вскочить и во весь голос заорать «Нет! Это несправедливо!».
	Майор, спокойный и сосредоточенный, в окружении офицеров ждал солдат на вырубке.
	Поднявшись, Роберт поймал взгляд его светлых, почти прозрачных глаз и понял, насколько тяжело далось Ниеминену это решение. Злоба и ненависть отступили, сменившись глухой тоской.
	— Вперед, — скомандовал майор, когда к вырубке подтянулись солдаты второго и третьего батальона.
	Шагая вслед за Бьерном, Роберт вслушивался в то, что творилось за спиной. Там один за другим грохотали разрывы, и треск очередей сливался в ровный, почти музыкальный гул.
	Форсеры, судя по всему, вновь пошли в атаку.
	Крышка отошла с негромким скрипом, и из консервной банки пахнуло привычным запахом.
	— Ой, опять эта фигня, — скривился Трэджан. — Хоть бы ей вкус какой придавали что ли.
	— Скажи спасибо, что и это есть, — ответил Роберт, зачерпывая ложкой и передавая консервы Бьерну. — А то бы пришлось опытным путем выяснять, какие из местных тварей съедобны.
	С момента битвы у безымянной реки прошло чуть больше двадцати часов. Все это время уцелевшие люди шагали и шагали, без остановок продираясь сквозь джунгли на северо-восток, к далекому порталу.
	Пятнадцать минут назад майор отдал приказ о привале, и обессиленные солдаты повалились на землю. Но им тут же пришлось встать, чтобы расставить посты и пересчитать имеющиеся в наличии запасы продуктов.
	Вышло, что на отделение в каждый прием пищи полагается одна банка консервов.
	— Ну что, ты не будешь? — спросил Виктор, с сомнением глядя на Трэджана, бывшего следующим в очереди.
	— Буду-буду, — буркнул тот. — Давай сюда!
	Голод терзал нутро и Роберт понимал, что на ближайшие дни с ним придется смириться.
	Но хуже всего была усталость — окостеневшие мышцы ног то и дело сводило судорогами, плечи ныли беспрерывно, а стертые до кровавых мозолей ноги болели так, словно ходил по теркам.
	— Да, — проговорил Гиви, мечтательно поднимая взгляд к небу. — Вот есть такая штука — шашлык… Мясо поджаристое, с корочкой, политое вином и с кольцами лука. А запах! Ууу…
	— В общем, если ты не заткнешься, — очень мягко сказал Бьерн. — Я тебя пристрелю и скажу, что так и было.
	— А мы подтвердим, — кивнул Роберт.
	На шлем Гиви шмякнулась тварь, похожая одновременно на рака, паука и ежа, клешни щелкнули около самого лица, острые иглы проскрежетали по бронепластику.
	— Ай! — Гиви дернулся, попытался стряхнуть тварь, но та лишь вцепилась ему в перчатку.
	— Положи руку наземь и не двигайся! — прорычал сержант и в руках его блеснул нож.
	Острое лезвие с хрустом вошло в утыканное иголками тело, порождение джунглей Хордана дернуло ногами и затихло.
	— С тебя этот самый шашлык, в общем, — Бьерн обтер нож о траву и убрал в ножны. — Когда вернемся на Землю.
	— Ага… — промямлил Гиви, отдирая клешни от перчатки.
	— Всем внимание, — ожили наушники. — С юга замечено подозрительное движение. Приготовиться к бою…
	— Достали-таки, — вздохнул Роберт, сминая опустевшую банку и отшвыривая в кусты. — Упорные, твари.
	Только в этот момент с болезненной четкостью осознал, что Али погиб или попал в лапы к форсерам — что, в общем-то, одно и то же.
	Через сплетение ветвей донесся грохот выстрела, потом раскатистая очередь, между стволов мелькнул плазменный разряд, похожий на синюю шаровую молнию, за ним еще один.
	— Залечь, — командовал Бьерн. — Гиви, ты со своим рейлганом вон туда, остальные прикрывают.
	Среди деревьев замелькали фигуры — дозорные, выполнив свой долг, отступали к основным силам. Застучали пулеметы, больше наугад полосуя густую зелень. Подали голос автоматы.
	— Давай, сомий хвост! — сказал Роберт, совмещая кружок целеуказателя с одним из форсеров, необдуманно высунувшимся на открытое место.
	Палец на спусковом крючке держал достаточно долго, чтобы опустошить почти весь магазин, зато выродок в серой броне покачнулся, замер на месте, и тут же отлетел назад, пробитый насквозь выстрелом из рейлгана.
	Гиви не дремал.
	— Вот интересно, сколько их? — пропыхтел Трэджан. — Если большой отряд, то нам капут, скорее всего.
	— Посмотрим, — ответил Роберт.
	Вверху хлопнуло, грохнуло, вниз посыпались остатки разведывательного модуля форсеров. Виктор вскинул голову, заглядевшись на него, и плазменный шар угодил ему прямо в лицо.
	Шлем выдержал, но в то же место ударил еще один разряд, в стороны брызнули шипящие капли. Виктор без звука рухнул навзничь, накрыв телом собственный автомат.
	— Беречься! — гаркнул Бьерн. — Не высовываться зря!
	— Первый батальон — усилить огонь, второй — обходит противника справа, — прозвучал из наушников голос майора Ниеминена. — Время на обход — пятнадцать минут, глубина охвата…
	— Не так их много, значит, — хмыкнул Роберт, засовывая в автомат очередную кассету с гранатами.
	— Мы им еще покажем, елки-палки, — добавил Трэджан.
	Близкий взрыв заглушил его слова, а огромное дерево, срубленное попаданием из плазменной пушки, принялось с негромким скрежетом клониться в сторону людских позиций.
	— Ядрена мать! — испуганно проорал Роберт, бросаясь в сторону.
	Тяжелый ствол ударился о землю, хрустнуло, треснуло, в воздухе закружились обрывки листьев и обломки веток.
	Лес Хордана по мере сил принимал участие в смертоубийстве.


	Дочь эволюции.
	17.

	Украсившие небо созвездия Марта видела впервые, но все же они выглядели смутно знакомыми. Ночь могла показаться даже красивой, если бы не несущиеся над степью звуки.
	— Внимание! Вы незаконно находитесь на территории планеты Земля! — надрывался кто-то через мегафон. — Вышлите представителя для переговоров, или мы вынуждены будем применить силу! Вы должны понимать, что любое сопротивление бесполезно и приведет лишь к ненужным жертвам… Внимание! Вы…
	Вопль метался между холмами, точно испуганное животное, откуда-то с севера прилетали отголоски эха. Примяв животом колючую, горько пахнущую траву, Марта лежала в неглубокой, но удобной впадине.
	Пулеметчик, которого она держала на прицеле, располагался под прикрытием транспортера. Судя по тому, как человек любовно поглаживал ствол оружия, он относился к нему так же нежно, как Пабло к мортире.
	Вспомнив о соратнике, Марта поискала его глазами. Пабло лежал ближе к вершине холма, в нескольких метрах позади; жерло его мортиры смотрело в сторону людей.
	Анна заняла позицию чуть в стороне от них, а где находились остальные, Марта не видела.
	— Интересно, долго еще будут эти орать, а наши молчать? — прошептала Анна.
	— Ну надо же! Тебе что, не терпится размяться? Или мало сегодня набегалась? — поинтересовалась Марта.
	— Я одного не пойму, почему мы не начали стрелять тут же, как они оказались в зоне поражения, — невозмутимо ответила Анна. — А то теперь слушай этих, которые применят силу! Ха!
	Антон, наверняка слышавший этот разговор, промолчал, и это могло означать только одно — приказов от командира бригады не поступало.
	— Внимание! Вы незаконно находитесь на… — вновь заголосил человек. Марта поморщилась.
	— Ага, что-то происходит, — заметила Анна.
	На вершине холма, где расположился тактик, один из форсеров поднялся в полный рост, раскинул в стороны руки и вразвалочку пошел вниз по склону. Когда он проходил мимо, Марта узнала субтактика Анжелины.
	— Вот теперь тихо, — появился рядом Антон. — Стрелять только по команде.
	Навстречу субтактику двинулся человек, высокий и мощный, почти как форсер. Шлем и наплечники делали его похожим на чудное насекомое, а на грудной пластине брони можно было разглядеть символ корпуса — шарик в окружении полосы из облаков.
	На Эброне Марте не доводилось сталкиваться с носителями такого знака.
	— Кто ты такой? — хмуро поинтересовался субтактик, остановившийся, не дойдя до человека десятка шагов.
	— Капитан Цзяо Сун, корпус «Терра», третий полк, — ответил человек спокойно. — А ты?
	— Субтактик пятой боевой бригады Георг С'Гадес, — представился форсер. — Мы предлагаем следующие условия — вы пропускаете нас до портала на Сибирь, и мы уходим!
	Краем глаза Марта заметила движение.
	Форсеры нескольких звеньев, передвигаясь медленно, точно улитки, и используя многочисленные неровности на склоне холма, подползали к людским позициям.
	Человек расхохотался.
	— Ты что, считаешь меня за идиота? — сказал он. — Вы в окружении, без шансов на победу и еще предлагаете условия? Нет, у меня есть другой вариант — вы складываете оружие и спускаетесь к нам по одному.
	— И что с нами будет дальше? — осведомился С'Гадес.
	— Не мне решать, — капитан хмыкнул. — Ну а если вы эти условия не примете, то пеняйте на себя…
	— Вы нам угрожаете? — как бы даже с удивлением осведомился форсер.
	— Как можно? — человек покачал головой. — Разве возьмемся мы угрожать врагу, забравшемуся к нам в дом? Это всего лишь милое приглашение побеседовать. В общем, вам на раздумье десять минут, потом мы открываем огонь. Нам все равно, что представить командованию — обгорелые куски химериновой шкуры или живых форсеров…
	— Всегда знал, что вы, люди, жестоки, — проговорил субтактик. — Зато мы — быстры!
	Оставшееся до человека расстояние он преодолел одним прыжком, таким стремительным, что Марта различила лишь смазанное движение. Две фигуры слились в одну, что-то хрустнуло.
	— Огонь! — крикнул Антон.
	Марта выстрелила, и давно облюбованный ей пулеметчик ткнулся лицом в землю, не успев даже прицелиться.
	Субтактик, свернувший голову капитану, зигзагом метнулся назад, вверх по склону холма, осветившемуся множеством синих вспышек. Сотни плазменных «плевков» полетели к позициям людей.
	— Вот так! Вот вам! И еще получите! — приговаривал Пабло, стреляя раз за разом, и рожа его выглядела довольной, словно у дорвавшейся до грязной лужи свиньи.
	Один из транспортеров вспыхнул, точно свечка, в стороны с грохотом полетели обломки, столб огня поднялся к небесам, осветив мечущихся в беспорядке людей.
	Георг С'Гадес гигантскими прыжками несся обратно к своим, не обращая внимания на то, что по нему стреляют.
	— Клянусь Пророком! — Марта сняла автоматчика и вынуждена была вжаться в землю — рядом запели, засвистели пули, одна ударила в плечо.
	Зарычал мотор одного из транспортеров, потом другого. Люди, осознав, что враг подобрался вплотную к их позициям, стремились отвести машины на безопасное расстояние.
	— Не уйдете! — заметила Марта.
	Очередной транспортер взревел раненым зверем, завалился набок, да так и замер грудой мертвого металла. Из кабины выскочил водитель и метнулся прочь.
	— Мортиры, не спать! — ком-линк донес голос тактика.
	В воздух взмыли десятка полтора плазменных шаров, грохнули разрывы, в стороны полетели комья земли, сгорающие в воздухе плети травы, а также клочья плоти и куски железа.
	Две уцелевшие машины спешно мчались прочь, а люди потихоньку приходили в себя. Стрельба их становилась все более точной, Марта видела, как падают форсеры отряда, атаковавшего вражеские позиции с близкого расстояния.
	— Сдохните! Сдохните! — рычала обезумевшая Хельга, чей плазмаган изрыгал заряды один за другим.
	Марта спокойно и сосредоточенно выбирала следующую цель.
	— Усилить огонь! — велел субтактик. — Мы должны прикрыть группу атаки!
	— Прикроем, — кивнул Пабло, меняя батарею. — Мало не покажется, укуси меня дьявол. Люди, заметив, что форсеры начали отступать, ринулись в атаку.
	— Глупо, — сказала Марта, подстреливая одного, со знаками различия лейтенанта.
	— Очень, — подтвердила Анна и еще один человек, которому не помогли «доспехи», рухнул.
	Насколько сумели заметить форсеры, бронекостюмы людей неплохо держали плазменный разряд, особенно выпущенный с большого расстояния, а вот с ионным лучом справлялись не всегда.
	Атакующие бросились вверх по склону холма и неожиданно для себя оказались на позициях противника, и тут, в беспорядочной схватке, почти рукопашной, сказалось преимущество форсеров в силе и скорости.
	Трещали выстрелы, грохотали разрывы гранат, но люди часто не успевали даже понять, откуда взялся очередной противник, и падали наземь с оторванными конечностями и свернутыми шеями.
	Против силы рук броня помочь не могла.
	— Эххх… — сказала Марта, когда неосторожно высунувшуюся из укрытия Анжелину взрывом отшвырнуло в сторону.
	Выпустивший гранату автоматчик умер мгновением спустя, но девушка с выжженной среди волос на голове дорожкой осталась лежать неподвижно, разбросав руки.
	Марта заскрипела зубами.
	Люди начали отступать. Судя по тому, что делали они это организованно, отход скомандовал командир.
	— Не стрелять! — раздался приказ тактика. — Беречь заряды! Мертвых, в том числе и врагов, осмотреть и собрать все, что может пригодиться…
	— Отбились, — проговорил Пабло устало. — А у меня кореш погиб, из третьего звена…
	— Сочувствую, — без особой искренности сказала Марта. — На то и война.
	Пабло вздохнул, но ничего не ответил.
	От головы у девушки-снайпера осталась иззубренная затылочная кость с клоком каштановых волос. Все остальное оказалось размолото в красно-серую кашицу.
	— Да… — сказала Анна.
	— Понесли, — Марта ухватила остывшее тело за ноги. — Никогда мертвяков не видела?
	— Видела, и больше, чем хотела, — погибшая оказалась неожиданно легкой, и девушки, подхватив ее, одним махом дотащили до глубокой рытвины на западном склоне холма, избранной в качестве могилы.
	Тела надо было уничтожить, но тратить на это боезапас стали бы только глупцы.
	Когда Марта впервые услышала о том, что павших собираются бросить просто так, она едва сдержала возмущенный вскрик. Тела форсеров после смерти должны быть утилизированы — это правило соблюдалось на всех планетах, и даже война не отменила его.
	Везде, на Халикте, на Флоре, на Эброне армию сопровождали походные утилизаторы.
	Вот только погрузить один из них в космический корабль никто не догадался.
	Бой завершился два часа назад и все это время форсеры готовились к дальнейшей схватке — собирали оружие, оттаскивали в стороны трупы, не различая своих и чужих.
	Люди затаились где-то во тьме, на достаточном удалении, но висящий в ночном небе разведывательный модуль сообщал, что они еще тут, окружают форсеров со всех сторон.
	И тоже готовятся сражаться.
	Рядом с «могилой» обнаружился Антон, а около него — субтактик, ведший переговоры. Лица у обоих были мрачные, а в боку С'Гадеса виднелась глубокая впадина.
	— Много там еще? — поинтересовался Антон.
	— Почти все, клянусь Пророком, — ответила Марта.
	Из тьмы появились двое форсеров, волокущих еще одно тело, взрывом нескольких гранат превращенное в бесформенный кусок мяса.
	— Может быть, все же сожжем? — не особенно уверенно предложил Антон. — Ведь иначе тела форсеров попадут в руки людей, и те смогут их использовать в своих экспериментах.
	— Нет, — из мрака выступил тактик. — Стальной Кодекс не предусматривает такой ситуации, но соображения наибольшей целесообразности подсказывают единственный выход.
	Судя по тому, что Марта слышала его голос и ушами и из ком-линка, командир бригады обращался сразу ко всем бойцам.
	— Сам Пророк возложил на нас эту миссию, — проговорил он с напором. — И тот, кто погиб, выполняя ее, принес такую пользу Эволюции, что о его теле можно благополучно забыть. Не беспокойтесь о павших, думайте о самих себе. Нам нужно уничтожить как можно больше врагов…
	Речь прервал донесшийся с северного склона выстрел, тьму разорвали вспышки плазменных разрядов.
	— Нас атакуют! — прорезался в ком-линке полный тревоги голос одного из часовых.
	— Проспали? — рявкнул тактик, повернувшись к командирам звеньев.
	— Никак нет, — ответил Антон. — Это всего лишь разведка. Три человека. Решили проверить, что мы тут поделываем и заодно посмотреть, готовы ли мы к атаке. Сейчас уже отходят.
	— Тогда на них не стоит тратить заряды, — сделал вывод командир бригады. — Так, всем разойтись. Час на отдых.
	Марта и Анна, обтирая на ходу руки, побрели туда, где расположилось не понесшее сегодня потерь звено.
	Пабло лежал на спине, безмятежно уставившись в небо, Стефан возился с плазменной пушкой, а Хельга вертела в руках капсулу жидкости для подпитки брони.
	— О, как удачно! — сказала Марта, впервые за ночь ощутив, как зудит в тех местах, куда угодили пули. — Я тоже этим займусь, пожалуй…
	Из рюкзака вытащила капсулу, извлекла и отбросила в сторону старую, использованную.
	— Интересно, что мы будем делать дальше? — отложил плазмаган Стефан.
	— Сидеть тут и ждать, пока нас не прикончат, — спокойно ответил Пабло. — Живыми нам все равно не уйти, так что нечего беспокоиться.
	— А может быть, тактик решит прорываться? — предположила Хельга. — Пока к людям не подошло подкрепление?
	— А раненые? — заметила Марта. — Их ты куда денешь?
	Раненых оказалось много меньше, чем убитых — всего семеро, но из них никто не смог бы идти с нужной скоростью, даже оставшись без груза и оружия. А регенерации пришлось бы ждать сутки, а то и больше.
	— Зачем бегать за смертью? — тихонько произнесла Хельга. — Она сама придет, нужно лишь подождать.
	— Мне сразу не понравился тот корабль, — Пабло перевернулся на живот и принялся рыться в рюкзаке. Зашуршала фольга. — Надо было на нем подломать чего-нибудь!
	— Тогда бы от нас осталось только воспоминание, — ответила Марта. — А так хоть пилоты на Гекату вернутся, и в следующий раз посадят свое корыто несколько точнее…
	С севера донеслось едва слышное урчание, словно далеко, у самого горизонта заработал мотор.
	— Вот и по нашу душу прибыли, — Стефан вновь взял в руки плазмаган. — Или только прибывают?
	— Это далеко, — заметила Анна. — Эх, жаль, не успела я тебя, Пабло, соблазнить, хотя все об этом мечтала!
	— Так что же мешало, укуси тебя дьявол?
	Бойцы заулыбались, мрачное предчувствие, сжимавшее сердце Марты, чуть отступило. Анна, судя по довольному виду, добилась, чего хотела.
	— Все болтаете? — из мрака появился Антон. — Меж тем наша очередь в караул заступать. Так что руки в ноги и за мной!
	— Что-то случилось, командир? — осведомился Стефан.
	— Да нет, обычная смена, — ответил субтактик. — Но, судя по тому, что показывает модуль, с нее нас вряд ли сменят.
	— Что, много их? — Анна облизала губы.
	— Достаточно, — Антон улыбнулся. — Целей часа через два-три будет столько, что ты устанешь выбирать. Ну что, все готовы? Тогда пошли. И не забудьте, что каждому теперь полагается по два ствола…
	Марта посмотрела на доставшийся ей автомат с отвращением.
	Земной рассвет наступал с царственной неторопливостью. Небо светлело медленно, солнце не спешило вылезать из-за горизонта, а звезды — окончательно гаснуть.
	На востоке висел тонкий, едва видимый в розовом сиянии месяц.
	— Красиво, — сказала Марта, срывая и засовывая в рот очередную травинку.
	— И не говори, — отозвалась Анна, зевнув. — Ну где там эти люди, которых обещал субтактик? Или обманул, негодяй?
	За то время, что их звено провело в карауле, не случилось ровным счетом ничего. Рычание мотора приблизилось, стало слышно, что идут несколько машин, а потом все затихло.
	— Эй, как ты меня назвала? — отозвался Антон. — Смотри, отправлю тебя в наряд!
	— Куда? — фыркнула Анна. — До наряда я не доживу…
	— Опс… — в голосе субтактика прорезалась тревога. — И куда же делся мой модуль? — Началось, — почти с облегчением проговорил Пабло, в руках которого автомат казался игрушкой.
	Марта похлопала себя по щекам, чтобы хоть немного взбодриться. Протерла глаза.
	Громыхнул взрыв, потом еще один. На том месте, где располагалась Хельга, осталась воронка с неровными краями, на дне которой виднелось что-то блестящее, измазанное красным.
	— Огонь! — крик Антона прозвучал отчаянно.
	Издалека донесся странный шипящий звук. На вершине расположенного к востоку холма появились люди, сразу несколько десятков. Над головами караульных засвистели пули, столб разрыва поднялся выше по склону.
	— Из чего они палят? — удивленно воскликнул Пабло. — Не из пулеметов же?
	Стрельба, судя по всему, велась по навесной траектории, так как и Марта не могла различить в руках у атакующих никакого необычного оружия.
	— Сейчас мы поднимем второй модуль повыше, — проговорил Антон раздельно. — Я передам картинку… Ответишь им.
	Разведчик промчался над самыми головами, потом свечой ушел в небо, но через мгновение там расцвело огненное облако разрыва.
	— Хороший был модуль, — печально сказал Пабло.
	Марта стреляла раз за разом, а в паузах генерации очередного импульса пользовалась автоматом. Людское оружие слушалось не очень хорошо, но несколько пуль все же нашли свою цель.
	Люди падали, но из-за гребня холма появлялись новые и новые. Судя по треску и грохоту, враги наступали со всех сторон.
	Из-за холма вылетели несколько летательных аппаратов, похожих на огромных насекомых. Сверкали «глаза» кабин, хоботками выглядели стволы расположенных под брюхом пулеметов, струи пламени вырывались из торчащих сзади широких дюз.
	— Ох, мама… — пробормотала Марта, холодея.
	Летающие аппараты зависли на одном месте, пулеметы их извергли потоки пуль.
	— Эх, проклятье! — вскрикнула Анна так жалобно, что Марта повернулась к подруге.
	И едва удержалась от вскрика. Грудь лежащей на спине Анны была вскрыта, точно консервная банка, виднелись окровавленные ребра и медленно бьющееся сердце.
	— Клянусь Пророком… — пробормотала Марта.
	— Стрелять! — рык субтактика вернул ее в чувство.
	Девушка подняла ионное орудие, выбирая цель, на этот раз в небе, но тут перед глазами что-то вспыхнуло, ударило в лицо. Тяжелое и горячее подняло Марту и отбросило назад.
	В спине хрустнуло, и после этого девушка не видела и не чувствовала ничего.


	Сын Земли.
	18.

	На вытянувшейся вдоль ручья поляне собралось около двухсот человек — большая часть того, что осталось от второго полка корпуса «Один». Еще несколько десятков находились в дозорах.
	Полчаса назад закончился дождь, с ветвей капало, а трава была сырой и скользкой, точно открытый каток в день оттепели.
	— Я и не думал, что нас осталось так мало, — проговорил Бьерн, оглядываясь. — Меньше батальона!
	— Кого твари сожрали, кого форсеры пришибли, — устало отозвался Трэджан, вертя в руках отстегнутый бедренный щиток.
	После попадания плазменного разряда он напоминал кусок обгорелой бумаги и смог бы защитить разве что от тычка пальцем.
	Бой закончился два часа назад тем, что небольшой отряд форсеров, нагнавший остатки полка, оказался уничтожен полностью. На поле боя осталось около полусотни людей.
	Уцелевшие побрели дальше, ежеминутно ожидая выстрела в спину.
	Решение майора Ниеминена, зачем-то остановившего полк, вызвало вялое удивление.
	— Чего они там решают? — пробурчал Гиви, глядя в сторону собравшихся в кучку офицеров.
	— Скоро узнаешь, — безмятежно ответил Трэджан, разглядывая красно-желтый нарост на стволе ближайшего дерева. — Интересно, эта штука съедобна? Если ее хорошенько пожарить.
	— Можешь проверить, — заметил Бьерн. — Одним болтуном станет меньше, а твою порцию консервов мы употребим без угрызений совести.
	— Нет уж, лучше я воздержусь, — улыбнулся Трэджан. — Я…
	Договорить он не успел. Офицеры начали расходиться, а в наушниках зазвучал голос Ниеминена.
	— Солдаты, — сказал майор, и Роберт невольно напрягся. В прошлый раз, когда командир взял слово, им пришлось отступать, бросив раненых.
	Что он скажет сейчас?
	— Если мы продолжим следовать нынешней тактике, то нас непременно догонят и уничтожат, — уверенно заявил Ниеминен. — Форсеры быстрее и выносливее людей, и к условиям этой планеты они куда более привычны, чем мы. В связи с этим у нас есть единственный выход — разделиться… Разбить полк на два десятка отдельных отрядов, каждый из которых двинется к порталу своим, отдельным маршрутом. Это усложнит задачу преследователей, им придется выбирать, за кем именно идти.
	— Но ведь те, кого догонят форсеры, непременно погибнут! — крикнул кто-то.
	— Это правда, — майор кивнул. — Но мы не знаем, за кем именно пойдут враги? Так что у всех примерно равные шансы уцелеть. Если же мы останемся вместе, то этих шансов не будет вовсе.
	Солдаты молчали, Роберт чувствовал: многие дошли до такой степени усталости, что им все равно, какой именно приказ отдаст командир: бежать — так бежать, сражаться — так сражаться.
	— Примерный состав отрядов и маршруты требуют уточнения, — Ниеминен обвел подчиненных взглядом. — И офицеров, чтобы возглавить их, не хватит. Поэтому попрошу сержантов подойти ко мне.
	Бьерн мрачно засопел и принялся проталкиваться вперед.
	— Это все правда, конечно, — сказал Роберт. — Но ведь если групп будет много, то кому-то придется отклониться от прямого пути к порталу и тем самым удлинить дорогу!
	— Да не кому-то, а почти всем, — мрачно заметил Гиви, поглаживая ствол рейлгана. — А по кратчайшему маршруту, если я хоть что-то понимаю в этой жизни, отправится сам майор.
	— Может, добравшись до Антиона, он вызовет подкрепление? — с надеждой предположил Трэджан.
	— Хотелось бы верить, что оно уже на Хордане, — покачал головой Роберт. — И идет навстречу, чтобы в пух и прах раздолбать преследующих нас форсеров.
	— Размечтался, — Трэджан широко улыбнулся.
	— А что делать? Остается только мечтать.
	Бьерн вернулся от майора унылый, словно человек, узнавший о смерти кого-либо из родственников.
	— Поздравьте меня, — сказал он. — Я теперь — командир отряда из двенадцати человек!
	— О, офицер Бьерн Бьернссон! — Трэджан, шутливо отдавая честь, приложил руку к виску. — Или сразу генерал?
	— Пока нет, — ответил сержант. — Под командование мне отдали остатки нашего взвода, а в вычислительный центр бронекостюма загрузили карту местности с нашим маршрутом.
	В шлемах рядовых электроника обеспечивала только прицеливание да еще кое-какие вспомогательные функции. В сержантских была способна решать более сложные задачи, а офицеры носили с собой упрятанные где-то в затылочной части настоящие вычислительные станции.
	— Выступаем через десять минут, — добавил Бьерн, мрачно вздохнув. — Отдыхайте пока.
	Роберт подумал о том, что в такой ситуации он не взялся бы за командование, даже посули ему маршал-координатор генеральский чин.
	Молнии сверкали так, что кромешная тьма под сводами деревьев превращалась в светлый день, а забрала шлемов темнели, защищая глаза хозяев. Солдаты брели по колено в ревущей воде, а крупные капли барабанили по спине и плечам.
	Гроза началась примерно с полчаса назад, и заканчиваться вовсе не собиралась.
	— Так нас затопит на хрен! — пробормотал Роберт, провалившись в яму почти по пояс.
	— Зато форсеры потеряют следы, — подбодрил друга Трэджан. — Или их самих смоет и унесет куда-нибудь…
	Но пока все шло к тому, что смоет и унесет именно людей. Вода все прибывала и прибывала, бурные потоки волокли ветви, листья и всякую мелкую живность.
	Роберт лишь вяло вздохнул, когда ощутил, как что-то вяло грызет его за лодыжку. Наклонился и оторвал от брони вцепившуюся в нее «ящерицу» длиной в полметра, украшенную полосой «меха» вдоль спины и парой изящных рожек на зубастой башке.
	Ящерица зашипела и вдруг засветилась, точно фонарик.
	— Сомий хвост! — Роберт отбросил ее, радуясь, что материал бронекостюма не проводит ток. — Да эта тварь опаснее электрического ската!
	— Так, а это еще что такое? — пробормотал Гиви.
	Очередная молния высветила возвышающийся между деревьев холм высотой метров в пять, покрытый чем-то черным и шевелящимся. Вода вокруг него бурлила и как-то странно поблескивала.
	— Обходить! — голос Бьерна прозвучал напряженно. — В сторону, пока они до нас не добрались!
	Натруженные за последние дни ноги не очень хорошо слушались Роберта, но когда он разглядел, что за живность расползается от «холма», то рванул с места не хуже тренированного бегуна.
	Маленькие существа напоминали многоножек, и было видно, что они пребывают в достаточно плохом настроении.
	— Будут еще бегать по мне, лапками щекотать, — пропыхтел Трэджан. — Брр, противно до ужаса!
	— Меня больше пугает то, что они мелкие и в любую щель пролезут, — ответил Роберт. — И запросто смогут слопать любого из нас, забравшись внутрь бронекостюма…
	Полыхнула очередная молния, и глазам солдат предстали останки довольно крупного существа, не сумевшего убежать от «многоножек». Они кишели на трупе, а кое-где из кровоточащего мяса проглядывали белые кости.
	— Проклятье! — Гиви хлопнул себя по бедру, потом еще раз. — Они уже тут!
	— Еще быстрее! — отчаянно прорычал Бьерн. — Пулями их не остановить, а огнемета у нас нет…
	«Холм», который люди обходили по широкой дуге, скорее всего, являлся чем-то вроде термитника. Сегодня он не устоял перед натиском стихии, и его обезумевшие обитатели ринулись наружу.
	Роберт ощущал, как хрипит в легких, как болит колено, ушибленное вчера, во время схватки с напавшим на отряд ящером, способным испугать тираннозавра до колик.
	Но остановиться значило умереть, причем весьма медленным и мучительным образом, и поэтому он продолжал идти вперед.
	— Этого еще не хватало, — пробормотал сержант растерянно. — Или эти штуковины тут по всему лесу раскиданы, как у нас мухоморы?
	Из воды торчала исчерканная символами пирамида, точно такая же, как в котловине, и над ней дрожало, переливаясь, облако серебристого свечения. Виднелись пролетающие через него капли, текущие по стенкам потоки.
	— Светится, елки-палки, — вздохнул Трэджан. — А я думал, у меня с голодухи галлюцинации начались…
	Нормально не ели они уже два дня. Тупая резь в желудке потихоньку ослабела, а вот вялость поселилась в мышцах всерьез и надолго. Иногда начинало шуметь в ушах, а мир вокруг — кружиться и раскачиваться, но Роберт переживал эти приступы на ходу.
	Один из солдат вчера дошел до того, что съел какую-то штуковину, похожую на гриб. Его рвало, пока из горла не пошла кровь. Потом он захрипел и умер, а еще через несколько минут лицо трупа покрылось крошечными черными точками.
	Они набухли и принялись лопаться, разбрасывая в стороны облачка спор.
	— Придется обходить и ее, — заметил Бьерн. — Рядом с этой штуковиной находиться так же опасно, как и с тем термитником…
	Роберт вздохнул и зашагал вслед за сержантом.
	Ноги двигались точно сами по себе, и он мог лишь наблюдать за этим процессом со стороны, ощущая только боль, исходящую от пяток, лодыжек, коленей и бедер.
	Она помогала отвлечься от остального, от того, что бронекостюм давит на плечи, от того, что глаза слипаются, а внутренности от голода давно склеились в сухой комок.
	Мыслей не было никаких, думалось лишь о том, как сделать следующий шаг, и еще один, и еще…
	Роберт брел, зацепившись взглядом за широкую спину Бьерна. Он понимал, что его шатает, но так же понимал, что поделать с эти ничего нельзя — тело чудом выдержало этот сумасшедший марш-бросок, во время которого поспать удалось лишь несколько часов.
	В отряде осталось девятеро — Гиви пал жертвой ядовитого растения, метнувшего отравленный шип так точно, что он воткнулся в щель между пластинками брони. А один из солдат третьего отделения то ли сошел с ума, то ли просто не выдержал.
	Сорвав с себя шлем, он выстрелил прямо в висок.
	Форсеры за эти дни не показывались ни разу, то ли сбились со следа, то ли пошли за другими отрядами. Сколько осталось до портала, Роберт не знал, но верил, что немного.
	— Вот он, — Бьерн остановился. — Я не верю, что мы это сделали…
	С некоторым трудом Роберт сфокусировал взгляд.
	Прямо впереди раскинулась широкая выжженная прогалина, в дальнем конце ее блестел корпус похожего на громадный стакан из металла посадочного модуля, а посередине, на остатках разрушенного и пустого сейчас гнезда возвышалась рама портала.
	Такая же мертвая, как извлеченный из пирамиды фараон.
	— Как же так? — тупо спросил Роберт и не узнал собственного голоса — так хрипло и слабо тот прозвучал. — Почему он не работает?
	— Я думаю, что эта хреновина установлена на пределе дальности, — сказал сержант. — Так что никто не обещал ее стабильного функционирования. Счастьем будет, если она включится до того, как сюда заявятся форсеры…
	— А где остальные? — Трэджан подошел к Роберту и встал рядом. Стало слышно его частое дыхание. — Может быть, они все на той стороне, а портал отключен?
	— Ты хочешь сказать, что нас бросили? — Бьерн покачнулся и Роберт испугался, что у несокрушимого и неутомимого сержанта, который все эти дни вел их, поддерживал бодрость и не позволял солдатам потерять над собой контроль, могут закончиться силы. — Не верю я в это. Не должны они так поступить, в общем… Скорее кажется, что мы добрались до портала первыми. Хотя… — он на мгновение замолчал, — в зоне действия связи никого нет…
	— И что мы будем делать? — спросил один из солдат первого отделения.
	— Мы сделали все, что было в наших силах, — Бьерн пожал плечами. — Нам остается только ждать — либо спасения, либо смерти.


	Дочь эволюции.
	18.

	Голова гудела, словно тысяча генераторов разом, в плече ощущалась пульсирующая боль, а еще что-то врезалось в лодыжки и запястья, мешая шевелить конечностями.
	Попытка поднять веки отозвалась вспышкой боли в затылке. Марта заскрипела зубами, ощущая, что вновь теряет сознание, мотнула головой и ударилась о что-то твердое.
	Висок заныл, но в остальном стало легче. Красный туман перед глазами поредел, и девушка смогла оглядеться.
	Она лежала на полу транспортера, спиной ощущая вибрацию от работающего мотора, боком упиралась в холодную стенку, а другим — во что-то неприятно теплое и липкое.
	Сверху виднелся потолок и прорезанное прямо под ним небольшое окошко.
	— Славная была охота, — сказал кто-то рядом, выговаривая слова так, как будто все гласные являлись ударными. — Здорово мы им врезали!
	— Не забывай, сколько полегло наших, — второй голос был мягче. — Да и форсеры оказались загнаны в угол, их оставалось лишь добить.
	— Откуда они только свалились на нашу голову? — вздохнул первый.
	— Офицеры что-то болтали о пилотируемом космическом корабле, но я им не верю. Все знают, что у форсеров нет нуль-движков.
	— Да и выйти в космос — невиданное дело! На это даже такие безумцы не отважатся!
	Марта прикрыла глаза, мечтая только об одном — чтобы увлеченные разговором люди не заметили, что она пошевелилась.
	— Если корабль был, то куда он делся? — спросил обладатель «ударного» голоса.
	— Улетел, говорят, — заметил его товарищ.
	«Хоть пилоты спаслись, и то ладно, слава Пророку» — подумала девушка и осторожно, очень медленно, повернула голову. Бросила быстрый взгляд из-под опущенных век.
	Сбоку от нее лежал Стефан или кто-то столь же темнокожий, как он. Бок и грудь его покрывала корка засохшей крови, голова была безвольно закинута, а рот — распахнут.
	За ним виднелись еще тела, два или три. Марта не смогла разглядеть, чьи, но прислушавшись, уловила сиплое, с присвистом дыхание.
	«Живы, — при этой мысли большого труда стоило не улыбнуться. — Я тоже жива. В этой машине лишь те, кто уцелел. Но почему нас так мало? Что, остальные погибли?».
	Горло мгновенно пересохло, Марта ощутила, что ей становится холодно. Захотелось открыть рот и заорать во всю глотку «Нет! Не верю!»
	Да, она видела, что случилось с Хельгой, наблюдала, как ранили Анну, но ведь подруга могла выжить, а Пабло и Антон еще оставались живы на тот момент, когда Марта потеряла сознание.
	Неужели люди перебили всех?
	Относительно Пабло почти не оставалось сомнений — записной балагур наверняка сражался до последнего, до того момента, пока мог пошевелить хотя бы пальцем.
	А Антон мог ринуться в самоубийственную атаку, чтобы не попасть в руки врага. Все же он субтактик, а не рядовой боец, и в голове у него достаточно интересной для людей информации.
	Глаза зачесались, и Марта с удивлением поняла, что готова заплакать. Чтобы не допустить этого, она вдохнула, как можно глубже, потом еще раз и еще, прокачивая через легкие максимальное количество кислорода.
	— Смотри-ка, одна вроде шевельнулась, — заметил «ударный» голос.
	— Да это ее на ухабе подбросило, — отозвался другой. — Они все так побиты, что счастье, если вообще оклемаются…
	Марта замерла, злясь на себя за то, что поддалась чувствам.
	Люди некоторое время молчали, а потом завели разговор о каком-то «футболе», эмоционально переругиваясь и упоминая всякие непонятные слова вроде «угловой», «офсайд»…
	Марта решилась приоткрыть глаз еще раз.
	Вдоль стенок кузова тянулись лавки, рассчитанные на несколько десятков человек, так что двое конвойных устроились вполне комфортно. Они были с автоматами и в бронекостюмах, но без шлемов и Марта видела, что один лыс, точно коленка, а другой — лохмат и белобрыс.
	При взгляде на его пшеничные волосы вспомнилась Анна. Пришлось закрыть глаза и несколько мгновений не думать ни о чем.
	— Кто бы мог подумать, что мы встретимся с врагами уже на Земле? — «ударный» голос, судя по всему, принадлежал лысому.
	— Какая разница, где воевать? — ответил блондин. — Слушай, она и в самом деле шевелится!
	— Давай ее успокоим!
	Марта услышала, как стукнул по полу тяжелый ботинок, затем другой. Попыталась перекатиться в сторону, но тело не послушалось, и обрушившийся на висок удар вновь лишил девушку сознания.
	Стены были абсолютно гладкими, без единого выступа, на высоком потолке имелась прямоугольная светящаяся панель, над дверью поблескивал объектив камеры наблюдения, а в углу стоял прикрытый крышкой портативный санитарный блок.
	Этим пейзажем Марта любовалась два часа, с того самого момента, как пришла в себя.
	Плечо болело гораздо меньше, тело слушалось лучше, ноги не казались ватными, а голова деревянной, хотя общая слабость оставалась. Но самое главное — исчезли путы с рук и ног.
	Первые полчаса девушка пролежала, закрыв глаза и набираясь сил. Затем поднялась и тщательно, сантиметр за сантиметром обследовала помещение, в котором оказалась.
	Оно напоминало куб с длиной ребра около четырех метров.
	Поцарапав сначала пол, потом стену, Марта услышала характерный скрежет бронепластика. До потолка она дотянуться не смогла, но не сомневалась, что он сделан из того же материала.
	В комнате не было ни тепло, ни холодно и, судя по тому, что в ней не имелось даже специального места для сна и нормального санитарного блока, его приспособили для содержания пленницы совсем недавно.
	Единственным путем наружу являлась дверь, в нижней части которой виднелся круглый люк размером с голову ребенка. Открывался он внутрь, а дверь на стук отзывалась глухим лязгом.
	Убедившись, что выбраться наружу не получится, и ничего, что можно будет использовать в качестве оружия, в комнате нет, Марта уселась в углу и прикрыла глаза.
	Логика подсказывала, что в ответ на ее пробуждение должны последовать какие-то действия со стороны «хозяев».
	Ждать пришлось недолго: люк открылся, в камеру скользнул контейнер из мягкого пластика.
	— Очень интересно, — проговорила Марта, разглядывая «подарок». — Что за сюрприз такой?
	Прежде чем прикоснуться к контейнеру, она тщательно его осмотрела и даже обнюхала. Изнутри шел знакомый запах, но что является его источником, девушка вспомнить не смогла.
	Потянула за крышку и та легко отошла в сторону, открыв освобожденный от фольги брикет сухого пайка и запечатанный бумажный стакан.
	— Ну надо же! — проворчала Марта. — Откуда только взяли? Не иначе как рюкзак Пабло распотрошили!
	Вспомнив о том, что Пабло мертв, девушка осеклась и даже отпихнула контейнер в сторону. Но бурчание в желудке напомнило о том, что она голодна, и Марта, поколебавшись, взялась за «подарок».
	В стакане оказалась обыкновенная вода.
	— Как вам это понравится: пройти три портала, сделать прыжок через дальний космос — и все для того, чтобы в гостях у людей спать на голом полу и питаться своими же сухими пайками, — бурчала Марта, разжевывая брикет. — Я бы от нормальной еды не отказалась…
	Понятное дело, что никто не ответил, но девушка на это и не надеялась. Доев и выпив воду, она поставила контейнер на место, а сама села на прежнее место.
	Не прошло и пяти минут, как люк открылся, и просунувшаяся в него рука утащила «подарок».
	— Просьба сохранять неподвижность, — сказал глухой, точно искаженный голос из-под потолка.
	За дверью что-то клацнуло, она пошла в сторону, словно утопая в стене, через порог шагнул невысокий и довольно пожилой, судя по покрытому морщинами лбу, человек.
	На лице его красовался черный «пластырь» дыхательной маски, точно такой же, какие носили люди на Халикте.
	— Добрый день, — сказал человек, когда дверь встала на место. — Разрешите представиться. Я — полковник Крамер.
	— И вы не боитесь входить сюда? — спросила Марта, раздумывая, зачем гость «украсил» себя подобной штуковиной. Или форсеры для него так плохо пахнут? — Ведь я могу придушить вас голыми руками?
	— Возможности ваших сородичей нам хорошо известны, — ответил полковник, и девушка заметила, что в руке он держит небольшую коробочку, скорее всего — какой-то прибор для записи беседы. — Но мы в тюрьме города Чойбалсан, и соответствующих условий тут не будет никогда, так что я вынужден рисковать.
	— А если я все же сверну вам шею?
	Крамер пожал плечами.
	— Военное ведомство потеряет одного из специалистов по форсерам, но у нас их достаточно. А вас, скорее всего, используют в качестве подопытного существа при экспериментах. Неприятных и болезненных, должен я заметить. Ну а если вы будете вести себя смирно и не откажетесь сотрудничать, то ваша судьба сложится весьма благоприятно…
	— Каким же образом? — Марта фыркнула. — Вы меня отпустите?
	— Только если война закончится, — полковник улыбнулся, судя по тому, как растянулись его щеки. — Но на нашей базе вы будете жить в хороших условиях и все ваши желания, в разумных пределах, будут исполняться.
	— В чем заключается сотрудничество?
	— В ответах на вопросы, — Крамер предъявил коробочку. — Вот диктофон, я все запишу…
	— Ну, хорошо, спрашивайте, — Марта тяжело вздохнула и опустила голову.
	Показывать норов еще рано, так что пусть пока тюремщики думают, что она сломлена и не мечтает о побеге.
	— Ваша часть, звание, род войск?
	— А что такое «род войск»? — девушка нахмурилась. — Я — форсер боевой модификации, прошла подготовку в центре Стальной Звезды. Пятая боевая бригада первой тактической бригады второй оперативной бригады.
	— Ага, понятно… — недоумение, отразившееся на лице Крамера, не соответствовало его словам. — Как ваше подразделение оказалось на Земле?
	У Марты мелькнула мысль, что специалист по форсерам до сих пор не видел ни одного ее сородича живым.
	— Да привезли нас, — ответила она, решив играть роль тупого солдафона. — Засунули в какую-то летающую штуку и доставили.
	— Что за штуку? Портал открывался?
	— Ее называли «кораблем», — сообщила Марта, усердно поморщив лоб несколько минут. — А про портал не знаю, в этой самой штуке никаких окон не было, так что я не видела.
	— Ладно, — полковник задумчиво почесал щеку. — А с какой планеты вас отправили сюда?
	— С Дракона, — ответила Марта, смутно вспоминая, что помимо Гекаты только этот Сложный Мир находился на расстоянии одного нуль-прыжка от Земли. — Там еще скалы такие, на громадные зубы похожи… Из-за них планету так и назвали!
	— Мне это известно, — Крамер несколько помрачнел. — Ладно, наверное больше пока вас мучить не буду, но…
	Он выразительно щелкнул пальцами. Из-под потолка донеслось негромкое шипение, а через мгновение Марта ощутила резкий, неприятный запах. Стало понятно, зачем человеку маска.
	— Что это… — прохрипела девушка, попытавшись встать. — Зачем?
	Руки и ноги отказывались повиноваться, перед глазами все плыло, а сердце стучало все чаще и чаще.
	— Не бойтесь, — сказал полковник почти ласково. — Одурманивающий газ. Вреда он не причинит, но позволит нам взять у вас кое-какие анализы…
	Марта захотела плюнуть в его физиономию, но пол неожиданно поднялся и ударил ей в лицо.


	Сын Земли.
	19.

	Двое выступивших из джунглей людей несли на самодельных носилках третьего, а позади них шагали еще пятеро. На броне их виднелись многочисленные царапины, двое прихрамывали, а один едва волочил ноги.
	— Да, крепко вам досталось, — сказал Бьерн, покачивая головой.
	— Это уж точно, — лежащий на носилках поднял голову, и Роберт опознал в нем капитана Марджена, командира второй роты их батальона. — Ладно хоть вообще добрались…
	Девять человек под командованием сержанта находились около портала чуть больше шести часов. Кое-кому за это время удалось выспаться. Роберт, отправленный сторожить, в число счастливчиков не попал.
	Примерно часа два назад портал ожил, по его периметру побежали шипящие искры, но ровное сияние продержалось лишь несколько минут.
	— Что с вами случилось, капитан? — поинтересовался Бьерн, когда носилки опустили на землю.
	— Мы угодили в какое-то жуткое место, — ответил Марджен, вытирая пот со лба. — Болото, заселенное сонмищами ядовитых тварей. Одна из них укусила меня, но я почему-то до сих пор жив…
	Выглядел капитан неважно — кожа была серой, под красными глазами набрякли мешки.
	Роберт подумал о том, каким образом Марджен смог убедить солдат не бросить его в том болоте, а понести с собой, замедлив тем самым скорость и увеличив риск быть настигнутыми?
	— Как старший по званию вы примете командование? — с надеждой в голосе поинтересовался Бьерн.
	— Нет, — капитан улыбнулся, с видимым усилием раздвинув губы. — Благодаря этому яду я соображаю не лучше, чем ударенная по голове улитка, так что распоряжайся сам, сержант.
	— Ладно, — Бьерн поморщился. — Так, поднимайте его и идите за мной…
	Временный лагерь устроили рядом с порталом, на том месте, где приземлявшийся модуль уничтожил большую часть вредной флоры и фауны. Уцелевшие за стенками гнезда «муравьи» частью погибли в схватке с людьми, а частью убрались подальше.
	От обгорелых и пробитых пулями трупиков, в изобилии валявшихся тут несколько дней назад, остались аккуратно обглоданные панцири.
	— Как у вас с продовольствием? — спросил Бьерн, когда носилки с капитаном поставили наземь рядом с храпящим Трэджаном.
	— Вот, — один из солдат прибывшего отряда снял со спины рюкзак и вытащил из него две банки консервов.
	— У нас одна, — сказал Роберт, зевая. — И это — на семнадцать человек. Если в течение недели портал не заработает, то форсерам необязательно будет приходить сюда. Мы просто перемрем от голода.
	— Или научимся есть местных тварей, — пробурчал Бьерн.
	— Или друг друга, — не открывая глаз, добавил Марджен. — Кстати, сержант, у одного из моих людей должен быть мой шлем. Наденьте его — там система связи гораздо мощнее, чем в вашем…
	— Есть, — отозвался Бьерн. — Так, где он там у вас?
	Свой шлем он отдал Роберту, а офицерский водрузил на голову осторожно, словно тот был из хрупкого фарфора.
	— Ну что, почувствовал себя генералом Бьернссоном? — осведомился Роберт.
	— Всего лишь капитаном, — хмыкнул сержант. — Так, кажется, я что-то слышу… А ты пока разбуди Трэджана, пора ему на пост отправляться.
	Роберт подошел к приятелю, наклонился и потряс его за плечо. Уроженец Аляски заворочался, сделал движение рукой, точно отгоняя назойливую муху, и забормотал:
	— Ну еще десять минут, мама… я же никуда не опаздываю? Зачем так рано…
	— Какая я тебе мама, сомий хвост? — хмыкнул Роберт. — Давай, подымайся, а не то придет папа и вставит тебе так, что мало не покажется…
	— Елки-палки, — Трэджан зевнул так, что стало видно бледно-розовое небо и верхние зубы мудрости, желтые, как слоновья кость. — Поспать людям не дают. Ладно, встаю я…
	Поднимался он с тяжким кряхтением и стонами. Роберт наблюдал за приятелем с улыбкой.
	— Иди к сержанту, — сказал он, укладываясь на освободившееся место. — Он даст тебе тумаков… В смысле задание…
	Язык отказался повиноваться, глаза опустились сами. Роберт испытал короткое ощущение падения, подобное тому, что охватывает проходящего через портал, и мгновенно уснул.
	Куст напоминал обыкновенную малину, за одним небольшим исключением — он двигался. У самой земли, где покрытые колючками ветви собирались в пучок, шевелилось что-то, напоминающее одновременно щупальца, корни и длинные узловатые пальцы.
	За тот час, что Роберт провел на посту, куст переместился метра на три.
	— И куда он ползет? — спросил Трэджан. — Чего ему на месте не сидится?
	— Кто его знает? — ответил Роберт. — Может, у него сезон спаривания наступил. Или на старом месте голодно стало?
	Мимо пролетело крохотное, трепещущее ветвями существо, похожее на мохнатого шмеля. Одна из веток молниеносным броском поймала его на лету и утащила куда-то в недра «куста».
	Оттуда донесся хруст.
	С того момента, когда отряд под командованием сержанта Бьернссона увидел неработающий портал, прошло чуть больше местных суток, отличающихся от земных на несколько минут.
	За это время из джунглей вышли еще полторы сотни солдат и офицеров, в том числе ночью появилась группа, ведомая майором Ниеминеном. Бьерн отрапортовал ему по всей форме, после чего завалился спать.
	И дрых, насколько знал Роберт, до сих пор.
	— Как думаешь, еще кто-нибудь явится? — спросил Трэджан, отчаянно сражаясь с зевотой.
	— Вряд ли, — ответил Роберт. — Наверняка форсеры догнали их и…
	— Третий пост, доложить обстановку, — лейтенант Колосов говорил так манерно, что хотелось вымыть уши, слышавшие его голос.
	— Все спокойно, происшествий нет… — сказал Трэджан.
	Их пост располагался к северу от портала и временного лагеря, в полусотне шагов от прогалины. Укрытием служило упавшее дерево толщиной почти в метр, слева виднелась ложбина, заросшая чем-то, похожим на зеленую, очень тонкую паутину.
	Направо и дальше к северу тянулись все те же джунгли.
	— А вот помню, когда я еще служил постовым, у нас… — пробормотал Трэджан.
	— Тише, — оборвал его Роберт, вглядываясь туда, где ему почудилось движение.
	Что-то шевельнулось среди кустов, блеснуло на солнце. Сверху послышалось негромкое жужжание, Роберт вскинул голову и краем глаза заметил нечто круглое, мелькнувшее среди ветвей.
	— Тревога, форсеры! — крикнул Трэджан.
	Плазменный разряд ударился о ствол, за которым они лежали, лопнул с негромким треском, язычки огня побежали по древесине, но тут же потухли.
	— Вот твари! — Роберт дал длинную очередь туда, где находились враги, потом выстрелил из гранатомета.
	— Отходить к основным позициям, — голос лейтенанта Колосова стал чуточку более нормальным.
	— Легко сказать, — Трэджан чуть привстал. — Ну, прикрывай, а я побегу…
	Он рванул назад, а Роберт принялся стрелять, не видя противника, просто обрабатывая пулями сектор перед собой. Когда выстрелы раздались из-за спины, вскочил сам и, пригнувшись, ринулся туда, где засел Трэджан.
	Позади громыхнуло.
	Упал на землю и обернулся, чтобы увидеть, что то место, где они недавно сидели, объято пламенем.
	— Мортира, — сказал Трэджан.
	— Точно, — спорить с очевидным стал бы только глупец. — А где одна мортира, там и другая… Побежали!
	Рывком преодолев метров двадцать, спрыгнули в окоп, вырытый только сегодня утром.
	На рассвете, едва появившись около портала, майор Ниеминен приказал готовиться к нападению форсеров. Повинуясь его распоряжениям, солдаты взяли в руки вибролопатки и принялись копать.
	Времени не хватило, до линии Мажино неглубокому рву было далеко, но все же он давал хоть какую-то защиту.
	— Эх, перестреляют они нас, — сказал Трэджан мрачно. — Надо было хотя бы портал подорвать. А то вдруг заработает? Тогда форсеры через него на Антион пролезут, точно крысы в кладовку.
	— Поздно уже, — отозвался Роберт.
	Справа застрекотал пулемет, слева подал голос его собрат, а среди густой зелени замелькали серые лоснящиеся тела. Форсеры решили не ждать, атаковать с наскока.
	Роберт нажал спусковой крючок. Отдача заставила поморщиться, одним движением вытащил и отбросил пустой магазин.
	— Отлично… — в горячке боя Роберт забыл про усталость, про терзающий тело голод.
	Уроженец Владивостока делал привычное дело, а душа чуть ли не пела от накатившей эйфории. Казалось правильным умереть вот так, сражаясь до последней капли крови, пасть, истребляя врагов…
	Он ощутил что-то похожее на разочарование, когда форсеры принялись отступать.
	— Струсили, елки-палки, — сказал Трэджан. — Но ничего, когда подкрепление подойдет, они наберутся храбрости и снова полезут вперед.
	— Первый батальон — немедленно оставить позиции и отходить к порталу! — голос майора Ниеминена звучал странно.
	— Он что, сошел с ума? — ответил Роберт, но из окопа послушно выбрался.
	До тех пор, пока безумие командира не будет доказано, придется выполнять его приказы.
	Форсеры, наверняка следящие за людьми, должно быть, разинули рты от удивления — солдаты покидали позиции и отходили туда, где кроме выжженной прогалины и туши межзвездного модуля, не было ничего.
	Оказавшись на открытом месте, Роберт едва удержался от ликующего вопля.
	Мертвый доселе портал светился, васильковое сияние дрожало внутри рамы из металлических труб, и по нему пробегали яркие, точно молнии, искры.
	— Быстрее, быстрее! — подгонял солдат майор. — Второй батальон — немедленно оставить позиции и…
	Один из солдат прыгнул в портал и исчез, за ним другой. Бьерн споткнулся и влетел в сияние чуть ли не кубарем. Роберт улыбнулся и ощутил, что готов хохотать во все горло!
	Плазменный разряд упал чуть в стороне, там, где остались валяться брошенные рюкзаки. Вырвал кусок обугленной почвы, швырнул в стороны волну горячего воздуха.
	Роберт, прыгая в портал, успел увидеть, как упал майор, как метнулись к нему стоявшие рядом. Пробежал десяток метров и только тут сообразил, что находится на Антионе!
	— Сомий хвост! — вырвавшийся из глотки вопль полнило ликование.
	Последний рывок отнял все силы. Роберт упал, тяжело дыша и ощущая, как ходит под бронекостюмом грудь.
	Желтое солнце Антиона висело низко, над карликовым лесом колыхалась туманная дымка. От бараков к порталу бежали люди, слышался топот и возбужденные крики.
	С некоторым трудом Роберт перевернулся на живот, подтянул к себе автомат. Сейчас через дверь на Хордан ворвутся форсеры, и тогда придется стрелять, быстро и метко.
	Из портала один за другим появлялись солдаты, здоровые тащили раненых.
	— Всем в стороны, — голос шагнувшего из голубого сияния майора звучал слабо, но на ногах Ниеминен держался твердо. — Мы сейчас взорвем эту хрень…
	— Сомий хвост, — Роберт вскочил и с удивлением понял, что еще может бежать, причем достаточно быстро.
	Расстояние метров в тридцать преодолел в считанные секунды, а затем ноги отказались служить. Роберт довольно неловко, ударившись локтем, упал и прижался к земле.
	Будка технического контроля, расположенная сбоку от портала, вспыхнула и лопнула, точно исполинская граната. Сияние внутри контура из металлических труб померкло, и наземь упала половинка пытавшегося перебраться с другой планеты форсера.
	Вторая, судя по всему, осталась на Хордане.
	Роберт вздохнул, снял шлем, перчатки и очень медленно, двигаясь точно во сне, обтер мокрое от пота лицо. Затем перевернулся на спину и принялся глядеть в синее, как на далекой Земле, небо.
	Он знал, что в ближайшие дни им дадут отдохнуть, прийти в себя, почувствовать себя людьми.
	А потом вновь бросят в мясорубку.


	Дочь эволюции.
	19.

	Очередная «газовая атака» застала Марту в тот момент, когда девушка приступила к ежедневному комплексу упражнений.
	Только успела покончить с разминкой суставов и перейти к отжиманиям, как под потолком с легким шорохом отодвинулись крохотные заслонки, и раздалось знакомое шипение.
	Ощутив мерзкий запах, Марта послушно рухнула на пол и замерла в неподвижности.
	В кубической комнате девушка провела, по собственным подсчетам, неделю. Кормили ее все так же скудно, а полковник Крамер появлялся чуть ли не ежедневно, был изысканно вежлив и каждый раз вываливал на девушку кучу вопросов.
	Спрашивал о Пророке, о плазменном оружии, о Сложных Мирах. Марта отвечала, стараясь особенно не завираться, но и не говорить всей правды.
	Два дня назад из оговорки допрашивающего с ужасом поняла, что из попавших в плен выжила только она. Остальные, судя по всему, погибли, так и не придя в сознание.
	— Ладно, милочка, — сказал Крамер вчера, когда очередной допрос оказался завершен. — Завтра мы вас отправим на нашу базу в Фушуне, там будете жить, точно королева…
	Значения последнего слова Марта не поняла, но смысл всей фразы уловила. А особенно ее заинтересовало слово «Фушунь».
	Когда форсеры сидели в подземной базе на Гекате, их заставили выучить наизусть карту восточной части громадного материка, раскинувшегося на добрую четверть Земли и именующегося Евразией.
	Тогда Марта не понимала, зачем это нужно. Зато теперь вспомнила, что город Фушунь провинции Ляонин находится в нескольких сотнях километров от города Канге, столицы провинции Чагандо, рядом с которым располагается ведущий на Сибирь портал.
	Упускать такой шанс было бы глупо.
	Девушка не знала, как именно ее повезут, но, услышав шипение, мгновенно сориентировалась и подыграла людям.
	Крамер, решивший вновь оглушить пленницу дурманящим газом, не учел особенностей форсерского организма, и это доказало, что полковник до сих пор изучал лишь трупы.
	В первый раз, когда у Марты брали анализы, эвристический анализатор определил состав поступающего газа и разработал способ его обезвреживания. Так что теперь девушка, вместо того, чтобы отключиться, лишь испытала временное неудобство.
	Ей пришлось подождать несколько минут, прежде чем дверь отъехала в сторону. В помещение один за другим вступили двое солдат в полном вооружении.
	— Валяется, курица ощипанная, — заметил один, и девушка узнала «ударный» голос. — Сколько будет длиться отключка?
	— Достаточно, чтобы донести ее до машины, — сказал второй. — А там уж натянем на нее маску. Так, где там эти носилки?
	Блондинистый обладатель мягкого голоса втащил в комнату натянутый между двумя длинными палками кусок ткани.
	— А это ее выдержит? — с сомнением поинтересовался солдат, чья лысина сейчас пряталась под шлемом. — Уж больно она здорова…
	— Выдержит, — блондин подошел к Марте. — Давай, укладываем ее. Да, смотри, какие буфера!
	Марте стоило некоторого труда сохранить неподвижность.
	— Тоже, наверное, кибернетические… — с сомнением заметил лысый.
	— Дурак ты, Эрик, — бросил блондин, — как буфера могут быть кибернетическими?
	— Сам такой, — лысый не собирался оскорбляться по пустякам. — Ты видал, как она на одной руке отжимается?! Нет? А я видал, то еще шоу! Если б они у нее были настоящие, как у наших баб, она бы ни в жизнь так не смогла!
	— Сейчас потрогаю и точно скажу, — заявил блондин.
	— Ты с ума сошел? — лысый оглянулся на камеру. — За нами наблюдают! Потащили уже!
	— Ладно, — неохотно пробурчал блондин.
	Без особой осторожности они ухватили Марту за плечи и ноги, уложили на носилки. Блондин встал спереди, лысый сзади и, закряхтев, солдаты подняли девушку и вынесли в коридор.
	Она могла обезоружить обоих в любой момент, но прекрасно понимала, что это ничего не даст. Поэтому просто лежала и из-под прикрытых век наблюдала за происходящим.
	Мимо проплыли стены коридора, хлопнула дверь, потом еще одна, и они оказались в просторном дворе, огражденном высокой стеной. Носа Марты коснулся запах пластобетона.
	Около закрытых ворот фырчал мотором транспортер, а рядом с ним нетерпеливо топтался полковник Крамер.
	— Заносите ее, да поживее, — сказал он. — Должны были выехать в восемь, а сейчас пять минут девятого!
	Солдаты, пыхтя и отдуваясь, погрузили носилки с девушкой в кузов, а потом сами полезли следом.
	— Маску не забудьте! — напомнил Крамер перед тем, как люк закрылся.
	— Забудешь тут, как же, — пропыхтел блондин, стаскивая шлем. — Эй, где она?
	— Вот, — сказал лысый Эрик.
	— Так, — лица Марты коснулось что-то сколькое и холодное, она почувствовала, как ей поднимают голову.
	Зашипело, и девушка ощутила знакомый аромат. Люди придумали неплохо — водрузить на пленницу маску, присоединенную к баллону с дурманящим газом, чтобы она дышала им всю дорогу.
	Это сработало бы, не имей они дело с боевым форсером.
	— Слушай, а сколько нам ехать-то? — спросил Ларри, когда транспортер сдвинулся с места, и снаружи донесся звучный лязг, издаваемый, скорее всего, открывающимися воротами.
	— Двадцать два часа по графику, — ответил Эрик. — В шесть утра будем на месте.
	— И не поспишь…
	Марта лежала неподвижно, не вслушиваясь в их болтовню и думая о том, что самым сложным будет сохранять неподвижность до нужного момента, который наступит не скоро.
	Примерно через восемнадцать часов.
	Люди храпели на два голоса, белобрысый Ларри — тонко, с присвистом, лысый Эрик — раскатисто и мощно, точно камушек прокатывался по рифленой металлической крыше. Время от времени то один, то другой вскидывал голову, бросал подозрительный взгляд на пленницу.
	Негромко гудел мотор транспортера, Марта лежала неподвижно.
	В чреве машины она провела больше семнадцати часов, все в одной позе. Тело жутко затекло, и сейчас, прежде чем начать действовать, девушка напрягала и расслабляла мышцы, разгоняя застоявшуюся кровь.
	Кузов больше походил на передвижной медицинский пункт — застекленные шкафчики вдоль стен, стеллажи, свисающие с потолка трубки и даже небольшой санитарный блок в углу.
	Хуже всего Марте приходилось, когда кто-то из охранников отлучался туда, и начинала журчать вода.
	Девушка стискивала зубы и терпела, твердя про себя «Я должна лежать тихо, чтобы выжить! Обязана вернуться к своим! Ради тех, кто погиб на этой проклятой планете!».
	Вспоминала Антона, сурового и в то же время снисходительного командира, Хельгу, за короткое время ставшую подругой, Стефана, Пабло с его мортирой, парней и девушек из других звеньев.
	Об Анне старалась не думать — это было слишком больно.
	Ларри всхрапнул в очередной раз, зачмокал и засопел, и Марта решила, что пора. Когда согнула ногу, едва не заорала от боли — в бедро и голень словно вонзились тысячи иголок.
	Оторвать от лица маску стоило некоторого труда, а когда девушка закончила эту операцию и вздохнула свободно, неожиданно зашевелился Эрик, забормотал что-то во сне.
	Марта поднялась на четвереньки, несколько мгновений простояла в этом положении, а потом шагнула вперед.
	Прозвучал короткий хрип, и на пол грохнулось бездыханное тело. Ларри открыл мутные со сна глаза, но успел только распахнуть рот, как оказался рядом с напарником.
	— Уроды, — проговорила Марта, поднимая автомат.
	Благодаря полученным на Гекате урокам она была знакома с устройством человеческого оружия, оставалось только снять его с предохранителя и перевести на стрельбу одиночными.
	Выстрел прозвучал глухо, за ним еще один, и замок в мощной двери, способной выдержать попадание из плазменной мортиры, с негромким скрежетом открылся.
	Дверь распахнулась, Марте стала видна убегающая назад серая лента шоссе, темные обочины и огни далекого поселка.
	— Время самое подходящее, — пробормотала девушка, вешая автомат на плечо.
	Уцепившись за дверцу, она одним движением перебросила себя на крышу. Встав на четвереньки, пососала ободранный палец и поползла вперед, к кабине. Транспортер повернул направо, следуя изгибу шоссе, Марту мотнуло влево, и она была вынуждена упасть на живот, чтобы не слететь.
	Остаток пути проделала ползком.
	Нависнув над кабиной, девушка примерилась и, уцепившись одной рукой, прыгнула вниз — ногами точно в окошко. Треснуло стекло, прозвучал испуганный вскрик, она ощутила, что отшвырнула что-то мягкое.
	Транспортер вильнул, Марта одним движением ввинтилась в окно и, ухватившись за руль, выправила положение.
	— А… — отброшенный на пассажирское место человек застонал, рука его потянулась к висящей на поясе кобуре.
	— Я бы на твоем месте не стала этого делать, — проговорила девушка, ткнув водителя стволом автомата. — А ну объясняй, как разобраться с навигационной системой?
	— Иоганн, что там у тебя? — прозвучал откуда-то сзади, из-за загородки, сонный голос.
	Не оборачиваясь, Марта ткнула автоматом в ту сторону и несколько раз подряд нажала спусковой крючок. Голос смолк, сменившись бульканьем, а по кабине распространился мерзкий запах.
	Водитель от страха обгадился.
	— Ты меня убьешь? — пролепетал он.
	— Если промолчишь — да, — кивнула Марта и повысила голос. — А ну говори!
	Через пятнадцать минут она знала, как управляться с бортовым компьютером и как работает система навигации.
	— Спасибо, — проговорила девушка и выстрелила.
	Водитель, во лбу которого появилась дырка, молча завалился назад. Несколько мгновений девушка думала, выкинуть ей «благоухающее» тело из машины или нет, а потом решила не оставлять следов. Отложив автомат, она добавила скорости.
	До того момента, как фургона хватятся, нужно уйти как можно дальше.
	До клокочущей на дне ущелья реки было не меньше пятидесяти метров, но Марта хорошо видела бьющие о берег волны, мокрые от брызг камни и пену, белую, точно снежные хлопья.
	Висящий над ущельем мост казался хрупким, как радуга.
	Река называлась Хуньцзян, и если верить карте, то пятьюдесятью километрами ниже по течению она впадала в более мощный поток под названием Ялуцзян, несущий воды к Желтому морю.
	Ну а если пойти вверх по течению Ялуцзян, то еще через сто с небольшим километров выйдешь к городу Канге, около которого находится ведущий на Сибирь портал.
	Марта поглядела на высящиеся восточнее горы, зевнула и решительно дала задний ход. Навигационный маячок из транспортера она выдрала еще два часа назад, а теперь собиралась ликвидировать следы собственного побега.
	Отвела машину от моста приблизительно на пару сотен метров и переключила передачу. Транспортер вздрогнул и помчался вперед, набирая ход. Когда до обрыва осталось около двадцати метров, девушка ухватила автомат, открыла дверцу и выпрыгнула.
	Земля стремительно понеслась навстречу, ударила в подошвы, потом по плечу, что-то острое впилось в спину.
	Гася инерцию падения, Марта перекатилась несколько раз и вскочила на ноги. Из ущелья донесся раскатистый грохот, сменившийся жутким скрежетом раздираемого железа.
	Подойдя к краю обрыва, девушка глянула вниз.
	Остатки фургона весело пылали, а река трогала их сотнями пенных «рук». Виднелось тело одного из охранников, распростертое на камнях, вниз по течению полз «язык» из какой-то черной жидкости.
	— Похоже, командир был прав, — пробормотала Марта. — На нас лежит благословение Пророка. Уж больно здорово пока у меня все выходит…
	С того момента, когда девушка захватила транспортер, удача несколько раз улыбалась ей. Впервые, когда Марта догадалась остановиться и захлопнуть болтающуюся дверцу кузова, а также выломать из окна остатки стекла так, чтобы создавалось впечатление, что оно просто опущено.
	Второй — когда примерно через сотню километров ее нагнал окрашенный в черный и белый цвета кар с сидящими внутри людьми в униформе, судя по всему — стражами порядка.
	Несколько минут они ехали рядом.
	Марта, душа у которой уходила в пятки, нашла силы улыбнуться и помахать соседям по трассе. Те почти сразу добавили скорости и вскоре скрылись за поворотом.
	Только удачей можно было объяснить то, что шоссе около моста оказалось пустынным в тот момент, когда она уничтожала остатки фургона.
	— Клянусь Пророком, я людям больше не дамся, — пробормотала Марта, вешая автомат на плечо. — Лучше застрелиться, чем вновь с каким-нибудь Крамером беседовать…
	Примерно через километр обрыв стал заметно ниже, и девушка нашла тропинку, чтобы спуститься к реке. Умывшись и ополоснув лицо, она зашагала дальше, прямо на юг.
	Поросшие лесом горы пугали Марту гораздо меньше, чем возможная встреча с людьми.
	По местному времени было шесть тридцать. Полчаса, как ее начали искать.
	С холма, в зарослях на вершине которого расположилась Марта, идущее к порталу шоссе представлялось гигантской кишкой, проталкивающей через себя плохо переваренные «куски» разномастных транспортеров, причем в обе стороны сразу.
	Если выбирающиеся из голубого свечения машины следовали дальше без остановки, то направляющиеся на Сибирь обязательно притормаживали около контрольного пункта.
	— Вот туда-то мне и надо, — сказала Марта, нетерпеливо поглядывая на слишком медленно ползущее к закату солнце.
	Расстояние почти в сто шестьдесят километров девушка преодолела за восемь часов.
	В животе бурчало, точно в унификаторе, мускулы ныли, акселераторы в ногах казались вживленными в плоть кусками раскаленной проволоки, а что еще хуже — время от времени начинал сбоить вычислительный модуль. Марта на несколько секунд теряла ориентацию, забывая, кто она и где находится.
	Первый раз такое состояние настигло ее в горах, и девушка едва не свалилась в пропасть.
	В дальнейшем шла осторожнее, стараясь уловить приближение очередного приступа. Зрительные и слуховые усилители помогали избегать встреч с людьми, а хранящаяся в памяти карта — выбирать дорогу так, чтобы вероятность этих встреч был наименьшей.
	Погоня, если и имелась, плутала где-то далеко.
	Помимо усталости главной проблемой оставался голод. Марта знала, что может обходиться без пищи достаточно долго — в организме боевого форсера предусматривался «автономный режим», но от мыслей о еде отделаться не могла.
	Чтобы заглушить бурчание в животе, приходилось жевать травинки.
	Солнце без особой торопливости опустилось за горизонт, потихоньку сгустился сумрак. Движение на шоссе стало много реже, интервалы между колоннами возросли.
	По небосводу поплыла круглая луна, похожая на диск из алюминия.
	Марта дождалась, пока она спрячется за облаками, и медленно, перебежками, двинулась вперед, к порталу, обходя его так, чтобы выйти к контрольному пункту сзади, со стороны зарослей.
	На то, чтобы выполнить эту задачу, потребовалось больше двух часов.
	Стоило девушке устроиться в поросшей травой ложбине, как с юго-запада послышалось ровное гудение моторов.
	— …не пошли бы? — дверь контрольного пункта открылась, оттуда выбрался человек. Щелкнул чем-то, в его руках, поднесенных к лицу, засветился крошечный оранжевый светлячок.
	Марта различила вставленную в рот человеку тонкую палочку, уловила запах исходящего от нее ароматного дыма.
	Транспортеры подошедшей колонны одна за другой поворачивали к стоянке, из них выбирались водители. До девушки долетал смех, не до конца понятные разговоры.
	— Что, явились? — недружелюбно сказал человек с дымной палочкой во рту, глядя, как к нему подходит один из приехавших. — Спать честным людям не даете?
	— Это вы-то честные? — хмыкнул тот. — Давай, подписывай бумаги…
	Дальше Марта слушать не стала, на четвереньках, почти ползком скользнула вдоль вереницы машин к дальнему концу площадки, куда не доставало исходящее от портала свечение.
	Большинство транспортеров были с глухими кузовами, но попадались и закрытые тентами платформы.
	Выбрав одну из них, девушка огляделась и, убедившись, что люди далеко, стремительным рывком бросилась вперед. Прижалась к холодному, пахнущему металлом борту, и замерла, ожидая крика.
	Но обошлось, никто ее не заметил.
	Отщелкнув одно из креплений, которым крепился тент, она сумела за несколько минут, подтянулась и забралась в заполненную угловатыми силуэтами больших контейнеров темноту.
	Едва легла на пол, как от кабины донесся хлопок, недовольное бурчание, а потом заработал мотор. Машина вздрогнула и сдвинулась с места, сквозь щель внутрь пробралось синее, все усиливающееся свечение.
	Когда транспортер миновал портал, стало холоднее. Будучи сытой, Марта этого и не заметила бы, но сейчас почувствовала себя неуютно и свернулась в клубок, сохраняя тепло.
	Монотонно гудел двигатель, и у девушки все сильнее слипались глаза, но она сопротивлялась дремоте, понимая, что может проснуться снова в плену.
	Сколько прошло часов до того момента, когда транспортер встал, она при всем желании не смогла бы сказать. Вновь хлопнула дверца, потом что-то заскрипело.
	— Ну, как тут у вас? — спросил, судя по всему, водитель.
	— Нормально, — ответили ему. — Второй день метель, а так ничего.
	— А что с фронта слышно?
	— С Дракона они поперли, — собеседник водителя понизил голос. — И говорят, что подошли близко, чуть ли не в двухстах километрах к северу видели разведывательные модули. Пойдем, погреешься… Там чай как раз поставили.
	Заскрипел снег под двумя парами ног.
	Дождавшись, пока шаги затихнут, Марта осторожно выглянула. Машина стояла на обочине, а дальше тянулась усыпанная снегом равнина. Висели над ней плотные облака, метались в воздухе снежинки.
	Одного рывка девушке хватило, чтобы добраться до сугроба и залечь там.
	Однообразие пейзажа нарушала дорога, транспортеры на обочине и несколько одноэтажных, но просторных домов. Около них топтались люди, некоторые держали в руках автоматы.
	«Интересно, где тут север? — подумала Марта, отползая прочь. — Но ничего, потом разберемся!».
	Вскоре дома, дорога и транспортеры скрылись за снежной пеленой, и девушка рискнула встать. Оглядевшись, она определила положение солнца, прикинула, где оно взошло, и решительно зашагала в нужную сторону.
	В том, что она дойдет до своих даже через линию фронта, Марта не сомневалась.
	Ну а двести километров для боевого форсера пустяк, не стоящий упоминания.


	Взгляд сверху.
	4.

	Форсеры, вторгшиеся на Сибирь через два портала, с Дракона и Демона, рвались вперед, спешно перебрасываемые с Земли войска сдерживали их, постепенно отступая.
	Навстречу фронту по снежной равнине шагала Марта.
	Наступление детей Эволюции на Антионе захлебнулось. Лучшие части не могли одолеть вцепившихся в землю буквально зубами ополченцев с соседних планет и солдат корпуса «Анубис».
	У взорванного портала в тылу приходили в себя остатки второго полка корпуса «Один».
	Продолжала литься кровь на Эброне, Фюркате и полудюжине других планет, где происходило то, что военные историки обычно именуют «боями местного значения». О том, что в них гибнет народу немногим меньше, чем в масштабных сражениях, исследователи скромно умалчивают.
	На Земле работали десятки возникших в кратчайшие сроки институтов, придумывая новое, более мощное оружие, в ход шли проекты, столетиями лежавшие в архивах.
	Не отставали от людей и приспособленные к умственной работе форсеры, обитающие в основном на Регеде, Хордане и Гекате. Измененные мозги действовали не так как у людей, но разрушительному потенциалу идей, что они рождали, позавидовала бы сверхновая.
	На Земле и в колониях формировались новые корпуса, а средства массовой информации ежедневно передавали репортажи о зверствах «насильственно модифицированных чудовищ» на захваченных планетах.
	Речи Зигфрида фон Хайнца, призывающие собрать силы для победы над агонизирующей отсталой расой, звучали во всех Сложных Мирах. Слушая их, форсеры стискивали кулаки и скрипели зубами, мечтая о том дне, когда человечество будет уничтожено.
	Ненависть росла. Война раскручивала свой маховик.

	Дмитрий Казаков
	Вторжение Химеры
	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 1

	На гребень холма, голый и обрывистый, Марта поднялась без спешки. Осторожно выглянула из-за него и дала нагрузку на зрительные усилители. В глазах возникла резь, но закрывающее обзор стеклистое марево дождя поредело. Стал виден громадный, разбитый на сегменты купол, напоминающий панцирь зарывшегося в землю колоссального живого существа.
	Портили впечатление вентиляционные отверстия, выбрасывающие столбы бурого и белого дыма, а также распахнутые ворота, из которых выходила очень широкая, забитая транспортерами дорога.
	Сквозь шелест дождя доносился равномерный гул десятков моторов.
	Под «панцирем» укрывался исполинский город-фабрика, в некотором роде тоже живое существо, только механическое, населенное огромным количеством грязных, мерзких паразитов – людей.
	Эта мысль позабавила Марту, губы ее тронула улыбка.
	— Ну что? – послышался в ком-линке голос тактика.
	— До цели примерно километр, – ответила Марта, – спуск открытый, пройти незаметно будет трудно.
	— Все понял, – сказал командир боевой бригады, – оставайтесь пока на месте и ждите распоряжений.
	— Хорошо. – Марта сняла нагрузку с оптических усилителей и отползла назад, туда, где в укромном месте среди валунов ждали бойцы ее звена.
	Месяц назад, только получив звание субтактика, она подумала о том, что никогда не сможет командовать другими так же уверенно, как погибший Антон. Но все оказалось не так сложно, и Марта привыкла.
	— Это и есть тот самый знаменитый Фордж? – спросил Арчи, могучий форсер с мортирой, один из немногих, родившихся на планете Фатум.
	Этот Сложный Мир был крайне опасен даже для форсеров. По неясным причинам его обитатели мутировали чудным и непредсказуемым образом, причем менялись не только их тела, но и рассудок.
	Арчи, прошедший тесты на боевую модификацию, выглядел и вел себя нормально, но порой возникали в его поведении какие-то странности, почти незаметные и плохо объяснимые.
	— Он самый, – ответила Марта.
	На Гефест, одну из старейших колоний Земли, тактическое соединение «Геката-2» в составе четырех боевых бригад ступило пять стандартных суток назад, покинув душный и тесный трюм космического корабля.
	Потом они шли, шли и шли под непрекращающимся дождем, выискивали дорогу в лабиринте горных пиков, перебирались через ущелья и хребты. Обходили редкие людские селения и держались вдали от оживленных дорог.
	Обнаружение означало не просто гибель бригады, а провал операции, на подготовку к которой ушло больше месяца.
	Тридцать три дня назад свежеиспеченного субтактика Марту С'Норли вместе с ее звеном засунули в транспортер из Эброна перевезли на Гекату, на ту подземную базу, где когда-то готовили бойцов для атаки на Землю.
	Там Марта испытала настоящий шок, столкнувшись со Стефаном, которого считала погибшим. Как выяснилось, во время боя в монгольских степях он был тяжело ранен, впал в кому, и победители решили, что он мертв. Очнулся в морге, среди трупов соратников, а когда их повезли куда-то, Стефан ухитрился бежать, добрался до портала на Сибирь и прошел тем же путем, что и Марта.
	Встреча со Стефаном разбудила старые воспоминания. Несколько дней Марта провела на грани помешательства, слышала голоса мертвых друзей и больше всего боялась, что ее состояние заметят окружающие.
	Справиться с собой помогло то, что она все время была занята.
	— Странный город, совсем не человеческий на вид, – заметила Ольга, высокая и худая уроженка Регеда.
	— Густав, поднимись туда, – Марта ткнула рукой в сторону камня, из-за которого смотрела на Фордж. – Если заметишь что-нибудь необычное – немедленно докладывай. А что касается города…
	Густав скорчил недовольную мину, но поднялся, а прочие бойцы уставились на Марту.
	— …модуль, доставивший сюда портал, приземлился на дне глубокой расщелины, – закончила она. – Так что людям пришлось устраивать первую базу там, а только затем пробиваться наверх.
	— А… – открыл рот Арчи.
	— Клянусь Пророком, хватит вопросов! – Марта подняла руку. – Пока есть возможность, отдыхайте!
	Она привалилась спиной к камню, расслабила мускулы и прикрыла глаза, ни на мгновение не усомнившись, что ее послушают.

	* * *

	Разведывательный модуль бесшумно, точно облачко, подлетел над камнями и медленно, не поднимаясь выше полуметра, полетел к гребню холма. Перевалил его и пропал из вида.
	— Двинулись, – сказала Марта, опуская на глаз окуляр, в который передавалось изображение с видеокамер модуля.
	Примерно час назад наступила ночь, и извергающие дождь тучи скрылись во мраке. К этому моменту шедшее в авангарде звено Марты нагнали остальные подразделения бригады «Геката-2». Еще спустя полчаса каждый из субтактиков получил через ком-линк план операции.
	Настало время воплотить его в жизнь.
	Марта преодолела гребень, вступила на пологий, опускающийся к самому куполу склон. Увидела распахнутые ворота, ползущие по дороге транспортеры, чьи кузова и кабины блестели от капель дождя.
	Фордж работал круглосуточно, пожирая тонны добываемой на Гефесте руды и выплевывая из многочисленных «глоток» цехов оружие и боеприпасы, потоком идущие на Землю.
	Умчавшийся далеко вперед модуль показывал контрольно-пропускной пункт, расхаживающих около него автоматчиков, несколько долговременных оборонительных точек с торчащими из них стволами пулеметов.
	— Теперь бегом, – сказала Марта, краем глаза уловив слабую вспышку, и ускорила шаг.
	За первой вспышкой последовала вторая, третья, несколько огоньков метнулись через тьму сначала вверх, а потом с резким свистом пошли вниз, к воротам, где люди засуетились, начали поднимать оружие.
	Но еще до того, как первая пуля вылетела из ствола, сверху на доты, КПП, стоящие около него транспортеры обрушился настоящий шквал из плазмы. Донеслись испуганные вопли, из пламенного облака начали вываливаться горящие фигуры.
	Штурмовые пушки, которыми вооружены джамперы, не так мощны, как обычные, зато в скорострельности им нет равных.
	— Огонь! – приказала Марта, вскидывая ионное орудие.
	— Жги! – рявкнул Арчи, и плазмоид, выпущенный из его мортиры, улетел в сторону крайнего дота.
	Громыхнуло, в пластобетонной стене появилось неровное углубление.
	Форсеры мчались к воротам со всех ног, стреляя на ходу, плазмоиды лопались один за другим, синие лучи ионных орудий накалывали на себя людей, и те падали на мокрую землю.
	Застрекотал пулемет, но смолк, точно подавившись, когда в дот врезался начиненный сжатой плазмой модуль-брандер. Спасая глаза от вспышки, Марта сощурилась, запнулась и на мгновение утратила контроль над модулем-разведчиком.
	Уцелевшие люди ринулись внутрь города. За воротами что-то загудело, они дернулись, правая створка медленно двинулась с места.
	— Внутрь! – Ком-линк донес злой голос тактика. – Быстрее! Как можно быстрее!
	Марта пробежала мимо горящего транспортера, обогнула второй, лежащий на боку, и выскочила к КПП, где обнаружила нескольких джамперов.
	Стремительные и изящные в небесах, на земле они выглядели неуклюжими. Тяжелые ранцы прыжковых двигателей торчали шире плеч, напоминая короткие и толстые крылья из металла.
	— Давай вместе! – повернулся к Марте субтактик джамперского звена. – Вы снизу, мы сверху!
	— Хорошо, – отозвалась она.
	Из широких сопел двигателей вырвались потоки огня. Джамперы помчались вверх, туда, где купол смыкался с воротами, штурмовые пушки на их руках извергли потоки плазмоидов.
	— Ольга, Сара, прикрывайте! – приказала Марта и побежала к сужающейся щели.
	Проскочила в нее, перекатилась по полу и нажала гашетку, еще не видя цели. Направила орудие туда, откуда доносился шум, говорящий о том, что в той стороне кто-то есть. Первый выстрел ушел мимо, зато вторым свалила автоматчика, только что поднявшего оружие для стрельбы вверх.
	— Сейчас мы им… – Рядом шлепнулся Стэн, закусил губу, Густав пробежал дальше, сшибся с одним из людей и невероятно быстрым движением сломал ему шею. Плазмоид из мортиры Арчи угодил в небольшую будку, прилепившуюся сбоку от ворот. Она взорвалась, разбросав горящие обломки.
	Створки замерли, стал слышен треск пламени снаружи и удаляющиеся вопли.
	— Похоже, больше тут никого нет. – Марта поправила немного съехавший окуляр и осмотрелась.
	Да, она видела план Форджа, разглядывала изображения, но они не передавали и не могли передать своеобразия этого места. Даже под «панцирем» столица Гефеста мало напоминала обычный город. В серый купол упирались многоэтажные здания, между ними торчали толстые блестящие трубы, отводящие задымленный и отравленный воздух с нижних уровней.
	Дальше угадывалась пустота, там, где находился провал, откуда родился город, много позже прикрытый куполом. Еще дальше виднелся противоположный склон провала, точно так же застроенный жилыми домами.
	Фордж гигантской перекошенной воронкой уходил в глубь земли.
	— Ха, мы сделали это! – Субтактик джамперов приземлился неподалеку от Марты, подошвы тяжелых компенсаторных ботинок с клацаньем ударили в пол. – Отличная работа!
	— Осталось совсем немного, – проговорил шагнувший в ворота тактик, – добраться до нижних уровней и уничтожить портал на Землю. Плевая задача.
	— Мы выполним ее ради Пророка и Эволюции! – рявкнул командир джамперов.
	Марта вздохнула и отвернулась.
	Очередь прошла рядом, выбив из стены облачко пластобетонного крошева.
	— Ну надо же. – Марта пригнулась. – Я думала, что они стали горелым мясом.
	— И я. – Арчи смущенно улыбнулся – несколько мгновений назад он превратил в чадящие развалины один из углов дома, где засели люди. – Но кто-то сумел уцелеть.
	— Роджер, что там у вас? – спросила Марта.
	— Обходим, но в этом лабиринте сам Пророк ногу сломит, – отозвался субтактик второго звена.
	Под нависающим над головой куполом Форджа они находились второй час, двигаясь вперед, к провалу и спуску на нижние уровни. Поначалу все шло легко, охваченные паникой люди не сопротивлялись.
	Затем идущие в авангарде форсеры начали сталкиваться с очагами обороны, а обходя их, выяснили, что полученные еще на Гекате планы Форджа не столь точны, как нужно.
	Главную транспортную артерию города, широкую улицу, ведущую от ворот, люди перекрыли, как только разобрались в обстановке. Перегородили множеством баррикад. А уходящий в стороны от трассы лабиринт узких переулков, зажатых складами, трубами и жилыми зданиями, оказался исключительно сложен.
	В одном из таких переулков звено Марты час назад понесло первые потери. С глухим хлопком взорвалось несколько мин, и на форсеров обрушились сразу два здания. Ольге повезло меньше всех – крупный обломок проломил ей голову.
	А еще через сорок минут они наткнулись на этот дом, стоящий на перекрестке, и на людей в нем, многочисленных и хорошо вооруженных.
	— Сломит, как же, – вздохнула Марта, – это нам тактик хребты переломает. Стэн, Игорь, остаетесь тут, будете прикрывать. Остальные – за мной, попробуем обходной путь… Арчи, вышиби вон ту штуку…
	Через дорогу от разрушенного магазина, в развалинах которого укрывалось звено, виднелся то ли склад, то ли ангар – большое приземистое здание без окон и с широкой, выходящей на улицу дверью.
	— Ага. – Арчи кивнул, ловким движением сменил батарею, его мортира выплюнула тяжелую «каплю» плазмы.
	Она просто внесла дверь внутрь, оставив дымящийся пролом.
	— Начали! – Марта вскочила на ноги, ринулась туда, не обращая внимания на поднявшуюся стрельбу.
	Несколько пуль просвистели рядом, неподалеку прошлась по мостовой очередь, выпущенная из пулемета. Марта проскочила через дым и огонь, окунулась в прохладную полутьму.
	Это и в самом деле был склад. Аккуратными штабелями поднимались ящики, у стены стояли, растопырив манипуляторы, несколько погрузчиков.
	— Что дальше? – спросила Сара, вытирая с лица осевшую сажу.
	— Тут должна быть лестница на крышу, – ответила Марта. – А переулок, отделяющий этот склад от того дома, очень узкий.
	— Ого! – В серых глазах Сары, оценившей план командира, появилось восхищение.
	Лестницу нашли в дальнем от входа углу – узкую, прикрепленную к стене и очень ржавую.
	— Как бы не развалилась, – заметил Густав, когда на пол посыпались темно-рыжие крупинки.
	— Вперед, – сказала Марта. – Времени у нас нет, – и первой двинулась вверх по скрипящей и раскачивающейся лестнице. Добравшись до люка, просто вырвала замок и откинула тяжелую крышку. Выглянула осторожно, понимая, что достаточно одного пулеметчика, чтобы держать под прицелом всю крышу склада.
	Но никто по ней не стрелял, и Марта выбралась наружу, побежала в ту сторону, откуда доносились разрывы и стрельба.
	Судя по ним, Игорь и Стэн успешно справлялись с поставленной задачей, отвлекали людей на себя.
	— Да, а сверху он кажется шире, чем снизу, – без особой радости заметил Арчи, когда стал виден переулок.
	— Да и мы не джамперы, – кивнула Марта. – Но если будем торчать здесь, нас рано или поздно заметят и перестреляют. За мной!
	Она разбежалась и прыгнула. Горячий воздух ударил в лицо, взъерошил волосы. Сердце замерло, открылась узкая расселина переулка, плюющиеся выстрелами окна занятого людьми дома.
	Приземлившись, с трудом удержала равновесие. Мгновением позже рядом оказался Густав.
	— Вон там спустимся. – Марта ткнула туда, где крыша здания обрушилась и из пролома поднимался дым.
	Когда окунулась в него, вдохнула глубже, и в гортани с легкой щекоткой перестроились дыхательные фильтры. Спрыгнула на покрытый трещинами, неровный пол, грохот ударил по ушам, болью обожгло левое бедро.
	Еще не сообразив, что происходит, Марта метнулась в сторону, к стене. Упала, когда нога подломилась, вскинула ионное орудие, но стрелять оказалось не в кого.
	— Готов, – мрачно сказал Густав, стоявший над телом человека. – Он как раз наверх шел, вот и наткнулся на нас…
	Марта перевела взгляд на поврежденную конечность и поморщилась – химерин от попадания бронебойной пули отлетел, стала видна кожа. Кость, судя по всему, осталась цела, но ушибленный мускул пока не слушался.
	— Ну надо же, – пробормотала она, пытаясь встать.
	— Мы сами справимся. – Арчи улыбнулся, глаза его кровожадно блеснули. – Разберемся с ними!
	Марта не успела ответить, сосредоточившись на борьбе с очередной вспышкой боли, а бойцы двинулись вниз по теряющейся в дыму лестнице. Через несколько минут снизу донеслась стрельба, грохот разрывов, потом все стихло.
	— Ну, как вы там? – Марта активизировала ком-линк и предприняла вторую, успешную, попытку встать на ноги.
	— Порядок, – ответил Густав.
	Бедро пульсировало болью, но идти Марта могла, пусть не очень быстро.
	Спустилась по лестнице, бросила лишь один взгляд на людские трупы и сказала:
	— Клянусь Пророком, вы молодцы, хорошо поработали. А теперь за мной. Враг ждать не будет.
	Пока выбирались из дома, успела переговорить с субтактиками соседних звеньев, а потом с тактиком. Узнала, что их бригада медленно двигается вперед, пробиваясь через устроенные людьми засады и завалы.
	На улице соратников ожидали улыбающиеся Игорь и Стэн.
	— Молодцы, – повторила Марта, – двинулись. Сара, Густав, на сорок шагов вперед. Тодор, Арчи, следите за флангами…
	Не прошли и половины километра, как улица закончилась, уперлась в невысокий забор из толстых железных полос, а за ним открылся громадный, уходящий на сотню метров вниз провал, дно которого источало густой дым.
	Виднелся его противоположный край, поднимающиеся над ним громады зданий, уходящие вниз террасы. Еще ниже проходила широкая дорога, она огибала провал понижающимся уступом. Выходящие на нее двери больших лифтов были открыты, а на дороге суетились люди, двигались машины, доносился рокот моторов и голоса.
	— Они строят баррикады, – проговорила Сара.
	— Глупое занятие, – усмехнулся Арчи. – Джамперам ничего не стоит спрыгнуть вниз, на самое дно.
	— Не такое уж и глупое, – покачала головой Марта. – Если поступить так, то джамперы окажутся под обстрелом со всех сторон. Нет, вниз можно спуститься только по этой дороге, через баррикады.
	— А на дне нас ждет самый главный сюрприз. – Густав поморщился, затем сплюнул под ноги.
	Дым на мгновение рассеялся, стало видно, что дорога упирается в еще одни ворота, такие же, как у входа в город, а затем исчезает под вытянутым серебристым куполом, закрывающим дно провала.
	— Внутренние цеха, – сказала Марта, – говорят, что работать там не легче, чем в Сложных Мирах. А за ними – портал.
	Ей до одури, до ломоты в зубах захотелось пожевать филса, ощутить его сладкий, вяжущий вкус.
	— Нелегко будет к нему пробиться, – вздохнул Игорь.
	— Не наше дело рассуждать, – отрезала Марта. – Мы должны выполнять приказы. За мной.
	И, развернувшись, она зашагала в ту сторону, где за домами пряталось начало идущей вниз дороги.

	* * *

	Густой жаркий воздух колыхнулся, пол под ногами вздрогнул, мгновением позже долетел едва слышный, ослабленный расстоянием грохот.
	— Наша сработала, – проговорил Стэн.
	— Нет, наша, – возразил плечистый, но невысокий парень из звена Роджера. – Хотя какая разница?
	Словно в подтверждение его слов донесся приглушенный рокот второго взрыва. Теперь не оставалось сомнений, что сдетонировали обе мины, заложенные еще на самом входе во Внутренние цеха.
	На то, чтобы пробиться к ним, тактическому соединению «Геката-2» потребовались три часа и жизни сотни бойцов. Остался на одном из верхних ярусов Арчи, рядом с ним – Эльза. Никогда не вернутся в строй Игорь и Тодор, погибшие при последнем, кровавом штурме ворот.
	Три часа прошло в непрерывной стрельбе, изматывающих атаках и прыжках джамперов.
	Но стоило форсерам пройти через ворота, как сопротивление прекратилось. Люди исчезли в одно мгновение, ушли через аварийные лестницы и наглухо задраили за собой люки.
	Осталась дорога, превратившаяся здесь в широкий туннель с выходящими в него воротами, за которыми находились цеха и перегораживающие путь завалы из станков и их частей, просто напичканные минами.
	Остатки бригады медленно двигались вперед. Идущие в авангарде форсеры снимали мины, разгребали завалы. Шагающие в арьергарде остатки звеньев Марты и Роджера закладывали принесенные с собой взрывные устройства в управляющие блоки производственных линий.
	Чем бы ни закончился поход, производство тут восстановят не скоро.
	— Никак не пойму, зачем это все? – заметила Сара, когда они протиснулись через проход в очередной баррикаде. – Ладно бы они тут оборонялись, сражались до последнего вздоха. Так нет же – сделали все, чтобы нас максимально задержать, не неся при этом потерь. Зачем?
	— Люди – глупцы, – авторитетно заявил Густав. – Это всем известно.
	— А если подумать? Это ты глупец. – Сара презрительно сморщилась. – Мне кажется, что нас заманивают в ловушку!
	— Тихо, – проговорила Марта.
	Сверху донесся усиливающийся свист. Задымленный, наполненный резкими запахами воздух Внутренних цехов, почти такой же горячий, как в пустынях Норли, задвигался.
	— Нас пытаются отравить, – хмыкнул Стэн, когда из вентиляционных отверстий потек густой зеленый туман, – отходами местного производства.
	Марта вдохнула, ощутила, как густая смесь масляных паров, ртутных испарений и кислотного тумана проникает в легкие. Подавила желание закашляться и через несколько минут смогла дышать свободно.
	— Это прошло бы, имей они дело с подобными себе, – сказала она. – Вперед!
	Густав выстрелом проплавил замок ворот, и трое бойцов скользнули в темноту очередного производственного комплекса, судя по запаху и по выделяющимся во мраке громадам смесительных чанов – химического.
	Марта осталась стоять в тоннеле.
	— Вон уже и конец пути виден. – Роджер, чьи подопечные таким же образом проникли в расположенный напротив сборочный цех, указал вперед.
	Там, над баррикадой, около которой суетились минеры, виднелся проем, ведущий в большой зал.
	— Наши сейчас до него доберутся, – кивнула Марта.
	Пока ждали, сзади еще несколько раз донесся грохот, заставляющий вздрагивать стены и пол.
	Заряды рвались в положенное время.
	— Готово. – Из приоткрытых ворот выбрался Густав, за ним – Стэн и Сара. – Ну что, идем дальше?
	— Быстрее сюда. – Голос тактика прозвучал неожиданно. – Похоже, что нам нужно срочно уходить…
	Марта нахмурилась – уходить придется в любом случае, но к чему такая спешка? Нужно сначала выполнить задание – уничтожить портал, разорвать пуповину, связавшую Гефест с Землей…
	Все вопросы отпали, когда она перебралась через последнюю баррикаду и увидела, что дорога заканчивалась на пустом месте.
	Посреди зала не было пылающего синим огнем прямоугольного контура, не стояли рядом с ним будки навигационного и технического контроля. Лишь торчали из голого пола обрывки силовых кабелей да чернел в стене за тем местом, где ранее располагался портал, вход в шахту грузового лифта.
	Именно через нее люди и вывезли оборудование.
	Форсеры стояли тесной кучкой вокруг командиров, и по лицам видно было, что все растеряны.
	Портал сохранен, а это значит, что люди через месяц или даже быстрее смогут собрать его снова и что задача, возложенная на особое тактическое соединение «Геката-2», выполнена не до конца.
	— Клянусь Пророком, этого лифта нет на планах, – сказала Марта. – Интересно, куда он ведет?
	— Куда-то в сторону от города, – неожиданно ответил тактик, – на наше счастье. Не будь этой шахты, нам пришлось бы уходить тем путем, каким мы добрались сюда, а это почти верная смерть.
	Марта кивнула – люди, построив этот лифт, подарили им шанс на спасение.
	И надо быть дураками, чтобы им не воспользоваться.

	СЫН ЗЕМЛИ 1

	Транспортер затормозил так резко, что Роберта качнуло вбок и едва не сбросило с лавки.
	— Что за хрень такая? – пробормотал Пол Кампински, хватаясь за ящик с патронами.
	— А это мы приехали, – ответил Трэджан и, не удержавшись, чихнул.
	Люк в задней части кузова загрохотал и открылся, внутрь заглянул лейтенант Нуньес.
	— Вылезайте, – приказал он, окинув солдат мрачным взглядом. – Пять минут на выгрузку, а дальше – пешком.
	Лейтенант отодвинулся, за люком стал виден пейзаж, состоящий в основном из танцующих в воздухе снежинок. Ветер донес протяжный вой метели и далекий треск выстрелов.
	— Прибыли, – вздохнул Роберт и потянулся за шлемом. – Чем, интересно, нас тут встретят?
	— Уж не хлебом-солью, – усмехнулся Кампински, вскидывая на плечо махину пулемета «Крестоносец», именуемого обычно просто «Крестом».
	— Это точно.
	Шлем мягко опустился на макушку, щелкнули плечевые крепления. Роберт поднялся, повесил на плечо автомат и вслед за пулеметчиком выпрыгнул через люк наружу. Под ногами хрустнул снег, Роберт погрузился в него по лодыжки, в забрало шлема ударились снежинки.
	Неба и горизонта видно не было, все скрывала метель. Сквозь нее просматривались силуэты невысоких зданий, окружающих квадратную площадь, на которой сгрудились транспортеры.
	— А ну, построились, быстро! Быстро! – по привычке покрикивал на подчиненных сержант Бьерн Бьернсон. – Чего ковыляете, как хромые курицы?
	— В этом транспортере я себе весь зад отсидел, – пожаловался Трэджан, занимая место в строю рядом с Робертом.
	Тот в ответ сочувственно улыбнулся, хотя знал, что лица его приятель не видит.
	Во внутренностях поставленных на колеса железных коробок, чуть более удобных, чем пыточные камеры, солдаты второго полка корпуса «Один» провели три дня. Пересекли за это время четыре портала и транзитом через Атлантис, Ниобу и Землю добрались до планеты Сибирь.
	— Смирно! – рявкнул Бьерн.
	Перед строем появился круглолицый, высокий мужчина, похожий скорее на фермера, чем на боевого офицера.
	— Солдаты, я понимаю, что вам нелегко, долбаная форель, – сказал полковник Ниеминен, возглавивший полк после неудачного прорыва на Хордан, состоявшегося три месяца назад.
	Прежний полковник остался в ядовитых джунглях планеты, избранной для резиденции вождем проклятых форсеров.
	— …понимаю, что вы больше всего на свете хотите поесть и поспать. Но с этим придется обождать. Враг прорвал позиции сформированного из местных жителей корпуса «Сибирь», и только мы, ветераны Эброна, можем остановить его…
	Роберт слушал, ощущая, как через сочленения бронекостюма проникают струйки холодного воздуха. Расположенный под костюмом комбинезон надежно защищал тело от высокой и низкой температуры, и, если уж он не справлялся, это означало, что на заснеженной планете царит свирепый мороз.
	— Вперед, и да поможет нам Единый! – закончил короткую речь полковник и вскинул руку так, что наплечник сдвинулся, обнажив защищающие бок ряды изогнутых пластин.
	— Вольно, – принялся командовать Бьерн. – Направо! Бегом – марш!
	Роберт развернулся и побежал вслед за Кампински.
	Выстроившийся длинной колонной полк повернул на узкую улицу и двинулся в ту сторону, откуда ветер доносил грохот боя. Потянулись серые дома, похожие, как котята из одного помета.
	Все они выглядели брошенными, мертвыми, кое-где в стенах чернели обугленные дыры.
	— Большой город, – заметил вертящий головой Трэджан.
	— Это Снежногорск, столица планеты, – не оборачиваясь, заметил Кампински. – Я тут бывал, еще до войны…
	До того как взять в руки пулемет, уроженец Гданьска был инженером, занимался хитрыми измерительными устройствами, о которых Роберт до знакомства с Кампински и не слышал никогда.
	— Разговорчики! – рыкнул на солдат Бьерн.
	Дальше бежали в молчании, нарушаемом только слитным топотом многих десятков ног и тяжелым, надсадным дыханием. Роберт на ходу вспоминал, что говорили в новостях о ходе войны на Сибири…
	Форсеры появились на заснеженной планете в самом начале конфликта, но тогда лишь взяли под контроль порталы на Дракон и Демон. Около трех месяцев назад, когда бойцы второго полка корпуса «Один» сражались с хищными тварями в джунглях Хордана, выкормыши Зигфрида фон Хайнца перешли в наступление, но особого успеха не добились.
	И после этого Сибирь в информационных сводках не упоминалась вообще. Это могло означать, что на ней ничего не происходит или… происходит нечто такое, о чем говорить не стоит.
	Судя по всему, второй вариант находился много ближе к истине.
	За последний месяц форсеры ухитрились преодолеть оборону людей и дойти до самого Снежногорска, расположенного, насколько Роберт помнил, довольно далеко от порталов в Сложные Миры.
	Полк тем временем приближался к окраине. Дома тут были меньше, стояли не так тесно, часто попадались огрызки стен и припорошенные снегом груды развалин. Треск очередей и грохот разрывов звучали все громче.
	— Залечь! – команда пришла за мгновение до того, как вылетевший из-за угла плазмоид с шипением и треском врезался в один из домов.
	Солдаты дружно повалились на мостовую, мгновением позже на нее посыпались куски пластобетона. Роберт ощутил, как один из них ударил в затылочную часть шлема.
	— Теперь ясно, почему нас так далеко высадили, елки-палки, – просипел Трэджан. – Тут же все простреливается…
	Совсем низко, над самыми крышами, с ревом прошел десантно-штурмовой корабль. Повис на месте, застрочили установленные в крыльях пулеметы. Огненные пунктиры очередей потянулись куда-то вниз.
	— Противник прорвал линию обороны прямо перед нами, – послышался из наушников шлема голос командира батальона, – нам необходимо остановить его…
	Сразу несколько сияющих голубым огнем «спиц» ионных разрядов сошлись на десантно-штурмовом корабле. Тот вздрогнул, как живое существо, окутался оранжевым пламенем и рухнул вниз.
	Громыхнуло, в серые небеса взвился столб черного дыма.
	— Вечная память, – пробормотал сержант, но в его голос мгновенно вернулись свирепые нотки: – Быстро! Наша позиция – вон там, в развалинах! Форсеры будут тут с минуты на минуту!
	«Развалинами» Бьернсон назвал груду строительного мусора, оставшегося там, где собирались, но не успели возвести еще один дом.
	Полсотни метров до нее преодолели одним рывком. Роберт присел за сваленные кучей блоки утеплителя, поднял автомат, коснулся спускового крючка. На внутренней поверхности забрала возник кружок целеуказателя.
	Рядом пристроился Шриван, смуглый уроженец Индии, попавший в отделение два месяца назад, перед операцией на Валории.
	Слышно было, как он вполголоса бормочет молитву.
	— Ну и где они? – нетерпеливо просипел засевший в неглубокой ямине Трэджан. – А то я сейчас замерзну.
	— Вот, – прошептал Кампински, наклоняясь к пулемету. – Сейчас мы им…
	Серые фигуры стремительно перемещались в тучах снега, напоминая скорее призраков, а не существ из плоти и крови.
	— Без приказа не стрелять! – сказал Бьерн, и тут же плазмоид пролетел над самой его макушкой, едва не зацепив гребень шлема.
	Форсеры заметили людей первыми.
	Роберт нажал спусковой крючок за мгновение до приказа, с радостью увидел, как один из форсеров споткнулся на бегу и брякнулся на мостовую. Снег вокруг могучего тела начал темнеть.
	Промелькнул в стороне модуль, другой попытался спикировать на людей, но был сбит на подлете. Соседний дом, где засело третье отделение, накрыл выстрел из мортиры, потом второй. Из провалов окон рванулось пламя, полетели куски горящего пластика, чей-то вопль заставил Роберта поморщиться.
	Быстрым движением он выдернул обойму, вставил новую.
	— Гранатами их, курвиных детей! – прорычал Бьерн.
	Глухо хлопнул подствольный гранатомет, приклад болезненно ударил в плечо, между бегущих форсеров один за другим начали вздыбливаться черные «гейзеры» разрывов.
	Одну из могучих фигур изломало, отшвырнуло в сторону, другие припали к земле и растворились в сером сумраке. Шипя сквозь зубы и держась за пробитый наплечник, осел на снег Шриван.
	И на этом бой закончился.
	Трещали автоматы, глухо ухали рельсовые ускорители на соседних улицах, где держали оборону другие взводы, но там, где засели подопечные лейтенанта Нуньеса, наступила тишина.
	— Что-то быстро они отступили, – сказал Трэджан.
	— Это меня печалит меньше всего, – хмыкнул сержант. – Мак-Канн, займись раненым, Кузнецов, Лангтон, осмотрите тела.
	Молчаливый, серьезный шотландец, исполняющий в отделении обязанности медика, повернулся к Шривану. Индус снова принялся читать молитву, на этот раз в полный голос.
	Роберт и Трэджан выбрались на открытое место и двинулись туда, где остались лежать убитые форсеры.
	Шли осторожно, прижимаясь к стенам домов и прислушиваясь к тому, что творится спереди и по бокам. Знали, что их, в случае чего, прикроют, но это мало успокаивало.
	— Мертвы, – сказал Трэджан, когда они добрались до первого тела, – дохлее некуда, елки-палки.
	— Точно. – Роберт присел, потрогал толстую, перевитую жилами руку, на какой тяжелый плазмаган выглядел украшением.
	Форсер, которому досталось не меньше дюжины выстрелов из пулемета, казался «облупленным». Серая химериновая броня зияла трещинами, там и сям чернела обнаженная плоть, в центре груди, куда угодили несколько крупнокалиберных пуль, темнел настоящий провал.
	— Какие-то они тощие, – заметил Трэджан, осматривая второе тело, принадлежащее женщине, высокой и широкоплечей, – вроде бы здоровые, как и прочие, но выглядят дохляками…
	— Точно, – кивнул Роберт. – Нелегко им, сомий хвост, дался этот прорыв до Снежногорска.
	Вспомнился ужас первых дней войны, столкновение на Халикте, кровавые бои на Эброне.
	Тогда пытавшиеся остановить наступление врага люди гибли сотнями, а форсеры казались неуязвимыми сверхчеловеками, полубогами из легенд. Огромные воины в серой броне не знали, что такое неуверенность, страх и усталость, они шли вперед и побеждали, без жалости уничтожая тех, кто осмеливался им противостоять.
	Потом выяснилось, что форсеры не бессмертны, люди привыкли к ним, узнали вкус побед, пусть пока не очень больших.
	Дети пророка Зигфрида фон Хайнца, наоборот, утратили служившее неплохим допингом чувство несомненного превосходства над «эволюционным шлаком», узнали, что война – это не только легкие победы.
	И в глазах людей словно стали меньше ростом, утратили пугающую мощь.
	— Что там у вас? – прошелестел в наушниках голос сержанта.
	— Трупы, – ответил Роберт. – Мы возвращаемся.
	— Стойте на месте. Мы сами идем к вам. Приказано наступать дальше.
	— Не нравится мне это, – только и сказал Роберт.
	Из-за крыш с низким ревом появился еще один десантно-штурмовой корабль. Прошел над улицей и умчался в пургу, туда, где, судя по звукам, продолжался отчаянный бой.

	* * *

	Снежная белизна слепила глаза.
	Впервые за проведенное на Сибири время метель прекратилась, тучи разошлись и выглянуло солнце, небольшое, но очень яркое. Стал виден грандиозный хребет, чьи пики, закованные в броню изо льда, вонзались в небо к северу от Снежногорска. Яркий свет залил наблюдательный пункт, устроенный в развалинах, не так давно бывших домом на окраине города.
	Пейзаж в смотровых щелях не радовал – усыпанные белоснежным крошевом бугры, торчащие из них руины, трупы форсеров, обломки сбитого модуля-разведчика.
	— Эх, красота, – сказал Трэджан.
	— Ага, – флегматично согласился Роберт, прищуриваясь, чтобы поберечь глаза, отвыкшие от яркого света.
	— Да ты же не смотришь! – возмутился уроженец Аляски.
	— Спать я хочу, – ответил Роберт и зевнул.
	Второй полк корпуса «Один» находился на холодной планете четвертый день и все это время беспрерывно отражал яростные атаки врага, норовившего овладеть столицей колонии.
	Потери форсеров не смущали.
	Спали обороняющиеся урывками, из еды у них оставались только консервы, а боеприпасы подвозили нерегулярно. Приходилось экономить, да еще иногда делиться с соседями, бойцами корпуса «Сибирь», сформированного из коренных жителей планеты.
	Если бы не их бесноватая, отчаянная храбрость, то форсеры давно бы захватили Снежногорск и вышли к порталу на Землю.
	Бывшие инженеры, геологи, горные рабочие и строители, все, кто осваивал богатые недра планеты, вцепились в землю так, что прорвать их оборону пришедшие из Сложных Миров чужаки смогли лишь очень большой кровью.
	Еще на подходах к столице солдаты «Сибири» за час боя сумели уничтожить несколько боевых бригад целиком. По слухам, в некоторых столкновениях форсеры потеряли не меньше бойцов, чем люди.
	Потом обескровленная, вымотанная «Сибирь» вынуждена была отступить. Враг добрался до города, но тут ему навстречу ударили свежие, переброшенные с Эброна части. Не ожидавшие контратаки форсеры откатились, а солдаты «Одина» и «Сибири» потратили несколько часов передышки на то, чтобы хоть как-то укрепиться на окраине Снежногорска.
	С того момента они не отступили ни на шаг, несмотря на постоянные обстрелы и атаки.
	Последний штурм продолжался несколько часов и закончился перед рассветом. Именно после него Роберт и Трэджан вместо отдыха получили назначение на наблюдательный пункт.
	— Спать он хочет. – Трэджан с укором поглядел на друга и сам не выдержал, зевнул. – Эх, чтоб тебя! Ничего, скоро нас сменят…
	Наушники в шлеме Роберта квакнули, словно в них завелись маленькие лягушата, затем прорезался гортанный голос лейтенанта Нуньеса:
	— Наблюдательный пункт, что там у вас?
	— На связи рядовой Кузнецов, – ответил Роберт. – Все в порядке.
	— Через пару минут у вас будет смена, – сказал лейтенант и отключился.
	Из хода сообщения, достаточно глубокого, чтобы по нему можно было двигаться в полный рост, донесся шорох, и на наблюдательный пункт протиснулся широкоплечий солдат.
	Под забралом блестели решительные голубые глаза.
	— Привет, парни. – Солдат вскинул руку, и Роберт узнал Арвидаса из первого отделения. – Отдыхаем?
	— Конечно, – улыбнулся Роберт. – Пляшем и песни поем…
	— Теперь мы споем. – Арвидас отодвинулся, стал виден его напарник. – А вы валите отсюда.
	Роберт поднялся, покрутил головой, разминая затекшую шею. Вслед за Трэджаном пропихнулся в узкую щель хода сообщения, и они пошли между обледеневших неровных стен.
	Шагов через двадцать ход раздвоился. Первое ответвление потянулось в тыл, в ту сторону, где располагались склад и штаб батальона. Второе через пробитую в фундаменте дыру нырнуло в подвал большого дома, под которым нашла временное пристанище третья рота.
	Трэджан отодвинул термоизоляционный полог, за ним второй, ткань негромко зашуршала. Роберт шагнул в полумрак и почувствовал, что оказался в тепле. На ходу закинул автомат за спину и снял надоевшие перчатки.
	В подвале царила полутьма, осветительные блоки напоминали заблудившихся светляков. Рядами лежали завернувшиеся в спальные мешки солдаты, в одном из углов, судя по негромким возгласам, играли в карты.
	— А вот я тебя козырем! – бухтел кто-то густым басом.
	— Ничего, свои шесть все равно возьму, – отвечал ему хриплый, простуженный тенор. – На-ка, выкуси…
	— О, смотри, а этот не спит, – с удивлением заметил Трэджан.
	Пятачок, отведенный их отделению, выглядел пустынным. Около стены лежал похрапывающий сержант, ему в унисон сопел Кампински. Шриван сидел, поджав ноги, и старательно давил сенсоры небольшого инфофона.
	— Опять жене письмо пишет, – вздохнул Трэджан. – Как там – дорогая Екатерина Матвеевна…
	Еще при знакомстве с Лангтоном Роберт с изумлением узнал, что тот, работая дизайнером, много лет собирал древние, снятые на пленку фильмы и слыл знатоком искусства двадцатого века.
	— Опять твои шуточки, – Шриван поднял голову, – я же говорил, что жену мою зовут не Екатерина, а Гита.
	— Да знаю я, знаю, елки-палки. – Трэджан проказливо улыбнулся.
	Ясно было, что ему просто нравится дразнить индуса.
	Роберт поставил автомат к стенке, снял шлем и принялся стаскивать с себя бронекостюм. Избавился от наплечников, пластин с предплечий и перешел к застежкам, держащим грудную броню.
	— Ну что, закусим, чем Единый послал? – спросил Трэджан, успевший расстаться с броней и оставшийся в комбинезоне.
	— Не поминай имя его всуе! – строго заметил Шриван, оторвавшийся на мгновение от письма.
	Роберт усмехнулся, а Трэджан наставительно заметил:
	— Разве это имя? Так, воинское звание. И вообще, не отвлекайся, а то напишешь чего-нибудь не то своей Екатерине, в смысле, Гите Матвеевне.
	Шриван сердито сверкнул глазами.
	Пока Роберт снимал броню, Трэджан вытащил из рюкзака две яркие, как елочные игрушки, банки консервов. Ловким движением вскрыл одну за другой, раздалось шипение, повалил пар.
	В подвале было тепло лишь по сравнению с царящим снаружи морозом.
	— Что там? – спросил Роберт. – Курятина, сомий хвост?
	— Ни то ни другое, – ответил Трэджан, вытаскивая ложку. – Просто еда. Не худший вариант, по-моему.
	Роберт жевал, рассеянно глядя на стену, на ползающие по ней тени, размытые и нечеткие. Мысли бродили далеко в прошлом, возвращались в те года, когда молодой полицейский и не думал, что станет солдатом…
	— Вот и все, – возглас Шривана оторвал от воспоминаний. – Да помилует наш дом Единый…
	Индус провел рукой над инфофоном, символически рисуя священный круг, и вытащил из прибора трубочку блока памяти. При ближайшей оказии он передаст ее в штаб полка, там цензоры проверят письмо, слегка отредактируют и отправят дальше. За пару недель оно доберется до Земли, до небольшого городка в предместьях Калькутты, где ждет мужа смуглая женщина с огромными черными глазами.
	А еще дней через пятнадцать придет ответ, но до этого момента Шриван успеет сочинить еще пару-тройку посланий.
	Роберт глянул на счастливое лицо индуса, сердце болезненно сжалось. С горечью подумал, что рядового Кузнецова на Земле не ждет никто и что он лишен даже такого утешения, как письма домой и из дома…
	— Чего загрустил? – поинтересовался Трэджан. – Или спишь на ходу?
	— Сплю. – Роберт вздрогнул и активнее заработал ложкой.
	Та со скрежетом проехалась по дну консервной банки, Кампински перестал храпеть и что-то пробормотал во сне.
	— Как вы думаете, мужики, сколько еще продлится эта война? – спросил Шриван. – Еще пару месяцев назад казалось, что мы легко разобьем этих ублюдков, да проклянет их Единый…
	Роберт хмыкнул – два месяца назад корпус «Один» одержал победу, прорвался через портал с Эброна на Валорию, и многие подумали, что это начало коренного перелома. И чем все кончилось?
	Грудами трупов и реками крови.
	— Быстро не получится, – ответил Трэджан, сыто рыгнув. – А мне думалось, что с этим оружием, – он похлопал по казеннику стоящего у стены автомата, – и броней мы за пару месяц сотрем форсеров в порошок. Но не вышло.
	И уроженец Аляски выразительно посмотрел на проплешину между спящими товарищами.
	За трое суток отделение потеряло троих. Мак-Канн получил не очень серьезную рану и скоро вернется в строй, еще двое оказались в братской могиле, вырытой в размороженной с помощью огнеметов земле.
	— Нашли о чем разговаривать, – вздохнул Роберт, наблюдая, как опустевшая консервная банка распадается в пыль. – Спать надо, а то явятся опять эти, в химериновой броне…
	Он зевнул и принялся разворачивать спальный мешок.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 2

	Акселераторы в ногах Марты работали с натугой, по мускулам пробегали волны дрожи. Левое бедро, задетое бронебойной пулей, так же ныло, но она напрягала его раз за разом. Переставляла руку, потом ногу, руку, потом ногу…
	Задрав голову, она бы увидела мерно двигающиеся пятки тактика. Посмотрев вниз, смогла бы пересчитать, сколько форсеров забрались на металлическую лестницу, идущую по стенке лифтовой шахты.
	Но Марта закрыла глаза, точно засыпанные песком, чтобы перед ними не мелькали бесконечные перекладины.
	— А если подумать… нам надо благословить тех… кто строил эту шахту… – донесся снизу задыхающийся голос Сары. – Так строили… что смогли взорвать только сам лифт… а шахта уцелела…
	— Они рассчитывали, что эти стены будут держать местные землетрясения, – меланхолично ответил ей Стэн. – Что им какой-то взрыв лифта…
	— Ну надо же, они еще болтают! – рявкнула Марта. – Ну-ка, беречь дыхание!
	Но дышать с каждым десятком метров становилось легче. Ядовитые испарения, какими травили форсеров на нижних уровнях, оставались внизу. Из легких исчезало противное сипение.
	Комплекс жизнеобеспечения, которому не надо было тратить ресурсы на нейтрализацию ядов, впрыснул в кровь бодрящий гормональный коктейль. Марта встрепенулась, почувствовав прилив сил, боль в бедре поутихла.
	Когда далеко вверху открылся серый прямоугольник выхода, нашла силы зло улыбнуться. Подумала о том, что на поверхности их обязательно ждет засада, и улыбнулась еще шире.
	— Всем остановиться, – прошуршал в ком-линке голос тактика.
	Марта воспользовалась паузой, чтобы оглянуться и посмотреть, как там дела у троих выживших бойцов ее звена. У них все оказалось в порядке, и она прислонилась лбом к приятно прохладной перекладине.
	Сверху донесся негромкий рев, шевельнула волосы волна тепла – джамперы, у которых еще сохранился ресурс в двигателях, отправились на разведку. Если они найдут что-нибудь вроде боковой шахты, то у тех, кто отправится туда, будет чуть больше шансов уйти.
	Те, кто пойдут главным стволом, наверняка смертники. Но они смогут отвлечь на себя внимание, чтобы оставшиеся добрались до корабля.
	Марта отстраненно, будто решая арифметическую задачку, прикинула свои шаги на месте командиров: послала бы главной шахтой одно из двух звеньев джамперов, пожалуй, то, где их осталось пятеро… И пару десятков форсеров, которые примут первый огонь на себя.
	Вот только кого отправить на верную смерть?
	— Марта, – позвал тактик, отрывая от размышлений.
	— Да? – помедлив, она подняла голову.
	Лицо командира в проникающем в шахту сером утреннем свете казалось черным.
	— Наверху засада. Но джамперы нашли ответвление, ведущее в технический ход. Вы пойдете через него, только под командованием тактика четвертой боевой. Выходы оттуда тоже наверняка стерегут, но шанс прорваться чуть больше.
	— Я поняла, – кивнула она. – Удачи вам, командир.
	Застывшая на некоторое время цепочка форсеров снова двинулась вверх. Марта подняла тяжелую, точно из металла отлитую руку, затем ногу…
	Через пару десятков метров показался технический ход, квадратный в сечении и достаточно широкий, чтобы в него легко протиснулся даже джампер с ранцем. Марта перевалилась через его край, ощутила, как сильные руки помогли подняться.
	Встав, обнаружила, что держит ее низкорослый и темнокожий форсер.
	— Стефан! – не удержавшись, почти крикнула Марта.
	— Это я, – уроженец Демона в критические минуты был спокоен и лаконичен. – Рад, что мы дальше пойдем вместе.
	О том, что старый соратник уцелел и сегодня, Марта узнала еще внизу, перед тем как они полезли в шахту. И сейчас почувствовала, что ей важно, чтобы он, последний из тех, кто спасся на Земле, пережил и эту операцию.
	Бойцы один за другим выбирались в технический ход, строились цепочкой.
	— Готовы? – Последним покинул шахту командир четвертой боевой бригады. – Тогда двинулись. Стефан, твои на разведку.
	Идти узким техническим коридором оказалось много проще, чем взбираться по лестнице. Марта ощутила, как напряжение потихоньку уходит из ножных мышц, как расправляются мускулы спины.
	Форсеры миновали две развилки и вышли к круглой комнате, откуда начиналось около дюжины коридоров.
	— Десять минут отдыха, – объявил тактик.
	Форсеры усаживались вдоль стен, вытягивали ноги, другие лезли в рюкзаки за сухими пайками.
	— Эх, а у меня там в первом звене земляк остался, – сказал Густав.
	— Что поделать, без потерь никак, – заявила Сара. – Хотя лучше было бы оставить внизу тебя, а не Игоря или…
	— Прекратить, – устало перебила Марта. – Ну что мне с вами делать? В бою все нормально, а как свободная минутка, так вы – собачиться.
	— Было бы хуже, если б наоборот, – философски заявил Стэн.
	Повернувшись на скребущий звук, Марта обнаружила, что неподалеку от нее коренастый форсер ковыряется в энергетической панели на стене. Сняв крышку, он обнажил силовые кабели и ловко подсоединил к разъему на одном из них небольшой приборчик.
	— Эй, у кого заряда батарей меньше чем на четверть – подходи сюда, быстро! – Голос у коренастого оказался унылый, тягучий.
	— В чем дело? – нахмурился тактик.
	— Это наш чудо-техник, – пояснил Стефан, – придумал какую-то хреновину, чтобы прямо от местной сети заряжаться.
	— Дело хорошее, – кивнул тактик. – Давайте, только быстро.
	Когда Марта поднялась, к чудо-технику выстроилась очередь.
	Какой-то здоровенный форсер уже подзаряжался, один из силовых кабелей тянулся к батареям на спине. Громила корчился, давая понять, что испытывает вовсе не блаженство. Техник, не обращая на это внимания, растолковывал остальным:
	— Трансформатор несовершенный, емкость батарей от подзарядки падает. Но маленькая полная батарея лучше, чем большая пустая, в лоб тебе магнит. Следующий!
	Очередь Марты подошла быстро. Она повернулась спиной, ощутила, как что-то воткнулось в слот, и в следующий момент задохнулась от боли: к позвоночнику будто приложили раскаленный прут, жидким огнем охватило ребра, руки задрожали мелкой дрожью.
	— Где ж ты трансформатор-то этот взял? – прошипела девушка, с трудом удерживаясь, чтобы не заорать.
	— На коленке собрал, – невозмутимо пояснил техник. – Хватит с тебя. Следующий – на зарядку становись!
	Марта отошла в сторону, прислонилась к стене, чтобы отдышаться, прийти в себя.
	Силовой кабель, входя в слот очередного бойца, с треском заискрил. Форсер взвыл, поплыла вонь жженого пластика. Но техник только хладнокровно похлопал бедолагу по плечу.
	— Хэй, а где же пушка-то твоя, боец? – ехидно выкрикнули из сократившейся очереди.
	Чудо-техник выразительно покосился на плазмаган, стоявший у стены, но ничего не ответил.
	— Что, никак оружие ручки натерло? – не унимался задира.
	— Вот я сейчас надену пушку, а тебе подам в батарею заряд напрямую, без трансформатора, – ласково пообещал техник.
	— Напугал! Да я ж субтактик! – заявил нахальный голос.
	— А что, субтактикам нынче в задницу резисторы вшивают, чтоб сопротивление увеличить?
	— Иди ко мне в звено, рукастый! – предложил балагур. – Будет у нас с тобой мир да любовь по заветам Пророка!
	Форсеры дружно захохотали, чудо-техник скорчил злобную гримасу.
	Марта нашла глазами лицо шутника, поняла, что перепалка и затеяна для того, чтобы немного снять напряжение.
	— Марта, – донесся из ком-линка голос тактика.
	— Да, командир?
	— Выдвигайтесь. Пойдете первыми по тому коридору, что ведет на северо-запад.
	Отдых, как обычно, оказался слишком коротким.

	* * *

	Лестница, заключенная в узкий колодец, закончилась массивным люком. Марта осторожно приподняла его и невольно отшатнулась, когда ей на лицо упала холодная дождевая капля.
	— Мы все же успели, – сказала она, заставляя себя поверить, что подъем из ядовитой бездны Форджа закончился.
	Тактик выслушал ее доклад, а затем сообщил:
	— Все наши на местах. Ударная группа в лифтовой шахте атакует через пять минут. Раньше вылезать нет смысла. Если повезет, получим от джамперов ударной группы вид местности сверху и расположение огневых точек противника. Молитесь Пророку о победе…
	На то, чтобы разобраться, куда проложены боковые ходы, понадобился час. За это время выяснили, что они не тянутся далеко и заканчиваются идущими к поверхности колодцами.
	Звенья разбросали по подземелью так, чтобы использовать все выходы. Марте и ее подопечным достался самый дальний колодец.
	— Готовы? – спросила она.
	— А то, – отозвался Стэн. – Сейчас мы им покажем.
	Ком-линк оттранслировал пакет зрительной информации, перед глазами вспыхнуло снятое с высоты изображение местности вокруг шахты, чуть смазанное из-за того, что ведший съемку джампер стремительно двигался.
	— Вперед! – гаркнула Марта, с радостью подумав, что люди не успели приготовиться как следует.
	Люк отлетел в сторону, лязгнули его петли. Она выскочила наружу, под холодный дождь и обжигающие выстрелы. Грохот близкого разрыва ударил по ушам, заставил покачнуться.
	Про технические ходы люди то ли забыли, то ли просто не успели взять их под контроль. Во всяком случае, в первые мгновения по тем, кто выбирался на поверхность здесь, вообще не стреляли.
	Десятки плазменных шаров, лучей ионных орудий ударили в спины людей, увлеченно расстреливающих развороченный взрывом выход из лифтовой шахты. Развернуться успели немногие, но среди них оказались пулеметчики.
	Несколько одновременных попаданий отдались болью по всему телу, Марту отбросило в сторону. Тело рванула резкая боль, слетевшее с руки орудие загремело по камням.
	На миг оглохшая, она непослушными руками подняла «Ярость». Привалилась к большому камню, чтобы вновь закрепить ее. Выполняя доведенную до автоматизма операцию, Марта глянула в низкое небо Гефеста.
	Несколько очередей, бивших снизу вверх, скрестились в одной точке. Поток голубых «брызг» из штурмовых пушек оборвался. То, что было джампером, рухнуло на землю куском изуродованной плоти.
	Марта, почти не целясь, выстрелила в засевшего посреди огромных камней пулеметчика, но промахнулась. Судя по всему, начало сбоить расчетно-аналитическое ядро или просто уставшие мускулы оказались не в состоянии выполнить его приказ в точности.
	Перевела взгляд на подчиненных – Густав и Сара были в порядке, а вот Стэн сидел на земле, держась за оставшийся от левой руки огрызок. Лицо парня выглядело бледным до синевы…
	— Ты как? – спросила Марта, подобравшись поближе.
	— Ничего, – ответил Стэн хриплым голосом, – сейчас боль… утихнет… и я снова смогу стрелять…
	Огонь со стороны людей слабел, уцелевшие пулеметчики и автоматчики спешно отходили, понимая, что вырвавшихся из шахты форсеров все равно не удержат. Несколько джамперов, не скрываясь, висели в небе, но стреляли не так часто, только наверняка.
	Грохнул последний разрыв, и все затихло, стал слышен шум дождя, падающего на засыпанные пеплом камни.

	* * *

	— Привал!
	Услышав этот возглас, Марта просто упала на землю, с трудом перевернулась на спину, чтобы ледяные капли падали на разгоряченное лицо.
	Рядом с ней опустились на острые камни Сара и Густав, осторожно усадили Стэна. Тот поморщился и благодарно кивнул, жадно хватая ртом холодный воздух.
	— Не лежать, не лежать! – вслед за голосом супертактика из ком-линка ударил бодрящий импульс, какой обычно использовался при побудке. – Помочь раненым, осмотреть оружие, вставить капсулы для подпитки брони!
	Марта просто заставила себя сесть, глянула в затянутое тучами небо и поняла, что не может сообразить – утро сейчас или вечер, сколько времени минуло с того момента, как они ушли от Форджа.
	По всему выходило, что больше двадцати четырех часов семьдесят шесть бойцов – остатки соединения «Геката-2» – провели на ногах, уходя от города туда, где ждал корабль.
	— Все слышали? – спросила Марта. – Выполняйте приказ.
	— А чего… – буркнул Густав, но глянул на командира и осекся.
	От того места, где расположился тактик четвертой бригады, а теперь командир отряда, донесся резкий хлопок. Последний джампер, у которого еще действовал ранец, взвился вверх и повис на месте, поворачивая голову из стороны в сторону.
	— Вижу противника на северо-западе, – услышала Марта в ком-линке его доклад. – Время огневого контакта примерно десять минут…
	— Действуем по намеченному плану, – скорее попросил, чем приказал тактик. – Заслон остается здесь.
	Марта встала, стараясь не смотреть на Стэна, слова застряли в горле.
	Все решили заранее: в случае необходимости раненые форсеры, те, кто не может бежать быстро и долго, прикрывают рывок основной группы.
	— Прости, друг, – со смущением в голосе проговорил Густав, а Сара порывисто вздохнула.
	— Ладно, чего там, – пробормотал Стэн, уцелевшей рукой поднял плазмаган и перевернулся на живот. – Вы, главное, дойдите, чтобы мы тут не зря подохли…
	— Все, уходим, быстро, – сказал тактик. – Иначе их гибель будет напрасной!
	Восемнадцать форсеров остались на месте, выбирая позиции среди камней, прочие двинулись дальше.
	Марта бежала, чувствуя себя загнанным зверем. Ноги подгибались, мир вокруг трясся, в лицо бил колючий ветер, перехватывал дыхание. В то, что за спиной стреляют, она старалась не вслушиваться.
	— Быстрее, быстрее! – орал субтактик, бойцы выжимали последние силы, на каменную тропу из открывшихся ран падали капли крови.
	Марта окончательно утратила ощущение времени и, когда из тумана выступил блестящий корпус корабля, решила, что начались галлюцинации. В то, что это правда, заставили поверить радостные вопли соратников.
	Последние сто метров дались всего тяжелее. Шагах в тридцати до входа в корабль упала Сара. Густав взвалил ее на руки и потащил к ведущей в трюм эстакаде. Марта поднялась по ней, шатаясь, и только внутри корабля немного пришла в себя.
	— Пять минут до старта! – проревели динамики под потолком.
	Марта сумела защелкнуть страховочный ремень на потерявшей сознание Саре и сама упала в соседнее кресло. За мгновение до того, как навалилась тяжесть, пришла мысль: «А ведь кто-то наверняка умрет от перегрузки».

	* * *

	Выходить из беспамятства не хотелось, не было желания возвращаться туда, где пульсировала в ранах боль, тупо ныли мышцы и ломило кости.
	— Хэй, рыжая, а ведь я тебя где-то видел! – донесся чей-то на удивление тихий, приглушенный голос.
	«Рыжая?» – это слово вызвало слабое удивление.
	Так ее называла только Анна, но она давно мертва.
	— Не называй меня рыжей! – сказала Марта за мгновение до того, как открыть глаза. Сфокусировала взгляд и обнаружила смотрящего на нее мужчину: изогнутые в усмешке тонкие губы, глаза-щелочки и короткая, но буйная шевелюра – жесткие волосы ежиком. Такие же, как у нее самой, только с другим оттенком рыжины: не темные, а яркие, огненные.
	«Да он родом с Шеола, – подумала Марта, – и, кажется, субтактик – тот самый, что задирал техника, когда мы только выбрались из шахты. Но не эту же встречу он имеет в виду?»
	— Вставай, – сказал мужчина. – Мы прибыли.
	— Без тебя понятно.
	С трудом выбралась из противоперегрузочного кресла, с тревогой глянула на Сару. Та махнула рукой в ответ, показывая, что с ней все в порядке.
	— Ну что, звено, – сказала Марта подопечным, которых осталось всего двое. – За мной, шагом марш!
	За стенками корабля их встретила Геката.
	Огромное солнце яростно поджаривало красные и коричневые скалы, будто надеялось выпарить из них последние капли воды, исчезнувшей на этой планете тысячи лет назад. Блестели пластобетонные плиты взлетно-посадочного поля, кузова стоящих у его края транспортеров.
	Форсеры из персонала ВПП с удивлением глядели на выходящих из корабля солдат, угрюмых и мрачных, на то, как те без единого слова забираются в открытые люки машин.
	Усевшись на место субтактика, Марта глянула на целый ряд пустых сидений и заскрипела зубами: только из ее девяти подопечных на Гефесте остались семеро, а ведь были звенья, где полегли все, никого не осталось.
	Обратно на Гекату вернулась лишь шестая часть специально подготовленного отряда, а портал Гефест-Земля так и не удалось окончательно разрушить. Не достигли цели ни высадка на Землю, ни зачистка Форджа. И в обоих случаях Марта потеряла товарищей, к которым успела привязаться.
	Унылые лица соратников показывали, что все думают примерно о том же. Густав хмурил густые брови, Сара, откинувшись к горячей стенке транспортера, смотрела куда-то вверх, в потолок.
	Когда машина двинулась с места, почему-то стало немного легче. Глянув в окошко, Марта ощутила, что вернулась домой.
	Все на этой планете казалось знакомым – дорога, петляющая между безжизненных скал, «ульи» – чудные сооружения, непонятно кем возведенные, забор базы, слепящий блеск термоизоляционного покрытия округлых зданий, оставленных на поверхности…
	Выбравшись из транспортера, поняла, что не испытывает дискомфорта от жары, яркого света. Этот красный мир, где не смогли выжить люди, показался гораздо более уютным, чем обустроенный Гефест.
	Толстенная дверь бесшумно отошла в сторону, и форсеры один за другим вступили в коридоры базы, белые и прохладные, точно вырубленные во льду.
	В царящей тут стерильной чистоте, подчеркнутом отсутствии всяких запахов толпа боевых форсеров в засохшей крови и грязи, роняющих серые чешуйки химериновой брони, выглядела дико.
	Когда добрались до жилого уровня, того же самого, где обитали до отбытия на Гефест, супертактик остановил солдат.
	— Спасибо, – сказал он, – пусть мы не достигли успеха, но я знаю, что вы сделали все, что могли. Дальнейшую нашу судьбу определит Пророк.
	Форсеры уныло молчали.
	— Разойтись по прежним казармам, привести себя в порядок, – добавил командир бригады. – Все свободны!
	И только в этот момент Марта окончательно поверила, что снова выжила.

	* * *

	Бросив взгляд в зеркало, Марта удовлетворенно цокнула языком.
	Если оно не врало, то полученные на Гефесте повреждения затянулись, а химериновая броня вновь сияла здоровым блеском.
	— Красавица, – завистливо проговорила Сара, выглядывая из-за плеча командира. – А вот у меня еще в ушах шумит.
	— Это оттого, что ты слишком много думаешь. – Койка, на которой валялся Густав, чуть заметно скрипнула.
	— Клянусь Пророком, опять начали, – вздохнула Марта.
	Сразу после прибытия уцелевшие бойцы особой тактической бригады прошли через углубленное медицинское обследование, после чего их рацион оказался изрядно увеличен. А последующие двое суток они провели в блаженном безделье, отсыпались и отъедались.
	— Марта, чем занимаешься? – раздался из ком-линка голос тактика.
	— Красоту навожу, – ответила она.
	— Наводи быстрее. Через десять минут мы должны быть в зале для совещаний.
	— Хорошо, мы подойдем. – Марта повернулась к Саре: – Собирайтесь. Нас ждут.
	Густав заворчал и принялся слезать с кровати.
	Выйдя в коридор, Марта столкнулась с необычайно мрачным Стефаном.
	— Привет, – сказал тот, – демон меня забери, но я думаю, что сегодня нам расскажут, как мы провинились перед Пророком и как должны за это ответить.
	— Посмотрим, – покачала головой Марта.
	Остаток пути до зала для совещаний, расположенного парой уровней выше, проделали в молчании. Внутри перед огромным стереоэкраном обнаружился значительно посвежевший тактик и рядом с ним – худосочный форсер, называющий себя Хесусом.
	При взгляде на него на Марту нахлынули воспоминания о том дне, когда она попала сюда в первый раз.
	— Проходите, коллеги, – замахал руками Хесус. – Присаживайтесь.
	Марта села у самого выхода, ощутила, как спинка кресла под ней прогнулась, края вонзились в спину.
	— Не под нас это делано, – донесся голос устраивающегося неподалеку рыжего субтактика. – Такие залы под всяких тощих умников проектируют. А под нас – разве что посадочные места в космических кораблях…
	— Э, рад приветствовать вас, коллеги! – Хесус поднялся. – Позвольте мне, прежде всего, сказать, насколько мы, научное сообщество детей форсированной эволюции, ценим ваш, э, подвиг…
	Супертактик неожиданно встал тоже, поднося к сердцу сжатый кулак, взгляд его обратился к выходу из зала. Марта вскочила, с секундным опозданием поднялись Сара и Густав.
	По ряду между креслами шел стратег, за ним шествовал солдат с небольшой коробкой в руках.
	— Как удобно – и охранник, и носильщик, – раздался шепот рыжего задиры. – Самое дело для лентяя из Первого Параграфа…
	— Кой-кому сильно не хватает возможности заработать наряд, – неожиданно для себя прошептала Марта в ответ.
	— А ты думала, меня этим напугаешь? – шеолец, кажется, был вполне доволен собой.
	— Ну надо же, кто бы… – начала Марта, но тут стратег остановился рядом с Хесусом и повернулся к солдатам.
	Он был не столь высок и мускулист, как обычный боевой форсер, но ученый возле него казался хрупким.
	— Готовы ли вы умереть за Пророка и Эволюцию? – поинтересовался стратег.
	— Готовы! – Слитный рев сотряс зал.
	— Садитесь. – Стратег махнул рукой.
	Форсеры начали опускаться, неудобные кресла заскрипели.
	— Я знаю, что вы скорбите по вашим погибшим товарищам. Это знает и Пророк! Он сам послал меня, чтобы я мог передать вам его благодарность за проведенную операцию!
	Марта увидела, как благоговейно расширились глаза сидящей рядом Сары, как взволнованно потер подбородок Густав. Но сама она никаких особенных эмоций не испытала.
	«Наверное, Пророк благодарил меня слишком часто», – мысль показалась кощунственной.
	— Не казните себя за то, что боевая задача… – чуть заметная пауза подсказала, что стратег тщательно выбирает слова, – …выполнена не до конца. Разобранный портал, конечно, восстановят, но не скоро. Сообщение между Гефестом и Землей все-таки прервано, и месяц – а может быть, даже два – силы людей не смогут получать оружие с фабрик Гефеста. Месяц перебоев с поставкой оружия – за это время многое может измениться на поле боя!
	Форсеры смотрели на него, точно зачарованные.
	— Так что ваши соратники погибли не зря, – продолжил стратег. – Кончина одного способствует жизни других, говорит нам Стальной Кодекс! Их смертями и вашей кровью выкуплено много жизней тех, кто воюет сейчас на передовой. Вы честно послужили победе Эволюции и должны получить награду.
	Солдат Первого Параграфа медленно и торжественно подошел к стратегу. Тот принял коробку, со щелчком откинул крышку.
	— Всех участников операции Пророк награждает знаком доблести – Золотой Лентой Эволюции. Многих – посмертно, но их имена будут навечно занесены в хронику освободительной войны! А теперь настало время чествовать живых. Первым награждается тот, кто командовал вами в стане врага.
	Тактик поднялся, лицо его залила краска то ли стыда, то ли смущения. Когда Золотая Лента украсила его комбинезон, командир отряда отрывисто бросил:
	— Служу Эволюции!
	Один за другим стратег назвал имена троих выживших тактиков. Затем за наградами пошли командиры боевых звеньев.
	Поняв, что вызывают ее, Марта не испытала радости, только странную горечь, словно не получала награду, а подвергалась наказанию. Вышла к стратегу, подождала, пока знак отличия прикрепят повыше левой груди, произнесла положенные слова и вернулась на место.
	— Здорово, – проговорил Густав с гордостью. – Я рад, что у меня такой командир.
	Марта лишь рассеянно кивнула в ответ.
	Доставшаяся ей лента была гладкой и шелковистой, в точности как та, которую давным-давно, еще на Халикте, сам Пророк прикрепил на броню у сердца Анны.
	Осознав, что слишком глубоко ушла в воспоминания, Марта вздрогнула и обнаружила, что знак доблести получают рядовые и что Сара возвращается от стратега вся багровая от румянца.
	— Марта! – голос ее срывался от волнения. – Он сказал, что меня будет хранить Золотая Лента Пророка!.. Что с тобой?
	А в ушах Марты на шепот Сары накладывались доносящиеся из глубин памяти слова Анны: «Он сказал, что теперь меня будет хранить в бою Золотая Лента, помнящая тепло его рук…»

	СЫН ЗЕМЛИ 2

	Пулемет надрывно затарахтел и с коротким лающим звуком умолк. Кампински, засевший между поставленных углами друг к другу пластобетонных блоков, изрыгнул страшное польское ругательство и принялся с лихорадочной поспешностью разбирать спусковой механизм.
	«Ох и врежут сейчас нам», – отстраненно подумал Роберт, выцеливая модуль-разведчик.
	Плазмоид размером с волейбольный мяч, выпущенный из мортиры, шлепнулся на дно окопа, в стороны ринулись кипящие «брызги». Забрало потемнело, спасая глаза хозяина, Роберта приподняло и отшвырнуло в сторону.
	В голове загудело, на несколько мгновений он потерял связность мышления.
	Когда очнулся, перед глазами все плыло, а во рту ощущался мерзкий привкус крови.
	— Не нравится мне это… – пробормотал Роберт, поднимая ставший очень тяжелым автомат.
	— Второе отделение, почему ослабили огонь? – Наушники выплюнули гневную скороговорку лейтенанта Нуньеса.
	От большого волнения или спешки командир взвода забыл перестроить связь на выделенную, и его услышали все.
	— Сейчас восстановим, – ответил сержант и рявкнул, обращаясь к подчиненным: – Что заснули, курвины дети? Кампински, ты долго еще?
	Не вслушиваясь в их переговоры, Роберт выглянул из окопа.
	Густой снегопад мешал видеть происходящее в деталях, но не утаивал главное – форсеры продолжали штурмовать позиции батальона. В серо-белом мареве короткими перебежками перемещались фигуры врагов, вспыхивали лучи ионных орудий, коротко тявкали рейлганы.
	Форсер вынырнул из небольшой ложбинки, от которой до позиций взвода оставалось метров двадцать, и Роберт автоматически, не думая, что делает, нажал спусковой крючок. Очередь хлестнула по тому месту, где только что находился враг, но тот успел упасть в снег.
	За первым из ложбины выскочил второй, третий…
	За то время, что молчал пулемет, форсеры ухитрились подойти очень близко к позициям взвода.
	— Сомий хвост! – Роберт дернул гашетку подствольного гранатомета, но тот лишь глухо щелкнул, показав, что кассета пуста.
	Очередь ударила с той стороны, где засел Трэджан, несколько пуль угодили в совершающего новую перебежку форсера, но тот даже не покачнулся.
	Роберт сменил кассету, с холодком отметив, что она последняя.
	Плазмоид зацепил левое плечо, но броня выдержала, так что Роберт всего лишь зашипел от боли. С наслаждением дернул гашетку, когда кружок целеуказателя совпал с поднявшейся из сугроба массивной фигурой.
	Взрывом форсера отшвырнуло, из дымного облака вылетела и закувыркалась в полете деталь его амуниции.
	Но порадоваться успеху Роберт не успел, на месте поверженного врага оказались сразу трое, и плазменные пушки в их руках одновременно изрыгнули огонь. Наступление собратьев поддержали оставшиеся чуть позади бойцы с мортирами и снайперы с ионными орудиями.
	Позиции батальона мгновенно превратились в пылающий ад.
	Роберт, почти ослепший, несмотря на забрало, стрелял раз за разом, целясь в темные силуэты. Снег под ударами плазмоидов кипел и испарялся, трещала, получая ожоги, скованная морозом земля, над полем боя колыхалось густое облако из тумана и дыма.
	Молниями пронизывали его выстрелы.
	Когда из продолжающих изрыгать метель облаков выпал быстрый, крылатый силуэт, Роберт едва не дернул оружие вверх, чтобы встретить нового врага, и только в последний момент опомнился.
	А десантно-штурмовой корабль описал изящный пируэт над полем боя, и в шум сражения вплелся новый звук – стрекот автоматических пушек, посылающих сотни снарядов в наступающих форсеров.
	Заснеженная равнина мгновенно покрылась фонтанчиками разрывов, в стороны полетели осколки.
	— Наши, – только и смог просипеть Роберт, пытаясь отклеить занемевший палец от спускового крючка.
	Второй корабль вынырнул из клубящейся мглы, качнул крыльями, и Роберт понял, что пришедшие им на выручку летательные аппараты отличаются от тех, что он видел ранее.
	Лишенные массивности штурмовых кораблей, они выглядели стремительными, как громадные осы из металла, и несли на себе куда больше оружия.
	Роберт увидел, как свалился форсер, пробитый выстрелом из рейлгана, как другого просто разорвало на части несколькими пушечными снарядами. Услышал виртуозное ругательство, сорвавшееся с уст Кампински, и треск заработавшего пулемета.
	И форсеры не выдержали. Принялись отступать, сначала неспешно, затем быстрее и быстрее.
	— Бегут, – сказал Роберт, выдергивая обойму и тщетно пытаясь найти в подсумке новую.
	Силуэты врагов скрылись в дымке, умчались за ними штурмовые корабли, и грохот боя, терзавший уши последние несколько часов, стих.
	Неподалеку зашевелилось что-то черное, покрытое сажей, щелкнуло поднявшееся забрало, и стало видно осунувшееся лицо Трэджана, круги под лихорадочно блестящими темными глазами.
	— Мы их сделали, елки-палки, – проговорил уроженец Аляски.
	— Точно, – отозвался Роберт, ощущая, как болезненно ноют глаза, – только вот ты стал похож на трубочиста.
	— Ты много лучше, что ли? – хмыкнул Трэджан. – Броню с нас можно счищать, как скорлупу с вареных яиц, и выкидывать.
	— А ведь еще и в наступление такими пойдете, если прикажут, – вступил в разговор сержант, выглядывая из своей ячейки.
	— Это запросто, – кивнул Роберт, стаскивая шлем.
	Несколько мгновений наслаждался холодным воздухом, овевающим разгоряченное лицо, а потом неожиданно для себя уловил тихий, едва различимый шорох падающих на изуродованную землю снежинок.

	* * *

	Стоящий на земле десантно-штурмовой корабль еще больше напоминал насекомое. Узкие «глаза» посверкивали между броневыми пластинами, «хоботки» пулеметов торчали из крыльев.
	На боку выделялись нанесенные алой краской цифры два и семь.
	— Этот – наш, – проговорил Бьерн. – Вообще рассчитан на отделение, но у нас народу осталось мало, а в первом еще меньше, так что все уберемся…
	Одна из бронепластин отошла в сторону, открыв внутренности кабины и сидящего в ней пилота.
	— Привет, парни, – махнул он рукой, – забирайтесь.
	В ближней к кабине секции корпуса открылся прямоугольный люк, стал виден отсек для десантников, выглядящий так же уютно, как холодный, продуваемый ветром сортир в какой-нибудь далекой колонии.
	С позиций на окраине города солдат «Одина» сняли несколько часов назад, и на смену им из тыла подошел один из полков «Сибири», отдохнувший и пополненный свежими бойцами.
	Судя по решительным лицам уроженцев холодной планеты, они готовы были сражаться до последней капли крови.
	Всю дорогу от передовой Роберт надеялся, что им дадут хотя бы пару суток на отдых.
	Но полк сначала довели до склада, где солдаты заменили броню и набили подсумки, а также непонятно зачем получили каждый по топору с вибролезвием. Затем они оказались на одной из городских площадей, превращенной во взлетно-посадочную площадку для десантно-штурмовых и ударных кораблей.
	— Джемисон, куда вперед батьки? А ну, осади! – Бьерн, пользуясь тем, что сержант первого отделения погиб, принялся командовать его бойцами. – Кампински, затаскивай свою махину, да поживее!
	Вслед за пулеметчиком Роберт запрыгнул в отсек, плюхнулся на сиденье у дальней стенки. Негромко щелкнули крепления на страховочных ремнях. Рядом уселся Трэджан, с другой стороны – очень высокий парень из третьего отделения, вооруженный рейлганом.
	— Полетели, курвины дети. – Бьерн занял место рядом с люком, тот закрылся, на потолке, рассеивая мрак, загорелся осветительный блок.
	Снаружи донесся громогласный рев, пол задрожал, десантный корабль вздрогнул. Роберт ощутил, как его слегка придавливает к полу. Через несколько минут вой стал тише, а неприятная тяжесть исчезла.
	Стало слышно, как вполголоса молится Шриван:
	— …дай нам силы и избавь от страха…
	— Куда хоть летим? – спросил, глянув на сержанта, солдат с рейлганом.
	Он появился во взводе недавно, перед отправкой на Сибирь, и познакомиться с новичком Роберт просто не успел.
	— В кудыкину галактику, – мрачно ответил Бьерн. – Больно мне доложили куда. А вообще я думаю, что нас забрасывают в тыл к форсерам.
	— В тыл? Ну и хрень! – Кампински огладил усы. – Неужто все-таки решили вмазать им под зад?
	Ответить сержант не успел. Десантный корабль ухнул вниз, точно под ним расступился воздух. Роберт ощутил, как подскочивший желудок норовит выбраться наружу через горло.
	Заскрипели страховочные ремни.
	Падение закончилось столь же резко, как и началось, звучно клацнули чьи-то зубы, а корабль накренился так, что Роберт обнаружил себя висящим на потолке.
	— Чего это они? – выдавил Трэджан.
	— Развлекаются, – ответил Роберт, истово надеясь, что ремни выдержат вес его тела, отягощенного полной выкладкой.
	— Слава тебе, Единый, и Многим проявлениям твоим… – продолжал бормотать Шриван, то и дело осеняя себя священным знаком.
	Корабль выровнялся и снова пошел вниз. Солдат тряхнуло, Роберт ударился затылком о стенку. Раздался громкий скрежет, скрип и стон, и двигатели внезапно смолкли.
	Люк открылся, внутрь хлынул яркий дневной свет.
	— Приехали… – Ошеломленный довольно жестким приземлением Бьерн рычал не так напористо, как обычно, но достаточно убедительно. – Забрала опустить – и все из корабля. Давай-давай!
	Роберт выпрыгнул наружу одним из последних, сощурился, чтобы глаза привыкли к стоящему в зените солнцу.
	Десантные корабли рядком стояли на тянущейся через лес дороге, из трюмов спешно выбирались солдаты. Снег на обочинах после испачканного сажей города казался ослепительно белым. Деревья, похожие на земные сосны, но куда более мощные и высокие, роняли иссиня-зеленые иголки, на горизонте поднимался величественный горный хребет Вертебарн.
	Отсюда он выглядел существенно меньше, чем из города.
	— В стороны! – гаркнул Бьерн. – Им взлетать сейчас! Или ты хочешь поджарить свою задницу?
	Замешкавшийся солдат отскочил, десантный корабль с ревом начал подниматься. За ним рванул вверх второй, третий, и вскоре на дороге остались только люди. Корабли превратились в облако черных пятнышек, затем точек и исчезли за горизонтом.
	В наушниках клацнуло, и из них донесся размеренный голос командира батальона, майора Марджена.
	— Солдаты, – сказал он, – наша задача – перекрыть эту дорогу. Атакующий Снежногорск враг должен остаться без подкреплений и лишиться удобного пути для отступления. Для этого придется поработать. Первая рота – в резерв, вторая перекрывает дорогу с востока, третья – с запада.
	Майор отключился, заговорил капитан Цай, негромко и занудливо разжевывая детали боевой задачи, из которой выходило, что солдатам предстоит на время превратиться в лесорубов.
	— Чем я только на этой войне не занимался, а вот деревьев еще не валил, сомий хвост, – заметил Роберт, когда командир роты замолк.
	— Это точно, – уныло согласился Трэджан. – А где другие два батальона, интересно?
	— Другие хреновы дороги перекрывают, наверно, – предположил Кампински. – Если уж загораживать, так все.
	На самой дороге снег был утоптан, но в сугробах на обочинах люди проваливались по пояс.
	— Начинайте рубить, – приказал лейтенант Нуньес, когда Роберт и Трэджан добрались до одной из «сосен». – Через пятнадцать минут вас сменят.
	Топор оставил на чешуйчатой коре небольшую зарубку, потом дело пошло веселее, в стороны полетели куски древесины. Роберт согрелся, а глянув на Трэджана, обнаружил, что от того валит пар.
	Когда на смену пришла очередная пара рубщиков, на стволе красовалась довольно большая выемка. Кампински и Шривану понадобилось несколько минут, чтобы углубить ее до нужного размера.
	Дерево заскрипело, начало медленно падать.
	— Поберегись! – зычно крикнул лейтенант.
	— Ой! – Роберт невольно отшатнулся, когда ствол лег на снег, а отскочившая от пня здоровенная щепка ударила в забрало.
	— Так бы и остался без глаза, – хмыкнул Трэджан.
	— Чего заснули? – объявился рядом с приятелями сержант. – Обрубайте ветви, те, что снизу! Надо устроить тут такую баррикаду, чтобы за ней чувствовать себя, как у Единого за пазухой!
	Роберт вздохнул и поднял топор.

	* * *

	Солнце медленно опускалось к горизонту, от гор ползли облака, суля очередную метель. Над лесом царила тишина, нарушаемая только скрипом терзаемых морозом стволов.
	Роберт лежал за образующими настоящий вал бревнами и вглядывался в уходящую вдаль просеку дороги. Расположившийся по соседству Кампински задумчиво гладил подбородок, издалека, от того места, где расположились свободные от дежурства бойцы, доносился приглушенный смех.
	За день, что батальон провел на этот месте, Роберт не увидел ни одного врага. Несколько раз с востока, где держала оборону вторая рота, доносился гул моторов, а затем ожесточенная стрельба.
	Форсеры пытались доставить подкрепления и боеприпасы частям, сражающимся на окраинах Снежногорска, но без особого рвения.
	— Так мы скоро от скуки помрем, – сказал Трэджан, выразительно зевая.
	— Как по мне, так не самая худшая смерть, – хмыкнул сержант, засовывая в рот сигарету. – А вообще солдат спит, служба идет. Чего ты переживаешь?
	— Так холодно, согреться охота, – проворчал Трэджан.
	— Плазмоидами? Через полчаса нас сменят, и погреешься.
	— Идут, – негромко бросил сидящий на дереве Шриван, и разговоры мгновенно прекратились.
	Индус принялся спускаться, сержант выплюнул сигарету, опустил забрало и забормотал вполголоса, сообщая командиру о появлении врага. В глубине расположения батальона забегали солдаты, заспешили к баррикаде.
	— Ну и где они? – спросил Роберт, тщетно пытаясь разглядеть врага.
	— Вон, тащатся, – хмыкнул Кампински.
	Форсеры один за другим выныривали из сгущающегося над лесом сумрака. Шагали они нестройной толпой, меньше всего напоминая грозное войско. Некоторые шатались, другие шли, опираясь на товарищей.
	— Крепко им досталось, раз они летучих модулей лишились, а о том, чтобы дозор вперед выслать, не задумались, – проговорил сержант. – Без команды не стрелять, пусть подойдут ближе…
	Роберт пошевелил слегка застывшими пальцами, положил ладони на холодящее даже через перчатки тело автомата.
	— Помилуй нас Единый, – только и успел сказать Шриван, и первый плазмоид ударил в баррикаду и лопнул, разбросав вокруг ошметки пламени.
	За ним прилетел второй, третий, луч ионного орудия пробил, судя по истошному воплю, чью-то броню, и только в этот момент все солдаты роты услышали голос капитана, сказавшего:
	— Огонь!
	Тявкнули рейлганы, зачастили настроенные на заградительную стрельбу пулеметы. Настоящий огненный вал ударил вдоль дороги, сметая с нее не успевших залечь форсеров. Роберт увидел, как летят в стороны куски химерина, как один за другим падают воины в серой броне.
	— Хватит! – рявкнул командир роты. – Не тратить боеприпасы зря!
	Наступила тишина, ветер развеял повисшее над дорогой облако дыма, стал виден изрытый выстрелами снег, черные кляксы тел, покореженные пулями стволы.
	— И где они, елки-палки? – удивился Трэджан. – Удрали? Так быстро?
	— Что, не согрелся? – с улыбкой проворчал сержант. – Покричи, может, там какая из их девиц и осталась…
	— Придет и так тебя обогреет, – зажмурившись, промурлыкал Кампински, – что на всю жизнь запомнишь…
	Оба негромко засмеялись.
	— А они не обойдут нас через лес? – спросил Шриван.
	— Не должны, – Бьерн задумчиво глянул в сторону пущи, – там сугробы такие, что в них утонуть можно. Форсеры, они же тяжелые, еще глубже людей должны проваливаться. Да и майор посты там расставил…
	Солнце ушло за деревья, забрало шлема самостоятельно перешло на инфракрасный режим. Соратники превратились в зеленовато-синие фигуры, исчерканные оранжевыми линиями там, где тепло выходило через щели между броневыми пластинами. Лес стал набором малахитовых и сапфировых полос.
	На уходящей к западу дороге не двигалось ничего.
	Приглушенная стрельба донеслась с севера, и тут же, словно эхом, автоматная очередь раздалась на юге.
	— Пытаются обойти, гады, – заметил Бьерн, – смотрите в оба… И слушайте!
	— Как в брюхе урчит? – уточнил Трэджан, но получил от сержанта грозный взгляд и заткнулся.
	Роберт до боли в глазах всматривался в чащобу, но ничего особенного не видел. Несколько раз ветки начинали колыхаться, но никто из-за них не появлялся, кроме мелких лесных тварей.
	— Вот они! – крикнул кто-то с другой стороны баррикады, глухо хлопнула снайперская винтовка, и снег заскрипел со всех сторон.
	Между стволов метнулся пылающий багровым огнем силуэт, за ним еще один. Несколько выстрелов из мортиры угодили в баррикаду, толстенные бревна разметало, как легкие веточки.
	Роберта ударило в бок и отбросило в сторону. Хрястнулся обо что-то спиной, но автомата из рук не выпустил. Не вставая, нажал спусковой крючок и всадил чуть ли не весь магазин в выскочившего на дорогу форсера. Тот устоял на ногах, но выстрел из рейлгана угодил ему прямо в плечо, едва не оторвал руку.
	Тяжелое тело упало, хлынула кровь.
	— Сомий хвост! – Роберт приподнялся, пытаясь разобраться, где соратники и что именно происходит.
	С таким же успехом он мог ковырять вилкой суп.
	Стрельба доносилась со всех сторон, в том числе и сзади, мешало видеть зарево от горящей баррикады, у ее дальнего края несколько автоматчиков исступленно палили в сторону леса.
	— Прекратить огонь! – В голосе майора Марджена не звучало и следов паники. – Всем оставаться на местах! Командирам взводов немедленно доложить обстановку!
	Роберт перевернулся на живот и обнаружил, что неподалеку, уткнувшись лицом в землю, лежит Кампински.
	Крови видно не было, но пулеметчик казался подозрительно неподвижным.
	— Эй, Пол? – позвал Роберт и пополз вперед. Добравшись до товарища, осторожно перекатил его на бок и заглянул в забрало.
	Глаза Кампински были закрыты, но он, без всякого сомнения, дышал.
	Сугроб на обочине издал смачный хруст, и из него выбрался похожий на снеговика сержант.
	— Тьфу ты, – сказал он, выковыривая снег из щелей бронекостюма. – Что с ним?
	— Оглушен, похоже, – ответил Роберт.
	— Ничего, очухается. – Сержант замер, выслушиваясь в доносящееся из наушников шлема бормотание. – Так точно. Сейчас приступим.
	— Что там такое?
	— Приказано баррикаду растаскивать, – ответил Бьернсон, звучно шмыгнув носом. – Похоже, что все, драка на сегодня закончена.
	Эта новость не вызвала ожидаемой радости. Роберт лишь вяло кивнул, подумал о том, когда же им дадут выспаться.
	Кампински отдали на попечение подоспевших медиков, из тьмы явился Шриван, за ним – перепачканный чужой кровью Трэджан. И они зашагали туда, где солдаты спихивали на обочины тлеющие бревна.
	Усталость достигла такой степени, что Роберт мог двигаться, делать то, что ему приказывают, не обращая внимания на ноющие мускулы, но при этом начисто лишился способности связно мыслить.
	В голове царила гулкая, звенящая пустота.
	Они расчистили дорогу, а затем с запада донесся негромкий гул мотора.
	— Наши? – неуверенно спросил Трэджан.
	— Они самые, – кивнул сержант.
	Вдали мелькнули два огонька, стал виден ползущий по дороге небольшой разведывательный транспортер. Забрало перешло в обычный режим, и Роберт прищурился – свет фар показался болезненно ярким.
	— Ура! – завопил кто-то, его поддержали, и вскоре десятки людей прыгали, орали и обнимались, словно узнали о том, что война закончилась.
	Транспортер остановился, дверца хлопнула, и наружу выглянул плечистый сержант в шлеме с поднятым забралом. Сверкнул на грудной пластине символ корпуса «Сибирь» – медвежья морда.
	— Здорово, братцы! – весело крикнул сержант. – Как вы тут?
	— Нормально! Отлично! – принялись отвечать ему с разных сторон.
	— Форсеры вас стоптать не пытались? А то после того, как мы им врезали, они побежали, точно крысы из горящего дома!
	— Мы и сами им врезали, елки-палки! – гордо сказал Трэджан.
	— Ну и отлично, – кивнул сержант. – Тогда мы поехали дальше. А вы особо под колесами не путайтесь, скоро тут наши пойдут…
	Он махнул рукой и скрылся в кабине, транспортер укатил. Роберт остался стоять, не обращая внимания на царящее вокруг ликование.
	«Сибирь» шла на восток, прочь от Снежногорска, а это могло означать только одно – две фронтовые бригады форсеров, пытавшиеся взять штурмом столицу планеты, разгромлены.
	Насколько Роберт знал, для людей это был первый успех такого масштаба. Да, им случалось наносить поражения отдельным частям врага и даже заставлять его отойти, как тогда на Валории. Но это всегда достигалось большой кровью и не давало особого эффекта.
	Сегодняшнее поражение, судя по всему, обернется для форсеров как минимум потерей захваченных на Сибири территорий, а в худшем случае – их полным уходом с планеты.
	— Мы победили! Ты понял? – проорал Трэджан прямо в ухо Роберту и хлопнул того по плечу. – Мы их разгромили?
	— Да, конечно, – ответил тот и, видя, что приятель смотрит на него с обидой, добавил негромко: – Ура, сомий хвост.

	СТРОИТЕЛИ 1

	Издалека планета казалась злобным алым глазом, смотрящим через дырочку в черной ткани Космоса.
	Вблизи впечатление пропадало, становились видны ползущие над красно-бурой поверхностью серые ленты облаков, тускло поблескивающие лужицы морей, уродливые шрамы горных хребтов.
	И висящий на орбите объект, мало похожий на спутник и еще меньше – на космический корабль.
	Он скорее напоминал громадную, обзаведшуюся толстой шкурой гусеницу и на самом деле состоял из многих десятков существ, образующих единый, разумный по человеческим меркам организм.
	Эти существа, похожие на знакомую людям Химеру, недавно оставили лежащую внизу планету. Мощные крылья размахом в полторы сотни метров подняли их в верхние слои атмосферы, где заработали биологические реактивные двигатели, позволившие огромным тварям набрать первую космическую скорость.
	Сейчас внутри «гусеницы» активно шло перерождение. Отмирали крылья, ноги, глаза, прочие ненужные органы, активно формировалась оболочка, способная защитить ценный груз, заключенный в разбитом на независимые отсеки чреве громадного организма.
	Груз состоял из множества особей, мелких и невзрачных по сравнению с тварями, доставившими их на орбиту.
	Но именно тем, кто пока дремлет в анабиотическом сне, предстоит выполнить главную задачу возникшего на орбите красной планеты колосса – освоить другой мир, воздвигнуть новые Хайвы, чтобы Великое Строительство продолжалось, чтобы опять взвились в небо громадные крылатые существа, способные составить новый живой звездолет.
	Который, в свою очередь, высадит Строителей на еще девственной планете.
	Их в Галактике много, но рано или поздно Хайв будет построен на каждой – это твердо знала любая тварь внутри «гусеницы», и она сама в целом, и те ее сородичи, что остались внизу, на планете.
	Когда перерождение завершилось, живой звездолет двинулся с места, и одно из составляющих его существ, расположенное в самом хвосте, задействовало уникальный, только у него имеющийся орган – размыватель пространства.
	Окажись тут земной ученый, вооруженный соответствующей техникой, он бы от удивления принялся жевать собственную бороду.
	В обычном пространстве безо всяких энергозатрат и эффектов возникала локальная нуль-дыра!
	«Гусеница» окуталась сияющей дымкой, содрогнулась и провалилась в нее.
	А на орбиту выходила еще одна похожая на Химеру тварь, первая из тех, что образуют следующий живой звездолет…

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 3

	— Бригада, смирно! – Голос тактика убежал за повороты длинного коридора, в котором построили солдат, и вернулся шуршащим эхом.
	Марта привычно вытянулась, прижав руки к бокам, уставилась прямо перед собой. Что бы ни произошло в ближайшие мгновения, вряд ли потребуется способность думать, скорее, умение повиноваться без рассуждения.
	— Налево! За мной – шагом марш! – И тактик повел бригаду в ту сторону, где несколько тоннелей сходились к лестнице.
	Форсеры одну за другой миновали расходящиеся перед ними двери, а Марта думала, что когда-то тут точно так же ходили люди, построившие эту базу в надежде спрятаться от ядовитой атмосферы и жесткого перепада температур на поверхности Гекаты.
	Но это не помогло.
	Самые современные технологии не спасали колонистов. Они умирали от болезней легких, злокачественной сыпи, вообще непонятно от чего, страдали от клаустрофобии и депрессий.
	Много десятилетий назад планету передали под управление КОСМ, а Зигфрид фон Хайнц устроил на базе научный центр.
	— Куда нас ведут? – прошептал за спиной Марты Густав, когда они вышли к лестнице.
	— На полигон.
	Догадка подтвердилась быстро.
	Вырубленный прямо в скалах громадный зал на одном из самых нижних уровней предназначался для того, чтобы находящиеся на базе боевые форсеры не теряли навыков стрельбы.
	У входа на полигон солдат встретил инструктор.
	— Явились? – сказал он, кровожадно оскалившись. – Ну, берите оружие. Посмотрим, что вы еще умеете.
	Ионное ружье тут оказалось немного легче, чем боевое, но Марте было все равно.
	Она просто делала свое дело, хладнокровно и размеренно, рядом орудовали плазменными пушками и мортирами товарищи. Тактик одобрительно кивал, глядя, как горят обозначенные тренажером-модулятором цели.
	В один момент Марта неловко сдвинулась и ощутила, как вновь заныло бедро, поврежденное не так давно. Заскрипела зубами и неожиданно обнаружила, что рядом стоит тактик.
	— Другим оружием хорошо владеешь? – спросил он с интересом.
	Марта взяла у растерявшегося Густава плазмаган, за считаные секунды сменила оружие, только слоты щелкнули. И, почти не целясь, в три выстрела разнесла созданное тренажером-модулятором изображение пулеметного гнезда.
	Тактик одобрительно приподнял брови.
	— Из человеческого автомата приходилось стрелять, – сказала Марта.
	Тактик улыбнулся, показывая, что ее «успехи» во время подготовки к атаке на Землю ему известны, и проговорил:
	— Это не так важно.
	Марта неожиданно ощутила, как к щекам приливает кровь, что становится по-настоящему стыдно. Глянула на Густава и Сару, но те сосредоточенно продолжали поражать цели.
	— Очень хорошо, хватит, – приказал командир бригады. – Вы прекрасно показали себя. Рапорт сегодня же уйдет командованию, и я рад, что в нем будет только хорошее.
	— И простых бойцов сделают субтактиками, а нас – тактиками, – послышался знакомый нахальный голос.
	Марта только головой покачала, но командир, к счастью для болтливого шеольца, ничего не услышал.
	— В колонну по трое, – сказал он, – и за мной. Вам сегодня предстоит еще много всего. От стрельбы и прочих тестов зависит ваша дальнейшая судьба.
	Форсеры выстроились и зашагали за командиром.
	— Интересно, зачем все эти тесты? Может, мы и правда станем субтактиками? – сказал Густав, когда полигон остался позади и они вновь оказались на лестнице. – Это правда, командир? Ты как думаешь?
	— Честно говоря, нет, – сказала Марта, и тут ее догнал Стефан.
	— Ну как ты? – спросил он.
	— Нормально. А ты – доволен? – поинтересовалась Марта.
	Чернокожий форсер, помолчав, ответил:
	— Конечно, доволен. Какие планы на свободное время?
	— Ох, мне бы поспать, – вздохнула Марта. – Сейчас как никогда понимаю Джима. Помнишь, любая свободная минута, и этот здоровяк падает – мортирой не разбудить, разве только по голове…
	— Я его знал недолго, но подрыхнуть он любил, это верно, – хмыкнул Стефан. – Может, завтра вечерком встретимся на полигоне? Постреляем еще раз, для собственного удовольствия?
	— Если нас не уморят тестами к тому времени, – покачала головой Марта.
	Стефан улыбнулся и начал отставать, чтобы соединиться со своим звеном. Только в этот момент Марта поняла, что стрелять ей совершенно не хочется, пусть даже в компании старого товарища, и что Сара с Густавом опять спорят.
	— А ну, тихо, – сказала она. – Куда вам собственные звенья давать? Вы своими вечными пререканиями тактика будете мучить! Ох и жалко мне его!
	— А когда? – жадно спросила Сара. – Когда нам дадут собственные звенья?
	— Иначе получается, в нашей казарме теперь на десяти кроватях будет трое субтактиков, – подхватил Густав.
	— Ну надо же, в кои-то веки поддержали друг друга! – Марта скосила на них глаза. – Что, сразу так зазнались, что по три кровати на каждого маловато кажется? Отдельную казарму вам подавай?
	Сара смущенно захихикала.
	— Ребята, перед тем как получить звено, надо пройти инструктаж, модификацию, тренировки… Нет, по-настоящему вам до субтактиков еще далековато, клянусь Пророком!
	Коридор повернул, показалась ничем не примечательная дверь, одна из сотен, раскиданных по уровням базы. Но тактик остановился рядом с ней, приложил ладонь к считывающему устройству, и белая пластина скользнула в сторону, открывая уставленный приборами зал.
	— Заходи, – велел командир бригады. – Сейчас будем смотреть, что у вас в потрохах и в мыслях…
	Хотя это было сказано шутливым тоном, по спине Марты пробежал озноб, а сердце тревожно дернулось.
	Мысли к ней в последнее время приходили такие, что с ними – только на ремодификацию.

	* * *

	Люди появлялись один за другим, сгущались из серого, точно песок, тумана. Стреляли из автоматов, выпускали струи огня из каких-то широких больших труб, орудовали рейлганами.
	Казалось, целили прямо в Марту, но попасть не могли.
	А рядом падали друзья, кричала Анна, превращалась в кровавое месиво Хельга, горел, как факел, Пабло…
	В руках оказалось ионное орудие. Марта выстрелила в человека с пулеметом, но тот не упал, а превратился в крупного жука и с жужжанием метнулся вверх. Солдат с рейлганом, а за ним автоматчик, пробитый голубым лучом, тоже взмыли в серый, густеющий сумрак…
	Марта стреляла и стреляла, но противники никак не кончались. Насекомые, в которых они превращались, гудели все громче.
	А потом ринулись на девушку черным роем, резкая боль хлестнула по спине.
	Марта подскочила, жадно хватая ртом воздух и хлопая глазами.
	Она сидела на постели, насильственно разбуженная от дурного сна, а в ком-линке раздраженно жужжал голос тактика:
	— Подъем, всем подъем! Десять минут на сборы! Марта, Стефан, Анджей, Георг – все проснулись или кому-то еще добавить для живости?
	— Приказ поняла, – с натужной бодростью ответила Марта.
	Успевшая подняться Сара смотрела на нее с явным сочувствием; шум воды за прикрытой дверью подсказывал, что Густав оккупировал санитарный блок.
	— Приснится же такое, – сказала Марта, слезла с койки и дохромала до шкафчика, где хранились запасы сухих пайков.
	Со сна почему-то особенно остро хотелось есть.
	— Густав, провозишься там еще хоть тридцать секунд – останешься без завтрака! – рявкнула Марта, разворачивая противно шуршащую фольгу.
	Густав приказу внял, так что со сборами управились довольно быстро. Казарму покинули хоть и не первыми, но и не последними.
	По коридорам базы пришлось двигаться бегом, словно на давно забытых учениях. Тактики выглядели хмурыми, супертактик почему-то веселым, но разглядывать командиров времени не было.
	Боевых форсеров просто выгнали из базы под яркие лучи едва взошедшего светила и приказали грузиться в транспортеры.
	Машины, присланные за отдельной бригадой «Геката-2» на этот раз, выглядели солидно – приземистые, бронированные от колес до крыши. Прежде чем забраться в люк, Марта окинула металлического монстра уважительным взглядом.
	— Привет, рыжая! – Оказавшийся внутри шеолец задорно подмигнул, похлопал рукой рядом с собой.
	Марта отказываться не стала, плюхнулась на сиденье.
	Знакомых лиц было много, но Стефана среди них не обнаружилось. Похоже, что бойцов рассаживали без всякого порядка.
	— Хэй, поехали! – буркнул шеолец, когда транспортер зафырчал и двинулся прочь.
	Марта глянула на соседа и подумала, что, если тот начнет болтать и балагурить прямо сейчас, она его просто убьет. Но рыжий субтактик привалился к стенке и закрыл глаза.
	А потом она и сама не заметила, как задремала.
	Марта проснулась от того, что транспортер остановился. Пошевелившись, обнаружила, что вся в поту и что запах нагретого солнцем металла назойливо лезет в ноздри.
	Люк открылся, внутрь заглянул мрачный тактик, сказал уныло:
	— Выходим на досмотр.
	— Хэй, зачем сейчас какой-то досмотр? – возмутился шеолец, но с места поднялся и пошел к люку. – Понятно, что он нужен, когда въезжаешь на эту очаровательную планету, но сейчас мы ее покидаем? Что я или вот она, – палец рыжего ткнул в Марту, – могли отсюда спереть? Хесуса под юбкой, в смысле за пазухой? Или новейшую секретную разработку – Неуничтожаемый Сухой Паек?
	Марта вслед за рыжим выбралась наружу, окунулась в безумно знойный полдень Гекаты.
	— Ты это у них спрашивай, Анджей, – кивнул тактик на хмурых форсеров Первого Параграфа со сканерами. – Может, они тебе и ответят, хотя вряд ли. Точно могу сказать одно: если бы это от меня зависело, я бы тебя сутки в карантине выдержал и сканировал каждый час, да еще не иначе как голым. Знаю твои способности…
	— Так ведь за то и цените, – ухмыльнулся рыжий.
	Тактик только махнул рукой: к ним уже подходили солдаты со сканерами.
	Досмотр оказался неожиданно тщательным. Проверили все – отпечаток ладони, сетчатку глаза, тембр голоса – и все это под палящим солнцем.
	К завершению процедур Марта дышала тяжело, а перед глазами плавали алые круги.
	— Помочь? – спросил Густав, когда командир проверяющих буркнул: «Свободны, по машинам».
	— Я сама, – ответила Марта и с трудом забралась обратно в транспортер, где было лишь немногим прохладнее, чем снаружи.
	Едва успела сесть, как машина вновь двинулась.
	Сам портал они не увидели, в транспортере не имелось даже щелей, не говоря об окнах. Но мотор заработал громче и натужнее, а сама Марта почувствовала себя раза в полтора тяжелее.
	— А если подумать, – разомкнула губы молчавшая с самого утра Сара, – вот мы прибыли на Гекату целым тактическим соединением, да? И теперь нас отметили как выбывших с планеты. А три сотни убитых на Гефесте, они так и будут на Гекате числиться? Две сотни мертвых душ…
	— Чего только… – Густав с готовностью вступил в спор, но тут вмешалась Марта.
	— Что еще за «мертвые души»? – спросила она. – Вы забыли Стальной Кодекс? Нет никаких «душ», не существует, и само это понятие – жалкий человеческий атавизм, выдуманный слугами древних богов!
	— Да, конечно, я понимаю, – забормотала Сара.
	— А ты еще хотела быть субтактиком, – вздохнула Марта. – Клянусь Пророком, в начале войны звеном мог командовать только идеологически подкованный форсер, прошедший специальную подготовку.
	В памяти Марты всплыло лицо Антона, спокойный голос, которым он раздавал наставления.
	Только вот от смерти не спасла никакая подготовка.
	— Да и девиц в командовании прежде не было, – заметил шеолец. – Это сейчас, понимаешь ли, стало достаточно выжить, чтобы тебе солдат доверили…
	— Ну так, проверка боем! – с нарочитым добродушием сказал высокий субтактик. – Закон эволюции – выживает сильнейший!
	«Это точно – с законом эволюции не поспоришь, – подумала Марта. – Интересно, только мне хочется врезать этому рыжему? Или Саре тоже? Судя по тому, как она напряжена, да».
	— Хэй, не переживай. Мы вот с Клиффом, – кивнул рыжий на светлокожего здоровяка, – тоже не с начала войны в субтактиках ходим. – Прежние командиры звеньев сейчас кто боевой бригадой командует, а кто давно на переработку пошел.
	«Антону и того не досталось, – мрачно подумала Марта. – Не то удобрил своей плотью Землю, не то послужил людям материалом для экспериментов».
	— И все-таки, где я тебя видел, рыжая? – вернулся к любимой теме шеолец. – Олимп? Нет, точно не там… Фюркат?
	— Не была, – отозвалась Марта. Уже понимая бесполезность этой просьбы, автоматически добавила: – И не называй меня рыжей!
	— Валория? – Шеолец традиционно проигнорировал вторую фразу. – Или, может, Халикт?
	— Самое начало войны, – встрепенулась Марта.
	— Точно! Там я тебя и видел, рыжая! В Гаржиме, Пророк еще речь перед нами говорил…
	— Как давно это случилось. – Девушка вздохнула.
	— Ага. В твоем звене парень служил, Пабло, приятель мой еще по «Стальной звезде»! – Шеолец радостно хлопнул себя по груди, где красовался символ обучающего центра. – Клифф! Она из одного звена с Пабло, помнишь его?
	— Кто Пабло знал, тот его не забудет, – ответил высокий форсер, и на лице его появилась неожиданно мягкая улыбка.
	— Это точно, – подтвердила Марта.
	— И как он сейчас? – совсем по-свойски спросил девушку Клифф.
	— Погиб, – ответила Марта коротко.
	— Где? – помолчав, поинтересовался рыжий.
	— Не могу сказать, – развела Марта руками. – Подписка о неразглашении. Но он сражался до последнего.
	— Ого! – приподнял брови шеолец. – Жаль терять таких парней, как Пабло… Меня, кстати, зовут Анджей. Это Клиффорд, а ты – Марта.
	— Все-то ты знаешь, – не удержалась она от подколки. – Может, скажешь тогда, куда нас везут?
	— На перегруппировку, для пополнения состава и вообще, – гордо сообщил Анджей.
	— Да, ответ исчерпывающий, – вздохнула Марта. – Но хоть куда?
	— Это тебе разве что командир скажет. Я…
	Анджей удивленно замолк, когда мотор транспортера стих, с лязгом открылась дверца в задней стенке.
	— Выходите размять ноги, – донесся снаружи голос тактика.
	Марта выглянула из люка, успела разглядеть тянущуюся во все стороны серо-желтую пустыню и тут же получила в лицо горсть раскаленного песка, смешанного с мелкой пылью.
	Спрыгнула на пластобетон дороги, и первый же порыв ветра едва не сбил с ног.
	— Хэй, этого стоило ожидать, – сказал Анджей. – Сначала нас бросили к дьяволу в пасть на Гефесте, потом мы немножко поварились в его внутренностях на Гекате, и вот теперь мы аккурат в его заднице. Видишь хвост? – подошедший шеолец тронул Марту за плечо, показывая вдаль.
	Туда, где над барханами поднимался черный столб смерча.
	— Ну надо же… Не хочется только верить, что мы здесь и останемся, – покачала головой Марта.
	— Увы, но так и есть, – вместо Анджея ответил тактик. – Местом вашего базирования становится Нифелгейм.

	* * *

	Шершавый язык царапал пересохшее небо, словно в рот сунули крепкий, не желающий размокать сухарь. Марта боролась с желанием открыть рот и попытаться выловить хоть какие-то капли влаги из воздуха. Она хорошо понимала, что боевой форсер способен обходиться без воды несколько суток. Но воздух Нифелгейма казался излишне сухим для не до конца восстановившегося организма.
	Вторые сутки колонна из трех транспортеров колесила по пустынным просторам планеты, направляясь непонятно куда.
	В полутемном нутре транспортера властвовала жара, слышалось мерное урчание мотора. Духота и повышенная сила тяжести вызывали желание лечь и поспать, но лечь было некуда.
	— Командир, – прошептала Сара, тронув Марту за плечо. – Когда можно будет чего-нибудь попить?
	— Я спрашивала тактика, – отозвалась Марта. – Тот сказал: когда прибудем на базу.
	— Да, ну и место, даже воды нет, – вздохнул Густав и почесал лоб. – Сколько можно в этой коробке болтаться?
	— Война – это испытание на прочность, – внушительно сказал Анджей. – И если ты, парень, думаешь…
	«Опять завелся», – подумала Марта с тоской.
	— Я бы тоже попил, честно скажу, – сознался Клиффорд. – И жрать охота, только не эту гадость. – Он кивнул в сторону плотно набитого рюкзака, стоящего у заднего борта транспортера.
	— Отдам три сухих пайка за один мокрый, – предложил Анджей. – Хотя… могу и пять.
	— Да хоть десять, – вступил в разговор могучий субтактик, откликающийся на имя Георг. – Нет воды, и взять неоткуда, разве что на следующей остановке возьмемся копать, чтобы дорыться до источника.
	— Я готов, а то отлить даже нечем, – буркнул шеолец. – Как встречу Хесуса, надо подать ему идею новых имплантантов: чтобы, это самое, продукты жизнедеятельности очищались до воды и, ну там…
	— Опять сухих пайков, ага? – поинтересовалась Марта.
	— Так, вас от ученых нужно изолировать, – погрозил пальцем Клиффорд. – А то вы сейчас напридумываете!
	— Отставить треп, – пришел через ком-линк голос тактика. – Подъезжаем! Как встанем, так всех на общее построение.
	— Ура! – сказал Анджей, а Клиффорд широко улыбнулся.
	Транспортер еще некоторое время двигался прямо, а затем остановился.
	— Пошли, – сказала Марта своим подопечным. – Глядишь, после построения и попить дадут.
	Взяла в одну руку ионное орудие, в другую – рюкзак, вслед за рыжим Анджеем выбралась наружу.
	Транспортер стоял рядом с довольно большим плацем, и горизонт со всех сторон ограничивали серо-желтые холмы, утыканные антеннами разных форм и размеров. В низине между холмами тесно стояли бараки, похожие на грибы-паразиты или отдыхающих червей.
	Все вместе производило впечатление странной растительности, повылезшей из песчаных земель после радиоактивного дождя.
	— Строимся, строимся! – Сердитый голос тактика заставил оторваться от изучения пейзажа.
	Остатки отдельной тактической бригады «Геката-2» заняли едва ли десятую часть плаца. Стоило последнему из бойцов встать на место в строю, как от группы офицеров отделился супертактик.
	— Дети Проро… – Радостно взвывший ветер сбил дыхание и унес остатки слов командира, заставив его перейти на связь через ком-линк.
	— Если подумать, так оно и лучше, – пробурчала за спиной Марты Сара. – Глядишь, скорее закончит, и можно будет наконец попить…
	Супертактик в самом деле обошелся без обычного пафоса и сразу перешел к делу.
	— В ближайшие дни нас ждут серьезные перемены, – сказал он. – Перед собой вы видите учебную базу «Нифелгейм-Север». Здесь вам предстоит пройти краткий курс подготовки, чтобы стать инструкторами. Те, кто находится в звании рядовых, получат субтактиков.
	Сара издала полузадушенный писк.
	— Ну а затем сюда прибудут те, кого вам предстоит обучать, – закончил командир бригады. – Нас же, офицеров, скорее всего в ближайшие дни отправят дальше, в действующие войска.
	— Вот так новости, – прошептал Густав. – Была «Геката-2», а теперь не будет.
	— Вам выделен вон тот барак. – Супертактик указал на ближайшее из неказистых строений. – Отправляйтесь туда и обживайтесь. Ужин – через стандартный час, и не верьте местному светилу, оно двигается быстро. Вольно, все свободны!
	Строй сломался, Марту хлопнули по плечу, и перед ней оказалась прыгающая, ликующая Сара.
	— Да! Это случилось! Это случилось! – выкрикивала она, чуть не роняя из рук оружие.
	— Ты думаешь, быть субтактиком так здорово? – хмыкнул Густав. – Ох, погоди, намучаемся еще…
	— Да что бы ты понимал?
	— На радость и мрачные мысли время будет потом, – убила спор в зародыше Марта. – А сейчас надо срочно идти туда, где есть вода. Или вы не хотите помыться и попить?
	Разногласия оказались забыты в мгновение ока.

	СЫН ЗЕМЛИ 3

	Каждый шаг сопровождался скрипом снега, но этот звук за последние дни стал настолько привычным, что слух перестал на него реагировать. Первый батальон шагал по узкой, тянущейся через лес дороге, преследуя форсеров из разбитой сегодняшним утром тактической бригады.
	Третий батальон двигался параллельным курсом по соседней дороге, а второй где-то в тылу ждал, когда освободятся десантно-штурмовые корабли, чтобы стремительным рывком отрезать врагу путь к отступлению.
	Роберт шел в самой середине строя, чуть наклонившись вперед и положив руки на висящий на шее автомат.
	После масштабного разгрома, учиненного форсерам под Снежногорском, война превратилась в последовательность марш-бросков и коротких стычек, не оставляющую времени на отдых.
	Враг отходил, но всеми силами старался остановить продвижение людей.
	Транспортеров не хватало, десантных кораблей тем более. Солдаты второго полка шли, стреляли, потом снова шли или в худшем случае бежали и опять вступали в бой с не потерявшими боевой дух форсерами.
	Отдыхать приходилось урывками, во время переездов или вот так, как сейчас, – на ходу.
	Вчера они миновали Азов, еще недавно – один из красивейших городов Сибири. Тогда Роберт подумал, что не забудет это зрелище до конца жизни и что оно будет сниться ему и в глубокой старости.
	Заснеженное поле, черные пятна на нем и перебивающая остальные запахи горелая вонь…
	Тут, около Азова, отступавшая «Сибирь» сопротивлялась особенно яростно, и рвущиеся к столице планеты форсеры превратили город, где обитало несколько сотен тысяч человек, в усыпанную пеплом груду развалин.
	Из не успевших эвакуироваться жителей не уцелел никто.
	— Слушай, елки-палки, – долетел до дремлющего Роберта голос Трэджана, – я вчера с одним из местных разговаривал. Так он сказал, что весна наступила. Ты как, в это веришь?
	Роберт с сомнением огляделся: сугробы на обочинах и дальше в лесу выглядели так же внушительно, солнце грело не сильнее, чем свечка, и дующий с севера ветер не казался теплее, чем вчера.
	— Кто его знает, какая у них тут весна.
	— А я знаю какая, – заулыбался Трэджан. – Холодная!
	Спереди, от головы колонны, донеслась стрельба.
	— Приготовиться! – встрепенулся Бьерн. – Противник обнаружил себя! Кажется, что отступать ему дальше некуда!
	Роберт вздохнул, опустил забрало и снял автомат с шеи.
	— Рота, за мной! – Капитан Пай махнул рукой и решительно свернул с дороги прямо в глубокий сугроб.
	— В обход пойдем, – сердито пробурчал Кампински и покосился на Шривана: – Тут даже твой Единый не поможет…
	— Не богохульствуй! Ибо сила его наполняет мышцы наши! – возмутился индус, но тут же замолчал, когда выяснилось, что для продвижения через снег необходимо все дыхание, без остатка.
	Они шли по сугробам, как по болоту, проваливались по пояс, а местами и глубже. Спотыкались, натыкались на ветки и ругались вполголоса. Оружие старались держать над головой, чтобы снег не забился в стволы.
	Роберт быстро разогрелся, по спине, по бокам побежали струйки горячего пота. Дыхание стало тяжелым, в бедренных мышцах появилась тянущая, глубокая боль.
	На дороге, судя по доносящемуся грохоту, шла перестрелка, а их рота по дуге огибала место столкновения, чтобы ударить обороняющимся во фланг.
	— Что это там впереди, просвет? – прохрипел Кампински, покачиваясь под тяжестью пулемета.
	Откуда-то сверху, как показалось Роберту, с верхушки дерева, ударил синий луч ионного орудия. Один из бойцов упал, и по ушам хлестнул яростный крик капитана:
	— Вперед! Бегом! Автоматчикам – огонь!
	Роберт никогда бы не подумал, что сможет бегать в полной выкладке по глубокому снегу. Но страх подстегнул не хуже кнута, хлынувший в кровь адреналин заставил забыть об усталости.
	Роберт метнулся вперед, точно лось, с хрустом прорубаясь через сугроб и одновременно вскидывая автомат.
	Ионное орудие полыхнуло еще раз, но по дереву, где засел форсер-снайпер, ударило несколько очередей. Полетели срезанные ветки, щепки, посыпалась сбитая пулями хвоя.
	Первые иголки только коснулись снега, когда на них, раскинув руки, упал форсер.
	«Девушка», – отстраненно подумал Роберт, глядя на трепещущую в последнем усилии грудь, на стекленеющие глаза, синие-синие, точно полуденное небо на далекой Земле…
	— Не стоять! Чего замерли, курвины дети? – не дал насладиться маленькой победой Бьерн.
	Впереди и в самом деле открылся просвет, за ним – второй. Деревья поредели, стал виден маленький поселок – полдюжины напоминающих русские избы домиков, ангар, вышка на тонких опорах.
	Когда-то тут жили и работали люди, а сейчас засели форсеры.
	От домов летели немногочисленные плазмоиды. Хрипя и исходя паром, как загнанные лошади, солдаты выбирались из чащобы, падали в снег и начинали палить в ответ.
	Роберт только шлепнулся за толстое дерево, выставил автомат, когда стрельба со стороны форсеров прекратилась.
	— Чего это они? – спросил Трэджан. – Сдаваться собрались?
	— Вряд ли, – ответил Роберт, – скорее заряды берегут…
	— Взвод – за мной! – Наушники родили голос лейтенанта Нуньеса.
	Пришлось выдирать себя из сугроба и на полусогнутых ногах бежать за лейтенантом.
	Когда выскочили на утоптанный снег, Роберт споткнулся и едва не упал. Это его и спасло – плазмоид пролетел над самой головой и лопнул, ударившись о ствол одного из деревьев.
	Кампински повезло меньше – плазменный шар угодил ему прямо в оружие, и пулеметчик, изощренно ругаясь, отшвырнул плавящийся «Крест».
	— Сомий хвост! – спасаясь от дальнейших выстрелов, Роберт упал и с удивлением обнаружил, что прямо на них от домов громадными прыжками мчатся несколько форсеров.
	Он торопливо нажал спусковой крючок, автомат задергался, выплевывая пули.
	Самый быстрый форсер, громадный, с множеством вмятин в химериновой «шкуре», не обратил на ударившую по нему очередь никакого внимания, даже не снизил скорости.
	Роберт видел его увеличивающийся силуэт, горящие ненавистью глаза, кулаки, торопливо принялся менять обойму…
	— Получи! – начал стрелять, когда до форсера оставалось меньше пяти метров.
	Пули легли кучно, живот врага словно лопнул, а лицо исказила неистовая, злобная гримаса, но он уже падал, норовя дотянуться до человека в последнем, отчаянном прыжке. Ему не хватило каких-то сантиметров.
	От наступившей тишины заложило уши. Роберт сглотнул и огляделся.
	Из атаковавших форсеров только один успел добраться до людей, рядом с его телом лежали двое парней из первого отделения.
	Другой, упавший одним из первых, шумно умирал, судорожно хрипя и выплевывая кровь из разорванного пулями горла. Глаза его, полные ненависти, переходили с одного человека на другого.
	— Не добивать, – поспешно сказал лейтенант Нуньес, – надо попробовать его допросить…
	— Не выйдет… хххх… – гордо ответил форсер.
	Слова давались ему с трудом, он просто выхаркивал их из себя.
	— Почему?
	— Я умираю… ххх… Зачем мне отвечать тебе… хрррххх?
	— Но для чего вы бросились на нас с голыми руками? Ведь проще было сдаться?
	— Лучше умереть хххх… за Пророка и Эволюцию, чем попасть вам… хххх… в руки, – голос форсера ослабел, тело начало подергиваться, – мы могли уйти… хххх… но не стали… позорно отступать…
	Он дернулся и затих.
	Мимо замерших в оцепенении солдат деловито промчался второй взвод, от домов донесся грохот вышибаемых дверей.
	— Что тут у вас? – спросил подошедший капитан. – Все мертвы?
	— Сейчас проверим, – ответил Нуньес и выразительно глянул на подчиненных.
	Роберт подошел к убитому им форсеру, приложил руку к шее, туда, где под химериновой броней должна ощущаться пульсация крови.
	— Мертв, – сказал он, ничего не обнаружив.
	— Вот этот жив! – крикнул кто-то.
	— И мой, – добавил Бьерн.
	— Отлично, пленники очень пригодятся, сейчас вызову медиков. – Капитан Пай кивнул и опустил забрало, чтобы подчиненные не слышали переговоров со штабом батальона.
	Обыскивавшие дома солдаты один за другим выбирались наружу, подходили к остальным.
	— Что там? – спросил Роберт у одного из них.
	— Трупы, очень много трупов, – ответил тот. – И все форсерские, со следами недавних ран. Многие убили себя сами, прочих укокошили товарищи. Предпочли сдохнуть, но не попасть в плен.
	Роберт только головой покачал.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 4

	Разряд «Супернова» покинул жерло мортиры и по дуге пошел к мишени. Донесся хлопок разрыва, плеснуло в стороны ярко-синее пламя, полетели куски виртуального пластобетона.
	Марта, пригнувшись, метнулась в сторону, но, как оказалось, слишком медленно.
	— Вы тяжело ранены или убиты. Урон цели – сорок пять процентов. – В бесстрастном голосе тренажера-модулятора Марте почудились издевательские нотки.
	— Ну надо же! – она сердито взмахнула кулаком, будто собираясь врезать виртуальному противнику под дых. – Так, передохну, и еще одна попытка…
	— Марта? – Донесшийся от входа в бункер голос Стефана прозвучал так удивленно, словно чернокожий форсер застал соратницу за чем-то непристойным. – Ты чем это тут занимаешься, демон забери?
	На базе они провели шесть дней, от подъема до отбоя заполненных тренировками и инструктажами. Много времени потратили на освоение учебных комплексов, в том числе и модулятора, а новоиспеченные субтактики еще и пережили несколько неприятных часов, проходя дополнительную модификацию.
	Сегодня будущим инструкторам дали выходной. Отоспавшись, Марта выяснила, что скучает, и, к удивлению соседей по казарме и своему собственному, отправилась размяться.
	— Не видишь разве? – буркнула она. – В стрельбе из мортиры тренируюсь.
	— Э-э-э… и как? – осторожно поинтересовался Стефан.
	— Примите координаты следующей цели, – сообщил тренажер-модулятор.
	— Отбой, – скомандовала Марта и, когда виртуальный пейзаж погас, повернулась к собеседнику: – Клянусь Пророком, похвастать нечем.
	— При генерации столь мощного разряда происходит сильный выплеск энергии, и его надо уметь сбалансировать, – пояснил Стефан. – Мортира, она, гм… тяжеловата для девушек. Даже без учета местной гравитации.
	— Ты еще скажи, что мы только для дежурства на кухне годимся, – фыркнула Марта.
	— Не скажу, я же видел тебя в деле, – пожал плечами всегда уравновешенный уроженец Демона. – И прекрасно помню, что ты выживала там, где гибли сотни мужчин. В том числе отменно владеющих мортирой. Так что хватит гневно пыхтеть, будто порскун с Деоса.
	— Что еще за порскун? – неохотно поинтересовалась Марта.
	— Зверь такой, маленький и пушистый. Когда у порскунов наступает время размножения, – Стефан улыбнулся, – они начинают пыхтеть и надуваться. Пыхтят, дуются, дуются, пыхтят… а потом раз! И лопаются. Один взрослый порскун разрывается на несколько сотен совсем крохотных. Чтобы выжить, маленькому порскунчику нужно очень много еды, поэтому они буквально вгрызаются во все съедобное, что оказывается рядом.
	— Боишься, что разорвусь на много маленьких марточек и они вцепятся в тебя? – фыркнула Марта, оценив байку. – Я бы лучше рядом с нашим рыжим приятелем лопнула. А что, ты разве успел побывать на Деосе?
	— Я – нет, но у меня в звене был парень оттуда. Правда, он на Гефесте остался, как и многие другие… – Стефан вздохнул. – И все-таки зачем тебе мортира?
	— Да знаешь, жизнь показывает, что лучше научиться стрелять из всего, – сказала Марта, не видевшая смысла делать из своего занятия тайны. – Помню, как я злилась, когда нас Антон гонял с человеческим оружием. А потом на Земле умение с ним обращаться пригодилось.
	— Звучит разумно. – Стефан подошел к регистрационной кабине тренажера-модулятора, нагнулся, чтобы сканер узнал сетчатку глаза – на учебной базе даже виртуальное оружие не выдавали без проверки.
	Раздался писк, сообщающий, что личность субтактика идентифицирована, над кабиной засветились крохотные изображения плазменной пушки, мортиры, ионного орудия…
	— Интересно, прыжковые ранцы и штурмовые пушки еще не появились или просто у меня надлежащего допуска нет? – буркнул Стефан. – Так, из чего мы сегодня постреляем?
	— Я бы хотела потренироваться с прыжковыми ранцами. – Марта неожиданно обнаружила, что улыбается, искренне и мечтательно.
	Совсем как раньше, до войны.
	— Прыжковый ранец, боюсь, тебя переломит пополам. – Уроженец Демона усмехнулся.
	— Давай, бери мортиру, и посмотрим, кто из нас лучше… – Договорить она не успела, ком-линк передал голос возглавляющего базу супертактика:
	— Всем инструкторам – сбор в командном пункте!
	— Приказ получен, – с легкой оторопью сказала Марта, посмотрела на растерянно моргающего Стефана.
	— В другой раз посоревнуемся, – сказал уроженец Демона, легким касанием деактивируя регистрационную кабину. – Начальство ждать не будет.
	— Это точно, – кивнула Марта.
	Сняла учебную мортиру, убрала в шкаф, и они зашагали к лестнице. Хлопнула дверь, выпуская субтактиков из спрятанного под землю громадного бункера, содержащего тренажер-модулятор. В мышцах Марты осталось чувство неприятной скованности, всегда появляющееся после виртуальных тренировок, так что она на ходу растирала и массировала плечо.
	На поверхности встретил обычный для Нифелгейма горячий пылевой шторм.
	Через серо-желтое марево не было видно почти ничего, угадывались только очертания бараков да размытое пятно местного светила. Старались шагать быстро, насколько позволяли сбивающие с ног порывы.
	Но все равно ко входу в расположенный посреди базы командный пункт подошли чуть ли не последними, вместе с Клиффордом и Анджеем.
	— Хэй, да вас за смертью посылать, – сварливо произнес шеолец, когда входная дверь отошла в сторону и они шагнули внутрь, в блаженную тишину.
	— А тебя и за ней нельзя, – отрезала Марта.
	Остальные были тут, в просторном зале для инструктажа, – семь десятков субтактиков, прошедших подготовку инструкторов.
	Офицеров расформированной бригады «Геката-2» увезли еще пять дней назад.
	— Вольно, садитесь, – приказал вошедший в комнату супертактик, высокий и плечистый, с молодым лицом и темными волосами.
	Помещение, как и остальные на базе, было лишено окон, у стен располагалось несколько информационных терминалов. Сидели новоиспеченные инструкторы в удобных мягких креслах, дышали свежим, прохладным воздухом.
	— Дело обстоит следующим образом, – проговорил супертактик. – Вы успешно завершили курс обучения и готовы сами учить других. Но столько инструкторов нашей базе не нужно, поэтому большинству из вас придется отправиться в другие учебные центры. Продолжат службу здесь. – Он сделал паузу, обратившись через ком-линк к базе данных, и начал произносить имена.
	Марта не особенно обрадовалась, услышав собственную фамилию, – оставаться на Нифелгейме не хотелось, но испытала облегчение, узнав, что вместе с ней будут Сара, Густав и Стефан.
	— Хе-хе, что за ерунда, – мрачно прошептал Анджей, когда очередь дошла до него.
	Не обошли и Клиффорда.
	— Остающимся – перебираться в барак номер три, там будете жить вместе с новобранцами, – подвел итог супертактик. – Уезжающим – собирать вещи, транспортеры отправляются через сорок минут. Свободны.
	— Хорошо, что мы будем вместе с тобой, – проговорила Сара, когда они с Мартой столкнулись у двери.
	— Вы теперь сами субтактики, – ответила Марта.
	— Мы неопытные, – вздохнул Густав. – Ты будешь нам помогать, советовать, и все такое.
	— Сомневаюсь, что у меня будет на это время, – сказала Марта и шагнула наружу, в песчаную бурю.

	* * *

	Учебная база формой напоминала неровный квадрат, а третий корпус занимал один из его углов. Над поверхностью он поднимался всего метра на полтора, а у полукруглой двери лежал песок.
	Когда она отошла в сторону, стал виден узкий коридор, выходящие в него двери и слой пыли на полу.
	— Эх, давно тут не жили, – едва войдя, Анджей закрутил головой и принялся картинно отплевываться.
	Клиффорд без предупреждения стукнул дружка промеж лопаток так, что тот едва не полетел кувырком.
	— Полегчало? – спросил великан ехидно и добавил сердито: – С обеда бурчит и бурчит…
	— А почему я должен быть доволен? – вызывающе спросил шеолец. – Неужели кто-то рад, что вместо участия в боях нам с вами придется торчать в тылу, наращивая жир на задницах?
	— Ну надо же, – отозвалась Марта. – Нашлось что-то, могущее задеть нашего бравого парня…
	— Да я… – Анджей не собирался сбавлять обороты.
	— Уймись, – с нажимом посоветовал Клиффорд.
	Анджей злобно глянул на него, но рот захлопнул.
	— Зверек порскун, – шепотом сказала Марта Стефану. Тот молча улыбнулся в ответ.
	— Не стойте на пороге, – посоветовал из-за спин субтактиков незнакомый голос. – Заходите и стройтесь вдоль стенки, чтобы я вас всех смог хорошо рассмотреть…
	— А ты… – обернувшийся Анджей спешно заткнулся, обнаружив, что последним внутрь барака номер три шагнул незнакомый тактик, высокий и тощий, с красными, точно от недосыпа, глазами. – Виноват!
	— Хорошо, что сознаешь это, ядерная мать, – скупо улыбнулся тактик. – Меня зовут Джонатан. С сегодняшнего дня будете подчиняться мне.
	За проведенное на базе время Марта ни разу не видела этого офицера, так что он скорее всего прибыл только сегодня.
	— Прошу за мной, – сказал Джонатан. – Осмотрим тут все. Барак мало чем отличался от того, где инструкторы жили до сегодняшнего дня, – голые стены, неудобные кровати, основная часть помещений спрятана под землю, где не достанут ни жара, ни ветры.
	Из-за отсутствия окон это сильно напоминало базу на Гекате, только вместо стерильной белизны – серый пластобетон и никаких бронированных дверей через каждые десять метров.
	— Здешние коридоры – как дырки в сыре, – заявил Анджей, когда они вступили на лестницу, ведущую к подвальному этажу, – да еще прогрызенные свихнувшимися мышами.
	— Что такое мыши? – осведомился тактик.
	— Это у него шутки такие, – прогудел Клиффорд.
	— Шутник, значит? – Джонатан внимательно посмотрел на Анджея. – С шутками лучше поосторожнее.
	Марта нахмурилась – командир выглядел каким-то вялым, заторможенным, словно только что проснулся или, наоборот, долгое время не спал.
	— Комнаты ваши наверху, новобранцы будут жить тут. – От того места, где тактик остановился, начинались широкие проемы в стене. – Каждому инструктору будет придано по пятнадцать-двадцать бойцов, одна казарма рассчитана как раз на это количество.
	— Разрешите вопрос, – подал голос Стефан. – А не много это на одного-то субтактика?
	— Ничего, не перетрудитесь. – Тактик издал ехидный смешок.
	— Хэй, а почему без дверей-то? – Анджей прошел к одному из проемов, заглянул внутрь.
	Казармы были самые обычные, ничем не примечательные.
	— Санитарный блок в каждой комнате индивидуальный, – пожал плечами Джонатан, – а так им закрываться не от кого. Ну что, пошли наверх. Если у кого-нибудь есть вопросы, то задавайте их сейчас.
	Спрашивать никто ничего не стал, и инструкторы вслед за тактиком потащились обратно к лестнице.

	* * *

	— Равняйся! Смирно! – Точно повинуясь команде, ветер затих, стал слышен звук шагов обходящего строй супертактика.
	Марта глядела прямо перед собой и наблюдать за перемещением командира могла только краем глаза – вот он остановился перед звеном Стефана, пошел дальше, вновь замер.
	Спиной ощущала, как равномерно и даже попадая в такт друг другу, дышат ей в затылок полтора десятка новобранцев, пятнадцать минут назад выгрузившихся из транспортеров.
	Сразу по прибытии их разбили на учебные звенья и к каждому звену приставили командира.
	С первого взгляда ее подопечные показались Марте какими-то одинаковыми, словно братья и сестры. Нет, она заметила отличия во внешности, но уловила и некое сходство, проявляющееся в манере двигаться, одновременно поворачивать голову за командиром и следить за ним, не отводя взгляда.
	Выглядело это очень странно.
	— Солдаты! – Ветер набрал силу вновь, и супертактик перешел на ком-линк: – Вы прибыли сюда, чтобы научиться держать в руках оружие, а затем обрушить его мощь на врагов Пророка и Эволюции…
	Привычные, надоевшие слова проскальзывали в уши, не задевая сознания. Марта спокойно ждала.
	— …слушать инструкторов и чтить Стальной Кодекс! – Она встрепенулась, когда командир базы закончил. – По баракам – разойтись!
	— В колонну по двое – построиться, – приказала Марта, развернувшись к новобранцам.
	Они задвигались, молча и целеустремленно, как части единого механизма. Ни один не отвел взгляда, ни один не сделал лишнего движения, и через мгновение перед Мартой оказалась ровная, как прочерченная по линейке, колонна.
	— Клянусь Пророком. – Марта только головой покачала. – За мной – шагом марш!
	Пока шли до барака, она все ловила себя на мысли, что не может понять, сколько человек идет за ней – один или много, слишком монотонным и равномерным был звук, точно в пластобетон била только пара ботинок.
	— Это ваша казарма, – сказала Марта, когда они спустились на нижний этаж и остановились перед вторым по счету проемом. – Можете занять места по своему усмотрению. Через три часа ужин, затем перекличка. Пока отдыхайте.
	Она ожидала вопросов, гнева, хоть какой-то реакции по поводу того, что их поселили в таких условиях.
	Но никто из новобранцев не сказал ни слова. Они по одному зашли в казарму и принялись устраиваться.
	— Ничего себе, – пробормотала Марта и прижалась к стене, пропуская мимо Анджея и его отделение.
	— А ну, зашли сюда быстро. – Голос шеольца звучал мрачно. – Знайте, что инструктору положено быть злобным! Жизни не нюхали, салаги? Так вы у меня узнаете, чем она пахнет! А ну стройся на кроватях в три ряда с матрасами!
	Топот и скрип показали, что новобранцы попытались выполнить нелепый приказ. И снова – ни один не попытался возразить или возмутиться, хотя кто угодно понял бы, что субтактик откровенно издевается.
	Марта покачала головой и пошла к себе.
	Комната на двоих, отведенная для инструкторов, от казармы отличалась в основном размерами. Стены были облицованы стандартными пластиковыми панелями. Помимо общего осветительного блока, над каждой кроватью висело еще по одному, маленькому. Около двери из стены выпирал телевизионный экран.
	Включить его за эти дни у Марты не получилось ни разу.
	Только она улеглась на кровать, как открылась дверь и вошла Сара, мрачная и насупленная.
	— Что с тобой? – поинтересовалась Марта.
	— Странные они какие-то, – вздохнула соседка по комнате. – Если подумать, похожи не на форсеров даже, а на насекомых каких-то. Ты знаешь, что такое насекомые?
	— Конечно. – Марта потянулась. – Ладно, не думай об этом. Нам с ними не детей рожать. Выучим да отправим подальше.
	И девушки негромко рассмеялись.

	СЫН ЗЕМЛИ 4

	Выглядел полковник Ниеминен настолько торжественно, словно перед ним стоял не потрепанный, уменьшившийся в числе полк, а заново сформированный и вооруженный корпус.
	— Солдаты, – проговорил полковник, обводя строй взглядом. – Два часа пятнадцать минут назад последние части форсеров покинули Сибирь и уничтожили за собой ведущий на Демон портал.
	— Ура! – довольно нестройно отозвались бойцы.
	— Не вижу энтузиазма, долбаная форель, – хмыкнул Ниеминен. – Хотя трудно ждать, что вы описаетесь от радости. А ровно сорок минут назад мне доставили приказ, согласно которому наш полк отводится на Землю для отдыха и переформирования…
	— Ураааа!! – на этот раз крик вышел много более дружным и громким.
	— Так-то лучше, – улыбнулся полковник. – Сейчас должны прийти транспортеры, командирам подразделений обеспечить погрузку. Вольно! Разойдись!
	Последний раз полк вступал в бой вчера рано утром, и только к вечеру все его части собрались вместе в небольшом поселке Медвежий, затерянном посреди диких лесов.
	Для постоя солдатам отдали бывший склад, чудом сохранившийся после бушевавших тут боев.
	— Земля, – проговорил Трэджан, когда строй нарушился. – Я там так давно не был, елки-палки… Если не считать тот день, когда нас везли от портала к порталу и мы так ничего и не увидели.
	— А я еще дольше. – Роберт закусил губу, пытаясь вспомнить, когда последний раз топтал поверхность родной планеты.
	По всему выходило, что пять месяцев назад, когда в Нанкине формировался корпус «Арес»…
	— А вообще неплохо будет вернуться домой, – задумчиво проговорил Бьерн, почесывая один из шрамов на щеке. – Посмотреть, что там да как в Бергене, так же любят его дожди и туманы, как раньше, или нет… О, это за нами!
	Через распахнутые ворота на просторный двор склада один за другим въезжали тупорылые армейские транспортеры. Тускло блестели покрашенные в серый цвет борта, надрывно рычали двигатели.
	— Наш под номером семнадцать, – объявился рядом с солдатами лейтенант Нуньес. – Не тянем время!
	Машина, отмеченная цифрами «один» и «семь», обнаружилась у самых ворот. Водитель, куривший у кабины, без особого почтения отдал честь командиру взвода и кивнул в сторону открытого люка.
	Упрашивать солдат не пришлось.
	Роберт пролез внутрь одним из первых. Опустил рюкзак на пол и уселся на лавку, вытянув ноги.
	— Хорошо-то как, – сказал Шриван. – Можно расслабиться и ни о чем не думать.
	— Думать солдату вообще вредно, – заметил Трэджан. – Эй, Роберт, ты чего будешь делать, если увольнение дадут?
	Несмотря на жесткую лавку и неудобную позу, тянуло в сон, веки опускались сами, отвечать не хотелось.
	— Не знаю, сомий хвост, – ответил Роберт лениво.
	— Шриван, понятно, к жене отправится. – Трэджану собеседник требовался только для проформы, при желании уроженец Аляски мог беседовать и сам с собой. – Сержант – к родителям в Берген, а я…
	Договорить он не успел. Люк с лязгом закрылся, и транспортер рванул с места так резко, что болтун вынужден был захлопнуть пасть и, судя по сдавленному шипению, прикусил язык.

	* * *

	Мотор кашлянул последний раз и замолк. Дремлющие в полутьме солдаты зашевелились, послышались зевки и хруст суставов.
	— Приехали никак? – спросил кто-то сидящий у противоположной стены, Роберт спросонья не разобрал, кто именно.
	— Лейтенант говорит, что можно выйти, размять ноги, – сказал Бьерн, выслушав донесшуюся из шлема скороговорку. – Мы только что въехали на Землю…
	Люк открылся, внутрь проник запах разогретого пластобетона и равномерный, вибрирующий гул.
	— Размять ноги – это запросто. – Роберт встал, потянулся, ощущая во всем теле непривычную легкость.
	Снять броню им разрешили еще вчера, во время остановки у Снежногорска.
	Город, который полк с таким остервенением защищал, напоминал охваченный безумием муравейник. По руинам ползали строительные комплексы, суетились люди, а грохот стоял такой, что уши закладывало.
	Снежногорск отстраивали заново.
	Поднявшись с лавки, Роберт выпрыгнул наружу, присел, разминая затекшие мускулы.
	Транспортер, как и прочие, стоял на площадке около небольшого здания, по всей видимости, контрольно-пропускного пункта при портале. Его громадная арка, пылающая голубым светом, виднелась с другой стороны. Уходящее в нее шоссе было забито машинами, они и производили тот самый вибрирующий гул.
	В сторону Сибири ползли огромные транспортеры с открытыми платформами, на которых высились укутанные в пластик механизмы. Неспешно двигались строительные комплексы, за ними – обычные автобусы, набитые людьми.
	— Рабочих везут, что ли, – сказал Кампински, задумчиво почесывая затылок. – Вот только на кой хрен?
	— Эх, нашел куда смотреть, – хмыкнул Трэджан. – Ты лучше взгляни, какое все вокруг свое, родное! На других планетах такого не увидишь!
	В бездонной синеве неба плыли белые, как взбитые сливки, и толстые, будто поросята, облака. Солнце после невзрачного светила Сибири казалось очень большим, лучи его ласково касались кожи. На пологих холмах, окружающих портал, ветер шевелил ветвями кустарника.
	— Где мы, интересно? – спросил Шриван.
	— Север Корейского полуострова, – ответил Роберт. – Отсюда не так далеко до тех мест, где я родился.
	Воспоминания нахлынули потоком: узкие переулки на окраине Владивостока, нежащееся под солнцем море, старый, обветшалый храм, полицейский участок, больше похожий на клуб…
	— Где родился, там не пригодился, – мрачно буркнул Трэджан. – Сейчас поедем, похоже. Вон наш лейтенант торопится.
	Нуньес еще издалека махнул рукой, и солдаты полезли в провонявший потом и грязными тряпками кузов.
	Роберт прислонился к стенке и попытался снова задремать, но у него ничего не вышло. Транспортер двинулся с места, вырулил на трассу и набрал скорость, а он все сидел, глядя прямо перед собой.
	За время войны Роберт выучился спать, невзирая на тряску и шум, так что дело было не в них.
	Спать мешало странное чувство – что тело, все его части, каждая клеточка ощутили касание родной планеты и встрепенулись, кровь быстрее побежала по жилам, сердце начало биться чаще и сильнее.
	Или виной этому стало то, что под лучами солнца кузов принялся нагреваться?

	* * *

	База напоминала ту, на которой Роберт провел три года.
	Тот же плац, не украшенный, правда, памятником генералу Романову, кубическое здание штаба, коробки казарм, расположенная чуть в стороне столовая и громоздящиеся за ней склады.
	Имелся даже тренировочный полигон.
	Окружала базу высокая, в три человеческих роста, стена, утыканная блоками сенсоров и стоящими через каждые полсотни метров вышками. Они щетинились пулеметами и прожекторами.
	— И зачем это? – недоуменно спросил Трэджан, когда солдаты только выгрузились из транспортеров. – Разве здесь нам кто-то угрожает?
	— Разговорчики, – одернул его лейтенант Нуньес. – Осторожность – прежде всего. Разве вы не знаете, что форсеры ухитрились устроить диверсию на Земле?
	Трэджан выпучил глаза, Роберт удивленно хмыкнул, а Шриван пробормотал вполголоса:
	— Да упасет нас Единый от такого. – И добавил: – А храм тут есть? Я так давно не был на службе.
	— Должен быть, – отозвался лейтенант. – Узнаю, сообщу.
	Офицеры командовали, солдаты строились, и взводы расползались от сгрудившихся на плацу транспортеров, словно червяки от груды огрызков.
	— Диверсия на Земле, надо же. – Бьерн покачал головой. – Мы тогда, наверное, воевали на Хордане. Там за новостями следить сложно…
	Они прошли небольшой скверик, миновали столовую, от которой тянуло жареным мясом, и свернули к одной из казарм.
	— Это наша, – сказал Нуньес. – Второй и третий взвод нас опередили, я смотрю. Занимайте места, располагайтесь. Ужин через два часа, отбой через четыре, ровно в десять по местному времени.
	— Офицеров-то отдельно поселят, – проворчал Кампински, когда лейтенант отошел. – Не в этом хреновом сарае.
	— Завидовать нехорошо, – укорил его Шриван.
	Пулеметчик открыл рот, чтобы достойно ответить, но глянул в ясные глаза индуса и промолчал.
	Изнутри казарма выглядела не особенно привлекательно – у входа стеллаж для оружия и шкафы для бронекостюмов, серый пол, два ряда двухэтажных коек, уродливые пластиковые тумбочки.
	Тут бойцов третьего взвода ждал сюрприз – сидящий на одной из коек Мак-Канн.
	— Жив, чертяка! – рыкнул Бьерн на всю казарму и от избытка чувств хлопнул Мак-Канна по плечу.
	— Еще живее всех нас, – добавил Роберт.
	— Да, заштопали меня, – кивнул Мак-Канн, – сказали, что я буду лучше, чем раньше.
	— Что, пришили какую-нибудь штуковину? – Трэджан изобразил на лице загадочность и понизил голос: – Из тех, что оттяпали у форсеров? Я даже знаю какую! От девок теперь отбоя не будет!
	— Где бы их взять, – вздохнул Кампински.
	Мак-Канн только улыбнулся.
	Пока раскладывали вещи и устраивались, к санитарному блоку выстроилась огромная очередь.
	— Придется подождать. – Обнаженный по пояс Трэджан хлопнул себя полотенцем по спине и полез наверх, на свое место.
	Роберт плюхнулся на койку, ощутил, как та мягко подалась, меняя форму под весом его тела. Не успел задремать, как ожил молчавший до сих пор большой телевизор, висящий над входной дверью.
	— …ысячи форсеров пали от руки наших доблестных воинов! – сообщил появившийся на нем диктор.
	Выглядел он подчеркнуто сурово и героически, чувствовалось, что каждая деталь внешности, от твердого подбородка до морщинки на лбу, продумана дизайнерами.
	— Это про Сибирь, что ли? – спросил с соседней койки Бьерн.
	— Похоже, – ответил Роберт. – Ладно, что хоть тысячи, а не миллионы. Могли для красоты и больше соврать…
	Диктор кратко поведал о том, что на Эброне продолжаются позиционные бои, и перешел к новостям тыла. Узнав, что рыбаки Аквиума обязались в три раза перевыполнить план по добыче морепродуктов, а нефтедобытчики Тэи собрали деньги на звено десантно-штурмовых кораблей, Роберт застонал и отвернулся от телевизора, зажав уши.
	Слушать подобный бред не хотелось.

	* * *

	— Рядовой Кузнецов? – Возглавляющий штаб полка майор телосложением напоминал матерого борова, и среди солдат ходили упорные слухи, что в одном из боев на Валории, когда за оружие пришлось взяться всем, майор убил форсера, просто упав на него.
	— Так точно, – ответил Роберт.
	— Присаживайтесь, – майор кивнул и защелкал сенсорами вычислительного центра. – Так, что тут у нас…
	Роберт сел, нацепив на лицо выражение придурковатой преданности, неплохо помогающее при общении с начальством.
	— Прибыл к нам на Эброне, зачислен одиннадцатого апреля… – майор изучал личный файл Роберта, – взысканий не отмечено, благодарность за проявленное на Хордане мужество… Что еще?
	Начальник штаба замолчал и уставился на рядового с интересом, словно археолог на извлеченный из-под земли черепок.
	— Ты ведь начинал воевать с самых первых дней, еще с Халикта? – спросил он.
	— Так точно, – сказал Роберт, гадая, что майору нужно. – Тогда, правда, еще армии не было, но я служил в полиции.
	— Я в курсе. – Начальник штаба шмыгнул носом и покосился на экран вычислительного центра. – Выходит, что ты у нас в полку самый главный ветеран, и не отпустить тебя в увольнение я просто не могу.
	Сердце Роберта радостно дрогнуло.
	— В общем, так, – сказал майор и вытащил из записывающего устройства блок памяти. – Вот тебе увольнительное удостоверение. На неделю, начиная с сегодняшней полуночи. Дойди до складов, какой-то транспортер обязательно в город идет.
	— Спасибо. – Роберт взял трубочку.
	— Не за что. – Майор зевнул. – Не ты один такой. Нам выделили квоту чуть ли не на сотню человек. Ладно, можешь идти.
	На выходе из штаба Роберт столкнулся с полковником.
	— Тебя отпустили? – спросил тот, кивнув в ответ на приветствие рядового.
	— Так точно.
	— Вот и отправляйся. – Ниеминен оглянулся и добавил вполголоса: – Только не особенно болтай, ладно?
	Командир полка зашагал вверх по лестнице, а Роберт – в сторону казармы, по пути пытаясь понять: что же Ниеминен имел в виду? Внутри Роберта встретили завистливые и даже откровенно сердитые взгляды, новость об увольнении непостижимым образом добралась сюда.
	— Домой поедешь? – спросил валяющийся на койке Трэджан. – Хорошо…
	— Было бы хорошо, имейся у меня этот самый дом, – ответил Роберт. – Ине переживай, тебя точно так же сегодня или завтра отпустят.
	— Это еще бабушка надвое сказала, – заметил Кампински. – Вдруг ты из нас единственный счастливчик?
	— Надеюсь, что нет. – Роберт надел на спину рюкзак и вскинул руку. – Ну, до скорого, парни!

	ВЗГЛЯД СВЕРХУ 1

	— Прошу садиться, – сказал Зигфрид фон Хайнц и опустился в похожее на трон кресло с высокой спинкой.
	Четырнадцать мужчин и женщин, похожих благодаря одинаковым выпирающим лбам и скромной одежде безо всяких знаков отличия, последовали его примеру.
	— Приступим. – Правитель форсеров заглянул в лежащую перед ним папку из черной кожи, словно нуждался в напоминаниях. – Сегодня мы посмотрим, чего именно достигли, и попробуем понять, куда нам двигаться дальше. Ричард, тебе слово.
	Большие совещания Зигфрид фон Хайнц собирал не часто. Предпочитал советоваться с министрами, в недавнем прошлом начальниками отделов КОСМ, один на один.
	Но сегодня был особый день.
	Ровно полгода назад, если мерить по земному календарю, дети форсированной эволюции вышли за пределы Сложных Миров, начали войну за собственную свободу и счастье потомков.
	Еще вчера вечером фон Хайнц, до сих пор в документах скромно именующийся канцлером-координатором, велел разослать приглашения министрам и подготовить большой зал для совещаний.
	Расположенный на нижнем уровне резиденции, называемой обычно Цитаделью, он более всего подвергался воздействию агрессивной флоры и фауны Хордана. Летучие твари пробовали на прочность бронестекла окон, и порой успешно, мелкие хищники неведомым образом ухитрялись проникнуть внутрь, а просочившиеся через систему вентиляции споры и семена прорастали на столах и стенах.
	Поэтому зал использовали редко.
	Ричард, фактически возглавляющий армию форсеров, являлся одним из старейших соратников фон Хайнца. Он работал под началом канцлера-координатора еще в те годы, когда тот только начинал свою программу.
	— Полностью захвачены две планеты: Флора и Сокар, – заговорил он. – На Валории мы контролируем девяносто пять процентов территории, люди продолжают удерживать небольшой участок рядом с порталом. На Эброне ситуация стабильная, около половины земель планеты в наших руках, сходное положение на Антионе. Наступление на Сибири, – тут на скулах Ричарда набухли желваки, – закончилось провалом, разгромлены две фронтовые бригады. Мы вынуждены были уйти с планеты. Зато дал результаты прорыв на Гефест, он на некоторое время отрезан от Земли.
	— Хорошо, ситуация ясна. – Фон Хайнц перевел взгляд на высокую женщину с темной кожей и длинным, изогнутым носом. – Что у нас с обеспечением армии и народа продовольствием?
	Он слушал, глядя в стену, поглаживал подбородок, иногда кивал.
	Министры докладывали один за другим, зная, что канцлер ловит каждое их слово и что за его светлыми, очень холодными глазами бесшумно работает лишенный имплантантов, но исключительно мощный мозг.
	И они не менее истово, чем простые форсеры, верили в то, что Пророк найдет выход из любой ситуации и приведет их к победе.
	— Хорошо, – проговорил фон Хайнц, когда замолчал выступавший последним министр по науке и вооружениям. – Каждый из вас принес с собой по кусочку мозаики, мы сложили их и увидели целостную картину. А она, если честно, не впечатляет…
	Министры беспокойно заерзали в креслах, кое-кто опустил взгляд.
	Они прекрасно понимали всю сложность ситуации, что эйфория первых месяцев войны, когда победа казалась близкой, прошла, что люди сопротивляются, и чем дальше, тем ожесточеннее.
	Да, удалось частично решить проблему с обеспечением Сложных Миров, так что их обитатели не умрут с голоду. Разработаны новые виды оружия, способные внести перелом в войну, но в то же время настроения среди форсеров радикальным образом изменились.
	Вера в Пророка и Эволюцию пошатнулась, возникли сомнения и недовольство.
	— Но картина – это всего лишь настоящее. Нас же должно интересовать будущее, и не наше личное, а Эволюции в целом! А чтобы оно у нее было, мы обязаны укрепить общество форсеров, не дать ему погибнуть от внутренних разногласий. – Фон Хайнц легонько щелкнул по папке. – Каждый из вас получил вчера синопсис проекта, озаглавленного «Зерна и плевелы», и имел время с ним ознакомиться. Сейчас я жду ваших замечаний и предложений.
	— Насколько я понимаю, часть его реализована? – осторожно спросил министр внутренней безопасности.
	— Да, – фон Хайнц кивнул, – вот уже тридцать дней, как всем проходящим первичную боевую модификацию устанавливается расчетно-аналитическое ядро нового поколения, с усиленным блоком ограничений.
	Министр науки, чьи подопечные разработали этот блок, гордо приосанился.
	— Не очень ясно, на какой срок рассчитан проект, – подала голос министр агитации и образования. – Если взяться за него слишком рьяно, то негативные тенденции могут усилиться скачкообразно.
	— Это вряд ли. – Канцлер покачал головой. – В данном случае не спешка, а промедление смерти подобно. Поэтому на полное завершение проекта отводится три года. Через тысячу девяносто пять стандартных дней мы с вами должны полностью избавиться от всех, кто не готов идеально исполнять свою функцию.
	Фон Хайнц видел на лицах министров сомнения, понимал, откуда они взялись, но не собирался отступать.
	В конце концов, он создал этих существ, и ему решать, кому из них жить, а кому умирать, кто даст потомство, а чей генетический код будет выброшен на свалку Эволюции.
	— Э, ну… – Министр транспорта открыл рот, но уловил взгляд канцлера и поспешно замолк.
	— Эволюция покажет, что я был прав. – Фон Хайнц позволил себе улыбнуться. – Через неделю я жду от вас планы и графики исполнения вашей части «Зерен и плевел». Если возникнут какие-то идеи и дополнения – рад буду выслушать. Есть вопросы?
	Вопросов не оказалось.
	— Тогда работайте. – Канцлер поднялся гибким, совсем не старческим движением. – И да осенит вас дух Эволюции!

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 5

	Огненный росчерк возник в зените, стремительно ушел за горизонт. Раздался глухой удар, земля под ногами дрогнула и закачалась.
	Марта остановилась на мгновение, глянула в ту сторону, куда упал метеорит. Заметила, что дымчатое, серое небо в той стороне темнее, чем обычно, – верный признак надвигающегося шквала.
	Из тех, что налетают внезапно и проходят быстро.
	— Всем стоять, контейнеры с плеч спустить, – скомандовала она через ком-линк. – Развернуться ко мне спиной, контейнеры поставить перед собой и ожидать следующей команды.
	Десятеро новобранцев ее звена тут же выполнили приказ и замерли, прикрывая собственными телами пятидесятилитровые контейнеры с драгоценной на Нифелгейме водой.
	Марта была уверена, что команду безо всякого смысла исполнили и те пятеро ее подопечных, что остались в транспортере и на станции добычи воды.
	— Хаким, заблокировать дверь станции… в закрытом положении! – добавила Марта и увидела, как металлическая дверь с изображением синей капли двинулась с места.
	Стоило ей закрыться, как песчаный вихрь ударил в спину, будто норовя содрать химерин и обнажить плоть. От удара перехватило дыхание, Марта пошатнулась, с трудом удержалась на ногах.
	Когда смогла поднять голову, выяснилось, что мир пропал, даже глазные усилители оказались бессильны заглянуть дальше чем на пару метров. Рассмотрела лишь ближайших новобранцев, терпеливо стоящих на месте, бок транспортера, а дальше все скрыли пляшущие серые струи.
	Небо начало очищаться только минут через десять. Когда из марева выступила станция, Марта с облегчением вздохнула и сказала:
	— Освобождаемся из песка и продолжаем погрузку. Хаким, разблокировать дверь станции!
	Засушливый Нифелгейм прятал воду глубоко под поверхностью, и, хотя одна из установок для ее добычи располагалась прямо на территории базы, ее мощностей не хватало. Приходилось ездить за десять километров к северу, туда, где водоносный пласт подходил ближе всего к поверхности и где возвели еще одну станцию. Наполнявшийся резервуар опорожняли ежедневно, и занималось этим дежурное звено.
	По большому счету, присутствие субтактика в поездке за водой не было обязательным. И этим пользовались многие из инструкторов, расписывая подчиненным последовательность действий и с чистой совестью отправляясь отдыхать.
	Но сегодня такой номер не проходил: на базу пришла информация о повышенной метеоритной активности. А в экстремальных условиях новобранцев нельзя было оставлять без присмотра. Им требовался четкий, подробный инструктаж, всегда и во всем – это субтактики поняли еще в первые дни.
	Марта подозревала, что это одна из особенностей новой модификации боевых форсеров.
	Как-то попыталась расспросить Джонатана, но ничего конкретного узнать не смогла. На прямые вопросы о новобранцах тактик не ответил, лишь посоветовал заниматься своим делом.
	Вполне возможно, что он и сам ничего не знал.
	Мимо Марты прошел, согнувшись под тяжестью контейнера на спине, последний из грузчиков, и она в очередной раз выругалась про себя, помянув механиков базы, какой день не могущих починить специальный водовозный транспортер.
	Именно из-за этого дежурным приходилось пользоваться контейнерами и тратить на поездку кучу времени.
	— Хаким, работа окончена. Выходи, блокируй дверь и присоединяйся к звену, – приказала Марта и сама, выдирая ноги из мягкого песка, заковыляла к кабине водителя.

	* * *

	Обед оказался, как обычно, скудным.
	Взяв поднос с двумя стаканами и одной-единственной тарелкой, где плескался редкостно неаппетитный на вид суп-пюре, Марта прошла к одному из столов для офицеров и села.
	Через минуту грохот стульев возвестил, что ее звено последовало примеру инструктора.
	Залпом выпив стакан газированной, насыщенной витаминами жидкости, Марта подумала, что есть со своим звеном – одна из самых неприятных обязанностей субтактика учебной базы.
	Новобранцы ели медленно и аккуратно, но очень уж сосредоточенно. Зрелище пятнадцати пар глаз, в которых не отражается и следа мысли, пятнадцати челюстей, усердно жующих в едином ритме, нервировало Марту.
	Это выглядело неестественно и даже жутко.
	Когда в столовой находились все учебные звенья одновременно, на Марту порой накатывала тошнота. Но сейчас тут было пусто, поскольку их звено задержалось во время поездки за водой.
	Проглотив свою порцию, она подождала, когда закончат жевать солдаты, и скомандовала:
	— Встать! Посуду сдать – иза мной.
	— Ты где? – послышался в ком-линке голос Стефана. – У нас тут прибыл кое-кто новенький… Точнее, старенький…
	— С едой заканчиваем, сейчас буду.
	На улице бушевала очередная песчаная буря, но не особенно сильная, так что можно было разглядеть даже утыканные антеннами холмы. Зато в третьем бараке шло самое настоящее веселье. Субтактики толпились в коридоре, доносились возбужденные голоса:
	— Нет, нет, и не думайте!
	— Но…
	— Это невозможно! Сами не знаете, чего хотите!
	— Отправляйтесь на места – и отбой, – сказала Марта, зная, что никто и не подумает ослушаться и что до команды «Подъем!» в казарме будет царить тишина. – Эй, что тут у вас такое?
	— Марта, ну наконец-то! – радостно воскликнула Сара. – Я хочу…
	Вникая в суть конфликта, Марта с удивлением обнаружила прислонившегося к стене Джонатана.
	Вид у тактика был отсутствующий, а исходящий от него дымно-сладковатый аромат напоминал запах давно позабытого по военному времени филса.
	— Так ты поняла, чего я хочу? – напирала Сара. – Мы должны отправиться к командиру базы и сообщить ему, что новобранцы негодны к тому, чтобы участвовать в боевых действиях!
	— Это новая боевая модификация, одобренная Пророком, – вмешался в беседу Стефан. – То, что дальше продвинулось по пути Эволюции, всегда лучше старого, – процитировал он по памяти, положив ладонь на карман, где хранился Стальной Кодекс.
	— Продвинулось, да вот только куда, – вынырнула из столпотворения знакомая коренастая фигура, и Марта поняла, к кому относились слова Стефана насчет «новенького-старенького».
	— Чудо-техник? – удивилась она.
	— Рональд меня звать, в лоб тебе магнит, – прогудел тот.
	— Из-за него вся склока и началась, – вздохнул Анджей. – А чего? Так хорошо жили, спокойно. Дисциплина вот у этих ребяток, – шеолец ткнул пальцем вниз, – врожденная. Ее у них столько, что хоть ложкой из черепушки вычерпывай. И так приятно было думать, что мы ничем от них не отличаемся.
	— Ты-то точно отличаешься – непроходимой глупостью. – Мускулистый форсер с лысой головой появился рядом с Рональдом. – Меня Мигель зовут, кстати. – Он подмигнул Марте, и она узнала единственного уцелевшего на Гефесте джампера.
	— Да ты… – Анджей побагровел, двинулся вперед, но на плечо ему легла лапища Клиффорда.
	— Да они и ложки поднять без команды не могут! – выкрикнула Сара. – Как они себя под пулями поведут? Мы должны доложить!
	— Хэй, красотка, какое тебе до них дело? – Анджей ухитрился одновременно злобно оскалиться и завлекательно подмигнуть. – Если нечем заняться – загляни ко мне в комнату как-нибудь, мигом забудешь про новобранцев…
	— Разбежался! – огрызнулась Сара.
	— Наше дело – учить, – сказал Густав. – А что дальше – пусть командиры разбираются, у них мозговые имплантанты о-го-го.
	Марта подняла руки, и бывший подчиненный замолк, постепенно затихли и остальные.
	— Ну надо же, и это инструкторы, – покачала головой Марта. – Вы что, совсем с ума сошли? Так себя ведете при тактике. – Она кивнула в сторону Джонатана.
	— Все он виноват, – Анджей ткнул пальцем в Рональда. – Как увидел новобранцев, так давай орать – это же роботы, роботы. Слов таких только где набрался? А тактик что – накурился свита, и отдых…
	— Хватит, ядерная мать. – Джонатан отклеился от стены, во взгляде его появилась некоторая осмысленность.
	— Мы… – начала Сара.
	— Тихо! За что же мне такое наказание? – тяжело вздохнул Джонатан. – Целая куча народу из особой группы. Лучше в бой, под пули, чем с вами возиться. В общем, все заткнулись и вернулись к своему делу. Вопросы – запрещаю, обращения к начальству помимо меня – запрещаю.
	Развернувшись, он протиснулся к выходу из барака и исчез за дверью.
	Тишина продлилась только несколько мгновений.
	— Ты действительно считаешь, что эти парни не так плохи? – поинтересовался Рональд, презрительно глянув на Анджея.
	— Да мне, в общем, все одно, каковы они, лишь бы не напрягаться, – махнул рукой шеолец.
	— Вот и не напрягайся, – посоветовала Сара. – Интересно, что это он там сказал про особую группу?
	— Я бы на твоем месте не торопился узнать ответ, – хмыкнул Рональд.
	— Ладно корчить из себя всезнайку, рукастый, – скривился Анджей. – Как хоть вы к нам обратно попали?
	Рональд и Мигель, перебивая друг друга, начали рассказывать, а Марта неожиданно поняла, что рада им, как родным.

	* * *

	Полтора десятка новобранцев стояли навытяжку так прямо, будто у каждого вместо позвоночника был железный штырь. Выставленные подбородки образовывали ровную линию, глаза не моргали…
	Марта еще раз обвела строй взглядом.
	Зачем она это делала, не знала сама: проблем с выправкой у новобранцев не могло существовать в принципе. Ей случалось видеть, как Анджей, обходя звено, отвешивал кому-нибудь из солдат щелчок по носу.
	Жертва не менялась в лице и даже не вздрагивала.
	Но сегодня их звено впервые отправлялось за пределы базы, на расположенный к востоку от нее полигон, и очередное построение Марта проводила в «оружейной», как называли этот ангар субтактики.
	Тут хранилось настоящее боевое оружие, тренировки с которым необходимы даже при наличии тренажера-модулятора.
	— Полная выкладка, – скомандовала Марта. – Время пошло.
	Новобранцы синхронно сдвинулись с места, шагнули в сторону расположенных вдоль стен оружейных кабин. Активировали терминалы на дверцах, дружно наклонили головы, подставляя сетчатку глаза под сканирующий луч, почти одновременно протянули руки к оружию.
	«Оружейная» наполнилась щелканьем креплений в слотах, тихим гудением генераторов.
	Синхронно хлопнули пятнадцать дверок, и новобранцы снова вытянулись перед инструктором. Каждый в полной выкладке оказался в полтора раза выше и шире Марты.
	— Хорошо, – признала она, – уложились в норматив.
	На самом деле даже последним ставший в строй улучшил норматив на добрых полминуты, самой Марте не всегда удавалось достичь такого результата.
	Она лично проверила у каждого оружие, убедилась, хорошо ли прилегает броня. Все оказалось, как всегда, идеально.
	— За мной, пошли. – И Марта, развернувшись, зашагала к двери.
	Над учебной базой стоял штиль – невероятная редкость для славного бурями Нифелгейма. Несколько удивленное солнце заливало светом бараки, блики бегали по круглым антеннам.
	У самого полигона Марта столкнулась с Мигелем, как раз закончившим учебные прыжки со звеном.
	— Привет, – сказал он.
	— Привет, – кивнула Марта и принялась командовать новобранцами: – Стой. Слушай мою команду! Отрабатываем атаку группами по трое. Задания вам переданы, за исполнение отвечают старшие групп! Вперед!
	Когда повернулась, с удивлением обнаружила, что навьюченные прыжковыми ранцами подопечные Мигеля утопали, а сам он остался.
	— Неплохо, значит, стреляют? – поинтересовался джампер.
	— Очень хорошо, – кивнула Марта, наблюдая, как ее подопечные слаженно одолевают препятствия, как плазмоиды летят точно в мишени. – Для новобранцев так и вовсе отлично. А твои как?
	— Хреново пока. – Мигель неопределенно мотнул головой. – Для прыжков нужна очень высокая точность движений.
	— А я думала, прыжковых ранцев на полигоне нет.
	— Ну, для кого и нет, а для кого и есть, – улыбнулся Мигель.
	— Я бы хотела научиться прыгать, – призналась Марта.
	— Ты? – Мигель смерил ее взглядом, поскреб оголенную голову и сказал: – Посмотрим. Так что, тактик свит покуривает?
	— Хм, – поперхнулась Марта. – Что-то он точно покуривает, только не знаю, что именно.
	— Свит – травка, растущая на Трясине. Вызывает недолго длящуюся эйфорию. Курить ее не запрещают, хотя некоторые побочные эффекты имеются – вялость и легкая заторможенность.
	— Это похоже на Джонатана, – признала Марта.
	— Подсел бы на что-то посильнее, его бы на ремодификацию отправили, – сказал джампер очень тихо и мрачно, так что Марта едва расслышала его. – Но боевого опыта пожалели. Сюда попал, нами командовать. Значит, говоришь, настораживает тебя что-то в этих новых форсерах?
	Марта захлопала глазами.
	Она не помнила, чтобы говорила такое, особенно при Мигеле, да и его склонность резко менять тему разговора сбивала с толку.
	— Да, клянусь Пророком, – созналась Марта. – Они, конечно, идеальны с точки зрения дисциплины и на тренировках нормативы бьют. Но меня почему-то оторопь берет, как подумаю, что боевые форсеры должны быть такими. Это куклы какие-то, а не живые существа.
	— В общем, подумаем насчет твоих прыжков. – Мигель заговорщически подмигнул: – Счастливо отстреляться.
	— Ага. – Марта кивнула и повернулась к полигону.
	За спиной ее несколько раз прошуршал песок, а затем все стихло.

	СЫН ЗЕМЛИ 5

	Дверца кабины захлопнулась, и транспортер с надсадным ревом укатил, оставив Роберта на обочине.
	Тот глубоко вздохнул, ощутив запах нагревшегося пластика, глянул на висящее в вышине солнце. Вынул из кармана и повесил на ухо телефон, которым не пользовался с самого отъезда на Халикт.
	Канге, ближайший к порталу город, ничем не отличался от тысяч собратьев, раскиданных на просторах Земли. Центр занимали безликие офисные здания, похожие на коробки промышленные комплексы, а на окраинах располагалась жилая зона, утопающая в зелени садов.
	Роберт выкачал из местной сети карту и зашагал в ту сторону, где находилась автобусная станция.
	Среди приписанных к ней рейсов числился и один дальний, на Владивосток.
	Город выглядел необычайно пустынным, на улицах не было жителей, лишь изредка пролетали кары или проползали грузовые транспортеры. Вывески у магазинов и кафе не светились, как обычно, а развлекательный центр, похожий на египетскую пирамиду, выглядел мертвым.
	Не успел Роберт пройти и сотни метров, как из переулка бесшумно вывернул черно-белый полицейский кар, некоторое время ехал следом. Затем, когда сканер считал информацию с увольнительного удостоверения, резко ускорился и обогнал солдата.
	Изнутри Роберту помахали. Он помахал в ответ.
	Через пять минут выбрался к овальной площади, украшенной памятником кому-то из диктаторов, и невольно остановился.
	Фасады выходящих на площадь зданий закрывали исполинские голографические плакаты. С одного скалилось уродливое, бугрящееся мышцами чудовище, похожее на объевшуюся стероидов лягушку, на другом виднелась суровая женщина, простирающая руку в призывном жесте.
	Пока Роберт глазел, изображения рассыпались роем серебристых искр, на их месте появились надписи: «Помни! Враг рядом!» и «Мать-Земля зовет!».
	— Никогда бы не догадался, – пробормотал он, глядя, как буквы исчезают, корчась в пламени, – это же они форсера так нарисовали!
	Площадь пересек, стараясь не поднимать глаз.
	Автобусная станция встретила безлюдьем и замершими у терминалов автобусами, такими древними, словно их притащили со свалки. Недоуменно глянув на эти музейные экспонаты, Роберт прошел внутрь, где, к собственному удивлению, не обнаружил автоматов продажи билетов.
	На одной из лавок дремал благообразный старичок, на другой сидел высокий мужчина в военной форме, да за окошком, увенчанным вывеской «Касса», виднелась довольно симпатичная девушка.
	— Слушаю вас. – Она улыбнулась, стоило Роберту подойти, но как-то вымученно, словно из-под палки.
	— Рейс на Владивосток не отменили?
	— Отправление через час, – сказала девушка. – Прошу вашу кредитную карту и цифровой ключ.
	— Пожалуйста. – Он полез в карман. – Только вот ключ зачем? И почему автоматов нет?
	В глазах девушки мелькнуло удивление, сменившееся откровенным испугом.
	— Мы действуем согласно закону о военном положении, – сказала она, – ваш ключ, пожалуйста.
	— Хорошо. – Роберту почему-то стало противно, словно вступил во что-то вонючее, донельзя мерзкое.
	Он отдал ключ и карту, через минуту получил их обратно вместе с пластиковым квадратиком билета.
	— Отправление в тринадцать сорок пять с первого терминала, – сказала девушка. – Вы можете подождать тут.
	Роберт кивнул и зашагал к выходу.
	Оставаться внутри ему совершенно не хотелось.

	* * *

	С близкого расстояния автобус выглядел еще хуже, чем издали. Из-под облезшей краски выпирал металлопластик, окна казались мутными, как вода в торфяном болоте, а дверца открывалась с глухим лязгом.
	— Слушай, приятель, – сказал Роберт, – я не уверен, что эта штука доедет до Владивостока.
	— Не уверен, оставайся тут, – мрачно заявил водитель, узкоплечий, тощий китаец. – Что я, виноват, что все нормальные автобусы реквизировали для нужд армии, а нам оставили это старье?
	И он кинул опасливый взгляд в сторону автостанции.
	— Не виноват, – ответил Роберт и полез в салон, где безраздельно властвовал запах жженой резины.
	Выбрал одно из выглядящих целым кресел и запихнул рюкзак в расположенную над ним полку. Когда сел, то кресло заскрипело, точно целый отряд жалующихся старух, но выдержало.
	Роберт облегченно вздохнул и собрался закрыть глаза, чтобы подремать, но тут его окликнули:
	— Прошу прощения, господин солдат.
	Говорил устроившийся через проход старичок, тот самый, что дремал в зале автостанции, и на морщинистом лице блестели любопытством темные, как кусочки угля, глаза.
	— Да? – отозвался Роберт, понимая, что о сне скорее всего придется забыть.
	— Вы ведь из действующих частей, как я вижу?
	— Так точно.
	— Не могли бы вы рассказать, как наша доблестная армия громит врага? – Старичок интересовался совершенно искренне.
	— Да не то чтобы… – сказал Роберт и замялся, вспомнив предупреждение командира полка насчет болтовни.
	— Вы не бойтесь, – старичок понизил голос и подмигнул: – Я никому-никому не скажу, о чем мы говорили.
	Роберт окинул взглядом полупустой салон, услышал лязг закрывающейся дверцы и неровное гудение заработавшего мотора.
	— Да не о чем особо рассказывать, – сказал он, пожав плечами. – Мы в форсеров стреляем, они в нас. Вот и все.
	— А правда, что они едят сырое человеческое мясо?
	— Не видел такого. – Роберт подумал, что старичка могли в связи с военным положением выпустить из психушки.
	Но тот не выл, пену изо рта не пускал и вообще вел себя на диво спокойно.
	— А в новостях недавно передавали, что всех жителей Сокара они уже съели, – сказал он.
	— Так мы эту планету в самом начале войны потеряли, – удивился Роберт. – Откуда можно знать, что там творится?
	Автобус, лязгая и покачиваясь, отъехал от автостанции и вырулил на улицу.
	— Разведка там, шпионы всякие… – изрек старичок, пожевав губами.
	— Не очень мне в это верится. – Роберт покачал головой и выглянул в окно, где наткнулся взглядом на еще один плакат – охваченный пламенными языками зеленовато-голубой шар планеты и улыбающегося толстомордого солдата без шлема, но в бронекостюме и со шлангом в руках.
	Явившаяся на его месте надпись гласила: «Затушим пожар Галактической войны!»
	Роберт поспешно отвернулся и спросил:
	— А чего вообще о ходе военных действий слышно? У нас, на передовой, как-то некогда за новостями следить.
	— Говорят вроде много, да как-то бестолково, – вздохнул старичок. – Каждый день сводки передают, да только в них трескотня одна. С Сибири врагов вышибли, чуть ли не миллионы форсеров там положили. А в других местах вроде бы все без перемен…
	— «На западном фронте без перемен», – пробормотал Роберт, вспоминая название читанной еще в детстве книжки.
	— Что-что?
	— Это я так, про себя. Меня, кстати, Робертом зовут. Отпустили вот, родных навестить. А вы куда едете?
	— Тоже к родным. – Старик помрачнел. – Цинь Ся имя мне. Дочь два дня назад похоронку на мужа получила. Вот, еду к ней…
	— Похоронку? – не понял Роберт.
	— Ну, извещение о том, что он пал смертью храбрых где-то на Антионе, – сказал Цинь Ся. – Ей, как вдове героя, павшего за человечество, пенсия положена, да разве деньгами человека заменишь? Да и дорожает все с каждым днем, не приведи Единый. В магазин ходить боязно. Скоро, говорят, и вовсе свободную продажу отменят, будут продукты распределять…
	Старик рассказывал, Роберт кивал, время от времени поглядывая в окно.
	Автобус давно покинул Канге и мчался на северо-восток, через бескрайние поля Маньчжурии.

	* * *

	Солнце, раскаленное, как плазмоид, медленно опускалось к горизонту. Казалось, что Золотой Рог заполнен не водой, а расплавленным металлом. От серых волн шел едва заметный запах водорослей.
	Усыпанный белым песком пляж, несмотря на царящую над Владивостоком жару, был пуст.
	— Сомий хвост, – пробормотал Роберт, вспоминая, что раньше, когда он еще жил здесь, купальщиков можно было увидеть даже в зимнюю полночь, а уж летом на пляже было тесно…
	Во Владивосток Роберт приехал тридцать минут назад, распрощался с Цинь Ся и первым делом отправился на берег моря, чтобы вдохнуть его запах, а если получится, то и окунуться.
	Но на пустом, точно мертвом пляже купаться не хотелось.
	Роберт отвернулся от воды и прикусил губу, раздумывая, кому из приятелей можно позвонить и попроситься на постой: так… Мишка Кликин не подходит, он женат; Леня Гурский переехал куда-то в Индию… остается Сашка Батченко, последний раз, когда созванивались, незадолго до войны, он был холост и работал ведущим инженером в одном из НИИ, так что вряд ли его забрали в армию…
	Трубку долго не брали, и Роберт хотел дать отбой, когда раздался щелчок и низкий Сашкин голос сказал:
	— Да, я слушаю.
	— Привет, это я, Кузнецов, – несколько напряженно сказал Роберт. – Мой номер что, не определился?
	— Да нет… это… – засмущался Сашка и выпалил: – Просто болтали, что ты погиб в самом начале войны, еще на Халикте. Вот я твой номер и удалил. А ты где сейчас?
	Роберт ощутил, как хорошее настроение, возникшее после того, как он вышел из автобуса, рассеивается без следа.
	— Во Владивостоке. Ты не приютишь меня на несколько дней?
	— Это… можно, – Сашка замялся, в голосе его появилась неуверенность: – Только тебе придется отмечаться в полиции.
	— Зачем?
	— Такие правила. Все приезжие должны это делать. Шпионов боятся, наверное.
	— Хорошо, я отмечусь. – Желание ехать к Батченко пропало, но отказываться было поздно. – Ты дома?
	— Буду через полчаса. Приезжай. – И Сашка повесил трубку.
	Роберт пожал плечами и зашагал к автобусной остановке, думая, что диктатор и Совет Координаторов скорее всего сошли с ума, если попытались установить тотальный надзор за перемещением людей на Земле и в колониях.
	Городской транспорт ходил, пусть и не так размеренно, как раньше.
	Когда Роберт вышел из метро на северной окраине Владивостока, то солнце уже зашло. Подумал, что идти в гости с пустыми руками неудобно, и свернул к магазину, на котором светилась надпись «Продукты».
	Продавщица, полная и круглолицая, глянула на молодого человека в форме с благоговением, а Роберт – с ужасом на зияющие пустотами прилавки.
	— Э… – сказал он. – Это все, что у вас есть?
	— Да. – Продавщица развела руками и уверенно заявила: – Не время есть разносолы, когда беспощадный враг грозит уничтожить человечество!
	«Себе ты в еде не отказываешь», – мрачно подумал Роберт, а вслух сказал:
	— Так, бутылку водки. Вот этой вот, с серебряной этикеткой… Икры нет? Тогда колбасы, палтуса пару килограммов…
	Из магазина вышел с хилым пакетиком, из которого гордо торчало горлышко бутылки.
	Дорогу вспомнил не сразу, поплутал перед тем, как найти жилой комплекс, где обитал Сашка. Удивился, обнаружив, что лифт не работает, и по лестнице поднялся на третий этаж.
	Батченко открыл после первого звонка, лицо его, еще более худое, чем раньше, и какое-то изнуренное, расплылось в улыбке.
	— Заходи, – сказал он, отступая на шаг. – О, а это что такое?
	— Выпить-закусить, – сказал Роберт, протягивая пакет. – Ты чего такой смурной? Устал, что ли?
	— Да, сам знаешь, что все мы сейчас солдаты, даже те, кто в тылу. – Сашка улыбнулся, но как-то криво, неискренне. – Ты боеприпасы тратишь, а мы, на Земле, тебя ими снабжаем. Проходи, давай. Вон туда, в комнату… Я пока рыбу пожарю.
	Роберт скинул с плеч рюкзак, прошел в комнату.
	Царящий в ней беспорядок показывал, что Батченко по-прежнему живет один. Со стены доносилось громкое бормотание телевизора, а в углу, в клетке, чирикали три волнистых попугайчика.
	Роберт уселся в кресло, обтянутое полосатой кожей, с наслаждением вытянул ноги.
	— С обращением к народу выступил любимый всеми диктатор Вэй Ляо! – объявили из телевизора.
	Роберт хмыкнул, вспоминая, что раньше правителя объединенного человечества не именовали столь пышно.
	— Братья и сестры, – возгласил появившийся на экране диктатор, – в этот трудный час, когда беспощадный враг напрягает последние силы, чтобы уничтожить нас, мы должны сплотиться…
	С кухни донеслось гудение кулинарного комбайна, и в комнату заглянул Сашка.
	— А, смотришь? – проговорил он. – Ну-ну…
	— И часто он такой бред несет? – Роберт показал на Вэй Ляо, продолжающего изрекать высокопарную бессмыслицу.
	— Каждый день, да и не он один. Только это и в самом деле нужно…
	По глазам друга Роберт видел, что Сашка не врет, искренне верит в то, что льющаяся с экрана телевизора муть необходима.
	— Ты лучше расскажи, как сам. – Хозяин квартиры вкатил в комнату столик на колесах, на котором красовалась открытая бутылка, рюмки, порезанный хлеб, колбаса и блюдо с виноградом.
	— Жив, и это главное, – сказал Роберт.
	Сашка кивнул и вновь умчался на кухню – следить за палтусом. Вэй Ляо исчез с экрана, и начали передавать военную хронику, из которой выходило, что люди везде, от Шипа до Антиона, громят противника, уничтожают его во множестве, но при этом почему-то не двигаются вперед.
	Показали Сибирь, заснеженный лес, неестественно радостные лица строителей, прокладывающих через него дорогу.
	— Ну что, выпьем? – проговорил Сашка, появляясь из кухни со сковородкой в руках.
	По комнате поплыл запах жареной рыбы.
	— Выпьем. – Роберт взялся за бутылку. Забулькала разливаемая по рюмкам водка. – За встречу!
	— За встречу, – кивнул Сашка.
	Водка провалилась в горло с видимым трудом, обожгла пищевод. Роберт заперхал, спешно ухватил вилку и потянулся к сковородке, к блестящим от жира, поджаристым кускам палтуса.
	— Да, пить ты разучился, – хмыкнул Сашка. – Раньше мог прямо из горла, без закуски…
	— Раньше я был моложе и глупее, – ответил Роберт. – А в полицию – это серьезно?
	— Очень. – Не спрашивая, Батченко налил еще по одной. – Соседка моя, тетя Сима, приютила троюродного брата, он после катастрофы на одном из военных заводов в Рязани без крова остался.
	— И что? – Вторая пошла куда лучше, ее даже не понадобилось закусывать. – Ухххх, зараза!
	— Обоих забрали. – Сашка ткнул вилкой в колбасу, но попал только со второго раза. – Месяц назад. И во всем форсеры виноваты!
	— Форсеры? – удивился Роберт.
	— Они, проклятые. Кто же еще?
	Выпили еще по одной. Сашка неожиданно быстро захмелел, принялся рассказывать какую-то историю, посредине сбился, перескочил на другую. Роберт, не вслушиваясь в болтовню приятеля, задумался.
	Родная планета за то время, что он не был дома, сильно изменилась. Исчезло ощущение уюта, позволяющее чувствовать себя безмятежно и комфортно на любом материке, даже под пулями «химиков», спокойно жить, не опасаясь неприятных сюрпризов.
	Раньше каждый человек знал, что о нем в любой ситуации позаботятся, не дадут пропасть, что он не останется без работы, не умрет с голоду и волен самовыражаться любым образом, только не мешая другим…
	И все это, похоже, осталось в прошлом.
	Теперь людей забирают в полицию, а то и в военную контрразведку только за милосердие к лишившимся дома родственникам. Телевизор превращается в рупор для примитивной и лживой пропаганды, а граждане Земли и колоний все сильнее попадают под «колпак» тотальной слежки…
	— Ладно, сомий хвост, – проговорил Роберт, заставив Сашку удивленно замолчать. – Если честно, то с дороги я устал, спать хочу. Да и тебе, наверное, на работу рано. А время уже позднее.
	— Точно. – Хозяин квартиры покорно кивнул. – Давай все уберем и будем ложиться. Ты вот тут, на диване, я в комнате…
	И он глубоко, протяжно зевнул.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 6

	Марта как раз выбралась из санитарного блока, когда дверь комнаты открылась и, как обычно, без стука вошел Рональд.
	— Привет, девчонки, – сказал он, – глядите, что я притащил…
	Дремавшая Сара заинтересованно подняла голову. Марта вздохнула и кивнула в сторону кровати. Рональд уселся и поставил на колени большую пластиковую коробку, в каких пакуют оружейные батареи.
	Сам чудо-техник двигался медленно, а вот кисти рук у него были настолько ловкие, что напоминали Марте шустрых песчаных пауков с родной Норли. Порой складывалось впечатление, что пальцев на каждой штук по восемь.
	— Что у тебя? – спросила Сара, садясь, чтобы дать место притащившимся за Роном Анджею и Клиффорду.
	Марта убрала громкость ожившего позавчера телевизора. Мужественный голос диктора, излагающего сводку о положении на фронтах, стих.
	— А вот, – сказал Рональд, открывая коробку.
	Вещица, которую он притащил на этот раз, выглядела довольно странно и напоминала боевого форсера сантиметров тридцать высотой, скомпонованного из проводков, кусков железа и пластика.
	— Забавная штука. – Рыжий шеолец уселся на пол, ближе всех к входу, и потянул руку к поделке Рональда.
	— Не трогай, в лоб тебе магнит.
	— И что она может? – нетерпеливо спросила Сара. – Если подумать, на этих похоже. – Она ткнула в пол, под которым в этот момент мирно спали полторы сотни форсеров новой модификации.
	— Боевой робот? – спросил Стефан.
	— Да нет. – Рональд поставил куклу перед собой. – Так, игрушка. Собрал от скуки. Вот, слушайте.
	Дотронулся пальцем до пластины на груди куклы, и в комнате неожиданно раздался голос Марты: «А за это – наряд, клянусь Пророком!»
	Марта нахмурилась, но Рональд прикоснулся к кукле снова, и та выдала фразу с замедленными интонациями Джонатана: «Да делайте, что хотите, ядерная мать, лишь бы они Стальной Кодекс не нарушали!»
	Сара фыркнула, когда спокойный голос Стефана произнес: «На первый-второй рассчитайся!» Марта покосилась на друга, его глянцево-черная физиономия осталась невозмутимой.
	После очередного прикосновения повторились слова Джонатана, затем прозвучала реплика Сары: «А если подумать, пора на обед!»
	— Хэй, это ведь запись? А когда же я? – не выдержал Анджей.
	— Угадай, – предложил Рональд.
	— Ага, – хмыкнул шеолец. – Ты там, значит, как-то каверзно запрограммировал, а я угадывай, что в твою хитромудрую башку стукнуло.
	— Никаких особых хитростей, – покачал головой чудо-техник. – Просто записаны голоса нас всех и тактика, плюс маленький генератор случайных чисел. Я сам не знаю, что он скажет в следующий раз. Сыграем в угадайку?
	— На интерес? – Анджей оживился, глаза его азартно блеснули.
	— Да хоть на щелчки. Какой с тебя еще интерес?
	— Рон! – Сара подалась вперед, кровать под ней скрипнула. – А откуда ты вообще столько всего умеешь? Если подумать, это совсем не воинское дело.
	— Я с Рахонавис, – не слишком охотно ответил Рональд. – Это та планета, где добывают кристаллин.
	Марта кивнула – про материал, из которого изготавливают процессоры нового поколения, она слышала.
	— Чем это вы тут занимаетесь? – заглянул в комнату Мигель. – Ага. В куклы играете.
	— Точно, – кивнул Рональд и добавил: – У нас на планете часты электромагнитные бури чудовищной силы. Прошла такая буря – и технике привет. Не умеешь ремонтировать – можешь стать мертвецом гораздо быстрее, чем хочется.
	— Так вы там, наверное, едва из репродуктивного центра выйдя, сами себе игрушки мастерите? – спросила Марта.
	— У меня настоящие родители есть. – В голосе Рона неожиданно прорезалось раздражение. – И я с детства мечтал в Техническом отделе КОСМ работать, он главные кадры с нашей планеты набирает. Если б не эта война…
	Марта почувствовала одновременно жалость и неловкость, как будто на ее глазах хороший товарищ шлепнулся в грязь, подумала, насколько тяжело быть боевым форсером, если ты никогда не хотел быть солдатом…
	Как он умудрялся хорошо воевать в элитном соединении?
	Возникшая пауза показала, что каждый из инструкторов задумался о чем-то подобном.
	— И чего все помрачнели? – неожиданно сердито проговорила Сара. – Я, между прочим, тоже в семье выросла. И что я теперь, недофорсер, что ли?
	— И смотрит так, будто сейчас укусит! – усмехнулся Густав. – Мало ли кто где родился. Важнее, кто где оказался и к чему пришел. У меня вот родители всю жизнь в шахтах провели, как многие на Драконе. Только военным я сразу хотел стать, чтобы родную планету защищать, когда люди явятся нас уничтожать. У нас там два портала в людские миры, один – на Диадему, другой – на Сибирь.
	— Дело житейское. Мы с Анджеем тоже в семьях воспитывались, – сознался Клиффорд. – Только нам родители не пишут, давно уже.
	— И не факт, что напишут когда-нибудь, – сказал Мигель.
	— Что ты имеешь в виду? – Марта, да и все остальные глянули на лысого джампера подозрительно.
	— Я слышал, что форсеров не по рождению, тех, что модифицированы из обычных людей, – сказал он, – начали переселять в отдаленные, самые сложные миры. Кто-то решил, что они могут предать Пророка…
	— Бред какой-то! – бросила Сара.
	— А вот эти парни, которые в сортир ходят только по команде, – не бред? – спросил Густав, покачав головой. – А то, что мы, опытнейшие бойцы из элитной бригады, вместо фронта угодили в тыл, – не бред?
	Сара не нашла что ответить.
	— Ладно, умники, – Анджей поморщился, – нашли время головы ломать и ерундой заниматься. Играем, Рональд! Ставлю три щелбана, что следующим твой монстрик передразнит меня!
	— Идет, – ответил тот и потянулся к игрушке.

	* * *

	Светило не выползло, а просто вылетело из-за горизонта, и Марта прищурилась, хотя ее глаза позволяли смотреть на местное солнце, не моргая.
	— Привал – десять минут, – сказала она, останавливаясь.
	Новобранцы послушно остановились, а когда Марта опустилась на песок, дружно повторили это движение.
	При свете дня Нифелгейм выглядел не лучше, чем ночью. Серо-желтая пыль носилась в небесах, смазывая очертания холмов на горизонте, воздух потихоньку нагревался, обещая после холодной ночки жаркий день.
	Лучший боевой форсер, очутись он тут, посреди пустыни, в одиночестве и без запасов, вряд ли протянет больше пары суток. Неудивительно, что людям этот мир оказался не по зубам при всех его залежах полезных ископаемых.
	Да и форсеры больше ценили Нифелгейм за удобное положение. С планеты вели четыре портала: на Гекату, Торридо и Сокар, занятые форсерами, и на Лонис, все еще принадлежащий людям.
	Оглядевшись, Марта потянулась к фляжке. Глотнув, скривилась – вода отдавала горечью.
	Идея о необходимости учебного марш-броска родилась в мозгу Джонатана пять дней назад, а воплощать ее в жизнь стали со вчерашнего вечера. Каждое звено получило цель, расположенную довольно далеко от базы, и ограниченное количество времени на ее достижение.
	И субтактики во главе звеньев отправились в пустыню.
	Десять минут привала пролетели в одно мгновение. Поднявшись, Марта скомандовала:
	— Встали и пошли.
	Новобранцы, такие бодрые, будто не топали семь часов по песку, повскакали на ноги. Дружно зашагали за инструктором, не обращая внимания на зной, на лезущий под комбинезон песок.
	— До выхода к цели – три километра, их преодолеваем по-пластунски, – распорядилась Марта, когда они достигли первого из холмов.
	Сама она падать на брюхо не собиралась.
	Еще через час вышли к конечной точке марш-броска – к сброшенному из вертолета блоку, выдающему координаты почти дюжины виртуальных целей.
	— Огонь! – сказала Марта, передав данные подчиненным.
	Те с энтузиазмом вскинули плазменные пушки и начали стрелять, десятки плазмоидов понеслись к совершенно обычным холмикам, где якобы располагались огневые точки противника.
	— Клянусь Пророком! – удивилась Марта, когда рядом с ней зашевелился песок, из трех образовавшихся на глазах воронок выглянули оскаленные мордочки, похожие на крысиные.
	Она выстрелила, потом еще раз. Один зверек застыл, распахнув пасть, два других нырнули обратно в бархан и исчезли. Марта потрогала животное носком сапога, ногой забросала песком.
	Больше никто не нападал, и она просто наблюдала за действиями подопечных. Стреляли они, как обычно, великолепно.
	— Хватит, – скомандовала Марта, когда стало ясно, что цели уничтожены, а батареи скоро придется менять. – Можете встать и…
	По небу, оставляя яркий след, пролетела желтая звезда. Марта посмотрела на нее недоуменно: сегодня в районе базы не обещали метеоритной активности, да и сама звезда была какой-то чересчур крупной и летела слишком плавно для метеорита…
	Звезда исчезла за горизонтом, но обычного в таких случаях удара Марта не услышала.
	— …и пообедать, – закончила она фразу и заговорила через ком-линк: – Командир, замечен неопознанный летающий объект. На метеорит похож мало. Не уточните, что это может быть?
	— Сейчас запрошу базу, – отозвался тактик.
	Через пару минут он вышел на связь, и голос Джонатана прозвучал тревожно, даже нервно:
	— Марта, спутники засекли эту штуку. Что это такое, не ясно, но объект может оказаться беспилотным модулем. Вы к нему ближе всего, так что посмотрите, что там. Активируй разведчика.
	Разведывательный модуль выдали перед марш-броском «на всякий случай», и Марта всю дорогу тащила его на себе, костеря начальство за излишнюю осторожность – как оказалось, зря.
	— Хорошо, мы выдвигаемся. Так, ребята, поедите на ходу, нам нужно тут кое-что осмотреть.
	Никто не попытался возразить, новобранцы встали и уставились на субтактика, ожидая дальнейших приказаний.
	«Интересно, а они друг с другом хоть иногда разговаривают?» – с неожиданным раздражением подумала Марта, снимая рюкзак и вытаскивая из него украшенный антеннами металлический шар модуля-разведчика.
	Активированный, он с тихим жужжанием поднялся над песком, в окуляр начали поступать данные.
	— Пошли, – сказала Марта и добавила, очень тихо: – Кто зашумит – получит не наряд, а плазмоид в голову…
	Левым глазом Марта оценивала то, что передавал модуль, правым глядела под ноги, чтобы не свалиться, как бывало в те первые недели, когда только училась осваивать окуляр.
	Сначала установленные на разведчики камеры показали темную точку на горизонте, затем уловили голубое свечение. Марта остановила «Циклон» и дала максимальное увеличение.
	— Командир, – сказала она, – у нас большие проблемы.
	— Что ты видишь? – спросил Джонатан.
	— Это модуль, – сказала Марта, – он установил портал, и через него идут люди. На Нифелгейме их уже около двух сотен.
	— Наблюдай с максимального расстояния, – велел тактик. – В случае обнаружения немедленно отходи. В бой не вступай, жди приказаний.
	— Так точно, – ответила Марта и опустила модуль еще ниже, к самому песку.

	СЫН ЗЕМЛИ 6

	Звонок застал Роберта в ванной.
	Он жил у Сашки третий день. Отъедался, отсыпался, читал книги. Батченко уходил рано утром, приползал ближе к ночи, уставший, как раб с галеры, так что ни о каких посиделках речи не шло.
	Еще позавчера они решили собрать всех друзей, кто еще оставался во Владивостоке, в воскресенье, единственный сохранившийся выходной, и на этом успокоились.
	Вчера Роберт сходил в районное отделение полиции, где его зарегистрировали в качестве «временно проживающего», а усатый лейтенант, оформлявший документы, вполголоса предупредил, что «во имя Единого, не рыпайся, парень, а то сейчас время такое, сам понимаешь», и многозначительно подмигнул.
	Роберт покорно кивнул и отправился восвояси.
	Сегодня проснулся рано и только успел включить душ, как оставленный в комнате телефон разразился громкой, негодующей трелью.
	— Это еще кто, сомий хвост? – пробурчал Роберт и поплелся в комнату.
	Номер оказался незнакомый.
	— Да? – поинтересовался Роберт, установив соединение.
	— Добрый день. – Голос из телефона раздался женский, молодой и приятный. – Это господин Кузнецов?
	— Гм, да, – несколько оторопело ответил Роберт.
	За время войны успел привыкнуть, что его именуют не иначе как «рядовой».
	— Вас беспокоит Ангелина Дворцова, – женщина заговорила быстрее, точно опасалась, что собеседник положит трубку, – я преподаю историю в школе. Мой отец работает вместе с Александром Батченко, а тот рассказал, что вы прямо с войны…
	— Ну да. – Роберт начал догадываться, чего именно от него хотят.
	— По моей просьбе отец спросил у Александра ваш телефон. Не могли бы вы прийти к нам в школу и рассказать о том, как сражались с форсерами? Детям это может быть интересно, да и полезно.
	Роберт заколебался: идти куда-то не хотелось, тем более выступать, пусть даже перед детьми.
	— Пожалуйста. – Голос Ангелины звучал очень приятно.
	— Ладно. – Роберт сдался. – Когда нужно подойти?
	— Сегодня в тринадцать ноль-ноль у нас запланирован урок патриотизма, – обрадовалась учительница, – если бы вы смогли подъехать, было бы просто замечательно.
	— А где ваша школа находится?
	Он записал адрес, попрощался с Ангелиной и подумал о том, что придется не только вымыться, а еще уничтожить наросшую за последнее время щетину и зайти в магазин за каким-нибудь лосьоном.
	Герой войны не может выглядеть небритым и плохо пахнуть.

	* * *

	Ангелина встретила его у входа в школу, как они и договаривались. Глаза у нее оказались голубыми, волосы светлыми, фигура хрупкой, но рукопожатие неожиданно крепким.
	— Еще раз здравствуйте, – сказала девушка. – Пойдемте. Дети ждут.
	— А я и не знаю, о чем с ними говорить, – сказал Роберт.
	— Я это предвидела, – Ангелина улыбнулась, – и поэтому велела им приготовить вопросы. Начнете с ответа на них, а дальше – как получится.
	Они прошли мимо охранника, пожилого, но еще крепкого, тот посмотрел на военную форму с уважением. Миновали стенд, украшенный портретами учителей и небольшим плакатом «Мать-Земля зовет!».
	При взгляде на него Роберт ощутил тошноту.
	Внутри школы было прохладно и тихо, лишь из спортивного зала доносились азартные вопли.
	— Старшеклассники на трудотработке, – пояснила Ангелина. – Два раза в неделю у них смены на заводе. Младших уже отпустили, остались только средние классы. А вот и наш, заходите…
	Роберт ощутил, как сильно забилось сердце, перешагнул порог. Гомон стих, шесть десятков восторженных глаз обратились в сторону двери.
	— Привет… – сказал он, чувствуя, как краснеет.
	— Здравствуйте, – покосившись на учительницу, нестройно ответили школьники.
	Им было на первый взгляд лет двенадцать-тринадцать, и в темно-синей школьной форме они выглядели похожими, точно близнецы.
	— Садитесь, Роберт эээ… – Ангелина показала на стул, установленный рядом с передней партой.
	— Зовите по имени. – Он сел. – Ну что, так и будете меня разглядывать, словно чудо морское с Аквиума?
	Раздались смешки, а рыжая веснушчатая девочка, по виду – типичная отличница, неистово затрясла рукой.
	— Спрашивай, Анна, – кивнула Ангелина, занимая место за учительским пультом.
	— Гордитесь ли вы тем, что вам выпала честь с оружием в руках защищать нашу Землю? – на одном дыхании выпалила девочка.
	Вопрос был из тех, что готовят с помощью учителей и задают в первую очередь, чтобы произвести впечатление на гостя.
	— Как сказать, – хмыкнул Роберт. – Пока особенно гордиться нечем, ведь форсеры продолжают угрожать Земле.
	— А сколько врагов вы убили? – поинтересовался толстый мальчик, сидящий у окна.
	— Не считал, – ответил Роберт, думая о том, что войны начинают не взрослые, а живущие внутри их любопытные и жестокие дети, которым интересно, сколько трупов получится, если затеять небольшую свару. – В бою как-то не до того. Там делаешь все, чтобы не погибнуть самому и выполнить боевую задачу, и не думаешь о том, чья пуля свалила того или иного врага – твоя или товарища.
	— А форсеры, они страшные? – Еще один мальчик, тощий и лохматый, как одуванчик, нетерпеливо заерзал.
	— Да. Особенно когда сталкиваешься с ними в первый раз. А вообще они очень похожи на нас. Ведь их предки были людьми.
	Ангелина напряженно улыбнулась, хотела что-то сказать, но ее опередили.
	— Да? – захлопала ресницами белобрысая девочка. – А по телевизору говорят, что они кровожадные уроды, только и мечтающие, как уничтожить нас всех и взорвать Землю.
	Роберт вспомнил Марту, ее сородичей, по их мнению, отчаянно сражающихся за свободу, бьющихся за собственные, пусть и не совсем людские идеалы. Обвел взглядом сидящих перед ним детей. Мысль, что они и миллионы их сверстников могут вырасти в убеждении, что обитатели Сложных Миров – тупые злобные монстры из комиксов, заставила его нахмуриться.
	Роберт посмотрел на Ангелину, словно прося прощения, и заговорил:
	— На самом деле это не так. Они верят в эволюцию, в то, что они более совершенные существа, чем мы, надеются в результате этой войны освободиться от господства земных властей и…
	Он рассказывал о том, что на самом деле форсеры – люди, измененные для того, чтобы выжить в жутких условиях Сложных Миров, что об уничтожении Земли они даже не думают, что на войне проявляют жестокость обе стороны.
	Дети слушали, некоторые с открытыми ртами, глаза их блестели. Роберт видел, что им интересно, но понимал, что завтра или послезавтра услышанная сегодня правда задохнется под тоннами вранья, изливаемого через телевидение, глобальную сеть и прочие информационные каналы…
	Даже взрослый поверит в ложь, если ее повторяют постоянно, да еще и со ссылкой на официальные источники.
	Что же говорить о детях?
	— Э, спасибо, – проговорила Ангелина, когда Роберт замолчал. – Дети, у кого-нибудь еще есть вопросы?
	Рыжая девочка дернулась поднять руку, но под строгим взглядом учительницы послушно замерла.
	— Тогда что нужно сказать нашему гостю?
	— Спасибо! – Это прозвучало куда более дружно, чем приветствие в самом начале встречи.
	— Не за что, – ответил Роберт и вместе с Ангелиной вышел в коридор.
	— Благодарю. – Девушка нервно улыбнулась. – Хотя у вас получился отличный рассказ о войне, но никак не урок патриотизма.
	— Извините, если чего не так. – Он улыбнулся, развел руками. – Готов загладить вину в любое удобное для вас время.
	Щеки Ангелины чуть заметно порозовели.
	— Завтра воскресенье, – сказала она. – Позвоните мне после полудня. Надеюсь, что я буду свободна.
	— Хорошо. – Роберт кивнул и зашагал к выходу из школы.
	Он чувствовал, что девушка смотрит вслед, и это было приятно.

	* * *

	Они с Ангелиной договорились встретиться в три часа у развлекательного центра «Вулкан», расположенного на Морском проспекте.
	По воскресеньям центр работал, хотя и не с таким размахом, как в мирные времена.
	Посиделки назначили на вечер, так что Роберт надеялся успеть вернуться к Сашке до того, как начнут собираться немногочисленные школьные друзья, все еще остающиеся во Владивостоке.
	Он выбрался из метро за десять минут до назначенного срока и неспешно зашагал в сторону развлекательного центра. Когда рядом, въехав на тротуар, остановился черный кар, глянул на него и удивленно нахмурился.
	Вылезающие из машины люди в серых костюмах выглядели одинаковыми и даже двигались сходным образом – мягко, крадучись.
	— Господин Кузнецов? – спросил один из них, тот, что повыше, с белыми, словно обесцвеченными бровями.
	В сочетании с обычными русыми волосами это смотрелось дико.
	— Да, – ответил Роберт. – Что угодно?
	— Побеседовать с вами, всего лишь побеседовать. – Белобровый улыбнулся, а его напарник отогнул лацкан пиджака, на солнечном свету блеснул небольшой значок – собачья голова с оскаленной пастью.
	Этот символ Роберт видел впервые, но об особом армейском корпусе «Иван Грозный», занимающемся контрразведкой, слышал.
	— Здесь? – спросил он, облизывая пересохшие губы.
	— Зачем? – удивился белобровый. – Проедем к нам. Забирайтесь в машину и отключите телефон, пожалуйста.
	Садясь в кар, Роберт поглядел в сторону развлекательного центра и столкнулся взглядом с Ангелиной.
	Девушка стояла, сжав кулачки, и на лице ее было написано отчаяние.
	Роберт хотел ободряюще улыбнуться, но дверца с клацаньем опустилась, и тонированный стеклопластик отрезал его от окружающего мира. Белобровый сел на переднее сиденье, второй контрразведчик – рядом с задержанным, и кар бесшумно двинулся с места.
	Куда его везут, Роберт видеть не мог, но ехали они недолго.
	— Прошу, выходите, – сказал белобровый, когда мотор затих. – Прогуляемся до моего кабинета.
	Выйдя наружу, Роберт обнаружил, что машина стоит в просторном, наполовину пустом гараже.
	— За мной, – сказал один из контрразведчиков, и они зашагали к ближайшей стене, где виднелась дверь.
	В обнаружившемся за ней тесном лифте поднялись на несколько этажей, а потом длинным коридором прошли в комнату, меньше всего похожую на кабинет.
	Голые стены, никаких окон, яркий осветительный блок на потолке, стол, два стула около него – это очень напоминало комнату для допросов, как их показывают в исторических фильмах.
	Роберт и не думал, что такие существуют на Земле.
	— Садитесь, – проговорил белобровый, указывая на один из стульев. – Я – майор Застроев, а это – капитан Одиноков.
	— Очень приятно, – пробормотал Роберт, усаживаясь.
	Капитан остался стоять у двери, а майор расположился напротив, вытащил из внутреннего кармана массивный серебряный портсигар все с той же собачьей головой на крышке.
	— Курите? – спросил он. – Нет? Ну а я закурю… Расслаблюсь немного перед работой.
	Роберту в этот момент больше всего хотелось узнать, в чем именно эта «работа» будет заключаться, но он удерживал себя, понимая, что, начав спрашивать, выдаст свой страх.
	Застроев вытащил сигару, приложил ее к черному кружку прикуривателя на боку портсигара, по комнате поплыл запах табака.
	— Вы должны быть благодарны, – сказал майор, с видимым удовольствием затягиваясь, и выпустил струю дыма к потолку.
	— За что? – Роберт нервно сглотнул.
	— Обычно делами, подобными вашему, занимаются офицеры рангом много ниже, а уж они-то не станут разбираться, кто перед ними. – Застроев улыбнулся, как сытый кот, решивший поиграть с мышью.
	— А что у меня за дело? – собрав всю твердость в кулак, спросил Роберт.
	— О, ха-ха. – Майор многозначительно помахал сигарой. – Вас, рядовой, обвиняют в распространении панических слухов и ложной информации. И не прибудь вы к нам из действующей армии, мы бы с вами разговаривали по-другому…
	Сердце застучало чаще, в ушах зашумело, а мысли в голове принялись тесниться и толкаться, как волны во время шторма: «В распространении слухов? Под этим понимается то, что я рассказал детям правду о войне? И кто меня заложил? Неужели Ангелина?»
	От такого предположения Роберту стало нехорошо.
	— Вы не хотите знать, кто именно сообщил нам о ваших предосудительных поступках? – Застроев больше не улыбался, его маленькие светлые глаза смотрели пристально, а сигара еле тлела.
	— Нет. И никаких предосудительных поступков я не совершал.
	Майор вздохнул, картинно возвел глаза к потолку. Оставшийся у двери капитан переступил с ноги на ногу.
	— Как сложно с вами, фронтовиками, – Застроев потушил сигару прямо о столешницу, и на той не осталось даже следа, – особенно с теми, кто воюет с самого начала конфликта. Все вы такие гордые и правильные…
	Он кивнул, Роберт услышал за спиной шаги, попытался обернуться, но мощный удар обрушился на затылок, перед глазами помутилось. Когда очухался, обнаружил, что голова трещит, руки заведены за спину и скованы, а сам лежит лицом на поверхности стола.
	— Посмотри на меня, рядовой, – проговорил майор равнодушно. – Видит Единый и все Святые его, мне это не доставляет никакого удовольствия.
	— Как же… – Роберт поднял голову, поморщился от боли в разбитой губе, – пока другие льют кровь на передовой, вы тут вволю тешитесь, людей мучая.
	— Вот в этом ты не прав! – Лицо Застроева перекосило, в голосе появился гнев. – Мы верой и правдой служим диктатору! Перед лицом врага человечество должно стать единым, мощным организмом, лишенным слабых мест! Должно поверить в то, что эта война справедлива! Иначе нас просто уничтожат!
	Роберт молчал, голова гудела, в затылке пульсировала боль.
	— Задача нашего корпуса в том, чтобы лечить болезни этого организма, – майор несколько успокоился, – искоренять предательство и саботаж, все, что идет на пользу явившемуся из Сложных Миров врагу…
	— Лечить? Ложью и болью? Обманывая людей и уничтожая тех, кто на миллиметр отклонился от правил?
	— А что делать? – Застроев развел руками. – Но этот спор бесполезен, сюда тебя позвали не для прений. Запомни раз и навсегда: форсеры – это исчадие зла, подлые, бесчестные и жестокие. Они достойны только уничтожения. Наши солдаты – образец героизма и добродетели, отваги и мужества. Ты можешь иметь по этому поводу иное мнение, но лучше держи его при себе.
	— А если не стану?
	— Тогда пеняй на себя. – Майор почесал одну из бровей. – Никакие заслуги перед Землей не спасут тебя. Понял?
	Роберт промолчал, отвернулся.
	— Не слышу ответа. Или нужно применить иные… – Застроев покосился в сторону напарника, – средства убеждения?
	— Я понял.
	— Вот и славно. – Майор вновь заулыбался. – Сейчас капитан снимет с вас наручники и отвезет туда, где мы вас взяли. И я искренне надеюсь, что мы никогда больше не увидимся.
	— Я тоже.
	Роберт ощутил, как теплые пальцы прикоснулись к запястьям, услышал щелчок разомкнувшегося замка. К занемевшим рукам прилила кровь, в кистях закололо и защекотало.
	— Пойдем. – Голос у капитана Одинокова оказался неожиданно мягким. – Я покажу, где умыться.
	— Да. – Роберт помедлил мгновение, а затем встал и зашагал к двери.
	В сторону все еще скалящегося Застроева он старался не смотреть.

	* * *

	— Ты где был? – На лице шагнувшего в прихожую Батченко удивление мешалось с гневом. – Мы уже по первой выпили, мужики ворчат – как так, где главный герой, ради которого и собрались…
	Он осекся, уловил что-то в лице старого друга.
	— В гостях, – неохотно ответил Роберт, – да в таких, что не хочешь, а пойдешь и останешься…
	Капитан Одиноков высадил его около «Вулкана» два часа назад. Роберт проследил, как удаляется принадлежащая контрразведчикам машина, глянул в сторону метро и решительно направился к ближайшему бару.
	Взял там сто пятьдесят водки и одним махом опрокинул в себя, не обратив внимания на мерзкий вкус. Сжевал несколько оливок, а следующий час просидел неподвижно, глядя в стену и не видя ее.
	На сердце было погано, терзал вопрос, кто оказался настолько труслив или мерзок, что позвонил в контрразведку: Сашка, друг детства, с которым вместе хулиганили и получали нагоняи? Ангелина, почти случайная знакомая? Тот старик в автобусе или кто-то еще, затаивший злобу на бывшего полицейского?
	— А мы тебе звонили-звонили, – несколько растерянно проговорил Батченко, и Роберт с облегчением понял – не он.
	Не может тот, кто улыбается вот так, сдать друга.
	Только в этот момент вспомнил, что телефон выключил и снял, оказавшись в каре майора Застроева.
	— Сомий хвост… – сказал Роберт. – Сейчас.
	Нащупал в кармане крошечный приборчик, слегка сдавил его в нужном месте, и телефон завибрировал, извещая хозяина о том, что ему неоднократно звонили за последний час.
	— Ты давай, заходи, а я пока еще по одной налью. – Сашка развернулся и утопал в комнату, откуда донеслись полные одновременно негодования и радости возгласы.
	Повешенный на ухо телефон запищал, предупреждая, что сейчас выдаст голосовое сообщение. Роберт не успел его остановить и услышал срывающийся голос Ангелины:
	— Простите меня. Нужно было вас сразу остановить. Дети наверняка рассказали родителям о встрече с вами, и кто-то мог не удержаться, сообщить в полицию или прямо в контрразведку… – Тут девушка всхлипнула. – Простите меня…
	Роберт ощутил, как полегчало на душе, что впервые за несколько часов может вдохнуть полной грудью. Он быстро надиктовал ответ, разулся и шагнул в комнату, навстречу шквалу приветствий.
	Друзей расстраивать смысла нет, так что на ближайшее время придется забыть о визите в контрразведку, пить и веселиться как ни в чем не бывало.
	Когда еще выпадет шанс повидать их всех и выпадет ли вообще?
	— Штрафную! – завопили со всех сторон.
	Роберт улыбнулся и взял из рук у Сашки настоящий граненый стакан, налитый до половины.

	ВЗГЛЯД СВЕРХУ 2

	Над Романов-Сити бушевала гроза. Ветвистые молнии распарывали животы сизым тучам, дождь колотил в стекло, и только грома в помещении, где находился диктатор объединенного человечества, не было слышно.
	— Мои предки считали, что во время бури драконы беснуются в облаках, – заметил Вэй Ляо, поворачиваясь к сидящим по обе стороны от длинного стола членам Совета Координаторов.
	Те ответили вежливыми улыбками.
	— Лишь бы у этих драконов не было химериновой брони и плазменных пушек, – буркнул Иван Брыкалов.
	— Воистину так, – кивнул диктатор. – Но сегодня мы будем говорить не о форсерах, а о людях.
	Еженедельные совещания, проводимые обычно по вторникам, вошли в обиход с самого начала войны. Первое время на них обсуждали срочные проблемы, вызванные быстрым наступлением форсеров, а затем, когда конфликт перешел в стабильную фазу, начали заниматься стратегическими проектами.
	— Все вы читали доклад командира корпуса «Иван Грозный», генерала де Сен-Жак, – проговорил Вэй Ляо, – а господин Такеда по моей просьбе сделал из этого доклада практические выводы. Прошу.
	Хидетоши Такеда, один из старейших членов Совета Координаторов, наклонил седую голову и заговорил, медленно, тщательно подбирая слова.
	Голос его звучал бесстрастно и размеренно, точно у автомата.
	Когда Такеда замолчал, в комнате для совещаний повисла напряженная тишина.
	— То есть… – Юсуф Кала, недавно разменявший девятый десяток, возмущенно кашлянул. – Вы предлагаете дать еще больше прав этой… контрразведке? До меня доходили сведения, что они и так слишком много себе позволяют. Люди недовольны…
	— Они всегда недовольны, – скупо заметил Вэй Ляо. – Народ счастлив только в том случае, если он не должен работать, но имеет возможность жрать от пуза и развлекаться вволю. Но мы же не можем этого допустить, верно?
	— И для этого начнем устанавливать везде камеры и микрофоны, поощрять доносы и вмешиваться в частную жизнь граждан? – Брыкалов набычился, глаза его гневно сверкнули.
	— Какая может быть частная жизнь во время войны, когда речь идет о самом нашем выживании? – заметил Фабрицио Ла-Плата.
	— Верно, – кивнул Вэй Ляо. – Кроме того, это же ведь временная мера. Как только война закончится, все права и свободы вернутся к нашим гражданам, а деятельность контрразведки будет ограничена. Вспомните, Иван, великого русского правителя Сталина. Он был диктатором не только по названию, но и по сути, и люди в его стране не знали, что такое свобода. Но он ведь сумел одолеть страшного врага, спасти страну.
	— Это выглядит обоснованно, звучит красиво, – покачал головой Юсуф Кала, – но я против. Единый заповедал право человека на свободу выбора. Как мы взглянем ему в глаза после смерти, если отберем ее у наших граждан?
	— И я против, – сказал Брыкалов. – Нельзя узаконивать репрессии.
	— Что скажут остальные? – Вэй Ляо улыбнулся, тщательно скрывая охватившее его бешенство. – Все мы знаем, что указ диктатора может быть заблокирован, если против него большинство из вас.
	— Я – за, – сказал Такеда. – Ради жизни можно пожертвовать свободой.
	— И я, – проговорил Ла-Плата.
	«Против» высказались еще двое, «за» – все остальные.
	— Завтра указ будет предоставлен на подпись, – Вэй Ляо посмотрел на Юсуфа Кала, – вы можете заявить официальный протест, но толку от него, честно говоря, не будет. Так что решайте сами. А теперь перейдем к проблеме продуктовых квот, прошу всех посмотреть на графики…
	Полыхнувшая за окном молния отразилась в экране вычислительного центра, и Вэй Ляо на мгновение увидел свое лицо, аккуратно прилизанные волосы, тонкие губы и горящие торжеством глаза.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 7

	Подняв руку, Марта невозмутимо стряхнула налипшие песчинки, потерла зудящую от сухости кожу на висках и оглянулась, чтобы посмотреть, что там поделывают ее подопечные.
	В глубокой ложбине между двумя дюнами они провели целый день.
	Бойцы скучали, сменялись часовые. Солнце чертило по небосводу идеальную дугу, начиналась и затихала пыльная буря. А Марта с помощью разведывательного модуля продолжала наблюдать за порталом и суетящимися около него людьми.
	— Все в порядке? – спросила Марта у Хакима.
	— Так точно, – ответил тот, преданно глядя на командира. – Ждем дальнейших распоряжений.
	— Ну, ждите… – Едва Марта отвернулась, из ком-линка прозвучал голос Джонатана:
	— С'Норли, слышишь меня?
	— Да, – отозвалась она.
	— С тобой будет говорить стратег, командующий всеми силами на Нифелгейме. Будь точна, во имя Пророка.
	Джонатан отключился, вместо него заговорил другой форсер, судя по голосу, привыкший командовать.
	— Доложите обстановку, субтактик, – сказал он.
	— Посадка модуля произошла примерно три стандартных часа назад. Когда был установлен визуальный контакт, портал уже открылся…
	— В каком состоянии портал?
	— Работает нестабильно, – доложила Марта. – Иногда свечение его гаснет, порой на довольно длительное время.
	— Сколько людей успело проникнуть на территорию Нифелгейма?
	— Около трех сотен.
	— Так… – Стратег помолчал, обдумывая ситуацию. – Что-нибудь можете добавить?
	— Модуль близко подвести нет возможности, но мне удалось разглядеть на грудном щите одного из прибывших голову животного с длинными ушами. Вероятно, к нам пожаловал корпус «Анубис».
	— Не самая лучшая новость, – хмыкнул стратег. – Опытные ветераны, а у нас только необстрелянная молодежь. Хотя, с другой стороны, хорошая возможность для форсеров новой боевой модификации показать, на что они способны. Посмотрим, насколько оправданы те изменения, что были внесены в проект… Благодарю за службу. Оставайтесь на месте и ждите приказов.
	— Слушаюсь, – ответила Марта уже в пустоту, стратег отключился.
	— Все поняла? – зазвучал голос Джонатана. – Мы силами новобранцев, младшего командного состава и технического персонала базы должны сдерживать людей, пока не прибудет помощь.
	— Когда она прибудет? – торопливо спросила Марта.
	— Кто бы знал? – Джонатан вздохнул так тяжело, словно на плечи ему взвалили гору. – Мы выступаем через двадцать минут, довольно скоро будем у тебя. А там посмотрим, что из этого выйдет.
	Марта покачала головой и подумала, что ничего хорошего выйти просто не может – полторы сотни новобранцев, плюс все остальные – двести форсеров против людей, имеющих возможность получать подкрепления через портал…
	Исход такого боя может быть только один.
	— Командир, разрешите обратиться, – окликнул Марту Хаким. – Да?
	— На северо-западе замечены люди.
	— Клянусь Пророком! – Марта выругала себя за то, что отвлеклась.
	Она спешно развернула модуль и повела его назад. Успела заметить размытое движение, в глаз из окуляра ударила яркая вспышка, боль пронзила череп до самого затылка.
	— Нас обнаружили! – прорычала Марта. – Отходим, быстро отходим…
	Они успели покинуть ложбину за пять минут до того, как к ней подошла группа автоматчиков.

	* * *

	Транспортер явился из тьмы с сердитым гудением, перевалил через гребень дюны и замер, тускло сверкнули во мраке борта. Хлопнула дверца, выпуская долговязую фигуру, и Марта уловила сладковатый запах травки под названием свит.
	Сегодня он был куда сильнее, чем обычно, а лицо Джонатана по безмятежности вполне могло сравниться с физиономиями новобранцев.
	— Седьмое учебное звено… – начала докладывать Марта, но тактик раздраженно махнул рукой.
	— Не время для этого, – сказал он, растягивая слова, – сейчас подойдут еще машины, в моей получите воду, сухой паек и боеприпасы. Тебе полагается новый модуль-разведчик. Один, больше просто нет.
	— Ладно, хоть так.
	Вслед за первым прибыли еще несколько транспортеров, из них начали вылезать новобранцы. К грузовой машине выстроилась длинная, необычайно молчаливая очередь из солдат.
	Инструкторы собрались чуть в стороне, рядом с командирским транспортером.
	— Подняли среди ночи, скоро первый бой, а они даже не волнуются, – вздохнул Анджей, глянув туда, где его подопечные получали батареи, фляги и по нескольку упакованных в фольгу брусков сухого пайка.
	— Это ерунда, – вмешался Клиффорд. – Меня больше волнует другое – зачем нам вообще лезть под пули? Не проще ли подождать подкреплений?
	— Дело вот в чем. – И Марта пересказала разговор со стратегом.
	— А, проверить хотят, на что эта новая модификация годится… – вздохнула Сара. – А что при этом куча форсеров погибнет, им все равно?
	— И вряд ли мы будем просто сдерживать людей, демон забери, – покачал головой Стефан. – Нам велели забрать все мортиры из арсенала базы.
	У грузового транспортера образовалась заминка. Через несколько мгновений там нарисовалась долговязая фигура Джонатана.
	— Что такое, ядерная мать? – осведомился он у снабженца в темно-синем комбинезоне.
	— У нас недостаточно батарей для джамперов, – проговорил снабженец. – Учения на днях проводили, и на такой расход наши запасы просто не рассчитаны.
	— Тебе же приказали выгрести со склада все? – рыкнул Джонатан. – Погоди, сейчас свяжусь с командиром…
	И он замолчал, перейдя на связь посредством ком-линка. Потом кивнул и завертел головой:
	— Мигель, быстро ко мне.
	— Иду. – Лысый форсер неохотно выполнил приказ.
	— Ситуация такая, – сказал Джонатан, – использовать твое звено в качестве штурмовиков мы не можем.
	— Понял. – Мигель нахмурился, но спорить не стал.
	— Имеются только четыре комплекта батарей для прыжковых двигателей.
	— Выходит, мне и еще троим. Мои парни, конечно, пока не готовы толком, – честно сказал джампер, – но троих я выберу.
	— Остается одиннадцать человек, их мы отдадим в звено… – Джонатан окинул субтактиков оценивающим взглядом. – Или нет, лучше каждому добавим по одному или два человека. Сам распредели, кого к кому. Приступай.
	— Есть.
	— Виновные будут наказаны, – сурово пообещал Джонатан, повернувшись к снабженцу, – за полчаса ты должен завершить раздачу. Понял?
	Тот уныло кивнул, а Джонатан бросил на инструкторов свирепый взгляд и забрался в кабину транспортера.
	Выдача продолжалась, Мигель ходил среди бойцов, о чем-то разговаривал с каждым. Марте, чье звено получило боеприпасы, делать было совершенно нечего, и она просто ждала.
	— Как настроение? – из темноты появился Рональд.
	— Никак, – отозвалась Марта.
	— Клиффорд и Анджей вне себя от радости, в лоб им магнит, – Рональд мотнул головой в ту сторону, где около транспортера шумно переговаривались два приятеля, – что снова в бою участие примут.
	— А ты нет?
	— Я не люблю воевать, сама знаешь. – Чудо-техник тяжело вздохнул. – Делаю это потому, что так велит долг. Вовсе мне не доставляет удовольствия убивать людей. Они и сами скоро вымрут.
	— Я в этом не уверена. – Марта вспомнила Землю, богатую и полную жизни.
	— До выхода пять минут, – зазвучал в ком-линке голос Джонатана. – Надеюсь, все готовы? Принимайте боевую задачу.
	— Мы в резерв, – вздохнул Рональд через минуту. – Ито неплохо.
	— А мы в авангард, – ответила Марта, – надеюсь, что увидимся после боя.
	Чудо-техник улыбнулся, хлопнул ее по плечу и поспешил туда, где ожидало его звено.
	— Выдвигаемся. – Марта повернулась к своим бойцам: – Надеюсь, что сегодня вы покажете все, на что способны, во имя Пророка и Эволюции. Уж не подведите меня, ребята.
	— Пошли. – Тактик выбрался из машины, пошатнулся, поплыл сильный запах свита. – Эх, ядерная мать…
	Стараясь не глядеть на него, Марта зашагала прочь от транспортера.

	* * *

	Пар вырывался изо рта и таял в воздухе. Тот казался просто ледяным по сравнению с тем пеклом, что было тут совсем недавно. Ветер завывал над барханами, как дикий зверь, через облака из пыли время от времени проглядывали звезды.
	— Движение справа, – доложил залегший на вершине ближайшей дюны часовой.
	— Это наши, – ответила Марта. – Там звено Густава должно идти.
	Она со своими бойцами вышла к назначенной точке пятнадцать минут назад, о чем и доложила Джонатану.
	Тот приказал ждать.
	— Сара, почему твои отстают? – Ком-линк донес сердитый голос тактика. – У вас три минуты на то, чтобы нагнать.
	— Тут зыбучие пески и пылевые ямы, – отозвалась бывшая подчиненная Марты. – На карте их нет, так что мы едва не потеряли троих!
	— Все равно поспешите. Остальным – поднять модули.
	Поблескивающий в темноте шар разведчика, повинуясь приказу, бесшумно поднялся над песком, дернулся под порывом ветра и полетел вперед. В окуляре замелькали похожие друг на друга барханы, темно-серые, почти черные, напоминающие застывшие волны.
	— Стоп, – сказала Марта сама себе и остановила аппарат, когда в поле зрения камер попал увязший в песке транспортер. – Командир, в ста метрах от нашей позиции обнаружен брошенный разведывательный кар.
	— Сломанный? – уточнил Джонатан.
	— Нет, просто завязший. – Марта передала изображение тактику. – Похоже, человеческая техника не рассчитана на местные условия. Они попытались двинуться на разведку, но далеко не уехали…
	— Ладно, с этим потом разберемся. Время атаковать, – сказал Джонатан и добавил: – Да пребудет с нами дух Пророка!
	Марта поднялась, махнула рукой солдатам. Когда прошли десяток шагов, разглядела через окуляр зарево портала.
	Сама шла позади звена, видела пятнадцать силуэтов подопечных, боковым зрением отмечала движение других звеньев, наступающих на портал сжимающимся полукругом.
	— Все обнаруженные люди должны быть немедленно уничтожены, – прозвучала по общему, доступному для всех каналу ком-линка команда Джонатана.
	Модуль показывал Марте разбитый людьми лагерь, стоящие тесными рядами транспортеры, и две фигурки, неспешно бредущие навстречу форсерам.
	— Внимание, – сказала она. – Впереди дозор, мы должны…
	Договорить не успела. Как только передала координаты приближающихся людей подопечным, те мгновенно открыли огонь. Полтора десятка плазмоидов ушли по навесной траектории, над барханами поднялось зарево взрыва.
	— Ядерная мать! Что там у вас происходит?! Совсем с ума сошли! – рявкнул Джонатан.
	— Они просто точно выполнили ваш приказ! – ответила Марта. – Прекратить огонь! Хватит! Цель уничтожена!
	Там, где только что находились двое людей, осталась неглубокая воронка с оплавленными краями. Но успехом бы это назвал только идиот – атакующие обнаружили себя много раньше необходимого, и в лагере людей началась суматоха.
	— Предыдущий приказ отменяю, – прорычал тактик, понявший, что напортачил сам. – В атаку, чего же теперь делать!
	— Бегом! – скомандовала Марта. – Без приказа не стрелять!
	Она видела, как выскакивают из транспортеров солдаты, как шевелятся стволы расставленных по периметру лагеря пулеметов, и надеялась, что люди не успеют подготовиться к отражению атаки.
	— Мортиры – к бою, – приказала за мгновение до того, как плазмоиды ударили по лагерю с северо-востока, откуда наступали звенья Клиффорда и Анджея.
	Взорвался один из транспортеров, к небу рванул столб рыжего пламени, за ним еще один.
	— Давай! – Первые из бойцов ее звена выскочили на гребень бархана, откуда хорошо был виден лагерь, и пустили в ход пушки.
	Справа, со стороны звена Густава, начали стрелять ионные орудия.
	И тут люди ответили, лагерь выбросил в разные стороны потоки огня. Привычное ухо Марты уловило в общей канонаде стрекот автоматов, визг рейлганов, низкий треск пулеметов.
	Ночь расцветили желто-красные сполохи, темнота в испуге шарахнулась прочь.
	— Пушки, пока не стрелять! – выкрикнула Марта, осознав, как стремительно пустеют батареи. – Мортиры, нацелиться на пулеметные гнезда! Остальным подойти ближе, как можно ближе!
	И они бежали, падали и вставали, утыкаясь лицами в песок, стремились туда, где продолжали гореть транспортеры и мигать похожий на прямоугольный глаз портал. Бойцы с мортирами стреляли непрерывно и большей частью удачно – замолк один пулемет, за ним второй.
	Когда первый из ее солдат попал под очередь, Марта дернулась так, будто сама угодила под пули.
	— Клянусь Пророком! – прокричала она, метким выстрелом убирая пулеметчика, но тут же еще один новобранец рухнул на спину с дырой в груди.
	От выстрела из рельсовой пушки не спасет никакой химерин.
	— Вперед, атакуем этих уродов! – азартно проревел Джонатан. – Пусть не думают, что напугали боевых форсеров!
	— Стоять! – закричала Марта, но опоздала – ее солдаты успели повскакивать на ноги и броситься вперед. – Вот идиот, обкурившийся, тупой, траханный в задницу идиот! Всем лечь!
	Этот бросок стоил звену еще троих.
	— Пушки, свободный поиск цели! Мортирам – продолжать огонь! Ионные орудия… – принялась Марта раздавать указания.
	Из-за барханов взмыли в темное небо четверо джамперов во главе с Мигелем. Им понадобилась всего пара прыжков, чтобы обрушиться на людей. На месте приземления каждого словно взорвалась шаровая молния, в стороны от штурмовиков ударил шквал синей плазмы.
	Но люди не растерялись, упал один джампер, второй…
	— Вверх! – скомандовал Мигель, но слишком поздно – последний из его подопечных рухнул на землю.
	— Оба-на… – Марта зашипела, когда бок ей ожгла автоматная очередь, – куда они, куда?
	Форсеры из звена Густава подошли слишком близко к позициям людей, и те пустили в ход огнеметы. Несколько бойцов вспыхнули одновременно, над пустыней поплыл запах горелого химерина.
	— Командир, нет смысла атаковать! Мы только здесь положим всех! – отчаянно закричала Марта, надеясь, что смысл ее слов дойдет до Джонатана. – Надо отходить, причем немедленно!
	Наступление потихоньку останавливалось – бессмысленность продолжения атаки видели и другие инструкторы.
	— Ладно, отходим! Все назад! – согласился тактик.
	Когда они оказались на безопасном расстоянии, Марта облегчила душу с помощью самых грязных ругательств, какие знала. Уцелевшие новобранцы посмотрели на нее почти со священным ужасом.

	СЫН ЗЕМЛИ 7

	Транспортер затормозил перед самыми воротами базы.
	— Вылезай, – сказал водитель, дружелюбно улыбаясь. – Все равно с тобой меня внутрь не пустят.
	— Оно и понятно, – вздохнул Роберт. – Спасибо.
	Он пожал водителю руку и выбрался из кабины. Понаблюдал, как ворота открываются и транспортер скрывается за ними, после чего зашагал в сторону контрольно-пропускного пункта.
	— Ага, явился, – пробормотал дежурный сержант. – Ну-ка, где там твои документы?
	— Много тех, кто опаздывает? – спросил Роберт, ожидая, пока сканер снимет информацию с увольнительного удостоверения.
	— Да пока никого, – вздохнул сержант. – А хотелось бы. Работ на базе полно. Не все же нам, гарнизонным, делать? Так, все в порядке, проходи.
	За КПП Роберт окунулся в облако специфического запаха, обитающего только на военных и полицейских объектах, – смесь «ароматов» вытершегося пластобетона, горелой еды и едкой химической дряни, применяющейся для дезинфекции солдатских туалетов.
	Вдохнув его, Роберт понял, что попал домой.
	Увольнение оказалось не столь приятным, как хотелось, Владивосток встретил блудного сына не очень ласково. Да, удалось побывать на могиле родителей, посидеть с друзьями, но встреча с контрразведчиками уничтожила всю радость, засела в памяти, точно заноза.
	На следующий день после нее Роберт позвонил Ангелине. Они повидались и даже ухитрились хорошо пообщаться, не вспоминая об обстоятельствах, при каких сорвалось первое свидание.
	Теперь Роберт знал, что есть на Земле человек, который будет ждать его, беспокоиться о нем. Это было приятно, но не перечеркивало гадливого ощущения, оставшегося от всех этих плакатов, речей по телевизору и испуганных взглядов старых знакомых.
	Роберт прошел через плац, обогнул здание штаба и у столовой столкнулся с майором Мардженом.
	— Кузнецов, а ты что тут делаешь? – удивился тот.
	— Прибыл из увольнения.
	— Очень вовремя. – Командир батальона кивнул. – Вещи в казарму бросай – и марш в клуб. Там перед вашей ротой политинформатор выступает… Будет выступать, – поправился майор, глянув на часы, – через десять минут. Все понял?
	— Так точно, – в этот момент Роберт очень сильно пожалел, что вернулся на базу так рано, а не погулял до вечера в том же Канге.
	Казарма встретила необычной тишиной, скучающий у входной двери незнакомый дневальный проводил заинтересованным взглядом. Роберт сгрузил рюкзак около койки, заглянул в тумбочку Трэджана и убедился, что тот отсутствует, после чего поплелся обратно.
	Клуб, напоминающий скорее наспех переделанный склад, располагался в самом дальнем от входа углу базы, за полигоном. Шагая мимо него, Роберт видел, как бегают от цели к цели запакованные в бронекостюмы солдаты, слышал треск автоматных очередей и глухие разрывы учебных гранат.
	— Приехал? – курящий у входа в клуб капитан Цай поглядел на рядового мрачно, словно тот принес недобрую весть. – Заходи быстрее, там начали.
	Роберт прошел через пустынный вестибюль, украшенный трупиками пальм в горшках, и проскользнул в главный зал. Никем не замеченный, устроился в одном из кресел заднего ряда.
	— Друзья, – вещал со сцены низенький и толстенький дядька, наряженный во что-то, пародирующее военную форму, – я постараюсь сделать выступление как можно более интересным…
	Роберт подумал, что, когда говорят так, всегда предстоит дико скучная лекция, от которой выворачивает челюсти.
	— Тема моего выступления – патриотизм! – гордо сказал дядька. – За столетия спокойной жизни мы забыли смысл этого слова, а между тем…
	Роберт прикрыл глаза и откинулся в кресле, собираясь подремать.

	* * *

	Содержащаяся в тарелке субстанция напоминала не картошку, а крахмал, а кусок мяса невероятным образом состоял только из жил, толстых и блестящих, как леска.
	— Не нравится мне это, – сказал Роберт, устанавливая поднос на стол.
	— Можешь оставаться голодным, – пожал плечами Бьерн, сражающийся с собственной порцией при помощи вилки и чудовищного тупого, зазубренного ножа, способного навести страх на боевого форсера.
	— И вас все время так кормили? – Роберт взял стакан и осторожно понюхал жидкость, обозначенную в меню как «чай».
	— Меня тоже отпускали на пять дней, так что не знаю. – Сержант успешно расчленил мясо на маленькие кусочки и героически попытался прожевать один из них. – А вообще… это, конечно…
	— Все время, видит Единый, – кивнул Гарри, один из новичков отделения, черный, точно намазанный ваксой, с блестящими темными глазами и курчавыми, как руно, волосами. – Сегодня еще не худший вариант. Вот когда давали гороховый суп, то многие провели ночь на бегу, а командование решило, что на нас совершена газовая атака…
	С Гарри Роберт познакомился после лекции по патриотизму, усыпившей всех без исключения.
	Тогда задремали даже сидевшие в зале офицеры.
	— А моя жена варит очень вкусный гороховый суп, – проговорил Шриван. – С копчеными ребрышками, со всякими травками…
	— Если с травками, что угодно покажется вкусным, даже эта хрень. – Кампински сунул в рот пучок якобы капусты и принялся с хрустом жевать.
	Роберт собрался с духом и зачерпнул картошки. На вкус та оказалась ничего, разве что немного отдавала резиной.
	— Вот Трэджан – черт везучий, – пробормотал сержант, с опаской разглядывая усыпанную маком булочку, – подгадал так, чтобы приехать после ужина…
	Роберт жевал мясо, ощущая, как волоконца застревают между зубами, как ноют натруженные десны.
	— Если нас будут кормить так и дальше, то я скоро начну мечтать о возвращении на передовую, – заявил Кампински и одним махом, точно водку, вылил в себя стакан «чая». – Там хоть еда нормальная. Когда не консервы, конечно.
	— На завтрак – плазмоиды, на обед – ионные лучи, а на ужин – модули со сжатой плазмой, – сказал Бьерн. – Ну что, все закончили? Тогда пойдем.
	Они вышли из столовой, под темное, усыпанное звездами небо.
	На землю падали проходящие через окна прямоугольники света, издалека, из-за ограды базы, доносился негромкий гул мотора. Между созвездий ползли точки спутников, на севере темным неровным частоколом поднимались горы, ветер пах листвой.
	— И все же тут хорошо, – сказал Шриван. – Пусть не дома, а на базе, но на Земле – хорошо. Восславим же Единого за это!
	— Да, – кивнул Роберт, вспоминая серые костюмы и «ласковые» улыбки контрразведчиков. – Восславим.
	До казармы дошли в молчании, а у дверей их встретил Трэджан.
	— Привет, обжоры, – сказал он, широко улыбаясь. – И мою порцию слопали, наверное?
	— На такой подвиг никто из нас не способен, – хмыкнул Роберт, ощущая, как при виде друга улучшается настроение. – Ты как домой-то съездил?
	— Просто замечательно, елки-палки, – ответил Трэджан, но улыбка его поблекла, а в глазах мелькнуло что-то похожее на озлобление.
	Даже Бьерн, отличающийся чуткостью бульдозера, посмотрел на него с удивлением.
	— Пойдем-ка внутрь, – сказал он, оглядываясь. – Эй, Гарри, где Тимур?
	Еще один новичок отделения был родом откуда-то из степей в самом центре Азии, на гражданке работал охотником, а еще носил длинное и совершенно не произносимое имя, так что звали его по куда более короткому прозвищу.
	— Уже там, – ответил Гарри.
	— Хорошо.
	В казарме сержант собрал всех около собственной койки и с видом оракула, изрекающего очередное божественное откровение, сказал:
	— Завтра наше отделение дежурит по казарме. Это означает, что встать нам придется на час раньше, затем отправиться на склад и получить там…
	Кампински в показном отчаянии застонал, а Трэджан сморщился.
	Обязанности дежурных оказались многообразны и утомительны, так что сержант упарился их перечислять. Добравшись только до обеда, он неожиданно прервался и сказал:
	— А вообще все завтра узнаете. Теперь свободны.
	До отбоя оставалось чуть меньше часа, и солдаты убивали это время, как только могли. Одни смотрели телевизор, исторгающий новости и бравурную музыку, другие просто болтали или лежали. От санитарного блока, рядом с которым стоял стол, долетали азартные вопли игроков в карты.
	Кампински и Бьерн отправились туда – поглазеть или поучаствовать. Шриван опустился на колени, чтобы помолиться, к нему присоединился Тимур. Роберт, не раздеваясь, завалился на койку, а Трэджан принялся разбирать рюкзак.
	— Как оно там, на вашей Аляске? – спросил Роберт.
	— Не так, как раньше, – сдержанно ответил Трэджан, – хотя я дальше Анкориджа не ездил.
	— А хотел?
	— Думал в горы залезть. Летом там очень здорово. Да не вышло ничего.
	Роберт огляделся, не слушает ли кто их разговор, и вполголоса поинтересовался:
	— Ты что, имел беседу с контрразведчиками?
	Трэджан изумленно вытаращил глаза:
	— А ты откуда знаешь?
	Роберт только криво улыбнулся.

	* * *

	Учебный класс выглядел обширным, точно ангар. Большую часть его занимали лишенные вычислительных центров парты. Обращены они были в сторону висящего на стене демонстрационного экрана. Перед ним располагался довольно большой помост, в левой его части, у окна, стояла кафедра, а в правой – здоровенный агрегат, похожий на антропоидного робота.
	Блестели массивные, разведенные в стороны наплечники, мощные руки заканчивались странного вида креплениями.
	— Это еще что за хреновина такая? – шепотом спросил Кампински. – Или это наш наставник?
	Находящихся на «отдыхе» солдат нещадно гоняли на полигоне, мучили выступлениями агитаторов и раз в неделю поротно водили в учебный центр. Что там происходило, Роберт до сегодняшнего дня не особенно интересовался и сейчас об этом жалел.
	— Сомневаюсь… – ответил Трэджан. – Это…
	Договорить он не успел. Дверь учебного класса хлопнула, и капитан Цай рыкнул:
	— Рота! Смирно!
	В одно мгновение рота оказалась на ногах.
	Вошедший в класс инструктор выглядел молодым и субтильным. Но на лацканах его темного кителя сверкали лейтенантские треугольники, а во взгляде не имелось ни капли неуверенности.
	— Добрый день, – сказал он, – можете садиться.
	— Вольно, – продублировал команду капитан, и по классу пронесся скрежет отодвигаемых стульев.
	— Итак, господа, сегодня мы с вами будем изучать тяжелый боевой костюм, – сказал инструктор, добравшись до кафедры, – именуемый также штурмовым скафандром или катафрактом. Если вы до сих пор не догадались, то вот он, перед вами…
	Роберт глянул на устрашающе выглядящую махину, прикинул, сколько она может весить, и недоверчиво покачал головой.
	— В дальнейшем предполагается формировать из людей в таких вот костюмах особые штурмовые подразделения, – продолжил инструктор, – но кто в них попадет, пока не ясно, так что начальные сведения о том, как обращаться с костюмом, необходимы всем. Я вижу на ваших лицах сомнение и понимаю его, – тут лейтенант позволил себе улыбку, – это и в самом деле чертовски тяжелое приспособление, и даже при помощи встроенных в него механизмов двигается оно крайне медленно.
	— Это мягко сказано, – прошептал Трэджан Роберту прямо на ухо. – Он едва ползает, должно быть.
	— Но у него имеются достоинства, и я вам их продемонстрирую. – По классу прошла волна удивленных восклицаний, когда инструктор, не изменившись в лице, вытащил из-за кафедры плазменную пушку. – Смотрите внимательно!
	Инструктор надел плазмаган на руку, прицелился. Пылающий синим огнем плазмоид с треском разбился о грудную пластину штурмового скафандра, не оставив никакого следа.
	Солдаты удивленно загудели.
	— Я могу стрелять так весь день, – проговорил инструктор, – а он даже не обгорит. Но это еще не все…
	На этот раз глазам удивленных солдат предстало ионное орудие. Его луч, без особого труда пробивающий обычную броню, в этом случае произвел эффект такой же, как и пучок обычного света.
	— Ну что, убедились? – спросил инструктор, оглядывая класс. – Вижу, что убедились. Тогда начнем собственно урок. Для начала рассмотрим, как именно надлежит залезать в скафандр и выбираться из него…
	Демонстрационный экран зажегся, на нем появилось изображение костюма во фронтальном разрезе.
	— Итак, – от колпачка на пальце инструктора протянулся луч указки, – штурмовой скафандр состоит из следующих частей…
	Роберт вздохнул и приготовился к отчаянной схватке с дремотой.
	После многих часов, проведенных на лекциях о любви к человечеству и священной ненависти к форсерам, сонливость приходила автоматически, стоило только принять сидячее положение и уловить чей-то монотонный голос.

	* * *

	Роберт стоял, вытянувшись и глядя перед собой. Ныла рука под тяжестью снятого шлема, ветер шевелил волосы на лбу, и чесалась правая пятка. Но о том, чтобы пошевелиться, Кузнецов даже не думал.
	Перед строем полка прохаживался, бросая на солдат пытливые взгляды, сам командир корпуса, генерал Ларсон, маленький, седой и морщинистый, хотя совсем не старый.
	До войны генерал, насколько помнил Роберт, возглавлял полицию на одной из старых колоний, то ли на Атлантисе, то ли на Олимпе.
	Слухи о том, что завтра полк вновь отправляется на войну, поползли по базе вчера, а новость о появлении высокого начальства произвела в штабе эффект, сравнимый с прорывом канализации.
	Офицеры забегали, а вскоре засуетились и солдаты, подстегиваемые свирепо рычащими сержантами.
	— Ничего, браво выглядят, – сказал генерал идущему за ним полковнику Ниеминену, а Роберт подумал, что любой будет выглядеть браво, если проведет ночь за чисткой оружия и бронекостюма…
	— Рад стараться, – коротко ответил полковник.
	— Значит, так, ребята. – Генерал откашлялся и повысил голос: – Сегодня мы отправляемся туда, где будет решаться судьба человечества. Не буду отнимать хлеб у агитационного управления, рассказывать о долге каждого гражданина, терзаниях наших братьев под пятой форсеров и о прочем. Скажу просто – я верю, что мы еще не раз надерем задницу форсерам. Вольно!
	Полковник едва заметно улыбнулся и подмигнул солдатам.
	— Полк, повзводно – на погрузку, шагом – марш! – гаркнул он громогласно и яростно.
	Тысячи ног одновременно сдвинулись с места, почти семь сотен солдат сделали разворот налево. Полк, как единое живое существо, пополз в сторону ворот, за которыми ждали транспортеры.
	Ниеминен смотрел ему вслед с гордостью, Ларсон – с удовольствием.
	— Сколько времени служу, а генерала первый раз увидел, – сказал Трэджан, когда стены базы остались позади.
	— Ну и как, счастлив? – спросил Роберт.
	— Лицезреть начальство, конечно, приятно, – Трэджан изобразил гримасу величайшего умиления, – но я бы предпочел выспаться ночью и не торчать битый час на жаре в бронекостюме…
	— Опять болтаете, – повернул голову Бьерн, – хуже баб, честное слово…
	Из-под ног солдат поднималась мелкая пыль, плыла облачками, транспортеры выступали из нее, точно скалы, темнели распахнутые люки, из кабин выглядывали водители.
	— Забирайтесь, – приказал лейтенант, останавливаясь возле одной из машин. – Костюмы снимайте, в бой еще не скоро…
	— А куда мы поедем? – шепотом спросил у Роберта Тимур, из-за спины которого торчала снайперская винтовка. – На какую планету?
	— В ближайший час узнаем.
	— Командиры скажут?
	— Вряд ли. – Роберт посмотрел на растерянное лицо новичка и не сдержался, улыбнулся. – За это время либо доберемся до портала на Сибирь, и тогда все будет ясно, либо до аэродрома, и в этом случае возможны варианты.
	— О!
	Роберт ухватился за поручень, подтянулся и через люк пролез в кузов.
	В нем было жарко, в полутьме виднелись фигуры солдат, поспешно снимающих бронекостюмы.
	— Я смотрю, все на месте? – Лейтенант заглянул внутрь, повертел головой. – Тогда отправляемся, и да поможет нам Единый.
	— Как же, дождешься от него помощи, – пробормотал Трэджан, но его голос потонул в рыке мотора.

	* * *

	Дорога убегала на запад, прямая и широкая, точно автострада в центре Пекина. Другим концом упиралась во взлетно-посадочную площадку, достаточно большую, чтобы поместились несколько десятков десантно-штурмовых кораблей. Сейчас она пустовала, а за ней виднелись серые прямоугольные коробки бараков, построенных из универсальных строительных модулей.
	На возведение такого барака уходило не более получаса, так что армия активно использовала их при создании временных лагерей.
	Вокруг зеленой стеной поднимался утопающий в сугробах лес. Между стволами плавали клочья тумана, ноздри щекотал запах сырости, а сползающее к горизонту белое маленькое светило ощутимо припекало.
	— Смотри-ка, не соврали, – сказал Роберт, оглядываясь. – И на Сибири бывает весна, сомий хвост.
	На холодную, покрытую снегами планету полк вступил вчера, а на ночлег встал около Снежногорска. Увидели мало чего, но поняли, что крупнейший город Сибири более не походит на груду руин.
	Весь сегодняшний день провели в дороге, мучаясь от тряски и скуки в кузовах транспортеров. Десять минут назад колонна остановилась, и офицеры скомандовали выгрузку.
	— И это весна? – На лице Гарри отразился настоящий ужас. – При таком-то холоде?
	— Что ты знаешь о холоде? – ласково спросил Бьерн. – Я как-то побывал на этой планете в разгар зимы, когда температура опустилась до минус пятидесяти по Цельсию…
	Гарри посерел и забормотал что-то себе под нос.
	— Разговоры закончили и пошли. – Выбравшийся из кабины лейтенант выглядел хмурым, под глазами залегли тени.
	Миновали взлетно-посадочную полосу, кое-какие плиты которой были оплавлены, и зашагали к баракам.
	— Все понятно, – сказал Роберт, когда прошли между двумя ближайшими строениями и стали видны расположенные около самого леса громадные «ворота» из металлических труб.
	К ним вела широкая, выложенная пластобетонными плитами дорога.
	— Портал, елки-палки, – кивнул Трэджан. – Вот как он заработает, так мы через него и пойдем.
	— Куда? – спросил Тимур.
	— Я бы тебе сказал куда, – глянул на него покровительственно Кампински, – да только командир не одобрит.
	Лейтенант улыбнулся, солдаты откровенно засмеялись.
	Третьей роте достался барак, расположенный неподалеку от портала. Заглянувший внутрь капитан Цай вернулся очень быстро, проговорил сердито:
	— Того, кто строил это, нужно посадить за саботаж. Жить тут можно, но только если ты привычен к холоду и сырости.
	Солдаты, надеявшиеся на отдых после долгой дороги, помрачнели.
	— Так, первый взвод – внутрь, отдраить все так, чтобы блестело, второй – на склад за инструментами, список сейчас выпишу, третий… – принялся отдавать распоряжения капитан.
	— Похоже, мы тут надолго, – шепнул Роберт Трэджану, вслед за лейтенантом проходя в барак.
	Капитан ничуть не преувеличил. Стены изнутри прочно колонизировала плесень, на потолке виднелись потеки, пол покрывали куски упаковочного пластика, в углу грудой валялись раскладные койки.
	— И правда тут сыровато, – заметил лейтенант Нуньес. – Так, парни, снимайте груз, и за дело…
	— Каждый молодой идиот, мечтая о войне, думает, что солдат много и часто стреляет, – заметил Кампински, сгружая с плеча пулемет. – А на самом-то деле он куда больше и чаще убирается…
	— Воистину так, – грустно вздохнул Шриван. – Но, видимо, такова воля Единого, да восславится он во веки веков.
	И индус осенил себя священным знаком.

	* * *

	Стоящее в центре взлетно-посадочной площадки сооружение, похожее на бочонок из металла размером в дом, вздрогнуло. Из-под него ударила струя пламени, яркий свет резанул глаза.
	Роберт опустил веки, а когда смог посмотреть снова, то «бочонок» поднялся в небеса и превратился в яркую, сверкающую точку. Прошло несколько мгновений, и он пропал в вышине.
	— Улетел, – сказал кто-то из наблюдающих за стартом солдат.
	— Значит, скоро и наш час придет, – заметил Бьерн, почесывая изрезанную шрамами щеку, и покосился в ту сторону, где тесной группой стояли офицеры.
	На затерянном среди лесов Сибири пятачке они провели почти неделю. Солдаты успели обжить и благоустроить неуютные бараки, во время нескольких марш-бросков исходить окрестности и вырубить участок для стрельбища.
	Поселок разросся, теперь он вмещал корпус «Один» целиком и больше напоминал маленький город.
	Вчера к вечеру со стороны Снежногорска прибыли несколько огромных гусеничных транспортеров. Едва глянув в их сторону, Бьерн уверенно заявил, что они привезли беспилотный модуль, предназначенный для установки портала на другой планете.
	Всю ночь с ВПП доносился грохот и лязг, а утром глазам изумленных солдат предстал «бочонок». После завтрака раздали дыхательные маски, подобные тем, что Роберт носил еще на Халикте, а еще через час весь корпус подняли «в ружье».
	— А зачем он взлетает, ведь нуль-переход возможен прямо с земли? – спросил командир первого отделения, чернокожий и большеголовый.
	— Возможен, – кивнул Бьерн, – вот только если что-то пойдет не так, то модуль взорвется и уничтожит все на сотню шагов вокруг. Пусть это уж лучше произойдет в открытом космосе, а не здесь.
	— Это точно, – согласился командир первого отделения. – Сколько нам ждать-то еще, интересно?
	— Сколько прикажут, – вместо Бьерна ответил подошедший лейтенант. – Так, маски надеть, рюкзаки на спину, и за мной.
	— В авангарде пойдем, – сказал Трэджан, налепив на лицо кусок черной лоснящейся «ткани», – я прямо лопну сейчас от гордости.
	— Только предупреди, чтобы мы отошли подальше, – улыбнулся Роберт.
	В масках стали похожи на отряд преступников из древнего фильма, собравшихся грабить банк. Взвод занял место среди других, и рота в полном составе промаршировала к самому основанию портала.
	— Хороши, – заметил капитан, оглядев собственное воинство. – Оружие приготовить. До расчетного времени осталось три минуты…
	Металлическая рама портала испускала негромкое гудение, по ней скользили лиловые искры, в стороны полз запах озона.
	— О! – удивленно выдохнул Тимур, когда портал вспыхнул, как огромный телевизионный экран.
	— Вперед, да поможет нам Единый и все Пророки его, – сказал капитан.
	Первым в голубое свечение шагнул лейтенант Нуньес, потом Бьерн со вскинутым автоматом. Роберт последовал за ним, испытал мгновенное ощущение падения, как обычно при проходе через портал.
	Встряхнул головой, восстанавливая ориентацию, и огляделся.
	Небо выглядело блеклым и каким-то грязным, по нему плыли клочья черного дыма. В зените виднелась маленькая, но яркая луна, а у горизонта – то ли восходящее, то ли заходящее светило. Во все стороны тянулась каменистая пустыня, там и сям торчали огромные, похожие на зубы скалы.
	Воздух горчил даже через маску.
	— Дракон, – сказал Кампински потрясенно.
	— Где? – Гарри завертел головой.
	— Эта планета называется Дракон, – пояснил пулеметчик. – Я видел ее на голографиях.
	— А мы залезли к этому Дракону прямо в пасть, – сделал вывод Роберт.
	Словно в ответ, из глубины донеслось могучее бурчание. Земля содрогнулась.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 8

	Небо на горизонте понемногу светлело. Ночной холод слабел, но до жары было еще далеко. Хозяйничавший в пустынях Нифелгейма ветер улегся, только далеко на горизонте неспешно двигался черный хобот смерча.
	Сидящие около транспортеров бойцы выглядели понурыми и усталыми, многие казались пятнистыми – из-за многочисленных попаданий химерин местами отлетел, обнажив кожу. Одни жевали брикеты сухого пайка, другие непрерывно чесались, серые клочья летели на такой же серый песок, как уродливые лохматые листья.
	С того момента, когда закончилась перестрелка, прошло два часа. Отступление вышло слишком беспорядочным, больше похожим на бегство, так что не все звенья успели вернуться к транспортерам.
	Марта подошла к командирской машине. Тут из ее кабины как раз выбрался Джонатан. Полез в карман и вытащил тонкую пластиковую пачку размером с ладонь. Когда вынул из нее тонкую сигарету, Марта ощутила, как кулаки ее сжимаются, а кровь приливает к лицу.
	— Командир, немедленно бросьте это! – сказала она, шагнув вперед и ударом выбивая сигарету из рук Джонатана.
	— Что за дела, ядерная мать? – взревел тактик. – Ты забылась, С'Норли?
	— Никак нет. Это вы забылись, – твердо ответила Марта, глядя прямо в красные вовсе не от бессонницы глаза Джонатана. Услышала, как подошли и встали за ее спиной еще несколько инструкторов. – Это вы ночью подставили нас под пули! И если вы не бросите курить, я вынуждена буду сообщить о вашей пагубной привычке начальству!
	Попытка атаковать обернулась исключительно тяжелыми потерями. Рядом с порталом осталось шесть десятков новобранцев и несколько форсеров из тех, кто служил на базе.
	— И мы ее поддержим, – сказал Мигель решительно. – Ведь так, ребята?
	— Да, – сказали сразу несколько голосов.
	Марта узнала Сару, Густава, Рональда, и на душе стало легко и спокойно. Если они вместе, то смогут сделать все.
	— Вы… – прошипел тактик, в глазах его блеснула ненависть. – Ладно, мы еще посмотрим, кто чего стоит!
	И, яростно сплюнув, он отошел.
	— О, вот и наши прибыли, – сказал Рональд, поднося ладонь к глазам, чтобы защитить их от лучей только что взошедшего солнца.
	На гребне бархана показалась могучая фигура, замахала руками, за ней появились другие, более мелкие.
	— Вот и мы! – донес ветер крик Анджея.
	— Явились, не запылились, – усмехнулся Рональд. – Стать героями им сегодня не удалось, но они, похоже, не очень расстроены.
	— Сейчас мы уберемся из этой гнусной пустыни, – вздохнул Густав. – И давно пора, а то люди явятся сюда и врежут нам по первое число. Наверняка к ним подошли подкрепления, так что размажут нас по этому песку…
	— Не думаю, – покачал лысой головой Мигель. – Я видел раму портала вблизи, он светился довольно неровно, вспышками. Мне кажется, что, действуй он нормально, тут бы целый корпус высадился.
	— В любом случае мы будем делать то, что нам прикажут, – Марта кивнула в сторону Джонатана. – Скажут «уезжать» – хорошо, «атаковать снова» – ну что же… А пока я не вижу причин не отдохнуть. Эй, Хаким! – Она повернулась туда, где сидели уцелевшие бойцы из ее звена.
	— Да, командир? – отозвался могучий форсер с обожженной левой рукой.
	— Разбудишь меня, когда дойдет до дела. – И Марта отошла в сторонку, где улеглась прямо на песок, приятно прохладный, и закинула руки под голову.
	На то, чтобы заснуть, ей понадобилось несколько минут.

	* * *

	Разглядев впереди увязший в песке транспортер, Марта улыбнулась ему, точно старому знакомому. Миновав машину, свернула налево, чтобы обойти людской лагерь по широкой дуге.
	За ней цепочкой шагали новобранцы, еще дальше шли два звена опытных боевых форсеров.
	Стратег обещание выполнил – прислал подкрепление, правда, всего час назад. Чуть позже со спутников пришли данные, что портал прекратил функционировать, и принявший командование супертактик решил повторить атаку.
	— Готовы, – сказала Марта, когда они вышли на исходную позицию. – А что, джамперов вы не привезли?
	— У вас же свои были? – удивился субтактик одного из прибывших звеньев.
	— Всего четверо, и мы потеряли троих в первой атаке.
	— И так справимся, – кивнул второй субтактик. – Сколько их там? Несколько сотен?
	— Скоро узнаем. – Марта пожала плечами.
	Атаковали они, когда висящее в зените солнце скрыла пыльная буря. Под бешеный рев ветра поднялись и побежали вперед. Тяжелые плазмоиды, выпущенные из мортир, полетели через густые облака.
	Люди заметили атакующих, навстречу форсерам потянулись огненные плети очередей.
	— Цели выбираю я, – сказала Марта своим подопечным, – но приоритет всегда отдается пулеметчикам и рейлганам. И не забывайте пользоваться естественными укрытиями! Клянусь Пророком, это же так просто!
	Буря потихоньку стихала, звуки боя становились все громче – разрывы, стрекот автоматов. Марта едва успевала корректировать стрельбу новобранцев, хладнокровно отмечала, когда кто-то из них выбывал из строя.
	Но задачу их звено выполняло – отвлекало огонь на себя, в то время как другие готовились атаковать с тыла.
	— Вот это наши… – сказала Марта, увидев, как с противоположной стороны от лагеря показались фигурки бегущих форсеров. В это мгновение расчетно-аналитическое ядро взяло управление на себя, дернуло тело вбок. Марта упала в горячий песок и несколько раз перекатилась.
	Там, где она только что стояла, лопнула граната, осколки полетели в сторону, один ткнулся в спину, но химерин не пробил.
	— Марта, как ты там? – возник в ком-линке голос Стефана.
	— Нормально, – ответила она.
	Вокруг лагеря царил настоящий хаос, люди отстреливались, но без былой слаженности. Форсеры наступали со всех сторон, несколько транспортеров пылали, выбрасывая в небо черный дым.
	— Группы два, три – вперед! – услышала Марта относящийся никак не к ней приказ Джонатана. – Пора добить этих ублюдков!
	Марта окинула взглядом то, что осталось от ее звена, – четыре здоровых бойца, еще один с большой раной на правом бедре, – и подумала, что если кого и надо добить, то их самих.
	Черная пыль, кружившая над местом битвы, жирными хлопьями липла к броне, нос щекотало от запахов крови и обгоревшей плоти.
	Стрельба на некоторое время усилилась, а потом начала слабеть, пока не затихла совсем.
	— Пойдем, посмотрим, – сказала Марта, вставая, – что это вон там такое. А ты, – добавила она для раненого, – оставайся тут, прикроешь нас.
	И зашагала в ту сторону, где виднелось сооруженное между двумя транспортерами укрепление – приваренные на каркас листы бронепластика. Четверо новобранцев двинулись за ней.
	Заметив движение за одним из листов, Марта подняла ионное орудие и дала нагрузку на глазные усилители.
	Когда-то ей очень нравилась эта опасная игра – снайпер против засевших в укрытии врагов, но сейчас она не чувствовала даже тени азарта, лишь усталость и желание поскорее со всем покончить.
	Мелькнула смутная тень, Марта выстрелила. Рефлекторно упала на землю, и пули, выпущенные из автомата, прошли выше.
	— Ого, да их там несколько! – Она покачала головой, а затем, сама не веря в успех, крикнула: – Эй, кто там живые – сдавайтесь! Все равно вам не отбиться!
	— Какая разница, как сдохнуть? – ответил ей мрачный, задыхающийся голос.
	— Мы пленных не убиваем, – проговорила Марта. – Клянусь Пророком и Стальным Кодексом, вы останетесь живы, если немедленно бросите оружие!
	Уловила донесшееся из укрытия напряженное шушуканье, затем из-за листа бронепластика медленно поднялся человек.
	— Сдаемся, – глухо прокаркал он.
	— Сколько вас? – спросила Марта.
	— Пятеро.
	— Выходите по одному, только медленно и без шуток! Оружие кидайте на землю. – Марта повернулась к своим: – Держите их на прицеле.
	Людей и в самом деле оказалось пятеро. Они медленно вышли из убежища, и на песок один за другим шлепнулись три автомата, огнемет и рейлган.
	— Очень хорошо. – Марта поднялась, отряхнула с коленей песок и поманила к себе первого: – Иди сюда.
	Услышала за спиной шаги, и через мгновение раздался голос Стефана:
	— Чем это ты тут занимаешься, демон забери?
	— Развлекаюсь, – ответила Марта. – Хочу обыскать их.
	— Хорошее дело. – Черная физиономия приятеля оказалась забрызгана каплями крови, не поймешь, своей или чужой.
	Марта охлопала панцирь подошедшего человека, сняла с пояса фляжку, где плескалась какая-то жидкость, короткий нож, подсумок с боеприпасами. Все это бросила на песок.
	— Хэй, а что это без меня? – Из-за дымящего транспортера вышел Анджей, перепачканный гарью до самых бровей. – Ай-яй-яй, рыжая, до субтактика дослужилась, а щупать парней так и не научилась! Смотри, как надо…
	Человек, к которому шеолец протянул руку, ударил его ножом в лицо. Точнее, попытался ударить – человек в тяжелой броне не мог соревноваться в ловкости с боевым форсером. Массивный на вид Анджей с легкостью уклонился, выбил нож и, ухватив противника за шлем, дернул вверх и в сторону.
	С металлическим звоном крепления лопнули, стали видны перекошенное лицо, дыхательная маска, слипшиеся от пота волосы.
	— Он, кажется, решил, что у него есть какое-то преимущество. – Анджей сорвал маску и отступил на пару шагов. – Недоумок, как и все люди. – Он плюнул на стилизованное изображение головы шакала на грудном щите и повернулся к новобранцам: – А вы чего стоите и смотрите, как человек собирается пырнуть субтактика? У вас плазмаганы в руках или швабры?
	Новобранцы, преданно глядя шеольцу в глаза, гаркнули:
	— Плазмаганы!
	— Я им велела держать людей на прицеле, а не стрелять, – негромко пояснила Марта. – И вообще, скажи спасибо, что они палить не начали, а то попали бы в тебя.
	— Ладно, сами нянчитесь с ними со всеми. – И Анджей враскачку зашагал в ту сторону, откуда пришел.
	На оставшегося без маски человека, который хрипел, выпучив глаза и хватаясь за горло, рыжий субтактик даже не посмотрел.

	* * *

	— Осторожнее грузи, это тебе не железяки какие, а боевые соратники, пусть даже мертвые! – Клиффорд покрикивал больше для порядка, новобранцы из похоронной команды и так неплохо справлялись, стаскивая к одному из транспортеров тела погибших форсеров.
	Справлялись, как всегда в ситуации, где приказ был четок и ясен.
	Убитых людей не тронули, оставили вялиться на солнышке, разве что стащили в транспортер все оружие.
	С той стороны, где находилась рама неработающего портала, доносился лязг и грохот, через них иногда пробивался голос Рональда. Под его руководством солдаты разбирали портал и доставивший его на планету модуль.
	И за то и за другое форсеры-ученые скажут большое спасибо.
	Марту слегка подташнивало от трупной вони, небольшое облегчение приносил только ветер. Пленным людям, которых она сопровождала к тактику, наверняка приходилось еще хуже.
	— Это еще что? – сказал Стефан, когда они проходили место, где тела лежали особенно тесно.
	Вокруг одного из трупов зашевелился песок, человек задвигался и стал плавно опускаться в расширяющуюся воронку.
	— Местные твари, – сказала Марта. – Ох и намучаются они панцирь разгрызать.
	— Отведите пленных в мой транспортер, – послышался в ком-линке голос Джонатана. – Там включен режим дополнительной подачи кислорода. А то как бы они не загнулись по такой жарище.
	— Хорошо, мы идем.
	Командирский транспортер стоял чуть в стороне от места битвы, там, куда не достигала трупная вонь.
	Марта распахнула люк, окунулась в блаженную прохладу и с удовольствием вдохнула полной грудью.
	— Забирайтесь, – велела она людям. – И ложитесь на пол. Сейчас командир придет, побеседует с вами.
	Невольно вспомнила, как ее, израненную, везли с места последнего боя на Земле, но злости не ощутила. Обида и гнев остались в прошлом, там же, где и воспоминания о погибших соратниках.
	— Можете снять маски, – сказал Стефан, когда воздух стал напоминать земной. – Не бойтесь, если бы хотели уморить, давно бы пристрелили без затей.
	Один из пленников, поколебавшись, снял шлем. Показалось багровое лицо, покрытое каплями пота. Человек широко открыл рот, задышал так, что воздух заклокотал у него в горле.
	— Можно, – сказал он товарищам, едва дыхание выровнялось, и те тоже начали снимать шлемы.
	— Теперь лежите смирно, – проговорила Марта. – Эй, Стефан, как думаешь, что теперь будет?
	— А ничего, вернемся на базу. Пришлют нам новых форсеров, и будем мы их учить, как и раньше.
	Лежащие на полу люди с удивлением прислушивались к разговору, и на лицах их злоба боролась с недоумением.
	— Поглядеть, так вы на вид почти нормальные, – хрипло выдавил один из людей, с седыми висками.
	Марта со Стефаном переглянулись, чернокожий форсер недоуменно хмыкнул и спросил:
	— И что?
	— Но почему вы тогда такие агрессивные?
	Марта снова вспомнила, как такие же вот люди стреляли в нее саму и в ее друзей. Всплыло на несколько секунд лицо Роберта, но тут же его сменили другие картинки: разорванное в клочья тело Анны; разбитая голова Стефана; солдаты, пинающие ее покалеченное тело; одиночная камера, где ее травили газом после допросов.
	По скулам ее заходили желваки, а мышцы на руках напряглись, словно для удара. Самый молодой из людей, первым снявший шлем, съежился, остальные вжались в пол.
	— Глупый вопрос, – спокойно проговорил Стефан. – Это война, и, зачем мы ее начали, вам понять невозможно. Вряд ли такие, как мы, сможем ужиться с такими, как вы. А вообще кто вас сюда звал? Вы ведь выжить здесь, на Нифелгейме, не в состоянии, и зачем прибыли – на прогулку, что ли?
	Люди недоуменно переглянулись, молодой неожиданно засмеялся тонким, истеричным хохотом, а обладатель седых висков спросил:
	— А разве это не Торридо?
	— Это Нифелгейм, – ответил Стефан и поднялся на ноги, поскольку люк открылся и в кузов залез Джонатан.
	— Так, ядерная мать, – сказал он. – Вот они, здесь. Основной допрос будет на базе, поэтому у вас, ублюдки, есть достаточно времени, чтобы к нему подготовиться. Марта, ты со своим звеном отвечаешь за них. Стефан, возвращайся к своим, и грузитесь, через пять минут отправляемся.
	— Есть. – И чернокожий форсер с видимым сожалением направился к люку.
	Возвращаться в жару и духоту ему не хотелось.

	* * *

	Выбравшись из транспортера, Марта прищурилась – солнце слепило, как мощный прожектор, а жарило так, что термостойкий пластобетон плаца только чудом не кипел пузырями.
	— Вылезайте по одному, – скомандовала она людям.
	— Ну и жара, – пробормотал первый из пленников, оказавшись на солнцепеке. – Эта гнусная планета будто решила показать нам все, на что способна.
	Полдень и в самом деле был исключительно знойный. Раскаленный воздух, почти лишенный кислорода, плыл волнами, высушивал кожу, при дыхании раздражал ноздри и глотку.
	— Завидуешь тем, кто остался у портала? – спросила Марта. – Им повезло не больше: кого не сожрали падальщики, завялился, а то и вовсе превратился в мумию.
	Рядом остановился еще один транспортер, подбежавшие новобранцы открыли люк, и наружу шибанул густой трупный запах.
	— Быстрее в унификаторы их! – крикнул выскочивший из кабины Джонатан. – Только машины отведите в сторонку, вот туда!
	И он ткнул длинным, мосластым пальцем.
	— Ага. – Тактик повернулся к Марте: – Людей на командный пункт, хотя подожди минуточку…
	Не доезжая до плаца, остановились несколько небольших транспортеров вроде тех, на каких люди раскатывали по Халикту. Дверца переднего хлопнула, и наружу выбрался незнакомый супертактик.
	Джонатан заторопился к нему.
	От машин, из которых выгружали тела погибших, подошел Мигель.
	— Это что еще за хмырь? – спросил он мрачно. – Кто-то из штабных? Посланец местного стратега?
	— Да какая разница? – Марта потянулась, разминая затекшие мышцы, подумала о том, как здорово будет снять броню и помыться. Или хотя бы попить вволю. – Главное, что все закончилось.
	— Не скажи. – Джампер покачал головой. – У нас такие потери, что сегодняшний бой аукнется всем, начиная от командира базы и заканчивая нами.
	Хотя Джонатан и супертактик беседовали неподалеку, расслышать что-нибудь сквозь вой ветра возможности не было. Только активная жестикуляция старшего офицера позволяла догадываться о содержании разговора.
	— Эх, достается нашему курильщику, – прокомментировал Мигель. – А супертактик все тыкает в сторону портала, видать, хочет сам посмотреть, что там да как.
	— На что там смотреть? – удивилась Марта. – На песок и на тела? Хотя этот, судя по всему, такой, пока сам не съездит, не успокоится, клянусь Пророком.
	В этот момент подкатил очередной транспортер с трупами, выбравшийся из него Анджей принялся громогласно отдавать распоряжения. Еще одна цепочка новобранцев, как никогда похожих на муравьев, потянулась к унификатору, находящемуся в юго-восточном углу базы.
	Потянулась мимо беседующего начальства.
	Марта оглянулась на шеольца и увидела, что тот выразительно ухмыляется.
	Джонатан и супертактик замолчали, уставились на солдат, несущих вонючий груз. Тактик рыкнул, махнул рукой, указывая похоронной команде другую дорогу. Незнакомый офицер покачал головой, ткнул пальцем сначала в один из пустующих корпусов базы, потом – в сторону разрушенного портала.
	— О чем-то договорились, – заметила Марта, когда Джонатан кивнул и пошел обратно.
	Супертактик залез в машину, и та покатила в том направлении, где осталось поле сражения. Из оставшихся джипов начали выбираться и выгружать вещи форсеры, в основном офицеры.
	— Приехали по нашу душу, – пробурчал Джонатан, подойдя. – Стервятники проклятые.
	Незваные гости, на боевых комбинезонах которых виднелись значки центров подготовки «Эпицентра ярости» и «Сердца бури», в пару минут построились и зашагали в глубь базы.
	— А кто это? – спросил Мигель.
	— Скоро узнаете, – мрачно бросил тактик. – И вообще, ядерная мать, что ты тут стоишь? А ну, за дело.
	Мигель исчез с такой скоростью, словно за спиной у него висел прыжковый двигатель.
	— Людей-то куда девать? – спросила Марта.
	— На командный пункт, – ответил Джонатан. – Пойдем, мне все равно туда.
	Марта махнула рукой, пленные, чьи бронекостюмы нагрелись так, что едва не дымились, побрели за тактиком. Миновали несколько жилых бараков, подземный гараж, куда по пандусу спускался один из транспортеров, и мимо складов прошли к командному пункту.
	Тут ждал сюрприз – несколько вооруженных форсеров «Эпицентра ярости» у входа.
	— Сдайте пленников им, – велел Джонатан. – Да, и еще – с этого момента вы переселяетесь в пятый барак.
	— В карцер? – удивилась Марта.
	В пятом бараке, расположенном неподалеку от командного пункта, держали провинившихся новобранцев, а поскольку их было немного, то большей частью он пустовал.
	— Да, – вид у тактика стал совершенно убитый, – и покидать его вам запрещено до особого распоряжения. Ясно?
	— Так точно.
	— Солдат отпустите и отправляйтесь туда. Свободны. Вещи ваши принесут.
	Марта повернулась и, переборов желание отправиться в привычном направлении, зашагала к пятому бараку, у входа в который топтались несколько ошарашенных субтактиков.
	— Ну скажи, Марта, зачем это все? – Голос великана Клиффорда звучал удивленно.
	— На эту тему вы сможете пообщаться и внутри, – прогудел Рональд. – Нечего торчать на солнцепеке.
	— Хэй, рассказывают о какой-то следственной комиссии, – пробормотал Анджей, когда дверь отрезала их от жары и слепящего света. – Только я никак не пойму, зачем она нужна?
	— А вы на благодарность, что ли, рассчитывали? – со смешком поинтересовался Мигель. – Думали, можно вот так запросто отправить в унификаторы сотню форсеров новой боевой модификации – и никто не окажется виноват?
	— Кто-нибудь да окажется, – кивнула Марта. – Это безо всякого сомнения.

	СЫН ЗЕМЛИ 8

	Окутанный дымом вулкан на горизонте содрогнулся и выплюнул струю огня. В небо полетели куски пылающего камня, один из склонов треснул, и по нему потек ярко-алый «ручеек» лавы.
	— Какая иллюминация, сомий хвост, – заметил Роберт, вслушиваясь в долетевший до солдат тяжелый рокот, – прямо салют.
	— Знать бы еще, по какому поводу, – мрачно отозвался Трэджан, у которого от местного воздуха болела голова.
	На Драконе корпус «Один» находился второй день. Все это время солдаты без остановки двигались в ту сторону, где с почти земной периодичностью садилось местное солнце. Транспортеры то и дело вязли в песке, колеса застревали в трещинах, так что большей частью шли пешком.
	Спали в бронекостюмах, не выпуская из рук оружия, во все стороны непрерывно высылались патрули, но все это пока было лишь данью привычке, враг никак не проявлял себя. Планета выглядела пустынной, словно на ней никогда не возникала жизнь, лишь единожды Роберт видел что-то похожее на растение. Пока не попадалось никаких следов пребывания на Драконе разумных существ.
	Корпус понес первые потери, хотя и не по вине форсеров – несколько человек задохнулись, когда у них отказали маски, еще двое стали жертвой несчастного случая с транспортером.
	Сегодня двинулись в путь еще в темноте, а с первыми лучами рассвета на севере показались горы, черные и обрывистые. Вскоре увидели на горизонте свечение и услышали грохот, а к полудню, когда местное солнце стало по-настоящему припекать, разглядели и сам вулкан.
	— Останавливаемся, – сказал Бьерн, когда из-за барханов выступила очередная скала, похожая на громадный зуб.
	— Ого, поедим! – с воодушевлением сказал Гарри. – Я за эти два дня нагулял аппетит на три года вперед!
	— Все бы тебе жрать, – вздохнул сержант. – А вообще, обедать – самое время. Давай, разворачивай палатку.
	Гарри снял с рюкзака тонкую скатку, встряхнул ее и расстелил на ровном участке земли, получив прямоугольный кусок блестящего материала размерами два на три метра. Наступил на один из его углов, раздалось шипение, и кусок начал набухать, вспучиваться, как огромный мяч.
	За несколько минут вырос в сверкающий купол высотой около двух метров, на одном из выпирающих боков обозначился круглый люк.
	— Прошу, – церемонно сказал Гарри.
	— Благодарю вас, – подыграл ему сержант, с чмокающим звуком открыл люк и полез внутрь.
	Такие палатки, позволяющие с комфортом устраиваться в самой ядовитой атмосфере, поступили в войска недавно. «Один» получил их на Сибири, а учился обращаться – на Драконе.
	Маленькие палатки несли на себе, а большие взводные, в которых устраивались на ночлег, везли транспортеры.
	Роберт забрался в палатку последним, закрыл люк.
	— Поехали. – Бьерн нагнулся и ткнул сенсор вшитого в пол очистителя воздуха.
	Тот негромко загудел, палатка заполнилась белесым туманом. Когда он исчез, алый огонек на панели очистителя сменился зеленым.
	— Можно разоблачаться, – сказал Бьерн.
	Роберт снял шлем, маску, покрутил головой, разминая затекшую шею. Вытащил из кармана рюкзака фляжку с водой и сделал несколько глотков, очень аккуратно, чтобы не пролить ни капли.
	Дежуривший в этот день Кампински расстелил на полу кусок белого пластика, заменяющий скатерть, расставил и вскрыл банки консервов, разложил запакованные по одному куски хлеба.
	Палатка стала напоминать маленькую столовую.
	— Кушать подано, – сказал Кампински. – Или вам нужно особое приглашение?
	— Обойдемся без него, – улыбнулся сержант.
	Роберт сидел, прислонившись к мягко пружинящей стенке палатки, неспешно жевал безвкусное мясо, непонятно какому животному принадлежавшее, и старался не думать ни о чем. Сослуживцы негромко переговаривались, ложки скребли по стенкам банок.
	— Интересно, а на кой ляд нас отправили на эту планету? – спросил Гарри, управившийся со своей порцией быстрее всех.
	— Все просто, елки-палки, – ответил Трэджан, лишь на несколько секунд отставший от уроженца Африки. – Смотри…
	И он принялся рисовать пальцем на полу:
	— Вот тут – Сибирь, здесь – Демон, а это – Дракон, и мы на нем. Причем не только мы, я думаю, что открыто несколько порталов и через них введено несколько корпусов. Одним планету не завоюешь.
	— А не проще ли завоевать ее с Диадемы? – Кампински нагнулся и ткнул пальцем туда, где, по его мнению, располагалась планета, прозванная журналистами Обретенным Раем.
	— Сложнее, – Трэджан посмотрел на него, как профессор на сморозившего глупость первокурсника, – форсеры наверняка тамошний портал так перекрыли, что и мышь не прорвется… А так мы оказываемся в тылу врага, загораживаем портал на Демон, который охраняется не так сильно, и отрезаем Демон от Дракона!
	— Ты прямо стратег, – уважительно покачал головой Бьерн. – И что дальше?
	— Нужно атаковать Халикт и попытаться захватить или уничтожить портал к Демону. Тогда Дракон и Демон окажутся в полной изоляции от остальных форсерских миров и их захват станет лишь вопросом времени.
	Трэджан обвел палатку торжествующим взглядом.
	— Зачем столь великий ум прозябает в рядовых? Арсен Триер должен срочно назначить тебя начальником штаба, – сказал Роберт.
	Снаружи грохнуло, затем еще раз, и стоящий в углу сержантский шлем разразился гневной скороговоркой. Бьерн поспешно водрузил его на голову, проговорил серьезно:
	— Быстро одевайтесь. Форсеры.
	— Ладно, что хоть после обеда. – Роберт поднялся и принялся прилеплять на лицо надоевшую маску.

	* * *

	С расстояния в километр горно-обогатительный комплекс напоминал древний замок. Блестели в лучах солнца трубы, похожие на башни, на десятки метров вздымались гладкие стены цехов.
	Не хватало только рва и вьющихся на ветру знамен.
	За комплексом виднелся достаточно большой поселок, состоящий из таких же домов, какие Роберт видел на Халикте, – низкие, точно вжавшиеся в землю, с узкими, походящими на бойницы окнами.
	От него уходили дороги – две на юг, где располагались карьеры и шахты, а еще одна – на запад, к ближайшему крупному городу.
	Ни в поселке, ни вокруг комплекса ничего не двигалось, лишь поднимался дым от похожего на груду металла десантно-штурмового корабля.
	— Видит Единый, как эти проклятые форсеры не боятся рядом с производством селиться, – заметил лежащий рядом с Робертом Шриван.
	— А чего им опасаться? – удивился Роберт. – Тут атмосфера и так грязная, испоганить ее чем-то довольно сложно. А дома их наверняка фильтрами снабжены, как и сами форсеры, кстати.
	— Меня больше другое интересует: когда атаковать будем? – спросил Трэджан. – А то надоело тут валяться.
	Первая стычка с форсерами, закончившаяся ничем, случилась вчера. Утром над продолжающими наступать частями появились десантно-штурмовые корабли прикрытия, и вскоре люди вышли к горно-обогатительному комплексу.
	Один из кораблей попытался подлететь к нему поближе и оказался сбит.
	— Скоро, – отозвался, как и положено командиру, сержант. – Ждем, пока все займут нужные позиции.
	— Позиции в койке надо занимать, а здесь бить форсеров. – Голос Кампински прозвучал с неожиданной злостью, но Бьерн не стал одергивать пулеметчика.
	Он, как и Роберт, знал, что уроженец Гданьска, будучи опытным инженером, мог не бояться призыва, но пришел на вербовочный пункт без вызова. Случилось это, когда Кампински узнал, что его родители, отдыхавшие в санатории на Флоре, погибли во время вторжения форсеров.
	Ждали примерно час, потом с востока донесся вой реактивных двигателей. Из-за дальних холмов поднялось несколько десятков ударных кораблей. Извергая пламя, они промчались над головами залегших солдат, зарокотали установленные в крыльях пушки. К комплексу понеслись, оставляя дымный след, ракеты.
	Вокруг цехов поднялись фонтаны разрывов, огромные трубы задрожали.
	— Началось, – пробормотал Бьерн, поправляя шлем. – Ну, курвины дети, готовьтесь! Скоро и наш черед придет!
	Поначалу засевшие в комплексе форсеры не отвечали, затем полыхнул синий луч ионного орудия. Один из кораблей, лишившийся хвостовых стабилизаторов, понесся к земле.
	Громыхнуло так, что у Роберта на мгновение заложило уши.
	— Вперед! – проревел сержант и первым поднялся с земли.
	— Спаси нас, Единый, – прошептал кто-то, судя по всему, Шриван.
	Роберт вскочил, краем глаза отметил движение соратников, то, что от дальних холмов к горно-обогатительному комбинату уже бегут люди.
	За первый рывок преодолели больше всего – почти триста метров. После этого форсеры обратили внимание, что их атакуют еще и по земле. Сотни плазменных пушек и мортир выстрелили одновременно.
	Перед атакующими вспухло сплошное облако пламени. Забрало потемнело, спасая глаза хозяина, а Роберт упал на землю, не дожидаясь приказа сержанта. Услышал чей-то полный боли крик.
	Неподалеку бабахнуло, еще один корабль нашел свою смерть. Накатила ударная волна, попыталась перевернуть Роберта, но сделать этого не сумела.
	— Бегом, курвины дети! – Злобный крик Бьерна хлестнул по нервам, как удар током. – Не спать!
	Роберт подскочил и рванул с места на зависть всем бегунам, сквозь пламя и дым, к виднеющемуся вдалеке горно-обогатительному комплексу, стреляя на ходу и вопя что-то нечленораздельное, выплескивая в крике страх смерти и ненависть к врагу, несущему эту самую смерть.
	Заметил, как упал, точно споткнувшись, Трэджан. Осел, прошитый лучом ионного орудия, кто-то из бойцов первого отделения.
	— Отходим! – Вопль лейтенанта прозвучал отчаянно, почти истерично. – Третье отделение прикрывает, другие забирают раненых!
	Роберт отпустил спусковой крючок и, не меняя обоймы, бросился туда, где хрипел и плевался ругательствами Трэджан.
	— Зацепили, ублюдки, – просипел тот, обнаружив рядом друга. – Чтобы их всех…
	— Идти сможешь?
	— На одной ноге, елки-палки.
	Не задавая больше вопросов, Роберт помог уроженцу Аляски встать и, обхватив за пояс, потащил прочь.
	Грохотали автоматы и пулеметы, негромко хлопали снайперские винтовки, тявкали рейлганы. Трэджан ругался, как сапожник, временами рычал от боли, а Роберт волок его и волок, не обращая внимания на то, что ноги дрожат, одежда под комбинезоном промокла от пота, а голова гудит, точно колокол.
	Лишь оказавшись под прикрытием холма, позволил себе опуститься на землю.
	Несколько минут сидел, ничего не слыша, кроме грохота крови в ушах и стука собственного сердца.
	— Провалилась наша атака, – прошипел Трэджан сквозь зубы. – Что там у меня с ногой, погляди?
	Коленный щиток, куда угодил не один плазмоид, был оплавлен, все вокруг него тоже.
	— Пусть Мак-Канн смотрит, сомий хвост, – ответил Роберт, оглядываясь в поисках медика.
	Ждать его пришлось недолго. Мак-Канн, на чьем бронекостюме чернели следы от вражеских попаданий, закончил возиться с раненым из третьего отделения и поспешил к ним.
	— Жить будешь точно, – сказал он, откладывая рейлган и снимая с пояса сумку с инструментами.
	Бой почти затих, лишь рокотали продолжающие кружить в небесах ударные корабли, истратившие боезапас, да доносилась издалека пулеметная стрекотня.
	Офицеры собирали солдат, пересчитывали подчиненных, выясняя, сколько народу сгинуло в пылу быстротечной и очень неудачной атаки.
	Подошел Бьерн, из-под шлема блеснули его мрачные глаза.
	— Что дальше? – спросил Роберт.
	— Лейтенант погиб, я пока за него, – отозвался сержант, в голосе его прозвучала злость. – А вообще кто мог знать, что их там так много? Мы думали – максимум одна боевая бригада, ну две…
	— Важное место, должно быть, раз они его так защищают. – Роберт пожал плечами. – Много погибших?
	— Трое, но все в других отделениях. Еще трое раненых. – Бьерн глянул на Мак-Канна. – Как закончишь, несите его в тыл, вон к той скале. Обещали прислать корабль. А ты, Кузнецов, через час сменишь Тимура на наблюдательном пункте.
	— Хорошо. – Роберт посмотрел в сторону холма, на вершине которого, в небольшой ложбинке, устроился снайпер.
	— Не «хорошо», а так точно. – Сержант развернулся и зашагал туда, где над телами погибших стояли мрачные бойцы третьего отделения.

	* * *

	Ветер рвал в клочья столбы дыма, поднимающиеся от сбитых десантно-штурмовых кораблей, выл тоскливо, как потерявшая щенков собака. От этого унылого звука хотелось спрятаться, зарыться в сухую землю Дракона, никогда не видавшую дождей, и остаться под ней навсегда. Солнце медленно опускалось прямо за горно-обогатительный комплекс, слепило глаза.
	Находящемуся на наблюдательном пункте Роберту все сильнее хотелось спать.
	С момента неудачной атаки прошло три часа, и за это время не случилось ничего примечательного. Десантные корабли забрали раненых, в том числе и Трэджана, солдаты установили несколько больших, снабженных тамбурами палаток, в одной устроился штаб, в другой поместили столовую.
	Примерно час назад попытались вытащить оставшиеся после атаки тела, но эту попытку сорвали форсеры-снайперы, и трупов в окрестностях горно-обогатительного комплекса стало еще больше.
	Роберт услышал за спиной шорох и обернулся.
	— Это я, – сказал Шриван. – Решил проверить, как ты тут. В час одиночества поддержи брата своего – и тем заслужишь благословение небес.
	— Ты что, все Девятикнижие наизусть знаешь? – спросил Роберт, узнав цитату из священных текстов.
	— Не все, видит Единый, – ответил Шриван, – но многие главы, особенно из Книги Начала, помню наизусть. Мне ее бабушка читала на ночь вместо сказок.
	— Понятно. – Роберт повернулся на донесшийся сзади шум мотора, увидел, как к штабной палатке подруливает тяжелый транспортер, стоящий на шести парах толстых колес. – Это еще что, подкрепление прибыло?
	— Честно говоря, не знаю, – сказал Шриван.
	Из штабной палатки вышли двое офицеров, за ними полковник Ниеминен, узнаваемый даже с такого расстояния благодаря высокому росту и рыжим, как пламя костра, волосам.
	В задней части транспортера открылся люк, спешно выбравшиеся из него солдаты, облаченные в комбинезоны и маски, выстроились и отдали честь. Полковник кивнул, что-то сказал им, и вновь прибывшие забрались обратно в кузов.
	А через пять минут из него с лязгом и гудением выпрыгнуло чудовище.
	Оно напоминало громадную, ощетинившуюся пушками и пулеметами бескрылую птицу из металла. Впечатление усиливали гнущиеся назад ноги с толстыми плоскими «пальцами» и форма кузова.
	— Ничего себе, – прошептал Шриван благоговейно. – Это еще что такое? Шагающий танк?
	Вслед за первым монстром из транспортера выбрался второй, третий.
	Вскоре перед полковником стояли шесть поблескивающих на солнце боевых машин. У каждой имелось по две мощные автоматические пушки, по пулемету под кабиной.
	— Похоже, что именно танки. – Роберт облизал губы, ощутил шершавую внутреннюю поверхность маски. – Вот так сюрприз.
	Полковник махнул рукой, и шесть машин, неспешно переставляя похожие на конечности кузнечика ноги, двинулись к передовой. Тут же ожили наушники в шлемах солдат.
	— Всем приготовиться к атаке, – послышался в них голос майора Марджена. – Во славу Единого и Матери-Земли покажем этим уродам, как сражаются настоящие люди!
	— Да мы всегда готовы, – пробормотал Роберт, на всякий случай проверяя, заряжен ли автомат.
	Шриван со щелчком вставил на место кассету с гранатами.
	Танки перевалили через гребень одного из холмов и, оставляя в почве глубокие следы причудливой формы, зашагали в сторону горно-обогатительного комбината.
	— Интересно, сколько они весят? – спросил Роберт, закусывая губу.
	— Много, – отозвался неслышно подошедший Бьерн. – А вообще для форсеров эти штуки станут неприятным сюрпризом.
	Танки вошли в зону поражения, и тут же от ближнего к людям цеха, больше всего пострадавшего во время атаки, выстрелили из ионного орудия. Голубой луч ударил в нос кабины и рассыпался искрами.
	— Ничего себе, хренота какая, – восхищенно прицокнул языком Кампински.
	Выстрелы следовали один за другим. Десятки плазменных шаров взрывались, окутывая танки пламенным ореолом, били разряды ионных орудий. Но машины продолжали шагать, медленно и уверенно, как ледник, сползающий с горы.
	А затем они одновременно открыли огонь. Двенадцать стволов извергли потоки снарядов. По стене цеха побежали, перекрещиваясь, дымные линии, несколько сошлись в одной точке, огромный фрагмент провалился внутрь, из дыры наружу ринулось облако пыли.
	— Вперед, – сказал Бьерн. – Особо не торопиться. Огонь пока не открывать, обходить танки слева.
	Вслед за их взводом двинулся второй, третий, весь полк, кроме резерва, снялся с места. Успели пробежать не больше десятка метров, когда ближний цех не выдержал огня танков. Одна из стен обрушилась, за ней вторая, и сверху легла развалившаяся на куски крыша.
	Донесся тяжелый гул, правая труба зашаталась, стали видны перебегающие по развалинам фигуры.
	— Огонь! – скомандовал Бьерн. – Боеприпасы не тратить! Наша задача – занять автопарк, вон он, слева виднеется. Ну, или что от него останется.
	Танки начали стрелять чуть реже, тоже берегли снаряды.
	Из-за здания автопарка в небо вылетела похожая на ангела фигура, со свистом понеслась к людям. За ней показалась еще одна, вторая, третья, быстро выросли, стало видно чудного вида оружие с лезвиями, надетое на мускулистые руки, остающиеся в воздухе синеватые следы.
	— Единый, это еще что?! – выкрикнул Гарри.
	— Враги, – отозвался сержант. – Стреляйте по ним!
	Форсеры, летящие благодаря широким, укрепленным за спиной реактивным ранцам, открыли огонь первыми. Пламенный вал рухнул на бегущих людей сверху, многих сбило с ног.
	Роберт успел подумать, что как здорово, что они оказались чуть в стороне, поймал одного из врагов в прицел и дернул спусковой крючок. Автомат вздрогнул, пули с визгом ушли в небо.
	Летучие форсеры двигались слишком быстро, люди не успевали прицелиться, как враг оказывался совсем в другом месте.
	— Шустрый, – пробормотал Роберт, выдергивая пустую обойму и доставая новую. – Сейчас вам…
	Крикнул что-то победоносное Тимур, один из «летунов» камнем рухнул наземь, как сбитая птица.
	Но форсеры не задержались, чтобы отомстить за соратника. Оттолкнувшись от земли и промчавшись над обычными солдатами, они ринулись туда, где в центре строя атакующих величаво двигались танки.
	С земли по «летунам» палили из всего, что есть, один угодил под выстрел из рейлгана, завертелся на месте, точно сошедшая с ума муха, а затем взорвался. В воздухе повисло огненное облако, к земле полетели обломки. Второй, попавший под танковый снаряд, просто разлетелся на куски.
	Но пятеро добрались до цели. Трое приземлились и ринулись в атаку, пустив в ход укороченные плазменные пушки, еще двое зависли в воздухе. Оба вскинули левую руку с необычного вида коротким оружием, оснащенным овальным широким стволом.
	Ничего не появилось из него, над полем боя пролетел почти неслышный взвизг, и два танка замерли на месте. Но экипажи других не растерялись. Не обращая внимания на атакующих с земли форсеров, перевели стволы пушек вверх.
	От болтавшихся в воздухе «летунов» в считаные мгновения не осталось ничего. Оставшиеся на земле задействовали ранцы, пытаясь взлететь, но кинжальный огонь обрушился на них с нескольких сторон.
	Через считаные мгновения все оказалось кончено.
	— Не стоять! – подстегнул собственных бойцов Бьерн.
	— Как же, постоишь тут, – пропыхтел Роберт, вслед за сержантом ускоряя шаг.
	По дуге обогнули лежащий на брюхе десантно-штурмовой корабль.
	В лобовой броне его виднелось небольшое отверстие, оставленное ионным орудием, корпус выглядел совершенно целым, зато одно из крыльев напоминало гармошку.
	Роберт бежал, пригнувшись, привычно закладывал петли, чтобы сбить прицел врагу. Автопарк приближался, становились видны дыры в его стенах, темный проем, оставшийся от выбитых ракетой ворот.
	Дружный залп с той стороны стал для атакующих неприятным сюрпризом.
	— Залечь! – Эту команду сержанта услышали, наверное, и за сотни метров.
	— Оххрр! – просипел Роберт, со всего маху ударившись о землю и вышибив из груди воздух. – М-мать вашу!
	Успел повести стволом, выискивая цель, и в этот момент перед лицом что-то взорвалось. Поле зрения заполнило желто-оранжевое, клубящееся пламя, а потом стало темно.

	СТРОИТЕЛИ 2

	Диадему люди начали осваивать не так давно, всего полвека назад. Но за это время они успели построить на ее поверхности многочисленные города, фермы, санатории и исследовательские центры.
	А в космос вывели спутники.
	Один из них, предназначенный для наблюдения за светилом системы – довольно неспокойной звездой класса F, и зафиксировал появление рядом с планетой объекта, напоминающего гусеницу с массой в сотни тысяч тонн.
	Спутник даже передал на Диадему изображение этого объекта, но к тому времени, когда удивленные астрономы начали спешно перенастраивать собственные инструменты, «гусеницы» в космосе уже не было.
	Рассыпаясь на сегменты, она громадным метеоритом входила в атмосферу. Гибли существа, выполнившие свое предназначение, обгорали укрытые прочной оболочкой «пассажирские отсеки», внутри которых дремали зародыши тех, кому предстояло осваивать планету.
	В плотные слои вошло около двух десятков таких «отсеков», похожих на огромные шайбы. Большая часть их рухнула в море и сгинула навсегда, но нескольким повезло больше.
	Жители небольшого поселка, расположенного на берегу океана, могли видеть, как прямо над ними промчался ярко светящийся метеорит, и слышать гром, когда он рухнул за ближайшим лесом.
	Отправленные в ту сторону смельчаки обнаружили наполовину торчащий из земли плоский «волчок» диаметром в несколько десятков метров и толщиной в полдюжины, покрытый черной коркой нагара. Он выглядел однозначно мертвым, внутрь заглянуть не удалось, и обитатели поселка, отправив гонца с новостью к властям провинции, успокоились.
	А под коркой тем временем неспешно пульсировала жизнь. Нервная система «волчка», представляющего собой один большой организм, пережила стресс спуска через атмосферу и чудовищной силы удар, и теперь потихоньку восстанавливала сама себя и исследовала окружающую среду. Готовились к выходу наружу существа, напоминающие огромную саранчу с шестью лапками.
	Тот, кто побывал на Фрио, назвал бы их уменьшенными во много раз копиями Химеры.
	Первые из них пробили панцирь глубокой ночью, когда над местом посадки сияли три луны Диадемы, и тут же разбежались в разные стороны. Одни принялись стричь траву, обрывать листья и ветки с деревьев, другие зарылись в землю, третьи устремились в лес.
	Оттуда донеслись испуганные вопли ночных животных, ставших объектом беспощадной охоты.
	Нет, эти дети Химеры не нуждались в пище, даже в воздухе. Они существовали за счет внутренних запасов и захватывали образцы автохтонной флоры и фауны лишь для того, чтобы изучить их.
	Не разговаривая, они прекрасно знали свою задачу и умели взаимодействовать между собой, помогать, когда надо, и защищать друг друга.
	В сторону «волчка» потекли потоки мыслеобразов, содержащих самую разную информацию – о составе местного воздуха, радиационном фоне, о наличии воды, об обитающих на планете существах.
	В отдельной камере, расположенной в центральной части «волчка», запульсировал оплетенный трубками сосудов и тысячами нервов кокон – зародыш Королевы. От него дрожь пошла дальше, в камеры, где спали рабочие, призванные возвести новый Хайв, и воины, чей долг – защитить его от врагов.
	Росли их тела, оформлялись конечности. Согласно полученной информации перестраивалась дыхательная система, возникали новые органы, а зачатки тех, что не будут нужны в условиях Диадемы, исчезали без следа.
	Единый Разум, в одинаковой степени заключенный и в снующих около «волчка» разведчиках, и в его нервной системе, готовился создать себе новые инструменты, куда более совершенные и мощные.
	А разведчики уходили все дальше и дальше от места приземления.
	К рассвету они достигли поселка.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 9

	Телевизионная картинка начала мигать, говоря о том, что наверху, над крышей барака, бушует очередная буря.
	— Что за ерунда? – заворочался на койке Анджей. – Не дают послушать, как наши доблестные шахтеры добыли очередную тонну руды…
	Мигель поднял голову от шахматной доски и бросил на шеольца насмешливый взгляд. Его противник, Густав, перестал ожесточенно чесать затылок и потянулся к сиротливо стоящей в одиночестве ладье.
	— Ты здесь на отдыхе, что ли? – спросила Марта, зевая.
	— А почему нет? – сказал Анджей. – Делать ничего не надо, лежи себе, жирей да радуйся.
	Безвылазно под землей инструкторы сидели пятые сутки.
	Еще в первый день у них отобрали оружие, после чего вынудили поселиться в одну казарму, а у выхода из барака поставили охрану.
	В остальном бывших инструкторов особенно не ограничивали. Их даже кормили в столовой, где можно было перекинуться парой слов с бывшими подчиненными или командирами.
	Те, судя по всему, тоже находились под следствием, а распоряжался на базе тот самый супертактик, что беседовал с Джонатаном на плацу.
	Вчера во время ужина в столовой обнаружилась группа никак не боевых форсеров, с увеличенными головами, длинными худыми руками, и с ними – трое супертактиков и даже один стратег.
	Наверное, тот самый, с которым разговаривала Марта.
	Вызывать инструкторов на допросы пока никто не торопился. То ли следственная комиссия допрашивала рядовых, то ли просто изучала обстановку. Субтактикам оставалось только скучать да развлекать себя всеми возможными способами: телевизором, шахматами, которые Мигель выпросил у охраны, и разговорами.
	— А все-таки я не пойму: чего портал закрылся? – пробурчал со своей верхотуры Клиффорд. – Сразу после установки он работал, хотя и не лучшим образом…
	— Помехи в раме были с самого начала, – сказала Марта. – Удивляюсь, как командование людей не побоялось солдат туда запускать.
	— Тоже следственной комиссии боялись, в лоб им магнит, – хмыкнул Рональд. – Если они на самом деле запускали модуль на Торридо, то при попытке более точной настройки тоннель просто разорвался. Одного в толк не возьму: как прибывшие не догадались, что они промахнулись?
	— Нифелгейм и Торридо похожи, – лениво ответил Мигель. – И здесь и там жарко, ветрено, поверхность по большей части пустынная, гравитация повышена…
	Марта вспомнила своего первого тактика, бывшего родом как раз с Торридо, чернокожего, мускулистого и маленького, особенно рядом с другими форсерами, но очень умного и компетентного.
	— Нам повезло, что так получилось, – задумчиво сказал Стефан. – Если бы люди сумели прорваться на Торридо, то под ударом оказалась бы узловая планета, соединяющая две группы Сложных Миров, а также крупнейший полигон для испытания новых видов оружия. Или если бы люди с самого начала метили сюда, на Нифелгейм, то нам бы пришлось очень несладко.
	Из коридора донеслись шаги, скрипнула дверь, и в казарму заглянул незнакомый тактик из «Черной сферы».
	— Всем приготовиться к собеседованию, – безо всяких церемоний сказал он. – Первая – Сара С'Регед два-два-восемь-семь.
	— Ну, я пошла. – Сара вместе с тактиком исчезла в коридоре, разговоры между бывшими инструкторами прекратились, в казарме повисла напряженная тишина.
	Сары не было около получаса.
	Через тридцать минут она вернулась, но не успела Марта открыть рот, как тактик из «Черной сферы» назвал ее имя.
	— Клянусь Пророком, не думаю, что это будет приятно, – пробормотала Марта и пошла за ним.
	Над базой царила глубокая ночь. В темном небе, не знающем лун, плыли облака, ветер носил пыль и песок.
	Следственная комиссия ожидала Марту в той самой комнате, где когда-то с только что закончившими обучение субтактиками беседовал командир базы. За расставленными полукругом столами располагались офицеры и форсеры-ученые, в центре оставалось свободное пространство.
	— Марта С'Норли два-два-восемь-шесть, инструктор-субтактик, по вашему приказанию прибыла, – доложила Марта, выйдя в центр помещения.
	К ее удивлению, заговорил не стратег, а один из ученых.
	— Поведайте-ка нам, молодая особа, о своих подопечных.
	— Не могли бы вы уточнить, – попросила Марта.
	— Отвечайте, инструктор, – холодно проговорил стратег. – Прямо и четко. Все, что считаете нужным.
	— Можно и пояснить. Ну, для начала, – ученый поводил рукой в воздухе, будто очерчивая некую область сложной формы, – как часто они задавали вам вопросы? Обращались за уточнениями?
	— Никогда.
	— А что вы скажете об их манере реагировать на приказы?
	— Всегда исполняют дословно. Что им говорят, то они прямо и делают, пусть это даже ведет к разрушительным последствиям, – отчеканила Марта, глядя прямо в карие глаза ученого.
	— На то и новая модификация, – заговорил меднокожий супертактик со значком «Эпицентра ярости» на груди. – Мы создавали ее, исполняя инструкцию Пророка: «Если раса форсеров хочет победить в этой войне, то она должна не просто сплотиться, но обязана превратиться в механизм, безотказный и безошибочный».
	— Почему же тогда в таком небольшом столкновении оказалось столько погибших? – покачал головой другой супертактик, на комбинезоне которого виднелась эмблема «Сердца бури».
	— Достаточно, – остановил стратег готовый разгореться спор.
	Супертактики замолкли, обменявшись довольно злобными взглядами.
	— Если мне позволено будет высказать свое мнение… – Марта замолчала, подозревая, что совершает ошибку.
	— Конечно, молодая особа, для того мы здесь и собрались, – подбодрил ее ученый.
	— Вероятно, новобранцы вполне заслуживают названия «безотказного механизма». В том смысле, что они не отказываются выполнить любой приказ, даже самый глупый. – Члены комиссии следили за Мартой во все глаза. – Но безошибочными их действия назвать никак нельзя, поскольку они неспособны проявить здравый смысл, когда обстоятельства меняются или оказываются не такими, как предполагалось изначально.
	— Здравый смысл должны проявлять командиры, – мрачно возразил супертактик из «Эпицентра ярости».
	Ученый остановил его нетерпеливым движением и попросил:
	— Расскажите подробнее: что вы имеете в виду?
	— Да, господин. – Марта глубже вдохнула и начала рассказывать о том, что новые форсеры без командира беспомощны и не способны на инициативу, что они никогда не задумываются над тем, что именно делают. О том, что не могут ориентироваться в бою, исправлять ошибки командиров, и о многом другом…
	Ее слушали очень внимательно, субтактик из «Сердца бури» довольно кивал, его коллега из «Эпицентра ярости» яростно хрустел пальцами, а лицо стратега делалось все более и более мрачным.
	— Очень хорошо, – сказал ученый, когда Марта замолчала. – Расскажите нам о ходе операции по уничтожению людей. С того момента, как вы их обнаружили. Ведь это ваше звено наткнулось на модуль во время учений?
	— Так точно.
	В этот раз она управилась быстро – за пять минут, коротко и сжато сообщила обо всех событиях, которым была свидетелем. Затем начался перекрестный допрос, и это испытание оказалось самым тяжелым.
	Меднокожий субтактик атаковал Марту вопросами, требуя от нее признать, что новобранцы погибли по вине неумелого командования. Его оппонент из «Сердца бури» упирал на то, что дело в недоработке новой модификации, а не в командирах, пусть они и показали себя не с лучшей стороны.
	Ученый попросил вызвать досье допрашиваемой, и, когда офицеры склонились к экранам вычислительных центров, Марта не смогла понять, чего больше отразилось на их лицах: брезгливости или жалости.
	Все выглядело так, что, хотя расспросы касались новой модификации, на самом деле решение принималось о личной виновности или невиновности данного конкретного инструктора-субтактика.
	А потом все закончилось.
	— Можете идти, субтактик, – кивнул стратег. – Вас проводят.
	— Да. – Она зашагала к двери, где ждал тактик-сопровождающий.
	Лицо его выражало не больше, чем морда сытой песчаной крысы.
	Когда Марта вошла в казарму, на нее обрушился настоящий град вопросов. Но она отмахнулась ото всех, просто легла на кровать и уткнулась пылающим лбом в холодный пластобетон стены.
	Разговаривать не хотелось, не хотелось вообще ничего, разве что убить кого-нибудь.
	Краем уха слышала, как в казарме начинаются и быстро прекращаются разговоры, как инструкторы один за другим уходят и возвращаются, как монотонно бормочет телевизор на стене.
	Немного ожила, когда после часа отсутствия вернулся последним ходивший на допрос Анджей.
	— Да, прямо лежбище дохлых форсеров, – сказал он, обводя казарму глазами-щелочками, и нагло ухмыльнулся при виде Сары, свернувшейся калачиком на кровати. – И чего вы все скисли? Всего лишь теперь кого-то точно отправят на ремодификацию: либо новобранцев, либо нас…
	— Порадовал ты, – холодно сказала Сара. – По моим впечатлениям, вполне возможен вариант, что всех вместе.
	— Чего ты им сказал-то? – осведомился Мигель.
	— Примерно то же, что и вы. Зато мне сообщили кое-что интересное. Вся информация о нашей деятельности в качестве инструкторов получает статус «Совершенно секретно». Обсуждать ее с кем-либо строго запрещается.
	— Так это отличная новость, – заметил Стефан. – Если так, то нам хотя бы оставят саму возможность кому-то разгласить.
	— И то верно, – сказал шеолец и зевнул. – Вы как хотите, а я спать хочу. Устал что-то.
	— Отдых не помешает, – кивнул Стефан.
	Марта подумала, что они с ним прошли не через одну секретную операцию – выжили на Земле, на Гефесте…
	И если будет на то воля Пророка, уцелеют и здесь.

	СЫН ЗЕМЛИ 9

	Открыв глаза, Роберт обнаружил, что под спиной – что-то мягкое, на лице нет маски, а перед глазами колышется серебристый полог. Попытавшись поднять голову, сморщился от боли в затылке.
	— Очнулся, – послышался откуда-то сбоку голос сержанта. – А мы тут пари начали заключать, сколько ты еще без сознания проваляешься.
	— И кто выиграл? – Роберт пошевелил конечностями, проверяя, все ли на месте, и облегченно вздохнул.
	Кроме головной боли, никакого дискомфорта не наблюдалось.
	— Никто, – вступил в разговор Кампински. – Кто же знал, что твоя хренова голова такая крепкая?
	— Да уж, – головная боль чуть утихла, и Роберт сообразил, что находится в большой взводной палатке и лежит на собственном спальном мешке.
	В углу Кампински возился с пулеметом, прочищая один из стволов, у дальней стенки кто-то лежал и, судя по негромкому храпу, спал. Сидящий у люка Бьерн глубокомысленно чесал покрытый щетиной подбородок.
	— Что со мной случилось? – поинтересовался Роберт. – Форсер кулаком приложил?
	— Да плазмоид из мортиры прямо перед тобой взорвался. – Сержант для разнообразия поскреб затылок. – Отбросило и башкой шарахнуло о тот корабль, мимо которого мы пробегали…
	— Если бы не шлем, то голова бы хрусть – и в кашу, – Кампински на мгновение оторвался от «Креста» и кровожадно пошевелил усами. – А так док Мак-Канн сказал, что легкое сотрясение мозга, и все.
	— А где он сам? И остальные?
	— Мак-Канн в госпитале, – отозвался Бьерн, – помогает. Шриван и Тимур на службе, там в штаб из тыла служитель какой-то приехал, а Гарри… – тут сержант помрачнел, тяжело вздохнул, – там, где могилу копают. Для него и остальных, кто в бою не уберегся. Подстрелил его форсер проклятый, а я опоздал… Черт!
	— Ладно тебе, – неожиданно мягко проговорил Кампински и отложил пулемет. – Гарри уже созерцает Лик Единого. Ты как, Роберт, ходить можешь?
	— Наверное.
	— Тогда пойдем, посмотришь на того красавца, что Тимур на лету сбил. За него нашего снайпера к награде представить хотят.
	По очереди протиснулись через люк, оказались в тамбуре, где у стенки стояли снятые шлемы, напоминающие отрезанные головы, и коллекцией высушенных черных бабочек валялись маски.
	На улице царили поздние сумерки, на черно-сером небе светились звезды, из-за горизонта торчал белый рог местной луны. Издалека доносилось тарахтение моторов, приглушенные голоса, в той стороне, где темнела громада горно-обогатительного комплекса, мелькали огни.
	— Этот летун около госпиталя лежит, если его медики еще в криогенную камеру не упаковали, – сказал Кампински.
	— Зачем?
	— Чтобы в тыл отвезти, умным головам на растерзание.
	Подсвечивая фонарем, двинулись в сторону госпитальной палатки. Опознали ее легко – по перемещающимся внутри огням и застывшему около люка транспортеру с алым крестом на боку.
	— Вот он, – сказал Кампински, заведя Роберта за палатку, под натянутый на раздвижных опорах тент.
	Убитый лежал лицом вниз. Хорошо был виден закрепленный на его спине сложной формы «ранец» с двумя соплами. Именно он, высовываясь из-за спины, и придавал летящему форсеру вид крылатого ангела.
	— Ничего себе, – покачал головой Роберт. – Неплохо они придумали.
	— Стоять на месте! Кто такие? – Довольно сердитый голос прозвучал из темноты, и в замерших около трупа солдат уперся луч мощного фонаря.
	— Рядовые Кузнецов и Кампински! – отрапортовал Кампински, вытягиваясь по стойке «смирно».
	Роберт последовал его примеру.
	— Вижу, что не генералы. – Фонарь отошел в сторону, стали видны фигуры троих людей в бронекостюмах. – Отправляйтесь-ка к себе в палатку, рядовые. – Фонарем водил, судя по всему, офицер, а сопровождающие его солдаты держали автоматы. – Нечего тут шляться в темноте. Все поняли?
	— Так точно, – без всякого энтузиазма отозвался Роберт, вслед за Кампински развернулся и затопал в ту сторону, откуда не так давно пришел.

	* * *

	Палатка сворачиваться отказывалась наотрез. Днище цеплялось за совершенно ровную на вид почву, на гладких боках появлялись складки, и валик получался не идеально ровный, как батон колбасы, а перекрученный и встопорщенный и лезть в чехол не желал.
	— Живее, курвины дети! – рычал на подчиненных Бьерн, продолжающий исполнять обязанности командира взвода. – Через десять минут мы должны быть у автопарка, и если опоздаем…
	— Не опоздаем, – уверил сержанта Тимур и сказал: – Дайте я.
	— Попробуй, – с облегчением отозвались двое рядовых из третьего отделения, пытавшихся сложить палатку.
	Тимур сел, ловко размотал «колбасу» и свернул ее обратно так быстро, что никто и глазом моргнуть не успел.
	— Отлично, – кивнул Бьерн. – Раз не сумели упаковать, понесете. Все за мной – быстро.
	Около автопарка царила невероятная суета. Бегали солдаты, суетились офицеры, изнутри доносился рев могучих двигателей.
	— О! И мы на этом поедем? – восхищенно сказал Тимур, когда навстречу выкатился громадный транспортер, предназначенный для перевозки руды.
	В его кузове, напоминающем ковш, легко уместилась бы рота целиком.
	— Похоже на то, – ответил Роберт, глядя на колесо высотой в рост человека, на осевшую по ободу рыжую пыль. – Только это мне совсем не нравится.
	— Все наверх, – приказал сержант, когда кузов легко и быстро наклонился, задним краем почти коснувшись земли. – А вообще давайте груз сначала. Аккуратнее складывайте, да так, чтобы место для других взводов осталось!
	В кузов шмякнулась палатка, за ней загромыхали пластиковые ящики с патронами и гранатами.
	— Куда такая спешка? – поинтересовался Роберт, передавая по цепочке украшенную изображением смеющихся детей коробку с постукивающими внутри друг о друга банками консервов.
	— А я знаю? – зло ответил Бьерн. – Так, все забираемся. Быстро, быстро!
	После тяжелого вчерашнего боя солдатам не дали не то что выспаться, а даже позавтракать. Полк подняли по тревоге еще до рассвета и приказали срочно готовиться к отбытию.
	А после этого еще устроили среди солдат настоящий опрос на тему – кто в состоянии водить тяжелый транспортер. В отделении Роберта таких не оказалось, зато в других нашлось достаточно.
	— Форсеры контратаковали, видит Единый, – пробормотал Шриван, расчищая себе место среди ящиков. – А нас бросают, чтобы остановить их.
	— Но зачем тогда тащить с собой это? – Роберт обвел рукой вокруг себя. – И если бы в местном автопарке не обнаружилось вот этих громадин, мы бы отправились пешком? Почему не использовать обычные транспортеры?
	Шриван сделал попытку пожать плечами, забыв, что под бронекостюмом этот жест не виден.
	Последние из солдат первого взвода запрыгнули в кузов, тот качнулся, принимая обычное положение, и транспортер со свистящим рыком двинулся с места. Солдат затрясло, голова Роберта отозвалась вспышкой боли.
	Через борт хорошо было видно место, где еще час назад стояли палатки, холмик в том месте, где осталась братская могила, горы на горизонте и восходящее из-за них солнце.
	Зацепившись взглядом за могилу, Роберт вспомнил о Гарри, о том, что не успел с ним попрощаться, и искренне пожелал, чтобы чернокожий парень, родившийся посреди африканского леса, и в самом деле увидел Лик Единого.
	Транспортер очень плавно развернулся так, что восходящее солнце осветило его справа. И, немилосердно пыля, покатил в сторону едва видимых вдали гор, окутанных бурой дымкой.

	* * *

	Колеса шуршали монотонно и усыпляюще. Дрема, несмотря на заметную тряску, накатывала все сильнее, многие из солдат откровенно спали, развалившись на ящиках или откинувшись к одному из бортов. Роберт время от времени открывал глаза, обводил взглядом сослуживцев, перепачканных белой асбестовой пылью, а затем снова погружался в забытье.
	В очередной раз очнулся от громкого звука, донесшегося из наушников шлема, недоуменно завертел головой.
	— Подъем! – повторили наушники голосом капитана Цая, и только в этот момент Роберт осознал, что колонна стоит.
	— Что, приехали, во славу Единого? – пробормотал Шриван сонным голосом.
	— Приехали-то точно, да только вот куда, – ответил Роберт, приподнимаясь и выглядывая через борт.
	Безжизненная асбестовая пустошь, по которой ехали всю ночь, осталась позади, но сменивший ее пейзаж обрадовал бы только закоренелого мизантропа.
	Острых утесов-зубов, давших планете название, видно не было. Пологие холмы покрывали сухие на вид кусты, шевелили маленькими клейкими листочками, местами виднелось что-то вроде травы.
	— Привал, – сказал Бьерн, – сейчас кузов опустят. Поставим палатку, хоть поедим нормально…
	До этого момента сутки ехали без перерыва, небольшую палатку растягивали прямо в кузове и забирались в нее по очереди. Было это неудобно и выглядело редким издевательством.
	— Поесть – это хорошо, – заявил Кампински, – а то мой хренов живот давно прилип к спине.
	Кузов плавно опустился, стал виден капитан. Едва первый солдат спрыгнул на землю, Цай тут же начал командовать. Трое бойцов из третьего взвода взяли «колбасину» большой палатки, принялись ее разворачивать.
	Роберт поднялся, ощущая, как ноют мускулы по всему телу, и вслед за Кампински вылез из кузова.
	— Хорошо, – сказал Мак-Канн, с видимым удовольствием помахивая руками.
	— Да уж, засиделись, сомий хвост, – ответил Роберт. – Было бы еще лучше, узнай мы, куда едем.
	— Официальной информации не поступало, – мрачно пробурчал Бьерн. – А вообще я слышал, что направляемся к какому-то порталу.
	— Ерунда какая-то, – заметил Кампински, – тут только два портала осталось – на Демон и на Диадему. Второй нам ни к чему, а первый наверняка так укреплен, что одним полком к нему не подойдешь.
	— Не я же это придумал? – обиделся сержант.
	Палатка шипела, вздуваясь серебристым пузырем, вокруг нее бродили сонные солдаты. Оставшиеся наверху, в кузове, дозорные поглядывали во все стороны, но в холмах ничего не двигалось.
	Даже ветер стих.
	— Ха, это еще что? – Один из солдат второго взвода нагнулся, ткнул пальцем лежащий на земле комок пыли. Тот стремительно дернулся и с чмокающим звуком прилип к перчатке.
	— Брось эту гадость, – заметил командир взвода. – Эй, что такое?
	Трясущий рукой солдат взвыл и брякнулся за землю, лицо его перекосилось, глаза выпучились.
	— Жжет! Жжет! Снимите его с меня! Быстрее! Он ползет по пальцу! Нет! Нет!
	Вопли стали нечленораздельными, солдат задергался, как марионетка, управляемая ненормальным кукловодом. Подскочивший Роберт увидел, как под маской по подбородку упавшего поползло вздутие, за ним появилось еще одно, другое, третье, лицо превратилось в скопище беспорядочно шевелящихся бугорков.
	Крики затихли, один глаз лопнул, в глазной впадине заворочалось нечто блестящее.
	— Что это, помилуй нас Святая Мать? – пробормотал один из солдат, а другой вскинул автомат.
	— Не стрелять! – приказал капитан Пай. – Ему уже не помочь! Отойдите немедленно!
	Роберт отступил на пару шагов, но все же увидел, как кожа на лице погибшего треснула.
	— Это какие-то твари, они сожрали его, – сказал лейтенант, и голос его чуть заметно дрогнул. – Может быть, сжечь тело из огнемета?
	— Хорошая мысль, – кивнул капитан. – Выполнять.
	В этот момент бронекостюм погибшего с сухим треском осел, будто тело изнутри пропало, а из щелей начали выдавливаться крупные, с кулак, блестящие «капли», поползли в стороны.
	Двигались неспешно, по пути покрывались пылью, становились все более матовыми, незаметными.
	— Фу, какая гадость. – Шриван осенил себя священным знаком и забормотал молитву.
	— Не вздумайте наступить на одного из них, – сказал капитан, делая шаг назад. – Кто знает, может, они и подошву ботинка способны проесть? Ага, принесли огнемет? Стреляй, пока не расползлись.
	Солдат вскинул «Саламандру», дернул курок и повел дырчатым стволом из стороны в сторону. Пламя охватило лежащий на земле костюм, проникло внутрь, покатилось по земле.
	Слизни вспыхивали и оплывали, как уродливые маленькие свечки.
	— Вот и все, – сказал капитан, снимая шлем и вытирая мокрый от пота лоб. – Будьте осторожнее, парни… А теперь первый взвод – в палатку, у вас десять минут на обед.
	— После такого зрелища и кусок в горло не полезет, – покачал головой Тимур.
	— Еще как полезет, – хмыкнул Кампински, – главное – хорошенько подпихнуть его руками.

	* * *

	Горы не были особенно высокими, но смотрелись так, словно их спроектировал и возвел дизайнер, специализирующийся на диких пейзажах. Каждый пик выглядел черным олицетворением зазубренной, рвущейся к небесам ярости.
	Транспортеры стояли около уходящей в скалы осыпи, и офицеры, собравшиеся в кружок, о чем-то яростно спорили около головной машины.
	— Красота, – заметил Роберт, глядя, как на горизонте разливается багровое зарево очередного извержения. – Только, боюсь, сомий хвост, придется нам эту красоту ногами пощупать.
	— Ногами? – не понял Тимур.
	— Прогуляться через эти горы. На транспортере через них не проехать.
	— Ну, может быть, есть какой-нибудь другой путь, – неуверенно заметил снайпер и замолчал, понимая, что никаких путей на Драконе быть просто не может, одни направления.
	Догадка Роберта подтвердилась через десять минут, когда вернувшийся от головной машины капитан Пай велел разгружаться.
	— Дальше на своих двоих, – сказал он уныло. – Топлива на обратный путь все равно нет, так что транспортеры бросаем тут, большие палатки тоже…
	— Разрешите вопрос? – обратился к командиру роты Бьерн.
	— Не разрешаю, – спокойно ответил капитан. – Прекрасно знаю, вы хотите знать, куда мы направляемся. Скажу лишь, что за этими горами ждет враг, которого нужно разбить во что бы то ни стало. От нашего успеха или неудачи зависит судьба целой планеты. А сейчас приступайте к разгрузке.
	Кузов накренился, и солдаты вместе с грузом принялись сползать к его краю.
	Роберт хватал ящики, оттаскивал в сторону и ставил на землю, а в голове по кругу бегали тревожные мысли: на Драконе возникла новая опасность, грозящая успеху наступления? Или форсеры придумали какой-то способ проникать на другие планеты? Но почему по ним не ударить с помощью десантно-штурмовых кораблей?
	От вопросов голова пухла, грозя лопнуть, как потерявший стабильность плазмоид.
	Кузова транспортеров опустели довольно быстро. Пока распределяли груз, в стороны разошлись усиленные дозоры. Не попавшие в них солдаты разобрали ящики, палатки и прочее и, выстроившись длинной колонной, зашагали в горы.
	Роберт, на пару с Кампински волокущий ящик с пулеметными лентами, старался шагать равномерно. Не обращал внимания, что под ногами скользили камни, а неудобная ручка норовила выскользнуть из пальцев.
	Осыпь довольно быстро осталась позади, потянулись переходящие друг в друга скалы.
	Дорогу находили не сразу, и, пока дозорные лазили по окрестностям, выискивая, где можно подняться дальше, прочие солдаты отдыхали. Кое-кто болтал, но Роберт молчал, берег дыхание.
	Когда поднялись достаточно высоко и находящийся на западе вулкан открылся во всей красе, вспомнилось путешествие по горам Эброна.
	Тогда, помимо оружия и припасов, тащили на себе раненых, донимал холод, а сильнейшая вьюга мешала идти. Тут, на Драконе, снега не было, зато маски не давали дышать полной грудью, а проходящий через них воздух горчил, оставлял в гортани неприятный привкус.
	Вспомнив, чем закончилось то путешествие, Роберт улыбнулся. Перед внутренним взглядом мелькнуло лицо Марты, подумалось, жива ли она еще и сражается ли против ненавистных людей…
	Мысли сами собой перескочили на Ангелину, на то, как они вместе с ней ходили в кино, сидели в кафе, а официант, принесший кофе, долго извинялся, что у них только синтетический, и все бормотал: «Война, знаете ли…»
	Роберт споткнулся, посторонние мысли, как испуганные бабочки, выпорхнули из головы.
	— Ты чего? – поинтересовался Кампински.
	— Задумался, – ответил Роберт и вновь принялся вспоминать Ангелину.
	При мыслях о ней почему-то становилось легче, а усталость отступала.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 10

	Дверь в казарму открылась, и внутрь, к общему удивлению, шагнул Джонатан.
	— Я что, сплю? – поинтересовался Анджей.
	— Нет, – ответил тактик. – Встать, быстро! Засиделись тут, ядерная мать? – Он обвел взглядом валяющихся по кроватям подчиненных и поправился: – Я бы даже сказал, залежались!
	Анджей вскочил с койки первым, за ним начали подниматься другие, медленно и лениво, точно животные после длительной спячки.
	Предыдущие двое суток прошли в унылом бездействии. Бывших инструкторов еще раз вызвали в комиссию, где официально взяли подписку о неразглашении. После этого перестали водить в столовую, зато снабдили сухими пайками, и субтактики в полной мере ощутили себя под арестом.
	Это оказалось тяжело для всех без исключения. Вчерашние соратники прекратили разговаривать друг с другом, лишь молча таращились в бубнящий телевизор и думали о своем. Мигель с Густавом забросили шахматы, даже Рональд перестал занимать руки поделками.
	— Вот так-то лучше, – сказал Джонатан, обнаружив перед собой некое подобие строя. – Быстро собираем вещички!
	— Значит, мы еще инструкторы? – поинтересовался Мигель.
	— Все позже узнаете, – сказал тактик, и в глазах его появилось что-то вроде злорадства. – Не спать, шевелитесь быстрее…
	Выбравшись из барака, Марта с удивлением ощутила, что рада даже серому небу Нифелгейма, его свирепому солнцу, висящему над горизонтом, и жесткому, как наждак, ветру.
	— Не туда смотришь! – толкнула ее в плечо Сара.
	Повернув голову, Марта увидела стоящие цепочкой транспортеры и покорно забирающихся в них новобранцев. Приглядевшись, узнала выживших бойцов из своего звена, Хакима, Германа, и только тут поняла, что с ними не так – они все были без оружия, даже без рюкзаков.
	«Словно трупы», – мысль заставила поежиться, несмотря на жару.
	Дверцы транспортеров захлопывались, машины одна за другой двигались с места, вползали на ведущую с базы дорогу.
	— Значит, на ремодификацию все-таки отправляют их, а не нас, – устало произнес Анджей, щуря и без того узкие глаза.
	— Я бы предпочел обратный вариант, – хмыкнул Джонатан, и тут Марта заметила, что глаза его не такие красные, как раньше.
	Принюхавшись, определила, что сладковатый запах свита, ранее незримым облаком сопровождавший тактика, отсутствует.
	— Хэй, а что тогда будет с нами? – На лице шеольца объявилась прежняя озорная улыбка.
	— Возвращаемся обратно в казармы, – сообщил Джонатан. – На нашей базе формируется новое тактическое соединение, ну а вы станете в нем командирами звеньев.
	— И это неплохо! – Клиффорд хлопнул приятеля по плечу, тот болезненно поморщился.
	— Ваши подчиненные на месте, прибыли только сегодня, – кивнул тактик. – Так что вперед, знакомиться.
	— От него бы еще избавиться, – вздохнула Марта, когда Джонатан отошел.
	— Если подумать, слишком много хорошего сразу тоже плохо, – проговорила Сара, и они вслед за тактиком пошли к хорошо знакомому третьему бараку.
	Его серые коридоры показались Марте родными, а комната, где жили они с Сарой, необычайно маленькой.
	— Хорошо, – сказала она, бросая рюкзак на пол. – Ну что, теперь вниз? Посмотрим, с кем нам предстоит воевать?
	— Идите, гляньте, – кивнул Джонатан. – Уж не обижайтесь, но звенья у вас будут самые обычные, по девять бойцов.
	— Да хоть по три, – брякнул Мигель. – Лишь бы они были нормальными, а не как эти, предыдущие, со стеклянными глазами и пустыми мозгами.
	— Отставить! – Тактик грозно свел брови. – Или ты забыл о подписке? Еще слово, и твоя карьера в армии закончится вовсе не почетной отставкой…
	Джампер побледнел, поняв, что допустил ошибку.
	— Будем считать, что я ничего не слышал, – проговорил Джонатан, глядя Мигелю прямо в глаза. – Но ты помни об этом.
	— Хорошо, я буду помнить. – И джампер провел рукой по лысой макушке, стирая выступивший пот.
	— Вот и славно. Пойдемте. – Тактик повернулся и пошел в сторону ведущей на подвальный этаж лестницы.
	Когда спустились вниз, Марта услышала доносящийся из казарм шум – шаги, голоса, смех, негромкое посвистывание.
	Из ближайшего проема выглянул форсер, при виде офицеров изумленно вытаращил глаза и исчез.
	— Первая казарма твоя, Густав, вторая твоя, Клиффорд, – Джонатан говорил, а Марта стояла и просто слушала шум, какой издают обитающие вместе форсеры.
	Обычные, настоящие, порой нарушающие дисциплину и не всегда повинующиеся приказам, но зато умеющие думать.

	* * *

	Шагнув с лестницы в коридор, Марта уловила неприятный едкий аромат и только головой покачала. Еще вчера стало ясно, что кто-то из бойцов балуется недозволенной отравой, но поймать его сразу не удалось, а на то, чтобы устроить тотальную проверку, просто не нашлось времени.
	Вчера в полдень субтактики только познакомились с подчиненными, а час назад получили приказ выступать.
	— Звено, стройся! – скомандовала Марта, добравшись до расположенной дальше всего от лестницы казармы.
	Ответом ей стал шорох и дружный топот, завершившийся в несколько мгновений.
	— Очень хорошо, – кивнула Марта, оглядывая ровный строй, оружие в мощных руках, пока еще не до конца знакомые лица.
	Образовавшаяся два дня назад тактическая бригада оказалась собрана из остатков нескольких разгромленных частей. В звене Марты Санчес и Тадеуш прибыли с Тубана, который постоянно атаковали люди с Олимпа и Радиса; прочих отозвали на Нифелгейм с Антиона, за который форсеры пытались бороться настолько же отчаянно, насколько и безуспешно.
	Но что обрадовало субтактиков больше всего – новичков здесь не было, только ветераны.
	Это имело и отрицательные стороны – приходилось разбираться в возникающих стычках. Но если новобранцы шага не могли ступить без инструкции, то этих солдат, наоборот, приходилось удерживать от лишней активности.
	Надежды на избавление от Джонатана не сбылись, он так и остался во главе боевой бригады. Зато Мигель получил звено джамперов – там оказались самые молодые и задиристые бойцы.
	— За мной! – Марта даже не стала проверять, готовы ли ее солдаты к выступлению.
	Они поднялись по лестнице, вышли из барака и без особой спешки дошли к плацу, где топтались несколько сотен форсеров и отдельной группой стояли субтактики.
	— Интересно, куда нас отправят? – спросил Густав, когда Марта присоединилась к ним.
	— Все мы тут знаем и умеем так много, что нас просто обязаны заслать в самое пекло, – предположил Анджей.
	— Ты когда-то и Нифелгейм считал пеклом, – напомнила Марта, – и на боевые действия отсюда рвался…
	— Пекло, рыжая, это там, где убивают, – наставительно сообщил шеолец, – а тут нас всего лишь хорошенько промариновали. Так что Нифелгейм разжалован до чистилища. Пекло мне милее уже потому, что там не так скучно, но все-таки не отказался бы узнать его точное расположение…
	Подошел Мигель, за ним его джамперы, волокущие на себе «ранцы» прыжковых двигателей.
	— Эй, всезнайка! – Клиффорд покосился на лысого форсера. – Вот ни в жизнь не поверю, чтобы ты да не знал, куда нас собираются заслать.
	— Лонис, – ответил Мигель. – Больше некуда.
	— О Лонисе я много странного слыхал, – прогудел Рональд.
	— Мигель, расскажи, что это за планета, – медовым голосом пропела Сара. – Ты ведь такой умный…
	Марта давно приметила, что лысый джампер неравнодушен к лести, особенно к женской. И сейчас она подумала, что стоит вернуться к давнему разговору о тренировках с прыжковыми ранцами.
	Но Мигель не успел даже рта раскрыть. Донесся негромкий рокот, на ведущей к базе дороге показался первый транспортер, и субтактикам пришлось срочно возвращаться к звеньям.
	Транспортеры подъехали ближе, стало видно, что они старые, с платформами вместо закрытых кузовов.
	— Быстро грузимся, – скомандовала Марта, получив через ком-линк информацию, к какой из машин приписано их звено. – Жозеф, не отставай, а то оставим тебя здесь!
	Здоровенный форсер с мортирой нахмурился, обидчиво засопел, но послушно ускорил шаг.
	Транспортеры останавливались, форсеры лезли через борта, принимали из рук соратников оружие, ящики с боеприпасами, слышались окрики субтактиков, пыль летала клубами.
	— Так, все на месте? – проверила Марта, заняв сиденье рядом с кабиной. – Саманта, ты чего там возишься?
	— Сейчас, – ответила единственная в звене девушка, традиционно вооруженная ионным орудием, и ее светлая макушка показалась над бортом. – Приставал там ко мне субтактик один, рыжий такой.
	— Я его знаю, – кивнула Марта, – если что, отсылай ко мне.
	Клиффорд, с чьим звеном солдаты Марты делили транспортер, улыбнулся и покачал головой:
	— Ох, доиграется этот рыжий!
	Едва Саманта опустилась на лавку, как транспортер двинулся с места. Форсеров тряхнуло, Марта ощутила, как вибрирует под ней разболтанная лавка, как качается под спиной борт.
	Устроившись поудобнее, подняла голову и обнаружила, что бараки учебной базы потихоньку уплывают назад.
	— Надеюсь, что мы больше сюда не вернемся, – пробурчал Клиффорд, вызвав недоуменные взгляды солдат.
	Из-под колес летела пыль, полотнищами висела в воздухе, оседала на коже и лезла в глаза. Марта привычно щурилась, поглядывала по сторонам, на меняющие друг друга желтые и серые песчаные холмы.
	Примерно через час езды впереди показалась широкая трасса из тех, что идут от портала к порталу. Увидев колонну движущихся по ней существ, Марта решила, что ей напекло голову.
	По пластобетону, неспешно шевеля лапами, двигались закованные в химериновую броню крабы размером с транспортер. Спереди у них торчали клешни, «украшенные» циркулярными пилами и плазменными пушками. На спине чудовищ покоились небольшие бронированные рубки с сидящими внутри форсерами, а также тяжелые ионные орудия.
	— Клянусь Пророком, – только и смогла выдавить из себя Марта, глядя, как отвисли челюсти у ее бойцов.
	— Ты чем-то удивлена? – раздался в ком-линке голос Джонатана. – Биологический танк типа «Зверь», последняя разработка.
	— Ну, держись, Лонис, – пробормотал Клиффорд.
	Их транспортер выбрался на трассу и добавил скорости, массивные туши биотанков мелькнули по правому борту и остались позади.

	СЫН ЗЕМЛИ 10

	Портал по сравнению с исполином, ведущим с Земли на Сибирь, казался совсем небольшим. Он едва превышал размерами тот, через который солдаты корпуса «Один» прошли на Дракон.
	Зато дорога, идущая к порталу, выглядела достаточно широкой, чтобы проехали несколько транспортеров. Окружающие ее скалы покрывали трещины, кое-где валялись груды обломков.
	Ясно было, что взрывчатки тут не пожалели.
	Перед самым порталом торчали четыре массивные башенки. Одну достроили до узких прорезей в толстой стене, другие три едва поднимались на метр от земли. По ним лазили форсеры, мало похожие на воинов, шевелили манипуляторами строительные комплексы, с той стороны доносился грохот и стук.
	Вдоль дороги выстроились приземистые домики, напоминающие казармы, кое-где стояли транспортеры, чуть в стороне выделялся похожий на плац прямоугольник.
	— Это и есть наша цель? – спросил Роберт, отползая от края скалы. – И чего тут опасного для целой планеты? Обычный гарнизон, тактическая бригада, не больше, стоящая тут на случай прорыва.
	— А это не нашего ума дело, – ответил Бьерн. – Мы должны занять позицию и доложить, что тут да как.
	Путешествие через горы продлилось двое суток и закончилось сегодня утром, когда полковник Ниеминен отдал приказ остановиться и готовиться к бою. Большая часть солдат получила возможность хоть немного, но отдохнуть, а первому взводу «повезло» отправиться в передовой дозор.
	После тридцати минут ходьбы по горам они наткнулись на укрытый среди гор комплекс портала.
	— Ладно, сидите пока, – сказал сержант, опустил забрало и забормотал что-то, передавая сообщение командованию.
	— И все же ничего я не пойму. – Кампински потянулся огладить спрятанные под маской усы, но вовремя отдернул руку. – Какая-то хрень творится. Это портал на Диадему. Тот, что ведет на Демон, должен куда лучше охраняться. Но зачем его атаковать? Ведь Диадема-то наша.
	— С этой стороны его захватить куда проще, – заметил Роберт. – И счастье еще, что те башенки не достроены. А то бы нас мигом поджарили, сомий хвост.
	— Проще, согласен, – кивнул пулеметчик. – Да только не выглядит это запланированной операцией. Для нее не пожалели бы десантно-штурмовых кораблей, а так мы, несмотря на спешку, часть пути на своих двоих ковыляли.
	— Чего гадать, – вмешался в разговор Шриван. – Все в руке Единого, да будет благословен он. Как решит, так и будет.
	— Это само собой, – не стал спорить Роберт. – Да вот только командиры наши Единого вряд ли в расчет принимают.
	— Тихо, парни. – Сержант, судя по всему, доклад закончил. – Не доведи Святая Мать, форсеры услышат.
	— Что там командиры говорят? – поинтересовался Роберт.
	— Велено сидеть тут и ждать, пока весь полк не подойдет. – Бьерн почесал один из шрамов на щеке. – Думаю, что это затянется. Пока они спуск удобный отыщут, пока изготовятся… Ночь как раз и наступит!
	— Ночь форсерам не помеха, – заметил Роберт, глянув в сторону висящего над горами солнца.
	— Но спать-то они должны? – возразил сержант. – Все, переходим в режим молчания. А кто пикнет без разрешения, того сам убью.
	Роберт удивленно покосился на него, перевернулся на спину и прикрыл глаза.

	* * *

	Веревка бесшумно скользнула вниз по утесу. Обвязав ее конец вокруг похожего на уродливую лягушку валуна, сержант махнул рукой. Роберт закинул автомат за спину, про себя помянул Единого и всю кротость его, схватился за веревку и медленно, обтираясь пузом о камни, сполз в пропасть.
	Его закачало, слегка ударило о скалу.
	Веревка тряслась и норовила выкрутиться из рук, а Роберт перебирал конечностями, надеясь, что сил у него хватит на то, чтобы удержаться и не брякнуться вниз, привлекая шумом форсера из ближайшего патруля.
	Когда ударило в подошвы, облегченно вздохнул с такой силой, что забрало на мгновение вспотело. Отпустил веревку, спешно отбежал в сторону и залег за камнями, чтобы прикрыть тех, кто пойдет следом.
	Через инфракрасный фильтр мир представлялся скопищем вырастающих друг из друга синих и зеленых плоскостей. Скалы, днем стоявшие на солнце и нагревшиеся, светились желтым, отдавая тепло.
	Там, где спускалась еще одна рота, Роберт мог видеть, как по одной из «горячих» скал скользят вниз человеческие фигурки.
	Рядом на камни шлепнулся Шриван, выставил перед собой автомат.
	— Первый взвод – вперед, – возник в наушниках шепот капитана. – Бегом до «храмовой» скалы.
	За большой скалой, формой и размерами напоминающей храм в Нанкине, начиналась охраняемая зона.
	Расположение форсерских постов изучили еще днем. Выяснили, что размещенный у портала гарнизон серьезно относится к своим обязанностям, не жалеет топлива для разведывательных модулей.
	А это означало, что малой кровью обойтись скорее всего не удастся.
	Когда Роберт присел на корточки за «храмовой» скалой, до момента общей атаки, если верить проецирующемуся на нижний правый угол забрала таймеру, оставалось пять минут.
	Этого времени почти хватило Шривану, чтобы прочитать молитву «О сохранении воина в ристании бранном», не так давно сочиненную для солдат в Комиссии Единства. При последних словах ее горы содрогнулись от обрушившегося со всех сторон грохота. Первыми заговорили снайперские винтовки, но их сразу заглушили пулеметы и рейлганы.
	Где-то среди стреляющих были Тимур, Кампински и Мак-Канн, на время операции выведенные из состава взвода.
	— Час настал, – сказал сержант твердо. – Пойдем и покажем этим курвиным детям.
	Когда выскочили из-за скалы, глазам предстал форсерский поселок.
	Огненные нити очередей хлестали по домам, по земле, по транспортерам, болванки рейлганов оставляли за собой светящийся след, точно ракеты. В инфракрасном спектре портал казался мертвым, около него метались форсеры, бестолково палили во все стороны, кроме той, откуда обстрела не велось, той, откуда приближались люди.
	Атакующие успели пробежать чуть ли не половину расстояния до крайнего дома, когда из огненного хаоса прямо на них вылетел разведывательный модуль. Он повис, точно удивленное насекомое, затем исчез во взрыве, но изображение собственному хозяину передать успел.
	Пылающий алым плазмоид лопнул, ткнувшись в землю неподалеку от Роберта, другой пролетел мимо.
	— Огонь! – донесли наушники команду капитана. – Не останавливаться! Добавить ходу!
	«Нас же всех перебьют», – успел подумать Роберт, а затем посторонние мысли исчезли, размышлять стало просто некогда. Он упал, перекатился, не переставая стрелять, затем дернул гашетку гранатомета.
	Перегораживающий дорогу транспортер взорвался, выбросив настоящий пузырь из огня, нескольких форсеров отшвырнуло в сторону. Один ухитрился вскочить, но рухнул снова, посеченный автоматными очередями.
	— Вперед! Вперед! – продолжал орать капитан. – К пункту технического контроля!
	Роберт проскочил мимо горящего транспортера, пережил мгновение потери ориентации, когда фильтр забрала не мог выбрать между обычным и инфракрасным режимом. Краем глаза заметил, как упал кто-то из солдат, обернулся и бессильно выругался, обнаружив, что тот не двигается, а в броне, напротив сердца, чернеет аккуратное отверстие.
	Громыхнувший неподалеку взрыв вырвал из ступора, Роберт вновь сдвинулся с места, побежал за товарищами.
	Люди неслись по улицам, паля в форсеров, выскакивающих из домов и переулков. Трещали автоматы, лопались гранаты. Десятки плазмоидов летели навстречу, чуть ли не сталкивались друг с другом.
	Дом, мимо которого пробегал Роберт, осел, с глухим рокотом обрушился. Из развалин выскочил могучий, как горилла, форсер с горящими злобой глазами. Роберт выпустил в него все, что оставалось в магазине, но враг лишь покачнулся, стремительно дернулась его рука с надетой на него трубой плазмагана.
	Роберт выдернул пустую обойму, потянулся за новой, понимая, что не успевает…
	Несколько пулеметных пуль угодили форсеру прямо в лицо, полетели в стороны клочья химерина, куски мяса, брызнула кровь. Форсер зашатался, сделал шаг вперед и рухнул к ногам Роберта.
	— Тому, кто это сделал, с меня причитается, – пробормотал тот, огляделся и поспешно ринулся в сторону портала.
	Проскочил узким, точно люк в транспортере, проходом между домами и оказался на открытом месте.
	Дальше до самой рамы портала была только голая земля. Правее торчала одна из недостроенных башенок, около нее располагалась будка – блок управления порталом.
	— Куда? – рыкнул объявившийся рядом Бьерн. – Все, стоять! Теперь занимаем оборону и врага сюда не пускаем!
	— Что, окопы рыть будем? – спросил Роберт.
	— Нет, остальных ждать! – Сержант положил руку ему на плечо и слегка потряс. – Ты как, в порядке?
	— Ничего, – ответил Роберт, встряхивая ноющей, точно больной зуб, головой и дыша, как набегавшаяся по жаре собака. – Сейчас, сейчас…
	Стрельба со стороны гор стихала, остававшиеся там бойцы торопились к заранее размеченным спускам. Командовавший прорывом майор отдавал приказы, а его солдаты занимали позиции, образуя вокруг портала оборонительное кольцо. Для укрытия использовали груды стройматериалов, башенки.
	Хозяева планеты тоже прекратили стрельбу, их командиры пытались осознать, что именно случилось.
	— Пойдем. – Бьерн потянул Роберта за собой. – Наши позиции вон там, сбоку от портала. Будем проход к горам прикрывать.
	— Зачем? Все остальные что, тоже сюда подойдут?
	— Именно. – В голосе сержанта звучало недоумение. – А потом мы дружно пройдем на Диадему. Вот местные удивятся, когда такое увидят.
	Бегом двинулись в сторону от портала, туда, где во мраке вырисовывалась куча камней. Едва успели добежать, как по окрестностям портала ударило несколько десятков плазмоидов, засверкали лучи ионных орудий.
	Людям помогало, что форсеры старались беречь оборудование портала.
	— Огонь! – гаркнул сержант, пристраивая автомат между камней. – Не пустим их близко!
	Выпущенный из мортиры огненный шар перелетел камни и, ударившись о землю, взорвался, но, к счастью, со слишком большим перелетом. Оставил после себя воронку, людей обдало взрывной волной.
	Роберт стрелял, если честно, наугад, не рискуя высовываться из укрытия, выставлял только сам автомат.
	Когда в третий раз сменил обойму, огонь форсеров начал слабеть. До засевших около портала солдат донесся пулеметный стрекот.
	— Наши на подходе, – проговорил сержант, отдирая наплечник, принявший на себя выстрел.
	Обгоревший бронепластик крошился под пальцами, осыпался, как обычная сажа.
	— Первая и третья роты, усилить огонь! – передали наушники приказ майора Марджена. – Второй роте – проходить через портал!
	Роберт и Бьерн обменялись удивленными взглядами.
	— Надо же, – хмыкнул сержант и повысил голос: – А ну, не спать, всыплем им во имя Единого!
	Роберт выглянул в щель между камнями, автомат в руках вновь задергался, пули умчались в ту сторону, где среди дыма и обломков укрывались форсеры, откуда летели плазмоиды.
	Боковым зрением видел, как к порталу вереницей бегут люди, как исчезают один за другим.
	Форсеры, заметившие, что именно происходит, сначала ослабили огонь, а потом и вовсе прекратили стрелять. Должно быть, здраво рассудили – зачем тратить боеприпасы, если свалившийся как снег на голову враг уходит?
	Примеру форсеров последовали и люди. Грохот боя затих, сделалось слышным ровное гудение портала и шипение догорающих обломков. Роберт оторвал палец от спускового крючка.
	— Все-таки Диадема, – грустно проговорил Шриван. – Значит, и в этот прекрасный мир пришла война. Жаль.
	— Я там лечился после вот этого, – Бьерн коснулся лица, – в санатории нашей канцелярии. «Далекие небеса» он назывался. Коли будет на то воля Единого, еще попаду туда… А теперь – за мной!
	Когда Роберт поднялся, мышцы ног едва не свело от усталости. Первые шаги ковылял, только затем перешел на нормальный бег. Вслед за Бьерном обогнул сбоку раму портала, открылся его провал, горящий синим огнем.
	— Увидимся на другой планете, – пробормотал сержант.
	Роберт кивнул, сделал несколько шагов и ощутил, что падает. По глазам ударил яркий дневной свет. Фильтры забрала на мгновение опоздали, так что пришлось зажмуриться.
	— И правда – Обретенный Рай. – В голосе Шривана прозвучало благоговение. – Да сохранит Единый эту планету!
	В ярко-голубом небе висело крупное желто-зеленое солнце, на горизонте синели горы, совсем не такие дикие, как на Драконе. Портал окружали холмы, чьи склоны покрывали тысячи ярких, крупных цветов самых разных форм и расцветок. Сладкий запах проникал даже сквозь маску.
	Впечатление портили толпящиеся около портала грязные и злые солдаты, а также сооруженное вокруг него оборонительное кольцо. Блоки строительного пластобетона казались уродливыми наростами на теле земли, кровожадно торчали из амбразур стволы пулеметов и огнеметов.
	— Всем быстро покинуть переходную зону. – Наушники донесли голос полковника Ниеминена. – Офицерам – задать направление движения!
	Солдат, точно стадо, гнали в сторону от портала, туда, где в оборонительном кольце виднелся узкий проход, а за ним – дорога и несколько транспортеров с алым крестом на боку.
	Суд по ним, гостей с Дракона тут ждали.
	Роберт тупо бежал вслед за сержантом, затем понял, что бежать дальше не надо, и опустился на землю. Стащил шлем, затем сорвал с лица надоевшую маску и вдохнул полной грудью.
	Ароматический удар оказался такой силы, что голова закружилась.

	СТРОИТЕЛИ 3

	Особь открыла глаза.
	Вокруг был теплый, шелестящий мрак, знакомый по многим предыдущим пробуждениям. Судя по плавающим в темноте запахам, Хайв, где Особь возродилась, возник недавно.
	Королева пробудилась, но отголоски ее мышления, задевающие мозг Особи, были пока очень слабыми, еле уловимыми.
	Особь медленно, крайне осторожно отклеила себя от пуповины, повела головой из стороны в сторону, привыкая к новому телу. Проверила, как двигаются средние лапы, снабженные острыми и прочными когтями. Щелкнула клешнями на верхних и вслушалась в поток ощущений, идущих от окружающих ее сестер.
	Судя по ним, среди тех, кто просыпался рядом, в соседних ячейках громадной, защищенной прочным панцирем утробы, было много воинов. А это означало, что снаружи, за пределами пока еще зародыша Хайва, существуют достаточно серьезные опасности.
	Особь помнила прошлую жизнь, проведенную на очень холодной Опоре, но воспоминания эти тускнели, отодвигались в глубь памяти, как ненужные. На смену им приходили добытые разведчиками сведения о новой Опоре, о той, где еще только предстоит возвести Хайв.
	Особь не слышала голосов, не воспринимала картинок, она непосредственно улавливала мысли всех сестер, и стоящих рядом с ней, и разведчиков, находящихся в многих километрах от Места Рождения.
	В своей камере шевельнулась Королева, и все особи замерли, готовясь уловить приказ.
	Но приказа не последовало, зато Особь почувствовала, что хочет есть. Она щелкнула челюстями и, ориентируясь по звукам и запахам, прошла вперед, где нечто большое и очень сильное подхватило ее и выбросило из Места Рождения в одну из Переходных Камер.
	Тут находилось множество рабочих сестер, чуть более крупных, чем Особь, с мощными челюстями и ловкими конечностями. Их мысли походили на односторонний лаз с серыми и очень прочными стенами, в них гремело одно желание – трудиться, трудиться, трудиться…
	Пробегая мимо, рабочие сестры приветствовали Особь, перекрещивая средние конечности, она отвечала тем же.
	Постояв несколько мгновений, Особь зашагала туда, где лежит выход, а за ним – поверхность Опоры, источник еды и место выполнения долга, состоящего в том, чтобы уничтожать все, что может помешать возведению Хайва.
	Особь знала, что у нее есть некоторое время на то, чтобы окончательно прийти в себя после родового шока, и поэтому не торопилась.
	Протиснувшись через овальный лаз, она прищурила все пары глаз одновременно – Светильник этой Опоры выглядел ярким, но от него не исходило ядовитое, злое сияние, как на той Опоре, что была две жизни назад.
	Особь осмотрелась и удовлетворенно щелкнула челюстями – пространство вокруг Хайва просто кишело едой, она росла прямо из поверхности, летала в воздухе, бегала и прыгала по другой еде и совсем не боялась.
	Особь помнила, что такое изобилие быстро заканчивается, и медлить не стала. Молниеносным броском схватила промчавшуюся над головой летучую тварь и, услышав хруст костей, сунула в рот.
	На вкус еда оказалась вполне приемлемой.
	Но удовольствие быстро заглохло, сменившись пришедшим снаружи ощущением удивления. Первоначально его испытал один из разведчиков, а дальше уловили все особи, находящиеся на данной Опоре.
	Судя по всему, Строителям встретилось что-то достаточно необычное.
	Забыв о не заглушенном до конца голоде, Особь развернулась и зашагала в ту сторону, откуда пришел сигнал. Уловила, что туда же двигаются другие боевые сестры, и это наполнило ее уверенностью, что они справятся с чем угодно, ликвидируют любое препятствие.
	И Хайв будет построен.
	Особи шли через лес, не задумываясь о том, что двигаются рассредоточенным строем, прикрывая друг друга, что на фланги и вперед выдвинуты дозорные группы, а еще одна прикрывает тыл. Они просто знали, что следует поступать подобным образом, и повиновались этому знанию, заложенному на генетическом уровне.
	Идти пришлось довольно долго, голод вновь проснулся. Особь, чтобы не снижать хода, состригала и отправляла в рот куски той еды, что растет из поверхности, куда менее питательной, зато более доступной.
	На иных Опорах приходилось довольствоваться только ею.
	А потом лес закончился, открылось огромное пустое пространство и торчащие из поверхности странные штуки. Увидевшие их сестры остановились, и все Строители одновременно испытали ошеломление.
	Подобного они еще не видели.
	Штуки не годились в пищу, но в то же самое время не были и материалом для строительства Хайва, они не походили на те вздутия, что порой торчат из Опоры, да и вообще ни на что не походили.
	Особь заглянула в память минувших жизней и не обнаружила там ничего подобного.
	Единый организм, состоящий из тел множества Строителей, мгновение подумал и принял решение. Несколько боевых сестер вышли на открытое место и двинулись к странным штукам, чтобы изучить их вблизи.
	Особь уловила какой-то звук. Повернув туда, откуда он донесся, голову, заметила, что одна из стенок ближней штуки разломилась и из нее выбралось какое-то существо с двумя парами конечностей, мехом вокруг головы и мягким колышущимся панцирем на теле.
	На взгляд Особи, выглядело оно уродливым и довольно крупным.
	Отправленные на разведку сестры замерли, вскинув верхние конечности в угрожающем жесте. Существо издало резкий звук, развернулось и бросилось обратно в разлом.
	Через мгновение из него выскочили уже два существа, второе оказалось точной копией первого.
	В верхних конечностях оба сжимали вытянутые предметы. В них чувствовалось тепло, ощущалась жизнь, но какая-то необычная.
	Увидев подобное, Особь не удержалась и издала низкое удивленное стрекотание. Услышала, как подобный звук испустили и ее соседки.
	Первое существо подняло свой предмет, раздался негромкий хлопок. Одна из сестер-разведчиц выбросила мыслеформы боли и упала на спину, дергая конечностями. Стало видно отверстие в грудной части ее панциря, из которого толчками выплескивалась кровь.
	Вторая бросилась в атаку, но успела сделать всего несколько шагов, как тоже рухнула, а оба существа издали серию громких, вибрирующих звуков и принялись махать конечностями.
	Особь почувствовала, как беспокойно дернулась Королева, как запульсировали тянущиеся от нее нервные волокна. Начали меняться, перестраиваться некоторые из коконов Места Рождения, готовясь произвести на свет особых сестер, наделенных всеми доступными Строителям органами чувств, способных незаметно и быстро перемещаться на большие расстояния.
	Обнаруженная угроза для Хайва выглядит совершенно необычной и сложной, ее нужно хорошо изучить.
	Но это задача будущего и рожденных для этого сестер.
	Одновременно с десятками сородичей Особь издала боевой клич и бросилась к продолжающим махать конечностями существам. Те замолкли, одно вскинуло предмет, второе обратилось в бегство.
	Один за другим зазвучали хлопки, несколько сестер упали, но это не остановило атаки.
	Особь первой добралась до цели, стремительным выпадом пробила существо насквозь, так, что коготь высунулся у него из спины. Существо закричало и обмякло, из раны хлынула кровь.
	Особь наклонилась и понюхала ее, затем попробовала на вкус. Мыслеобразы, содержащие новые данные, потекли в стороны, чтобы стать достоянием множества небольших разумов, составляющих единый Разум Хайва.
	Второе существо убегало, издавая громкие звуки, но двигалось оно медленно и неуклюже.
	Две боевые сестры настигли его одновременно, громко клацнули клешни, разрывая врага на части. На землю упали кровоточащие куски мяса и вытянутый предмет, умеющий лишать жизни на расстоянии.
	Одна из сопровождающих отряд трудовых сестер подобрала его и поспешила прочь. Особь проводила ее взглядом, потом сделала ритуальный укус на теле убитого ею врага и отшвырнула труп, не сомневаясь, что его тоже подберут.
	Из штук, служащих для мехоголовых существ чем-то вроде маленьких Хайвов, выскакивали обитатели. Увидев сестер, начинали издавать звуки и метаться, некоторые пускали в ход прирастающие когти, другие пытались бежать, третьи падали и замирали, надеясь притвориться мертвыми.
	Но всех ждал один и тот же конец – смерть.
	Особь небрежным ударом убила существо, чей панцирь (и какой от него толк, если он такой мягкий?) доходил почти до поверхности, и запрыгнула в отверстие, пробитое в стене одного из Хайвов.
	Ощутила боль, что-то звякнуло, посыпались кусочки прозрачного вещества.
	Внутри обиталища мехоголовых пахло очень необычно, пространство занимали корявые предметы разных размеров, видов и форм, некоторые излучали свет, другие – тепло.
	Особь уловила звук за стенкой, подошла к ней, осторожно ткнула клешней. К ее удивлению, кусок стенки со скрипом качнулся и открыл ведущий в глубь «Хайва» узкий проход.
	И в конце этого прохода стояло маленькое существо.
	Заметив Особь, оно открыло рот и, судя по интенсивности раздавшегося звука, попробовало отпугнуть врага. Затем бросилось прочь, но Особью овладел инстинкт преследователя, родившийся еще в те времена, когда ее предки возводили Хайвы на одной-единственной Опоре.
	Она настигла существо в два прыжка, легко разрубила его пополам и, задрав голову, издала торжествующий клич.
	Судя по мыслеобразам находящихся неподалеку сестер, все мехоголовые были убиты. А это означало, что можно и поесть.
	Особь наклонилась и, разорвав мягкий панцирь, заработала челюстями.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 11

	Марта воткнула на место последнюю батарею и, вдев руку в ионное орудие, покрепче сжала рукоятку.
	Как это ни странно выглядело, она волновалась. Впервые за долгое время ее ждала самая обыкновенная боевая операция, без секретов и чудовищного риска, и это казалось странным.
	За спиной Марты смеялись и переговаривались ее бойцы, а метрах в пятистах впереди, перед грядой невысоких дюн, ровно сиял ведущий на Лонис портал, и синий огонь, пылающий в большой раме, выглядел зловещим.
	Никто не проходил через него более полугода. С этой стороны выход сторожили форсеры, с другой – люди, дула пулеметов и плазменных пушек были готовы обрушить на дерзкого гостя волну смерти.
	Любой, ступивший из портала на чужую территорию, рисковал за пару секунд быть разорванным в клочья.
	До сего дня этот переход особенно не интересовал ни людей, ни форсеров, так что тут сохранялось вооруженное затишье, нарушить которое сегодня намеревались дети Эволюции.
	Рядом со звеном Марты готовились к атаке джамперы. Проверяли, как работают их прыжковые двигатели «Торнадо», подключенные ко всем четырем слотам на спине, у всех ли готовы запасные батареи, заточены ли штурмовые лезвия для ближнего боя…
	— Удачи, Мигель! – пожелала Марта, когда командир штурмовиков повернулся к ней. – Ха, а это еще что?
	Огибая выстроившихся на дороге солдат, мимо проехали и остановились перед порталом четыре транспортера, покрытые дополнительными листами брони. Из кабин повыскакивали техники, но заглушить моторы никто и не подумал.
	— Все очень просто, – голос Мигеля прозвучал слегка сварливо, – эти коробки пойдут пустыми, чтобы принять на себя гостеприимство людей. Потом модули-брандеры, затем мы, и только после этого – вы.
	— Минутная готовность, – пришла через ком-линк команда супертактика.
	Биотанки медленно поползли к порталу, на спинах плавно закачались рубки с операторами.
	— Марта, помни, что далеко от танка вам уходить нельзя, – напомнил о себе Джонатан. – Вы прикрываете его точно так же, как он – вас.
	— Хэй, а разве моя голова крепче его шкуры? – с наигранным удивлением спросил Анджей, только что получивший такую же инструкцию.
	— Твоя – да, – с досадой ответил Джонатан.
	— Поехали, и да поможет нам Пророк! – проговорил супертактик.
	Переведенные на автоматическое управление транспортеры один за другим нырнули в голубое сияние. Джамперы, дружно присев, подпрыгнули и влетели в раму портала, за ними понеслись управляемые субтактиками модули-брандеры.
	Тяжело скрежеща лапами, вполз в огонь первый биотанк, сопровождаемый звеном Густава. Вторым повел бойцов Стефан.
	— За ними, – сказала Марта, когда отданный под их попечение «Зверь» двинулся вперед. – Покажем, чего мы стоим!
	Сияние портала ослепило, все вокруг дрогнуло, вызвав секундную дезориентацию: повышенная сила тяжести Нифелгейма сменилась обычной Лониса. В привыкшие к пустыне легкие хлынул влажный воздух.
	Еще не видя ничего, Марта уловила запахи раскаленного металла и гари. По ушам ударил треск пулеметов.
	Открыв глаза, обнаружила, что обломки трех из четырех транспортеров пылают, распространяя удушливый чад, а последний уткнулся носом в песчаный вал, насыпанный вокруг портала.
	Обманка сработала – охрана портала нанесла первый, самый мощный удар по ней, затем отвлеклась на джамперов и модули и не смогла встретить основные силы форсеров сосредоточенным огнем.
	Сам портал покоился на чем-то вроде платформы, с него вел широкий пандус, по которому бежали солдаты и ползли биотанки.
	Над валом кружились джамперы, воздух свистел, штурмовые пушки выплевывали настоящие струи плазмы. Тяжелые орудия со спин биотанков били раз за разом, а очереди веерами отлетали от брони «Зверей».
	— Вот ублюдки, и не думают бежать! – прошипела Марта, поднимая ионное орудие. – Особое внимание огнеметчикам!
	Рубка на спине «их» танка повернулась, и плазменный разрушитель – огромная плазменная пушка – выплюнул шар плазмы диаметром в метр. Там, куда он попал, в песчаном вале появилась дыра, один из пулеметов смолк, а обугленные тела полетели в стороны.
	Марта привычно выбирала цели, выжидала, пока ее орудие зарядится, снова и снова радуясь про себя, что ее ребятам не требуется постоянный контроль со стороны субтактика. Рядом хладнокровно стреляла Саманта, орудовал мортирой Жозеф, без суеты делали свое дело остальные.
	Когда в один момент отчаянный Санчес и вовсе вскочил на броню биотанка, Марта не стала его останавливать, хотя оператор, увидев «соседа», выразительно покрутил пальцем у виска.
	«Зверь» медленно, но неуклонно полз вперед, приближаясь к позициям людей. Те стреляли по нему из всего, что у них было, воздух гудел от пуль.
	— Эх… – только и сказала Марта, когда пулеметной очередью Санчеса снесло со спины краба.
	Боец перекувырнулся и шлепнулся на землю. Марта отвлеклась, а когда снова посмотрела в сторону упавшего, «убитый» мотал головой и делал попытки подняться.
	С вала ударило чудом уцелевшее рельсовое орудие, выстрел пробил рубку стрелка-оператора, и орудия «Зверя» умолкли. Но гигантский краб подступил к самому валу и останавливаться не собирался. Пошли в дело клешни, двигающиеся невероятно быстро для их массы.
	Даже Марта содрогнулась, ступив на оставленную «Зверем» дорожку, где в окровавленный песок были вбиты куски плоти и покореженного металла. Люди сопротивлялись отчаянно, кидались на краба чуть ли не с голыми руками.
	Разбросав их в стороны и перебравшись через вал, биотанк, лишенный управления, попер дальше, к темнеющему вдалеке лесу.
	— Эй, командир! – выкрикнула Марта. – Командир, как управлять этим чудовищем?
	— Никак! Просто не дайте ему пропасть! – рявкнул тактик в ответ. – Иначе голову сниму!
	— Поняла, – мрачно ответила она. – Ребята, за ним!
	Люди стреляли со всех сторон, но не так активно, а затянувшие все вокруг клубы густого дыма мешали рассмотреть, что именно происходит. Некоторое время они бежали за «Зверем», пока он не уперся в дерево.
	— Фу, все, – сказала Марта. – Остановимся около него.
	— Да, оборона здесь та еще, – пропыхтела Саманта, оглядываясь на вал. – Но почему песок, а не бревна? Ведь деревьев вокруг полно?
	— На это наверняка есть причины, – оборвала ее Марта, – и, клянусь Пророком, мне сейчас меньше всего хочется над ними раздумывать!
	От того места, где они находились, можно было разглядеть окрестности портала целиком.
	Землю вокруг вала покрывали воронки, от транспортеров остались дымящиеся остовы, неподвижные тела людей и форсеров лежали всюду. Один из биотанков крутился на месте, загребая лапами с правой стороны – слева остались только обожженные ошметки.
	Схватка заканчивалась, люди отступали, а форсеры, выполнившие боевую задачу, не особенно стремились их преследовать.
	— Лучше залечь и не высовываться, – сказала Марта.
	— А мы и не высовываемся, – пожал широкими плечами Клайв, и тут же пуля угодила ему прямо в глаз, дергающееся тело упало наземь.
	— Снайпер! – Марта отпрыгнула в сторону, за массивную тушу биотанка, солдаты последовали ее примеру.
	— Это ведь один из последних выстрелов, – шмыгнула носом Саманта, – еще минута, и никаких снайперов не останется.
	— Да, не повезло Клайву, – вздохнул Жозеф.
	Остаток сражения провели под защитой биотанка. Джонатан вышел на связь, когда стрельба затихла и около портала воцарилась тишина.
	— Чего вы там залегли в кустах? – сварливо осведомился он.
	— Выполняем приказ, прикрываем танк, – ответила Марта. – Он остался без оператора, я же докладывала.
	— Сейчас пришлю специалистов, ядерная мать, – сообщил тактик. – Сидите пока на месте, чего уж там.
	Раздался треск, и на ветку прямо над головой Марты уселось четырехкрылое существо с тонким и хрупким телом. Некоторое время разглядывало форсеров, а затем испустило громкий, неожиданно басистый крик.
	— Вот и местные нас встречают, – заметил Янис, и на лицах форсеров появились улыбки.

	* * *

	Техник, стоявший у транспортера, бесцеремонно пялился вверх, и Марте не пришло в голову его за это осудить.
	Зрелище и в самом деле было замечательное: треть зелено-голубого неба занимало алое солнце, но его тусклое свечение казалось куда слабее того, что излучало второе светило – белый карлик.
	Дополняли картину сразу три луны: голубоватая, розовая, точно цветок, и желтая, цвета старой кости. Бока их покрывали пятна кратеров, складывались в причудливые узоры.
	— Кхе-кхе, – сказала Марта, и техник от неожиданности подскочил, едва не уронив на ногу батарею.
	— Красиво, – сказал он.
	— Конечно, – согласилась она. – Но любоваться потом будешь, а сейчас давай делом займемся.
	— Давай, – согласился техник и полез в кузов, где громоздились штабеля ящиков.
	Схватка за портал закончилась больше часа назад, но теплый и сырой воздух все еще пах свежей кровью. При прорыве форсеры потеряли не так много солдат, но среди убитых оказался Густав.
	Не спорить ему больше с Сарой, не играть в шахматы с Мигелем.
	Санитары в темно-зеленых комбинезонах бегали с носилками, перетаскивали раненых через портал на Нифелгейм. В небе кружили большие крылатые существа с мощными челюстями, заинтересованно поглядывали на трупы. Биотанки стояли тесной кучей, а техники и стрелки-операторы бродили вокруг них, изучая повреждения.
	— Давай по списку, – проговорил тактик, высовываясь из люка, точно зверь из норы.
	— Тебе Джонатан должен был прислать сообщение, – откликнулась Марта. – Мы – то звено, что он отправил в сторону боковой дороги.
	— Понятно, – кивнул техник. – Тогда принимайте.
	По основной трассе ушли, развивая наступление, свежие части, не участвовавшие в прорыве через портал. Но они же обнаружили в километре развилку и уходящую от нее в джунгли дорогу, не отмеченную на картах. Проверку ее поручили бригаде Джонатана, а он не упустил случая «осчастливить» заданием Марту.
	Она смотрела, как бойцы распихивают по подсумкам батареи, как вставляют на место капсулы с подпитывающей броню жидкостью, и думала, что если Джонатан окажется злопамятным, то в ближайшее время ей придется нелегко.
	— Спасибо, – кивнула технику, забирая у него батареи уже для себя. – Пошли, глянем, что там за дорога такая.
	Километр прошли по обочине, глядя на проезжающие мимо транспортеры и проползающие танки.
	— Ну надо же, – хмыкнула Марта, когда открылась уходящая в сторону от трассы дорога, на вид заброшенная, заросшая травой. – Какой смысл туда идти? Видно, что ею не пользуются много лет…
	Но Джонатан не стал слушать никаких возражений.
	— Приказ есть приказ, – сказал он, – идите и посмотрите, чем она заканчивается.
	— Хорошо, – ответила Марта, сжимая зубы, и сошла с пластобетона на пружинящий под ногами ковер травы.
	Через несколько шагов вокруг оказался густой лес.
	Со всех сторон виднелись толстые стволы, увитые зелеными лианами. Под ноги то и дело попадались яркие цветы, густой подлесок мешал смотреть дальше чем на десяток метров. Голову дурманил сильный аромат, уши ловили резкие звуки, доносящиеся из чащи.
	Дорога неуклонно шла в одном направлении.
	— И чего им тут понадобилось, людям этим? – проворчал Тадеуш, затем резко повернулся и дважды выстрелил. В зарослях образовалась обугленная черная дыра, со скрипом рухнуло перебитое дерево. – Ого, какая зверюга!
	— Отставить огонь, – сказала Марта хмуро. – Что за зверюга?
	— Ничего там не было, – насмешливо ответил Жозеф. – Почудилось тебе, братец.
	— Такая здоровенная красная морда, – сказал Тадеуш, разводя руками, – с рогами… Из кустов выглядывала.
	— И кого мне только дали в подчинение? – вздохнула Марта. – Им красные морды в кустах мерещатся.
	— Да я покажу, там труп должен быть. – Тадеуш сошел с дороги и решительно отправился к зарослям.
	— Это растение, – хихикнула Саманта, указывая в другую сторону, где огромные лепестки причудливого цветка и вправду складывались в подобие звериной головы.
	— Осторожней! – предупредила Марта, заметив толстые нити, растянутые у корней деревьев.
	— Хорошо, мать-воспитательница, – язвительно пробурчал Тадеуш, но тут же с шумом упал.
	Донеслись сочные проклятия, треск рвущихся стеблей и какой-то скрип, затем Тадеуш поднялся, весь перепачканный желтой и алой пыльцой, налипшими листьями и комьями жирной земли.
	— Оно меня под коленки стукнуло, – пожаловался он. – Да так сильно – если б не броня, мог ног лишиться…
	— Это ловушка, – заметила Саманта. – Какой-то местный хищник.
	— А у меня еще один… местный хищник. – Голос прикрывающего группу сзади Яниса прозвучал напряженно. – Пристрелить его или как?
	Марта обернулась и обнаружила, что Янис держит на прицеле неподвижно стоящего человека, лишенного брони, без оружия в руках.
	— Подожди стрелять, – сказала она.
	Человек не выглядел солдатом, на плечах его болталась накидка из ткани, из-под которой выглядывали широкие штаны. Длинные белые волосы удерживала цветастая повязка, а коричневое лицо было очень морщинистым.
	— Ты кто такой? – спросила Марта с удивлением.
	— Уходите, – ответил человек очень спокойно. – Вы зря пришли в этот мир. Возвращайтесь к себе.
	— Взять живым, – произнесла Марта в ком-линк.
	Стоявшие ближе всего к человеку Саманта и Янис шагнули к нему. Девушка запнулась обо что-то в траве и неожиданно упала, а Янис остановился, когда лиана свалилась ему на плечи и обвилась вокруг шеи.
	— Уходите, – повторил старик, медленно отступая в заросли.
	— Зато ты не уйдешь! – рявкнул Жозеф, и деревья не стали преградой для плазмоида из его мортиры.
	Янис отодрал зеленую плеть от шеи и шумно задышал.
	— Прикрывайте меня, – сказала Марта и скользнула туда, где в высокой траве должно было находиться тело.
	Плазмоид, способный уничтожить транспортер, зацепил человека самым краешком.
	— Вот неудача. – Марта присела рядом, перевернула тело на спину. Человек закашлялся, пуская кровавые пузыри. – Он умрет сейчас, а труп не допросишь.
	— Так ведь ушел бы, – уныло протянул Жозеф.
	— Шустрый больно, привык без приказа огонь открывать. – Марта поднялась, отряхивая руки от налипшего сора. – Видно же, что это не боец, защиты никакой – простой палкой стукни, и то покалечишь.
	— Ладно, в другой раз учту, – буркнул Жозеф. – А этот, значит, уже все?
	Тускнеющие глаза человека обрели ясность, он с трудом поднял руку и сказал:
	— Вы несете зло и за это будете наказаны. Совсем скоро, лишь только Единый примет мою душу!
	Рука задрожала и упала на грудь, из раскрытого рта вырвался шумный хрип, веки опустились.
	— Что это он тут нес о наказании? – удивленно спросил Янис, отбрасывая в сторону кусок лианы. – Решил напоследок своим Единым запугать?
	— Следите за чащей! – скомандовала Марта. – Может, его слова ничего и не значат, но лучше не рисковать!
	— Если бы я никогда не рисковал, мной бы давно утилизатор поужинал, – пробурчал Тадеуш, напряженно вглядываясь в джунгли.
	— А если бы у тебя было побольше мозгов, ты бы знал, что риск бывает оправданным и неоправданным. – Марта шаг за шагом отступала к дороге. – Сейчас я доложу о том, что случилось, а потом…
	Договорить она не успела, из травы высунулся, практически выстрелил крупный фиолетовый бутон. Марта увернулась, а вот Янис не успел, вскрикнул, когда длинный синий язык, выметнувшийся из бутона, скользнул по его лицу.
	— Разрази их всех… – ошеломленно пробормотала только вставшая из травы Саманта, заметив красную полосу из мелких волдырей, пересекших лицо Яниса. – Эй, что шевелится у меня под ногами?
	Джунгли содрогнулись, задвигались, как единое живое существо. Травяной ковер затрясся, стволы закачались, зашелестела листва, из крон долетело тихое, но очень грозное чмоканье.
	— Стрелять на поражение! – крикнула Марта.
	Краем глаза увидела, как рядом с Янисом падает Саманта, заметила, как возникшая в земле трещина отделяет их от остального звена. Раздался звук выстрела, перед глазами мелькнуло что-то серое.
	Марта попыталась отскочить, но от сильного удара по голове все померкло перед глазами.

	СЫН ЗЕМЛИ 11

	Ведущий с Диадемы на Дракон портал охраняли солдаты недавно созданного на Циклоне корпуса «Цезарь». Смотрели они на прошедших через многие схватки ветеранов «Одина» с восхищением и завистью, хотя, по мнению Роберта, он сам и его сослуживцы, грязные и измученные, скорее заслуживали жалости.
	— Ну и запахи, – пробормотал он, продышавшись. – Я чувствую себя как в парфюмерном магазине…
	Стоящий на коленях и читающий благодарственную молитву Шриван не отозвался, зато ответил Бьерн.
	— Точно, – проговорил он. – Хотя это куда лучше, чем дышать выброшенной из вулканов гарью… Вставай, пойдем!
	— Куда? – подниматься Роберту не хотелось, куда-то идти – тем более.
	— Вон к тому красному автобусу. – Сержант махнул рукой. – Около него капитан нашу роту собирает.
	Роберт повернул голову и удивленно хмыкнул. Позади санитарных транспортеров вдоль дороги выстроилась колонна, составленная в основном из роскошных двухэтажных автобусов, какие используют для перевозки туристов.
	— Это еще что? – Закончивший молиться Шриван не скрывал удивления.
	— А на этом нас повезут, – сообщил Бьерн. – Собрали с бору по сосенке все, что есть.
	— Не нравится мне это, – пробормотал Роберт, поднимаясь.
	Прошли мимо нескольких машин, около которых собирались бойцы других рот, миновали черный лоснящийся кар. У красного автобуса обнаружился угрюмый капитан Цай, а среди толпящихся рядом с ним солдат – Мак-Канн, Кампински и Тимур, все трое – целые и невредимые.
	— Черти хреновы! – пророкотал пулеметчик, топорща усы, и на лице его объявилась залихватская улыбка. – Живы!
	— А что нам будет? – ответил Роберт, ощущая, как от медвежьих объятий захрустел бронекостюм.
	— Рота – смирно! – прервал начавшуюся беседу голос капитана. – Ровно тридцать минут нам дано на то, чтобы перекусить и оправиться. Затем мы должны погрузиться в этот вот автобус и двинуться туда, где хитрый враг использовал на Диадеме новое секретное оружие. Вольно! Разойдись!
	— Так, консервы не трогайте пока, – проговорил сержант. – Ждите тут. А ты, Кампински, иди со мной.
	— Никак горячим накормят, – сказал Тимур, усевшись на землю. – Хорошо.
	— Зато другое плохо, – покачал головой Роберт. – Секретное оружие – это вам не сомий хвост. Эй, парень!
	Проходивший мимо солдат с эмблемой «Цезаря» на броне завертел головой.
	— Да, ты, – кивнул Роберт. – Минутки свободной не будет?
	— Будет, – с мягким акцентом уроженца Циклона ответил солдат и подошел поближе. – А что такое?
	Бронекостюм его выглядел новеньким, а символ корпуса – меч и лавровый венок, нанесенные белой краской, – просто искрился на солнце. Светлые волосы падали на лоб, а в серо-зеленых глазах читалось любопытство.
	Роберт огляделся и, убедившись, что рядом нет никого из офицеров, спросил:
	— Может, ты расскажешь, что тут у вас творится? Что за новое оружие?
	— Да точно-то никто не знает, – ответил солдат. – Где-то с неделю тому на Диадему упало с полдюжины крупных метеоритов. А потом начали поговаривать о каких-то животных, что сожрали людей в нескольких отдаленных поселках.
	— Животные? – Роберт и не попытался скрыть удивления. – Может, это просто местные твари?
	— Да говорят, что на Диадеме своих настолько опасных не бывает.
	— Хорошо, пусть на планете высадились какие-то хищные зверюги, – сказал Шриван задумчиво. – Почему тогда не подвести сюда войска с Циклона? Это ведь гораздо проще, чем изымать наш полк из атакующего корпуса и тащить через охраняемый форсерами портал.
	— Так на Аквиуме сезон штормов не закончился, – сообщил солдат, – а там от портала до портала только морем.
	— О! И что, шторма такие сильные? – поинтересовался Тимур.
	— Просто жуткие, – в серо-зеленых глазах появилось мечтательно-тоскливое выражение. – Корабли должны будут простоять в гаванях еще минимум неделю.
	— Так, что за разговоры? – Из-за автобуса вышел сержант, за ним показался Кампински со здоровенным термочаном в руках.
	— Да так, пообщались немного, – ответил Роберт.
	— Пообщались – и хватит. – Бьерн взглянул на солдата «Цезаря». – Рядовой, можете быть свободны.
	Тот отдал честь и торопливо пошел прочь.
	— Доставайте ложки, – велел сержант. – Тут добрая порция горячего супа. А вообще о чем вы с ним разговаривали?
	Кампински поставил термочан прямо на землю, отщелкнул крепления и снял толстую крышку. Перебивая цветочные ароматы, поплыл запах мясного бульона.
	— О том, что здесь происходит, – ответил Роберт, с наслаждением вдыхая.
	— Потом расскажешь, – кивнул Бьерн и первым запустил ложку во внутренности термочана.
	Суп напоминал харчо, в густой жидкости плавали какие-то травы, крупа, иногда попадались кусочки мяса. Вкус был острый, но почему-то сладковатый, точно в котел ветром набросало пыльцы.
	— По местному рецепту сварен, не иначе, – пробормотал Роберт, вспоминая Лонис и тамошнюю кухню. Подумал о Трэджане, о том, куда отправили его на лечение, скоро ли маленький уроженец Аляски вернется в часть.
	— Это точно, – хмыкнул Бьерн. – Ну а теперь поведай, о чем тот тип из «Цезаря» наболтал.
	Рассказ оказался коротким и довольно путаным.
	— Хрень какая-то, – сказал Кампински, когда Роберт закончил. – Использовать животных в качестве оружия? И это в двадцать четвертом веке? Их же надо постоянно направлять, контролировать! Нет, что-то тут не вяжется…
	— Согласен, – кивнул сержант. – Давай, отнеси термочан назад. И не болтай там особенно с поварихами. Через пять минут отправляемся.
	— В любом случае не нравится мне это, – сказал Роберт. – Вряд ли обычные хищники способны уничтожить население какого-либо поселка целиком. На такое пойдет разве что очень голодная и очень большая стая.
	— Ничего, скоро мы узнаем, насколько она голодная и большая. – Бьерн усмехнулся. – А ну, в автобус все, живо!
	Роберт подхватил рюкзак, автомат и, чувствуя, как в животе тяжело булькает горячая жидкость, полез в салон.
	В стороны уходил декоративный забор, способный удержать разве что цыпленка, а ворота напоминали скорее произведение искусства, чем реальную преграду. Болтающаяся над ними вывеска сообщала, что расположенная дальше территория принадлежит дому отдыха «Рассвет».
	Самого дома отдыха видно не было, он прятался за рощей высоких деревьев, окутанных неожиданно густым туманом, поднявшимся незадолго до рассвета.
	— Это нас что, на отдых определили? – заметил Кампински, оглядывая ограду, ворота и деревья, выглядящие донельзя мирно.
	— Нет, на разведку, – мрачно ответил Бьерн. – Так что шевели задницей.
	По идеально ровным, широким и пустынным дорогам цветочной планеты полк путешествовал вторые сутки. До сегодняшней ночи его солдаты не видели ничего интересного, кроме парящих над лугами летающих тварей.
	Шесть часов назад передовой дозор наткнулся на брошенный кар, выглядящий так, словно его вскрыли лазерными резаками. На сиденьях и полу машины обнаружились следы крови. Дремлющих в автобусах солдат разбудили, полковник Ниеминен сообщил, что они вступили в «зону гарантированной опасности». С этого момента о сне и отдыхе пришлось забыть.
	Полк двигался медленно, осторожно, как потерявший зрение хищник, выбрасывая в стороны «щупальца» дозоров.
	Примерно час назад их рота отправилась исследовать боковую дорогу, ведущую к состоящей из десятков санаториев зоне отдыха. Расходясь в стороны, разделилась на взводы, а затем еще раз.
	И перед воротами «Рассвета» стояли шестеро бойцов – отделение, точнее, то, что от него осталось.
	Кампински задвигал усами, стволом пулемета толкнул одну из створок, и та со скрипом качнулась. В открывшуюся щель проскочил Роберт и повел автоматом из стороны в сторону.
	— Что там у вас? – прозвучал в наушниках голос капитана.
	— Пока ничего не обнаружили, – бодро отозвался Бьерн. – Проникли на территорию дома отдыха «Рассвет».
	— Шевелите задницами, – посоветовал командир роты.
	Сержант побагровел, солдаты захихикали.
	В глубину рощи шла довольно широкая дорожка. На обочинах виднелись те же цветы, дальше туман колыхался серой стеной, из которой выступали серовато-черные стволы и ветки, унизанные крупными чашевидными листьями.
	— Тихо как, – заметил Тимур, принюхиваясь. – Тут должны обитать какие-нибудь животные, но их не слышно.
	— Сомий хвост! – Роберту показалось, что между деревьев что-то двинулось. Он вскинул автомат, но шевеление исчезло и больше не проявлялось.
	В полной тишине они прошли около пятидесяти метров. Стал виден дом отдыха – главный корпус, отходящие от него крылья, несколько флигелей, усыпанные песком дорожки, обширные клумбы, усаженные незнакомыми кустами.
	Дверь в главный корпус была приоткрыта, в одном из окон торчали обломки стекла.
	— И тут все пусто, – заметил Бьерн. – Как вымерло…
	Прошли между двумя клумбами, когда Тимур неожиданно присел, уставился в землю. Роберт перевел взгляд и остолбенел – на песке отчетливо выделялся отпечаток когтистой трехпалой лапы.
	— Вот так хрень! – выразил общее мнение Кампински.
	— Хватит пялиться, не девка же! Глядеть по сторонам! – напомнил о бдительности сержант и опустился на корточки рядом с Тимуром. – Что это за тварь может быть?
	— Одно скажу – я на таких не охотился, – ответил снайпер. – Судя по тому, как вдавлено, не очень массивная, а вот то, что других следов рядом нет, – плохой знак. Шибко далеко прыгает. Вон куст сломан, толчок другой лапой был сделан там. А между этими точками метра три, не меньше…
	Грохот пулемета ударил по ушам, зазвенело выбитое стекло. Роберт, не думая, что делает, упал и, перекатившись, выставил ствол в ту сторону, куда палил Кампински. Но не увидел там ничего, кроме изрубленных пулями кустов и покрытой «оспинами» попаданий стены одного из флигелей.
	— Прекратить огонь! – рявкнул Бьерн. – Ты что, сдурел?
	Пулемет затих, стало слышно, как потрескивает, снимая
	нагрузку, система стабилизации ствола.
	— Да мне показалось, что там это… – Кампински замялся.
	— Показалось, мать твою! Когда кажется – помяни Единого! Стрелять только при обнаружении цели! Ясно?
	— Так точно. – Голос пулеметчика звучал мрачно.
	— Вот и славно. – Сержант распрямился. – Пойдем, глянем, что там внутри творится.
	Роберт не осуждал Кампински, сам чувствовал, что нервы напряжены, как струны музыкального инструмента, что любой резкий звук заставляет вздрагивать, и краем глаза замечаешь движение, которого на самом деле нет. Они не знали, где враги каков он, не видели его, и в чем-то это было хуже открытого боя.
	Неизвестность пугает больше знакомой, пусть и серьезной опасности.
	Осталась позади центральная дорожка между клумбами, под ногами заскрипели ступеньки крыльца. Разглядев торчащий в двери изогнутый предмет, Роберт недоуменно хмыкнул.
	— Вынимай, – сказал Бьерн Тимуру. – Только осторожно, вдруг он ядовитый.
	Предмет был полым и напоминал открытый с задней стороны чехол для ятагана или иного древнего клинка, изготовленный из какого-то очень тонкого, твердого и прочного материала.
	— О, – проговорил Тимур, – похож на химерин.
	— Значит, и в самом деле форсеры, – сказал Шриван. – Не пора ли убраться отсюда, пока нас всех не прибили?
	— Не пора, – жестко ответил Бьерн. – А вообще ты видишь хотя бы один след от ионного луча или плазмоида? Я – нет. Так что осмотрим здание и только потом двинемся назад. Кампински, остаешься тут, прикроешь нам спину.
	— Есть.
	Роберт толкнул дверь, заглянув внутрь, обнаружил стоящие у стен диваны, стойку администратора, кровавое пятно на паркетном полу и засохшие на белой стене багровые брызги.
	Выглядело это так, словно человека разрезали очень мощным и сильным ударом.
	— Упаси нас Единый, – проговорил Шриван и поднял руку, чтобы осенить себя священным знаком. – Помилуй и охрани…
	— Молиться потом будешь, – оборвал его сержант. – А сейчас мы с тобой и Мак-Канном осмотрим первый этаж. Роберт, на тебе и Тимуре второй.
	— Все понял.
	Двигаясь боком, так, чтобы держать в поле зрения холл, вдоль стены пробежали к лестнице. Роберт увидел, как Бьерн перегнулся через стойку и возится с блоком системы видеонаблюдения, затем стена загородила обзор.
	Поднимался без спешки, автомат держал перед собой, а палец на спусковом крючке. Тимур шагал позади неслышно, лишь иногда негромко постукивали, соприкасаясь, детали бронекостюма.
	На площадке второго этажа обнаружили еще одно кровавое пятно и рядом с ним – кучу аккуратно обглоданных человеческих костей.
	— Вот ничего себе! – только и вздохнул Роберт, впервые за долгое время испытывая тошноту.
	— Тут порезвились очень сильные и умные хищники, – заметил Тимур. – Я не верю, что кто-то мог уцелеть.
	— А то оружие, что мы нашли у входа?
	— Не оружие. Сбрасываемый коготь или что-то в этом роде.
	С лестницы повернули в коридор, пустой и тихий, как развлекательный центр в понедельник утром. Заглянули за первую из выходящих в него дверей, оказались в просторном трехкомнатном номере.
	— Никого, – сказал Роберт, заглянув в санитарный блок, где поместилось бы человек пять. – Эй, сержант, нам все тут обходить или как?
	— Возвращайтесь, – ответил Бьерн. – Смотреть не на что. Я забрал из системы видеонаблюдения блок памяти, где все записано, что тут произошло. Кроме того, мы нашли уцелевшего.
	Поспешно вернулись на первый этаж и обнаружили соратников у одного из диванов.
	Лежащий на нем человек дышал тяжело, с присвистом, на белом халате его темнели багровые пятна, на щеке виднелся глубокий шрам, покрытый коркой засохшей крови.
	— Давно ли все произошло? – очень мягко спросил Бьерн. – Сколько их было?
	— Вчера. – Раненый распахнул полные ужаса и боли глаза, в его груди что-то булькнуло, и Роберт понял, что шрамом на лице дело не ограничилось. – Десятки… монстров… когти и клешни… убили на глазах…
	— Спокойнее, вам нельзя много говорить, – попытался остановить раненого сержант, но тот словно не услышал.
	— Убили на моих глазах… только кровь… везде… Они убивали и забирали тела!
	Голос раненого стал слабеть, а затем затих вовсе, веки опустились, осталось только надсадное дыхание.
	— Как он сумел уцелеть? – спросил Роберт.
	— Мы нашли его в подвале, – проговорил Мак-Канн. – На какое-то время он скрылся из поля зрения тварей и заперся в продуктовом хранилище. Там толстая дверь и мощные стены, к нему не пробились. Потом сам ее открыл и попытался выбраться, но далеко уйти не смог.
	— Единый сохранил его! – уверенно заявил Шриван.
	— Может, и так, – не стал спорить Бьерн. – Каковы шансы, что выживет?
	— Порезано лицо, глубокие колотые раны на спине. – Мак-Канн покачал головой. – Задеты легкие. Я помочь ничем не могу. Нужна госпитализация.
	— Хорошо. – Сержант, судя по блеснувшим глазам, принял решение. – Я попытаюсь добиться, чтобы нам выслали машину.
	Отошел в сторону, а когда вернулся, лицо оказалось чуть менее хмурым, чем несколькими минутами раньше.
	— Машина будет через полчаса, – сказал Бьерн. – А вообще новости безрадостные, ни в одном из домов отдыха и санаториев живых не осталось.
	— Как саранча пронеслась, – покачал головой Тимур. – Только такая, что на людей охотится.
	— Верно. – Сержант со щелчком откинул забрало, но снимать шлем не стал. – Ладно, пока время есть, перекусим.
	— Отличная идея, – буркнул Роберт, которого все еще поташнивало.
	Шриван улыбнулся и принялся снимать рюкзак.

	* * *

	Поселок казался заброшенным, точно так же, как виденный утром дом отдыха. Хлопали в распахнутых окнах занавески, ветер носил облачка пыли, но никого не было видно между красивыми, как на рекламном проспекте, коттеджами. Блестели на солнце зеленые крыши.
	— Еще одно кладбище? – спросил Роберт у Тимура, разглядывающего дома через прицел винтовки.
	— Похоже, – отозвался тот. – Причем в прямом смысле слова. Тут на улицах лежат тела, довольно много.
	— Ничего себе. – Бьерн нахмурился. – Ого, а это что?
	От видимой за поселком опушки леса отделилось приземистое, почти горбатое существо и, неспешно переставляя нижние конечности, заковыляло к поселку.
	На панцире выделялся узор, состоящий из черных и белых клеточек, будто кто-то натянул на тварь шахматную доску.
	— Прямоходящий муравей-переросток, – заметил Мак-Канн.
	— Только вот убивать ему нечем, – сказал Роберт, – ни когтей, ни клешней, о которых тот мужик упоминал.
	Найденного в доме отдыха раненого сдали медикам, а полк продолжил движение на северо-запад, пока не выбрались к развилке, где пришлось разделиться по новой. Штаб и третий батальон остались на месте, другие два двинулись вперед. Примерно через час выбрались к поселку, лезть туда не рискнули и последние двадцать минут сидели в зарослях, изучая обстановку.
	— Вот еще один, – сказал Тимур. – И еще, и еще. Никак, за трупами явились?
	— Так и есть, – кивнул Роберт, – пора бы их поджарить.
	Сходным образом рассуждал, похоже, и командир батальона, в наушниках зазвучал его чуть глуховатый голос:
	— Снайперам – огонь!
	Винтовка Тимура хлопнула, первая тварь, ощупывающая один из трупов расположенными на голове антеннами, подлетела в воздух и шлепнулась наземь. Прозвучал и оборвался резкий, неприятный визг.
	Сородич погибшего остановился, выстрел угодил ему в нижнюю часть туловища. Брызнула густая, почему-то дымящаяся кровь. Оставшиеся в живых существа опустились на «шестеренки» и помчались к лесу, но пули достали всех.
	Самое шустрое рухнуло и замерло у опушки.
	— Первая и вторая роты – вперед! – скомандовал майор. – Занять поселок, отрезать его от леса!
	— Может, это местные трупоеды? – спросил Роберт, выбираясь на открытое место. – Не похожи они на беспощадных хищников.
	— Может, оно и так, – ответил сержант, – но после того, что мы видели в том доме отдыха, лучше подстраховаться.
	На окраине поселка Роберт уловил запах крови и вонь распоротых кишок. Когда обошел крайний коттедж, из которого доносилась приглушенная музыка, наткнулся на первый труп.
	Совсем еще молоденькая девушка лежала около крыльца, на лице ее застыло удивленное выражение, а в животе красовалась огромная кровоточащая дыра.
	— Судя по всему, убили ее недавно, – заметил Тимур. – Кровь свернулась не до конца. И не съели, как тех, в санатории.
	— Не останавливаться. – В голосе Бьерна ощущалось напряжение. – Вперед, вперед. Нам нужно выйти к дальней окраине.
	Пока миновали все дома, встретили еще несколько тел, в том числе собачье – с раздробленным черепом. А на уходящей дальше в лес дороге наткнулись на убитую черно-белую тварь.
	Она лежала, подогнув под себя конечности и уткнувшись мордой в землю. На боку виднелась дыра от пули, от натекшей из нее лужи крови поднимался дымок.
	— Ну и вонь, – сказал Роберт, ощутив резкий химический запах. – Это что, кислота?
	— Похоже. – Бьерн резко повернулся, вскинул оружие. – А вот и они, курвины дети! Огонь!
	Роберт шлепнулся на землю, совместил прицел с мчащейся от леса фигурой и спустил курок. Пули с чавкающим звуком вошли в цель, останавливая ее, отбрасывая назад.
	Позади затарахтел пулемет, где-то сбоку – еще один, несколько раз тяжело хлопнул рейлган.
	Появившиеся из чащи существа не очень сильно походили на погибших в поселке. Их средние конечности заканчивались настоящими лезвиями, верхние – клешнями, а нижние украшали острые «шпоры».
	Двигались твари стремительнее атакующей кобры.
	— Вот гадство, – буркнул Роберт, пытаясь поймать в прицел одну из них, несущуюся прямо на него.
	Краем глаза увидел, как костяной «клинок» пробил забрало солдату и вонзился в голову. Человек рухнул, а раскрашенный в шахматную клеточку хищник ликующе зашипел, но тут же попал под автоматную очередь.
	Тварь оказалась очень близко, Роберт откатился в сторону, спасаясь от удара. Раздался негромкий щелчок, что-то рвануло за ногу, паника ударила по голове ледяным молотом…
	Выстрел прозвучал над самым ухом, Роберт услышал разочарованное стрекотание и сухой стук.
	А затем наступила тишина.
	— Она едва не прикончила тебя. – Тимур широко улыбался, и винтовка его смотрела в сторону леса, где скрылись уцелевшие хищники.
	— Это уж точно. – Роберт сел, в изумлении уставился на покореженный бедренный щиток, на оставшуюся в бронепластике вмятину. – Ого!
	Перевел взгляд выше и с трудом удержался от желания выругаться самым неприличным образом. Попавшие на грудь капли крови убитого страшилища проели круглые дырочки.
	— Ну что, ты больше не будешь называть их падальщиками? – У подошедшего Бьерна на шлеме виднелась царапина, а взгляд сержанта чуть заметно плыл, показывая, что его хозяину крепко досталось по голове.
	— Нет, не буду, – совершенно честно ответил Роберт.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 12

	Голова гудела, как перегруженный генератор. Под опущенными веками метались сполохи, и казалось, что кости черепа мелко-мелко вибрируют. Проверить, так это или нет, Марта не могла – тело не слушалось, даже глаза открываться не желали.
	В один момент сквозь гул в голове, шумы и шорохи прорезался назойливый, мерзкий голос:
	— Марта, что случилось? Немедленно доложить обстановку! Марта, ответь! Вы вообще целы, ядерная мать?
	Осознав, что это тактик вызывает через ком-линк, она собрала все силы, но смогла выдавить только невнятное мычание и вновь провалилась в болезненное, как модификация, беспамятство.
	— Хэй, рыжая! Вы здесь? – вырвал из него другой голос. – О, дьяволы космоса…
	Неподалеку зашелестело, резко запахло давленой зеленью. Марта ощутила, как на лицо посыпалось что-то мелкое, невесомое. Ее подхватили сильные руки, приподняли, куда-то поволокли.
	— Сюда ее кладите, – распорядился голос, и она вспомнила имя его хозяина – Анджей. – Теперь вон ту девицу доставайте.
	Под спиной оказалась ровная поверхность, кто-то осторожно похлопал Марту по щекам, и она заставила себя открыть глаза. Обнаружила розово-рыжее пятно, через некоторое время собравшееся в физиономию шеольца.
	— Командир, она жива, – с облегчением доложил Анджей. – Только того, малость деревом по башке стукнутая… Марта, ты меня слышишь?
	Она покачала головой и мученически зажмурилась, когда гул в ушах всколыхнулся с новой силой.
	— Ладно, лежи, отдыхай, – сказал Анджей, – пока еще мы всех твоих из зарослей выпутаем…
	Марта уплыла в мягкую тьму без сновидений, а вернувшись из нее, ощутила мерное раскачивание транспортера.
	Она лежала на полу, рядом слышался глухой голос Хьюго.
	— И лежит он, значит, помирает, кровища из него хлещет, – вещал тот, – считай, подох. И тут раз, встает мертвяк, зенки распахивает и говорит нам гулким таким голосом: «Вы умрете за то, что пришли к нам на Лонис! Сейчас я совсем околею, а потом и вам смерть придет!» Упал на землю и на самом деле концы отдал. Марта только успела сказать: «А ну, быстро пошли отсюда!» – как все затряслось, деревья зашатались, земля расступилась… Я на мертвяка оглядываюсь – а он зубы скалит, радуется, сволочь, что так устроил.
	— Придурок ты, Хьюго, – выдавила Марта. – Такую ерунду несешь…
	Силы кончились, и она замолкла, по-прежнему не открывая глаз.
	— Что? – спросил Хьюго недовольно.
	— Меньше сочинял бы про ходячих мертвяков, – прогудел Рональд. – А то и в самом деле похож на придурка, в лоб тебе магнит. То, что землетрясение случилось, так это не из-за мертвяка, а из-за того, что здешние луны так выстроились. На Лонисе это часто бывает, потому и у портала только вал, какой легко отремонтировать.
	— Так по лбу-то меня не луной стукнуло! – высказался Хьюго.
	— А приложило вас троих деревом. Их сколько нападало во время землетрясения? – сказал Анджей.
	Транспортер резко дернулся, замедлил ход.
	— Что там такое? – Марта с трудом приподнялась и села, опираясь спиной на борт.
	Когда рискнула открыть глаза, то голова закружилась. Показалось, будто глядящие на нее товарищи завертелись в хороводе. Марта покачнулась, спешно опустила веки и легла на место.
	— Впереди разлом, придется искать обходные пути… – сказал Анджей. – Вообще, это не планета, а кошмар. Модуль-разведчик туда летит – одно показывает, возвращается – другое! Была дорога – и нет дороги, не было ямы – вот она…
	— Так ведь потряхивает все время, земля-то двигается, – спокойно ответил Рональд.
	Марта припомнила, что он родом с Рахонавис, планеты вечных бурь, и поняла, что для «чудо-техника» столь изменчивая обстановка не представляет ничего особенного.
	— И все равно странно… – сказал Анджей. – Деревья так падали, словно специально их кто-то толкал на нас. Да и эти цветы, что ожоги оставляют. Не приди мы на выручку так быстро, кто знает, что бы случилось?
	— Один Пророк, – согласился Рональд. – Ну, ты как там, оклемалась?
	— Почти. – Марта разлепила веки и смогла оглядеться.
	Она лежала на спальном мешке, брошенном прямо на пол кузова транспортера. Вокруг в живописных позах валялись ее бойцы, большей частью пришедшие в сознание, а на лавках вдоль бортов сидели звенья Рональда и Анджея.
	Где они едут, она видеть не могла, но далеко вверху качалось темное, ночное небо, и в нем – две луны, похожие на диковинные плоды.
	— Спасибо, – сказала Марта, – что выручили нас.
	— Приказ был, вот и выручили, – хмыкнул Рональд. – Только ты давай, это, приходи в себя. А то мужики твои давно на ногах, а вы с этой, как ее, Самантой, подняться не можете…
	— Это потому, что у нас, мужиков, башки пустые, – Анджей весело подмигнул Марте. – Там у нас у всех дырки специальные, чтобы ничем не повредило.
	— А ты, похоже, все знаешь о дырках в голове, – прохрипела Марта.
	— Да и не только в голове, рыжая!
	В такие моменты Марта не знала, чего ей больше хочется – то ли расхохотаться, то ли треснуть шутника чем-нибудь тяжелым.
	— Сколько времени? – вместо этого спросила она.
	— Вечер, – ответил Анджей, глянув вверх. – С того момента, как мы вас из лесу вытащили, десять часов прошло. Ага, а вот и наше путешествие закончилось…
	Транспортер остановился, и Марта почувствовала, как в голове у нее что-то болезненно екнуло.
	— Так, что тут у нас? – Над бортом появилась высокомерная рожа Джонатана. – Жива?
	— Не уверена, – ответила Марта.
	— Хватит умничать. – Тактик скривился. – Я для дела спрашиваю. Значит, так, Марта, раз ты вести звено не в состоянии, придется твоих людей распределить между другими звеньями.
	— А меня куда? – захлопала Марта глазами.
	— Мы стоим в деревне, оставим вас с Самантой в одном из местных домов. Отлежитесь, а потом заберем.
	— Опасно это, – вздохнул Рональд. – Люди тут все-таки.
	— А мы их предупредим, что за каждого нашего сотню убивать будем, – мягко улыбнулся Джонатан. – Да тут в деревне тыловики всякие останутся, бригада резерва, присмотрят за ними. В общем, как скомандую, несите ее.
	И он исчез, Марта осталась лежать, а Рональд с Анджеем принялись «делить» ее подчиненных.
	Происходило это шумно, весело и совершенно бестолково.
	— Да, – сказала Марта, – из всего вы умеете развлечение устроить. Разве что из боя не удается.
	— А это потому, что люди нашего юмора не понимают, – ответил Анджей и повернулся к солдатам: – Так, ты и ты – бегом к командному транспортеру, за носилками. Чтобы одна нога здесь, а другая – там…
	— А вы, девочки, давайте выгружаться. – Рональд осторожно подхватил Марту за талию, забросил ее руку на свое мощное плечо и приподнял.
	Она увидела странные перекошенные дома, стену леса. Ветерок ударил в лицо Марты, принес смесь острых ароматов джунглей. То ли от него, то ли от движения голова закружилась вновь.
	А вслед за головокружением пришло беспамятство.

	* * *

	— Поешь, женщина. – Голос звучал хрипловато, но без враждебности.
	Донеслось бряканье, носа коснулся густой, приятный запах. Открыв глаза, Марта обнаружила, что прямо перед ней дымится миска, наполненная кусочками то ли мяса, то ли хлеба в бурой подливке.
	Она ощутила, как пусто в животе, невольно сглотнула слюну.
	Марта по-прежнему лежала на носилках, но стояли они на широкой веранде, идущей вдоль одной из стен дома. С этого места виднелись транспортеры, расхаживающие около них форсеры, часовой у самого угла веранды, плазменная пушка в его руках.
	Увидев собрата с оружием, Марта успокоилась и перевела взгляд на того, кто принес еду, – на высокого и немолодого мужчину.
	— Кушай, женщина, – повторил он, глядя на боевого форсера без страха и ненависти. – Ваши сказали, что ты болеешь, надо лечиться. Чем вас лечить, не знаем. Если вы хоть немного люди, то еда и сон лучше всего для здоровья.
	— Спасибо. – Марта попыталась поймать взгляд светлых глаз человека. Тот отвернулся, почесал живот, поросший седыми волосами, переступил босыми ступнями, но уходить не стал.
	«Если он рассчитывает меня отравить, то ничего не выйдет в любом случае, – подумала она. – Система жизнеобеспечения нейтрализует любой яд». С некоторым трудом смогла сесть, подогнув под себя ноги, и увидела, что в нескольких метрах лежат другие носилки – с Самантой.
	Веки ее были плотно сомкнуты, грудь едва поднималась, а желто-зеленый след через весь лоб указывал, куда пришелся удар. Если синяк выглядел таким образом через много часов, то в первый момент там возник багрово-фиолетовый кровоподтек. А что творилось внутри головы, оставалось только догадываться.
	— Ей есть пока нельзя, – проговорил человек. – Рано.
	Марта кивнула и отправила в рот первую ложку бурого варева.
	Вкус ничуть не уступал запаху, еда оказалась на редкость сытной. Человек спокойно наблюдал, как быстро пустеет миска.
	— Очень вкусно, – сказала Марта. – Может, у вас найдется еще порция?
	— Это абалык, – сказал человек. – Его готовят из лхаза.
	— Его нельзя есть помногу? – ничего не поняв, уточнила Марта.
	— Можно, – помедлив, сказал абориген. – Но мы привыкли к этой пище, а вы нет. Лучше не торопиться.
	— Эй, у вас все в порядке? – крикнул часовой, глянув в их сторону.
	— Вполне, – ответила Марта. – Но я бы съела еще.
	Абориген взял протянутую миску и ушел в дом. Только в этот момент Марта обратила внимание, как странно выглядит здание – стены казались не построенными, а сплетенными из ветвей толщиной в руку.
	Она присмотрелась и увидела, что и соседние дома точно такие же, а еще стоят на серых и очень тонких сваях.
	Поселок выглядел довольно большим и мало походил на оккупированный врагом населенный пункт. В стороне от транспортеров на улице резвились коричневые, будто обмазанные глиной ребятишки. Женщины в обмотанных вокруг тела кусках цветной ткани суетились около домов.
	Иногда поглядывали в сторону форсеров – да и только.
	Человек вернулся, поставил перед Мартой миску, наполненную на этот раз не до краев.
	— Спасибо, – сказала Марта и вновь принялась за еду, одновременно размышляя, зачем могут быть нужны такие странные дома.
	Логичным выглядело объяснение, что они, в отличие от стандартных построек, выдерживают землетрясения, столь же частые на Лонисе, как дожди или ветра на других планетах.
	Вообще Лонис, несмотря на мягкий климат, нормальное тяготение и кислородную атмосферу, напоминал Сложный Мир, а обитатели его, насколько Марта успела заметить, мало походили на людей с напоминающих Землю планет.
	В местных жителях чувствовалось что-то странное и опасное.
	Из джунглей, окружающих поселок, послышался громкий, странно ритмичный шум, треск и глухие удары. Дети исчезли с улиц, словно песчинки, подхваченные вихрем, с окраины донеслись испуганные крики.
	— Что такое? – спросила Марта, опуская ложку.
	— Меальтры! – ответил человек и неожиданно упал на колени, на лице его отразилась смесь страха и благоговения. – Могучие и свирепые. Главное – не двигайся, женщина! Может, нам повезет, и они пройдут мимо!
	Марта видела, как над транспортерами, над торчащими из-за них крышами домов закачались деревья. Потом джунгли на высоте трех человеческих ростов раздвинула огромная, покрытая короткой черной шерстью голова. Стали видны грозно торчащие бивни, злобные красные глаза.
	Поводя головой из стороны в сторону, исполинский зверь принялся выбираться из джунглей.
	— Ничего себе животинка, – сказал часовой, отступая на шаг. – Так мне стрелять или как?
	Марта пригляделась и поняла, что он вовсе не боевой модификации и оружие взял в руки только из суровой необходимости.
	— О Единый, пошли благословение на нашу голову! – тихонько причитал абориген, закрыв глаза и раскачиваясь вперед-назад. – Спаси нас, Единый, и орудие твоего гнева да пройдет мимо!
	Но зверюга прислушиваться к молитве не собиралась, земля дрожала от ее шагов.
	— Эй, ты, – позвала Марта, с трудом поднимаясь на ноги. – Дай пушку сюда. А ты, человек, скажи, куда нужно стрелять…
	— Мы не убиваем меальтров! – с испугом воскликнул обитатель деревни. – Особенно сейчас, в сезон спаривания!
	Часовой подскочил, сунул в руки Марты «Злобу» и пару батарей.
	— Зато они вас, судя по всему, убивают! – Она быстрыми движениями закрепила на спине батареи, схватила плазмаган.
	Голова кружилась, стоять на ногах удавалось с некоторым трудом, но Марта справлялась.
	Меальтр сокрушил пустую, к счастью, хижину, и выбрался к площади, представив на обозрение мохнатые, похожие на колонны ноги. Красные глазки остановились на Марте, зверь бешено взревел.
	— О Единый… – только прошептал человек.
	Синий шар разряда «Пульсар» вырвался из ствола плазменной пушки и угодил в широкую грудь меальтра. Рев сменился жалобным воем, животное закачалось и рухнуло на один из транспортеров, раздавив его, как яйцо.
	Марта ощутила приступ слабости и села рядом с носилками.
	Человек посмотрел на нее с откровенным ужасом, а когда открыл рот, то заговорил медленно, с трудом выдавливая слова:
	— Ты совершила святотатство, женщина, но ты не человек… возможно, что злая судьба и пройдет мимо тебя.
	— Это вряд ли, – ответила Марта, жестом подзывая часового и отдавая ему пушку. – Я солдат, и мое дело – стрелять…
	Вокруг туши меальтра собрались форсеры, на улицах вновь появились жители поселка, что-то затараторили, замахали руками.
	— Ешь, а то испортится. – Человек встал и шагнул с веранды. – А мне нужно идти, отводить беду от всех нас…
	Марта посмотрела ему вслед и поняла, что есть ей больше не хочется.

	* * *

	Техник поскреб лысеющую макушку и неожиданно улыбнулся, показав дырку на месте одного из передних зубов.
	— Зачем тебе это? – спросил он.
	— Я хочу знать, что там происходит, – упрямо сказала Марта. – Мне тошно торчать тут в тылу просто так!
	Они сидели в кузове большого транспортера, забитого ящиками и оборудованием, а снаружи царил жаркий полдень.
	В людском поселке Марта провела сутки, успела отоспаться и немного прийти в себя. Тушу убитого ею меальтра разрезали на куски и убрали, но останки расплющенной машины ликвидировать не успели.
	— Ты же тестировал мне имплантанты, – добавила девушка настойчиво, – все в порядке.
	— Да, – согласился техник. – Но я не могу ручаться, что включенный ком-линк не приведет к тому, что твои мозги просто лопнут от нагрузки. И док не может.
	Врач осмотрел Марту утром, сказал, что через сутки все восстановится окончательно, но что пока лучше себя беречь.
	— Под мою ответственность. – Марта вздохнула. – Я хочу знать, что с ними, клянусь Пророком!
	— Ладно. – Техник повернулся к пульту, управляющему системой связи бригады, и принялся щелкать сенсорами. – Готова?
	— Да.
	В голове словно лопнула почка, из ком-линка донесся голос Джонатана: «Анджей, Клиффорд, не тяните там. Долго еще? Стефан, пять минут до выхода на рубеж. Мигель, вам три минуты».
	Соратники готовились атаковать позиции людей.
	— Спасибо, – сказала Марта. – За мной должок.
	— Хорошо. – Техник вновь улыбнулся. – Сочтемся как-нибудь.
	Марта выбралась из транспортера и пошла к веранде, на которой провела все эти сутки. Еще вчера вечером заглянула внутрь дома и поняла, что жить в этом странном месте не хочет.
	Комнаты казались слишком маленькими и грязными, воздух – спертым. Предметы обихода, изготовленные из дерева, выглядели так, словно предназначались не для людей, а для существ другой расы.
	Убедившись, что Саманта спит, Марта уселась на пол, прислонилась к стене и стала слушать, воображая, что она там, в самой сердцевине боя, где свистят пули и грохочут биотанки.
	Она слышала распоряжения Джонатана и переговоры друзей и подавляла желание вступить в диалог, вмешаться, как-то помочь, подсказать. Бой, судя по репликам, складывался тяжело, люди оборонялись яростно и умело, звенья несли большие потери. Тактик то и дело срывался на ругань, требовал усилить огонь и костерил быстро садящиеся батареи.
	Саманта открыла глаза в тот момент, когда в схватке наметился перелом.
	— О, командир, – сказала она, – что это с тобой?
	— Ничего. – Марта перевела взгляд на собственные руки и обнаружила, что яростно стискивает кулаки.
	— Оно и видно, – кивнула Саманта. – Лицо перекошено, все в пятнах, глаза сверкают, едва на лоб не вылезают.
	— Слушаю, как там наши сражаются, – призналась Марта.
	— И что?
	— Пока одолевают. Люди отступают к порталу на Артисию. И это здорово. Значит, что мы долго тут не просидим.
	— Это, конечно, хорошо, – Саманта осмотрелась, – только я бы еще чего-нибудь съела. Чем ты меня кормила в прошлый раз?
	— Лучше тебе не знать. – Марта усмехнулась. – Сейчас постараюсь взять добавки.
	Она поднялась, подошла к двери, ведущей с веранды в дом, и постучала. Изнутри донеслись шлепающие шаги, дверь открылась, и выглянувший человек спросил:
	— Что нужно, во имя Единого?
	— Немного еды, если еще есть.
	Вчера, окончательно придя в себя, Марта попыталась выяснить, чем она сможет отблагодарить человека, который кормил их, своих врагов. Тот уперся и заявил, что Единый велит привечать любых гостей.
	После этого Марта больше не заикалась о благодарности, но и еды не просила – для себя.
	— Найдем. – Человек поскреб заросшую курчавым волосом грудь и, кивнув, исчез в жилище.
	Когда появился снова, то в руках у него была миска, наполненная серыми лохматыми клубнями.
	— Вот, – сказал человек. – Это съедобно.
	Марта взяла миску, собралась поблагодарить, но вместо этого вздрогнула, когда из ком-линка вырвался яростный вопль Стефана: «Засада, командир, тут засада!»
	— Все хорошо? – спросил человек.
	— Да, – ответила Марта, вслушиваясь в яростную перекличку субтактиков, попавших под неожиданно плотный огонь.
	— Это едят? – Глаза Саманты, когда она увидела клубни, округлились.
	— Судя по всему, да. – Марта отдала ей миску, села рядом. – А у наших там серьезные проблемы.
	— Это всего лишь значит, что нам какое-то время еще придется торчать здесь. – Саманта пожала плечами и осторожно взяла из миски первый клубень.

	СЫН ЗЕМЛИ 12

	Забрало шлема моргнуло, на нем высветилась похожая на кусок зеленой шкуры карта.
	— Всем слушать очень внимательно. – Голос майора в наушниках звучал крайне сурово. – Кто по собственной глупости зайдет не туда и сорвет выполнение боевой задачи, будет наказан. Итак, мы находимся вот тут…
	На карте, отображающей район Диадемы, где находился полк, начали загораться огоньки. Оранжевый показал место, где остался штаб, красные – положение батальонов, а синий – потенциальное расположение логова тварей, очень условно названных «хищниками».
	— Мы получили полную информацию об атаках хищников в этом районе, – продолжал вещать майор, – они ограничены следующим ареалом, – толстая жирная линия очертила круглый участок, после чего карта скачком приблизилась, уменьшила масштаб, – все населенные пункты внутри его обезлюдели, как и рекреационная зона, где мы побывали сегодня утром. Боевая задача…
	После короткого боя батальон застрял около поселка, именующегося Сент-Женевьев, почти на сутки. Убитых тварей погрузили в транспортер и отправили в тыл – для изучения. Затем выставили посты и принялись ждать, пока командиры придумают, что делать дальше.
	За время бездействия похоронили всех погибших в Сент-Женевьев и немного отдохнули.
	— …являть бдительность и не терять бодрости духа! – закончил проникновенную речь Марджен. – Да сгинут враги Земли!
	Роберт подумал о том, что солдаты «Одина» привыкли сражаться с активно проявляющим себя неприятелем, в условиях, когда существует четко определенная линия столкновения.
	Против хищников же предстояло действовать в густом лесу, ожидая атаки со всех сторон одновременно.
	— Ну что, готовы? – с улыбкой осведомился Бьерн, так и продолжающий командовать взводом.
	Пострадавший в первой схватке с тварями шлем он заменил на новый, офицерский, с массивной затылочной частью, где под броней прятался мощный вычислительный центр.
	— Как юные пионеры – всегда, – ответил Роберт.
	— А кто такие пионеры? – удивленно спросил Шриван.
	— Хреновы первопроходцы на одном из старых языков, – объяснил Кампински, – но вот почему юные?
	— Историю знать надо, сомий хвост.
	— История нам сейчас без надобности, – Бьерн придирчиво осмотрел подчиненных, – а вот география очень даже пригодится. Как бы не заблудиться в этой проклятой чаще. Ну все, пошли.
	Продравшись через заросли, миновали опушку. Над головами сомкнулись густые кроны. Роберт ощутил себя неуютно, оглянулся туда, где между деревьев виднелись опустевшие коттеджи. Около них стояли транспортеры, ходили солдаты из охраны штаба.
	Роберт хмыкнул, подумал, что тут, в тылу, ничуть не безопаснее, чем на передовой.
	Дальше шел, не оглядываясь. Разбившись на взводы, батальон двигался на север, в сторону висящего в зените светила. Под ногами шелестела трава, серо-черные стволы загораживали обзор. Сверху доносились резкие крики, меж ветвей мелькали похожие на небольших безволосых обезьян создания. На людей глядели с любопытством, махали розовыми ладошками, скалили острые зубы.
	— Странно, они совсем не выглядят испуганными, – заметил Роберт.
	— До верхушек деревьев хищники еще не добрались, хотя внизу порезвились. – Тимур на ходу нагнулся, поднял пучок черной шерсти. – Честно говоря, мало это похоже на запланированное вторжение, скорее на какую-то странную болезнь, поражающую планету целиком…
	— Но ведь у этих тварей шкура из химерина, как и у форсеров! – покачал головой Роберт.
	— Ну и что? Может, они из того же рода, что и Химера? Ведь не известно, откуда эта тварь взялась на Фрио.
	— Я видел ее голографию, – заметил Кампински. – Если наши хищники и родичи Химеры, то крайне мелкие. А вот когда они подрастут…
	В кронах деревьев что-то зашумело, наземь посыпались сломанные ветки. Роберт вскинул голову и невольно присел – прямо на них пикировала напоминающая огромную пчелу тварь.
	Выругался Бьерн, зазубренное жало длиной с руку пропороло броню на плече Тимура, острые жвала клацнули о шлем. Тварь, трепеща напоминающими стрекозиные крыльями, ринулась вверх и исчезла.
	— Это еще что за хрень? – сказал Кампински. – Появилась и пропала, точно призрак.
	— Тимур, ты как? – спросил Бьерн.
	— Комбинезон она не пробила, так что раны нет, – снайпер поднял руку, помахал ею, – ну а вообще теперь придется и наверх поглядывать.
	— Внимание, внимание! – забормотали в наушниках. – Отмечены атаки с воздуха! Стрелять на любое движение!
	— Не только нам досталось, – сказал Роберт, вслушиваясь в донесшуюся с востока автоматную очередь.
	Дальше шли молча, то и дело поглядывали вверх, оружие держали готовым к стрельбе.
	А потом дорогу преградила река, скорее даже широкий ручей с темной, непрозрачной водой и топкими берегами. Под ногами солдат зачавкала грязь, ноздрей коснулся запах гниющей рыбы.
	— Что-то тут не так, – сказал Тимур, – не должно здесь так вонять.
	— В любом случае нам нужно перейти на ту сторону, – проговорил сержант. – А поскольку летать мы еще не научились, придется искать брод.
	— А боеприпасов у нас достаточно? – поинтересовался снайпер.
	— Хватает. А что?
	— Дайте несколько очередей поперек реки, – Тимур отошел на шаг и поднял винтовку, – посмотрим, что будет.
	Роберту идея показалась бредовой, но сержант неожиданно кивнул и сказал:
	— Давай, курвины дети.
	— Есть. – Шриван нажал спусковой крючок первым, раздалось смачное бульканье, поперек ручья потянулась полоса из белесых фонтанчиков.
	Роберт выстрелить не успел. Вода в нескольких местах вспучилась горбами, и на берег начали выскакивать хищники, капли полетели с их конечностей.
	— Огонь! – гаркнул Бьерн и перешел на внешний канал: – Внимание всем! В реке засада! Засада!
	Одна из тварей выскочила прямо на Роберта. Сердце заледенело, разглядел многочисленные паучьи глазки на утыканной костяными наростами голове. Не заметил, как пустил в ход автомат, и в себя пришел от негромкого щелчка, сигнализирующего, что магазин опустел.
	Хищник, как и все его явившиеся из-под воды собратья, лежал неподвижно, и едкая кровь их впитывалась в землю.
	— Ни-ничего се-себе, – проговорил Роберт дрожащим голосом. – Это что? Это как?
	— Перед нами что угодно, но не просто звери, – сказал Тимур, тыкая один из трупов ногой. – Животные засад не устраивают. По крайней мере, коллективных.
	Возразить никто не решился.

	* * *

	Субстанция, находившаяся в консервной банке, напоминала что-то крайне неаппетитное, а исходящий от нее запах вызывал мысли о пролежавшем несколько дней покойнике.
	— Хм, – сказал Кампински озадаченно. – Интересно, чего на этикетке написано?
	— Сейчас прочитаем, – Роберт осторожно, стараясь лишний раз не вдыхать, повернул банку, – завтрак солдатский «Аврора», произведен по заказу Совета Координаторов. Изготовитель – пищевой комплекс «ТЗП», Радис, Гундунская провинция, поселок Ниверет… Ага, состав: мясо курицы, соевый белок, витаминные добавки…
	— Интересно, сколько денег на такой тухлятине заработали хозяева этого «ТЗП»? – спросил Тимур.
	— Ты до стольких считать не умеешь, – улыбнулся Бьерн. – Вот бы этих хозяев заставить жрать то, что они делают.
	— Хорошая мысль. – Роберт широко размахнулся, и банка с «завтраком солдатским „Аврора“ улетела в кусты.
	С того момента, как батальон вступил в лес, прошло четыре часа. Позади остались переправы через несколько ручьев, схватки с нападающими с воздуха тварями, которых с легкой руки Кампински окрестили «призраками».
	Пятнадцать минут назад объявили привал, и взвод расположился на небольшой, круглой поляне, окруженной приземистыми деревьями с морщинистой темной корой и вытянутыми, похожими на иголки листьями.
	— Хорошо тут, – заметил Роберт, глядя в темнеющее небо, – спокойно, тихо… Еще бы никаких хищных тварей!
	— А чем они плохи? – Кампински огладил усы. – Милые зверушки. Лишь ждут…
	— Прекратить треп. – Только что безмятежное лицо Бьерна стало серьезным. – Атака с северо-востока. Очень мощная, судя по всему.
	Подтверждая его слова, сквозь чащу докатился грохот стрельбы.
	— Вот и отдохнули. – Лежавший на спине Роберт перевернулся на живот, опустил забрало и подтянул к себе автомат.
	— Займем оборону вот тут, по краю поляны, – командовал сержант. – Пулеметчики, сюда и сюда…
	Роберту досталась позиция за поваленным деревом, из-за которого лес хорошо просматривался метров на тридцать.
	— Ну что, повоюем немного? – бодро сказал устраивающийся рядом солдат из первого отделения. – Врежем им, во имя Единого?
	— Постараемся, – ответил Роберт. – Гляди в оба.
	Через минуту уловил раздавшееся сверху негромкое гудение. Истошно застрекотал переведенный в зенитный режим пулемет Кампински, хлопнула снайперская винтовка, за ней другая.
	— Не оставлять позиций! – Рык сержанта заставил поморщиться. – Тут и без сопливых скользко!
	— А вот и наши, – хмыкнул солдат из первого отделения, когда на самой грани видимости колыхнулась ветка.
	Первая тварь выскочила из кустов, припала к земле. Роберт успел заметить, что у нее вместо верхних конечностей торчит нечто толстое, мешкообразное, и нажал на спусковой крючок.
	Лес огласился грохотом и треском.
	Призраки и хищники совершенно не боялись смерти. Первые отважно пикировали на пулеметы, словно не замечая участи сородичей, упавших наземь грудами ошметков. Вторые лезли на автоматчиков, мчались по земле и перепрыгивали с дерева на дерево, но даже не пытались укрыться от огня.
	Место погибших тварей занимали новые, и они подбирались все ближе.
	— Мать моя… – прошептал сосед Роберта, завалив очередного хищника. – Когда же они закончатся?
	На мгновение промедлил, и тварь, лапы которой тоже заканчивались «мешками», воспользовалась этим, чтобы подойти ближе. Роберт увидел, как торчащие из «мешков» длинные трубки выплюнули поток серо-зеленого дыма.
	Дым накрыл солдата из первого отделения, тот захрипел, содрал с себя шлем. Обнажилось перекошенное лицо с выпученными глазами, руки солдата бессильно опали, и он замер, уронив голову.
	— Сомий хвост! – Роберт откатился в сторону за мгновение до того, как ощутил жжение в глазах и резкий, царапающий носоглотку запах. – Яд!
	Выпустивший отраву хищник лежал на спине, но на смену ему лезли другие, с острыми, как бритвы, лезвиями и клешнями, с узловатыми трубками на верхних лапах.
	Роберт стрелял, не переставая, не обращал внимания на ноющие от усталости руки, на текущий по лицу пот. Видел, как капающая на землю кровь чудовищ заставляет траву съеживаться и чернеть.
	— Держаться! – прозвучал в наушниках голос сержанта. – Второй взвод идет к нам на выручку!
	«На выручку? – подумал Роберт, выцеливая непонятно как оказавшегося среди хищников призрака. – Насколько я помню, второй взвод должен был идти впереди нас. Должно быть, у них дела совсем плохи».
	Крылья пробитой несколькими пулями летучей твари обвисли, она с писком упала на землю. Не успел Роберт порадоваться, как что-то с глухим стуком ударило его в плечо. Скосил глаза и обомлел – из прилегающей к грудной пластине части наплечника торчал шип толщиной в палец, а бронепластик вокруг него обуглился и почернел.
	— Держаться! – вновь завопил сержант. – Северо-восточному сектору удвоить внимание! С той стороны пойдут наши!
	Роберт нажал гашетку гранатомета, довольно оскалился, увидев, что взрывом нескольких тварей разнесло на куски. Заметил за кустами пылающий алым огнем человекоподобный силуэт и только в этот момент обратил внимание, что в лесу стемнело, а забрало перешло в режим инфракрасного видения.
	Солдаты второго взвода бежали тяжело, отстреливались на ходу, а Роберт все пытался сосчитать, сколько их. По всему выходило, что из двадцати с лишним человек уцелело меньше половины.
	Через кусты проломился лейтенант, чей бронекостюм напоминал спину побритого ежа. Там и сям торчали вонзившиеся в броню шипы, вокруг них расползались черные пятна.
	— Добрались! – рявкнул лейтенант так, что Роберт услышал его безо всяких наушников. – Надо уходить отсюда! Быстрее! Пока есть еще какие-то шансы спастись!
	— Отставить панику! – Бьерн не побоялся одернуть старшего по званию. – Без приказа отступать не позволю!
	— Ты просто не видел, что там дальше… – прохрипел лейтенант. – Их сонмища, полчища. Нам не справиться.
	Вопреки его словам поток атакующих тварей начал редеть, пока не иссяк вовсе.
	Роберт несколько мгновений прислушивался, ожидая, что сверху упадут новые призраки, а из чащи высунутся рыла многочисленных хищников, и только потом рискнул снять палец со спускового крючка.
	Огляделся, пытаясь увидеть, кто из друзей уцелел, а затем потянулся к брошенному у дерева рюкзаку, ухватил торчащую из кармана фляжку.
	— Вот неудача! – выругался, обнаружив, что во время боя один из шипов пробил фляжку насквозь, большая часть воды вытекла, а оставшуюся Роберт не стал бы пить и под страхом наказания.
	— Держи. – Рядом объявился Шриван, протянул свою фляжку.
	— Спасибо. – Роберт отпил несколько глотков, плеснул на лицо. – Как там остальные, не знаешь?
	— Кампински отравился, да помилует его Единый. Другие вроде целы.
	Роберт услышал за спиной ожесточенные голоса. Повернулся в ту сторону и увидел, как Бьерн и лейтенант второго взвода напирают друг на друга, яростно размахивая руками.
	— Еще драки нам не хватало. – Роберт вернул флягу. – Не нравится мне это.
	Конфликт закончился тем, что оба спорщика одновременно замолчали и замерли, прислушиваясь к приказам, слышным только для командиров.
	— Есть, – сказал Бьерн и перешел на взводный канал: – Солдаты, три минуты на сборы. Мы отходим!
	Лейтенант торжествующе оскалился и опустил забрало шлема.
	Роберт поднялся, с некоторым удивлением обнаружил, что ноги дрожат, точно бегал без перерыва несколько часов, а голова гудит и кружится. То ли сказалось действие отравы, которой хоть немного, но вдохнул, то ли попросту навалилась усталость.
	— Пошли, – скомандовал Бьерн, и два взвода, численностью едва дотягивающие до одного, зашагали сквозь тьму.
	Все это очень походило на разгром, и солдаты шли мрачные, подавленные. Руки лежали на оружии, уши ловили каждый шорох.
	Когда сбоку зашуршало, Роберт успел только повернуть голову. В бок ударило тяжелое, резко пахнущее, услышал неприятный хруст, а затем все исчезло в кружащейся темноте.
	Очнувшись, обнаружил себя лежащим на чем-то мягком и трясущемся. Попытался вскинуть руку, но не смог, открыл рот, но язык словно окостенел.
	— Не дергайся, – прозвучал сверху сипящий, отдаленно знакомый голос, – радуйся, что легко отделался.
	Роберт сглотнул, напряг силы, чтобы ответить, и вновь потерял сознание.

	СТРОИТЕЛИ 4

	Прыжок с вершины дерева удался. Особь подмяла одного из врагов под себя и принялась наносить удары, используя все три пары конечностей. Ощутила, как по панцирю течет чужая кровь, уловила мысли сражающихся рядом сестер и испытала прилив ликования.
	Они бились, уничтожая угрозу для Хайва, и это было хорошо, и это было правильно!
	Скольких врагов она сразила, Особь не считала, она вообще не подозревала, что можно отвлекаться на посторонние мысли.
	Отмечала только, что эти существа, родичи мехоголовых, покрыты куда более твердым панцирем, а их метательные органы более совершенны.
	Очередной удар провалился в пустоту, Особь на мгновение потеряла равновесие. В груди вспыхнула боль, затем в боку. Горячая, обжигающая кровь потекла вверх по пищеводу.
	Особь развернулась, готовясь атаковать обидчика, но нижние конечности подломились, и она упала. Уловила, что мир закрутился вокруг нее, услышала шелест сотен мыслеобразов, порождаемых сестрами, и ответила на притяжение, исходящее от Королевы…
	Последовало несколько мгновений без памяти.
	А потом Особь открыла глаза и пошевелила конечностями, проверяя, что за тело досталось ей на этот раз.
	Воспоминания о закончившейся только что жизни были свежи, и, чтобы запрятать их поглубже в память, пришлось на несколько мгновений целиком погрузиться в Разум Хайва, раствориться в нем.
	Особь почуяла биение могучего сердца Королевы, то, как невероятно сильные мыслеобразы направляются через пространство, чтобы достигнуть других Королев на этой Опоре и даже на других Опорах, расположенных невероятно далеко. Окунулась в серый туман простых мыслей трудовых сестер, уловила излучение изощренного разума только что родившихся разведчиков.
	А затем вернулась в собственное тело, обновленная и очищенная.
	Чужаки, осмелившиеся приблизиться к Хайву, уходили, оставляя тела и отдельные органы. Нападающие на них боевые сестры добывали трофей за трофеем, и первые из них находились уже на пути к Хайву.
	Мысль о том, что скоро Королева, а значит, и все они будут знать новое, наполнила Особь радостью.
	Угрозу для Хайва можно устранить, только хорошо зная ее, поэтому новое знание всегда благо, пусть даже оно найдет применение через сотни лет, когда тела добывших это знание обратятся в прах.
	Зато останется Разум, вечный, бессмертный, практически неуничтожимый.
	Пуповина отделилась от тела Особи, и та двинулась к выходу из Места Рождения. Оказавшись в Переходной Камере, вздрогнула, когда мысли всех находящихся в Хайве сестер озарились восторгом и предвкушением.
	Наступил Момент Единства.
	Поток сестер устремился вглубь Хайва, в ту сторону, где находится Место Силы. Особь даже не подумала ему сопротивляться, побежала вслед за остальными по низким, круглым в сечении туннелям.
	Ритуал Момента Единства возник сотни лет назад, после того как Строители поняли, что у них есть Цель.
	Цель эта постоянно осознается каждой сестрой, но время от времени это осознание гаснет, стирается. Поэтому сестры нуждаются в том, чтобы понять Цель заново, увидеть ее величие.
	Особь перекрестила средние конечности, приветствуя сестер, стоящих у входа в Место Силы, те в ответ щелкнули клешнями. Пробежала коротким переходом и оказалась в большом зале.
	Пахло тут резко и возбуждающе, а в дальнем конце зала с шелестом ворочалось огромное тело Королевы.
	Особь знала, что самые первые рабочие сестры начали трудиться над этим залом, только появившись на свет. Углублять его, рыть тоннели, укреплять потолок, чтобы создать над Королевой еще один непроницаемый кокон.
	Хотя Место Силы еще не было закончено, оно смогло вместить всех находящихся в Хайве сестер.
	Королева издала низкий скребущий звук, и сотни рабочих, солдат, разведчиков замерли, открыв рот и опустив средние и верхние конечности в жесте смирения. Звук повторился, стал более богатым, густым, а затем на мозг собравшихся в зале обрушился поток образов.
	Они видели сотни Опор, кружащихся вокруг самых разных Светильников, больших и маленьких, ярких и тусклых. Наблюдали, как растут на них Хайвы, как многие тысячи Зародышей отправляются в путь через пространство, чтобы посеять семена Разума в новых уголках Вселенной.
	И видения эти заставляли сердца биться чаще, а тела содрогаться от восторга.
	Продлилось это недолго. Поток видений иссяк, и Особь, как и сотни ее сестер, наклонилась и коснулась лбом пола, благодаря Королеву за Единение, за Знание и за Силу. В ответ правительница Хайва издала пронзительное стрекотание, и светильник ее разума погас, замкнулся внутри себя.
	Все находившиеся в зале одновременно развернулись и зашагали к выходу.
	Их ждал Долг.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 13

	Идущий первым Стефан поднял голову, заметил Марту и вяло, еле шевеля рукой, помахал ей.
	— Они все еле живые, – вздохнула Саманта.
	— Это мягко сказано, – проговорила Марта, невольно отмечая, что броня у соратников грязная и растрескавшаяся, что идут они с трудом, а многие откровенно ковыляют, опираясь на соседей по строю.
	Длившийся сутки штурм портала на Артисию закончился провалом. Понеся большие потери, форсеры вынуждены были отойти.
	— А вот и наши, клянусь Пророком. – Марта уже знала, что в звене у нее осталось только шесть человек, не считая ее самой, но, когда увидела это собственными глазами, кулаки сжались.
	— Принимай своих, рыжая. – От колонны отделился Анджей. – Старались их уберечь, но не смогли, уж извини.
	— Вы и себя-то не уберегли, – покачала головой Марта. – Что у тебя с рукой?
	— Едва не оторвало, но я ее вовремя схватил и назад приставил. – Шеолец криво улыбнулся. – А вот кое-кто голову схватить не успел…
	Обессиленные бойцы валились на землю рядом с транспортерами, отстегивали оружие.
	— Обещали вас всех накормить, – сказала Марта, оглядывая солдат. – Что там было?
	— Тихий ужас, – ответил Жозеф. – Эти людские пушки, что они на башнях ставят, – просто кошмар…
	Он закашлялся, тяжело и надрывно, так, что захрипело в груди.
	Марта краем глаза заметила, что рядом кто-то появился. Повернув голову, обнаружила бесшумно подошедшего человека, того самого, на чьей веранде прожила сутки.
	— Это еще кто? – удивился Санчес, и рука его легла на плазменную пушку.
	— Я здесь живу, – проговорил человек спокойно. – Война – это настоящее зло, и зря вы тратите на нее свои жизни.
	— Да? – Санчес сплюнул. – Тогда скажи, почему у вас в поселке я не увидел молодых мужчин? Ушли в армию, чтобы воевать с нами?
	— Кого-то забрали вербовщики, – ответил человек. – Но большая часть занята делом. Одни на побережье, где наступил сезон ловли морских свиней. Другие ушли в джунгли за добычей. Как можно спать в хижине, если есть нечего?
	— Оставь его, – сказала Марта. – В конце концов, это и благодаря ему мы с Самантой встали на ноги.
	— Я… – Санчес прервался на полуслове, удивленно уставился вверх.
	Из ясного неба донесся громовой удар, в зените вспыхнула и начала приближаться к земле яркая точка. С пронзительным свистом ушла куда-то к востоку и исчезла за деревьями.
	— Что это было? – спросил Жозеф.
	— Кажется, я знаю. – Марта вспомнила Нифелгейм и почти такое же зрелище, после которого на песчаную планету вступили солдаты корпуса «Анубис».
	Но зачем людям высаживать модуль на Лонисе, куда у них и так есть проход? Или они снова ошиблись?
	— Субтактики – ко мне, – зазвучал в ком-линке голос Джонатана.
	— Ладно, вы отдыхайте, – сказала Марта. – Санчес, сходи, узнай насчет ужина, а я пойду к начальству.
	И, развернувшись, она зашагала в сторону командирского транспортера.

	* * *

	Марта наступила на выпирающую из травы кочку, под ногой что-то хрустнуло, и прямо из-под нее вспорхнуло несколько то ли крупных насекомых, то ли мелких птичек такой яркой окраски, что захотелось прикрыть глаза.
	— Замри, – сказал проводник негромко, но достаточно внушительно.
	Марта застыла с занесенной ногой, за ее спиной остановились идущие цепочкой форсеры, а вокруг них закружился настоящий цветной вихрь. Изумрудно-зеленые, ярко-алые, оранжевые, синие твари, похожие на трубки с крылышками, замельтешили вокруг солдат.
	— Еще немного, и фестры снова сядут на землю, – успокоил проводник. – Потерпите, иначе они нападут, а их укусы ядовиты.
	— А нас они видят? – тихонько спросила Саманта.
	— Скорее всего нет, но лучше не проверять, – усмехнулся человек.
	Марта в очередной раз порадовалась, что настояла на том, чтобы взять с собой проводника.
	Падение странного объекта сегодня утром заметили не только они. Сведения о необычно крупном «метеорите» дошли и до командования тактической бригадой, и оно поручило ближайшей к месту падения части проверить, что именно упало на землю Лониса.
	Этой частью оказалось подразделение Джонатана, а тот отправил в лес Марту.
	«В этих джунглях сам Пророк ногу сломит, – сказала она тогда, – предлагаю захватить с собой кого-то из местных».
	«А он не заведет вас куда-нибудь в чащу, чтобы ценой собственной жизни погубить звено?» – поинтересовался Джонатан, и в покрасневших его глазах сверкнула злоба.
	«Не думаю, – возразила Марта, – мы знаем примерные координаты упавшего объекта, так что человек нам будет нужен лишь для того, чтобы избежать ловушек и опасностей по пути».
	«Как знаешь, – кивнул тактик. – Если берешь человека, то модуль-разведчик я тебе не дам. Их и так осталось несколько штук на всю бригаду, и не известно, когда привезут еще».
	И Марта не стала спорить.
	— Все, можно идти, – сказал проводник, когда мельтешение прекратилось и крохотные существа начали опускаться на землю. – Только не стоит больше наступать на такие кочки.
	Марта выждала еще немного и шагнула в сторону, чтобы обойти место, где сидели сестры.
	— Так-то лучше. – Человек пошел дальше, легко проскальзывая между деревьями, огибая колючие шары кустарника.
	Марта старалась идти за ним след в след, но неизменно получалось, что там, где проводник проходил совершенно бесшумно, под ней то ломалась веточка, то шуршала трава.
	— Стоп, – сказала Марта, заметив, что они уклоняются в сторону от маршрута, ведущего прямо к месту падения «метеорита». – Мне кажется, мы уходим в сторону.
	— Там не пройти, – ответил проводник, не оборачиваясь. – Если двигаться прямо, то упретесь в место, где земля то расступается, то вновь сходится. Сейчас должна расступиться.
	— Сказки, – проворчал Тадеуш.
	— Если не веришь, можешь пойти убедиться. – Человека как будто задело проявленное недоверие.
	— Никто никуда не пойдет, – жестко сказала Марта, – до тех пор, пока я не прикажу. А теперь ускорили шаг. Вы же не хотите бродить по этим джунглям неделю?
	Лес Лониса мало напоминал смертоносную чащу Хордана и вызывал скорее не страх, а опаску, предчувствие, что тут у каждого дерева можно столкнуться с чем-то странным, необычным…
	Они миновали толстенное дерево, на высоте двух метров «украшенное» громадным дуплом, и в этот момент начался дождь, и не просто дождь, а дикой силы ливень. Когда холодные капли ударили Марту по голове, она решила, что на нее свалилось какое-то живое существо. Испуганно всхрапнул Жозеф, Саманта оглушительно чихнула, после чего проводник обернулся и грозно на нее посмотрел.
	— Верный способ выжить тут – не привлекать к себе внимания, – проговорил он. – Хотя сейчас вряд ли кому до нас есть дело…
	Дождь шуршал по листьям, барабанил по земле, наполнял джунгли однообразным гулом. На открытых местах виднелась настоящая стена из серебристых струй. И без того влажная почва раскисала, плыла под ударами капель, превращаясь в болото.
	Каждый шаг сопровождался звучным хлюпаньем, а по спине Марты текли настоящие потоки воды.
	— Сколько это будет продолжаться? – спросила она.
	Проводник пожал плечами:
	— До темноты, а то и дольше. Можно поискать убежище и переждать, но тогда мы потеряем много времени.
	— Я должна посоветоваться, – сказала Марта и вызвала через ком-линк Джонатана. – Командир, тут у нас проблема…
	Она коротко обрисовала ситуацию, и Джонатан на некоторое время отключился, то ли задумался, то ли связывался с супертактиком. Через несколько минут он заговорил вновь:
	— Вы двигались довольно быстро, так что запас времени есть. Можете переждать ливень, но особенно не засиживайтесь.
	— Есть, командир, – сказала Марта. – Эй, проводник, нам дали добро на то, чтобы устроить привал. Где там твое убежище?
	— Под барабанными деревьями, – ответил человек. – Их роща должна быть неподалеку.
	И он повернул на север.
	Через несколько минут Марта услышала глухой равномерный стук, будто сотни деревяшек стучали друг о друга.
	— Барабанные деревья? – спросила она.
	— Они самые, – кивнул проводник. – Под ними можно укрыться даже в самую лютую непогоду.
	Кусты расступились, и за широкой поляной стали видны растущие группой одинаковые деревья.
	Коричневые стволы были толстыми и корявыми, их покрывали трещины и круглые наросты, а ветви сплетались так плотно, что почва у выпирающих корней оставалась сухой. Стук исходил от болтающихся на ветвях плодов, напоминающих большие розовые орехи.
	— Ого, – проговорил Санчес. – А почему они стучат?
	— Чтобы все знали, где они, – туманно объяснил человек. – А теперь поспешим, если не хотите мокнуть дальше.

	* * *

	Красный гигант медленно выползал из-за горизонта, и его первые лучи, почему-то оранжевые, заливали джунгли Лониса. Из зарослей доносились громкий писк и крики животных. Капли, оставшиеся на листьях и ветках после вчерашнего дождя, переливались всеми цветами радуги.
	Трава под ногами была влажной, но идти это не мешало.
	— Странное место, – проворчал Тадеуш, когда открылась очередная поляна, утыканная крупными, с голову ребенка цветами, похожими на кудрявые желтые мячи. – Красивое и в то же время куда более чужое, чем даже Фатум или Талсар…
	— А ты там бывал? – спросила Марта.
	— До войны я служил в охране курьеров КОСМ. Мы развозили разные документы из резиденции канцлера на Хордане. Куда только меня не заносило…
	Марта и сама побывала на многих планетах, в багровом аду Гекаты, в ветреной пустыне Нифелгейма, видела унылое небо Халикта и даже прародину людей – Землю, но нигде не ощущала такого странного, иррационального беспокойства, как на Лонисе.
	Здесь все время хотелось закрыть глаза и крепко ущипнуть себя за руку, чтобы в очередной раз проверить, не спишь ли ты.
	— Как они тут живут? – Тадеуш посмотрел в сторону человека.
	— Милостью Единого неплохо живем, – неожиданно ответил тот, – и дальше бы жили, не пошли он нам в наказание вас…
	— Ну надо же, ты думаешь, нас прислал ваш бог? – удивилась Марта.
	— Конечно, – убежденно кивнул проводник. – Без его воли ничего во Вселенной не случается. Зазнались мы, закоснели в гордыне, вот и позволил Единый вам возникнуть и напасть на нас.
	— Интересная теория, – заметил Санчес. – Так, а что это там такое двигается, справа от нас?
	Сама Марта ничего не слышала, но слуху форсера, выросшего на Хордане, доверяла.
	— Это лхаз, – ответил человек. – Если его не трогать, он проползет мимо и тоже никого не тронет.
	Вскоре и Марта уловила мягкий, перекатывающийся треск, среди деревьев стала видна лоснящаяся туша.
	— Эх, какая зверюга, – вздохнул Жозеф и восхищенно прицокнул языком.
	— Ага, знатная, – кивнул Санчес.
	Больше всего лхаз напоминал обретший способность двигаться здоровенный валун, утыканный тонкими длинными «усиками». Они шевелились и извивались, оставляли на ветках и земле пятнышки слизи.
	Обнаружив форсеров, лхаз остановился, издал низкий полускрип-полувздох.
	— Пойдемте. – Проводник услышал, что форсеры встали, и повернулся к ним: – Он не нападет, если не увидит угрозы.
	— Интересно, а что он считает угрозой? – осведомился Санчес. – Я бы на его месте само появление двуногих человекообразных почитал за проблему! Да и вообще, в этом лесу опасностей слишком много…
	— Все просто, – отозвался человек. – Мы, чтобы выжить, используем одно простое правило. Видишь что-то необычное – замри и не двигайся!
	— То люди, – Санчес был непреклонен, – ау нас, форсеров, другие методы. Чем раньше выстрелишь, тем больше шансов выжить.
	— А мне все-таки интересно, братцы, что там такое упало, – вступил в разговор Жозеф. – В то, что это был беспилотный модуль, я верю с трудом.
	— Почему бы и нет? – Санчес зевнул. – У людей есть достаточное количество модулей. Почему бы им не попытаться открыть еще один проход на Лонис, где-нибудь у нас в тылу?
	— Интересно, ты хоть иногда думаешь тем, что у тебя на плечах между ушей находится? – язвительно осведомился Тадеуш. – Это невозможно! Во-первых, потому что у людей на Лонис есть два прохода, с Артисии и Антиона. Ни тот ни другой, насколько мне известно, нами еще не захвачен. Если есть желание ввести сюда дополнительные войска, почему бы это не сделать там?
	— Лишних порталов не бывает, – возразил Санчес. – Можно подумать, для людей окажется лишним новый портал откуда-нибудь с Вереса или Фюрката.
	— Вообще-то нет, – согласился Тадеуш, вслед за Мартой пригибаясь, чтобы пройти под толстой, похожей на змею лианой, усыпанной сотнями черных, оранжевых и алых пятнышек. – Но установленный в этих местах портал если и будет работать, то вкривь и вкось, слишком уж близко проход на Артисию.
	— Если только люди не ошиблись… – хмуро буркнул Санчес, – и не напутали с координатами.
	С легкой вибрацией ожил ком-линк. И из него послышался озабоченный голос Джонатана:
	— Что там у вас, Марта?
	— Все в порядке, идем, – доложила она.
	— Будьте осторожны. По непроверенной информации, таких «метеоритов» было несколько, один из них упал рядом с довольно крупным поселком. Связь с ним прервалась три часа назад.
	— Все поняла, клянусь Пророком, – кивнула Марта и заговорила вслух, причем самым суровым тоном: – А ну, немедленно отставить разговоры! Лучше глядите по сторонам и не вздумайте открывать огонь без приказа.
	— Чудно… – Человек остановился, наклонился, рассматривая ничем не примечательный участок земли. – Странно, но такого следа я не знаю.
	— Разве можно запомнить всех тварей, обитающих в этих зарослях? – спросила Марта и только тут обнаружила, что лес вокруг настороженно молчит.
	Исчезли крики, прекратилось шуршание, и только ветки продолжали качаться под ветром.
	— Можно, – сказал проводник, распрямляясь и отступая на шаг. – Если хочешь выжить, то запомнишь. Но такого, – он поднял вздрагивающую руку, – я не видел, хотя брожу по джунглям более полувека.
	Марта подняла ионное оружие и медленно двинулась вперед. Обошла человека, заглянула за куст и увидела, что на поваленном дереве сидит существо, будто явившееся из кошмарного сна.
	Оно напоминало выросшее вполовину человека насекомое, могло похвастаться шестью конечностями и глазами размером с кулак боевого форсера, но зато вовсе не имело рта.
	— Ого, – сказал Санчес.
	Насекомое приподнялось и угрожающе задрало верхние конечности, щелкнули венчающие их зазубренные клешни.
	И в этот момент у Яниса не выдержали нервы. Плазменный шар ударил в грудь существа, проломил толстый панцирь. Чудовище свалилось обратно в заросли, наружу высунулась нижняя часть брюшка, под которым судорожно дергались задние ноги.
	— Прекратить! – рявкнула Марта, глядя, как длинные и острые когти оставляют глубокие зарубки на древесном стволе.
	— Там еще одно! – крикнул Санчес, и она сама заметила движение в зарослях, откуда высунулась новая пара глаз. – Чем бы это ни было, оно, по-моему, является хищником!
	— Вот уж не думаю, – холодно сказала Марта. – Хищники имеют обыкновение поедать своих жертв. А эта чем будет жевать?
	В этот раз она выстрелила сама, сбив второе насекомое, точно такое же, как и первое, в прыжке. Существо рухнуло наземь, принялось судорожно тереть нижними конечностями друг о друга, произведя неприятный стрекот.
	Словно эхо отозвалось справа, слева…
	— Сколько же их тут? – с дрожью в голосе спросил Тадеуш.
	— Ты точно уверен, что таких не видел? – повернулась Марта к человеку.
	— Клянусь всей милостью Единого, – прошептал тот, еле двигая побледневшими губами, и она поняла – не врет.
	Санчес выстрелил в заросли, через мгновение сработало ионное орудие Саманты, и тут же – мортира Жозефа.
	— Командир! – Марта вызвала Джонатана и рассказала о столкновении с насекомыми.
	— Сколько вы не дошли? – спросил тактик.
	— Примерно километр.
	— Возвращайтесь, ядерная мать. Но прихватите с собой одно из этих чудовищ, чтобы было что показать командованию.
	— Санчес, Янис, прикройте меня! – гаркнула Марта и бросилась к погибшему первым насекомому.
	Ей оставался примерно метр, когда уловила шорох сверху. Резко дернулась в сторону, но тяжелое, неприятно пахнущее упало на голову, попыталось вонзить когти в химериновую броню.
	Горячее дуновение овеяло лицо, раздался хлопок. Марта поняла, что плазмоид лопнул совсем рядом. Тяжесть с головы и плеч исчезла, что-то щиплющее кожу потекло по спине.
	— Уходим, быстро! – Кто-то схватил за руку, потащил за собой. – Иначе нам крышка! Быстрее!
	— Надо отстреливаться! – Марта обнаружила, что спас ее Санчес, и вырвала руку. – Что, мы побежим перед какими-то насекомыми?
	— Если не побежим, то умрем, – просто сказал Жозеф.
	Марта глянула туда, куда смотрел он, и холодок побежал по ее спине.
	Многочисленные чудовища двигались по земле и ветвям, неспешно и спокойно, с уверенностью, какую дает осознание собственной силы. Они не боялись оружия, и только Пророк знает почему.
	— Их тут десятки! – бормотала она. – Даже если мы перестреляем всех, могут явиться новые… Отходим, клянусь Пророком! И не стреляйте без необходимости, вдруг они отстанут!
	И Марта медленно двинулась назад, держа на прицеле ближайшее насекомое. За субтактиком начали отходить бойцы, вздрогнул и двинулся с места человек.
	Звено отступало, нарушая приказ, но спасая собственные жизни.

	* * *

	Лачуга, выбранная Джонатаном для размещения штаба бригады, располагалась на самой окраине селения и выглядела так, словно ее слегка потоптал меальтр, да еще и погрызли местные термиты. В стенах зияли щели, сквозь дыры в отчаянно скрипящем полу виднелась черная, растрескавшаяся земля.
	— Что я вижу? – проговорил тактик, когда Марта переступила порог. – Вы вернулись, и где же обещанное чудовище?
	— Виновата, но задание мы не выполнили. – Марта уловила сладковатый запах и подумала, что полученного на Нифелгейме урока Джонатану хватило ненадолго.
	— Докладывай, – буркнул он и заложил руки за спину.
	Все время, пока Марта говорила, тактик неотрывно смотрел на нее, редко-редко моргая, точно огромная ящерица.
	— Значит, говоришь, их там десятки? – спросил он, когда она закончила.
	— Так точно. Проводник сообщил, что подобных существ он в этих местах никогда не видел.
	Входная дверь открылась, внутрь заглянул Стефан, удивленно вытаращился, обнаружив Марту.
	— Что такое? – Джонатан нахмурился.
	— Пришли транспортеры с боеприпасами.
	— Распорядись насчет разгрузки, а сам со всеми субтактиками срочно ко мне. Я хочу, чтобы вы это выслушали.
	На то, чтобы собрались командиры звеньев, ушло пять минут, и все это время Марта топталась в центре комнаты, чувствуя на себе любопытные взгляды входящих соратников.
	— Повтори то, что ты рассказала мне, – велел Джонатан, когда за Анджеем захлопнулась дверь.
	Марта пожала плечами и еще раз поведала о столкновении в лесу.
	— Я хочу знать ваши мнения, – сказал тактик.
	— Демон забери, но напрашивается логический вывод, что эти насекомые прилетели на том самом «метеорите», – проговорил Стефан. – Но тогда они должны быть разумны, хотя Марта не упомянула оружия или даже одежды…
	— Потому что их не было.
	— Признавать за этими существами разум мне кажется очень смелым, – буркнул Анджей, поскреб рыжую голову, запутался пальцами в прядях, сбившихся в грязные колтуны. – Но учтите, что там десятки только взрослых и агрессивных особей, а значит, должны быть и детеныши, и гнезда…
	— Но если подумать, то это всего лишь животные, – заметила Сара. – Чего их опасаться?
	— Они способны действовать осмысленно и целенаправленно, атаковать группой, – сказала Марта. – И их клешни настолько остры, что мне не хотелось бы проверять, пробивают они химериновую броню или нет.
	— Что, если послать несколько звеньев, найти и уничтожить гнездо? – предложил Клиффорд.
	— Бессмыслица, – махнул рукой Джонатан. – У нас на это нет ни сил, ни времени. Чтобы такая экспедиция была эффективной, придется отправить не меньше половины бригады. И кто мне это позволит?
	— Глупо терять солдат в битвах с животными, – добавил Стефан. – Я понимаю, для чего мы рискуем жизнью в боях с людьми, но Пророк ничего не говорил об истреблении каких-то экзотических чудовищ.
	— Наверное, лучше всего будет их не тревожить. – Марта почесала подбородок, подумала, что так и не успела помыться, явившись из джунглей. – От нас до них достаточно далеко, чтобы друг другу не мешать.
	— Будем надеяться на лучшее, но готовиться к худшему, – назидательно произнес тактик. – Я доложу супертактику о том, что произошло. Пусть они там думают своими большими мозгами. А мы усилим охранение, чтобы ни один таракан из леса не подкрался незаметно! Жалко, что вы не смогли добраться до места падения и посмотреть, что там лежит.
	Марта опустила взгляд.
	— Ну да ладно. – Джонатан усмехнулся. – Сейчас все свободны, к вечеру получите расписание дежурств.
	— Да, повезло тебе, – задумчиво проговорил Стефан, когда они вышли из лачуги на улицу. – За невыполнение боевой задачи мог и серьезно наказать. Впору возблагодарить Пророка, – он понизил голос, – что наш тактик сегодня накурился.
	— Нет уж, за такое благодарить не буду, – отрезала Марта. – А какое это задание? Так, ерунда, к войне с людьми отношения не имеет… если это только и в самом деле не окажется людской модуль.
	Стефан покачал головой – ему думать о таком варианте явно не хотелось.

	СЫН ЗЕМЛИ 13

	Очнулся Роберт от колотья в боку и обнаружил, что лежит на самой настоящей кровати. Попытался вдохнуть поглубже, но колотье усилилось, перешло в боль пониже грудины.
	— Что за ерунда… – пробормотал он, осматривая комнату, напоминающую обычную спальню, и вглядываясь в окно, за которым виднелась опушка леса и окутывающий ее туман.
	Из угла комнаты, где стояла вторая кровать, донесся протяжный, раскатистый кашель, и хриплый голос произнес:
	— Доброе утро.
	— Доброе, – ответил Роберт, ощупывая себя и обнаруживая ниже подмышек плотную повязку. – Это у меня что, ребра сломаны?
	— Похоже на то. – Сосед по комнате сел на кровати, стала видна бледная, осунувшаяся физиономия с темными кругами под глазами и щетиной на впалых щеках. – Везучий ты, честное слово.
	— Это почему?
	— Судя по тому, что рассказывали те парни, что тебя притащили, – сосед вновь закашлялся, – на тебя прыгнула одна из этих тварей, а ты отделался переломом ребер, синяками и царапинами. Мне повезло меньше…
	Он продемонстрировал ногу, только чудом не перерубленную у колена. Затем вынул из-под одеяла левую руку, стала видна покрытая анестезирующей пеной культя, заканчивающаяся чуть ниже локтя.
	— О да… – проговорил Роберт, не очень понимая, что можно сказать в такой ситуации. – А где мы?
	— В Сент-Женевьев. Но скоро уберемся и отсюда. Проклятые твари вовсю напирают. Кстати, Иван. Первая рота, второй взвод.
	— Роберт. Третья рота, первый взвод.
	— Эх, сожрут нас всех, как пить дать. Слопают, как приятеля моего, Хорхе. – Темные глаза Ивана наполнились страхом. – Не поверишь, но клешня ему шлем прорубила, кровь брызнула. Я видел, как эта клятая тварь жрала его мозг…
	От дальнейших подробностей Роберта спасла заскрипевшая дверь и шагнувший в комнату высокий широкоплечий мужчина в бронекостюме со знаками отличия лейтенанта медицинской службы.
	— Ага, очнулся, – сказал он, глядя на Роберта. – Голова не болит? Я слышал, что не так давно у тебя было сотрясение.
	— Так точно. Но сейчас не беспокоит.
	— Это хорошо. – Лейтенант улыбнулся, потер лоб. – Транспортеры должны прибыть через пятнадцать минут. Собирайтесь.
	— Разрешите вопрос? – встрепенулся Роберт, когда врач повернулся в сторону двери.
	— Слушаю.
	— А куда нас отправляют?
	— Всех раненых вывозим к порталу на Аквиум, там развернут полевой госпиталь. А полк остается здесь, сражаться с врагом.
	Роберт подумал, что судьба неблагосклонна к нему, ведь с предыдущего ранения прошло не так много времени. Хотя все могло быть намного хуже, окажись та же тварь быстрее или броня слабее…
	— Ты чего, заснул? – Из размышлений вырвал вопрос Ивана. – Не слышал, что врач сказал?
	— Сейчас, – ответил Роберт.
	Откинул одеяло и, двигаясь осторожно, чтобы не потревожить пострадавшие ребра, принялся одеваться. С трудом натянул пропахший потом и еще чем-то едким комбинезон, вставил ноги в ботинки, а вот нагнуться, чтобы зашнуровать их, не смог – помешала повязка.
	Из-за окна донеслось усиливающееся гудение моторов.
	— Готовы? – заглянул в дверь врач. – Покормить вас не успели, но ничего, в дороге поедите.
	В комнату вошли трое незнакомых солдат, один взял лежавшие у стены рюкзаки, другие двое, с носилками, подошли к Ивану.
	— Идти сможешь? – спросил лейтенант.
	— Попробую. – Каждый шаг отдавался болью в груди и спине. Роберт шагал, стиснув зубы и ругаясь про себя.
	Позади остались комната, узкий коридор и выходная дверь. Открылась улица и стоящий перед домом большой транспортер с грязью на толстых колесах и алым крестом на сером борту.
	Широкий люк был открыт, из него торчала транспортная дорожка, а рядом с ней зевал лысый санитар в белом халате.
	— Сколько тут у вас? – спросил он.
	— Четверо, – ответил тот солдат, что нес рюкзаки.
	— Как раз, – кивнул санитар. – Так, давай сначала вот этого. Аккуратнее с дорожкой, аккуратнее.
	— Вы во втором батальоне до нас были? – спросил Роберт, наблюдая, как Ивана заносят в кузов по транспортной дорожке.
	— Ага, еще затемно, – ответил санитар. – Их тоже потрепали крепко. Ваше счастье, что хоть какие-то места у нас остались.
	— Это точно, сомий хвост.
	Роберт вступил на дорожку, и та понесла его к люку, ведущему в полутьму, наполненную запахом лекарств и крови.
	— Вон там одно кресло свободно, в углу, – проговорил санитар, заглядывая в кузов. – Сейчас еще двоих принесут. Те вообще лежачие.
	Роберт проковылял в указанный угол и с облегчением опустился в фиксирующее кресло. То зашевелилось, проминаясь под тяжестью человека, подстраиваясь так, чтобы тому было удобно при любых толчках.
	— Мы приехали? – поинтересовался раненый, всю голову которого выше рта покрывал анестетик.
	— Нет, – ответил Роберт. – Всего лишь остановка. Ты из второго батальона?
	— Да, – уныло ответил раненый. – Хищник повалил меня наземь, но тут его убили, и кровь хлынула мне на шлем…
	Роберт поморщился, представляя, что случилось потом.
	Снаружи доносились тенор лейтенанта и бас санитара. Солдаты, пыхтя и ругаясь, затаскивали в кузов носилки с лежащими на них ранеными. Один был без сознания, другой негромко стонал.
	— Нас всех сожрут, как пить дать, – забормотал Иван. – Как съели приятеля моего, Хорхе. Клешня ему шлем прорубила, кровь брызнула. Я видел, как эта клятая тварь жрала его мозг…
	— Заткнись, а? – довольно грубо попросил сидящий рядом с ним солдат. – И без тебя тошно.
	Иван сердито посмотрел на него и замолчал.
	— Поехали! – крикнул снаружи лейтенант, загудел мотор, и забравшийся в кузов санитар захлопнул люк.

	* * *

	Портал на Аквиум располагался у подножия почти отвесной скалы и напоминал огромную дверь, ведущую в недра гор. Сами горы поднимались дальше к югу, высокие, снизу покрытые щетиной леса, а сверху окутанные снегами.
	Перед порталом торчали установки автоматического оборонного комплекса, чей монтаж закончили всего две недели назад. Покрытые бронепластиком доты щетинились спаренными пушками и пулеметами, смотрели прямо на раскинувшийся внизу полевой госпиталь.
	Он сильно напоминал лагерь кочевников. Большие армейские палатки, где держали раненых, перемежались крохотными, туристскими, в которых обитали врачи. Стояли передвижные лаборатории и операционные, склады, созданные на базе больших автобусов.
	Когда Роберт выбрался из транспортера, то почувствовал, что перенесся на несколько веков назад, в эпоху больших войн двадцатого столетия.
	— Скажи спасибо, что хотя бы такой госпиталь имеется, – проговорил санитар. – Вот откроется путь на Аквиум, большую часть народа туда отправим. А пока придется обходиться тем, что есть…
	— Придется. – Сказать что-нибудь более внятное Роберт в этот момент не сумел.
	Раненых без особой спешки выгрузили из транспортера и повели (а также понесли) туда, где большие палатки стояли тесно, как сросшиеся шляпками грибы. Шагающий впереди маленькой колонны лейтенант включил болтающийся на ухе телефон, заговорил негромко.
	— В пятой и седьмой места есть, – сообщил он, закончив беседу. – Бери правее.
	Роберт искренне взмолился Единому, чтобы оказаться подальше от Ивана, но мечтам не суждено было сбыться. В пятую палатку отправили всех отравленных ядом хищников, остальных повели к седьмой.
	— Ага, явились, покойнички! – радостно оскалился стоящий у входа в нее белобрысый санитар и вытаращился на Роберта: – А ты чего приперся? На вид здоров как бык!
	— Не обращайте внимания, – улыбнулся сопровождающий раненых лейтенант. – У Лазаря очень плохое чувство юмора.
	— И очень даже хорошее! – напоказ возмутился Лазарь, откидывая полог. – Заходи по одному!
	Внутри палатки ощущался запах освежителя, но через него пробивалась вонь немытых тел. Около входа располагались стол со стулом, центр оставался свободным, а вдоль стенок стояли раскладные койки, на многих сидели и лежали облаченные в серые халаты раненые.
	— Так, ты, толстый, иди сюда. – Лазарь продолжил бесцеремонно командовать. – Ты, небритый, вон туда…
	Награжденный столь нелестным эпитетом Иван бросил на санитара обиженный взгляд, но Лазарь не обратил на это никакого внимания.
	— Ты, симулянт, – повернулся он к Роберту, – располагайся вон там, между славными разговорчивыми парнями.
	Две койки, стоящие около той, что досталась Роберту, занимали, судя по громоздящимся рядом аппаратам искусственного обмена веществ, раненые с очень тяжелыми повреждениями.
	— Так, все устроились? – Лазарь окинул палатку суровым взором. – Сейчас придет доктор, осмотрит вас. Кто проголодался, не переживайте, ужин через час. Доживете, я надеюсь.
	И, хихикнув, он вышел.
	— У этого парня не все в порядке с головой, – сказал один из новичков, занявший место ближе к выходу.
	— Он нормальный, – ответил усатый солдат с забинтованной рукой, напомнивший Роберту постаревшего Кампински, – только шабутной маленько. Зато шустрый и отзывчивый. Ну что, давайте знакомиться?
	— Нас всех слопают, это точно, – заявил Иван, не дав никому и слова сказать. – Приятеля моего, Хорхе, сожрали, даже косточек не осталось. Огромная клешня ему шлем прорубила, кровь брызнула. Я видел, как эта клятая тварь жевала его мозг…
	Роберту очень сильно захотелось бросить в него подушкой.
	Инъекционный аппарат загудел, по засунутой в него руке Роберта побежали горячие мурашки.
	— Сохраняйте неподвижность, пожалуйста, – донесся от пульта мелодичный голос процедурной сестры.
	Роберт, как обычно, после этой просьбы закрыл глаза, постарался дышать пореже, чтобы не мешать вливаемым через руку регенераторным смесям ускорять сращивание костей.
	Процедурный кабинет располагался в палатке на самой окраине госпиталя. Сюда Роберт ходил каждый день, в одно и то же время, подчиняясь царящему в палаточном городке распорядку.
	Утро начиналось с инъекций, кашля тех, кому лечили обожженные ядом хищников легкие, с похода в один из санитарных блоков, малочисленных и поэтому труднодоступных. Затем наступало время завтрака, после него случался обход, и только потом «ходячие» могли отправляться на процедуры.
	Горячие мурашки усилились, переползли на грудь, где превратились в пульсирующую боль.
	Роберт сидел тихо, стараясь думать только о приятном: о том, как хорошо было на Земле до начала войны, о друзьях, которые все, без сомнения, живы, о родном Владивостоке, об Ангелине…
	Вспомнился первый обход, усталые глаза врача, его извиняющийся жест и хриплый голос «Простите, друг мой, будь мы нормально обеспечены, я бы вставил вам пару разрушающихся имплантантов и отпустил через три дня обратно в часть. А так придется пару недель терпеть».
	Терпел Роберт четвертый день.
	Регенерация закончилась, как всегда, внезапно. Неприятные ощущения исчезли, и он обнаружил, что сидит, согнувшись и часто-часто дыша, как выпрашивающая подачку собака.
	— Вот и все, – ласково сказала, подходя к Роберту, процедурная сестра. – Сейчас мы вас освободим и отпустим.
	— Да, спасибо, – проговорил он. – Вы-то как?
	Сестра, как почти весь персонал, была родом с Диадемы.
	Вчера стало известно, что явившиеся непонятно откуда хищные твари захватили большую часть столицы планеты, Парадиза.
	— Хорошо, – ответила девушка, шмыгая носом.
	Глаза у нее были красные, а веки заметно припухли.
	— Ничего, держитесь. – Роберт попытался придумать что-нибудь ободряющее, но ощутил внезапный ступор. – Может, это… ваши родные и уцелели. Ведь кого-то успели эвакуировать.
	— Да, конечно, – проговорила сестра безо всякого выражения. – Успели.
	Крепления на предплечье разжались, Роберт вытащил руку из недр инъекционного аппарата. Еще раз поблагодарил и пошел к выходу, чувствуя себя неловко, словно брякнул какую-то глупость.
	Выбравшись наружу, обратил внимание на ровный, мощный гул со стороны портала. Роберт сделал несколько шагов, обходя закрывающую обзор палатку, и удивленно хмыкнул.
	Через сияющую голубым огнем раму один за другим проходили тяжелые армейские транспортеры. Рычали моторы, летела из-под колес пыль, а машины, не останавливаясь, сплошным потоком шли мимо госпиталя на север.
	Сезон штормов на Аквиуме подошел к концу.
	— Теперь мы им покажем! – Роберт смотрел на излучающий невероятную мощь стальной водопад, в глубине души дрожало детское ликование.
	Не в силах сдержать чувств, вскинул кулак и торжествующе потряс им. Водитель очередного транспортера воспринял это на свой счет и помахал в ответ.
	Роберт повернул и торопливо зашагал в сторону жилой части госпиталя, чтобы поделиться новостью с товарищами по несчастью.
	— Ты чего какой странный? – встретил его у входа в палатку номер семь Лазарь. – Головой ударился?
	— Нет, – ответил Роберт, помимо желания улыбаясь. – Там, эти, наши пришли! Через портал! Целый корпус, наверное!
	— А, понятно. – Белобрысый санитар кивнул. – Теперь, слава Единому, большинство из вас отсюда увезут.
	— На Аквиум?
	— Кого туда, а кого и подальше, на Циклон. Там больницы не хуже, чем на Земле.
	Роберт пригнулся, чтобы не зацепить поднятый в связи с жаркой погодой полог, и оказался внутри палатки.
	— Я все слышал. – Голос раненого, сидящего на койке у самого выхода, чуть дрогнул. – Это правда?
	— Конечно, – ответил Роберт. – Думаю, и недели не пройдет, как гнусным тварям конец наступит.
	— Сожрут нас всех, – с истовой убежденностью проговорил Иван, – обглодают, как приятели моего, Хорхе…
	— Заткнись! – Несколько голосов прозвучали одновременно.
	Иван сверкнул глазами и отвернулся к стенке, через мгновение с его стороны донеслось злобное бормотание.
	— Мужики, – прохрипел один из раненых, подключенных к аппарату искусственного обмена веществ, – дайте попить…
	Роберт подошел к столу санитара, взял одноразовый стакан, сунул его под клапан стоящего тут же бачка. В бачке забегали пузырьки, в стакан с негромким журчанием полилась вода.
	— Эй, слышали новости? – В палатку стремительно шагнул усатый солдат с забинтованной рукой, откликающийся на имя Йехуд.
	До выписки ему оставалось не больше двух дней, и поэтому он пребывал в отличном настроении.
	— Про колонну я рассказал. – Роберт отодвинул стакан от клапана, журчание прекратилось.
	— Нет, про другое. Тут очередную партию раненых доставили, только что. Кое с кем я поговорил.
	Главным источником информации о положении на планете в госпитале служили новые пациенты.
	— И что? – Роберт подошел к попросившему пить, отдал ему стакан.
	— Эти из «Цезаря», из третьего полка. Рассказывают, что основные бои идут на западе, у гор.
	— Ничего не понимаю, – просипел совсем молодой парень, чудом выживший после того, как клешни твари проломили ему грудную клетку, – вчера сообщили о сражении в Парадизе, а это в самом центре материка. Нам досталось на северо-востоке, в лесах… А теперь еще и запад?
	— Ничего удивительного. – Роберт забрал пустой стакан и метким броском отправил его в мусорный бак. – Похоже, что хищники и в самом деле явились из космоса. Высадили десант в нескольких местах.
	— Но какого размера должен быть космический корабль, привезший такие сонмища тварей? – Йехуд задумчиво поскреб седой затылок. – И каким разумом обладают существа, сумевшие его построить? Что случится, когда они сами явятся сюда, вместо того чтобы натравливать на нас собственных зверушек?
	— А это, сомий хвост, я даже боюсь себе представить.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 14

	Передвижной унификатор, смонтированный на основе обыкновенного транспортера, работал шумно, с гулом и лязгом, над ним дрожал столб разогретого воздуха.
	Тела подносили по одному, опускали на уходящую в агрегат транспортную дорожку, и они уползали внутрь. Стоящие рядом с унификатором форсеры молча наблюдали за церемонией.
	— Хороший мужик был, – вздохнул Санчес, когда на ленте оказался субтактик первого звена.
	— Все они были доблестными бойцами, – отозвалась Марта.
	В унификатор сегодня шли тела тех, кто погиб вчера, при отражении начатого людьми наступления.
	Первые солдаты с автоматами и пулеметами в руках прошли через ведущий с Артисии портал под утро. Завязавшийся после этого бой длился почти сутки, а закончился глубокой ночью.
	Первый удар приняли на себя стоявшие непосредственно рядом с порталом части. Бригада Джонатана вступила в дело чуть позже, подойдя в самый критический момент, когда казалось, что люди вот-вот прорвутся. На автоматчиков обрушились плазмоиды, выпущенные из десятков мортир и пушек.
	Ионные лучи ударили по командирам и пулеметчикам, пробивая броню и плоть с одинаковой легкостью.
	Когда сражение закончилось, пространство перед порталом оказалось залито кровью и завалено телами людей и форсеров.
	— Мы должны помнить, для чего и зачем они погибли. – Голос Джонатана вырвал Марту из воспоминаний, и она невольно вздрогнула. – Должны понимать, что все рано или поздно попадем в унификатор, но при этом не терять…
	— Чего это он? – шепотом спросил Стефан, наклонившись к Марте.
	Она лишь пожала плечами – если тактик, до сего дня не баловавший подчиненных речами, решил высказаться, то почему бы не послушать?
	— …и никогда не забывать о тех, кто отдал жизнь ради Эволюции! – выступление, к счастью, оказалось коротким.
	— И уничтожать людей без жалости, – с остервенением проговорил Анджей, чье звено во время боя пострадало особенно сильно, – чтобы везде, до самой Земли нас сопровождала вонь горелых трупов!
	— Я слыхал про типов, которым смрад паленых тел доставляет удовольствие, но не думал, что они окажутся в моей бригаде. – Тактик поморщился. – Хотя в отношении тебя я уже ничему, ядерная мать, не удивлюсь.
	Анджей сжал кулаки, на скулах его задвигались желваки, а глаза сверкнули.
	— Тихо, – проговорил Клиффорд, кладя руку на плечо друга.
	— Все свободны, – сказал тактик. – Погрузку трофейного оружия нужно закончить как можно быстрее.
	Приказ собрать с поля боя автоматы, пулеметы и прочие устройства, сделанные для убийства, получили сразу после окончания схватки. Одни носили оружие к поселку, а Марте и Рональду со своими звеньями предстояло погрузить трофеи в транспортеры.
	Унификатор замолк, форсеры начали расходиться. Подошедший к Марте «чудо-техник» тяжело вздохнул:
	— Пойдем, что ли? И зачем нам только сдалось их оружие?
	— Кто его знает? Может, наши умники решили его изучить?
	— Чего там изучать? – Жозеф почесал затылок. – Разве люди могут придумать что-нибудь умное?
	— Хотя бы нас, – ответила Марта. – Все, пойдем, хватит болтать.
	Над затерянной в лесах деревней стояла ночь, с усеянного звездами неба лили свет две луны, висящие низко, над самым горизонтом. Дома людей были темны и тихи, из джунглей доносились приглушенные крики.
	Транспортер стоял на окраине, около последнего дома. Дальше дорога уходила в чащу.
	При виде Рональда и Марты из кабины высунулся водитель и недовольно спросил:
	— Долго вас ждать?
	— Хоронили погибших, – коротко ответила Марта. – Не переживай, мигом тебя нагрузим и отпустим.
	Форсеры выстроились цепочкой, и дело закипело. Куча оружия, выглядящая довольно внушительно, начала уменьшаться. В кузов полетели целые и оплавленные автоматы, пулеметы и огнеметы, детали бронекостюмов, шлемы, напоминающие отрубленные головы.
	— Я чувствую себя грузчиком, – мрачно проговорил Тадеуш, передавая Марте еще один рейлган.
	— Не самое плохое занятие, клянусь Пророком, – ответила она, отдавая людское оружие в могучие руки Жозефа.
	Очередной вопль из леса прозвучал особенно громко, в нем послышались страх и боль.
	— Кого-то съели, – заметил Санчес, укладывающий трофеи в кузове.
	— Жалко, что не тебя, – усмехнулся Тадеуш.
	Что-то зашуршало в зарослях, на противоположной окраине деревни полыхнул плазмоид, донесся хлопок взрыва.
	— Что там происходит, в лоб им магнит? – спросил Рональд с удивлением.
	— Тревогу не объявляли, и значит – все нормально, – Марта вгляделась туда, где шевелилась листва, перешла на ночное зрение и с удивлением обнаружила, что из зарослей за ними наблюдает шестиногое насекомое.
	Оно напоминало тех, с кем звено Марты сражалось в лесу, но было крупнее, примерно по грудь форсеру.
	— Это еще что? – Саманта посмотрела в ту же сторону. – Ничего себе! И где мое ионное орудие?
	— Боишься? – изумился Рональд. – Оно одно, а нас много, так что мы отобьемся и голыми руками.
	— Если бы ты видел их в деле, так бы не говорил, – покачала головой Марта, глядя, как шестиногое чудовище медленно отступает. – О, уходит…
	Ветки еще раз качнулись, и насекомое исчезло в зарослях.

	* * *

	Развернув упаковку сухого пайка, Марта уловила слабый запах, напомнивший о блюде, которым ее угощали в деревне.
	— Странный вкус, – заметил с набитым ртом Жозеф, успевший снять фольгу быстрее всех, после чего звучно зевнул.
	Марта с трудом удержалась, чтобы не последовать его примеру – спать хотелось неимоверно.
	Окончить работу удалось за час до рассвета. Еще через полтора Джонатан разбудил Марту и сообщил, что ее звено должно немедленно отправиться на патрулирование и что позавтракать ее бойцы смогут на ходу.
	— Да, очень. – Она откусила и осторожно пожевала, пытаясь понять, испорчен сухой паек или в него просто добавлено что-то новое. – Неужели нас начали баловать?
	Лента потрескавшегося пластобетона тянулась через джунгли, петляя между небольшими озерцами. С веток стоящих на обочине деревьев за форсерами наблюдали причудливые мохнатые создания, над травой порхали фестры, ветер нес запах свежей листвы.
	— Оно и видно, – кивнула Саманта. – Скоро начнут всякие деликатесы давать, настоящее мясо, сладости…
	— И выпивку. – Жозеф мечтательно зажмурился и похлопал себя по животу.
	Ожил ком-линк, из него послышался голос Джонатана:
	— Марта, навстречу вам движется колонна биотанков.
	— Все поняла, командир, постараемся их не перестрелять.
	Тактик фыркнул и отключился.
	Сухие пайки уничтожили в считаные мгновения, а через десять минут наткнулись на биотанки. Сначала раздался скрежет, а затем из-за поворота медленно выдвинулся громадный краб.
	Торчали мощные клешни, лапы царапали пластобетон, покачивалась рубка с оператором внутри.
	— Вот и подкрепление явилось, – проговорил Санчес. – Лучше поздно, чем никогда. А как бы они в ночном бою пригодились?!
	Когда расстояние сократилось до нескольких метров, оператор остановил танк, приоткрыл люк и высунулся из рубки.
	— Привет, – сказал он. – Как вы тут?
	— Привет, – ответила Марта. – Да ничего, как и везде. Воюем помаленьку, теперь вот вместе с вами будем воевать.
	— С такими девушками, – оператор улыбнулся, – я готов атаковать саму Землю! Кстати, ходят слухи, что в лесах появились какие-то агрессивные твари. Вы что-нибудь об этом знаете?
	— Видели мы их, – сказала Марта. – Даже сталкивались в бою. Только вот мне кажется, что они не такие уж агрессивные.
	Вслед за первым танком из-за поворота выбрались еще семь таких же мощных, с торчащими стволами плазменных и ионных разрушителей.
	— В третьей бригаде нескольких форсеров загрызли вроде, – кивнул оператор. – Хотя это слухи. Дальше как, дорога не лучше?
	— Такая же. Да тут хороших дорог быть в принципе не может – землетрясения каждый месяц.
	— Это мы заметили. И так наши «Звери» не очень быстры, а поэтому, – оператор сплюнул в одну из многочисленных трещин на дороге, – тащимся еле-еле.
	Краем уха Марта уловила шелест в зарослях, услышала, как дернулся кто-то из ее солдат.
	— Вот и гости пожаловали, – очень спокойно проговорил Санчес. – Как по заказу. Эй, парень, ты прямо накаркал…
	Оператор выпучил глаза и поспешно захлопнул люк. Марта резко обернулась и увидела выбирающееся из кустов существо, точно такое же, что подходило к поселку ночью.
	Насекомое помедлило несколько мгновений, оценивающе глядя на форсеров, а затем бросилось в атаку. Санчес выстрелил, плазмоид ударил между средних конечностей, прожег окрашенный в алый и черный цвета панцирь.
	Брызнула дымящаяся кровь, короткие ноги подогнулись, и чудовище рухнуло на землю. Стала видна спина, алое пятно на которой напоминало оскаленную рогатую харю.
	— Слева еще одна! – крикнул Тадеуш. – Да тут их полно!
	— И все-таки они агрессивны, – сказала Марта, поднимая ионное орудие.
	Выстрелом сбила еще одно насекомое, другое разлетелось на куски под ударом нескольких плазменных шаров. Но это не остановило нападающих, которых оказалось много больше, чем во время первой встречи.
	— Сейчас мы вас поддержим, – прозвучал в ком-линке голос оператора биотанка.
	Тяжелые биомашины заскребли суставчатыми ногами, дула разрушителей начали поворачиваться в сторону леса, откуда лезли новые и новые насекомые.
	— В стороны! – скомандовала Марта, и один из танков дал залп. Огромный плазмоид превратил в пепел бегущее к форсерам насекомое и оставил в лесу настоящую выжженную просеку.
	Перебивая хлопки выстрелов, завизжали установленные на клешнях танков циркулярные пилы, и гигантские крабы неспешно двинулись к джунглям.
	— За флангами следить! – прикрикнула Марта, разнося выстрелом голову твари, наскочившей на Саманту.
	Уловила шорох в кроне ближайшего дерева, из всех сил рванулась в сторону. По спине что-то ударило, затрещал комбинезон, и Марта поняла, что теряет равновесие. Ухитрилась вывернуться, чтобы не удариться лицом, но тяжелое тело навалилось сверху, ноздри забил резкий запах.
	Когти царапнули броню на груди и тут же прямо в лицо, в раскрытый рот хлынула соленая и очень едкая жидкость. Захлебываясь, Марта от неожиданности сделала глоток и с отвращением принялась отплевываться.
	— Что бы ты без меня делала? – придавливающая к земле тяжесть исчезла, над собой Марта обнаружила Санчеса. – А ведь какой выстрел? Точнехонько в бочок, тебя при этом не задев…
	— Спасибо. – Марта ухватилась за протянутую руку, поднялась на ноги, закашлялась, пытаясь выхаркать остатки попавшей в горло крови чудовища. – Клянусь Пророком, у них в жилах кислота…
	Схватка тем временем подходила к концу. Форсеры еще стреляли в сторону леса, в клешнях одного из танков корчилась издыхающая тварь, но ее живых сородичей видно не было. Сидящая на корточках Саманта морщилась, на предплечье у нее виднелась длинная и довольно глубокая рана.
	— Вот так ничего себе, – оператор выбрался из рубки, спрыгнул на землю. – Не все слухи вранье, оказывается. Как вы тут, целы?
	— Целы, – отозвалась Марта. – Сейчас доложу тактику, что тут у нас случилось.
	Джонатан ответил на вызов с задержкой, голос его прозвучал недовольно и даже сердито:
	— Что там у вас?
	— Командир, на нас совершено нападение, – сказала Марта. – Атаковали насекомые, такие же, каких мы видели в лесу, только более крупные. Потерь нет, и то благодаря танкистам.
	— Ясно, – мрачно проговорил Джонатан. – Ая думал, ночью часовым примерещилось. Немедленно возвращайтесь в поселок. И осторожнее там, ядерная мать!
	— Постараемся. – Марта повернулась к оператору: – Дальше мы пойдем вместе с вами. Сможете двигаться быстрее?
	— К сожалению, биотанк не летательный модуль и даже не транспортер, – развел руками танкист. – Идем так быстро, как можем.
	Он забрался на свое место, и «Зверь» ожил, задвигались его ноги, кажущиеся тонкими рядом с громадным телом.
	— Вперед, пошли. – Уже на ходу Марта сняла с пояса фляжку и прополоскала рот, надеясь избавиться от мерзкого привкуса.
	Помогло это мало.
	Биотанки неспешно ползли по дороге, форсеры шагали перед ними, поглядывая в сторону зарослей. Тадеуш, которому досталось по ногам, слегка прихрамывал, Саманта баюкала порезанную руку.
	В один момент Марта почувствовала, как зачесался затылок, причем очень странным образом – внутри черепа. Неприятное ощущение усилилось до боли, а затем исчезло, но тут же ожил ком-линк.
	— Нас атакуют со всех сторон, – сказал тактик. – Насекомые прут из джунглей десятками. Поспешите – каждый ствол на счету.
	— Хорошо, – ответила Марта.
	— Что там? – спросил Жозеф.
	— То же самое, что было у нас, только хуже.
	Больше вопросов не задавали – выражение лица субтактика сказало солдатам все.

	СЫН ЗЕМЛИ 14

	— Повернитесь вот так, присядьте. – Доктор командовал не хуже, чем муштрующий новобранцев сержант.
	Роберт послушно приседал, разворачивался и махал руками.
	— Очень хорошо, друг мой, – проговорил доктор, и круглое лицо его осветила улыбка. – Кости почти срослись. Для гарантии оставим вас тут до послезавтра, а потом отправим назад, воевать.
	— Спасибо, – пробормотал Роберт, утомленный осмотром. – Я могу идти?
	— Конечно, – кивнул доктор. – Свободны.
	Роберт накинул халат, подмигнул симпатичной медсестре и выбрался из автобуса, волей случая превратившегося во врачебный кабинет.
	— Ну что? – поинтересовался ожидающий снаружи Иван.
	— Жив буду, сказали, – ответил Роберт.
	— Это хорошо. – Солдат первой роты, благодаря гипнотерапии избавившийся от привычки сообщать всем и каждому, что их непременно сожрут, задумчиво посмотрел в сторону повисшего над горными вершинами солнца. – Что, пора ужинать?
	— Пора, сомий хвост. Пойдем.
	За последние дни раскинувшийся около портала палаточный городок изрядно обезлюдел. Тяжелораненых вывезли на Аквиум, выздоровевших отправили обратно в части.
	Госпиталь превратился во что-то вроде перевалочного пункта.
	Постоянно тут обитали только идущие на поправку раненые из первых партий. Кроме них, в палаточном городке оказывали первую помощь солдатам, прежде чем отправить их дальше, прочь с Диадемы. Кормили и успокаивали беженцев, прибывавших во все большем числе, порой размещали на ночлег идущие через портал подразделения.
	В большой палатке, отведенной под столовую, было пусто. Блестели длинные узкие столы, из-за загородки, отделяющей кухни, долетали негромкие голоса и звяканье посуды.
	— Эй, кормить будете? – крикнул Иван, едва перешагнув порог.
	— Тебя, что ли? – выглянула из-за загородки дородная краснолицая повариха. – Ни за что! И так вон какой жирный!
	— А меня? – спросил Роберт.
	— Тоже толстоват. – Повариха оценивающе прищурилась. – Ну ладно, так и быть. И тебя, и толстяка этого заодно.
	Иван изумленно пощупал собственный живот, в очередной раз подтвердив, что с чувством юмора у него не все в порядке.
	— Спасибо, – проговорил Роберт, получив поднос. – Это что такое?
	— Перловая каша, – сообщила повариха. – Самый питательный продукт, если верить нашим снабженцам. Ну а еще рыба жареная, салат из овощей и чай. Чего-то не устраивает?
	— Нет, все хорошо, – уныло ответил Роберт, изучая горку мелко порубленной зелени, вряд ли заслуживающую гордого имени «салат».
	Устроились за одним из столов поближе к выходу, где было не так жарко. Перловая каша оказалась вполне съедобной, и Роберт почти уничтожил ее, когда в столовую начали заходить солдаты, не раненые, в серых госпитальных халатах, а здоровые парни в форме, улыбающиеся и громогласные.
	— Приятного аппетита, – пожелал один из них, черноглазый и смуглый.
	— Спасибо, – ответил Роберт. – А вы к нам на постой?
	— Ага, – кивнул черноглазый и протянул руку: – Рядовой особого штурмового батальона Паоло Бальдини.
	— Очень приятно, Роберт. – Они обменялись рукопожатиями.
	— Так вы из этих, из катафрактов? – встрепенулся Иван.
	— Точно, из них. – Бальдини засмеялся, обнажая в улыбке крупные белые зубы. – А вы из тех, кто уже сталкивался с этими тварями?
	— Не то слово, – мрачно ответил Роберт.
	— Сейчас я возьму поднос и подсяду к вам, – сказал Бальдини. – Расскажете, что да как. Вдруг в бою пригодится, чем Единый не шутит?
	Он отошел к раздаче, но быстро вернулся и привел еще одного штурмовика, такого здорового и высокого, что с трудом можно было представить, как он помещается внутри боевого скафандра.
	— Оззи, – прогудел тот.
	Ели штурмовики жадно, быстро, как по-настоящему проголодавшиеся люди. Бальдини при этом ухитрялся задавать вопросы.
	— Вот как, – сказал он, перейдя к чаю. – Значит, это не просто тупые звери?
	— Трудно сказать, – Роберт в задумчивости прикусил нижнюю губу. – Понятно, что они взаимодействуют друг с другом, так что нападения их сильно похожи на спланированные операции. Но в то же время порой ведут себя инстинктивно, точно животные. Мне кажется, что за хищниками стоит чей-то разум, куда более совершенный, чем наш.
	— Да, одно понятно, что ничего не понятно, – задумчиво сказал Оззи. – А жрать все равно хочется. Пойти добавки попросить, что ли?
	— А вы покажете нам ваш катафракт? – вмешался в разговор Иван. – Очень интересно на него посмотреть.
	— Почему бы и нет? – улыбнулся Бальдини. – Оззи, потолкуй с поварихой, она наверняка захочет досыта накормить такого большого парня, как ты. А мы пойдем, посмотрим на скафандр, если офицеров рядом не будет…
	Оставив Оззи договариваться о добавке, они вышли из столовой и окунулись в теплые сумерки.
	Сквозь стены палаток просвечивали осветительные блоки, последние отблески заката дрожали на вершинах гор, сдувший госпитальное амбре ветер нес запах теплой земли и аромат цветущих лугов.
	— Прямо курорт. – Бальдини потянулся так, что хрустнули суставы. – И где наши машины стоят, дай Единый памяти? Ага, вон там. Вперед.
	От столовой двинулись в сторону дороги, прошли мимо палатки, куда Роберт не так давно ходил на процедуры. Вспомнилась заплаканная медсестра, ее глаза, полные искреннего горя…
	За палатками обнаружились поставленные в ряд транспортеры, длинные и тяжелые, напоминающие гробы на колесах.
	— Стой, кто идет? – высунулся из кабины одного из них солдат.
	— Свои, – ответил Бальдини. – Офицеров тут рядом нету?
	— Они все к коменданту госпиталя ушли, – ответил солдат с хитрой улыбкой, – а дежурный лейтенант с горя, что не ему выпивка и медсестры достанутся, отправился спать в палатку. Меня вот оставил.
	— Ты не будешь возражать, если я покажу этим славным парням скафандр?
	— Нет вопросов. Только не шумите особенно.
	— Пошли. – Бальдини поманил новых приятелей за собой. – Вон та машина наша.
	Он легко вскочил на подножку, щелкнул контактный замок, дверь отошла, открывая темный проем. Бальдини шагнул внутрь, и в кузове забрезжил свет, стали видны стоящие в особых боксах катафракты, блики побежали по их броне, не сплошной, а какой-то посеченной.
	— Ух ты! – сказал Иван. – Здорово! А эта штука на спине зачем?
	— Термоплазменный движок, – в голосе Бальдини прозвучала гордость. – Дает безумное количество энергии. Без него все это, – он постучал по грудной пластине, породив глухой звон, – будет лишь мертвой грудой железа.
	— А почему он такой прочный? – Роберт потрогал катафракт и убедился, что тот покрыт не обычным бронепластиком.
	— Кераловые волокна плюс какие-то рассекатели энергии. Как они работают, я, убей меня Единый, не знаю. – Бальдини развел руками. – Для того чтобы управлять этой штукой, эта информация не нужна.
	— А покажи, – попросил Иван.
	Штурмовик самодовольно улыбнулся, потянулся к костюму. Щелкнули крепления, и тот раскрылся, точно раковина, обнажив выложенные чем-то вроде мягкого пластика внутренности.
	— Смотрите. – Бальдини ловко забрался в катафракт, засунул руки в рукава, потянул, и костюм сомкнулся, не оставив даже щели.
	Мелькнуло за забралом смуглое лицо, загудел движок, и ожили, задвигались толстенные ручищи.
	— Ух ты! – только и смог сказать Иван.
	— Сомий хвост! – пробормотал Роберт.
	Катафракт вызывал ощущение невероятной мощи, способной дробить скалы и крушить ледники. Рядом с ним могучие форсеры боевой модификации выглядели бы жалко.
	Костюм замер, открылся, из него, точно белка из дупла, выглянул Бальдини.
	— Ладно, хватит, – сказал он. – Ни к чему зря энергию тратить, да и спать пора, честное слово.
	— Спасибо, – ответил Роберт. – Мы пойдем.
	Ивана пришлось оттаскивать от катафрактов чуть ли не силой.

	* * *

	Грохот ударил по ушам, безжалостно вырвал из сна. Роберт сел на койке, вслушиваясь в стук бешено колотящегося сердца. Несколько мгновений тупо прислушивался, пытаясь понять, что случилось.
	В палатке царил предрассветный полумрак, а шум доносился снаружи, со стороны портала.
	— Что за ерунда? – пробормотал со своей койки Иван. – Чего они там устроили?
	— Это стрельба. – Роберт поспешно откинул одеяло, принялся одеваться. – Те пушки, что установлены у портала, работают! Вот только по кому?
	Стенка палатки с треском разошлась, в дыру просунулась украшенная коротким рогом морда. Увидев людей, оскалилась и застрекотала, в пасти блеснули острые белые клыки.
	Иван взвизгнул, подскочил на кровати. Еще один раненый, находящийся в палатке, накрылся одеялом. Роберт замер на месте, понимая, что сбежать не успеет, а противиться бесполезно.
	Голыми руками против когтей и клешней ничего не сделаешь.
	Снаружи донесся выстрел, за ним еще один. Хищник вздрогнул и принялся заваливаться на бок.
	— Бежим! – Роберт бросился к выходу из палатки и, откинув полог, столкнулся с Лазарем.
	Тот сжимал в руках автомат и выглядел очень решительно.
	— Отходи к порталу! – рявкнул Лазарь. – Быстрее! Быстрее! Они напирают на госпиталь со всех сторон!
	— Ты о них позаботишься? – спросил Роберт, кивнув в сторону палатки, откуда доносились испуганные вопли.
	— Конечно. Не задерживайся.
	Роберт не заставил себя упрашивать, побежал туда, откуда долетал грохот пушечных выстрелов.
	Со всех сторон доносились испуганные крики, между палатками метались люди. Санитары и врачи выглядели столь же растерянными, как и пациенты, на лицах их была паника.
	Роберт преодолел всего десяток метров, когда на бегущего перед ним человека из-за палатки выпрыгнул хищник, прижал к земле.
	— Вот тварь! – Роберт поспешно, чтобы его не заметили, бросился в сторону, добавил скорости.
	Сам не заметил, как оказался на окраине госпиталя, там, где вчера ходил вместе с Иваном и Бальдини. Осторожно прокрался мимо процедурной палатки и выглянул из-за нее.
	Транспортеры штурмовиков оказались на месте, а рядом с ними на земле валялись трупы. Судя по всему, разбуженные шумом солдаты попытались добраться до машин, но твари перехватили их раньше.
	И уничтожили всех до единого.
	За транспортерами виднелись разрывы, вздымающие фонтаны земли, изрыгающие огонь стационарные пушки на дотах. Под их прикрытием светилась рама портала, к ней от госпиталя бежали люди. Огонь велся прицельно, насколько было возможно, но время от времени бегущие падали, сраженные пулями или осколками.
	Хищники выскакивали из-за палаток, мелькали их черно-белые тела. Не обращая внимания на убийственный огонь, настигали беглецов, но почему-то не убивали, а роняли на землю и утаскивали в сторону.
	Прорваться через эту мясорубку у Роберта не было ни единого шанса.
	— Что же делать? – забормотал он. – Что делать? Вразуми меня Единый. Ага, вот оно…
	Взгляд зацепился за один из транспортеров, за приоткрытую дверцу. Роберт еще раз огляделся и бросился прямо к ней. Запрыгнул на подножку, шагнул внутрь кузова, под потолком вспыхнул осветительный блок.
	Тяжелые боевые костюмы были на месте, стояли в боксах, точно доспехи титанов.
	Роберт подскочил к ближайшему из них и постарался вспомнить, что вчера делал Бальдини, чему его самого учили еще на Земле. Пожалел, что дремал тогда на лекциях. Пальцы немного дрожали, так что нащупать крепления удалось не сразу. Когда щелкнуло одно, за ним другое, Роберт издал облегченный вздох.
	За незакрытой в спешке дверцей послышался негромкий шорох.
	— Ох ты, – пробормотал Роберт, торопливо залезая внутрь катафракта. – Еще тварей тут не хватало…
	Ободрал правый локоть и больно ударился затылком.
	Дверца со скрипом качнулась, в нее просунулась морда хищника. Увидев человека, он издал что-то среднее между шипением и свистом. Роберт завертелся внутри костюма, пытаясь понять, как тот закрывается.
	Нащупал в рукавах скобы, потянул за них. Грудная пластина сошлась, а через мгновение Роберт услышал, как в нее ударилось что-то тяжелое – забравшийся в кузов хищник опоздал совсем чуть-чуть.
	— Выкуси, тварь… – проговорил Роберт, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. – Эта броня тебе не по зубам!
	Выглянул в узкую щель забрала и столкнулся со взглядом сильно озадаченной твари. Заметив движение, она подпрыгнула и ударила когтями по голове катафракта. Роберт отшатнулся, но костюм выдержал.
	Потоптавшись на месте, хищник развернулся и убрался из кузова.
	— Вот так, проваливай, – сказал Роберт. – Твое счастье, что я не знаю, как эта махина работает, а то бы дал сдачи.
	В одиночестве он оставался недолго, в транспортер влезла тварь, лишенная клешней и когтей, а за ней еще несколько таких же. Они принялись деловито ощупывать тот костюм, где засел Роберт.
	— Никак выковырять меня хотите? – пробормотал он. – Ой!
	Катафракт накренился, Роберта мотнуло, еще раз ударило затылком. Перед глазами мелькнул потолок кузова, стена.
	— Сильные, гады. – Если бы не мягкая прокладка внутри костюма, Роберт к этому моменту заработал бы дюжину синяков, но и так ощущения были не из приятных – толчки и рывки следовали один за другим.
	Перед дверцей у тварей возникла заминка. Чтобы протащить в нее катафракт, они повернули его на бок. Роберта тряхнуло, что-то проскрежетало по броне, и он обнаружил, что смотрит на то, что осталось от госпиталя.
	Людей видно не было, такие же твари, что волокли Роберта, выносили из палаток складные койки, халаты и полотенца, медицинское оборудование. Волокли прочь трупы и еще живых людей.
	— Зачем это им? Слопать все собрались? – Внутри катафракта голос звучал глухо, как-то по-чужому.
	Роберта повернули, он увидел портал, толпящихся около него людей, переставшие стрелять пушки. Несущие катафракт твари ускорили ход, в поле зрения попал близящийся лес.
	Ценную добычу волокли на север, прочь от госпиталя.

	ВЗГЛЯД СВЕРХУ 3

	Для бесстрастного взгляда спутников, обращающихся вокруг Диадемы, планета выглядела так же, как раньше. Никуда не делись поселки, города и дороги, там же, где и раньше, высились горы, цвели бескрайние луга, а леса тянули к свету листья.
	Но глазам наблюдателя, спустившегося чуть ниже, чтобы получше рассмотреть единственный континент, предстало бы нечто очень странное.
	В разных местах – в предгорьях запада и юга, в болотах крайнего севера и даже на одном из золотистых пляжей юго-востока стремительно росли грандиозные, но уродливые, на человеческий взгляд, сооружения. В них и вокруг них кишели жуткие твари, чья кровь была ядовита, а лапы «украшали» самые разные, порой очень сложные органы, предназначенные для убийства.
	Строители возводили Хайвы, методично потребляя биологические ресурсы Диадемы, и даже переброшенные через портал с Аквиума части не могли остановить наступление призраков и хищников. Пули и снаряды рвали защищенную химерином плоть, но на смену погибшим вставали новые твари, и когти, жвала и яд убивали так же верно, как и сталь.
	Десятки поселков стояли покинутыми, тысячи беженцев спешили прочь от родных домов, на юг, к спасительному проходу на другую планету.
	Но вторжение не ограничилось Диадемой. Строители высадились на Белфинде, и его чудесные леса увидели под кронами детей нескольких Королев. Выросли Хайвы на Сокаре, и солдаты-форсеры вынуждены были защищать посевы и дома людей-колонистов.
	Безумный мир Лониса, способный удивить даже отпрысков Химеры, не избежал этой напасти. Живой космический корабль развалился на входе в атмосферу, и черные «семена» устремились к его поверхности, где и дали «всходы» агрессивной хищной жизни.
	Форсеры Трясины с удивлением обнаружили, что из болот вместо привычных тварей лезут новые, куда более опасные и разумные. Единственный город на Фрио, Розенфолл, неожиданно оказался в осаде, высадившиеся на планете Строители усмотрели в нем единственный источник питательной биомассы и едва не уничтожили первой же атакой.
	Хайвы появились и на иссушенных зноем пустынях Норли. Но тут пришлось нелегко даже Строителям, и пока они не успели добраться до населенных форсерами территорий, хотя первые сообщения о нападениях странных хищников достигли администрации планеты.
	Строители не могли представить, что, помимо них, может существовать разум. Повинуясь инстинктам, они просто шли с планеты на планету, используя их ресурсы для возведения Хайвов.
	Поэтому людей и форсеров Строители восприняли как препятствие.
	А с препятствиями они обходились одним-единственным образом – устраняли.
	Рожденным цивилизацией машинам Строители могли противопоставить одно – собственную невероятную изменчивость, способность практически без ограничений модифицировать облик и биологическое строение.
	И в громадных биологических «фабриках» Хайвов закипела работа: обрабатывая полученную от собственных детей информацию, Королевы начали производить все более и более смертоносных отпрысков, быстрых и проворных, снабженных прочной броней и лучшим «оружием».
	Людей и форсеров ждали нелегкие времена.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 15

	Шар разведывательного модуля парил над дорогой, лунный свет мерцал на его округлых боках, а свист двигателей разносился над притихшими джунглями. В окуляре, надвинутом на глаз Марты, мелькали стволы деревьев, трещины в пластобетоне, валяющиеся на дороге ветки и листья.
	Ее звено шло в авангарде, впереди двух биотанков, чьи орудия смотрели в сторону леса. Дальше следовали транспортеры, а по обочинам двигались цепочкой форсеры сильно поредевшей за последние дни бригады.
	Три биотанка замыкали колонну.
	Последняя неделя прошла в непрерывных схватках – люди много раз пытались атаковать, да и хищные насекомые, чье нападение на поселок удалось отбить с большим трудом, иногда напоминали о себе. За это время Марта ни разу не спала больше трех часов, голова у нее была тяжелая, а ноги просто гудели.
	Дорога свернула, стал виден мост, перекинутый через неширокую речку, заросшие деревьями берега.
	— Не к добру эта тишина, – проворчал Тадеуш.
	— Не каркай, – оборвал его Санчес. – Один вон уже накаркал, и что получилось?
	— Я тоже заметил, что перед нападением становится тихо, – задумчиво проговорил Жозеф. – Мне кажется, эти насекомые уничтожают все, что встречают на пути. А может, местная живность их чует и старается уйти.
	Тревожное ощущение передалось и Джонатану, из ком-линка донесся его голос:
	— Полная готовность! Больно уж тут место для засады удобное!
	Мост вопреки всем опасениям перешли без приключений. Насекомые дали о себе знать примерно через сотню шагов, когда модуль показал спрятавшееся в кроне одного из деревьев чудовище.
	— Они спереди, – доложила Марта.
	— Справа! – крикнул кто-то из субтактиков, и ночную тьму рассеяло голубое сияние плазмы – дал залп один из биотанков, потом другой, а за ним начали стрелять и форсеры.
	Заросли на обочинах зашевелились, будто сам лес решил сдвинуться с места.
	— Помните о батареях. – Марта отступила на шаг, чтобы спину ей прикрывали мощные клешни биотанка, пошатнулась от неожиданного головокружения, с испугом вслушалась в возникший внутри головы шепот.
	Впервые он появился в тот день, когда Марта глотнула ядовитой крови, и после этого возвращался пару раз, но таким сильным не был никогда.
	От середины колонны донесся приглушенный рев. Пятеро оставшихся в живых джамперов во главе с Мигелем подпрыгнули и зависли над дорогой. Колыхнулся воздух, вал огня из штурмовых пушек обрушился на заросли.
	Под ним исчезала обожженная зелень, с жалобным скрипом падали изуродованные выстрелами деревья.
	Марта потратила несколько минут на то, чтобы подавить шум в голове, но успеха не добилась. Выстрелила лишь один раз, и насекомые начали отступать. Немногие успели выскочить на дорогу, и ни один форсер не получил серьезных ран.
	— Всегда бы так, – прогудел Жозеф, опуская мортиру. – Тогда бы, глядишь, и не пришлось уходить.
	— И не бодрствовать сутками, чтобы отстреливаться всем вместе? – зло спросил Тадеуш. – И всегда ждать нападения с любой стороны?
	— Их слишком много, – мрачно сказала Саманта, – и с каждым разом все больше. А нас, между прочим, все меньше.
	— Да я только хотел сказать, что сейчас хорошо отстрелялись, – смутился Жозеф.
	Марта вытерла выступивший на лбу пот, прислушалась к себе и облегченно вздохнула – неприятные ощущения пропали.
	— Что с тобой? – тронул ее за плечо Санчес. – Ты прямо сама не своя.
	Марта с усилием отвела взгляд от твари, подыхающей на обочине, и натянуто улыбнулась.
	— Ничего. – Слова удалось выдавить из себя с трудом. – Просто устала.
	— Отдохнем скоро, – сказал подошедший Стефан. – Насколько я помню карту, через несколько километров должен быть поселок.
	— Двинулись, не стоим, – передал ком-линк приказ Джонатана. – Или вы трупами собираетесь любоваться?
	— Никак нет, – ответила Марта.
	Первые признаки того, что неподалеку живут люди, показались через километр. Открылась вырубка, затем стало видно поле, где из взрыхленной земли торчали толстые стебли, увенчанные початками.
	— Скоро отдохнем, скоро… – пробормотала Марта и снизила модуль к самой дороге, чтобы рассмотреть подозрительное пятно на пластобетоне. – Это еще что, кровь?
	— Похоже, тут побывали наши «друзья», – сказал Джонатан, выслушав доклад. – Не удивлюсь, если они сожрали всех обитателей этого селения.
	— И скоро съедят обитателей того, где мы жили столько дней, – сказала Марта. – Мы бросили их безо всякой защиты.
	— Еще чего, людей защищать, – фыркнул тактик. – Если тамошним обитателям повезет, то людские части с Артисии успеют раньше насекомых.
	Марта ничего не ответила, хотя на сердце было довольно погано. Вспомнился человек, кормивший ее абалыком, его односельчане, спокойные и уверенные в себе, мало похожие на людей с других планет.
	Пока добрались до деревни, на востоке обозначились первые признаки рассвета, звезды поблекли, на небосклон выбрался тонкий серпик одной из лун.
	— Да, они здесь побывали, – сказала Марта, когда модуль показал пустые жилища с выбитыми дверями, валяющиеся на улице вещи и дочиста обглоданные кости, принадлежащие никак не животным. – Клянусь Пророком, на этой планете нигде нельзя чувствовать себя в безопасности…
	Ветер, подувший со стороны деревни, принес запах крови.
	— Все равно остановимся тут, – проговорил тактик. – Передохнем несколько часов, а затем пойдем дальше.
	Через пятнадцать минут все строения поселка оказались проверены на предмет спрятавшихся насекомых, и форсеры расположились на центральной площади. Марта вытащила спальный мешок и расстелила его на земле, готовясь подремать.
	Только легла, как услышала рядом шаги.
	— Прости, но поспать у тебя вряд ли получится, – сказал Джонатан извиняющимся тоном. – Я только что получил приказ от супертактика – добыть живым одно из этих существ. Нам придется сформировать несколько мобильных групп и отправить в джунгли. Понимаешь, кто возглавит одну из них?
	— Конечно. – Марта села, глянула на командира с неприязнью. – Но почему бы просто не подождать, когда они нападут вновь?
	— Кто знает, может быть, этого и не будет? – Джонатан пожал плечами. – А мне нужен результат с гарантией. Если и эту задачу не выполню, то это отступление мне точно не простят.
	— Пять минут – и я буду готова. – Марта поднялась, потянулась, чувствуя, как каждая мышца в теле молит об отдыхе.

	* * *

	Льющийся с неба багровый свет казался неприятным, от него слезились глаза и хотелось опустить веки. Скорее всего, виновато в этом было вовсе не светило Лониса, а то, что Марта не спала почти сутки.
	Мобильная группа, состоящая из двух звеньев – ее и Стефана, пробиралась через джунгли в ту сторону, где упал загадочный «метеорит» и откуда приходили сонмища насекомых.
	— Да, охотники из нас сейчас еще те, – сказал Стефан, когда один из его бойцов споткнулся на ровном месте и едва не упал.
	— Зато жертвы самые подходящие, – фыркнула Марта. – Меня больше волнует другое. Даже если мы встретим единичную особь, как мы возьмем ее в плен? Вежливо попросим пройти с нами?
	— Ну, веревки нам дали, – темнокожий форсер скользнул взглядом по ее оружию, – а вообще проще всего покалечить тварь, но оставить ее в живых, а это задача для снайперов.
	— Для кого же еще, – пробормотала Марта. – Далеко от селения уходить смысла нет. Чем дальше отойдем, тем выше вероятность, что столкнемся с большой группой.
	— А если не отойдем, то вообще никого не найдем, – буркнул Санчес.
	— Найдем. По всему лесу рыщут их разведчики. Рано или поздно один из них наткнется на нас.
	— А ты откуда знаешь? – удивился Стефан.
	Марта пожала плечами. В том, что сказала правду, она не сомневалась, вот только почему, не смогла бы ответить.
	— Немного пошевелила мозгами, и все.
	— Мне бы такие мозги, – проворчал Стефан, но больше с вопросами не приставал.
	Они миновали рощу барабанных деревьев, обошли глубокий овраг, на дне которого блестела вода, и в этот момент Марта ощутила странное беспокойство. Что-то бесплотное коснулось затылка.
	— Тихо, – шикнула она, – никому не двигаться. Они где-то близко, вон в той стороне…
	Бойцы насторожились, стволы плазменных пушек сдвинулись, взгляды зашарили по зарослям.
	— Вижу одну, – проговорил снайпер из звена Стефана. – Но слишком далеко, не гарантирую точного попадания.
	— Стойте все спокойно, – тихо сказала Марта. – Главное – не шевелитесь, иначе можете спугнуть.
	Форсеры послушно замерли.
	Марта и сама увидела между стволов движущееся чудовище. Через минуту поняла, что оно сильно отличается от тех насекомых, с которыми они сражались не так давно, – меньше, когти не такие большие, клешней вообще нет, зато на морде торчат похожие на грибы наросты.
	Затаив дыхание, Марта сдвигала ионное орудие вслед за насекомым, а в голове ее появлялись и исчезали странные мысли, что при любом резком движении форсеров существо-разведчик непременно обратится в бегство, а ему на смену придут другие, хорошо умеющие убивать.
	Непонятно почему, но она была уверена, что стрелять нужно в правую верхнюю часть брюшка, в находящийся под панцирем нервный узел.
	В один момент поняла, что шепчет: «Ну иди сюда, иди!» – и при этом изо всех сил мысленно тянет чудовище на себя.
	— Демон забери, – прошептал Стефан. – Она идет прямо к нам! Чего ты медлишь?
	Марта и сама не понимала, почему не стреляет, но что-то мешало ей, какие-то неожиданно добрые чувства к шестиногому созданию, опасному куда больше, чем все чудовища Хордана.
	Чтобы нажать гашетку, пришлось себя просто заставить.
	Дернулись тонкие лапы, насекомое подскочило и упало наземь, будучи не в силах пошевелиться. Марта вздрогнула, ощутив всколыхнувшуюся внутри волну злобы и ненависти.
	— Готов, похоже, – разочарованно проговорил снайпер из звена Стефана. – Лучше бы я попробовал.
	— Он жив, – выдавила Марта. – Только парализован. Идите туда, быстрее, насекомое сейчас никому не сможет причинить вреда.
	— В этом я не очень уверен, так что пусть твои прикрывают, – пробормотал Стефан и повернулся к своим солдатам: – Веревки готовим.
	Его звено двинулось вперед, подчиненные Марты остались на месте, а она принялась вызывать Джонатана.
	— Командир. – Активировать ком-линк удалось только со второй попытки. – Обеспечьте прикрытие. Мы смогли взять пленника, но я боюсь, что его сородичи попробуют отбить своего.
	Бойцы Стефана приблизились к валяющемуся насекомому и принялись связывать ему лапы толстыми веревками.
	— Отлично, – сказал Джонатан. – Хорошая работа. Сейчас три звена выйдут вам навстречу, а прочие мобильные группы я возвращаю.
	— Ладно. – Марта помассировала затылок, надеясь, что боль хотя бы немного уменьшится.
	Но та и не думала уходить, расположилась внутри черепа вольготно, точно зверь в собственном логове, и усиливалась при любом резком движении, толчками отдаваясь в лоб.

	* * *

	Из дремоты ее вырвал пришедший через ком-линк сигнал. Марта заворочалась, пытаясь убедить себя, что он всего лишь померещился, но сигнал усилился, от позвоночника побежали нервные импульсы.
	Пришлось открывать глаза.
	— Подъем. – Голос Джонатана просто лучился бодростью. – Ты проспала три часа. По нынешним временам – невиданная роскошь.
	— Учитывая мои заслуги… – Марта села и потянулась, обвела взглядом дрыхнущих рядом солдат.
	— Учитывая твои заслуги, я и дал тебе отдохнуть, – безжалостно оборвал ее тактик. – Хотя до сих пор понять не могу: как вы это существо изловили? Другие группы даже следов не нашли.
	— Повезло. – Марта не собиралась рассказывать начальству о неожиданно проснувшемся чутье.
	Знала, что это вызовет новые вопросы, и не самые приятные.
	— Очень даже может быть, – легко согласился Джонатан. – Давай, просыпайся, ядерная мать. Через полчаса мы выступаем.
	— Да, командир, – ответила она и передала сигнал побудки подчиненным.
	Храп Жозефа прервался, Саманта открыла глаза и посмотрела на Марту с откровенной неприязнью.
	— Нечего зыркать, – хмыкнула Марта. – Подъем!
	Сама встала, с некоторым трудом свернула спальный мешок и сунула его в чехол. Поморщилась, когда в голове отдалась тупая пульсирующая боль – отголосок того, что пережила в лесу.
	Солнце пряталось за облаками, довольно сильный ветер гнул верхушки деревьев. На центральной площади селения, где разместилась бригада, ходили форсеры, техники копались в движке одного из транспортеров.
	— Неужели мы покинем это славное место? – раздался из-за спины хриплый со сна голос Санчеса.
	— И отправимся в еще более славное, – сказала Марта. – Правда, я пока еще не знаю какое.
	— Я согласен на любое, лишь бы там не было этих насекомых. – Жозеф кивнул в сторону транспортера, в кузове которого лежал связанный пленник.
	— Я слышал, что подобные существа появились и на других планетах. – Мигель подошел совершенно бесшумно.
	— Умеешь ты обрадовать. – Марта надела на руку ионное орудие, вставила на место батареи.
	— Такой уж я, – проворчал лысый форсер. – Какая-то ты кислая сегодня.
	— Устала.
	— Ничего, скоро отдохнешь. – Мигель покровительственно улыбнулся и зашагал в ту сторону, где грузилось в транспортер его звено.
	Марта осталась на месте, пытаясь понять, что джампер имел в виду – что их скоро отправят в тыл или что она в ближайшее время погибнет?
	— Двинулись. – Из оцепенения вывел голос Джонатана. – Клиффорд, твое звено вперед, Анджей, пойдете последними…
	Марта облегченно вздохнула, когда выяснилось, что им придется идти в середине колонны, прикрывая транспортер с ранеными.
	— Больше бодрости, – сказала она. – Батарей хватит не на один бой, так что мы еще посражаемся.
	— Это точно. – Жозеф ухмыльнулся и угрожающе повел мортирой.

	СЫН ЗЕМЛИ 15

	Ветки тыкались в забрало, скребли по броне, Роберта швыряло и трясло, как попавший в шторм катер. Из-за постоянной болтанки никак не мог сосредоточиться и сообразить, как именно активируется костюм.
	В один момент шелест и стук затихли. Роберт зажмурился, когда через забрало проникли яркие солнечные лучи. Его повернули, глазам предстала неширокая речушка, низкие берега.
	Твари, не уменьшая скорости, спустились к воде, раздался плеск, толчки прекратились.
	— Сомий хвост. – Роберт нащупал у основания забрала сенсор, расположенный так, чтобы избежать случайных касаний, надавил на него и ощутил пошедшую от термоплазменного движка вибрацию.
	Шевельнул рукой и с радостью понял, что она слушается.
	Когда несущие катафракт твари выбрались на берег, Роберт дернул обеими ногами и взмахнул руками. Ощутил, что попал по кому-то, раздался возмущенный стрекот и стук по броне.
	Грохнулся наземь так, что боль стегнула от копчика до затылка, а в глазах потемнело. Роберт зашипел, попытался вскочить, забыв, что находится в боевом скафандре, и едва не расшиб лоб о забрало.
	Твари набросились одновременно, норовя вновь схватить валяющегося на земле человека. Роберт отмахнулся, с удивлением увидел, как под его ударом смялся прочнейший панцирь.
	Это нападавших не остановило, и некоторое время Роберт отбивался, пока не упала последняя тварь, забрызганная кровью и лишившаяся двух конечностей.
	— Все, похоже, – пробормотал он. – Как бы только еще не набежали.
	Морщась от боли в спине, он осторожно поднялся. Несколько минут потратил, чтобы приспособиться к движениям в катафракте, а затем неспешно зашагал к речушке. Волны прянули в стороны, принимая в себя толстые ноги, похожие на столбы из металла. Роберт ощутил, как проваливается в мягкий ил. Вода поднялась до уровня лица, плеснула в забрало.
	Некоторое время шел, ничего не видя перед собой, будто плыл через серый сумрак, затем дно пошло вверх, и Роберт принялся выбираться на берег. Оказавшись на твердой земле, оглянулся туда, где оставил измятые, покореженные трупы, и обнаружил, что по одному из них прыгает крупная, похожая на земную сороку птица с мощным изогнутым клювом.
	Раздвинув ветки, Роберт вошел в лес и зашагал по следу, оставленному тащившими катафракт тварями. Через полсотни шагов наткнулся на группу их сородичей, волокущих нескольких живых людей.
	Увидев катафракт, один из пленников закричал, попытался вырваться. Твари, не снижая хода, резко повернули и скрылись в зарослях. Роберт заскрипел зубами в бессильной ярости.
	Тягаться с врагами в скорости он никак не мог.
	Прошел через овраг, заросший колючими, густыми кустами. Едва выбрался из него, как уловил сзади какой-то шум, ощутил толчок. Человека подобный удар сбил бы с ног, но катафракт только покачнулся.
	Роберт повернулся, вскидывая руки, и оказался лицом к лицу с щелкающим клешнями хищником. То ли тот наткнулся на беглеца случайно, то ли погибающие «носильщики» успели позвать на помощь.
	— Иди сюда, гнида, – ласково сказал Роберт, – я дам тебе тумаков…
	Хищник, еще не сталкивавшийся с подобным врагом, повел себя осторожно. Сделал обманный выпад, а затем атаковал, целясь по ногам. Лязгнули о броню саблевидные когти.
	Роберт ударил сверху вниз, точно молотом, но не попал. Увертливый хищник отскочил и набросился снова, на этот раз сбоку, надеясь отыскать слабое место в обороне противника.
	Он кружил, точно собака около медведя, а Роберт поворачивался, чтобы встретить атаку лицом.
	Наконец терпение хищника иссякло, он прыгнул с места, нанося удар всеми конечностями одновременно. Роберт увидел надвигающуюся пасть, услышал треск и скрежет. Свел руки, точно борец, берущий соперника в захват.
	Металлические ручищи сокрушили панцирь, точно коробку из бумаги. Хищник задергался, пытаясь вырваться, изо рта у него брызнула кровь, грязно-бурые капли осели на забрале.
	Роберт нажал сильнее и отбросил содрогающееся тело.
	Хищник был еще жив, глаза его следили за человеком, лапы скребли землю, но вытекающая кровь образовывала настоящие лужи, а из трещин в панцире поднимался зеленоватый дымок.
	Тварь медленно умирала.
	— Сдохни! – пробормотал Роберт, ощущая, как уходит безумие схватки, как реже стучит сердце, а ссадины и синяки вновь напоминают о себе.
	Он дождался, когда глаза хищника погасли, а конечности перестали содрогаться, и только после этого пошел прочь.

	* * *

	Стрельбы слышно не было, между палатками ходили люди. Так что с той опушки, где стоял Роберт, могло показаться, что произошедшее сегодняшним утром было не больше чем сном.
	Едва увидев госпиталь, Роберт с трудом удержался от того, чтобы вознести хвалу Единому. На то, чтобы проделать обратный путь, он потратил куда больше времени, чем думал сначала.
	Катафракт при всех его достоинствах обладал одним большим недостатком – малой скоростью. На быстрое передвижение тяжелый боевой костюм просто не был рассчитан.
	Несколько минут Роберт потратил на то, чтобы хорошенько рассмотреть, что происходит в госпитале. Обнаружил, что около въезда, расположенного с западной стороны, стоят несколько транспортеров, которых раньше не было.
	Ничего подозрительного не обнаружив, Роберт выбрался из зарослей и зашагал в сторону пустынной сейчас дороги. Вскоре его засекли, среди палаток поднялась легкая суматоха, и через мгновение ожила система связи катафракта.
	— Говорит майор Гедрайтис, временный комендант госпиталя. Солдат, находящийся внутри тяжелого боевого костюма, назовите себя.
	— Рядовой Кузнецов, – ответил Роберт. – До сегодняшнего утра находился на излечении в седьмой палатке.
	— Очень интересно. – Временный комендант удивленно хмыкнул. – Следуйте к западному въезду, мы вас встретим.
	У транспортеров, принадлежащих корпусу «Цезарь», Роберта ждало целое отделение автоматчиков. Судя по их агрессивному виду, временный комендант подозревал, что внутри катафракта сидит выучившийся управлять костюмом и разговаривать хищник.
	Роберт остановился, не дойдя до автоматчиков дюжины шагов, открыл грудную панель и выбрался наружу.
	— Привет, – сказал он, оглядывая замерших в каком-то оцепенении солдат. – А где ваш командир?
	— Я здесь. – Из-за ближайшего транспортера вышел лейтенант в броне, но с поднятым забралом. – Пойдем, я отведу тебя к майору.
	— Пойдем так пойдем, – ответил Роберт.
	Госпиталь выглядел так, словно через него пронеслась орда безумных варваров. Палатки были частью опрокинуты, частью порваны, на земле валялись куски мебели и оборудования, везде темнели пятна засохшей крови. Впечатление портило только полное отсутствие трупов.
	Около палаток ходили солдаты, деловито выносили из них уцелевшие койки, медицинские приборы.
	Майор, высокий и белобрысый, точно викинг, обнаружился за столом в большом фургоне, до сегодняшнего утра служившем лабораторией. Сюда твари, судя по отсутствию следов разгрома, просто не смогли пробиться через толстую дверь кузова и маленькие окошки из прозрачного бронепластика.
	— Ага, рядовой Кузнецов, – сказал Гедрайтис, когда Роберт вытянулся перед ним, – ты так и путешествовал внутри катафракта в этом вот сером халате и госпитальных тапках?
	— Выходит, что так. – Только в этот момент Роберт вспомнил, как именно одет, и невольно покраснел.
	— Ладно, ерунда это все, – майор указал на стоящий перед столом стул, – садись и рассказывай.
	Слушал Гедрайтис спокойно, не перебивая и никак не показывая, верит или нет, заинтересован или скучает.
	— Хорошо, – проговорил он, когда Роберт закончил. – Сейчас мы поселим тебя в одну из палаток, а завтра тебе придется еще раз рассказать эту историю, уже «собачьим детям».
	Роберт, услышав распространенное в армии прозвище контрразведчиков из корпуса «Иван Грозный», чуть заметно поморщился.
	— Не любишь их? – Майор оказался на редкость наблюдателен. – В этом ты не одинок. Но тут случай такой, что без тщательного расследования не обойтись. Очень уж незаметно ухитрились подойти твари.
	— Разрешите вопрос?
	— Да.
	— А что было потом? После того, как меня украли.
	Гедрайтис пожал широкими плечами, в светлых глазах появилось недоумение, но голос остался таким же ровным:
	— Твари ушли, примерно за час до того, как наш батальон прошел через портал. Утащили с собой всех погибших, своих и наших. Уволокли много всякого, от диагностеров до вилок из столовой.
	— Похоже, они тоже не знают, с кем столкнулись, – сказал Роберт, – и пытаются нас изучать.
	— Наверное. – Майор поднялся. – Но это не нашего с тобой ума дело, рядовой. Свободен. Тебе покажут, куда идти.
	Лейтенант, ожидающий снаружи, просто махнул рукой, призывая следовать за собой. Они прошли мимо разгромленной столовой и оказались в юго-восточной части госпиталя, где ранее жил персонал и где Роберту до этого дня бывать не приходилось.
	— Вот тут поселишься, места еще есть, – сказал лейтенант, когда стала видна большая палатка и двое солдат у ее входа. – Выходить никуда не надо, вдруг какие твари еще по окрестностям шляются.
	Роберт кивнул, понимая, что часовые поставлены в основном для того, чтобы никто из обитающих в палатке людей не подумал дать деру. Отодвинув полог, он шагнул внутрь и очутился в перекрестье множества любопытных взглядов.
	— Вот так встреча! – гаркнул, вскакивая с койки, белобрысый Лазарь. – Надо же! А я думал, что ты пошел на обед нашим клыкастым врагам!
	— Я тоже рад тебя видеть, – ответил Роберт с улыбкой. – А Иван где?
	— Сожрали его, как он и предсказывал. Прямо на моих глазах. – Лазарь помрачнел. – Я на шум отвернулся, а потом гляжу, его утаскивают. Ладно, чего это все вспоминать. Ты проходи, с ребятами познакомься, если кого еще не знаешь…
	Палатка, рассчитанная на три десятка человек, была забита до отказа. Вряд ли тут находились все, кто выжил во время нападения на госпиталь, но между серых халатов больных виднелись белые одежды врачей и санитаров и даже форма солдат из охраны.
	— Если честно, сейчас я годен только для сна. – Роберт зевнул. – Завтра познакомлюсь. Лучше покажи мне, где койки свободные…
	Место нашлось у выхода, рядом с кабиной переносного санитарного блока. Но Роберт не обратил на это внимания, кивнул соседям, разулся и, не снимая халата, шлепнулся прямо на одеяло.
	Уснул, когда голова еще не коснулась подушки.

	* * *

	Капитан Уайтмен ничем не напоминал майора Застроева. Его круглое розовое лицо лоснилось, с пухлых губ не сходила улыбка, а красующийся на петлице значок, изображающий собачью голову, выглядел недоразумением.
	Допросы капитан вел в палатке, куда Роберт не так давно ходил на процедуры.
	— Итак, садитесь, господин Кузнецов, – проговорил Уайтмен, похлопывая ладошками по столешнице. – Посмотрим, что там есть в вашем досье…
	На экран вычислительного центра он бросил всего лишь один мимолетный взгляд и тут же вновь уставился Роберту в лицо.
	Глаза у контрразведчика были серые и невыразительные, как пуговицы.
	— Итак, приступим. – Уайтмен потер руки, словно гурман, увидевший роскошное блюдо. – Слушаю вас. Меня интересует ваша версия того, что произошло в госпитале вчера утром. Все детали, что сможете вспомнить, любые подробности, даже самые незначительные, на ваш взгляд.
	Уайтмен включил запись, прикоснувшись к одному из сенсоров вычислительного центра, и Роберт начал рассказывать.
	— Очень занимательно, – заметил капитан, когда дело дошло до катафракта. – Вы ведь не из штурмового подразделения, господин Кузнецов. Откуда тогда вы знаете, как обращаться с боевым скафандром?
	— Друг показал.
	— Что за друг? Когда и при каких обстоятельствах познакомились? Где он сейчас? – Уайтмен больше не выглядел безобидным, пальцы его шевелились, точно паучьи лапки, а глаза смотрели жестко.
	— Сейчас он мертв или в плену у тварей. – Роберт пожал плечами. – Познакомились позавчера тут, в госпитале. Их часть останавливалась у нас на ночлег. Рядовой Паоло Бальдини.
	— Очень интересно. – Контрразведчик откинулся на стуле. – Продолжайте, прошу вас.
	Дальше слушал, не перебивая, лишь похлопывал ладонями по столу.
	— Вот и все, – сказал Роберт, описав, как вышел к госпиталю и столкнулся с людьми майора Гедрайтиса.
	— А тот катафракт, в котором вы вернулись, он где?
	— Не могу знать.
	— Ладно. – Уайтмен отключил запись, погладил розовый, словно не знавший бритвы подбородок. – Благодарю за информацию, рядовой Кузнецов. Судя по истории болезни, ваши повреждения практически заросли, так что завтра, я думаю, вас выпишут и отправят обратно в часть.
	— Рад слышать. – Роберт ощутил, как забилось сердце.
	— Да, и еще. – Капитан наклонился и улыбнулся, одновременно ласково и жутко, так, что между полными губами мелькнули белые острые зубы. – О том, что здесь произошло, не стоит кому-либо рассказывать. Вы меня понимаете, рядовой Кузнецов?
	Вспомнилась Земля, лишенная окон комната, такой же наглый, уверенный в собственной правоте тип по другую сторону стола и вопрос, поставленный куда более жестко: «Понял? Или нужно применить иные средства убеждения?»
	Роберт подумал, что на этот раз не даст ублюдкам из контрразведки забрать себя, что сделает все, чтобы вернуться на Землю, к Ангелине…
	— Да, – ответил он безо всякого выражения.
	— Вот и славно. – Уайтмен просиял. – Теперь вы можете быть свободны.
	— Слушаюсь.
	Роберт поднялся и пошел к двери, спиной ощущая цепкий и подозрительный взгляд контрразведчика. Прошел мимо охранников, кивнул ожидающему очереди на допрос доктору Фу Ляо, заведовавшему в госпитале хирургическим отделением.
	— Ну что? – несколько испуганно спросил тот.
	— Ничего страшного. – Роберт успокаивающе улыбнулся и зашагал прочь от процедурной палатки.
	Больше всего на свете хотелось залезть под душ и вымыться, оттереть себя до такой степени, чтобы скрипела кожа.
	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 16
	Транспортер дрогнул, начал набирать скорость. Мотор загудел громче, ветер овеял лицо, пошевелил волосы.
	— Так куда лучше, чем пешком, – заметил Стефан, опускаясь на лавку и вытягивая ноги.
	— И не говори, клянусь Пророком, – кивнула Марта.
	С основными силами тактической бригады они соединились час назад в небольшом городе, расположенном на берегу довольно широкой реки. Но надежды на отдых рухнули, когда встретивший бойцов супертактик подозвал к себе Джонатана и долгое время о чем-то с ним беседовал.
	А когда Джонатан вернулся к солдатам и передал полученный от командира приказ, Марта поняла, что имел в виду Мигель.
	Их боевую бригаду отделяли от остальных и отправляли в распоряжение недавно созданного мобильного научного центра. Тот собирался заняться изучением непонятно откуда появившихся на Лонисе насекомых и нуждался в достойной охране.
	Вот только откуда заранее об этом узнал лысый джампер?
	Радовало только то, что до научного центра не придется идти пешком и что там на самом деле появится хоть какая-то возможность передохнуть, перевести дух.
	Бойцы сидели в кузове, достаточно большом, чтобы вместить не два, а четыре полноценных звена, но старательно избегали смотреть в тот угол, где лежал скрученный веревками пленник.
	Он еще не до конца оправился от паралича, но время от времени начинал вертеть головой, и в эти моменты Марта чувствовала, как возвращается угнездившаяся в затылке боль.
	— Может быть, поспать? – спросил сам себя Стефан, задумчиво поглядев на темнеющее небо.
	— А если из этих кустов вылезет кто и слопает тебя спящего? – с улыбкой спросил боец из его звена.
	— А на этот случай ты останешься дежурным, демон тебя забери, – не растерялся темнокожий субтактик.
	— Спите, я подежурю, – сказала Марта, вызвав не один удивленный взгляд, и пояснила: – Все равно голова болит.
	— А, ну ладно, – кивнул Стефан.
	Задремал он через пару минут, за ним заснули остальные, тоненько засвистел носом Санчес. Марта осталась наедине с собственными мыслями, а также с чувствами насекомого, которые она непонятным образом ощущала.
	Она улавливала его гнев и ненависть и понимала, что головная боль вызвана именно этими эмоциями, слишком сконцентрированными и мощными для форсера и человека.
	— Марта, а как ты так здорово в него попала? – негромко спросила Саманта, и Марта вздрогнула от неожиданности, обнаружив, что кто-то еще не спит.
	— Да как-то так получилось.
	— А как ты научилась так хорошо стрелять? – В голосе Саманты послышалась зависть.
	— Ну надо же, никогда не думала, что подобный вопрос может задать кто-то из снайперов, – хмыкнула Марта. – Дело только в старании и практике. А вообще ответы на все вопросы есть в Стальном Кодексе. Помни об этом.
	— Я помню. Только там же не написано, как стрелять лучше?
	— Там есть кое-что другое, – сказала Марта и процитировала: – Эволюция есть беспрерывное улучшение. Старайся, и ты перейдешь на новую ее ступень.
	— Ты хочешь сказать, что хорошо сражаются самые… заученные? – спросила Саманта.
	— Мало я вас гоняю, – покачала головой Марта. – Вот мой субтактик когда-то за такие слова мог бы наряд вкатить, да еще устроить проверку, насколько хорошо вы знаете Кодекс.
	— Да это разве наказание? – усмехнулась Саманта. – Мы же помним его наизусть.
	— Много можно наказаний придумать, хотя бы заставить вас воевать человеческим оружием. – Марта вспомнила собственные муки на Гекате. – Это не так просто, ведь наш комплекс имплантантов настроен только на форсерское вооружение…
	— И ты умеешь? – спросила Саманта.
	— До отличного результата мне пока далеко, – призналась Марта, – но в случае чего смогу и с автоматом управиться, и с пулеметом.
	— Это здорово. По тебе видно, что ты прошла и где побывала.
	Марта подумала, что становится для некоторых бойцов своего звена чем-то вроде идола, и не ощутила по этому поводу никакой радости.
	— Вы все немало повоевали, и все отличные солдаты, – сказала она со всей убежденностью, на какую была способна. – А теперь спи. Кто знает, когда у тебя будет возможность спокойно отдохнуть?
	Саманта кивнула и закрыла глаза. Через несколько мгновений тело ее расслабилось, а дыхание стало ровным.
	Марта посмотрела на пленника, убедилась, что с ним все в порядке, после чего перевела взгляд на небо, где между облаков виднелись незнакомые, но очень яркие созвездия.

	* * *

	Задний борт транспортера откинулся, стала видна недовольная рожа Джонатана и мрачные лица форсеров из звена Сары.
	— Выходите! – скомандовал тактик. – И выносите это… чудовище, тут им сильно интересуются.
	За спинами боевых форсеров нетерпеливо переминались двое ученых, один даже подпрыгивал, норовя заглянуть в кузов.
	— Сейчас, – сказала Марта.
	— Не попусти Пророк вам повредить ценный биологический материал! – тонким голосом выкрикнул один из ученых. – Это первый случай взглянуть на подобную особь в живом состоянии! Остальных к нам привозили мертвыми!
	«Неудивительно, что эти парни так всполошились, – подумала Марта. – Хотя всполошились бы еще больше, заявись этот „биологический материал“ сюда своим ходом и в немалом количестве».
	Принесли большие носилки и несколько длинных толстых палок.
	— Янис, Жозеф, берите их, остальные толкают. – Марта первой выпрыгнула наружу, ее парни осторожно столкнули насекомое на подведенные к краю носилки.
	Чудовище вело себя довольно смирно, не пыталось вырваться, лишь переводило взгляд с одного человека на другого да время от времени мотало головой, словно отгоняя мошкару.
	«Интересно, а может, и он в состоянии чуять наши эмоции, если я ощущаю его?» – эта мысль заставила Марту похолодеть.
	— Вот так, осторожненько, – скомандовал Джонатан, когда носилки оказались на земле. – Теперь тащите туда, куда вот они укажут.
	И тактик мотнул головой в сторону ученых, а Марта нашла возможность оглядеться.
	Освещенный первыми лучами рассвета научный центр выглядел на редкость несолидно – несколько десятков больших палаток, стоящие между ними транспортеры. Там и сям расхаживали форсеры в комбинезонах техников, издалека доносилось монотонное, очень неприятное гудение.
	— Да-да, – сказал один из ученых, с восторгом изучая смотанные веревками конечности. – Несите прямо за мной. А остальные пусть тоже пойдут. Вдруг она вырвется и нападет на нас? Нужно, чтобы рядом был кто-то с оружием.
	Марта поймала умоляющий взгляд Сары и сказала:
	— Мы с моими солдатами поможем вам. Жозеф, Санчес, берите его.
	— Вот и хорошо, – кивнул Джонатан. – А мы там пока устроимся. Через пару часов я пришлю другое звено вас сменить.
	Жозеф посмотрел на субтактика, как на сумасшедшую, но ничего не сказал, а вот Санчес пробормотал что-то себе под нос.
	— Вот сюда, за мной, – показывал один из ученых, что повыше. – Вам, наверное, интересно, почему у нас все тут так просто, в палатках?
	— Да, в общем-то, дело ваше, – ответила Марта.
	— Мы и сами больше привыкли работать в стационарных лабораториях, – вздохнул второй ученый, низкорослый и лысый, – но ближайшая из них на Гекате. Пророк отдал приказ изучать новых врагов здесь, и из нас создали передвижной центр экстремальной биологии.
	— Вон даже как, – хмыкнула Марта.
	— И хотя мы работаем всего третий день, успели многое понять, – оживленно сообщил лысый, – хотя бы то, что панцири этих чудовищ состоят из некоего подобия химерина.
	— Ого. Янис, Тадеуш, смените-ка наших носильщиков, а то они что-то устали.
	К этому времени они миновали две или три палатки. Через приподнятый полог одной из них Марта увидела аккуратно застеленные койки и словно привезенные из казармы тумбочки.
	Ученые, похоже, устраивались тут основательно.
	— Фу… – Санчес потряс руками. – Небольшая вроде, а тяжелая.
	— Еще бы, мясом набита, – вздохнул Жозеф.
	Янис и Тадеуш закряхтели, подняв насекомое, и маленький отряд зашагал дальше.
	— Мы приготовили жилище для пленника, – сказал высокий ученый, когда стала видна очередная палатка и стоящая около нее клетка, сваренная из толстенных стальных прутьев, – но сначала хотим его обследовать.
	Около палатки ждали еще несколько ученых, все в белых, без единого пятнышка комбинезонах.
	— Заносите, – приказал один из них, с гривой седых волос и властным взглядом. – Ох, какая прелесть…
	Внутри палатки обнаружилась самая настоящая лаборатория – большой стол в центре, оборудованный множеством захватов, вокруг него – приборы, самые разные, большие и маленькие, на полу и столах, кронштейнах и стеллажах.
	Об их назначении Марта не могла и догадываться.
	Через несколько мгновений чудовище оказалось надежно приковано к столу.
	— Очень хорошо, – проговорил седой и посмотрел на Марту. – Так, вы командир? Тогда разместите бойцов тут, вот тут и вот тут, там они не будут нам мешать и в то же время смогут держать все под контролем.
	— Какой удачный выстрел! – заявил другой ученый, осматривавший дырку в панцире. – Обеспечил мгновенный паралич при полном сохранении жизнеспособности тела! Тот, кто сделал это, достоин наивысшей похвалы!
	Марта почувствовала, как к щекам приливает кровь.
	— Моя работа, – сказала она. – Но ничего особенного в этом нет. Просто немного повезло.
	— Я бы сказал, что очень даже много, – покачал головой седой. – Но все, для разговоров время будет потом. Сейчас мы должны работать.
	Он щелкнул пальцами, и остальные ученые задвигались, быстро, но без всякой суеты. Один сел к монитору вычислительного центра, другой вооружился чем-то похожим на крохотный плазмаган, третий вообще скрылся в глубине палатки, за металлическим шкафом.
	Через пару минут оттуда донесся его довольный голос:
	— Подкачка пошла. Можно начинать.
	— Сканер в дело, – скомандовал седой, и откуда-то сверху на насекомое упал луч яркого дрожащего света. – Так, замечательно. Что скажете, Симон?
	— Если бы я сам не видел дыру в панцире, ни за что бы ни поверил, что в это существо стреляли из ионного орудия, – отозвался тот ученый, что сидел у монитора. – Внутренние повреждения почти исчезли. Передаю данные.
	— Полный анализ… – кивнул седой, а дальше пошел сыпать такими словами, какие Марта за двадцать четыре года жизни никогда не слышала.
	Слепящие вспышки следовали одна за другой, монитор мерцал, приборы гудели, насекомое на столе хранило полную неподвижность.
	— Снотворное, – приказал седой, и вперед шагнул тот ученый, что держал в руках «плазменную пушку».
	Донесся лязг, и в голове Марты что-то с шумом лопнуло. Тысячи шепчущих голосов обрушились на череп изнутри. Она потеряла способность соображать и даже видеть, провалилась во что-то трепещущее, живое, похожее на поток теплой, щекочущей воды.
	Марта висела где-то вне времени и пространства, и через нее текли чужие мысли, не оформленные в слова или образы, а скорее завязанные на телесные ощущения: теплый мрак, сестры рядом, огромное сознание Королевы, долг, которому надлежит повиноваться, – строить Хайв.
	Желание есть и убивать все, что мешает исполнить долг. Сила и восторг единения. Осознание пути, лежащего через множество Светильников, вокруг которых вращаются Опоры.
	Странные существа с мехом на голове, умеющие плеваться огнем, – сложное препятствие, с ним придется сражаться долго, и многие сестры во время этой борьбы сменят тела.
	А затем поток мыслей исчез, сменившись всепоглощающей болью.
	Марта попыталась сопротивляться ей, но не смогла.

	* * *

	Открыв глаза, она потратила несколько минут на то, чтобы понять, где она и как сюда попала.
	— Ага, очнулась, – прозвучал рядом чей-то голос. – Оказалось, что и у солдат есть предел прочности.
	Марта повернула голову, обнаружила, что лежит на кровати в довольно большой палатке, а рядом с ней на стуле сидит невысокий лысый форсер и держит в руке стакан с водой.
	Ощущение реальности восстанавливалось с некоторым трудом, мысли, кажущиеся почему-то очень маленькими, двигались необычно медленно.
	— Выпейте это, – сказал лысый форсер, протягивая стакан. – Вам станет легче.
	— Спасибо. – Отхлебнув ледяной воды, Марта вспомнила, где находится и кто такой рядом с ней. – Что со мной произошло?
	— Обморок, – ответил ученый и вытащил из кармана диск диктофона. – Ну как, вы в состоянии говорить?
	— Наверное, да. – Марта напряглась, ожидая, что ее начнут расспрашивать о том, что она пережила в палатке, где изучали насекомое.
	— Прочих ваших мы уже опросили, но процедура требует, чтобы показания дали все, – ученый развел руками, будто извиняясь. – Итак, когда точно вы заметили вход в атмосферу Лониса неопознанного летающего объекта?
	Марта вздохнула, ее заколотившееся сердце вернулось к нормальному ритму.
	— По-моему, это случилось две недели назад. Наша часть тогда как раз вошла на Лонис. Нет, пятнадцать дней.
	Дальнейшие вопросы касались столкновений с насекомыми, их разновидностей, способов атаки. Марта добросовестно пересказывала все, что видела своими глазами, но и не думала упоминать о том, что чувствовала и переживала.
	Она прекрасно понимала, что в этом случае сама попадет на стол исследователей.
	— Ну, вот и все, – сказал ученый, закончив расспросы. – Спасибо за помощь. Лежите, отдыхайте. Насколько я в курсе, ваше звено на сегодняшний день свободно от караульной службы.
	— Хоть одна хорошая новость.
	Ученый вышел из палатки, снаружи послышались голоса, и внутрь проскользнула Саманта, а за ней и другие бойцы.
	— Привет, – сказала Марта. – Что, удивила я вас?
	— Еще как! – Саманта села на краешек кровати. – Ты зашаталась, я на тебя посмотрела. Глаза у тебя стали как неживые: круглые такие, черные, неподвижные. Потом ты закричала и упала на пол.
	— Я сам тебя нес, – сказал Янис с гордостью. – Горячая была, точно перегревшийся генератор.
	— Я сказала ученым, что у тебя не так давно было сотрясение мозга, и они ответили, что все понятно. – Саманта смутилась, опустила глаза. – Марта… меня ведь тоже стукнуло, со мной тоже такое будет? Я бы не хотела. А если такое в бою?
	Марта вспомнила Ингу, погибшую оттого, что во время боя в ее расчетно-аналитическом ядре произошел сбой. Подумала, что страх перед отказом имплантантов впечатан в подсознание многих боевых форсеров.
	— Нет, Саманта, – улыбнулась она. – Я думаю, если у тебя до сих пор ничего не проявилось, то и дальше не будет. Да и у меня должно пройти, клянусь Пророком. Мне бы только полежать, отдохнуть…
	— Хорошо, тогда лежи, – сказал Жозеф, и Саманта поспешно встала.
	Марта закрыла глаза, притворяясь, что спит, хотя спать ей не хотелось.
	Мысли вертелись вокруг того, что она испытала перед обмороком. Слишком это было ярко и связно, чтобы оказаться простым видением. Марта пережила что-то реальное, прикоснулась к мышлению лежащего под сканером насекомого, и не только его одного, а всей их совокупности, представляющей что-то вроде одного громадного, разумного существа.
	Но почему это произошло? Оттого, что тогда Марта отхлебнула крови одной из погибших «сестер»? Потому, что эта кровь циркулировала в ее жилах, встроившись в новый организм благодаря невероятной генетической приспособляемости, свойственной всем живым существам, родственным Химере?
	Так что, выходит, незваные гости, явившиеся на Лонис из космоса, как-то связаны с найденным на Фрио гигантом?
	Но как и почему?
	От напряженных размышлений разболелась голова, и Марта обнаружила, что на редкость голодна.
	— Эй, вы, – сказала она, сев на койке, и переговаривавшиеся вполголоса бойцы замолчали, дружно уставившись на субтактика, – кто желает спасти командира от голодной смерти?
	— Завтрак кончился полчаса назад, – задумчиво проговорил Жозеф, – но я могу попробовать добыть что-нибудь.
	— Вот и отправляйся, – кивнула Марта, спуская с кровати ноги. – А я пока прогуляюсь немного.
	Когда встала, голова немножко закружилась, но неприятное ощущение быстро прошло. Выйдя из палатки, Марта полной грудью вдохнула влажный, наполненный запахами листвы воздух и огляделась.
	Судя по тому, что солнце не успело подняться высоко, провалялась она без сознания не так долго.
	По небу плыли облака, а палаточный городок, принадлежащий ученым, выглядел тихим и сонным. Зевали часовые, ветер хлопал пологами палаток, в вышине кругами ходила какая-то летучая тварь.
	Когда Марта вернулась в палатку, то застала там оживленный спор.
	— О чем ругаетесь? – спросила она, с улыбкой глядя на раскрасневшуюся Саманту и кривящего губы Санчеса.
	— Это называется диспут, – отозвался тот. – Пытаемся прийти к выводу, что это все-таки за существа.
	— На этот вопрос вам все местные умники не ответят, – хмыкнула Марта. – Насколько я поняла из разговора с учеными, насекомые предположительно разумны, но не так, как мы или люди, и при этом не видят в форсерах разума.
	— Но у нас есть шансы их победить? – поинтересовался Янис.
	— Конечно! – твердо сказал Тадеуш. – Силе Эволюции ничего не может противостоять!
	В палатку шагнул Жозеф, держащий в руках большой термочан, рассчитанный как минимум на звено.
	— Так, дальше спорьте без меня, – Марта подняла руку, – все умные мысли не стоят доброй порции еды…
	Бойцы засмеялись, а она потянулась к рюкзаку, к тому его карману, где хранилась ложка.

	СЫН ЗЕМЛИ 16

	— Ты… это, навещай, если что. – Лазарь напоказ всхлипнул, но его круглая физиономия, увенчанная копной светлых волос, расплылась в улыбке.
	— Где навещать-то? – спросил Роберт, только что надевший военную форму.
	После многих дней в госпитальном халате в ней было на редкость неудобно. Штаны казались слишком узкими, ботинки тяжелыми, а китель жал в плечах.
	— Где-нибудь, – ответил Фу Ляо. – Кто знает, может, госпиталь еще восстановят? Или сохранят на том же Аквиуме?
	Роберт подумал, что, скорее всего, все будет по-другому и видевших разгром палаточного городка людей разбросают по разным местам, чтобы сведения о прорыве хищников так и остались ничем не подтвержденным слухом.
	Но говорить этого не стал.
	— Я постараюсь, – сказал он. – Счастливо вам всем оставаться! Побегу, а то транспортер без меня уедет!
	— Пока! Счастливо! Да пребудет с тобой Единый! – звучали прощальные возгласы, пока Роберт шел до выхода из палатки.
	Оказавшись снаружи, он поправил висящий на плече рюкзак и заторопился в сторону дороги.
	С позавчерашнего вечера, с того момента, когда выяснилось, что опасности больше нет, трасса работала в обычном режиме. Через портал потоком шли транспортеры, набитые солдатами и боеприпасами.
	Земное командование решило взяться за хищников всерьез.
	Роберт час назад, после самой выписки, выяснил, что вставшая на обед рядом с палаточным городком колонна следует как раз в тот район, где сражался второй полк корпуса «Один».
	— Ты где бродишь? – Водитель, невысокий и чернокожий, встретил пассажира недовольной гримасой. – Две минуты осталось!
	— Извини, сомий хвост. – Роберт развел руками. – Со знакомыми прощался.
	— Со знакомыми, – проворчал водитель, рожденный в Калифорнии и отзывающийся на имя Джон. – Вот и сидел бы с ними тут. Ладно, забирайся в кабину.
	Роберт кивнул и полез на подножку. Едва устроился на широком, обтянутом кожей сиденье, как мотор заработал и транспортер начал выруливать к дороге.
	— О, Джеки, твоя улыбка заставляет меня плясать от счастья, – напевал Джон, вращая руль. – Если ты рассмеешься, мое сердце забывает обо всех напастях… Ой-ей!
	— Новый хит? – спросил Роберт, когда они выехали на трассу и машина начала набирать скорость.
	— Типа того, – ответил Джон. – Чего тут у вас хорошего, на планете этой?
	— Война, а значит – ничего хорошего. Разве что стрелять приходится не в форсеров, а во всяких зубастых чудовищ.
	— Я ни тех ни других не видел, так что мне без разницы, – улыбнулся Джон. – Мое дело – довести транспортер туда, где есть нужда в пулях, гранатах и всем прочем, а затем вернуться назад.
	— И давно ты за рулем?
	— С апреля. Первый мой рейс был на Эброн. А потом понеслось – Антион, снова Эброн, Белфинд, Сибирь несколько раз подряд. Теперь вот Диадема эта через Аквиум и Циклон. Больше дюжины планет посетил, три раза под обстрел попадал, но пока Единый миловал, жив и здоров…
	— А чего на Земле слышно?
	— В новостях одно и то же талдычат, – Джон глянул на собеседника с опаской, – что наши доблестно везде наступают, а трусливые форсеры драпают. Да только правды в этом немного. По слухам, такие же твари, что и на Диадеме, еще кое-где появились.
	— Ничего себе! – Роберт покачал головой. – Неужели они на самом деле через космос путешествуют?
	— Верхом на кометах. – Джон фыркнул и вновь замурлыкал песенку: – О, Джеки, черноглазая бестия, как буду жить я без тебя?
	Колеса шуршали по пластобетону, мотор равномерно гудел, транспортер мчался на север, через луга и леса Диадемы.

	* * *

	Только выбравшись из кабины, Роберт ощутил, как затекло седалище, как ноют бедра и голени.
	— Спасибо, – сказал он, морщась.
	— Не за что, – отозвался Джон. – Да пребудет с тобой Единый!
	— И с тобой! Счастливо! – Роберт захлопнул дверцу и зашагал прочь от транспортера.
	Поселок Сен-Жан, ехать до которого пришлось больше восьми часов, мало чем отличался от Сент-Женевьев, разве что коттеджей тут было побольше да имелась центральная площадь и трехэтажное здание районной администрации, где располагался штаб полка.
	К нему Роберт и отправился.
	Не прошел и полусотни шагов, как с западной окраины донесся треск пулеметов, работающих в зенитном режиме. Роберт повернулся, и на фоне темно-лилового неба различил десятки быстро перемещающихся черных точек.
	— Призраки, – пробормотал он, сильно жалея о том, что не вооружен.
	Дверь ближайшего коттеджа открылась, из нее выглянула светловолосая женщина в майке и шортах.
	— Ты чего замер? – крикнула она. – А ну, давай быстро сюда!
	— Зачем? – удивился Роберт, и тут его ушей достиг странный звук – смачные чмокающие хлопки.
	Они приближались вместе с призраками, а летучие твари метались в вышине, то поднимаясь высоко, то резко снижаясь к самой земле.
	— Бомбы свои мечут! Тому, кто без бронекостюма, – смерть! Беги сюда! – повторила женщина.
	Больше медлить Роберт не стал. Едва взбежал на крыльцо, как хлопнуло прямо у него за спиной. Раздался шелест, и иззубренный, похожий на обломок черепашьего панциря осколок вонзился в стену.
	— Внутрь! – Женщина схватила Роберта за руку и затащила в дом.
	Повинуясь примеру хозяйки, он упал на пол и прикрыл голову руками.
	Хлопки доносились со всех сторон, будто великаны развлекались, аплодируя по очереди. Звенели оконные стекла, иногда раздавался треск или отдаленные крики, сверху звучало басовитое гудение.
	К пулеметам присоединились автоматы, послышался низкий рокот пушек шагающих танков.
	— Похоже, улетают, – сказала женщина, поднимая голову, и Роберт увидел, что она хоть и немолода, но довольно симпатична.
	— Спасибо. – Он встал и принялся отряхивать форму. – Вы спасли мне жизнь.
	— Ерунда. – Женщина махнула рукой и слабо улыбнулась. – Надеюсь, что где-то на другой планете кто-то так же спасет жизнь моему Луи…
	— Давно его забрали?
	— Два месяца. Тогда и подумать было нельзя, что война доберется сюда. – Глаза женщины наполнились слезами, она отвернулась. – Идите уж, а то…
	Роберт помялся, не зная, что сказать, и пошел к двери. Спускаясь с крыльца, выдернул из стены застрявший осколок, тот оказался неожиданно тяжелым, словно был отлит из свинца.
	Подобные ему торчали из стен, валялись на мостовой, там и сям в ней виднелись самые настоящие воронки диаметром около метра.
	— Раньше они такого не умели. – Роберт заглянул в одну из них и покачал головой: – И вправду бомбы…
	Штаб, судя по виду, подвергся целенаправленной атаке. Лишенные стекол окна зияли черными провалами, по стенам тянулись ветвящиеся трещины, изнутри доносились встревоженные голоса.
	— Стой! Куда? – остановил Роберта часовой, но тут же голос его потеплел: – А, это ты… Заходи, майор на месте должен быть. Если его не разбомбили, конечно. Второй этаж, комната двадцать три.
	— Попробую найти. – Роберт толкнул дверь, оказался в обширном вестибюле, заставленном всяким хламом.
	Сюда, судя по всему, вытащили из кабинетов всю ненужную мебель – пластиковые шкафы, какие-то столы, тумбочки, старые кресла с продавленными сиденьями, стулья и диваны.
	Все это громоздилось до потолка и исправно обрастало пылью.
	Из королевства старых вещей Роберт выбрался к ведущей на второй этаж лестнице и около нее столкнулся с капитаном Цаем.
	— Сегодня день возвращений, – сказал тот, ответив на приветствие подчиненного. – Ты к майору?
	— Так точно.
	— Можешь не ходить. Ему все равно сейчас не до тебя. Я потом сообщу, что ты прибыл.
	— Хорошо, – кивнул Роберт.
	— Так, а ведь бронекостюм тебе надо новый. – Цай задумался. – Иди за мной. Встретим новичков, а затем вместе отправимся на склад. Гуртом и снабженцев давить легче, ха-ха.
	Они вышли на улицу и зашагали в ту сторону, откуда Роберт пришел. Миновали дом, где он прятался во время бомбардировки, прошли почти дюжину шагающих танков типа «Варвар» и вышли туда, где останавливался транспортер Джона.
	Теперь его тут не было, зато рядком стояли несколько автобусов, а около них бестолково топтались растерянные молодые люди в новенькой, с иголочки, форме.
	— Пополнение. – Цай покачал головой. – Посмотрим, кого нам прислали.
	— Равняйся! Смирно! – гаркнул майор Тревис, командир второго батальона, старший из встречающих офицеров. – Все вы еще на Земле получили распределительные листы и знаете, в какое подразделение вас назначили… Первый батальон, первая рота – шаг вперед!
	Роберт глядел на молодых бойцов с удивлением. Все они почему-то казались на одно лицо, выражающее одновременно восторг, беспокойство и суровую, непреклонную уверенность в том, что все идет как надо.
	— Пойдем, – прервал размышления голос капитана. – А то на складе сейчас будет очередь.
	Склад располагался в одном из заброшенных коттеджей на окраине поселка. Около него стояли несколько грузовых транспортеров, у двери скучал часовой, а внутри правил толстый, но шустрый и горластый лейтенант из Канцелярии Снабжения.
	— Еще вы явились на мою голову? – гневно засопел он, увидев капитана и топчущихся за его спиной новичков. – Где я на всех бронекостюмы возьму?
	— На меня не надо, – улыбнулся Цай. – На этих вот салаг и на одного заштопанного.
	— Хе, – лейтенант глянул на Роберта, – ладно, попробую что-нибудь сделать. Капитан, ставь подпись за двенадцать комплектов…
	Когда выбрались со склада, солнце укрылось за дальним лесом, на потемневшем небосклоне выступили звезды.
	— Красивое тут небо, – сказал один из новичков, глядя вверх.
	— На Земле не хуже, – ответил Роберт. – Ты это скоро поймешь… если выживешь, конечно.
	— Отставить разговоры, – оборвал его Цай. – А ну-ка, ускорили шаг. Не хватало еще в темноте бродить.
	По неосвещенным улицам добрались до восточной окраины, стал слышен плеск текущей мимо поселка речушки.
	— Роберт, вот там ваш взвод, – сказал Цай, показывая на самый дальний коттедж. – Забирай с собой пятерых и отправляйся туда. У вас новый лейтенант, сдашь ему их на руки. Все понял?
	— Так точно.
	Роберт махнул рукой и повел новобранцев за собой, словно курица – выводок цыплят. У самого коттеджа наткнулись на часового, и им оказался не кто иной, как Шриван.
	— Стой! Кто идет? – спросил он, выступая из тени.
	— Свои, сомий хвост, – ответил Роберт. – Как вы тут без меня?
	— Нормально. – В голосе индуса прозвучала радость. – Очень здорово, что ты вернулся! Трэджан сегодня днем приехал!
	— Ого, надо же. А лейтенант где?
	— На веранде, – сообщил Шриван. – Это дверь со стороны реки. Только сильно не стучи. Если его резко разбудить, то лейтенант будет злой, как сотня форсеров с подпаленными задницами. Это мы поняли уже.
	Роберт кивнул и направился в сторону веранды.

	* * *

	— Взвод, смирно! – Лейтенант Жардел выглядел настолько образцово свирепым, точно над его имиджем долго и старательно трудились.
	Закатанные рукава обнажали выпуклые мышцы, покрытые шрамами кулаки напоминали пивные кружки. Глаза на круглом черном лице были выпучены, и при первом же взгляде в них исчезала всякая сонливость. Учитывая, что солнце еще не поднялось над горизонтом, это выглядело очень актуальным.
	— Что вы горбитесь, как беременные кроты? – рявкнул лейтенант. – Я не отдавал приказ «Спать стоя!».
	Вчера вечером Роберт перекинулся с командиром взвода всего парой слов и не видел его вовсе, поскольку общались они в темноте. Поэтому сегодня после побудки испытал немалое удивление.
	— Слушать меня внимательно. – Разговаривать обычным голосом Жардел, судя по всему, просто не умел. – Текущий политический момент требует, чтобы мы проявили храбрость и безусловную лояльность к нашему диктатору. Злобный враг…
	Новобранцы стояли, пуча глаза, те, кто воевал не первый месяц, внимали лейтенанту с изумлением. Поднять взвод ни свет ни заря ради того, чтобы произнести агитационную речь, – с такой глупостью в исполнении кого-либо из командиров они еще не сталкивались.
	Лейтенант размахивал руками, сыпал лозунгами и употреблял дикие термины вроде «базовая фокусировка сознания» и «инсургенты», которые сам вряд ли понимал.
	— Уяснили? – закончил он, грозно сверкнув глазами.
	— Так точно! – дружно ответили солдаты.
	— Вот и отлично! Слава диктатору!
	— Слава диктатору! – На этот раз отзыв получился куда менее слаженным, в полный голос его выкрикнули только новички.
	— Ничего, еще научитесь, – буркнул Жардел. – Вольно. Разойдись. Дежурное отделение – обеспечить завтрак.
	Строй рассыпался, бойцы из первого отделения похватали стоящие на веранде ведра и поспешили к реке.
	— Ну что, елки-палки, здорово, – сказал, подходя к Роберту, Трэджан. – Эх, рад тебя видеть!
	Ночь Роберт провел вместе с новобранцами, а сегодня, ввиду срочного и крайне суматошного подъема, не успел ни с кем поздороваться.
	— Взаимно! – Они обнялись.
	— Прямо слезы на глаза наворачиваются, – шутливо хмыкнул Бьерн.
	— Когда дружеские сердца соединяются, радость Единого не знает пределов, и многие несут ее обратно людям, – ввернул Шриван очередную цитату из Девятикнижия.
	— Это ты точно сказал. – Роберт понизил голос: – А он, наш лейтенант, всегда такой? Или только с утра?
	— Позавчера с ним познакомились. – Бьерн ожесточенно поскреб изрытую шрамами щеку. – А вообще, конечно, видно, что до Нуньеса ему далеко. Хотя говорит, что воевал на Земле и Эброне в составе «Аида».
	— Военным опытом не заменишь мозгов, – ввернул подошедший Кампински. – Иди, Бьерн, тебя лейтенант зовет. Здорово, Роберт. Забирай шмотки и перебирайся туда, где мы квартируем.
	— Пойдем. А где Мак-Канн, кстати?
	— Похоронили мы его тем же утром, когда тебя в госпиталь увезли, – глухо сказал Тимур. – Шип отравленный в щель между пластинами вонзился, Мак-Канн вроде бежал-бежал, а затем упал и умер…
	— Да примет его душу Единый, – Роберт сглотнул, продавливая комок в горле, – Мак-Канн был славным парнем.
	Изнутри коттедж мало напоминал обиталище благополучной фермерской семьи. Вся мебель была сдвинута так, чтобы освободить побольше свободного места, а комнаты превращены в спальни. На полу валялись спальные мешки, у стен стояли рюкзаки, автоматы, лежали детали бронекостюмов.
	— Вон там помещайся. – Кампински показал на свободный угол рядом с детским игровым комплексом, сложенным в фабричную коробку. – Где санитарный блок, знаешь, завтрак скоро будет…
	— Ты-то как? Что с коленкой? – спросил Роберт у Трэджана, сгрузив с себя вещи.
	— Сустав заменили, – отозвался тот. – Искусственный вроде не хуже настоящего, нога гнется, но все равно чувствуется, что-то там чужое, неестественное, словно кусок тела онемел.
	— Где тебя лечили?
	— На Сибири. Хотели потом в «Анубис» отправить, но я добился, чтобы меня к вам вернули. – Судя по мрачно блеснувшим глазам Трэджана, далось это не так просто. – Ехал сюда через Землю, слышал, что наступление на Драконе и Демоне приостановлено, для того чтобы силы перегруппировать.
	— На самом деле свежие части отправлены на войну с тварями, – Кампински зевнул, – вот хренов лейтенант, выспаться не дал…
	— Отставить треп, – в комнату шагнул сержант, за ним еще двое солдат, – вот, знакомьтесь, это наши новые соратники, Пак Чжи Сун и Мурад Сутайбердыев.
	Новички, невысокие и черноволосые, походили друг на друга, как близнецы, разве что у одного на щеке темнела родинка, а второй держал в руках не автомат, а огнемет M676 «Саламандра», за дырчатый кожух ствола прозванный «решетом».
	— Здравствуйте, – первым заговорил тот, что с родинкой. – Я – Мурад. Слава диктатору!
	— Меня можно звать просто Сун, – добавил второй, с огнеметом, и поклонился. – Слава диктатору!
	— О! – Тимур покачал головой.
	— Ну, вы тут общайтесь. – Голос сержанта был кислым, как лимонный сок. – Я пойду, узнаю, что там с завтраком.
	— Э, заходите, располагайтесь, – сказал Кампински. – Оружие вон туда. И чего вы все диктатора поминаете?
	— Великий главнокомандующий Вэй Ляо дал нам силу и волю сражаться с врагами! – изрек Сун с убежденностью Ньютона, которому на макушку только что брякнулось яблоко. – Слава ему!
	— Слава! – поддержал Мурад, ставя автомат рядом с другими. – Мы должны всегда благодарить его за это и прославлять его имя!
	— Елки-палки, ведь они искренне в этом уверены, – еле слышно проговорил Трэджан, глядя, как новички раскладывают вещи.
	— Нам прислали роботов, а не людей, – кивнул Роберт. – Посмотрим, как они умеют воевать.

	* * *

	Роберт один за другим закрепил наплечники и принялся надевать наручи. Новый бронекостюм, полученный без примерки, опробовать не успел и поэтому опасался, что какие-то части не подойдут.
	Но пока все садилось идеально.
	Натянул перчатки и в завершение водрузил на голову шлем, вроде бы немного более легкий, чем предыдущий.
	— Ну, как? – поинтересовался Трэджан, наблюдавший за облачением приятеля.
	— Великолепно. – Роберт присел, несколько раз подпрыгнул, наслаждаясь почти забытым ощущением защищенности. – Нигде не трет, не тянет. Прямо как на меня шили.
	Оба рассмеялись.
	— Готовы? – В комнату заглянул сержант. – Тогда вперед, а то там лейтенант землю копытом роет.
	— Идем-идем, – заверил командира Роберт.
	Сигнал общего сбора солдаты получили час назад, и за это время успел бы собраться даже самый бестолковый боец.
	— Болванчики уже там, преданно таращатся на командира, – заметил Кампински, беря пулемет.
	«Болванчиками» прозвали новобранцев за их склонность изрекать агитационную чушь и постоянно кланяться при разговоре со старшими по званию и боевому опыту. Быстро выяснилось, что к такому поведению Суна и Мурада приучили в тренировочном лагере.
	— Похоже на то, – отозвался Роберт и повесил на плечо рюкзак. – Ну все, я готов!
	Вышли во двор, где под грозным взглядом Жардела строились в колонну солдаты.
	— Никто не опоздал, – с видимым разочарованием прогудел лейтенант. – За мной, шагом марш!
	Полуденное солнце светило ярко, блестело на шлемах и пластинах бронекостюмов. Обитавшие в разных концах поселка взводы сходились к зданию штаба, на крыльце которого стоял полковник Ниеминен. За его спиной толпились прочие офицеры, а на улочке сбоку от штаба ждали готовые к отправлению транспортеры.
	— Смирно! – приказал Ниеминен, когда последний из бойцов занял место в строю. – Вольно! Ну что, долбаная форель, настал момент показать этим летучим и ползучим гадам, кто на Диадеме хозяин!
	Роберт про себя застонал, ожидая, что придется выслушивать вторую за два дня нудную речь. Но полковник быстро перешел к делу, сказав, что переброшенное на Диадему звено десантно-штурмовых кораблей вчера обнаружило «гнездо» высадившихся на планете тварей.
	— Наша задача проста – в контакте с другими подразделениями атаковать это «гнездо» и уничтожить, чтобы никто больше не нарушал клацаньем клешней мирную тишину Диадемы! – Тут Ниеминен глянул на солнце, вытер пот со лба и решил, что достаточно. – Да поможет нам Единый. По машинам!
	— Слава диктатору! – дружно завопили новобранцы.
	Перекрывая их голоса, зазвучали команды офицеров. Полк рота за ротой двинулся в сторону транспортеров.
	— А я думал, что пешком пойдем, – заметил Шриван.
	— Хватит, один раз сходили, – с ехидной усмешкой отозвался Кампински. – Хотя клянусь своим хреновым пулеметом, твари засели где-нибудь в таком месте, куда только ногами и дойдешь. Почему их с воздуха не разбомбили?
	— Потому, что операции планируют люди поумнее тебя, – ответил Бьерн. – А вообще ускорим шаг, курвины дети. Вы же не хотите, чтобы наш любимый лейтенант укатил без нас?
	Солдаты засмеялись, даже на лицах новобранцев обнаружились улыбки.
	Транспортер взводу достался старый, раздолбанный, с тесным и дырявым кузовом. Едва забравшись внутрь, Роберт ощутил запах отработанного топлива, а брякнувшись на лавку, чуть ее не сломал.
	— Неужели мы на этом поедем? – спросил усевшийся рядом Мурад.
	— Еще как, – ответил Роберт и посмотрел на аптечку, прикрепленную к поясу новичка. – Ты что, врачом раньше был?
	— Нет, ветеринаром, – с улыбкой ответил Мурад. – Верблюдов лечил, лошадей лечил, овец лечил. В нашем Кзыл-Ординском животноводческом хозяйстве знаешь сколько всяких животных? О-го-го!
	— Иго-го, – передразнил его Трэджан. – Теперь ты займешься нами? Или теми тварями, что возжелают закусить нашим мясом?
	Мурад не понял шутки, с недоумением заморгал.
	Транспортер двинулся, залязгали сиденья, завибрировал плохо закрепленный люк – разговаривать стало невозможно.

	СТРОИТЕЛИ 5

	Мир полнили звуки и запахи. Пряный аромат издавали маленькие цветы с венчиками, разделенными на много лепестков. По верхушкам больших зонтичных растений скакали вопящие и визжащие твари, другие летали по воздуху, третьи, ощутив опасность, зарывались глубже в землю.
	Особь шагала сквозь это пиршество жизни, ни на что не обращая внимания. Она знала, куда именно идет и зачем, и не могла даже представить, что от цели можно уклониться.
	Где-то рядом, через тот же лес, двигались сестры. Особь не видела их, не слышала, но улавливала их мыслеобразы, воспринимала общее настроение сосредоточенной готовности.
	Еще выше, там, где нет растений, скользили другие сестры, обладающие крыльями и очень быстрые. А позади, на приличном расстоянии, двигались братья, чьи мыслеобразы даже проще, чем у рабочих сестер, зато панцирь крепок, а оружие способно разрушить скалу.
	Особь ощущала и их присутствие.
	Одна из обладающих крыльями сестер передала сигнал тревоги, мгновенно охвативший всю стаю, включающую многие сотни Строителей, объединенных общей целью.
	Особь припала к земле и стала двигаться еще осторожнее, так, чтобы самый чуткий слух не уловил ее шагов. Закрывающие обзор большие растения остались позади. Стало видно заросшее маленькими растениями пространство и группу небольших Хайвов с острыми углами.
	Около Хайвов стояли другие, умеющие двигаться, сложной формы, с гладкими поблескивающими гранями. Вокруг них ходили мехоголовые, те самые, что укрываются под панцирем и умеют бросать горячие шипы.
	Особь приоткрыла пасть и едва слышно зашипела, выражая готовность нападать.
	Летающие сестры, как и положено, атаковали первыми. Их стремительные тени метнулись от границы леса, задергались брюшки, выбрасывая круглые, похожие на камни метательные капсулы.
	Ударяясь о землю, они лопались, издавая характерный звук, и разлетались в стороны десятками заостренных осколков.
	Особь подумала, что раньше с врагами удавалось справляться клешнями и когтями, что только обнаруженное на этой Опоре препятствие в виде мехоголовых заставило вырастить и пустить в ход сложные метательные органы. На мгновение ощутила что-то вроде гордости.
	Угодившие под атаку мехоголовые падали, другие бежали в разные стороны, третьи начинали отвечать, поднимая блестящие метатели быстро летящих шипов и изрыгатели огня.
	От скопища Хайвов донесся мощный стрекочущий звук.
	Особь почувствовала, что настал момент для атаки. Выскочила на открытое место и побежала туда, где несколько врагов пытались укрыться под передвижным Хайвом. Краем зрения увидела, как из леса выбегают десятки сестер, заметила, что несколько врагов обратили внимание на нее, и резко прижалась к земле. Тут же, зная, что оставаться на месте в бою с мехоголовыми нельзя, подпрыгнула и понеслась дальше, запутывая врагов скачками в разные стороны.
	Один из шипов ударил по боку, но лишь скользнул по панцирю и улетел дальше. Особь зашипела от боли и в прыжке рубанула когтями по ногам выскочившего навстречу врага.
	Удар вышел не очень удачным, пришлось отпрыгивать в сторону и атаковать вновь. Но добраться до мехоголового Особь не успела, в груди его появилось черное пятно – след от попадания из мощного прожигателя, и глухой рев возвестил, что на поле боя явились братья.
	Особь перепрыгнула через труп и вскочила на передвижной Хайв, побежала к его меньшей части, где чаще всего укрываются враги. Ударила обеими клешнями, в блестящей поверхности образовалась дыра.
	Отскочила, когда из нее полетели обжигающие шипы.
	Уловила мысль сестры, готовой поддержать атаку, и засвиристела, забила лапами по Хайву, давая понять спрятавшимся внутри врагам, что она тут, наверху. Шипы вновь полетели, но сестра подскочила сбоку и нырнула внутрь Хайва там, где стенка его прозрачна.
	Раздался вопль, мгновенно оборвавшийся, за ним треск раздираемого панциря. Судя по нему, укрывшимся в движущемся Хайве мехоголовым пришел конец. Особь испустила победный клич и огляделась.
	Там, где находилась она, бой понемногу стихал. Поверженные враги не двигались, из-под их панцирей текла и застывала багровая кровь. Кое-где виднелись оставленные тела сестер и братьев, дым поднимался от одного из Хайвов, около которого схватка была самой напряженной.
	Из-за него доносились треск и рычание, долетали обрывки полных агрессии и боли мыслеформ.
	Особь спрыгнула на землю и побежала в ту сторону, где поток их был всего гуще. Миновала дымящиеся развалины, перепрыгнула сцепившиеся в посмертном усилии трупы врага и брата, после чего резко остановилась.
	Рычание издавали несколько движущихся Хайвов. Отходящие к ним мехоголовые расшвыривали шипы во все стороны, а двое ухитрялись плеваться огнем. Столбы рыжего пламени тянулись не меньше чем на пять прыжков, попавшие в них сестры вспыхивали, как сухие растения.
	Стенки движущихся Хайвов были расколоты, и мехоголовые ловко запрыгивали в щели, а сами Хайвы постепенно набирали скорость. Их преследовали летающие сестры, но вскоре и они начали возвращаться.
	Особь задрала голову к Светильнику, подняла верхние конечности, выражая радость по поводу того, что бой закончился победой и бегством врага. Настало время собрать то, что он бросил, и отнести в Хайв.
	Особь огляделась и, заметив неподалеку труп мехоголового, направилась к нему.
	Погибший враг был в блестящем панцире, а верхние конечности у него соединялись, образуя вытянутый тяжелый отросток, выплевывающий много смертоносных шипов сразу.
	Особь протянула клешни, очень осторожно взялась за то место, где виднелись три одинаковые трубочки, и потянула на себя. Отросток легко оторвался, укоротившиеся конечности, снабженные короткими, негибкими щупальцами, упали на землю.
	И в этот момент она ощутила любопытство – как действует этот странный орган? Почему он по строению так отличается от существа, его вырастившего? Что позволяет выбрасывать шипы так быстро и далеко?
	Отросток состоял не из обычной для живых существ разных Опор мягкой и твердой плоти. В нем не имелось крови, только какая-то густая слизь с противным запахом.
	Особь ощупала его, пытаясь понять, что именно и как тут двигается, заглянула в темные отверстия, которыми заканчивался отросток, и даже расковыряла одно из них когтем, но ничего при этом не поняла.
	Интерес почти угас, когда Особь заметила маленький отросточек, а рядом с ним еще один, укрытый под странным узким панцирем. Протянув клешню, она перерубила панцирь.
	Раздался щелчок, метательный орган дрогнул и принялся с грохотом выплевывать шипы в сторону ближайшего Хайва. Особь зашипела и торопливо отшвырнула добычу в сторону.
	Та шлепнулась на землю и замолчала.
	Особь подошла, очень осторожно взяла, стараясь не касаться короткого отростка, и потащила туда, где высилась настоящая гора из кусков Хайвов, отдельных органов и вражеских тел.
	Пусть все непонятное изучают специально рожденные для этого сестры.
	Ее Долг – сражаться.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 17

	В небе висела одна луна, желтая, да и та в виде жалкого, обгрызенного полумесяца. Далеко, у самого горизонта, вспыхивали зарницы, иногда долетал мерный рокот грома. Из-за периметра лагеря доносились резкие вопли обитающих в джунглях тварей. Воздух был спертый, как в казарме, и пах сырой листвой.
	Марта обходила посты, проверяя, не дремлют ли ее солдаты. Она шагала между палаток, огибала транспортеры, иногда слышала доносящиеся изнутри всхрапывания, сонное бормотание.
	— Это ты, командир? – окликнули ее, когда стал виден устроенный прямо на дереве пост.
	Тут дежурили Санчес и Саманта.
	— А кто же еще? – отозвалась Марта. – Как вы тут, не заснули еще?
	— Разве заснешь, – вздохнула Саманта. – Душно, тревожно, сердце колотится, как перед первым боем.
	— Признайся, тебя просто волнует моя близость? – Голос Санчеса прозвучал игриво, и Марта помимо желания улыбнулась.
	— Вот уж нет! – возразила Саманта. – Меня скорее волнует близость тех тварей, что Пророк знает, откуда взялись на этой планете!
	— Их нет рядом, – сказала Марта. – Кроме той, что вон там. – Она кивнула в сторону центральной палатки, внутри которой располагалась клетка с пленником, точнее, с пленницей. – Так что можешь успокоиться и…
	— …поспать? – предложил Санчес.
	— А все же, командир, – Саманта не приняла шутливого тона, – что это за существа такие?
	— Так и не закончили спор? – Марта пожала плечами. – Судя по всему, они обладают чем-то вроде коллективного разума…
	— Как роящиеся муравьи, – добавил Санчес, вспомнив родной Хордан, кишащий всякой опасной живностью.
	— Наверное, – кивнула Марта. – Еще мы знаем о незваных гостях то, что они – близкие родственники той самой Химеры, чьей ДНК мы успешно пользуемся, – и она постучала себя по химериновой броне на предплечье, – а значит, и наши родственники.
	— И решили навестить нас на правах двоюродных братцев. – Санчес фыркнул.
	— Скорее не нас, а людей, – поправила Саманта. – Все-таки это не наша планета, а пока еще человеческая.
	— Это ненадолго! – уверенно заявил Санчес.
	Марта поморщилась, когда в ком-линке возник импульс общей тревоги, ударил вдоль позвоночника. В ближайшей палатке выругался кто-то из солдат, загорелись фары одного из транспортеров.
	— Всем командирам звеньев, – зазвучал в ушах Марты голос Джонатана, – собрать солдат у моей палатки. Всех, даже тех, кто на постах. Готовность – пять минут.
	— Есть, – ответила она и, повернувшись, рявкнула: – Слезайте – и за мной!
	Санчес просто спрыгнул с ветки, шлепнулся на четвереньки, как огромный серый зверь.
	— Что случилось, командир? – спросил он, отряхивая ладони.
	— Отставить вопросы. – Марта развернулась и зашагала прочь, даже не оглядываясь.
	Лагерь бурлил, как ядро готовой лопнуть звезды. Бегали ученые с выпученными глазами, тащили какие-то приборы, транспортеры один за другим заводили двигатели, со всех сторон доносились встревоженные голоса. Около центральной палатки заспанные техники, пыхтя и надрываясь, затаскивали клетку в большую машину с открытой платформой.
	Пленница лежала внутри, оглушенная снотворным, и датчики на ее теле казались прилипшими к панцирю паразитами.
	— Эвакуация? – удивился Санчес. – Но зачем? На нас же никто не нападает!
	— Отставить разговоры, – бросила Марта на ходу.
	Джонатан ждал у входа в палатку, его тощая фигура выделялась на фоне подсвеченной сзади пленки.
	— Явилась, – сказал он недружелюбно, когда Марта и ее подопечные, прибывшие позже всех, заняли место в строю. – Так, все здесь? Хорошо, ядерная мать. Объясняю ситуацию. Люди начали массированное наступление через портал с Артисии и прорвали нашу оборону. Спустя несколько часов их передовые части будут здесь. Наша задача – перекрыть дорогу и дать ученым время эвакуировать центр. Все поняли? Пять минут на сборы.
	— Мало нам чудовищ, еще люди приперлись, – пробурчал Тадеуш. – И мы силами одной боевой бригады должны будем их держать?
	— Я рада, что ты все правильно понимаешь, клянусь Пророком, – сказала Марта. – А теперь бегом к себе в палатку! Выполнять!
	Ровно через триста секунд бойцы вновь стояли перед командиром, на этот раз – в полной выкладке.
	— Отлично, – сказал Джонатан. – На то, чтобы оборудовать позиции и приготовиться к обороне, у нас есть примерно три часа.
	Он развернулся и зашагал в сторону от лагеря, туда, где во тьму уходила серая лента дороги.

	* * *

	Туман, плывущий между стволами, выглядел белым и густым, точно сметана, хотелось протянуть руку и попробовать, каков он на вкус. Далеко на востоке над ним торчала округлая «гора» алого светила, а маленькое и яркое солнце пряталось за тушей собрата.
	Шли, если следовать местной терминологии, Красные Дни.
	— Ну и где эти сволочи? – пробурчал Санчес, устроившийся в ячейке у корней огромного дерева.
	— Не торопись, придут, – ответила Марта. – Так, а это еще что?
	Гул мотора донесся почему-то не с северо-востока, откуда должны были явиться люди, а с юго-запада, где остался лагерь.
	— Субтактики, ко мне, – донесся из ком-линка голос Джонатана, и мотор затих.
	— Ведите себя хорошо, а я пока отлучусь, – сказала Марта. – Командир вызывает. Соскучился, должно быть.
	— И вы там ведите себя хорошо, – не удержался Санчес.
	Марта поглядела на него укоризненно, точно на шаловливое дитя, выбралась на дорогу и зашагала назад, туда, где тактик устроил командный пункт. Там обнаружился небольшой транспортер, несколько техников, выгружающих из кузова ящики, и Джонатан, вертящий в руках нечто похожее на укороченную плазменную пушку.
	Из субтактиков тут были почти все.
	— Собрались? – Джонатан поднял голову, когда из леса выбрался чуть задержавшийся Клиффорд. – Вот смотрите, – он махнул рукой в сторону ящиков, – это последний подарок от наших умных друзей. Уж не знаю, зачем они это на себя выписали, но в запасниках обнаружился целый контейнер.
	Командиры звеньев молчали, ожидая продолжения.
	— Новое, секретное оружие, – пояснил Джонатан. – Мало где имеется, но нам, можно сказать, повезло. Опробуем его в деле, – тактик поднял руку с надетым на нее «обрубком», – резонансное орудие «Агония», излучает направленные пучки волн различной частоты, вызывает внутренний резонанс материала цели вне зависимости от того, какой это материал – пластобетон, железо или живая плоть. Цель в любом случае разрушается, и, чем она тверже, тем легче.
	Анджей хмыкнул, задумчиво почесал голову, Рональд пошевелил губами, будто собираясь что-то спросить, но промолчал.
	— Боезапас очень большой, дальность стрельбы – не более шестидесяти метров, – продолжил Джонатан. – На большем расстоянии пучок рассеивается. Тут их по две штуки на отделение, можете забирать.
	Техники выгрузили на обочину последний ящик, сами забрались в кузов, транспортер развернулся и уехал.
	— Для чего их придумали, интересно? – спросил Рональд, отдирая пластиковую крышку и вытаскивая из ящика резонансное орудие.
	— Для джамперов, – ответил тактик. – Вот сюда и сюда, – он ткнул пальцем в крепления, – могут устанавливаться лезвия для ближнего боя. А вообще эти штуки для разрушения всяких укреплений и для того, чтобы выводить из строя технику. Против живой силы не очень эффективны, но наносят внутренние ранения и надолго выводят из строя. Тут никакая броня не спасет.
	— Учтем. – Марта взяла открытый ящик, в котором остались как раз две «Агонии». – Можно идти?
	— Да, возвращайтесь к своим.
	Позиция боевой бригады представляла собой линию, лежащую перпендикулярно дороге. Одним концом она упиралась в болото, а другим – в глубокий, заросший густым кустарником овраг. Звено Марты располагалось ближе к болоту, примерно посередине расстояния между ним и обочиной.
	За то время, что находились здесь, успели навалить поперек дороги баррикаду из толстых бревен, а в лесу оборудовать укрытия, пусть и не слишком надежные, но годные для того, чтобы пережить первое столкновение.
	В любом случае силами одной бригады наступление не остановить, так что их задача – всего лишь продержаться несколько часов.
	— Саманта, принимай подарок, – сказала Марта, добравшись до своих солдат.
	— А что это такое? – Жозеф высунул голову из ячейки, точно голодный птенец из гнезда, даже рот приоткрыл.
	— Резонансные орудия, – ответила Марта и коротко пересказала то, что слышала от Джонатана.
	— Неплохая штука, – одобрительно кивнула Саманта. – А то пока ионное заряжается, устанешь ждать.
	С северо-востока донесся негромкий свист, крылатый силуэт десантно-штурмового корабля мелькнул среди облаков, резко пошел вниз.
	— Залечь! – Марта спешно прыгнула в ячейку к Санчесу, прижалась к земле.
	Корабль прошел над самыми верхушками деревьев так, что те закачались, вниз посыпалась листва, ветки и возмущенно пищащие мелкие твари.
	— Разведчик, – злобно пробормотал Санчес. – Эх, пристрелить бы его.
	— Не трать заряды, они тебе еще понадобятся, – одернула его Марта.
	Корабль улетел, и через двадцать минут в камеры выдвинутых далеко вперед модулей-разведчиков попали шагающие по обочинам люди с автоматами.
	— Пришли, – сказала Марта, получив от Джонатана картинку. – К бою приготовились!
	Сама лишний раз проверила, как действуют глазные усилители – в первые дни после сотрясения мозга с ними были некоторые проблемы. Санчес деловито разложил перед собой батареи, пояснил с кривой улыбкой:
	— Не люблю лазить в подсумок.
	От дороги донесся выстрел, за ним еще один, затем стрекотание начало нарастать, пока не превратилось в сплошной гул.
	— За работу, во имя Пророка, – сказала Марта в ком-линк. – Вперед не лезьте, стреляйте только наверняка, не мне вас учить…
	Между стволов показались люди, решившие обойти баррикаду через лес, пуля со звонким щелчком срикошетила от дерева, вторая пролетела над самой головой и канула в чащу.
	Марта выстрелила, и выбранный ею в качестве цели человек упал, разбросав руки.
	Эту атаку форсеры отбили играючи, даже не допустив противника близко к своим позициям. Люди не ожидали столь организованного сопротивления и думали, что смогут опрокинуть оборону с наскока.
	Не получилось, а Марта с радостью отметила, что никто из ее бойцов не убит и даже не ранен.
	— Неплохо мы их, да? – спросил Санчес и белозубо улыбнулся.
	— Еще не вечер, – ответила она.
	Вторая атака началась с того, что Марта заметила слишком большую и массивную для человека фигуру.
	— Это еще что за красавчики? – донесся из ком-линка встревоженный голос Клиффорда. – Каждый выше меня на полметра и вдвое шире в плечах!
	Фигура неспешно ковыляла между обгорелых пеньков и уцелевших деревьев, переставляя толстенные ноги. Ее странным образом иссеченная «шкура» матово поблескивала, под ступнями хрустели ветки.
	А затем она подняла руки, и прямо в глаза Марте, как ей в тот момент показалось, глянули четыре черных провала диаметром не меньше трех сантиметров.
	— Огонь! – только успела крикнуть она, когда две спаренные пушки выплюнули первые снаряды.
	Лес огласился тяжелым, басовитым гудением, словно по нему закружились десятки громадных жуков. Марта выстрелила и до того, как укрыться в ячейке, успела понять, что луч ее ионного орудия, угодивший чудовищу прямо в живот, не причинил никакого вреда.
	— Залечь, подпустить ближе! – скомандовала она, но слишком поздно – биометрия Яниса считываться перестала.
	А наверху, за пределами ячейки, происходило нечто жуткое – словно гигантская плеть из тысяч острых звеньев хлестала по лесу. Падали толстенные деревья, летели щепки и осколки, и все ближе звучали тяжелые шаги.
	— Командир, его плазма не берет! – передал ком-линк потерявший обычную браваду голос Анджея. – А у меня уже трое погибших! Отходим?
	— Держаться! – ответил Джонатан. – Подпускайте этих тварей поближе и вводите в дело резонансные орудия!
	— Отвлеките его! – гаркнула Марта, выдергивая руку из ионного оружия и нащупывая «Агонию», о которой совсем забыла. – На несколько мгновений!
	Когда высунулась из ячейки, бронированный великан стоял близко, в паре десятков шагов. Палил сразу в две стороны, а за его широкой спиной виднелись приближающиеся люди.
	Марта краем глаза увидела, как несколько снарядов превратили голову одного из ее бойцов в кровавое месиво, и нажала гашетку. «Агония» дрогнула, чуть слышно загудела, болезненная вибрация коснулась ушей.
	Гигант в броне зашатался, изрыгающие смерть пушки опустились. Тяжелая фигура, сделав неверный шаг, рухнула.
	— Один готов! – заорала Марта. – Огонь!
	— Сдохните! – Жозеф послал несколько плазмоидов в сторону атакующих. Громыхнуло, людей расшвыряло, одно из деревьев загорелось, вспыхнуло мгновенно от корней до верхушки.
	Пошли в ход плазменные пушки, и люди, потрясенные гибелью бронированного гиганта, начали отступать. Сплошной рев, стоящий над полем боя, распался на отдельные звуки, пока не стих совсем.
	— Ну надо же, отбились… – сказала Марта, только тут обратив внимание, что несколько пуль угодили ей в плечо и оставили там выемку. – Сама в это не верю.
	— Придется поверить. – Санчес поморщился, снял с руки плазмаган. – Надо глянуть, что это за штуковина такая.
	И он указал на валяющееся неподалеку тело.
	— Надо. – Марта посмотрела в сторону соседней ячейки, откуда выглядывала заляпанная кровью и грязью голова Жозефа. – Эй, здоровяк, подтащите-ка его сюда, а мы с Самантой вас прикроем пока…
	— Хьюго убили, – вздохнул Жозеф, снимая мортиру, и Марта поняла, чьей кровью он перемазан. – А мы ведь с ним столько времени вместе сражались.
	— Мы отомстим за него, клянусь Пророком.
	Марта вгляделась в мешанину обугленных стволов, устоявших и поваленных, в сплетение торчащих веток, приготовилась стрелять, если там что-нибудь пошевелится. Санчес и Жозеф вылезли из ячеек, с разных сторон поползли вперед.
	— Тяжелый, – сказал уроженец Хордана, приподнимая толстую ручищу.
	— Ничего, братец, – вздохнул Жозеф, – осилим как-нибудь.
	Пыхтя и надрываясь, они подтащили закованного в броню гиганта к самой ячейке, где сидела Марта. Тут перевернули его на спину. Стала видна узкая прорезь забрала, мощные пластины на груди.
	— Там, внутри, человек, – проговорила Марта, осторожно прикасаясь к броне, точно состоящей из тысяч сплетенных вместе проволок.
	Твердая на вид, она неожиданно легко промялась и осыпалась черным прахом, обнажив перекошенное лицо с выпученными, налитыми кровью глазами, покрытое множеством кровоподтеков.
	— Да, умер этот парень в страшных муках, – сказал Жозеф, – все сосуды полопались.
	Санчес почесал подбородок, заросший рыжей с проседью щетиной, и посмотрел на резонатор с уважением.
	— Страшная штука, – проговорил он. – Надо бы вызвать транспортер, чтобы эту броню в тыл забрали и изучили, почему ее плазмоиды не берут.
	— Где его взять? – Мышцы предплечий Марты сократились сами, ионное орудие повернулось туда, где расчетно-аналитическое ядро зафиксировало движение, не отмеченное сознанием. – А ну, по местам, нам бы отбиться еще!
	Жозеф и Санчес бросились к своим ячейкам. Едва успели укрыться, как снаряд, выпущенный из рельсового орудия, взрыл землю неподалеку, в стороны полетели черные комья, пучки травы.
	«Третья атака, – подумала Марта. – А сколько их еще будет?»
	Она успела выстрелить только раз, после этого граната разорвалась прямо перед ней, что-то тяжелое и горячее ударило в грудь, в лицо. Звуки исчезли, точно уши набили чем-то плотным и колючим. Марта обнаружила, что лежит на дне ячейки и смотрит в небо, где кружатся какие-то черные точки.
	Видела открывающего рот Санчеса, но не слышала ничего.
	— …ланг, – ожил ком-линк, – усилить огонь. Мы долж…
	— Поднимайся! – донесся далекий крик, будто Санчес находился на расстоянии сотни метров.
	— Да, – ответила Марта и заставила себя встать.
	Люди успели подойти, их шлемы мелькали в полусотне метров. Марта потянулась за «Агонией», но пустить ее в ход не успела. Черные точки резко пошли вниз, превращаясь в насекомоподобных тварей с двумя парами крыльев и длинными, зазубренными жалами.
	Пронзительно жужжа, они устремились туда, где находились люди.
	— Я никак сплю? – спросил Санчес, глядя, как один из летунов жалом пригвоздил к земле автоматчика, дважды пробив броню, не всегда поддающуюся даже плазмоидам. – Это те существа, с которыми мы сражались?
	— Да, – ответила Марта, ощущая в затылочной области легкую щекотку, словно там билась о стенки черепа заключенная внутри мошкара, зудела еле слышно, но назойливо. – Только летающие.
	Испуг заставил сердце дернуться – не хватало еще в разгар боя уловить поток чужих, негуманоидных мыслей, раствориться в громадном и мощном сознании, как тогда, в палатке…
	Но твари, к счастью, пока были далеко и приближаться к позициям форсеров не спешили. Они настойчиво атаковали людей, и те больше не помышляли о собственном наступлении.
	— Отходим! Немедленно отходим! – вновь заработал ком-линк, транслируя гневный вопль Джонатана.
	— Приказ ясен, – сказала Марта и передала его солдатам.
	— А как же этот? – Санчес кивнул на человека в непробиваемом бронекостюме.
	— Придется оставить. У нас есть груз поважнее. Жозеф, берешь тело Хьюго, Тадеуш – Яниса. Остальные – прикрывают. Пошли, пошли, во имя Пророка!
	Выскочила на открытое место, держа в одной руке резонатор, в другой – ионное оружие, но стрелять оказалось не в кого. Летучие насекомые вынудили людей отступить, а на востоке, у болота, между стволов показались их ходячие сородичи.
	Марта видела, как одно из чудовищ остановилось, глянуло в сторону форсеров, точно раздумывая, кого атаковать.
	И решительно бросилось в сторону людей.

	СЫН ЗЕМЛИ 17

	Транспортер вильнул, будто собака, заметившая торчащую из помойки кость. Солдат побросало друг на друга, донеслись сердитые выкрики, грохот и изощренные ругательства.
	Роберту в бок воткнулся чей-то локоть, раздался характерный стук от соприкосновения двух бронепластин.
	— Хренова тень! – сквозь зубы прорычал сидящий у противоположной стенки Кампински. – Мне пулемет на ногу свалился!
	— Что они там, с ума посходили? – вопросил Трэджан.
	— Нет, просто нас атакуют с воздуха, – безмятежно отозвался Бьерн. – Так что тихо, курвины дети, и держитесь покрепче! Всем надеть шлемы, чтобы ваши головы потом не собирать по окрестностям!
	Роберт на всякий случай опустил забрало и подтянул к себе автомат.
	Транспортер перестал вилять, затем остановился так резко, что расположившегося около люка лейтенанта швырнуло через кузов. Роберт успел разглядеть выпученные глаза Жардела, выставленные руки, а потом все смешалось в настоящую кучу-малу. Хлопнуло, грохнуло, раздался скрежет раздираемого железа, и что-то довольно тяжелое ударило по шлему.
	Очухавшись, Роберт обнаружил, что лежит на полу, сжимая автомат, и что по его ногам кто-то усиленно ползает.
	— Люк открыть! Быстро! – Голос лейтенанта прозвучал без обычного напора. – Оружие к бою!
	Заскрежетало, впереди и вверху обозначился светлый проем, на его фоне задвигались темные тени.
	— Эй, ты как, в порядке? – склонилась одна из них к Роберту.
	— В полном. Только бы убрать еще того, кто по моим ногам топчется…
	— Это Тимур, – сообщил Трэджан. – Он тут под лавкой грибы собирает. Эй, приятель, как улов?
	Снайпер в ответ неразборчиво выругался.
	Тяжесть на ногах исчезла, Роберту помогли подняться, и он вслед за соратниками заспешил к люку, из которого доносились знакомые хлопки биологических бомб и свист полосующих воздух осколков.
	— Рассредоточиться и открыть огонь! – скомандовал лейтенант. – Быстрее покидаем кузов, транспортер горит!
	Упрашивать солдат не пришлось, они и сами чувствовали запах дыма.
	Роберт спрыгнул на землю, побежал в сторону. Тугая волна воздуха ударила в бок, сбила с ног. Он упал, перекатился, направил автомат в синее, располосованное облаками небо.
	Колонна стояла на широкой просеке, летучие твари кружились над ней, изредка пикируя, чтобы с помощью когтей и жала атаковать неосторожного солдата. Доносились хлопки и рычание моторов, перебиваемые редкими очередями.
	Роберт прицелился, но не успел выстрелить, как горящий транспортер с грохотом взорвался. Столб огня и дыма ринулся вверх, взрывная волна в стороны, роняя тех, кто еще оставался на ногах.
	Роберта толкнуло, в щель под забралом проникло горячее дуновение.
	— Стрелять, курвины дети! – Злой окрик сержанта заставил нажать спусковой крючок.
	Пули ушли вверх, и оттуда, из клубов дыма, свалилось нечто шипящее, машущее посеченными крыльями. Жало сломалось от удара о землю, и тварь поползла к Роберту, щелкая жвалами.
	— Не нравится мне это, – пробормотал тот, спешно выпустив в призрака несколько пуль. Существо, похожее на выросшую до размеров крупной собаки пчелу, дернулось и затихло, глаза его остекленели.
	Ударили пулеметы, застрекотали автоматы, огнеметы извергли потоки огня. Несколько громадных алых «языков» облизали кружащуюся в вышине «мошкару». Обгорелые и пробитые пулями трупы начали падать на землю.
	Через несколько мгновений стая призраков устремилась на запад, к горам.
	— Если бы я командовал этими тварями, то сейчас пустил бы в ход хищников, – донеслось из наушников бормотание Трэджана.
	— К счастью, ими никто не командует, – зло отозвался Бьерн. – Эй, никто лейтенанта не видел?
	— Вон он, – проговорил Тимур, – у транспортера.
	Стрельба утихала. Обломки машины догорали, испуская серый густой дым, а около задних колес лежал Марио Жардел. Забрало его было вмято чудовищной силы ударом, из него торчал зазубренный обломок кости.
	— Да, не везет нам с лейтенантами, – заметил Роберт. – Сначала Тао, потом Нуньес, теперь вот этот. И недели не покомандовал.
	— Разговоры отставить, – приказал Бьерн. – Глядите по сторонам лучше, вдруг и в самом деле хищники в атаку пойдут. А я пока капитану доложу…
	Не вставая с земли, Роберт поменял обойму, а заодно проверил, не помялось ли чего в рюкзаке во время падения.
	— Значит, так, – проговорил Бьерн. – Я снова назначен временным командиром взвода, а отделение получаешь ты, Кузнецов.
	— Что? – Роберт поперхнулся, закашлялся так, словно проглотил изрядную порцию дыма. – Я?
	— Поздравляю вас, господин генерал, – ерничая, поклонился Трэджан. – Не почистить ли вам ботинки?
	— Сбегай ему за кофе, – посоветовал Бьерн. – А вообще оторвали жирные задницы от земли и потащились за мной.
	Наш транспортер подбили, и дальше придется ехать на другом. В тесноте, да не в обиде, так сказать.
	Солдаты, ворча и пересмеиваясь, начали подниматься.

	* * *

	В темном небе висели две луны. От одной виднелся только чахлый лимонный месяц, зато вторая гордо болталась в зените, сияя надраенным щитом из серебра. Залитый бело-желтым светом пейзаж выглядел куда менее идиллически. Блестели борта стоящих кружком транспортеров, снаружи его ходили часовые, а изнутри раздавались хруст и чавканье.
	Второй полк корпуса «Один» ужинал перед выдвижением на боевые позиции.
	— Эх, хорошо, – заметил Трэджан, прикончив свою порцию обильно перченного соевого мяса. – Только женщин не хватает, да еще вина.
	— Коньяка, – покачал головой Кампински, – армянского. Или французского.
	— Любой бы сгодился, – подвел итог Роберт, при слове «женщин» вспомнивший Ангелину. – Кстати, в русской армии когда-то была традиция выдавать солдатам каждый день по сто грамм боевых. Интересно, почему у нас такого нет?
	— Чтобы вы не спились, – хмыкнул Бьерн. – Доедайте быстрее, а я пойду. Там полковник совещание затеял. Для всех офицеров.
	Он ушел, а Роберт задумчиво поскреб голову. Час назад ему выдали сержантский шлем с более мощным вычислительным центром, но к командирской роли, к тому, что Кузнецов теперь отвечает не только за себя, а еще за шестерых человек, привыкнуть он не успел.
	— Невкусное мясо, – грустно вздохнул Мурад, глядя, как пустая консервная банка, изготовленная из саморазрушающегося материала, рассыпается в пыль. – Вот у нас, помню, баранина, верблюжатина, конина! О-го-го!
	— И-го-го, – привычно поддразнил его Трэджан. – Забудь об этом. Хотя, если хочешь, после боя пожарим тебе одного из хищников. Заодно проверим, съедобное у них мясо или нет, елки-палки.
	Наушники в шлеме Роберта пискнули, из них донесся голос Бьерна:
	— Поднимай своих. Выходим через пять минут.
	— Есть, – ответил Роберт. – Так, парни, закончили разговоры. Быстро-быстро собирайтесь – и вперед.
	Трэджан открыл рот, чтобы в очередной раз пошутить, но поймал серьезный взгляд друга и осекся. Понял, что время для шуток прошло.
	От командирского транспортера явился Бьерн, окинул взглядом строящихся солдат.
	— Будем во фланговом охранении, – сказал он. – Соприкосновение с противником ожидается не раньше чем через час, но смотрите в оба!
	Роберт поежился, вспоминая, как прыгнувшая из кустов тварь уронила его, оглушила и сломала ребра.
	Ночной лес настороженно молчал, не было слышно криков охотящихся во тьме животных. Шелестела под ногами трава, редкие порывы ветра качали стволы, встряхивали кроны.
	Роберт шел впереди отделения, автомат держал наготове, чуть ли не всем телом ощущал, как напряжены солдаты, как шарят по чаще их взгляды.
	— Внимание, – ожили наушники. – На правом фланге замечено крупное живое существо, к противнику отношения не имеет. Не стрелять ни в коем случае!
	Через десяток шагов и сам Роберт увидел среди переплетения зеленых и синих линий, обозначающих ветки, слегка колышущееся багровое пятно, окутанное ореолом желтого пламени.
	Какой-то зверь, достаточно крупный, наблюдал за людьми, затаившись в зарослях.
	— Интересно, нападет или нет? – услышал Роберт приглушенный голос Трэджана.
	— Он не дурак, чтобы на такую толпу бросаться, – ответил Кампински.
	— Второе отделение – соблюдать тишину! – рявкнул Бьерн, и Роберт покрылся холодным потом, слишком поздно вспомнив, что это он должен одернуть солдат, а не командир взвода.
	Зверь остался позади, показалось озеро, небольшое и совершенно круглое, со свесившимися к воде ветками деревьев, напоминающих земные ивы, и плавающими на поверхности крупными мясистыми цветками.
	Его обошли по топкому берегу под аккомпанемент чавканья и плеска – какие-то маленькие и шустрые существа прыгали в озеро, норовя укрыться от людей.
	— Замечены летающие твари, – вновь заговорил Бьерн. – Направление – северо-запад. Останавливаемся. Огонь открывать только в случае атаки.
	— Все слышали? – поинтересовался Роберт.
	Между крон на фоне неба мелькнул сияющий алым силуэт, за ним второй, третий.
	Метать бомбы призраки тут не могли, мешал густой лес, но делать этого они, похоже, и не собирались. Стремительно кружились на довольно большой высоте, издавая низкое басовитое жужжание.
	— Разведчики, – задумчиво проговорил Пак Чжи Сун. – Пытаются понять, сколько нас и где точно мы находимся.
	Схожим образом думал и полковник Ниеминен.
	Через несколько минут от него пришел приказ готовить оборонительные рубежи. Завизжали вибропилы, заскрипели падающие деревья, лес наполнился треском и кряхтением.
	— У этих тварей что? Всегда одна тактика, – поучал Трэджан Мурада, устраиваясь под прикрытием только что сложенной из бревен баррикады. – Лезть вперед и атаковать. О, уже идут!
	— Похоже, – ответил Роберт, заметив огоньки, мелькающие далеко в чаще. – Стрелять только по команде!
	Огоньки целеустремленно приближались, двигаясь не только по земле, но и по ветвям, их становилось все больше. Некоторые выглядели очень крупными, куда больше обычных.
	— Маски надеть! – скомандовал Роберт, и солдаты дружно полезли в подсумки.
	Сам налепил черный «пластырь» на лицо, закрыв рот и нос, после чего опустил забрало. На его боковой части высветились биометрические данные всех бойцов отделения – пульс, давление, температура.
	— Снайперы – бить по крупным, – передал Бьерн приказ.
	Лес огласился хлопками.
	— О! – удивленно сказал Тимур, выстрелив несколько раз. – Что за ерунда? Я попадаю, а он не падает!
	— Особо прочная броня? – предположил Роберт, и тут противник атаковал. Метнулись сверху призраки, размазались в струи пламени хищники, и стало не до отвлеченных разговоров.
	Первая тварь рухнула перед самым бруствером, вторая ухитрилась подобраться вплотную и едва не оторвала голову Мураду. Продравшийся через ветви призрак упал на спину Кампински и вонзил жвала в броню.
	— Сомий хвост! – Роберт очередью отшвырнул ее в сторону. – Ты как, живой?
	— Живой, – ответил пулеметчик, не прекращая стрельбу. – Только спину почесали маленько…
	Среди нападающих замелькали хищники с уродливыми вздутиями на верхних конечностях. Множество шипов длиной в палец воткнулось в бруствер, несколько отскочило от брони высунувшегося Пак Чжи Суна.
	Капсула, напоминающая маленькую биологическую бомбу, ударилась о ствол дерева и лопнула. Поднялся дымок, в стороны полетели брызги, одна капля упала на руку Роберта, оставив в броне небольшую «язвочку».
	— Кислотные гранаты! – крикнул кто-то.
	— Но и обычные не хуже! – гаркнул Роберт, когда очередного хищника взрывом разорвало в клочья.
	Несколько деревьев с треском и грохотом рухнули, на открытое место с ревом выбралось напоминающее земного носорога существо. Встав на задние лапы, оно разинуло зубастую пасть. Верхние конечности, увенчанные «духовыми трубками» размером не меньше пулемета, повернулись, выплюнули «яйца» с кислотой.
	— Огонь! Огонь! – заорал Роберт, пытаясь стереть с забрала едкие брызги.
	Несколько мгновений не видел ничего, слышал лишь треск и отчаянную пальбу.
	Когда верхний слой забрала отслоился, унеся с собой загрязнитель, Роберт обнаружил, что бронированная тварь расшвыривает пылающий бруствер. Заметил, что стреляющие конечности повреждены, а из отверстий в огромном теле потоками льется кровь.
	С этого момента события понеслись бешеным галопом.
	Роберт дернул гашетку гранатомета, взрыв заставил чудовище содрогнуться. Клешня отбросила пытающегося встать Тимура, сбоку ударил поток огня, по панцирю побежали трещины. Броненосец не обратил на это внимания, сделал еще один шаг, распихивая бревна.
	Сверху донеслось гудение, Роберт пригнулся, вскинул автомат. Что-то толкнуло в бок, он упал, перед глазами замелькали дергающиеся на фоне огня тени. Выстрелил прямо с земли, крылатая тварь свалилась в пламя.
	Рывком встал на четвереньки и обнаружил, что к нему выскочил хищник.
	Тот разинул пасть, словно улыбнулся, замахнулся средними конечностями. Роберт не успел дернуться, как в бок хищнику ударил выстрел из рейлгана, разломал панцирь и заставил тварь свалиться.
	— Живой, сержант? – крикнули с той стороны, где вело бой первое отделение.
	— Да, спасибо, – ответил Роберт, не заметив, как именно его назвали.
	Повернулся к брустверу, увидел, что броненосец лежит поперек него, раскинув лапы, солдаты палят в лезущих через огонь хищников, а Тимур, кашляя и держась за грудь, поднимается.
	Роберт торопливо сменил обойму и начал стрелять.
	Треск и грохот доносились со всех сторон. С ревом выбрасывали пламя огнеметы, ровно звучала скороговорка пулеметов. Хищники и призраки падали на землю, едкая, зловонная кровь текла потоками. Обороняющиеся люди тоже несли потери, но не такие большие.
	В один момент Роберт потерял счет времени и, только обнаружив, что желтый месяц висит в зените, а на востоке начинает светлеть, понял, что прошло несколько часов.
	Из леса появлялись новые твари, но их становилось все меньше и меньше.
	— Побеждаем, елки-палки, – заметил Трэджан, когда очередной хищник нашел свою смерть.
	— Даже не верится, – ответил Роберт. – Неужели все?
	Голова гудела, точно по ней лупили тяжелыми палками, в горле, несмотря на маску, першило. Перед глазами мелькали мушки, а мускулы отвечали ноющей болью на любую попытку пошевелиться.
	— Всем отбой! – передали наушники голос полковника Ниеминена. – Поздравляю вас, парни! Судя по всему, мы первые, кто сумел выстоять перед такой атакой! Два часа на отдых!
	— Маски пока не снимать, – проговорил Роберт. – Шриван, остаешься на страже. Мурад, посмотри, что там с Тимуром.
	— А сам глянь на свой хренов наплечник, – посоветовал Кампински.
	Роберт опустил взгляд.
	Правый наплечник выглядел, как ветхий лист бумаги с множеством дырочек и трещин. Из-под верхнего слоя брони выглядывал нижний, много более твердый, в нем темнели бороздки.
	— Одна из кислотных бомб об тебя лопнула, а ты и не заметил, – покачал головой Трэджан. – Хорошо, что жидкость нигде на кожу не попала.
	— Само собой, что не плохо. – Роберт с трудом встал, поднял забрало. – Пойдем, глянем, с кем мы сражались.
	Броненосец обгорел, но его могучая туша все равно производила жуткое впечатление. На узкой морде, покрытой броневыми пластинами, виднелось несколько пар глаз, на суставах торчали зазубренные шипы, предназначенные для использования в ближнем бою.
	— Неужели это не спроектировано, а выращено? – поразился Кампински, поднимая одну из конечностей, завершающуюся «духовой трубой». Она оказалась разделенной на несколько секций, из одной торчало невыплюнутое «яйцо» с кислотой.
	— Какая-то дикая биотехнология, – пробормотал Роберт, – не верится, что подобное может быть у неразумных существ. Одни твари бомбы мечут, другие – газом плюются, гранаты с кислотой метают…
	— С чего ты взял, что они неразумные? – спросил Трэджан.
	— У них нет ни одежды, ни техники, ничего.
	— Ну и что? Это ни о чем не говорит! Почему обязательно разум должен развиваться по тому же пути, что и на Земле?
	— Любой разум проявляется в использовании орудий труда. А где они здесь?
	— Вот еще одна, – сказал Пак Чжи Сун, выволакивая из кустов тварь, чьи верхние конечности выглядели как толстые, увитые сосудами мешки из кожи. – Это та, что яд выпрыскивала.
	— Кошмар для биологов, – заметил Кампински.
	— Роберт, как у вас дела? – осведомился подошедший Бьерн.
	— Дешево отделались. Погибших нет. Один раненый. Мурад, что с ним?
	— Большой синяк, – ответил бывший ветеринар. – О-го-го какой. Но кости целы. Жить будет.
	— Вот и славно. Маски можно снять. Отдыхайте, завтракайте.
	И, улыбнувшись, Бьерн отошел.
	Первые солнечные лучи, пробившиеся сквозь листву, застали солдат на ходу. Едва успели перевести дух, как новый приказ двинул полк дальше на северо-запад, в сторону известной лишь командирам цели.
	Шли молча, на болтовню сил не осталось. Несколько раз над кронами проносились группы призраков, но напасть они не пытались, а других тварей видно не было.
	Лес словно вымер.
	К полудню, когда воздух начал дрожать от зноя, а люди – обливаться потом в бронекостюмах, чащоба закончилась. Открылись бескрайние цветочные поля, белые горы на горизонте.
	И на их фоне выделялось сооружение, напоминающее кучу навоза размером с небольшой поселок. Из нее торчало что-то, похожее на исполинскую башню.
	— Помилуй нас Единый, – сказал Шриван, когда солдаты только вышли на открытое место, и осенил себя священным знаком. – Это еще что такое?
	— Гнездо тех самых милых тварей, – ответил Бьерн. – А вообще получен приказ остановиться. Будете выполнять?
	Вопрос был риторический.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 18

	Транспортер, в котором перемещался стратег, командующий оперативным соединениям «Нифелгейм», размерами напоминал автобус и покоился на четырех парах толстенных колес.
	У ведущего к дверце трапа стояла охрана – двое грозного вида форсеров с единичками Первого Параграфа на груди.
	«Тыловые крысы, – с презрением подумала Марта, глядя на их гладкую броню и унылые, сытые рожи. – Наверняка они ни разу не были в бою, под пулями. И почему старшие офицеры любят окружать себя такими?»
	Ответный взгляд охранников, направленный на Марту и Джонатана, содержал дружелюбия меньше, чем камень – воды.
	— Вы опоздали, – недовольно сказал, выглядывая из-за двери, темнокожий супертактик. – Давайте быстрее.
	— Виноваты, – отозвался Джонатан, – но нас задержали на внешнем посту, долго уточняли личные данные.
	— Ох уж эти охранники, – пробурчал супертактик, шире открывая дверцу. – Прошу.
	Позавчера бригада Джонатана безумным рывком ускользнула от людей, наступающих с нескольких направлений. После изматывающего многочасового броска присоединилась к основным силам и была почти сразу отправлена в тыл, к самому штабу командующего.
	А тот сегодня зачем-то захотел увидеть тактика и одного из субтактиков.
	Джонатан, само собой, выбрал Марту.
	Внутри транспортера по сравнению с царящей снаружи жарой было прохладно, ощущался ток воздуха от расположенных под потолком кондиционеров. В полутьме неярко мерцали виртуальные экраны, сидящие передними офицеры плавно нажимали сенсоры.
	— Господин. – Супертактик кашлянул, один из офицеров отодвинул кресло, поднялся, блеснули круглые, очень большие глаза, выдающие привыкшего к жизни под землей уроженца планеты Гадес.
	Марта и Джонатан вытянулись по стойке смирно.
	— Вольно, – проговорил стратег неожиданно мягким голосом. – Я наслышан о ваших подвигах. От имени Пророка выражаю благодарность за то, что ценный биологический материал оказался благополучно вывезен.
	— Служу Эволюции! – ответила Марта и словно эхо услышала из уст Джонатана:
	— Служу Эволюции!
	— Не сомневаюсь, – кивнул стратег. – Расскажите мне подробнее о том, что случилось непосредственно перед тем, как вы начали отступать. Говорите, тактик.
	— Вас интересует то, как насекомые напали на людей? – Джонатан нервно облизал губы.
	— Именно.
	— К сожалению, я этого не видел. Находился в тылу.
	— Вам слово, субтактик. – И взгляд больших, чуть поблескивающих глаз переместился на Марту.
	Она начала рассказывать с того момента, когда на поле боя появились люди в бронекостюмах, не пробиваемых из обычного оружия.
	Командир соединения слушал спокойно, ничего не отражалось на его лице, а вот темнокожий супертактик хмурился, то и дело почесывал подбородок и крутил головой.
	— Когда мы отступали, появились наземные насекомые. У них имелась возможность атаковать нас, но они направились в сторону людей, – закончила Марта. – Это все, господин.
	— Очень интересно, – заметил стратег. – Вчера я получил от ученых доклад, в котором сообщается, что эти существа несут в себе тот же генетический код, что и мы, правда, в сильно измененном виде. Может быть, этим и объясняется то, что они напали на людей, а не на вас?
	— Но, господин, – подал голос супертактик, – первый контакт с этими… насекомыми выдался конфликтным, да и в дальнейшем они не раз проявляли агрессию.
	— Недоразумения могут случиться между кем угодно. – Стратег упрямо покачал головой. – Раз они обладают разумом и родственны нам, то вполне возможно с ними договориться и заключить союз против людей.
	— Но ведь локаторы не засекли в районе их скоплений никакой активности, говорящей о применении систем связи, – проговорил супертактик.
	— Они могут использовать недоступные нашим локаторам частоты или вовсе общаться с помощью пси-связи, – взгляд стратега полыхнул гневом. – Но в любом случае это не важно. Я принял решение – мы попробуем вступить в переговоры.
	Марта вспомнила пережитое в палатке исследовательского центра ощущение невероятно холодного и огромного разума, фанатично одержимого некоей странной целью, и подумала, что договориться с существами (или существом?), мыслящими подобным образом, будет очень трудно.
	Но ее мнения никто не спросил, и она промолчала.
	— Разведка обнаружила принадлежащее насекомым сооружение, условно именуемое «Муравейником», в сорока километрах к западу, – стратег продолжал развивать план, – я предполагаю отправить туда группу парламентеров, охранять которую будут ваши бойцы, тактик. Ученые сказали, что практически расшифровали язык этих существ, по крайней мере, простейшие сигналы.
	— Разрешите вопрос? – оживился Джонатан. – Вы считаете, что боевой бригады будет достаточно?
	— Мы же не сражаться с ними собираемся! Выступить вам предстоит через два часа. Надеюсь, ваши солдаты отдохнули?
	— Так точно.
	— Вот и отлично. – Стратег впервые улыбнулся, показав желтые неровные зубы. – Надеюсь, что сегодня вечером вы вернетесь обратно.
	И, развернувшись, он уселся в кресло, а супертактик поманил Марту и Джонатана за собой.
	— Что вы об этом думаете? – спросил он, когда они оказались за пределами транспортера. – Можете говорить открыто.
	— Полное безумие, клянусь Пророком, – заявила Марта.
	— И я так полагаю, – кивнул супертактик. – И наша с вами задача, чтобы оно обошлось как можно меньшим количеством жертв. Поняли?

	* * *

	Транспортер был изготовлен людьми, но смог бы нормально функционировать и в Сложных Мирах, по крайней мере в тех, где нет повышенной гравитации. Толстые колеса годились для того, чтобы путешествовать по камням, лесу или болоту, окошки позволяли вести стрельбу во все стороны, а борта покрывала броня.
	— И мы на этом поедем? – проговорил Санчес, зачем-то нагибаясь и заглядывая под днище машины. – Здорово!
	— А я знаю, как это называется, – сообщил Тадеуш, – джип.
	— Вот и отлично, – сказала Марта, – раз знаешь, садись за руль.
	Тадеуш возражать не стал, забрался на место водителя и принялся осматривать пульт.
	Темнокожий супертактик ухитрился организовать экспедицию всего за два часа. За это время он сумел отобрать у хозяйственного управления бригады несколько джипов, захваченных в первые дни вторжения на Лонис, выбил на складе достаточно боеприпасов и сейчас давал последние инструкции парламентерам.
	Ими готовились стать трое ученых из тех, кого Марта видела в исследовательском центре.
	— Залезайте, – сказала она солдатам, когда супертактик закончил говорить, и ученые пошли к своему транспортеру. – Сейчас поедем.
	В девятиместном джипе устроились с удобством. Едва Марта заняла место рядом с Тадеушем, как из ком-линка донесся голос Джонатана:
	— С'Норли, вы в авангарде, выруливайте на дорогу. Сейчас передам координаты.
	— Заводи мотор, – сказала она Тадеушу.
	— Интересно, а дорогу до этого самого «муравейника» кто-нибудь проложил? – сварливо осведомился тот, когда джип сдвинулся с места.
	— Боюсь, что нет, – ответила Марта.
	Перед самым носом их машины поднялся бело-красный шлагбаум, мелькнул часовой с плазменной пушкой, и разместившийся на перекрестке нескольких важных дорог штаб остался позади. Замелькали растущие на обочинах деревья.
	— Нам сюда, – проговорила Марта, когда по левую сторону открылась небольшая прогалина.
	— Ох, держитесь, трясти будет, – предупредил Тадеуш, и они свернули с дороги. Что-то затрещало под колесами, в окно ткнулась мохнатая ветка, джип мотнуло так, что Марта едва не врезалась головой в потолок.
	— Ничего себе развлечение, – пропыхтел с заднего сиденья Жозеф. – Так и будем ехать всю дорогу?
	— Или даже хуже, – пообещала Марта, оглядываясь, чтобы проверить, как там дела у остальных.
	Джип парламентеров, идущий следом, мотало на кочках, словно корабль в бурю, за ним виднелись другие машины, пока еще не успевшие свернуть с дороги.
	Леса Лониса, к счастью, не были особенно густыми, и между деревьями всегда находился просвет, достаточно широкий, чтобы проехала машина. Больше проблем доставляли оставшиеся от землетрясений провалы и овраги. Их приходилось объезжать, тратить на это кучу времени и нервов.
	Из-под колес с пронзительными воплями шарахались фестры, на лобовое стекло сыпались листья и мелкие веточки.
	К исходу первого часа Тадеуш взмок и сорвал голос. Еще через полтора, когда колонна выбралась на большую поляну, заросшую высокой травой, Джонатан объявил привал.
	— Фу, – сказала Саманта, стоило мотору заглохнуть. – У меня вся задница в синяках.
	— Это ужасно, – горестно вздохнул Санчес, – такая роскошная попа, и в синяках. Ужас просто!
	Марта открыла дверцу и вылезла из джипа, трава зашуршала под ногами, от закачавшихся цветков поплыли облачка сладко пахнущей пыльцы.
	— Как вы там? – подошел Джонатан, мрачный, как обычно в последнее время. – Может, вас сменить впереди? Первым, ядерная мать, всегда тяжелее.
	— Ничего, справимся, – ответила Марта, глянув в сторону машины, откуда доносился дружный смех. – Санчес за руль сядет или Саманта.
	— Как знаешь. – Джонатан пожал узкими плечами. – На отдых ровно десять минут, ни больше и ни меньше.
	Он отошел, а Марта легла в траву, ощутила ее шершавое прикосновение и принялась смотреть в небо, где из-за громадного багрового светила виднелся краешек маленького, белого.
	Лонис несколько раз обернется вокруг оси, звезда-карлик выйдет целиком, и для обитателей планеты наступят Белые Дни.

	* * *

	Насекомое стояло, вскинув верхние конечности, вооруженные устрашающего вида клешнями. Настороженно водило средними, «украшенными» длинными серповидными когтями.
	На узкой морде блестели многочисленные глаза.
	— И с ними наш доблестный стратег собирается вести переговоры? – спросила Марта негромко. – Это же не разумное существо, а настоящее биологическое приспособление для убийства!
	Парламентеры, судя по всему, считали иначе.
	Дверца их джипа открылась, и наружу выбрался один из ученых, с диском диктофона на шее, встал прямо, поднял над головой руки.
	— Да помилует их Пророк! – сказала Марта, положив палец на гашетку.
	На первое насекомое они наткнулись два часа назад, когда лес закончился и на смену ему пришли заросшие кустарником и травой каменистые холмы. Но тогда напоминающее земного богомола существо удрало так быстро, что его не успели даже как следует рассмотреть.
	Еще через девяносто минут пути далеко на горизонте показался «муравейник», и при первом же взгляде на него Марта поняла, что видела нечто подобное, но где и когда – вспомнить не смогла.
	А пять минут назад она заметила между камней движение и получила от Джонатана приказ остановиться.
	— Мы пришли с миром! – сказал ученый, показывая пустые ладони. – Мы не собираемся уничтожать вас! Ты понимаешь меня?
	Диктофон воспроизвел некий набор звуков, похожих то ли на кашель, то ли на срывающийся визг. Насекомое двинуло лапами и издало негромкое, очень резкое стрекотание.
	— Если кто-то хочет знать мое мнение, – проговорил Санчес с заднего сиденья, – то мы выбрали крайне неудачное место для переговоров и очень хорошее для того, чтобы напасть на нас из засады…
	Уроженец Хордана не преувеличивал. Джипы стояли между двумя холмами, не имея возможности развернуться, а справа и слева поднимались усыпанные камнями склоны, по которым и на своих двоих подняться было бы трудно.
	— Ничего. Может, обойдется, – заметила Марта.
	— Передай старшим, – вновь заговорил ученый, – что мы желаем войти с ними в контакт, хотим…
	Закончить фразу он не успел, насекомое присело и стремительно прыгнуло вперед, прямо к транспортеру переговорщиков. Марта нажала гашетку, не думая, автоматически и, к собственному удивлению, промахнулась.
	Куда точнее оказалась Саманта, ее выстрел угодил чудовищу в голову, и оно рухнуло, скребя лапами по земле.
	— Ыххррр… – проблеял ученый, бледный, точно полотно. – Зачем? Зачем вы сделали это?
	— Вряд ли оно хотело заключить вас в дружеские объятия. – Джонатан высунул голову из окна джипа. – Не так хорош ваш перевод, как хотелось бы. Забирайтесь на место, и дадим отсюда деру, пока не явились дружки этого существа.
	— Нет… – Договорить ученому опять не дали, второе насекомое выскочило из-за камней так стремительно, что отреагировать никто не успел, и клешней снесло переговорщику голову.
	Кровь ударила фонтаном, брызнула на борт джипа, тело свалилось на камни.
	— Огонь! – скомандовала Марта.
	— Эххх… – просипел Санчес, несколькими выстрелами превращая насекомое в обугленный кусок плоти.
	Но из-за гребня холма вылетали, назойливо жужжа, крылатые чудовища, вроде тех, что атаковали людей, а по камням прыгали сородичи погибших.
	— Полный назад! – приказал Джонатан. – И отстреливаться, отстреливаться!
	Солдат, ехавший с учеными в одном джипе, ухитрился высунуться и подхватить тело. Хлопнула дверца, моторы взревели, транспортеры покатили назад, но слишком медленно.
	Затылок закололо, в голове Марты зародился и стал нарастать зудящий шум, будто сотни голосов шептали одновременно, назойливо повторяя одно и то же. Перед глазами все помутилось, руки ослабели.
	Отгоняя наваждение, она прикусила губу, больно, до крови, и первым же выстрелом сбила одну крылатую тварь. Вторая увернулась от плазмоида Жозефа и с грохотом упала на крышу. Раздался скрип, и сверху через броню протиснулись два острых когтя.
	— Так она завязла! – Санчес высунулся в окно чуть ли не по пояс, в другую сторону с крыши полетели горящие ошметки.
	Едва успел втиснуться на место, как в борт вонзились когти бегающего по земле чудовища. Жозеф выстрелил в упор и сам же завопил, когда брызги от плазмоида упали ему на ноги.
	— Слишком близко! – прошипела Марта. – Не подпускайте их!
	Тадеуш отчаянно крутил руль, джип бросало и швыряло, под днищем что-то грохотало. По сторонам от машины мелькали камни, скачущие по ним раскоряченные тени. С хлопками лопались плазмоиды, скрещивались лучи, выпущенные из ионных орудий.
	Марта боролась с накатывающим на нее валом чужих мыслей и как-то еще ухитрялась стрелять.
	— Вот тебе, вот… – бормотал за спиной Санчес, – получите, животные… и не суйтесь больше…
	Крылатое насекомое упало на бампер, стала видна морда с непропорционально большими глазами и жвалами, с которых капала дымящаяся жидкость. Джип дернуло, тряхнуло. Существо не удержалось, с протестующим писком свалилось вбок и попало под выстрел.
	— Отрываемся, братцы! – торжествующе крикнул Жозеф, когда джип выбрался на ровное место, смог развернуться и начал набирать скорость.
	— Это они нас отпускают, – прохрипел Тадеуш.
	Летучие насекомые так же кружились над машинами, но больше не нападали, а наземные, способные двигаться куда быстрее форсера, останавливались, добежав до только им видимой черты.
	— Тут у них территория заканчивается, – заметила Марта, с облегчением чувствуя, как замолкают шепчущие прямо в голове голоса, – та, которую они охраняют. Эй, ну как вы там?
	Она повернулась к солдатам, увидела мрачные, унылые лица и поняла, что не все в порядке. Перевела взгляд на Саманту, неподвижно лежащую на своем сиденье, и с трудом удержалась от крепкого словца.
	Изо лба девушки торчал толстый, блестящий шпенек диаметром в пару сантиметров.
	— Я сначала не понял, что случилось, – растерянно моргая голубыми глазами, сказал Жозеф, – только что-то свистнуло рядом, и она упала.
	— Эх, подруга, – вздохнула Марта, – не уберегла ты себя. Но кто знал, что эти насекомые на такое способны?
	— Останавливаемся, – донес ком-линк распоряжение Джонатана. – Настал момент оценить потери и повреждения.
	Тадеуш остановил джип, и правая средняя дверца, до этого жалобно скрипевшая, со скрежетом отвалилась.

	СЫН ЗЕМЛИ 18

	Десантно-штурмовой корабль стремительно поднялся над лесом и повис, извергая огонь из дюз. Рядом с ним появился второй, третий, целое звено выстроилось над верхушками деревьев.
	Несколько ракет сорвались с крыльев и, оставляя в небе следы, похожие на мазки исполинского куска мела, ушли в сторону поднимающейся на горизонте башни. Оттуда донесся грохот взрывов.
	— Ракетный обстрел – это хорошо, – тоном специалиста заявил Трэджан, – особенно когда обстреливают не меня.
	Около гнезда явившихся из космоса тварей солдаты второго полка провели больше суток – ждали, когда подойдут другие подразделения, чтобы начать общий штурм. За это время обжились на лесной опушке, вырыли окопы и даже выстроили нечто вроде блиндажа для офицеров.
	Разрывы продолжали греметь один за другим, около башни поднимались столбы дыма.
	— Призраки бросаются под ракеты, – сказал Тимур, чья «Игла» позволяла ему заглянуть много дальше остальных. – Пока только три добрались до цели. А еще одна стая летит сюда, чтобы заняться нами…
	— Приготовиться к стрельбе по воздушным целям! – подтвердил слова снайпера приказ капитана.
	Стали различимы быстро приближающиеся черные точки, и по всей полосе, занятой вторым полком, загрохотали сотни автоматов, тысячи пуль устремились навстречу призракам.
	Стрелять прицельно было невозможно, слишком быстро перемещались летучие твари, поэтому солдаты палили в основном наугад. Несколько призраков упали на землю, остальные прорвались к десантно-штурмовым кораблям.
	Те начали резко уходить вверх, твари помчались за ними.
	— Отставить огонь! – новую команду, прозвучавшую для солдат всего полка, отдал сам полковник Ниеминен. – Вперед, ребята! Надо добраться до той кучки грязи и выжечь ее дотла!
	Солдаты выбирались из окопов, тяжело бежали по полю, давили ботинками алые, золотистые и зеленые цветы. Чуть позже на открытое место выбрались шагающие танки, заработали их пушки.
	Через пару сотен метров Роберт осознал, что башня, издалека выглядящая монолитной, на самом деле истыкана дырами, точно кожух огнемета, и что людские ракеты здесь ни при чем.
	Больше всего дыр имелось в верхней части, и напоминали они выводящие в пустоту окна и двери.
	— Вентиляция, что ли? – пробормотал увидевший то же самое Трэджан.
	— А вот и по нашу душу, – пропыхтел Кампински.
	То, что от леса напоминало кучу навоза, оказалось на самом деле неровным, бугристым панцирем, сросшимся из множества круглых и яйцевидных коконов разного размера.
	Из расположенных в их нижней части круглых отверстий выбирались хищники и броненосцы.
	— Останавливаемся, – сказал Роберт, услышав соответствующий приказ. – Встретим их тут! Огонь!
	Пулеметные очереди хлестнули по рядам тварей, в ответ полетели сотни отравленных шипов и капсул с кислотой.
	— Патроны экономить! – цыкнул Роберт, потратив на одного из хищников целую обойму.
	— Это как? – спросил Мурад. – Вон они как прут! О-го-го сколько их!
	Бывший ветеринар не ошибался, твари валили толпами, и, чтобы сдерживать их, приходилось непрерывно стрелять.
	— Так мы долго не устоим, – покачал головой Тимур, всадив несколько бронебойных пуль в грудь броненосца.
	Тот даже не покачнулся.
	— Отход! Отход! – сообщили наушники Роберта сердитым голосом капитана Пая. – Не отставать!
	— Кто покажет тыл – пристрелю лично! – прорычал Бьерн. – Встали и пошли, стрелять на ходу!
	Медленно, огрызаясь огнем, солдаты отходили в сторону леса.
	Над полем боя появились десантно-штурмовые корабли, правда, всего три штуки. Промчавшись над отступающими людьми, они развернулись и принялись поливать наступающих тварей из пушек и пулеметов. Их подержали «Варвары», которых тоже было слишком мало.
	— Вот так-то лучше, елки-палки, – пробурчал Трэджан, когда призраки и броненосцы остановились и тоже начали пятиться. – Разойдемся миром, ребята, и не будем друг друга трогать…
	Роберт снял палец со спускового крючка, размял занемевшую руку.

	* * *

	Трэджан вытащил изо рта жеваную травинку, задумчиво оглядел ее и выбросил.
	— Вот интересно, – сказал он, – откуда внутри этого гнезда берется такое количество тварей? Ведь мы их сколько еще в лесу укокошили? А тут новые и новые толпы.
	— Рождаются прямо там, – ответил Кампински лениво, – какая-нибудь хренова матка в глубине находится, как у ос…
	Полуденное солнце палило невыносимо, и снявшие шлемы солдаты сидели в прохладной тени окопа. Только исполняющий обязанности дозорного Пак Чжи Сун жарился наверху.
	— Какого размера должна быть матка, чтобы рожать таких гигантов? – Шриван покачал головой. – И они что, появляются на свет прямо с этими когтями и биологическими бомбами?
	— Нет, покупают их в магазине, – засмеялся Трэджан.
	Пак Чжи Сун беспокойно зашевелился. Роберт услышал шаги, приподнялся и обнаружил, что к их окопу направляется полковник в сопровождении еще нескольких офицеров.
	— Отделение, смирно! – Команда получилась достаточно бодрой.
	— Сидите. – Ниеминен махнул рукой, осаживая начавших вскакивать солдат. – Я просто так, обхожу позиции. Как тут у вас дела?
	— Все в порядке, происшествий нет, – доложил Роберт.
	— Это хорошо, долбаная форель, – кивнул полковник. – Кстати, Кузнецов, еще позавчера я отправил в корпус документы на утверждение тебя в сержантском звании.
	— Э, приятно слышать…
	— Я уверен, ты справишься, – улыбнулся полковник. – Помню тебя еще по Хордану, как мы там по джунглям лазили.
	— Буду стараться, господин. – Роберт ощутил, как потеет под броней, и не только от жаркого солнца.
	Еще будучи полицейским, он никогда не думал о карьере, об офицерском звании. Искренне полагал, что власть человека быстро портит, а ответственность отравляет жизнь.
	Так что, помимо радости, Роберт ощущал и смутное недовольство.
	— Ладно, отдыхайте пока, – сказал полковник. – Следующая атака через час. Попробуем с нескольких сторон.
	Кивнув на прощание, он ушел, а Роберт вернулся в окоп.
	— Воистину Единый любит тебя, – заявил Шриван уверенно. – Скоро ты будешь командовать нами на законных основаниях.
	— Кого любит, того и бьет, – ответил Роберт уныло. – А что с Бьерном?
	— А меня только что пообещали сделать лейтенантом. – Исполняющий обязанности командира взвода заглянул в окоп. – Так, чтобы через пять минут у меня были данные о расходе боеприпасов. Выяснишь и доложишь, кто, сколько и куда пострелял. Ясно?
	Роберт уныло кивнул.
	Следующий час он провел в хлопотах. Доложил о расходе, затем вместе с Кампински сходил к командирскому блиндажу, около которого разгрузили транспортный вертолет. Получил несколько ящиков с патронами и гранатами, упаковки пирогеля для огнемета.
	А когда вернулся к своим и раздал все это, оказалось, что наступило время снова идти в атаку.
	— За мной, курвины дети! – прорычал Бьерн, когда с севера донеслась частая стрельба.
	Выбрались из окопа на ровное место. Стало ясно, что бой уже идет, что вышедший из виднеющегося на горизонте леса отряд атакует гнездо с востока.
	— «Пезарь»? – спросил Мурад. – Чего же они прошлый раз в чащобе отсиживались?
	— Может, тогда не подошли еще, – ответил Роберт. – Или командиры не хотели сразу все силы показывать.
	Видно было, как твари упорно рвались к людям, как плыли по воздуху струи ядовитого дыма, а трубки броненосцев выбрасывали настоящие стрелы. Доносился сплошной треск и грохот, в него вклинивались полные боли и ужаса крики – когда хищникам удавалось подойти вплотную и превратить схватку в рукопашную, где они имели преимущество.
	На солдат «Одина» твари обратили внимание, когда до гнезда оставалось чуть больше двухсот метров.
	— Сомий хвост, – пробормотал Роберт, глядя, как из отверстий в верхней части башни вылетают призраки, еще недавно, казалось, уничтоженные до последнего.
	Свиристя и трепеща крыльями, стая устремилась на людей. Запульсировали вытянутые брюшки, содержащие осколочные бомбы, кровожадно защелкали жвала, напоминающие серпы.
	— Второй батальон – зенитный огонь! Первый и третий – ускорить движение! – скомандовал полковник.
	Роберт побежал быстрее, хотя грудь и так ходила ходуном, а ноги подкашивались. С трудом перескочил небольшой овражек, споткнулся, и тут что-то тяжелое ударило по макушке, отбросило назад.
	Роберт шлепнулся на спину, на мгновение потерял ориентацию.
	— Везучий ты, сержант! – сказал кто-то рядом, и в поле зрения появился Трэджан, держащий толстый и острый шип размером с руку.
	— Откуда это? – прохрипел Роберт, поднимаясь.
	— Из твоей головы. Ударила вскользь и отскочила, к счастью. А так пробила бы насквозь.
	Еще несколько шипов пролетело мимо, один с шелестом вонзился в траву, распался на куски, из полого ствола брызнуло что-то черное.
	— Залечь! Дальше перебежками! – сориентировался майор Марджен. – Снайперам подавить огневые точки!
	Отсюда сросшиеся между собой коконы были видны довольно хорошо. Там и сям на них выдавались уродливые вздутия, из которых торчали трубки, такие же, как на лапах хищников.
	Они, судя по всему, и плевались ядовитыми шипами.
	— А как же они целятся-то? – просипел Трэджан, упав в траву. – Или там и на стене глаза имеются?
	— Кто их знает. – Роберт глянул вправо, туда, где ползли Пак Чжи Сун и Шриван, и заорал во все горло: – Воздух!
	Индус, бывавший в таких переделках, резво перекатился в сторону, а огнеметчик бестолково закрутил головой и попытался вскинуть оружие. Призрак упал на него, будто ястреб на курицу, удар получился такой силы, что длинные когти не столько прорезали, сколько промяли броню шлема.
	Биометрия Пак Чжи Суна на забрале Роберта мигнула и погасла.
	— Чем там второй батальон занимается?! – Шриван всадил с дюжину пуль в норовящую взлететь тварь.
	— Какая разница? – Роберт покосился вверх и в сторону, туда, где кружились призраки. – Вперед!
	Подавая пример, вскочил, на полусогнутых пробежал с десяток метров и снова упал. Где-то позади хлопнула винтовка Тимура, и одно из уродливых вздутий лопнуло, брызнуло белесым соком.
	Ударило несколько рейлганов, целый фрагмент стены провалился внутрь. Вскочившие из провала хищники попадали, сраженные плотным автоматным огнем.
	— Еще немного, – подбодрил Роберт солдат. – Ворвемся внутрь, женщин изнасилуем, возьмем добычу…
	Сам понимал, что говорит глупость, что ни привлекательных особ женского пола, ни добычи внутри нет, но на лицах бойцов появлялись улыбки, люди двигались быстрее, увереннее.
	— Третий батальон – развернуться для отражения атаки с фланга, первому – остановиться на занятом рубеже. – Это распоряжение полковника Роберт услышал из-за какого-то сбоя в системе связи, для сержантов и тем более солдат оно не предназначалось.
	— Стоять! – гаркнул Бьерн. – Залегли!
	— Что за хрень? – с досадой спросил Кампински. – Чуть-чуть, и мы возьмем этих тварей за яйца…
	— Налево посмотри, – просто ответил сержант.
	С запада долину, в центре которой располагалось гнездо, ограничивала цепь невысоких холмов, дальше виднелись горы. И по травянистым склонам во фланг полку мчалась волна чудовищ. Блестели на солнце головы броненосцев, мелькали усаженные шипами лапы хищников, вились в воздухе призраки.
	— Откуда они взялись? – спросил Роберт, не очень рассчитывая, что кто-то ему ответит.
	Третий батальон успел развернуться и встретить атакующих огнем, но сдержать всех тварей не смог. Часть хищников прорвалась к гнезду и прикрыла его, призраки снова закружились в вышине.
	— Чую я, нам придется очень и очень нелегко, – устало проговорил Трэджан и уверенным движением вогнал в автомат новую обойму.

	* * *

	Куст зашевелился, и из него выбрался натягивающий штаны Мурад.
	— Ну что, задницу тебе там не отъели? – спросил Трэджан.
	— Как видишь, – ответил Мурад без улыбки, и никто из сидящих или лежащих солдат не засмеялся.
	На смех просто не было сил.
	Сражение у логова тварей окончилось разгромом. Наступавшие оказались рассеяны.
	Второй день измотанный полк отступал через лес, отбиваясь от не очень частых, но стремительных и кровопролитных атак тварей. Хищники и призраки возникали с разных сторон и исчезали прежде, чем люди успевали собраться для обороны.
	Это походило на укусы, злящие жертву и заставляющие ее терять силы.
	Час назад последовало очередное нападение, неожиданно мощное, после чего полк остановился для отдыха.
	— Эх, если бы они тогда немного опоздали. – Роберт вытащил из рюкзака запакованный в пластик пирожок.
	Едва коснулся пальцами шва, как пластик начал разогреваться, а когда отбросил его в сторону, то от пирожка шел аромат свежего печева. Сидящие рядом солдаты дружно сглотнули.
	— И что тогда? – отозвался Кампински. – Чтобы уничтожить то гнездо, выжечь его начисто, понадобился бы не один день. Сколько там может быть всяких подземных туннелей?
	— Это точно, – кивнул Тимур. – Одна очень мощная бомба решила бы все проблемы, но где ее взять?
	— На Земле, – буркнул еще кто-то.
	Роберт неспешно жевал пирожок со сладкой начинкой и думал, во что превратилась родная планета за то время, что он там не был, – в вотчину контрразведки, в поле охоты за «паникерами» и «свободомыслящими»? Вспоминал Ангелину, ее улыбку, блестящие глаза…
	— Странно, – проговорил он, отряхивая с рук крошки. – Раньше я мечтал о том, когда вернусь домой, к мирной жизни. А сейчас эти мечты исчезли. Мне больше не хочется возвращаться. Разве что ненадолго, чтобы забрать кое-кого и увезти оттуда.
	— И мне, – кивнул Трэджан. – Я не знаю, как буду жить без всего этого, без адреналина и крови.
	— Парни, вы преувеличиваете, – прогудел Кампински, оглаживая усы. – Что это за мысли? А ну, отставить!
	— Ты просто еще не почувствовал этого, – Роберт покачал головой, – но через пару месяцев у тебя начнется то же самое. Вот увидишь.
	— Происходит то, о чем мы раньше и подумать не могли, – сказал Трэджан. – Мы становимся не просто гражданскими, призванными на войну, а профессиональными солдатами, которые только и умеют, что убивать…
	— Так их и надо убивать – этих форсерских ублюдков! – уверенно заявил Мурад, глаза его сверкнули. – Или хищников! Наш долг – до последней капли крови защищать…
	— Тихо-тихо, сомий хвост, – остановил Роберт разбушевавшегося медика.
	— А что, я не прав?
	— Прав, только мы все это и так слышали не раз. Или ты главным агитатором отделения подрабатываешь?
	— Ну, нет. – Мурад опустил взгляд, на его впалых щеках появился румянец.
	С севера, оттуда, где располагались солдаты второго батальона, донеслась приглушенная стрельба.
	— Отдых, похоже, закончился. – Роберт поднялся на ноги, опустил забрало. – По коням, как говорится.
	Словно в ответ, неподалеку ухнул рейлган, зачастили по воздушным целям пулеметы.
	— Что там? – спросил Роберт, когда из кустов выбрался Бьерн. – Опять атаку отбивать будем?
	— У нас особая задача, – ответил тот мрачно. – Пока другие держатся, мы должны как можно быстрее дойти до транспортеров и взять их под охрану. Если твари доберутся до машин первыми, мы все останемся в этих лесах.
	И он поманил солдат за собой.
	Через десять минут рота пошла на юго-восток, слыша за спинами стрельбу, в небе – гудение атакующих призраков. Еще спустя пятнадцать – капитан Пай перешел на бег, серые и черные стволы замелькали перед глазами, и вскоре Роберт подумал, что был бы не прочь остаться там, где стреляют и убивают.
	Ноги пульсировали от боли, пятки саднили, намекая на появляющиеся мозоли, комбинезон промок насквозь, глаза щипало. Несколько раз Роберт спотыкался на ровном месте, чуть не падал, однажды подхватил запнувшегося о какой-то сучок Шривана.
	Когда деревья расступились, открыв знакомую просеку и стоящие на ней транспортеры, в первый момент решил, что все это только кажется. И только когда Бьерн просипел «Дошли! Ох, курвины дети! Дошли!» – понял, что безумная гонка по лесу закончилась.
	— Пятнадцать минут на отдых, – сказал капитан, снимая шлем и обтирая бледное лицо от пота. – Затем получите назначения на дежурства.
	Ноги Роберта подогнулись, и он просто сел в траву.

	СТРОИТЕЛИ 6

	Королева содрогнулась, вслед за ней боль ощутили все сестры и братья.
	Несколько больших лопающихся капсул, выпущенных врагами, ударили в стенку Хайва и разрушили большой ее участок. Единое живое существо, состоящее из пронизанного нервными волокнами строения, Королевы, рабочих, боевых и прочих сестер, затрепетало.
	Накатившая волна страдания застала Особь в одном из ведущих к поверхности коридоров. Она замерла, вскинув две пары лап одновременно, и испустила низкий, гневный свист.
	Впервые на ее растянутой на многие жизни памяти враг осмелился покуситься на сам Хайв!
	Особь почувствовала, как ярость и ненависть толчками распространяются от Королевы, как заставляют бьющихся наверху сестер в остервенении бросаться в атаку, кромсать врага на части, уничтожать его, жертвовать собой, думая только о том, что Хайв должен быть сохранен!
	Особь успела сделать еще несколько шагов, когда навстречу рвущемуся из-под земли боевому неистовству прянуло другое чувство – темный страх, означающий, что в один довольно короткий момент погибло очень много сестер.
	Она уже пережила такое, несколько жизней назад, на Опоре, чью поверхность покрывали изрыгающие огонь горы. Одна из них взорвалась, и тамошний Хайв оказался завален раскаленным пеплом.
	Слепая паника вынудила Особь метнуться назад по коридору, вглубь, в темноту, где можно отсидеться, спрятаться…
	Когда-то давно подобный страх губил целые Хайвы, заставляя сестер истреблять друг друга, в безумии уничтожать Королеву, разрушать возведенное с таким трудом. Но много жизней назад проблема была решена.
	Особь почувствовала, как ее охватывает мягкое, расслабляющее оцепенение. Уловила похожие на серебристые облака мыслеобразы, испускаемые оказавшейся неподалеку боевой сестрой.
	Одной из тех, у кого имелся церебральный усилитель – специальный орган, позволяющий гасить панику.
	Усилитель был достаточно сложен и велик, мешал имеющей его сестре проявлять боевые качества полностью, и поэтому его имела далеко не каждая сестра, одна из многих дюжин.
	Особь замерла, чувствуя пробегающую по конечностям дрожь и приходя в себя. Ощутила непонятный дискомфорт, как-то связанный с тем, что она недавно делала, и желание немедленно броситься в бой.
	Но Особь понимала, что пока не готова.
	Только когда функционирование тела вошло в норму, она помчалась по коридору к одному из выходов. Пробежала мимо заделывающих дыру в стене сестер и выскочила наружу, под яркое сияние Светильника.
	Уловила мыслеформы формирующейся неподалеку стаи и поспешила туда.
	Враги наступали со всех сторон, их горячие, ядовитые шипы с характерным шипением мчались по воздуху. Вдалеке виднелись перебегающие с места на место фигурки в блестящих панцирях. За ними неспешно двигались более крупные, с утыканными метателями огрызками крыльев.
	В небе стремительно перемещались, выбрасывая струи огня, крупные существа с вытянутыми крыльями. Их преследовали летающие сестры, и их мыслеформы, такие же быстрые, как и хозяйки, полнила ярость и жажда чужой крови.
	Особь бежала в первых рядах наступающих, чувствуя готовность в очередной раз умереть для того, чтобы выстоял Хайв, из его чрева родились новые сестры, а они создали в небесах способное разрывать пространство существо, которое повезет семена разума на другие Опоры…
	А для того, чтобы это случилось, боевая сестра должна уничтожать врагов.
	Стаю заметили, в их сторону понеслись шипы. Особь рванула вперед, выбросила когти, ощущая, как нагнетается в них кровь. Удар правой лапы прошел мимо цели, а левой вышел удачным – упрочнившийся коготь пробил вражеский панцирь и глубоко вонзился в плоть. В ход пошли клешни.
	В бок ударило, там возникла боль.
	Отшвырнув кровоточащий труп, Особь повернулась к тому, кто осмелился напасть на нее, но тот уже лежал на земле, а одна из летающих сестер распарывала панцирь, куски его летели в стороны.
	На мгновение Особи показалось, что гибнущий мехоголовый излучает мыслеобразы, подобно сестрам. Удивленная, она замерла на месте, подняла верхние конечности.
	Удар по одной из них оказался такой силы, что первый сустав обломился и клешня отлетела в сторону. Из места разлома брызнула кровь, Особь яростно зашипела, но струя огня ударила ей прямо в глаза, обугливая все вокруг, превращая мир в ничто.

	ДОЧЬ ЭВОЛЮЦИИ 19

	Дождь шуршал по листьям, капли с чмоканьем падали в лужи, мягко постукивали по стенкам палатки. Марта лежала на кровати, закинув руки за голову и бездумно глядя в потолок.
	К месту расположения штаба соединения «Нифелгейм» они вернулись два часа назад, и после допроса солдат распустили отдыхать.
	— Интересно, что дальше будет? – вздохнул Жозеф, с потерянным видом сидящий на своей койке.
	Он, да и прочие никак не могли смириться с тем, что погибла Саманта, причем не от пули, не от гранаты, а от обыкновенного шипа, выпущенного с такой силой, что он пробил броню, череп и глубоко вошел в мозг.
	Что за биологическое приспособление позволяет метать куски кости таким образом?
	— А ничего не будет, – пожал плечами Санчес. – Нас переформируют и вновь бросят в бой. Против людей или против насекомых. Особенной разницы нет, кого убивать и как умирать.
	— Это точно, – кивнул Тадеуш. – Марта, а ты чего скажешь?
	— Чего я могу сказать, клянусь Пророком? – Она села на скрипнувшей койке. – С самого начала эта затея с переговорами показалась мне не особенно хорошей, а мы из-за дурости командиров потеряли соратника…
	— Чем заняты? – Полог палатки откинулся, и внутрь заглянул Джонатан, от которого на несколько метров разило свитом. – Болтаете? Немедленно собирайтесь. Через десять минут мы выступаем навстречу людям.
	— Выходит, что нас ждут огнеметы и рельсовые орудия, а не клешни и когти, – заметил Санчес, когда тактик ушел.
	Марта молча встала, надела на руку ионное орудие и вышла из палатки под мягкий, накрапывающий дождь, под сплошь затянутое облаками небо, на котором выделялось пятнышко белой звезды и угадывался круг алой.
	Прочие субтактики были уже тут, подгоняли сильно поредевшие звенья.
	Стефан кивнул Марте, а Анджей скорчил ехидную рожу.
	— Ты неисправим, – сказала ему Марта. – Жалко, что люди тебя еще не пришибли.
	— Я им не по зубам, – улыбнулся шеолец и неожиданно стал серьезным. – А вот ты, рыжая, побереги себя.
	— Постараюсь.
	По дороге, проходящей рядом с палаточным городком, ползли биотанки. Блестели мокрые панцири, доносился громкий плеск, когда нога гигантского краба попадала в лужу.
	— За ними, – скомандовал Джонатан. – Наша задача – создать заслон и задержать людей, чтобы основные силы бригады успели отойти.
	— Опять отступаем? – Сара поморщилась.
	— Производим стратегическую перегруппировку, – назидательно пояснил тактик и понизил голос: – Хотя в этот раз, как я понял, командование планирует уйти с Лониса вовсе.
	— Если так, то это будет чуть ли не первая его здравая мысль, – пробормотала Марта. – Мы тут как меж двух огней. С одной стороны – люди, а с другой – всякая пакость с шестью ногами.
	Пластобетон дороги после прохождения биотанков оказался покрыт длинными царапинами. Выбравшаяся на него бригада выстроилась в колонну, и звено Марты встало в арьергарде.
	— Пешком пойдем, – вздохнул Жозеф, – значит, враг близко.
	— Или рубеж обороны, где мы должны будем стоять, близко, – поправила его Марта.
	Над дорогой плыли клочья тумана, с ветвей капало, дождь продолжал моросить, а они шли сквозь это царство сырости, перепрыгивая через небольшие трещины и обходя крупные.
	Примерно спустя километр наткнулись на вставшие в линию биотанки, и Джонатан отдал приказ остановиться.
	— Здесь наш рубеж, – сообщил он. – Укрепляемся, как тогда, около научного центра. У нас примерно три часа.
	Марте достался участок рядом с самой дорогой, около крайнего биотанка, выглядящего чуть крупнее других, с пятнышками на броне. Когда Санчес и Жозеф свалили первое дерево, а Тадеуш принялся копать, из кабины выглянул оператор.
	— Вам помочь? – спросил он.
	— Не надо, – ответила Марта, с удивлением услышав знакомый выговор. – Следи лучше за зверем своим. Ты сам откуда?
	— С Норли, – сказал оператор и провел рукой по таким же жестким и коротким, как у нее, волосам. – Из Суфоша.
	— И я оттуда же, – сказала Марта, – из Восточного поселка. Где только земляка не встретишь?
	— Это уж точно, – хмыкнул оператор.
	С окопом почти закончили, когда на дороге показались форсеры из бригады, державшей оборону на предыдущем рубеже.
	Их было немного, да и выглядели они жалко – еле держатся на ногах, броня покрыта царапинами и дырами, в глазах – что угодно, только не готовность умереть за Пророка и Эволюцию. Тяжело раненных тащили на носилках, других вели, поддерживая под руки.
	— Крепко ребятам досталось, – заметила Марта.
	— Командир, у меня там приятель, еще со времен Антиона, – сказал Жозеф. – Можно, я пойду, поговорю?
	— Иди.
	Отступающие остановились, их окружили солдаты бригады Джонатана и танкисты. Принялись совать фляги, упаковки сухого пайка и капсулы с подпиткой для брони. Тактик, высокий и плечистый, начал что-то рассказывать, а потом устало махнул рукой и замолчал.
	Явившийся из тыла Джонатан быстро навел порядок – отступающие пошли дальше, занимающие оборонительный рубеж разошлись по местам.
	— Такие дела, братцы. Они отбили три атаки, – сообщил вернувшийся Жозеф. – Но, когда началась четвертая, из леса явились насекомые и напали на всех сразу. Причем среди них были не только такие, что плевались шипами, но и другие, выпускающие отравляющий газ.
	— Брехня, – скривился Тадеуш.
	— А вот и нет! – запальчиво возразил Жозеф. – Мой приятель сам его наглотался, сейчас еле на ногах стоит!
	— Ну, может, устал просто… – Уверенности в голосе Тадеуша поубавилось.
	— Ага, конечно. Ты думаешь…
	— Тихо, – прервала Марта спор. – Хватит ругаться, горячие форсерские парни. Давайте лучше поедим, пока есть возможность.
	— Это можно, – мгновенно остыл Жозеф.
	Они успели прикончить по брикету сухого пайка, когда с севера донеслась стрельба, а выпущенная из рельсового орудия болванка по касательной ударила в бок пятнистого танка и отскочила, кувыркаясь, в лес.
	— Ага, а вот и люди, – сказала Марта спокойно. – Встретим их, как полагается.
	Санчес ухмыльнулся, а Жозеф ожесточенно засопел.

	* * *

	Луч ионного разрушителя ударил шагающему по дороге танку в одну из ног. Но одного выстрела не хватило, только после второго боевая машина накренилась и захромала. Качаясь, точно пьяница, она заковыляла обратно к людским позициям, и ни один из плазменных разрядов, ударивших в ее бронированный зад, не причинил вреда.
	— Эх, ушел, гад. Жаль. Ремонтировать их легко. Поправят, и этот танк снова в бой пойдет, – заметил Санчес, почесывая голову повыше левого виска, где виднелась дырочка в броне, оставленная осколком.
	— На наши головы, – ответил Жозеф, вытаскивая из подсумка и вставляя в слот на спине последнюю батарею.
	Они отступали вторые сутки, цепляясь за каждый подходящий для обороны рубеж, чтобы остановить накатывающих волна за волной людей, задержать их на час, на два, хотя бы на тридцать минут.
	Предсказание Джонатана сбывалось – форсеры, не ожидавшие, что им придется сражаться с двумя противниками, уходили с Лониса. Хорошо начатая операция заканчивалась если не позорно, то крайне неудачно.
	Их боевую бригаду на последнем краю обороны время от времени меняла другая, и тогда они отдыхали – если везло, то в кузовах транспортеров, если нет – то на ходу до следующего рубежа.
	Самое первое столкновение, когда нужно было продержаться любой ценой, далось тяжелее всего. В тот день погиб Клиффорд, оказалось уничтожено его звено и два биотанка. Но боевая задача была выполнена, и отступающие части смогли избежать окружения.
	Вчерашний бой прервало землетрясение, настолько сильное, что о враге пришлось забыть. Тогда Марта увидела, как противостоят колебаниям поверхности планеты организмы Лониса.
	Сразу после катаклизма лес выглядел мертвым, а деревья поваленными, но через пару часов, когда и люди и форсеры достаточно оправились, чтобы начать стрелять друг в друга, стволы вновь стояли прямо, а местная живность суетилась в чаще как ни в чем не бывало.
	Сегодняшнее утро провели на ходу, а примерно час назад остановились, чтобы принять на себя очередной удар идущих следом людей.
	— И на наши, и на ваши, – сказала Марта, выглядывая из-за поваленного ствола, чтобы оценить обстановку.
	О такой штуке, как модуль-разведчик, приходилось только мечтать.
	Подбитый ионным излучателем танк скрылся вдалеке. Второй, подошедший слишком близко, попал под обстрел из резонансных орудий и погиб. Еще два, не имея, судя по всему, достаточно боеприпасов, предпочли тоже отступить туда, где между стволов мелькали бронекостюмы.
	— Ну что там? – спросил ковыряющийся в блоке прицеливания плазмагана Тадеуш.
	Оружие начало сбоить сегодня ночью, после того, как в него угодило несколько пуль.
	— Пока тихо, – ответила Марта и покосилась на расположившийся по соседству биотанк с крапчатым боком. – Эй, земляк, тебе сверху видно чего-нибудь?
	— Не, – ответил тот после секундной заминки. – Попрятались все, точно крысы в норах, не высовываются.
	Уроженец города Суфош оказался хорошим парнем. Вчера, во время короткого привала, он притащил добытый неведомо как филс, и Марта впервые за долгое время пожевала его, вспомнила сладкий, чуть вяжущий вкус.
	— Приятная новость, ядерная мать, – возник в ком-линке голос Джонатана. – Через двадцать минут мы можем убираться отсюда.
	— Куда? – озадаченно спросила Сара.
	— До портала два километра, – сказал тактик. – Надеюсь, вы в состоянии пройти их на своих двоих.
	— Я даже готова их пробежать, – отозвалась бывшая подопечная Марты.
	С насекомыми за последние два дня не сталкивались ни разу. Те, судя по словам человека, взятого в плен еще позавчера, продолжали нападать на селения и воинские части, но не очень активно.
	— Солдатам пока не говорите, – сказал Джонатан, – чтобы не радовались раньше времени. Через десять минут шквальный огонь по людским позициям, а затем – бегом к порталу…
	— Что за планета, – заметил Тадеуш, переворачиваясь на живот и водя плазмаганом из стороны в сторону, чтобы проверить, что получилось. – Сражаемся точно в тоннелях. Все схватки происходят вдоль дорог.
	— Ничего удивительного, – ответил Санчес, – напрямик через эти леса ни один биотанк, транспортер или даже крупный отряд пешком не пройдет, а если и пройдет, то очень медленно.
	— Представляю, каково было первым колонистам, – покачал головой Жозеф. – Три луны, два солнца, лес набит всякими безумными тварями, земля под ногами трясется…
	— Оружие к бою, – остановила разговор Марта. – Ребята, надо выжечь наш сектор обстрела дотла.
	— А батареи? – удивился Санчес.
	— Можно не беречь. Готовы? Тогда начали!
	Стрельба началась одновременно по всей линии обороны, пересекающей дорогу и уходящей в обе стороны на пару сотен метров. Ударили разрушители, установленные на биотанках, пошли в дело пушки и ионные орудия. Настоящий вал плазмы хлестнул по лесу, круша деревья, обжигая землю, заставляя людей прижиматься к ней, отходить в поисках укрытия.
	— Очень хорошо, – услышала Марта Джонатана, – а теперь пошли.
	Биотанк с крапинками на боку принялся медленно разворачиваться, перебирая лапами, за ним сдвинулись с места другие.
	— За мной! – скомандовала Марта, приподнимаясь.
	— Уже уходим? – оскалился Санчес.
	— Хочешь остаться и сразиться с ними голыми руками? – спросила она. – На здоровье! А мы уберемся на Нифелгейм!
	Земля под ногами дрогнула и закачалась – огромная приливная волна, создаваемая тяготением двух звезд и трех спутников, обошла вокруг Лониса и вернулась туда, где вело бой последнее соединение форсеров на планете.
	Они бежали, перескакивая через трещины, с натужным треском ползли танки, а пластобетон ходил ходуном, вспучивался и проваливался. Лес на обочинах казался скопищем пьяных великанов – деревья шатались, трясли верхушками, издавая надсадный скрип. Над кронами с резкими криками вились летучие твари.
	Когда стал виден портал, Марта перестала чувствовать ноги. Они словно исчезли, оставив вместо себя тяжелые, неуправляемые, деревянные приставки.
	— Добрались, – прохрипел Санчес, оглядываясь. – Надеюсь, люди за нами не идут?
	Первый из биотанков нырнул в установленный на специальной платформе портал, голубое сияние моргнуло, показывая, что канал связи работает нестабильно.
	На одно лишь мгновение Марта по-настоящему испугалась, что портал закроется…
	Но они пробежали мимо остатков вала, вслед за биотанком поднялись по пандусу и оказались на платформе, всего в двух шагах от спасительной пелены, ведущей на другую планету.
	Марта шагнула через портал, почувствовала, как увеличенная сила тяжести прижимает к земле, а легкие начинают перестраиваться на куда меньшее количество кислорода в воздухе. Налетевший порыв ветра швырнул в лицо песок, яростно взвыл в ушах.
	Нифелгейм встречал, по обыкновению, бурей.

	СЫН ЗЕМЛИ 19

	Около транспортеров, далеко от обиталища хищников и прочей злобной нечисти, лес выглядел обычно, вполне по-земному. Порхали существа, отличающиеся от птиц чешуйчатыми крыльями, что-то чирикало и свиристело в кронах, скакали по веткам розовые «обезьяны».
	Пост Роберта и Трэджана находился в самом хвосте растянувшейся по просеке колонны, в густых кустах у подножия большого дерева.
	За те три часа, что они проторчали тут, не случилось ничего интересного, если не считать падения отломившейся ветки и попытки одной из местных тварей усесться прямо на гребень шлема Роберта.
	Когда в наушниках прозвучал голос Бьерна, а из зарослей за спиной донеслось шуршание, оба с облегчением вздохнули.
	— Не заснули? – спросил, выбираясь к дереву, Тимур.
	За его спиной маячила сутулая фигура Мурада.
	— Я – нет, а вот этот храпел на весь лес, – гордо сказал Трэджан. – Ну, мы пошли. Как там? Пост сдал – пост принял.
	Тимур и Мурад принялись устраиваться у дерева, а приятели зашагали туда, где около одного из транспортеров сидели и лежали свободные от дежурства солдаты. Третья рота провела на месте всю ночь, охраняя машины, а остатки полка все это время медленно двигались через лес, отбиваясь от непрерывных атак.
	— Какие новости? – спросил Роберт, ответив на приветственные кивки.
	— Если ты насчет наших, то они, судя по словам капитана, скоро должны быть, – сказал Бьерн. – А в общем, все не очень здорово. Я разговаривал со старшим колонны, у него в транспортере мощный приемник. Так вот, по уточненной информации, таких гнезд, что мы вчера пытались штурмовать, на Диадеме много, и в каждом многие тысячи хищников.
	— Не может быть! – Роберт покачал головой.
	— Сведения обрывочные, но эти парни, пока тут скучали, слушали и мозгами шевелили. Вчера третий и второй полки «Цезаря» потерпели поражение при попытке отвоевать Парадиз, а пятый оказался уничтожен почти целиком.
	— Что же теперь будет, вразуми нас Единый? – вздохнул Шриван.
	— Вот уж не знаю, – ответил сержант. – Но вряд ли пикник с шампанским, мороженым и девочками.
	— Подъем. – Голос капитана Цая прозвучал в наушниках всех шлемов одновременно. – До подхода основных сил десять минут, до погрузки в транспортеры – пятнадцать, до отправления – двадцать.
	— Удираем? – прямо спросил Роберт у Бьерна.
	— Не без этого, – ответил тот. – Встаем, живо! Скоро из чащи явится полковник, а вы так и будете валяться?
	Солдаты поднимались, неспешно выстраивались в шеренгу.
	Из леса донесся похожий на выстрел треск сломанной ветки, между стволов замелькали людские фигуры.
	Выходящие из леса солдаты напоминали скорее тени, а не живых людей. Многие еле брели, спотыкались на каждом шагу. Под шлемами виднелись бледные, изможденные лица.
	— Чем они там занимались? – присвистнул Трэджан.
	— Если учесть, что расстояние, какое мы прошли за шесть часов, они преодолели за восемнадцать, можно только представить, сколько им пришлось стрелять, – заметил Шриван.
	Мимо прошел Ниеминен, за ним просеменил начальник штаба, послышалось клацанье открывающихся люков и рев заводящихся моторов. Со своего поста, более ненужного, пришли Мурад и Тимур.
	— Давай в кузов, – приказал Бьерн. – Сейчас мы уберемся отсюда.
	Машина им досталась та же самая. Роберт забрался в знакомый разболтанный кузов последним, устроился на жестком сиденье около самого люка. Тот захлопнулся, и транспортер неспешно двинулся с места.

	* * *

	Открыв глаза, Роберт обнаружил, что транспортер стоит, а внутренности кузова оглашает дружный многоголосый храп. Потянулся и попытался выглянуть в окошечко из мутного бронестекла, прорезанное непосредственно в люке.
	С таким же успехом можно было ловить рыбу крышкой от унитаза.
	Удалось различить только очертания теряющихся в предрассветном сумраке домов да капли осевшего на окошечке тумана.
	— Где это мы? – Оказалось, что один из солдат первого отделения тоже проснулся.
	— Не знаю, – ответил Роберт. – Стоим, ждем кого-то.
	Негостеприимный лес покинули вчера, а затем много часов провели внутри транспортеров. На вопросы, куда именно они едут, офицеры сердито огрызались, так что проявлять любопытство перестали даже самые беспокойные солдаты. Всеми овладело усталое отупение.
	Люк клацнул и открылся, внутрь вместе с клочьями пахнущего сыростью тумана заглянул Бьерн.
	— Хватит дрыхнуть, – сказал он. – Время просыпаться.
	— Где это мы? – осведомился Роберт и зевнул так, что едва не вывихнул себе челюсть.
	— Поселок Сен-Мартен, если тебе это о чем-нибудь говорит, – отозвался сержант. – И сейчас нам предстоит очень непростое дело. Объявлена общая эвакуация Диадемы, и проводить ее будет армия.
	— Так мы что, должны вывезти этот поселок? – Роберт ощутил, как сонливость исчезает без следа.
	— Именно так. Подъем, курвины дети! Подъем!
	Храп прервался, солдаты зашевелились, принялись тереть глаза, разминать затекшие конечности.
	— Пять минут на то, чтобы привести себя в порядок, – жестко сказал сержант, – а затем мы выступаем.
	Вскоре взвод стоял по стойке «Смирно» около транспортера и выслушивал инструкции.
	— Главное – помните, что вы общаетесь не с врагами, а с мирным населением, – без воодушевления объяснял Бьерн. – Стрелять вообще не надо, а силу применять только в крайних случаях. Вряд ли местные будут сильно довольны, что их выселяют, будьте готовы, что вас встретят не с распростертыми объятиями. Действовать предстоит по отделениям. Наш сектор ответственности…
	На опущенном забрале Роберта высветился план поселка, несколько домов на нем оказались помечены.
	— Вопросы есть? Нет? Тогда вперед, – закончил сержант. – Если возникнут нештатные ситуации – немедленно связывайтесь со мной. Я остаюсь тут, около транспортера.
	— За мной! – Роберт махнул рукой и заковылял в сторону восточной окраины, где находились «их» дома.
	Взводы и отделения расползались по окутанному туманом поселку, со всех сторон доносился стук по калиткам и недовольные голоса.
	Миновали центральную площадь, круглую, с обвисшими от сырости зонтиками навесов над столиками кафе, спугнули дремавшего под стулом кота. Тот сверкнул желтыми глазами и удрал.
	— Сожрут ведь его, если оставим здесь, – вздохнул Тимур.
	— Нет у нас времени, чтобы животных отлавливать, – сказал Роберт, невольно вспоминая Ивана с его бредовым рассказом. – С людьми бы управиться. Вот, кстати, и первый из наших домов.
	На стук из-под крыльца вылезла толстая рыжая собака, зевнула и замахала хвостом.
	— Эй, хозяева! – крикнул Роберт, и псина, решив, что настало время пообщаться, ответила гулким лаем.
	Дверь распахнулась, в нее выглянул тощий мужичок в халате, открывающем заросшую грудь.
	— Чего орешь, ты… – начал он и осекся, поняв, с кем разговаривает. – Солдаты? Вам чего?
	— Забирайте документы и ценности, будите всех. У вас есть полчаса на то, чтобы собраться.
	— Зачем?
	— Мы увозим вас на Аквиум.
	— Как же… что… это невозможно… – залопотал мужик, растерянно моргая. – Хозяйство, дом…
	— У меня нет времени спорить, – прервал его Роберт, чувствуя себя последним негодяем. – Либо ты собираешься и подчиняешься, либо мы оставляем вас тут, на съедение идущим со всех сторон тварям. Понял?
	Издалека донесся хлопок выстрела – у кого-то из солдат не выдержали нервы. Мужик побледнел и отшатнулся.
	— Хорошо, я сейчас… – проговорил он.
	— Трэджан, проследи, – сказал Роберт. – Если надо, гони к транспортерам пинками. А мы пошли.
	Уроженец Аляски кивнул, а они затопали дальше, сопровождаемые удивленным взглядом рыжей собаки.
	В следующем доме солдат покрыли грязной бранью, и Роберт заорал в ответ, пообещав хозяевам, что лучше сам расстреляет их на месте, чем оставит на прокорм хищникам и призракам. Потом ему стало стыдно, но обитатели дома забегали, засуетились.
	На чужих дядь в бронекостюмах испуганно пялили глаза близнецы лет пяти, путающиеся у родителей в ногах.
	В третьем доме пришлось долго объяснять глухому и наполовину парализованному деду, что именно происходит. К этому времени Роберт настолько озверел и отупел, что не испытывал совершенно ничего.
	Хотелось одного – проснуться, вырваться из этого кошмара, более жуткого, чем бой.
	Поселок оживал, со всех сторон доносились испуганные голоса, плач, горели огоньки в окнах домов. Рычали, выбираясь из гаражей, видавшие виды, подержанные кары, на каких только и могли ездить фермеры колонии.
	— Вам необходимо отправиться вместе с нами, – объяснял Роберт очередному жителю поселка, лысому, с выпирающим пузом.
	— Почему? Я и сам знаю дорогу к порталу!
	— И сами отобьетесь от тварей, если они вздумают на вас напасть? Собирайтесь, у вас не более двадцати пяти минут. Шриван, эти на тебе.
	Из домов выволакивали вещи, конфликты возникали из-за того, что супруги не могли решить, что взять, а что оставить. Те, у кого не было каров, бежали по улицам в ту сторону, где стояли транспортеры.
	Сен-Мартен напоминал поставленный на огонь котелок, наполненный страхом и отчаянием.
	Взошедшее солнце застало Роберта с Мурадом у дома парализованного старика.
	— Я готов, – заявил тот, выезжая из дверей на инвалидной платформе с грузовым отсеком, набитым каким-то барахлом.
	— Отлично, сомий хвост. Трэджан, как у тебя дела?
	— Проходим площадь, – отозвался тот.
	— Кампински?
	— Выехали.
	Опросив подчиненных, понял, что все задачу выполнили и находятся на пути к месту сбора.
	— Пойдем, дедуля, – сказал Роберт.
	— Эх, не думал я, что придется все тут бросать, – бурчал старик по дороге, а мотор его платформы тихо подпевал хозяину. – Пятьдесят лет на этой планете вкалывал, заработал дом, уважение, пенсию. И что теперь?
	— Не знаю, – ответил Роберт, сглатывая почему-то горькую слюну. – Нам отдали приказ, мы его выполняем, а потом…
	Мурад жалостно вздохнул.
	Около транспортеров клубилась настоящая толпа. Понукаемые обитатели Сен-Мартена лезли в кузова, из гвалта вырвались отдельные выкрики, особенно громкие или эмоциональные:
	— Да пусть на полу сидят!
	— Ой, горе! Горе какое!
	— Барсик наш, бедный…
	— Да укрепит нас Единый мощной благостью своей! – ревел мужской бас.
	Когда подошли к машине, из люка выглянула конопатая девчонка лет десяти с двумя рыжими косичками. Деловито оглядев двоих солдат и старика на платформе, она с искренним любопытством поинтересовалась:
	— А вы, дяди, тоже с нами поедете?
	— Еще как поедем, – ответил Роберт.
	Они с Мурадом подхватили платформу и принялись затаскивать в кузов.

	* * *

	Транспортер громыхал и покачивался на ухабах, какие-то детали под днищем жалобно скрипели, вызывая мысли о том, что машина не выдержит и вот-вот развалится. Роберт, прислонившись к стенке кузова, сидел на спальном мешке и слушал, как мать уговаривает поспать конопатую девчонку.
	— Не хочу я! – сердито сверкала та глазами.
	— Надо же отдыхать… – устало вздыхала женщина. – Кто не спит, потом всегда болеет.
	— А вот почему дяди не отдыхают? – Девочка ткнула пальцем в сидящего рядом Кампински, едва не угодив ему в глаз.
	— Это специальные военные дяди, им отдыхать не надо…
	Роберт прикрыл глаза.
	Перегруженный транспортер почти сутки тащился на юг по дорогам Диадемы, в кузове, помимо солдат, находилось еще два десятка бывших обитателей поселка Сен-Мартен. Дети канючили и хныкали, взрослые были мрачны и подавлены, а бойцы второго полка корпуса «Один», уцелевшие в схватках с форсерами и хищниками, чувствовали себя, как в коробке со змеями.
	— Они смотрят на нас, как на врагов, – пожаловался Роберту во время очередной стоянки Трэджан, когда они отошли в сторону от дороги. – Как будто мы виноваты в том, что все произошло именно так.
	— Ненавидеть тварей бессмысленно, – пожал тогда Роберт плечами, – куда проще возложить беду на того, кто ее возвестил. В данном случае – на нас.
	И они вернулись к транспортеру, к укоризненным взглядам женщин и злым – мужчин.
	— Долго еще ехать? – поинтересовался старик в инвалидной платформе.
	— Нам не докладывали, – отозвался командир третьего отделения. – Думаю, что скоро окажемся на…
	Договорить он не успел, завизжали тормоза, транспортер с лязгом и скрежетом остановился.
	— Все с вещами и оружием на выход, – сообщили наушники в шлеме Роберта голосом Бьерна. – Гражданских оставляйте в кузове.
	— Так, нас выгружают. – Роберт подтянул к себе автомат, поднялся, глянул на конопатую девчушку. – А вас повезут дальше. Удачи, и не держите на нас зла…
	Выпрыгивая в открывшийся люк, услышал тонкий голосок, удивленно спросивший: «Мама, а военные дяди больше не будут нас защищать?»
	«Будут, – подумал Роберт. – Это я тебе обещаю».
	Транспортеры стояли на широкой дороге, ныряющей в пылающее голубым огнем чрево портала. Пейзаж вокруг выглядел удивительно знакомым. На горизонте виднелись горы, а неподалеку – участок изрытой, заваленной мусором земли.
	Меньше десяти дней назад тут находился госпиталь.
	— Где это мы? – спросил Шриван, оглядываясь.
	— Тут я провел две недели, – ответил Роберт и поднял руку: – Вон там стояла палатка, где меня лечили.
	— Взвод, – отвлек от воспоминаний голос Бьерна, – за мной – шагом, марш!
	Остатки полка собирали в стороне от дороги, рядом с одним из дотов, за которым виднелись сооруженные на скорую руку казармы, почти такие же, как на Сибири, только без малейших следов утепления.
	— Не нравится мне это… – пробурчал Роберт, глядя, как офицеры выстраивают солдат по батальонам, ротам и взводам. – Кажется, из нас хотят сделать что-то вроде местного гарнизона.
	От дороги донесся шум, колонна транспортеров двинулась в сторону портала.
	— Смирно! – Перед строем появился полковник Ниеминен. – Слушайте меня, долбаная форель. Земля и диктатор велят нам исполнять долг солдат здесь, прикрывая дорогу, по которой двинутся обитатели Диадемы, покидая обреченную планету…
	— Похоже, что ты угадал, – прошептал из-за спины Роберта Трэджан, за что удостоился грозного взгляда Бьерна.
	Последняя из машин уходящей колонны исчезла в портале, но на дороге показался головной транспортер следующей.

	* * *

	Тучи неслись низко, едва не задевая горы, но дождь еле капал, словно там, наверху, закончилась вода.
	— Говорят, что хорошо отправляться в путь в непогоду, – сказал Роберт, успевший собраться раньше остальных.
	— Это говорят те, кто остается дома, – мрачно буркнул Трэджан, торопливо запихивая спальный мешок в рюкзак.
	Остатки второго полка корпуса «Один» стояли около ведущего на Аквиум портала десятый день, и впервые за это время солдаты наслаждались тишиной. Вплоть до сегодняшнего утра мимо сплошным потоком шли транспортеры и кары.
	Они увозили злых солдат, не сумевших защитить планету, охваченных горем колонистов, для которых Диадема стала домом, и все ценное, что успели захватить эвакуационные команды.
	А по пятам за людьми шли твари.
	Несколько дней назад портал осмотрела стая призраков, их отогнали стрельбой. Вчера довольно большая группа хищников попыталась атаковать, но благодаря стационарным пушкам от них остались только куски панцирей и капли крови на пластобетоне дороги.
	— И все же я не понимаю, как можно отдавать целую планету каким-то хреновым животным, – сказал Кампински. – Я чувствую себя так, словно проиграл в шахматы мартышке или барану.
	— Никто не доказал, что это именно животные, – покачал головой Трэджан. – Они разумны, елки-палки, может быть, не по отдельности, но все вместе. Разве способны мартышки соорудить штуковину вроде той, что мы видели?
	На это Кампински ничего не возразил – «гнездо» впечатлило и его.
	— Все, время, – проговорил Роберт. – Капитан нам ноги повыдергает, если опоздаем.
	— Я готов. – Трэджан поспешно схватил автомат.
	Когда выбрались из казармы, дождь немного усилился, капли побежали по забралам шлемов, осели на пластинах бронекостюмов.
	— А они что, остаются? – спросил Мурад, кивнув на ближайший дот, у которого имелся собственный небольшой гарнизон.
	— Насколько я знаю, да, – ответил Бьерн. – А вообще, какая тебе разница? Пойдем лучше, пока хищники не догадались, что жратва убегает.
	Вслед за сержантом вышли к офицерской казарме, где собиралась рота. Заняли место в длинной колонне, полковник Ниеминен махнул рукой, и солдаты неспешно зашагали в сторону портала.
	Под ногами хлюпали лужи, запах цветов ощущался даже сквозь густой аромат дождя.
	«В самом деле, жалко отдавать столь красивую планету тварям, умеющим только убивать, – подумал Роберт. – Что они сотворят с Диадемой? Горы уцелеют, а вот поля и леса скорее всего погибнут, пойдут на прокорм ненасытным хищникам и броненосцам. Останутся только записи и воспоминания тех, кто тут побывал…»
	Стало тоскливо.
	Вступая в портал, Роберт по давней привычке закрыл глаза. Пережил ощущение падения, мгновение дезориентации, после этого поднял веки, но лишь для того, чтобы снова зажмуриться.
	Небольшое, но очень яркое солнце висело в вышине. Слепил блеск рассыпанных по глади уходящего за горизонт моря бликов. Воздух был тяжелый, влажный, дорога от портала уходила в зеленые джунгли, из-за них торчало несколько вышек грузовых кранов.
	Там, судя по всему, располагался порт.
	По сторонам от дороги, в неглубоких котлованах с лязгом возились строительные комплексы, равномерно двигались их могучие конечности. Суетились полуголые рабочие, клубилась пыль.
	Дальше, за пределами стройки, у самой опушки, виднелись стоящие рядком транспортеры.
	— И тут доты возводят, – проговорил Шриван. – Видит Единый, боятся прорыва.
	— Отставить разговоры, – прервал его Бьерн. – Чего заснули? Поспешим, пока без нас не уехали.
	«Твари еще пожалеют, что влезли на Диадему. Мы обязательно вернемся туда», – решительно подумал Роберт, оглянулся на портал и вслед за соратниками зашагал к транспортерам.

	СТРОИТЕЛИ 7

	Особь открыла глаза.
	Ее окутывал теплый, ласковый мрак, чужие мыслеформы порождали в глубине мозга легкую вибрацию.
	Воспоминания о последней смерти, яркие и живые, полные огня и боли, удалось погасить с некоторым трудом. Справившись с этим, Особь неторопливо отделилась от пуповины. Она вновь попала в боевое тело, почти такое же, как и в предыдущий раз.
	Разминая конечности, Особь вслушивалась в мыслеформы сестер, находящихся за стенами Хайва.
	Судя по ним, эта Опора сильно отличалась от предыдущей. В небе висел очень жгучий, яркий Светильник, ветры носили песок по красной пустыне, прорезанной глубокими расселинами. Здесь тоже обитали мехоголовые, но куда более крупные и сильные, умеющие плеваться шарами из огня.
	Отойдя от родового шока, Особь покинула Место Рождения. В Переходной Камере влилась в колонну двигающихся наверх, к выходу, сестер. Через пару сотен шагов стены Хайва остались позади.
	На Особь обрушилась волна жара.
	Когда глаза привыкли, Особь посмотрела на горизонт, где поднимались низкие, изрезанные горы, на сухую, бесплодную землю, на танцующие над ней гибкие столбы смерчей.
	Потом она вскинула морду к небу и торжествующе зашипела.
	Особь знала, что этот мир будет жесток к ней и сестрам, что мехоголовые – самая большая и сложная опасность, с какой Строители сталкивались за века путешествий от Опоры к Опоре. Понимала, что тысячам сестер придется не раз менять тела и что сами тела будут трансформированы так, как сейчас нельзя и представить.
	Но, несмотря на это, верила, что мехоголовые будут уничтожены.
	Все, до последнего.
	И Великий Хайв, стоящий на сотнях Опор, будет построен!

	ВЗГЛЯД СВЕРХУ 4

	Наступил ноябрь две тысячи триста девятого года.
	Продолжались бои на Драконе, Эброне и Антионе. Форсеры убивали людей, те не оставались в долгу. Биотанки давили автоматчиков, пушки шагающих танков разрывали детей эволюции на части. Штурмовые звенья парили над полем боя подобно ангелам смерти, сражаясь с ударными кораблями, и искореженные куски металла падали наземь не реже, чем обугленная плоть.
	Но операция по полной изоляции Демона остановилась на полпути, а форсеры отвели войска с Лониса.
	Обе воюющие стороны поняли, что у конфликта появился третий участник, высадившийся одновременно на Норли и Сокаре, Трясине и Белфинде. Люди хоть и не сразу, но осознали, что имеют дело вовсе не с новым оружием форсеров, а те, в свою очередь, с потрясением узнали, что воюют с генетическими «родственниками», с существами, на которых химериновая броня вырастает сама.
	А Строители, не тратя время на отвлеченные размышления, возводили Хайвы и уничтожали все, что могло этому помешать.
	Люди вынуждены были уйти с Диадемы, и хищники рыскали по развалинам покинутых городов. Форсеры отчаянно дрались, сдерживая наступление тварей на Трясине, а Розенфолл на Фрио все так же находился в кольце блокады, отбивая яростные атаки по земле, из-под земли и по воздуху.
	Почти везде Строители медленно, но верно двигались вперед. Быстрые, маленькие и незаметные разведчики уходили на сотни километров от Хайвов, собирали информацию о людях и форсерах. Получая ее, Королевы производили боевых сестер с более прочными панцирями, острыми когтями, сильными мышцами и усовершенствованными ядовитыми железами.
	Все учились воевать по-новому, не так, как раньше.

	Дмитрий Казаков
	Вопрос верности

	© Дмитрий Казаков

	* * *

	Дочь эволюции
	1

	Крылатая тварь упала из темного неба, точно метеор. Марта дернулась вбок, еле успела увернуться. Длинные когти прорезали тонкий слой снега, взрыли смерзшуюся до каменной твердости землю. Громко клацнули зазубренные жвала. Девушка нажала на гашетку. Ионное орудие сухо щелкнуло, по длинному стволу пробежали и погасли синие искры. Заряд в батарее закончился, как обычно, в самый неподходящий момент.
	Времени менять ее на новую не было.
	Марта бросилась вперед за мгновение до того, как крылатое насекомое пришло в себя. Изо всех сил врезала кулаком по бронированному черепу, крошечному и твердому, по свирепым маленьким глазам. Раздался хруст, в стороны брызнула маслянистая едкая жидкость.
	Тварь дернулась, снабженный острым жалом хвост ударил, но только оцарапал броню на боку Марты.
	А она била, остервенело молотила до тех пор, пока череп не превратился в кашу из мозгов и обломков кости.
	— Э… хватит, – донесся из-за спины басовитый голос Жозефа. – Или ты решила сделать из этой штуковины отбивную? Вряд ли кто будет ее есть.
	— Клянусь Пророком, больно неожиданно она напала… – Марта остановилась, тяжело дыша, вытерла со лба пот – вещь для промороженной до недр планеты Фрио совершенно невероятную. – Думала, что атака закончена, а вот поди же ты. Свалилась и напугала…
	От трупа поднялся еле заметный парок, насекомое стало покрываться инеем.
	На экваторе Фрио, где располагался единственный город планеты – Розенфолл, царило вечное лето. Но висевшее в небесах тусклое багровое светило грело не сильнее, чем лампочка на расстоянии в километр.
	Тут властвовал свирепый, смертоносный для живых существ мороз. Даже боевые форсеры переносили его с трудом. Легкие работали на пределе, выкачивая кислород из разреженной атмосферы.
	На Фрио царил такой холод, что тут было мало снега. Он лежал местами жалким белым покрывалом со множеством дырок, Но нигде его не хватало на большие сугробы вроде тех, что Марта видела на Сибири.
	— Ну так кто знает, что в башках у этих тварей варится? – Жозеф поднял ручищу и почесал в затылке. – Это мы думаем – атака, окружение. А они, может быть, просто жрать хотят. И наседают как им хочется, то толпой, то поодиночке…
	Остатки оперативной бригады «Нифелгейм» перевели на Фрио после неудачного наступления на Лонис. Случилось это чуть больше месяца назад. Бойцам дали привыкнуть к условиям ледяной планеты и бросили навстречу насекомым.
	За тридцать с лишним дней на ледяной планете боевую бригаду Джонатана не раз переводили с места на место. Всегда ставили туда, где имелась опасность прорыва. Один раз форсеры даже пытались наступать, но без особого успеха. Твари уходили, уклонялись от открытого боя. А до ближайшего логовища, вроде того, что Марта видела на Лонисе, лежала не одна сотня километров.
	Чтобы добраться до него, у бригад, размещенных вокруг города, просто не было ресурсов.
	Вот уже несколько месяцев насекомые атаковали Розенфолл не реже раза в сутки, по воздуху, по земле. Даже пытались копать тоннели, чтобы проникнуть под обитаемые купола.
	Первое вторжение из-под земли застало город врасплох и было отбито с немалым трудом. Но затем обороняющиеся приспособились, в дело пошли сейсмические датчики и сканеры.
	Последнее нападение закончилось только что и по масштабам напоминало скорее разведку боем. Несколько десятков самых разных насекомых – летучих, ходячих и даже прыгающих попытались атаковать, но как-то вяло, без обычного бешеного напора, словно по обязанности.
	Форсеры отбили этот наскок практически без потерь.
	— Вот уж нет, они думают, почти как мы, – Марта вытащила из подсумка новую батарею, поменяла ее местами с опустевшей. – Порой даже лучше. Планируют и организуют атаки. Меня куда больше волнует другой вопрос – что они жрут на этой планете? Помимо тех наших, кого смогли захватить…
	Она знала, о чем говорила. Странное чувство родства с чужаками, возникшее на Лонисе, вновь давало о себе знать. Нет, оно не было таким сильным, все-таки здесь, на ледяной планете, высадилась другая разновидность насекомых.
	Да и сама Марта училась отгораживаться от погружения в чужие мысли, отгоняла странные ощущения изо всех сил. Но для того, чтобы отгородиться полностью, их просто не хватало.
	Жизнь на Фрио не могла похвастаться изобилием. Да, в глубоких пещерах или на продуваемых ветрами пустошах, лишенных даже снега, кое-где обитали холодостойкие бактерии. Но тут не имелось растений, не говоря о животных, ничего, что годилось бы в пищу.
	— В море колупаются, – ответил Жозеф. – Там вон сколько живности заморожено. Почти консервы. Хотя этого маловато будет для такой оравы…
	И он бросил задумчивый взгляд туда, где лежали тела насекомых. Их было много, покрытые чешуей громадные чудовища соседствовали с юркими летунами. Скалили пасти хищники, и замерзшие глаза их угрожающе блестели.
	— Вот и я про то, – проговорила Марта. – Лед разбивать – дело трудоемкое, а результат не гарантирован.
	Некогда, многие тысячелетия назад, Фрио был водным миром, наподобие Аквиума. Но затем произошла катастрофа. По непонятным причинам местное солнце резко остыло и планета оказалась во власти космического холода. Моря замерзли почти до дна, и сотни, тысячи мертвых существ навеки остались в толще льда.
	— Что вы о ерунде всякой болтаете? – выглянул из своей ячейки Тадеуш. – Нашли время и место. Ладно бы в казарме…
	Марта улыбнулась, подумала, что кое-кто не меняется, несмотря ни на что. Звезды погаснут, Галактики уплывут в стороны, случится новый Большой Взрыв, а Тадеуш так же будет ворчать по поводу и без повода.
	— Как скажешь, начальник, – сказала она с улыбкой. – Будем печально молчать и созерцать пейзаж.
	Сегодня, как и последние две недели, их боевая бригада стояла на одном из участков Северного периметра. Далеко на юге из-за черных скал торчали серые купола Розенфолла. Солнце висело в зените, одинокий спутник, почти столь же большой, как земная Луна, болтался над горизонтом, напоминая изуродованное тонкими морщинами лицо.
	На север от периметра уходили глубокие овраги, настоящие шрамы. Там и сям на коричневой земле, покрытой слоем инея, а кое-где и снегом, лежали багровые и лиловые валуны.
	— Вот уж нет, – сказала Лия, новый снайпер звена, присоединившийся к нему перед самой отправкой на Фрио. – Это даже пейзажем не назовешь. Когда-то я думала, что нет ничего скучнее моей родной планеты. Как оказалось, я сильно ошибалась.
	Родом Лия была с Трясины, мира бескрайних ядовитых болот и вечного тумана. При взгляде на ее роскошные белые волосы Марта всякий раз испытывала укол ревности и потом себя за это корила.
	Помогало так же мало, как бинт – раненому в живот.
	— Как же, был я на Трясине, – заметил Тадеуш, до войны охранявший курьеров Канцелярии Освоения Сложных Миров и объехавший чуть ли не все форсерские планеты. – Едва ли не порос плесенью. Тут хотя бы сухо и никто тебя не кусает…
	— Да что бы ты знал? – Лия нахмурилась. Ругая родную планету, она больше никому не позволяла этого делать. – Ты вообще…
	— А ну тихо. Еще не хватало вам передраться, – прервала бойцов Марта, и тут же ожил ее ком-линк.
	— Эй, как у вас там дела? – голос Джонатана, находившегося в мобильном командном пункте, прозвучал так беспечно, словно они пребывали где-нибудь в глубоком тылу.
	— Все в порядке, – доложила Марта.
	Долговязый тактик продолжал возглавлять боевую бригаду и на Фрио, несмотря на увлечение свитом. То ли командование не догадывалось о его привычке, то ли по какой-то причине закрывало на нее глаза.
	— Боюсь, что это ненадолго, – хмыкнул Джонатан. – Спутники засекли, что к нам движется целая куча этих проклятых насекомых. Будьте готовы к большой свалке, ядерная мать. Я вызвал резерв, но когда он еще подойдет.
	Периметр состоял из нескольких рядов колючей проволоки и линии окопов. Они были вырыты ценой невероятных усилий и сулили столько же уюта, как заполненная отбросами яма посреди джунглей. О всяких излишествах вроде башен с плазменными разрушителями приходилось только мечтать.
	Боевые бригады дежурили на периметре посменно. Сутки проводили на ледяном ветру, под холодным небом, вторые – в Розенфолле, в казармах, где по сравнению с поверхностью Фрио царила настоящая жара.
	Но сейчас до этих казарм было едва ли не дальше, чем до резиденции Пророка.
	— Поняла, – сказала Марта. – Будем грызть их зубами и царапать до тех пор, пока не разбегутся.
	— Они от одного твоего вида должны разбегаться. Все, отбой, – и Джонатан отключился, оставив Марту в состоянии некоторого недоумения – что хотел тактик? Оскорбить? Или сказать комплимент?
	Первое выглядело более вероятным.
	— Так, хватит загорать, – она заставила себя думать только о деле. – Скоро нас ждет встреча с нашими когтистыми друзьями в прочных панцирях. Надеюсь, что плазмоидов хватит на всех.
	Жозеф нахмурился, за плечом его шевельнулось дуло мортиры. Санчес зевнул и потянулся, Тадеуш начал бормотать себе под нос. Рашид и Тян, присоединившиеся к звену несколько дней назад, переглянулись.
	Для обоих это будет первый настоящий бой в составе нынешнего звена.
	— Ничего, парни, – сказала Марта. – Главное – не дергаться, и все будет нормально. Вы поняли?
	— Да, – ответил Тян, а молчун Рашид кивнул и поднял руку с надетой на нее плазменной пушкой «Злоба».
	Солнце неспешно двигалось по небу, ветер нес запахи холодного камня. Боевая бригада деловито готовилась отражать атаку. Марта слышала резкий голос Анджея, чье звено занимало позиции по соседству. Рыжий субтактик, как обычно, не упускал случая покуражиться.
	С другой стороны из ячейки выглядывал Рональд, бывший «чудо-техник» с Гефеста, и окуляр разведывательного модуля на его глазу выглядел подозрительно нестандартным.
	Они все были тут, кто выжил после атаки на город-фабрику Фордж, кто уцелел в переменчивом аду Лониса, избежал человеческой пули и зубов насекомых. Мигель и его джамперы находились в тактическом резерве где-то рядом с Джонатаном, хотя от штурмового звена в долговременной обороне толку меньше, чем от одного-единственного «Зверя».
	Марта оживила разведывательный модуль, лежавший на дне окопа. С негромким шорохом заработали дюзы. Небольшая блестящая «планета» с торчащими усами антенн неторопливо пошла вверх.
	Камера начала передавать изображение в окуляр.
	— Ага, я их вижу, – над горизонтом появились крохотные стремительные точки, похожие на танцующие в воздухе песчинки. – Что-то их и в самом деле много.
	— Ничего, сладим, – проговорил Жозеф. – Можно стрелять?
	Насекомые всякий раз шли к позициям форсеров по одним и тем же оврагам. Понятное дело, что подходы были давно пристреляны, координаты точек поражения загружены в расчетно-вычислительные ядра бойцов.
	— Погоди, рано еще, – модуль полетел вперед, а потом завис на месте. – Вот они и мной занялись…
	Твари довольно быстро поняли, что круглые летающие штуковины принадлежат их врагам и научились их уничтожать.
	Летуны сбивали модули ценой собственной гибели. Насекомые с трубками на верхних лапах плевались длинными шипами, способными пробить не самую толстую броню разведчиков. Марта не хотела потерять собственный «Циклон» в начале боя и поэтому осторожничала.
	Она ждала, когда твари подойдут ближе.
	Насекомые на Фрио отличались от тех, что были на Лонисе. Здешние хищники и летуны были мельче, не так ярко окрашены, в основном в белый и серый цвета. Но зато почти у всех имелись рога, самые разные – изогнутые и прямые, острые и тупые, очень маленькие и огромные, ветвистые.
	Выглядело это дико, а порой просто страшно.
	— Жозеф, готовься, – сказала Марта, отводя модуль чуть назад и вверх. – Три, два, один, пошел…
	Мортира выплюнула асинфазный разряд. Мгновением позже начали стрельбу другие звенья. Десятки пылающих синим огнем шаров плазмы взмыли в небо. Марта увидела, как выстрелом накрыло первые ряды бежавших по дну ущелья тварей, как полетели в стороны куски панцирей, лапы и жвала.
	А потом пришлось делать много вещей сразу – держать модуль так, чтобы он помогал видеть происходящее, но не попал под удар; стрелять самой, координировать огонь подопечных; поглядывать, что творится у соседей – не назрел ли где прорыв; вслушиваться в поступающие через ком-линк сигналы…
	Началась работа боевого форсера – унылая, однообразная и не такая героическая, как казалось в первые дни войны, на Халикте и Эброне.
	Вспоминая о том, какой она была тогда, меньше года назад, Марта иронически улыбалась. Ну а мысль о том, что многие соратники сохранили истовую веру в победу, в необходимость сражаться до последней батареи и куска химерина для брони, вызывала неприятную дрожь.
	Но сейчас было не до нее и вообще не до отвлеченных размышлений.
	Оскаленный хищник рухнул, не добежав до окопов нескольких метров. Второй на мгновение замешкался на колючей проволоке, и несколько плазмоидов разорвали его на куски. Штук пять летунов попытались атаковать модуль, Марте пришлось уводить его выше.
	На несколько мгновений отвлеклась непосредственно от боя, а когда огляделась, поняла, что насекомые подобрались чуть ли не вплотную.
	Бронированные чудовища с тяжелыми витыми рогами на массивных башках перли вперед, не обращая внимания на попадания. С треском лапались, разбрасывая в стороны зазубренные осколки, костяные «яйца» биологических бомб. Избавившиеся от них летуны атаковали сами, норовя ворваться в окоп сверху.
	Гудели генераторы, негромко ругались бойцы, клацали гашетки.
	— А ну не мазать! – рявкнула Марта, прошивая импульсным разрядом самого шустрого из броненосцев.
	Тот прошел еще несколько шагов и только потом сообразил, что убит. Могучие ноги подогнулись, и тяжелое тело повалилось набок. Едва не придавленный хищник с визгом отпрыгнул в сторону.
	Его собрат выскочил прямо на Тяна, отвечавшего за прикрытие звена с воздуха. Тот опустил пушку, но невероятным образом промахнулся. Насекомое вскочило на бруствер, хвост ударил через голову. Острейшее жало прорезало комбинезон, броню, впилось Тадеушу в плечо.
	— Ох, проклятье! – тот зашипел от боли, дернулся.
	Жозеф выстрелил из карабина на левой руке, не поворачивая головы. Облако плазменных «капель» накрыло хищника, вынудило его на миг замереть, скорчиться от боли.
	Этой заминки хватило Тяну, чтобы исправить свою же ошибку.
	Сражение кипело вдоль всего Северного периметра. Вспышки, сопровождавшие выстрелы из плазменного оружия, сверкали от Большого Оврага на западе до группы скал на востоке, прозванных за форму Тремя Коленками. Но острие прорыва было нацелено на участок в самой середке периметра, туда, где смыкались позиции двух боевых бригад.
	Именно там заревели прыжковые двигатели. В небо Фрио поднялись джамперы, их штурмовые пушки обрушили волну пламени на летающих насекомых. Тем, кто отбивался на земле, стало немного легче.
	С помощью модуля Марта могла видеть, что происходит не только на ее отрезке окопов, но и справа, и слева.
	— Ну надо же, это что-то новое, – пробормотала она, когда поняла, что насекомые сегодня не используют привычную тактику – переть вперед всем скопом.
	Некоторые твари оставались позади остальных, в оврагах, словно командиры. Они почти ничем не отличались от остальных, разве что были немного крупнее, но виделась в их действиях некая пугающая целенаправленность.
	Глядя на взмахи когтистых лап, легко было поверить, что их обладатель указывает отрядам сородичей, куда атаковать.
	— Что новое, командир? – хмыкнул услышавший реплику Марты Санчес, на шее которого темнела рана от костяного осколка. – Все старое. Те же мерзкие хари, тупо лезут… Вот еще один, – сбитый метким выстрелом летун превратился в кусок полыхающей плоти и рухнул наземь.
	Спорить с лучшим бойцом звена Марта не собиралась.
	Она подняла в воздух брандер и направила его в сторону оврага, что начинался сразу за рядами колючей проволоки. Именно в нем и засел один из крупных хищников. Увела начиненный плазмой модуль от бросившегося наперерез летуна и швырнула его вниз, к черной, как грех, земле.
	Овраг затопило клокочущее пламя.
	И тут же, словно получив приказ, насекомые, наседавшие на окопы, начали отступать.
	— Ага, получили! – заорала Лия победно. – Наши, наши явились! Как вовремя!
	— Наши? – только тут Марта обратила внимание, что плазмоиды летят через ее голову, а значит – подошел обещанный Джонатаном резерв. – Это что, я зря потратила брандер на здоровенную тварюку… Или все же нет?
	Напоследок попыталась свалить еще одного летуна, но промахнулась.
	— Что, рука дрогнула? – поинтересовался Санчес с ехидной ухмылкой, ощупывая шею там, где в ране пузырилась белесая жидкость и лохматились обрывки химериновых волокон.
	— Похоже на то, – Марта поменяла батарею, и тут ком-линк передал приказ Джонатана «Прекратить огонь».
	— На сегодня отвоевались, – в голосе Жозефа прозвучала усталость.
	— Да, – Марта кивнула, пытаясь осознать, что же именно ее беспокоит, и тут вспомнила. – Эй, Тян!
	— Да, – отозвался тот.
	— У тебя все в порядке? Сегодня ты двигался точно замороженный человек. Расчетно-аналитическое ядро в норме?
	Широкоплечий и скуластый форсер помялся немного, на лбу его зашевелились складки.
	— В норме, да, – сказал он после небольшой паузы. – Вот зрительные усилители барахлят. При перестройке с дальних целей на близкие двоится перед глазами. Из-за этого я и… промахнулся, – закончил он печально.
	— И ты мне ничего не сказал? Почему? – Марта почувствовала, что злится – из-за одного бойца, не вовремя или не так выполнившего приказ, может запросто погибнуть все звено. – Сегодня же отправишься на диагностику к нашим техникам. Пусть посмотрят, что у тебя такое.
	— Бесполезно, – мрачный Тян покачал головой. – Это у меня давно. Пытались исправить несколько раз, но ничего не вышло… А не сказал – не успел, да.
	Понятно, почему парень молчал. Не хотел, чтобы из-за дефекта модификации его держали за солдата и форсера второго сорта. Но, с другой стороны, как вообще его допустили до действующей части? Оставили бы где-нибудь в тылу, охранять какую базу, или сделали инструктором для новичков…
	— Ладно, – сказала Марта. – Запись об этом в твоем личном деле есть? Вот и славно. Если командование не обращает на нее внимания, то мы тем более не будем, – она повысила голос. – Все поняли?
	Бойцы закивали.
	— Ты не переживай, братец, – сказал Жозеф добродушно. – У меня акселераторы в правой руке тоже иногда заедает.
	— Ты уверен, что в руке? А не в голове? – сладеньким голоском поинтересовалась Лия.
	— В правой? – удивился Жозеф.
	Заулыбались все, даже на угрюмом лице Тяна появилась ухмылка.
	— Всем субтактикам, – забубнил тем временем в ком-линк Джонатан, – оставляем позиции смене. Отходим к Розенфоллу. Необходимо быть у Северных ворот через двадцать минут. Раненых и убитых – к командному пункту. И не забудьте добить оставшихся на проволоке насекомых. Порядок выдвижения…
	Примерно неделю назад твари начали использовать новую хитрость. Во время атаки часть из них оставалась у позиций форсеров, притворяясь мертвыми. А после окончания схватки, когда бойцы расслаблялись, они «оживали» и атаковали вновь, стремительно и беспощадно.
	— Лия, Рашид, займитесь, – Марта передала приказ. – Тадеуш, Санчес, как ваши раны?
	— Нормально. Живы будем – не помрем, – отозвался Санчес, а главный ворчун звена, вопреки обыкновению, промолчал.
	— Отлично. Тогда на сборы и все дела пять минут.
	Там и сям из окопов выбирались форсеры. Ходили между телами насекомых, стараясь не вступать в лужи вонючей и едкой крови. Стреляли каждой твари в голову. Своим раненым помогали идти, кое-кого несли на носилках туда, где стоял подъехавший к передовой мобильный командный пункт – длинный транспортер с номером бригады на черном бронированном боку.
	— Привет, – рядом с окопом Марты объявился незнакомый субтактик, высокий, с темной кожей и яркими голубыми глазами. – Мы пришли вас сменить. Но если желаете остаться, я возражать не буду.
	— Вот уж нет. Сами морозьте задницы и целуйтесь с насекомыми. А мы пойдем в тепло отсыпаться. Четыре атаки меньше чем за сутки – где такое видано?
	— Это точно, – голубоглазый субтактик махнул рукой. – Сюда, ребята. Занимайте место. Те, кто сидел тут до нас, вроде бы не обгадились. Запаха, по крайней мере, нет.
	— Еще один шутник на мою голову, – пробормотала она себе под нос, выждала, пока к коллеге перейдет контроль над модулем-разведчиком, и полезла из окопа.
	Через пять минут боевая бригада собралась у командирского транспортера. Другим звеньям повезло меньше, чем подопечным Марты – кто потерял бойца, а кто сразу двоих. Раненых оказалось вообще очень много.
	— Да, потрепали нас сегодня, – проговорил Джонатан уныло. – Так, всех погрузили? Тогда двинулись.
	Поскольку расстояние от периметра до города не превышало километра, бойцы преодолевали его пешком. Транспортеров на Фрио было мало, да и те большей частью довоенного производства – комфортабельные, но маленькие передвижные лаборатории, предназначенные для ученых.
	Когда-то именно геологи, биологи и планетологи составляли большую часть населения холодной планеты.
	Транспортер рыкнул, как огромный зверь, покатил в ту сторону, где поблескивали купола Розенфолла. Выстроившись длинной колонной, боевая бригада потянулась за ним. Звено Марты очутилось в самом конце, вместе с бойцами Рональда.
	— Привет, – сказал тот, когда они оказались рядом. – Как твои сегодня?
	— Нормально. Без потерь. А твои?
	— Снайперу нашему не повезло, в лоб ему магнит. Костяная бомба рядом с ним лопнула. Нашпигован осколками, точно эта планета – льдом. Говорят, что жить будет, но «Ярость» в руки возьмет не скоро.
	— Хреново, клянусь Пророком, – Марта покачала головой. – Какое-то время придется без снайпера, а затем нового пришлют, из пополнения…
	— Какого пополнения? – Рональд скривился. – Не верю я в него. Такое ощущение, что нас забыли и бросили на этой планете. Чтобы погибли, но не просто так, а напоследок еще и пользу принесли. Хоть какую-то.
	— Что ты такое говоришь? Нам же несколько дней назад прислали новичков, – возмутилась Марта.
	— Да? А ты обратила внимание, каких?
	— Каких?
	— Приглядись, и поймешь, – Рональд покачнулся, и она поняла, что «чудо-техник» измотан до такой степени, что едва держится на ногах. – А заодно подумай, почему мы, ветераны, защищаем этот никому не нужный городишко.
	— Он… – Марта осеклась. Помимо Розенфолла, на Фрио находились четыре портала и уж они имели куда большее значение, чем населенный пункт. Рисковать тут жизнями тех, кто прошел Эброн и Лонис, не имело смысла. Хотя эти жизни могли быть не нужны больше. – Но это невероятно!
	— Все вероятно. Ты еще увидишь, – в голосе Рональда прозвучала обреченность.
	Остаток пути до города проделали в молчании.
	Прошли между черными остроконечными скалами, похожими на огромные зубы. Открылся Северный купол и шлюз в его боку. Первым в разошедшиеся створки проехал транспортер, за ним потянулись бойцы.
	Марте Розенфолл напоминал Фордж, гигантский город-фабрику на планете Гефест. Понятное дело, что тут все было куда меньшего масштаба, имелось четыре купола вместо одного. Но точно так же поднимались, упираясь в низкое «небо», дома, змеились трубы вентиляции.
	— Вот мы и дома, – сказал Жозеф, когда шлюз остался позади, и они окунулись в теплый, а по меркам Фрио, раскаленный воздух. В насыщенной кислородом атмосфере легкие заработали на полную мощность. Из мускулов стала уходить мерзкая ломота. – Приятно возвращаться с победой. Вот поедим, а затем…
	— Что толку от этих побед? – неожиданно буркнул Рашид.
	Марта осознала, что слышит его голос всего во второй раз. Удивленно поглядела на новичка, раздумывая, что имел в виду Рональд. Вроде бы с этим парнем на первый взгляд полный порядок.
	— Не понял тебя, поясни? – вступил тем временем в разговор Санчес. – Ты хочешь сказать, что мы тут занимаемся ерундой?
	— Нет. Но смотри. Мы уже год воюем. Все время побеждаем, – Рашид говорил короткими фразами, будто стрелял из человеческого автомата. – А кому от этого лучше? Все только хуже и хуже.
	— Нет, все-таки я дам тебе в морду, – заявил Санчес. – Уж извини, но…
	— Тихо! – Марта чуть повысила голос. – Уймитесь. Вы что, сегодня рехнулись? Второй раз за день пытаетесь затеять драку.
	Бойцы замолчали, но по взглядам было видно, что оба остались недовольны друг другом. Но слова Рашида упали на благодатную почву – помрачнела Лия, нахмурился Тадеуш. Даже Жозеф, никогда не забивавший голову всякой ерундой, начал почесывать затылок.
	Транспортер свернул в сторону расположенного в центре городка госпиталя. Пешие бойцы миновали унификатор, и вступили на площадь, очень большую по меркам Розенфолла.
	Две из четырех ее сторон занимали просторные общежития, после вторжения насекомых на Фрио переоборудованные под казармы. В одной из них обитала боевая бригада Джонатана.
	— До ужина еще час, – сказала Марта, когда они поднялись к себе на верхний, третий этаж, – у кого проблемы с оружием, отправляйтесь к техникам сейчас. Все равно в санитарный блок не пробиться.
	На здание имелось два душа. Тот, что поменьше, на верхнем этаже, называли «командирским». Туда ходили субтактики и сам тактик. Второй, «солдатский», находился внизу, рядом с кухней, и попасть туда было не проще, чем получить на Фрио солнечный удар.
	Особенно в такой момент, сразу после возвращения.
	— У моей пушки блок прицеливания барахлит, – заявил Тадеуш. – Надо показать на всякий случай…
	— Иди, – кивнула Марта.
	Она знала, что среди техников у Тадеуша есть приятель, с которым они вместе воевали еще во время неудачного вторжения на Олимп. Но мешать бойцам общаться с друзьями не собиралась.
	Комната, отведенная их звену, располагалась в самом конце коридора. Места тут хватало для десяти коек, такого же количества тумбочек и огромного шкафа в углу. Его использовали для хранения оружие. Из окна открывался вид на площадь и на унификатор.
	Сумей форсер повыше встать на подоконник, он бы дотянулся до лоснящейся, словно химерин, поверхности многослойного купола, защищавшего Розенфолл от бешеного холода Фрио.
	— Ну а я, вообще, пойду, попробую прорваться в санблок, – заявила Лия, едва сбросив на пол рюкзак и вытащив из креплений пушку. – Не могу ходить грязной. Это же так мерзко! Кто-нибудь со мной?
	«Иди, – думала Марта, без спешки избавляясь от амуниции. – Тебе, красотка, кто угодно из мужиков в очереди место уступит. И все же что имел в виду Рональд, говоря про новичков?». Мысли шевелились вяло, еле-еле, точно песчаные ящерицы с Норли в полдень. Уставшее тело требовало отдыха, и приходилось заставлять себя думать, не впадать в тупое оцепенение.
	У Тяна – неустранимый дефект зрительных усилителей. Тут все понятно. А Рашид? Неужели его «сослали» на Фрио из-за того, что он позволяет себе болтать лишнего? Ведь брякнул он сегодня такое, за что в первые дни войны любого боевого форсера отправили бы на ремодификацию.
	Но тогда почему здесь они все? Сара, Жозеф, Анджей, Мигель, Санчес – настолько разные…
	В одном Рональд прав – такие опытные бойцы пригодились бы там, где решается судьба Эволюции. Держать их тут, где приходится лишь обороняться, нет смысла. Или они оказались здесь случайно? Как песчинки, попавшие в один из потоков громадного урагана войны, что охватил множество планет…
	Верить в это не хотелось.
	Вынырнув из размышлений, Марта обнаружила, что в комнате их осталось трое – она с нагрудником в руках, валявшийся на кровати Жозеф и Тян с капсулой подпитки для брони в руке.
	— Что ты ее крутишь, точно стакан? – поинтересовался хозяин мортиры. – Или раскусить собрался? – тут тон его сменился. – Хотя от здешней тоски зеленой скоро начнем грызть что угодно.
	При режиме сутки на дежурстве, сутки на отдыхе бойцы, попав в казармы, первым делом стремились выспаться. Но, что самое странное, у них хватало времени на то, чтобы задуматься о развлечениях. А в Розенфолле с этим было не лучше, чем на Нифелгейме – с водой.
	Пару недель назад, когда положение на Фрио окончательно стабилизировалось, боевые форсеры начали для забавы драться меж собой. Не до тяжелых повреждений, а до первой крови или до того, чтобы сбить противника с ног.
	Продувные ребята из столовой соорудили перегонный аппарат и принялись гнать самогон из сухих пайков. Вкус у него был мерзейший, а наутро зверски болело голова. Но его пили, потому что ничего другого не имелось.
	Командиры, само собой, знали, что творится в гарнизоне, но не предпринимали ничего.
	Знали, что не в силах предложить что-нибудь получше.
	— От тоски зеленой? – сердито проворчала Марта. – Ты здесь не развлекаешься, Жозеф, а сражаешься за Пророка и Эволюцию! Помни, что бьешься за то, чтобы наша раса могла жить и развиваться!
	Она понимала, что сама не верит в собственные слова. Но от этого делалось только хуже.
	— Ладно тебе, я уж так… – прогудел Жозеф.
	— Молчать! – Марта злилась в первую очередь на себя, осознавала, что выплескивает гнев, усталость и раздражение на ни в чем не виноватого бойца. Но остановиться не могла. – Да за такие слова ты достоин только генопсихологической экспертизы! Ты…
	Жозеф глядел на нее с недоуменной обидой ребенка, моргая голубыми глазищами, Тян – удивленно.
	— Что за шум? – в комнату зашел Санчес, рану на шее которого закрывала заживляющая пена.
	Марта замолчала. Поняла, что дышит тяжело, словно еще находится снаружи, и что яростно сжимает кулаки.
	— Ничего не было, – прохрипела она, опуская взгляд. – Совершенно ничего. Забудьте о том, что произошло.
	Ей было чудовищно стыдно за собственную вспышку.
	И сохранялось это мерзкое чувство до самого отбоя.

	Взгляд сверху
	1

	Наступил январь две тысячи триста десятого года, второго года войны.
	Земля отходила от шока, вызванного ложной вестью о том, что в Южной Америке высадились твари, изгнавшие людей с Диадемы. Средства массовой информации дружно врали, что опасности нет, что война скоро закончится.
	Люди, как на прародине человечества, так и в колониях, жили без праздников, в сплошных буднях. Десятки заводов выпускали оружие, в КБ лучшие инженеры не спали ночами, проектируя новые, более эффективные, орудия убийства.
	Военные действия шли вяло. Держался самый протяженный фронт на Эброне, замерла ситуация на Антионе и Драконе. Формировались новые корпуса, а стратеги разрабатывали планы наступательных операций.
	Диадема оказалась потеряна, зато на Белфинде тварей удалось сдержать, не дать им добраться до густонаселенных районов. Туда перебросили корпус «Один», отличившийся в боях на Сибири. Под сенью влажных лесов, в снежных горах и сухих равнинах закипели новые схватки.
	Корпус «Иван Грозный» увеличил масштабы своих операций, и многие дрожали при виде контрразведчиков. «Предателей» хватали всюду, и страх витал над городами и селениями.
	Форсеры временно отложили мысль уничтожить человечество окончательно. Они были заняты очищением собственных рядов. План «Зерна и плевелы» медленно и почти незаметно для простых обитателей Сложных Миров воплощался в жизнь. Готовились к напряженному труду особые бригады, увеличивалось производство имплантантов нового поколения.
	На учет брали всех форсеров по происхождению, всех, кто когда-то был человеком.
	В войсках из них формировали особые штрафные бригады, которые планировалось бросить на самые опасные участки фронта. Новейшее вооружение шло тем, кто только что вышел из учебных центров и был готов выполнить абсолютно любой приказ командиров.
	Проблему со снабжением жителей Сложных Миров продовольствием удалось решить. Частью за счет безжалостной эксплуатации захваченных аграрных миров, а частью за счет новых технологий.
	Планеты-фабрики трудились в бешеном темпе, репродуктивные центры работали на пределе возможностей.
	Экспансия Строителей чуть приостановилась. На Диадеме они стали хозяевами, но с Лониса вынуждены были уйти. Слишком странным и пугающим даже для них показался мир, вращающийся вокруг двойного солнца.
	Еще на полудюжине планет людей и форсеров появились хайвы, там установилось хрупкое равновесие между автоматами и когтями, плазменными пушками и ядовитыми жвалами.
	Королевы в недрах своих гнездилищ обрабатывали огромные объемы информации о новых врагах. Менялись условия в Местах Рождения, чтобы произвести новых воинов, более крупных, более умелых, более опасных…
	Мира не хотел никто.

	Дочь эволюции
	2

	Внешние створки шлюза дрогнули и с гулом поползли в стороны. В щель полетели белесые хлопья, стал ощутим ток холодного, очень сухого и неприятного на вкус воздуха. Марта невольно поежилась.
	В длинные ночи, длящиеся на Фрио чуть меньше стандартных земных суток, температура опускалась еще ниже. Из атмосферы начинал вымерзать какой-то газ, возникали короткие, вялые, но очень красивые метели.
	Открылось антрацитово-черное небо, усеянное сотнями ярких звезд. Свет прожекторов упал на покрытые слоем инея скалы. Стало видно, как белые снежинки неспешно кружатся, словно миллионы крохотных полупрозрачных существ, исполняющих торжественный танец.
	— Вперед, пошли, – возникший в ком-линке голос тактика разрушил очарование.
	Марта вздохнула и вслед за другими субтактиками повела звено по знакомой до последней трещины дороге к Северному периметру. Свирепый ночной мороз вцепился в тело, в легких захрипело.
	— Ох, не люблю я это дело, – проговорил Тадеуш, морщась. – Знаю, что без перестройки дыхания в этой атмосфере нам не выжить, но она настолько болезненная… Почему бы ни использовать кислородные маски?
	— Ты сомневаешься в мудрости Пророка, создавшего нас такими? – Санчес хмыкнул, но как-то невесело.
	— Если честно, то иногда – да, – ответил Тадеуш так тихо, что Марта с трудом разобрала его слова.
	И тут же решила, что на самом деле она ничего не слышала. Ведь изречь такую крамолу форсер просто не способен.
	— Я тоже сомневаюсь, – Рашид не побоялся сказать это в полный голос.
	Марта обреченно подумала, что ей в звено подсунули двоих парней с дефектами, одного с физическим, другого – с аномалией поведения. И как прикажете справляться с этим ей, обычному субтактику?
	— Значит, не веришь ты в нашего папу, – сказал Санчес каким-то странным голосом. – А в маму хотя бы веришь?
	— Это в кого? – удивился Тадеуш.
	— В Химеру. В ту здоровенную чудовищную тварь, что вморожена в лед на этой планете. В ту самую, благодаря которой мы появились на свет.
	— А вы ее видели? – спросил Тян.
	— Нет, – сказал Жозеф. – Она, говорят, была найдена там, где сейчас Южный периметр проходит. Да только ученые ее много лет назад целиком вывезли для изучения. Парни рассказывали, что там лишь каверна в ледяном озере осталась.
	И тут они пришли. Стали видны окопы с торчавшими из них головами, ряды проволоки.
	— Отставить разговоры, – скомандовала Марта. – Занимаем позицию.
	Темнокожий субтактик помахал рукой, она помахала в ответ. Произошла смена контроля над модулем, и звено заняло участок, ставший за время нахождения на Фрио почти родным.
	— Тишина, благодать, – сказал Жозеф, глядя в небо. – Так не хочется ее нарушать. Может быть, хоть в этот раз они не явятся?
	— Посмотрим, – судя по оперативной сводке, последнюю атаку отбили три часа назад. Так что имелся шанс хотя бы первую половину дежурства провести тихо, без незваных гостей, умеющих плеваться ядовитыми шипами, кидать осколочные бомбы и прогрызать броню. – Тадеуш и Лия – наблюдателями, остальные пока свободны.
	Марта проверила биометрию бойцов, убедилась, что у каждого все в порядке. После этого выбралась из окопа и пошла туда, где располагалось звено Сары, подруги еще по оперативной бригаде «Геката-2».
	Такие прогулки формально не разрешались, но Джонатан на них внимания не обращал. Да и идти недалеко, всего с полсотни метров. Марта прошла мимо позиций звена Рональда, обогнула большую черную скалу и вновь свернула к окопам.
	— А, это ты? Привет! – радостно воскликнула Сара, увидев прежнего командира.
	— Привет, – ответила Марта, думая, что больше никогда не скажет этого короткого слова никому из тех, с кем начала эту войну. Ее первое звено оказалось уничтожено целиком, включая лучшую подругу, с которой родились на одной планете и дружили с детских лет. – Вылезай, поговорим, пока тихо.
	— Давай, – Сара прикрикнула на подопечных и выбралась из окопа. Они отошли к темному округлому валуну, что торчал метрах в десяти позади периметра. – Ох, как тяжко с этими новенькими. Ты же знаешь, у меня их трое? Один после тяжелого ранения, восстановился не до конца. Другие двое только и ноют – зачем эта война, не нужна она. Хотя сражаются чуть ли не с самого начала, как ты.
	— Да, невесело тебе.
	— А если подумать, не так уж они неправы, – вздохнула Сара. – Но ладно, чего мы все о грустном? Один из новых парней на меня пялится. А он ничего, темноглазый, высокий.
	Марта постаралась вспомнить, когда кто-то смотрел на нее как на женщину.
	По всему выходило, что еще Джим, погибший позже на Эброне под лавиной. Как давно это было, почти год назад. Хотя потом Роберт тоже глядел, не отрываясь. Но ведь он человек, он не в счет…
	А ведь каждый день та же Марта ходит в душ с остальными субтактиками. И никто, даже Анджей, не отпускает шуточек, не проявляет интереса. Почему так? Неужели она настолько страшна? Или просто за год, проведенный в беспрерывных боях, перестала вести себя как женщина?
	И тут Марта ощутила горькую, необычайно сильную обиду. В груди сдавило, сердце всколыхнулось. Но тут же явилась мысль, что подобные чувства – настоящий атавизм, оставшийся от предков, что такие эмоции постыдны для боевого форсера.
	— Глупо, – прошептала она, пытаясь справиться с собой. – Я живу, чтобы сражаться, а не для того, чтобы нравиться кому-то. Мне это вовсе не нужно…
	— А я вот думаю, что дальше делать. То ли отшить этого парня… – тут Сара заметила, что с подругой не все в порядке. – Эй, ты что? Плачешь?
	— Нет, снег на лицо попал… – соврала Марта, чувствуя, что из глаз текут слезы, и в кои-то веки радуясь, что стоит холодная ночь.
	Спас ее, как ни удивительно, Джонатан.
	— Внимание, – донес ком-линк его напряженный голос. – Всем субтактикам нечетных звеньев немедленно прибыть к командному пункту. Субтактикам четных принять командование подразделениями с номером, меньшим на единицу. Перестройка сети займет четыре минуты. Координаты места встречи…
	— Это еще что такое? – удивилась Сара, чье звено откликалось на позывной «семь».
	— Вот уж не знаю, – Марта, командир «пятерки», украдкой вытерла лицо. – Пойдем?
	Всего в боевой бригаде было одиннадцать простых звеньев и одно штурмовое. Схема передачи командования, только что озвученная тактиком, была стандартной. Использовалась она в ситуациях, когда в боевых условиях возникала необходимость собрать субтактиков.
	Но зачем это делать сейчас?
	— Эй, народ, – на ходу Марта связалась с подопечными. – Вами пока покомандует Рональд. Скоро вернусь.
	Услышала смешок Лии, а затем голос Жозефа:
	— Мы поняли. Начинаем скучать.
	— Вот подлизы, – и тут Марта, вопреки мерзкому настроению, улыбнулась.
	Командный транспортер обнаружился в небольшой ложбинке, украшенной пластинками ледяных лужиц.
	— Хэй, подруги, – заулыбался Анджей, глядя на явившихся последними девушек. – Только вас и ждем. Где гуляете?
	— Цветочки собираем, – отозвалась Сара недружелюбно. – А что вообще происходит?
	— Кто бы знал? – рыжий шеолец пожал широкими плечами.
	Дверь кузова с лязгом открылась. Из нее выбрался понурый, мрачный Джонатан, а за ним – еще один тактик, невысокий и стройный, с надменным длинным лицом.
	— Все собрались, ядерная мать? – спросил Джонатан. – Э… хм. Позвольте вам представить вашего нового командира. Его зовут Фернандо, и через час… нет, уже через пятьдесят три минуты он примет командование бригадой.
	— Ну надо же… – нет, Марта не питала особенной любви к Джонатану – слишком много он натворил глупостей еще на Нифелгейме. Но происходящее выглядело неестественно – для чего менять командира части, успешно выполнявшей боевую задачу? Разве что для отправки его на повышение.
	Судя по унылой морде любителя свита, этот вариант исключался.
	— А тебя куда? – поинтересовался командир первого звена, известный подхалим.
	— Ну… э, на переподготовку, – ответил Джонатан и зябко передернул плечами, словно мороз Фрио наконец добрался до него.
	— Слушайте меня, – худощавый тактик решительно шагнул вперед. Голос у него оказался какой-то дребезжащий. – Вы все, насколько я знаю, форсерами стали в зрелом возрасте. Ваши тела и умы ослаблены атавизмами, – тут Марта вздрогнула. – И только командир, рожденный по всем законам Стального Кодекса, может заставить вас воевать правильно! Несколько месяцев на этой планете вы провели в бездействии! Но теперь все изменится! Новый начальник гарнизона поведет нас к славной победе над мерзкими тварями, что посмели посягнуть на священную для каждого форсера планету! За Пророка и Эволюцию!
	— За Пророка и Эволюцию, – недружно отозвались субтактики.
	Джонатан бросил на Фернандо вопросительный взгляд и, только дождавшись его кивка, приказал:
	— Свободны. Принимайте командование большими по номеру звеньями.
	— Ладно хоть эволюционным шлаком не назвал, – сердито заметила Сара, когда подруги зашагали обратно к периметру. – Тоже мне, рожденный по всем законам! Он что, из этих, детей репродуктивных центров?
	— Похоже. Но меня больше другое интересует, – Марта почесала затылок. – Они что, всех офицеров в бригаде сменили? И как они собираются побеждать насекомых? Наступать по этой мерзлой равнине?
	— Вот уж не знаю, – заметил Анджей. – Но чувствую, что ждет нас большая задница.
	Спорить с ним никто не стал.
	Еще через полсотни шагов субтактики разошлись, каждый направился к своему звену. У самых окопов Марта столкнулась с Рональдом.
	— Ты уж последи, чтобы с моими ничего не случилось, – сказал он.
	— Обязательно, клянусь Пророком. А ты иди, вас там ждет очень большой сюрприз.
	— Да? – и Рональд зашагал дальше, а Марта спрыгнула в окоп.
	Только Тадеуш и Лия не повернули головы, остальные вопросительно уставились на командира.
	— Что там? – осведомился Жозеф, державший в руках колоду карт, старых, настолько засаленных, будто их привезли с Земли еще люди-колонисты. Бойцы отыскали их в первый день на Фрио, прямо в казарме.
	— Новый тактик у нас. И жизнь, похоже, начнется тоже новая. Эх, сдавай, что ли?
	Обычно Марта не играла, но сейчас чувствовала, что необходимо заняться чем-нибудь. Пусть даже глупой игрой, придуманной в те времена, когда люди не знали, что такое ракета.
	Иначе атавистические чувства вернутся и затопят с головой.
	Жозеф мгновение смотрел на командира, вытаращив глаза, затем начал суетливо тасовать карты.
	— Оставить субтактика в дурочках – это и в самом деле что-то новое, – хмыкнул Санчес и в холодном окопе прозвучал искренний смех.
	И ледяная ночь стала немножечко теплее.

	* * *

	— Бригада, равняйся! Смирно! – мощный голос раскатился над крошечной площадью, из выходивших на нее улиц откликнулось эхо.
	Марта вскинула подбородок, расправила плечи. Водрузила на лицо выражение суровой придурковатости и уставилась прямо перед собой. Туда, где стоял начальник гарнизона и за его спиной – новые тактики и супертактики, принявшие командование только вчера.
	Выглядели они, несмотря на разный цвет кожи, рост и черты лица, какими-то одинаковыми. Двигались и смотрели схожим образом. Напоминали тех новобранцев, которых Марта дрессировала на Нифелгейме.
	— Солдаты Эволюции, – вновь заговорил начальник гарнизона, когда шорох в рядах стих и воцарилась тишина, – вы должны понимать, что вы – не более чем ее прошедший этап. Да, вы сражались в первые дни войны. Но они остались в прошлом, и на смену пришли новые, более совершенные форсеры…
	— Что он такое несет? – донесся из-за спины Марта гневный шепот Рашида. – Что нас пора выкинуть на свалку?
	— Тихо, – ухитрилась цыкнуть она одним уголком рта.
	Не хватало еще, чтобы ее звену и ей самой досталось за разговоры в строю.
	— Без отрицания прошлого нет развития… – продолжал изрекать банальности только что назначенный командир гарнизона Розенфолла.
	Четыре тактических бригады, с трудом убравшихся на площади подземного города, слушали его. Тут была ровно половина тех, кто защищал единственный населенный пункт форсеров на Фрио. Остальные мерзли и скучали в окопах.
	— Ваша задача – повиноваться, даже если это повиновение ведет к гибели! – закончил речь стратег. – Вольно! Разойдись!
	— И зачем это было затеяно? – поинтересовался Санчес, когда строй нарушился.
	Ответить Марта не успела.
	— Всем вернуться в казарму, – прозвучал в ком-линке дребезжащий голос Фернандо. – К смотру по боевым звеньям приготовиться немедленно!
	— Слышали? – сказала Марта. – За мной. И если у кого-то что-то не в порядке, пусть несется как метеорит…
	Схожий приказ получили и остальные. Площадь на несколько мгновений охватил хаос. Толпа распалась на тактические бригады, те через некоторое время на боевые. До площади с унификатором подопечные Фернандо дошли за десять минут.
	— Ох, устроят нам сегодня выволочку, – успел шепнуть Марте на ухо Стефан, когда они столкнулись у входа в бывшее общежитие.
	Она только кивнула.
	Едва добрались до собственной комнаты, как ком-линк донес очередной приказ тактика: построение в полной выкладке.
	— Карабин приладь как следует, – сказала Марта Жозефу, пройдясь вдоль строя, – а то он у тебя болтается, точно сопля…
	И тут в коридоре зазвучали тяжелые шаги.
	Первым в комнату вошел высокий, мощный супертактик с гривой черных волос, судя по всему – новый командир тактической бригады, за ним – десяток тактиков. Среди них оказался и Фернандо.
	— Смирно! – гаркнула Марта.
	— Вольно, – супертактик глянул на нее с непонятным презрением. – Так, посмотрим, что тут у нас…
	Он двинулся по комнате, на несколько мгновений останавливаясь перед каждым бойцом. При взгляде на Тяна гадливо скривился, точно смотрел на нечто отвратительное, Рашид вызвал у него недоуменную ухмылку, а Лия заставила мрачно покрутить головой.
	Тактики шагали за командиром, не отводя от него глаз, словно зачарованные. На бойцов смотрел только Фернандо, и взор его был не равнодушным, как у Джонатана, а скорее неприязненным.
	— Ничего себе, – проговорил супертактик. – Удивительно, как эта шваль вообще может воевать.
	Марта решила, что ослышалась.
	— Комбинезоны плохо прилегают, обмундирование нестандартное, оружие не вычищено, – продолжал монотонно бубнить командир тактической бригады. – А в комнате – вообще бардак.
	— Да, прежние офицеры распустили их совершенно, – кивнул Фернандо, затем повернулся к бойцам. – Вы слышали? Немедленно привести себя и комнату в порядок!
	— Разрешите обратиться? – Марта ощутила нарастающий гнев. – У нас еле хватает времени на то, чтобы отдохнуть, прийти в себя после дежурства на периметре. Если мы будем еще тратить время на…
	— Отставить, – негромко бросил супертактик. – Вы получили приказ? Будьте добры его выполнить. В случае повторных нарушений будут приняты самые жестокие меры. Все, пошли дальше.
	Он развернулся и направился к двери. За ним потянулись тактики.
	— Немедленно за дело! – продребезжал шедший последним Фернандо. – И не сметь больше перебивать командира!
	— Кгхм-хм, – прокашлялся Санчес, дождавшись, пока топот в коридоре затихнет. – Это что, нам теперь еще и хозяйственными работами придется заниматься?
	— Похоже на то, – пробормотала Марта, – похоже на то. И что самое гнусное – эти парни искренне считают, что мы просто больше ни на что не годны…
	— Это почему? – брови Жозефа поднялись к светлым, стриженым ежиком волосам.
	— Потому что мы не родились форсерами, – ответил Рашид, – а стали ими.
	— Но это же вовсе не значит, что мы хуже! – воскликнула Лия. – Мы такие же, или даже лучше. Мы…
	— Для кого-то значит, – вздохнула Марта. – Оружие отложили и за дело. Придется все-таки убраться. А отсыпаться будем потом, в окопах.

	Воин Пророка
	1

	Плазмоид угодил точно в центр мишени, изображавшей человека в бронекостюме. Та закачалась и рухнула. За миг до этого Оле прыгнул в сторону, под защиту кустарника. Там, где он только что стоял, шлепнулся муляж гранаты. На траву упал круг багрового света, обозначавший зону поражения.
	Оле выстрелил еще раз и, что есть духу, помчался вперед, туда, где на одной из веток дерева-палочника висел черный флаг. У самой цели подпрыгнул, пролетел над несколькими минами-ловушками. Вцепился свободной рукой в ствол и полез наверх, не забывая поглядывать по сторонам.
	Кто знает, какие еще пакости приготовили инструктора?
	До флага добрался без приключений, схватился за него, и в то же мгновение в ком-линке раздался голос Макса, инструктора-наставника:
	— Очень неплохо, курсант. Полосу препятствий ты сдал на отлично. Сейчас дезактивирую ловушки, можешь возвращаться.
	— Вас понял, – ответил Оле и полез вниз.
	К тому моменту, когда спустился, маленькое, но очень яркое солнце исчезло за облаками, и на землю обрушился ливень. Холодные струи потекли по голове и плечам молодого форсера, ослепили его. Звуки заглушил монотонный равномерный рокот, шлепанье и чавканье.
	Учебный центр Первого Параграфа располагался в джунглях Хордана. Погода на этой планете представляла собой набор стихийных бедствий – дожди сменялись бешеной жарой, им на замену приходили ураганы и холод.
	После Фатума, где всегда жарко и сухо, Оле приходилось тяжело, особенно в первое время.
	Прикрывая глаза рукой, он прошлепал по стремительно растущим лужам к выходу с полигона. Пройдя ворота в заборе из колючей проволоки, свернул к навесу, под которым укрывались инструктора.
	— Не утонул? – встретил издевательским вопросом Макс, низкорослый и черный, точно головешка.
	— Никак нет, – отозвался Оле.
	Светловолосый и белокожий, рядом с инструктором он выглядел альбиносом.
	— Вот и славно. Тогда отправляйся в спортзал. Через пятнадцать минут начнется твой зачет по рукопашному бою.
	— Есть.
	И Оле, тяжело вздохнув, опять выбрался под дождь. Плазменную пушку и не подумал снять с предохранителя, а когда сверху рухнул пернач – хищная образина с размахом крыльев в три метра и острыми «перьями» на спине – сшиб его первым же выстрелом.
	Учебный центр представлял собой квадрат с длиной стороны в два километра. Находился он на плоскогорье, что позволяло не бояться наводнений, столь же регулярных здесь, как чувство голода. А за периметром, который ремонтировали и обходили каждый день, начиналась чаща, населенная безумным количеством смертельно опасных тварей.
	Они постоянно, днем и ночью стремились добраться до плоти форсеров. Копали норы, проламывались сквозь заграждения, перелетали через них. Курсантам приходилось быть начеку все время. Смотреть, чтобы не наступить на мешочек ядовитых спор, не дать укусить себя забравшемуся в сортир вьюну или не попасть на обед вот такому залетному перначу.
	Когда из пелены дождя вынырнуло приземистое здание спортзала, Оле облегченно вздохнул.
	— Для сдачи зачета по рукопашному бою прибыл! – гаркнул он, пройдя небольшой шлюз, где его облили водой и слегка поджарили ультрафиолетом.
	Незачем таскать в помещение грязь, насыщенную болезнетворными вирусами.
	— Очень хорошо, – проговорил Мехмед, инструктор-рукопашник, выглядевший скорее роботом, чем форсером: квадратное туловище, голова, сидящая прямо на плечах, руки толщиной с древесный ствол. – Противник готов. Можешь приступать. Только пушку оставить не забудь.
	— Есть, – Оле отстегнул крепления «Злобы», снял ее с руки. Повел плечами, разминая мускулы, и пошел к стоявшему в центре зала тренажеру, похожему на толстый столб из блестящего металла.
	Полтора года назад уроженец Фатума покинул планету, где появился на свет. После изнурительного отбора и модификации попал сюда, во владения сырости, свирепых тварей и не менее свирепых инструкторов. За прошедшие месяцы выучился очень многому.
	Стрелять без промаха, выживать в любых условиях. И, что самое главное – убивать.
	Вчера курсантам первый раз за время обучения позволили отдохнуть. Сегодня с самого утра начались финальные испытания. Тот, кто пройдет их, станет полноценным боевым форсером. Кто ухитрится провалиться – отправится в другой учебный центр, где требования помягче.
	Хотя слабаки отсеялись еще в первые полгода, остались только самые сильные и умелые.
	— Готов? – спросил Мехмед, когда Оле пересек границу круга, в центре которого стоял тренажер.
	— Да.
	— Тогда начали.
	Тренажер ожил. Из его тела в разные стороны выстрелило с полдюжины гибких конечностей. Одна попыталась ударить Оле в лицо, другая – провести подсечку, третья выпустила длинный нож. Сверкнуло тонкое лезвие, смазанное какой-то желтой дрянью.
	Скорее всего – парализующим ядом.
	Оле увернулся от первого удара, подскочил, пропуская второй. А потом заплясал, изгибаясь и поворачиваясь, прыгая и норовя подобраться поближе к тренажеру. После нескольких мощных ударов по корпусу тот отключится, и тогда можно будет праздновать успех.
	Но для этого придется попотеть.
	Первый удар Оле нанес у самой земли. От мощного пинка тренажер содрогнулся. Его лапы-щупальца на секунду замерли, но тут же задвигались вновь. Но второй атаки форсера заблокировать не смогли.
	А после третьей, когда Оле расшиб кулак о металлическую колонну, спрятанный в ней компьютер отключился.
	— Четыре минуты пятнадцать секунд, – проворчал Мехмед, и в голосе его появилось что-то похожее на одобрение. – Не рекорд, но весьма неплохо. Ты как, много сдал?
	График сдачи зачетов у каждого из курсантов был особый. Молодые форсеры по очереди посещали одного инструктора за другим и нигде не задерживались.
	— Оружейное дело. Стальной Кодекс. Стрельбы. Полосу препятствий.
	— Остались тактика, первая помощь, людоведение и, само собой, марш-бросок… – Мехмед огладил блестящий череп. – Думаю, что ты справишься, парень. Удачи. Ладно, свободен.
	— Спасибо, я постараюсь.
	Оле прихватил пушку и покинул спортзал. Дождь закончился, в небе над учебным центром повисла радуга, белесая, словно намазанная кремом. Невольно вспомнилось, как увидел ее в первый раз и замер, открыв рот.
	На Фатуме, где дождя не бывает, даже слова «радуга» не знал.
	Следующим оказался зачет по людоведению. Тут пришлось ответить на полсотни каверзных вопросов: что такое религия? зачем люди носят одежду? кто такой диктатор и каковы его функции?
	Людоведение курсанты не любили, считали пустой тратой времени.
	Зачем знать столько о врагах? Достаточно уметь их уничтожать.
	Из учебной аудитории перебрался в медпункт. Тут провел примерно час, возясь с муляжами внутренних органов и целых тел. Обработал рану от разрывной пули, поставил диагноз отравленному бойцу, извлек из головы соратника глубоко вошедший осколок, и закрыл дыру.
	К концу испытания у Оле тряслись руки.
	— Молодец, – похвалил инструктор-медик. – Работаешь уверенно, только не очень быстро. Так что есть, куда расти.
	Оле только кивнул.
	Зачет по тактике оказался самым длинным. Пришлось вспомнить, как должны взаимодействовать пехотинцы и биотанки «Зверь», выстроить оборонительную линию в условиях городского боя. Закончилось все длинным тестом по уставу караульно-постовой службы.
	— Свободны, можете идти, – сказал инструктор, щуплый, но с очень крупным черепом, под которым прятались далеко не стандартные мозговые имплантанты.
	Курсанты еще в первые дни на базе прозвали его «Головастик».
	Оле выполз из аудитории с единственным желанием – упасть где-нибудь в темном уголке и заснуть. Но не успел сделать и десятка шагов по коридору, как ком-линк принес голос инструктора-воспитателя:
	— Пятому учебному звену немедленно собраться у входа в казарму для получения задания на марш-бросок.
	Марш-бросок – последний и самый важный экзамен. Можно сдать все остальные на отлично, но проявить себя с худшей стороны во время почти боевой операции в лесу, да так и не получить заветной единички на броню.
	— Есть, – ответил Оле и ускорил шаг.
	Казармы занимали юго-восточный угол громадного квадрата учебного центра. Их бараки стояли рядами, над дверью шлюза каждого имелся просторный навес. Под ним и ждал подопечных инструктор-воспитатель Гуго.
	— По вашему приказанию прибыл, – доложил Оле, вступив под навес, а про себя с досадой подумал, что явился последним.
	Но инструктор-воспитатель ничего по этому поводу не сказал.
	— Так, – Гуго посмотрел на курсантов очень пристально. – Быстро в казарму, рюкзаки на плечи и ко мне.
	Выкладку для марш-броска собирали заранее. Укладывали сухие пайки, фляги с чистой водой, которой не найти в джунглях, батареи для плазменных пушек, мортир и ионных орудий.
	Забрав рюкзак, Оле обвел помещение, где прожил полтора года, внимательным взглядом.
	— Что, налюбоваться не можешь? – спросил Андре, обладатель могучих мускулов и вечной кривой улыбки. – А мне здесь все так надоело, что век бы на эти стены не глядел. Только и хочется, что плюнуть в потолок.
	— Любоваться тут не на что, а запомнить стоит, – ответил Оле. – Все-таки тут мы стали боевыми форсерами.
	— Почти стали.
	— Это ты верно сказал.
	Они вернулись под навес, к сердито моргавшему белесыми глазками Гуго.
	— Субтактиком на время марш броска назначается Рита, – сообщил инструктор-воспитатель, ткнув пальцем в сторону единственной в звене девушки. – Место отправления – Юго-восточные ворота. Координаты цели и сроки узнаете позже.
	— Разрешите вопрос. А… – вскинулся Андре, родившийся на задымленном Регеде.
	— Не разрешаю, – отрезал Гуго. – Чешите к воротам. Раньше приступите, больше времени у вас будет. Удачи, во имя Пророка.
	— За мной – бегом! – гаркнула Рита, входя в роль командира. И они побежали мимо штаба, столовой, арсенала и складов, через весь учебный центр к Юго-восточным воротам. Перед курсантами открылись створки тяжелых ворот внутреннего периметра, затем внешнего, чья стена была утыкана башенками с плазменным оружием.
	И они оказались в джунглях.
	— Ого, данные пошли… – сказал кто-то, когда ком-линки у всего звена завибрировали, передавая информацию.
	Задача на первый взгляд выглядела просто – пройти сорок километров, уничтожить «командный пункт противника» и вернуться к учебному центру ровно через двадцать три стандартных часа.
	Но сорок километров в лесу Хордана – огромное расстояние, местные твари будут рады добавке к собственному рациону, а «командный пункт» наверняка защищен не хуже, чем настоящий. Обороняющие его автоматы начнут стрелять на поражение, и погибнуть во время марш-броска можно не только в зубах какого-нибудь чудовища.
	— Все осознали задачу? – поинтересовалась Рита, высокая шатенка с необычно длинными руками. – Тогда идем. Построение – колонна по одному. Андре – следишь за тылом, да и остальным лучше поглядывать по сторонам.
	Через пять минут забор учебного центра исчез из виду. Сырые и мрачные джунгли сомкнулись вокруг маленькой группы форсеров.

	* * *

	Каждый шаг давался с таким трудом, будто к ногам привязали по пластобетонному блоку. Курсанты хлюпали по неглубокому, но очень вязкому болоту, дышали воняющей сероводородом дымкой. Пробивали дорогу через плавающие кусты, увешанные желтыми «сережками» ядовитых стрекал.
	В прошлом остались восемь часов бега, схватка с бронированной рептилией, что оставила Андре память в виде шрама на боку. Позади остался «командный пункт», после трехчасового боя превращенный в груду обгорелых обломков.
	Эта победа стоила ран еще пяти курсантам.
	Впереди ждал обратный путь. Времени вроде бы было достаточно, но усталость нарастала с каждой минутой.
	— Проклятье, я больше не могу, – сказала шагавшая впереди Рита, в очередной раз едва не свалившись в вонючую жижу. – В глазах такая резь от зрительных усилителей, что хоть плачь…
	Ночь наступила еще во время боя у «командного пункта», глухая и темная, как все на Хордане.
	— Давай меняться, – предложил Оле. – Понятно, что первому хуже всего, а силы не бесконечны.
	— Давай, – кивнула Рита. – Ближайший час ты выбираешь дорогу.
	— Договорились.
	Но не успел сделать и шага, как болото вокруг вскипело. Несколько бугристых «кочек» выпустили по десятку щупалец, а те потянулись к форсерам, норовя обвить и задушить добычу…
	— Эхх… – только успел сказать Андре, и тут его сцапали за шею.
	Оле выстрелил. Плазмоид зашипел, врезавшись в слизистую тушу. Та задрожала, разразилась резким свистом.
	— В круг! – крикнула Рита, точным выстрелом из ионного орудия свалила еще одну тварь, похожую на осьминога.
	Андре максимальным усилием сумел порвать щупальце, и потерявший конечность хищник счел за благо отступить. За ним спешно последовали собратья. Только булькнула поверхность болота, поднялось несколько пузырей.
	— Пакость какая… – просипел кто-то из курсантов. – Надеюсь, что они не ядовиты?
	— Это мы скоро узнаем, – хмыкнула Рита. – И пошли. Оле – ты первый.
	Болото скоро закончилось. Начались овраги, заросшие цветами с дурманящим запахом. Тут пришлось на ходу отбиваться от ночных охотников, крылатых и быстрых, потом обходить гнездо ядовитых насекомых, способных прокусывать даже броню из химерина.
	Ночью лес выглядел совсем не так, как в светлое время. Ориентиры, попадавшиеся на глаза днем, словно прятались, так что звено несколько раз сбивалось с направления.
	— В этой чаще кто угодно ноги переломает, – пропыхтела Рита, когда они в очередной раз заплутали. – Так, координаты учебного центра… а мы сейчас находимся… пять градусов к северу…
	И они поворачивали, и шли дальше. Держали наготове пушки, вслушивались в каждый шорох и вглядывались во тьму до боли в глазах. Меняли друг друга во главе колонны.
	Затем тьма поредела, наступило утро. Когда стало совсем светло, потратили двадцать минут на то, чтобы остановиться и позавтракать. Заодно – почистились от мерзкой слизи, налипшей на броню после схватки в болоте.
	— Осталось немного, – подбодрила соратников Рита. – Пока мы в срок укладываемся, да еще и с запасом.
	— Может быть, этот запас на дело пустить, то есть на сон? – предложил носатый курсант родом с Демона, откликавшийся на имя Иззи. – А потом со свежими силами добраться спокойно, не уродуясь.
	— Вот уж нет, – покачала головой Рита. – Кто знает, какие неприятности ждут впереди?
	И они пошли дальше.
	А затем угодили в болото, которого вчера на этом месте не было. На то, чтобы преодолеть глубокую топь, утыканную логовами разных хищных тварей, потратили не один час. К учебному центру вышли, когда до контрольного срока оставалось сорок три минуты.
	— А ты предлагал спать, – хмыкнул Андре и хлопнул Иззи по плечу так, что тот едва не присел.
	Открылись створки ворот, и курсанты по одному протиснулись в них. За вторыми прошли через дезинфектор – камеру, где их облучили ультрафиолетом и облили чистой водой.
	Эту процедуру проходили все, вернувшиеся из джунглей, чтобы не занести в учебный центр споры каких-нибудь грибов, семена ядовитых растений или личинки мелких животных.
	А у выхода из дизенфектора курсантов встретил инструктор-воспитатель Гуго.
	— Да, хороши, – покачал он головой. – Но зато живы и задание выполнили. А это, побери меня атавизмы, означает, что марш-бросок вам тоже зачтен. Поздравляю, вы выдержали испытания.
	— Служу Пророку! – отозвался Оле, как положено по уставу, и эти же два слова повторили остальные.
	Полтора года уроженец Фатума ждал этого момента, а когда он наступил, испытал что-то похожее на разочарование. Не было ни радости, ни восторга, только отупляющая усталость, и глубоко под ней – приятное чувство хорошо проделанной работы и выполненного долга.
	— Да, бодрости в вас меньше, чем в дохлом псе, – усмехнулся инструктор-воспитатель. – Понимаю, что еле держитесь на ногах, но увы… Отдых, а также веселье по поводу сдачи зачетов отменяются. Идет война, каждый боец на счету. Через час за вами приедут из бригад. Так что бегом на склад, там сдадите оружие. Потом в казармы – заберете личные вещи. Через двадцать минут все должны быть собраны и готовы к выступлению. Поняли?
	— Так точно, – другого ответа ситуация не предусматривала.
	Пришлось рысью мчаться в сторону склада, расположенного у Западных ворот. Там стоять в очереди, стараясь не заснуть на ходу. Потом бежать в казарму, лавируя в толпе курсантов. Спешно выгребать из тумбочки вещи, судорожно пытаясь вспомнить, все это или еще что-то забыто?
	Но в двадцать минут они уложились.
	— Все здесь? – встретивший бойцов снаружи Гуго обвел учебное звено пристальным взглядом. – Тогда за мной – шагом, марш.
	И они двинулись прочь от казарм, мимо жилых блоков, где обитали инструктора. Открылся расположенный перед штабом плац, заполненный выстроенными по звеньям курсантами.
	— Похоже, мы дольше всех по лесу блуждали, – заметил Андре. – Остальные тут. Вон и стратег, и…
	— Отставить разговорчики, – без особой строгости одернул его Гуго. – Наше место вон там, с левого фланга.
	На плацу и в самом деле строился учебный курс целиком – почти две тысячи форсеров. Перед штабом стоял начальник центра, за его спиной находились инструктора-наставники, мрачные и торжественные. В руках каждый держал небольшую трубку из блестящего материала.
	Когда Оле понял, что это такое, сердце у него в груди дрогнуло.
	Стоило их звену занять место в строю, зазвучал голос стратега – чуть хрипловатый, мужественный:
	— Равняйся! Смирно! – боевые форсеры дружно вытянулись и замерли, наступила полная тишина. – Вольно! – по плацу прошел еле уловимый шорох. – Курсанты, я называю вас так в последний раз. Сегодня вы покинете наш центр навсегда, а завтра вступите в бой с беспощадным врагом, угрожающим свободе и жизни всех обитателей Сложных Миров! Надеюсь, что вы не опозорите славное имя Первого Параграфа, и что всегда останетесь примером для простых бойцов. Удачи вам и побед на пути Эволюции! Служу Пророку!
	— Служу Пророку! – дружный рев вырвался из сотен глоток и вынудил дернуться парившего в небе пернача.
	— Приступайте, – велел стратег.
	— Всем оставаться на местах, – приказал Гуго.
	А инструктора-наставники пошли вдоль рядов. Первый из них приложил трубку к груди ближайшего курсанта, и прибор еле слышно загудел. А когда инструктор зашагал дальше, на химериновой броне свежеиспеченного бойца осталась единичка, вписанная в ромб.
	Знак Первого Параграфа. Символ доблести, неколебимой верности и готовности умереть за дело Эволюции.
	— Ну когда же? Когда до нас доберутся? – шептала Рита, дрожа как в лихорадке.
	— Не бойся, не забудут, – Гуго рассмеялся.
	Оле замер, даже перестал дышать, когда рядом с ним оказался инструктор-наставник, преподававший тактику. Ощутил прикосновение, легкое покалывание, невольно вздрогнул.
	— Во и все, – сказал наставник. – Теперь ты настоящий боевой форсер.
	И шагнул дальше, к мрачному, насупленному Андре.
	А Оле поднял руку и пощупал то место на груди, где навечно остался знак учебного центра. Казалось бы – ничего особенного, несколько миллионов молекул изменились, кусочек брони стал другого цвета, не серого, а черного. На самом деле бывший курсант стал полноправным бойцом, одним из тех, кто сражается за дело Пророка.
	И пока – это самый важный шаг в его жизни.
	— Ну вот, – проговорил Гуго, довольно улыбаясь. – Теперь вы со мной на равных, если не считать звания, конечно. Надеюсь, ни у кого нет желания дать мне в морду?
	Его подопечные ответили растерянными улыбками.
	— Вот и славно. Андре и Оле, вы по результатам тестов в первой сотне, так что вам сейчас в сторону штаба. Остальные – за мной к Северным воротам.
	— Эх, не завали я тот вопрос по людоведению, пошла бы с вами, – с досадой проговорила Рита, вскидывая руку в прощальном жесте. – Счастливо, парни! Надеюсь, что увидимся после победы!
	— Обязательно, – кивнул Оле.
	Наставники-воспитатели повели подопечных в сторону ворот. На плацу воцарился небольшой беспорядок. Гуго и другие быстро затерялись в нем, Оле и Андре остались вдвоем.
	— Пошли, что ли? – спросил уроженец Регеда, поправляя сбившуюся лямку. – Куда он там сказал? К штабу?
	— Именно. Интересно, что там с нами будут делать?
	Стратег от входа в штаб исчез, остался только инструктор-наставник, отвечавший за изучение Стального Кодекса и его толкований. Около него начали собираться бойцы, закончившие обучение в первой сотне.
	Кое-кого Оле знал по именам, других – только по лицам.
	— Похоже, что все собрались. Следуйте за мной, – сказал инструктор-наставник, и зашагал в обход штаба, к одному из учебных корпусов.
	— Разрешите вопрос? – не выдержал кто-то из вчерашних курсантов. – Что нас ждет?
	— Выбор, – ответил наставник. – Причем выбирать будут вас. Кому повезет, тот попадет в элитные войска, в части, что стоят у резиденции Пророка. Большего сказать не могу, сам не знаю.
	Оле и Андре переглянулись, глаза обоих сверкнули – кто из молодых форсеров, зубря привычки людей или ползая на брюхе в жидкой грязи полигона, не думал о том, что удостоится чести охранять самого Зигфрида фон Хайнца? Похоже было, что мечта близка к осуществлению.
	Наставник повел их на первый этаж учебного корпуса, в занимавшую большую его часть аудиторию.
	— Ждите, – сказал он и вышел, оставив бывших курсантов с рюкзаками на плечах.
	Дверь почти тут же открылась, в аудиторию мягко шагнул очень высокий форсер с выбритой головой и узкими глазами. Встроенная в ком-линк система распознавания дала сигнал, что перед ними стратег, и выпускники учебного центра дружно вытянулись по стойке «смирно».
	— Вольно, – проговорил стратег, в руке у которого была тоненькая папка с листами писчего пластика.
	Оле понял, что это, скорее всего, распечатки личных дел курсантов.
	— Меня зовут Малосс. Вы обо мне наверняка слышали, – после этих слов кое-кто поежился. Слухи об одном из вернейших командиров Пророка, чьи бойцы шли от победы к победе, не щадя ни себя, ни врагов, добрались до всех планет КОСМ. – Но не радуйтесь. Честь попасть в мою личную боевую бригаду нужно заслужить. Но у вас появится такой шанс. Позже. Сейчас я буду называть по одному. Делайте шаг вперед. Андре С’Регед два два девять ноль.
	Приятель Оле шагнул вперед. Стратег внимательно посмотрел на него и медленно кивнул:
	— Годится. Следующий – Артемис С’Геката два два…
	Примерно каждого третьего Малосс по одному ему ведомым признакам браковал. Он просто говорил «Не годится» и неудачник вставал на место, вжимая голову в плечи и мечтая провалиться сквозь пол.
	Волнение тех, до кого не дошла очередь, возрастало.
	Когда назвали его имя, Оле почувствовал, как сердце провалилось куда-то в кишки. Не чуя под собой ног, сделал шаг вперед. Малосс поднял на него светлые-светлые, почти бесцветные глаза.
	Губы его задвигались медленно, будто дюны Кочующей Пустыни на далекой жаркой родине.
	— Годится, – слово это Оле едва расслышал сквозь грохот крови в ушах.
	— Отлично, – прошептал Андре, когда приятель встал в строй, и показал ему большой палец.
	Еще минут через десять Малосс закончил.
	— Те, кого я выбрал – за мной, – проговорил он. – Остальных отправят в обычные части ваши наставники.
	И, развернувшись, он зашагал к двери.

	Дочь эволюции
	3

	— Ну и холодина! – соскользнувший на самое дно окопа Тадеуш потер ладони друг о друга и принялся дуть на них изо всех сил.
	Кожа на лице у бойца, только что сменившегося с позиции наблюдателя, была не серой, как обычно, а почти белой. В ней резко выделялась сеточка химериновых волокон, похожих на тонкие морщины.
	Ветер на Фрио дул редко. Но зато когда поднимался, то не утихал по несколько местных суток. Находиться в это время на открытом месте было невозможно – ледяные потоки воздуха вымораживали броню, заставляли трястись даже устойчивых к холоду форсеров.
	Тем, кто в такое время сидел на периметре, приходилось укрываться в окопах.
	— Ладно хоть насекомых нет, – хмыкнул Санчес. – Или они тоже мерзнут?
	— Мерзнут, раз живые, – кивнула Марта. – Только они еще лучше приспосабливаются, чем мы…
	Она замолчала, вслушиваясь в донесшиеся сквозь вой ветра равномерные звуки – словно кто-то стучал чем-то деревянным по земле. Остававшийся за наблюдателя Жозеф повернулся и посмотрел в сторону Розенфолла. Глаза его удивленно выпучились, на лице появилось изумленное выражение.
	— Что там такое? – Марта поднялась и выглянула из окопа.
	Величаво огибая скалу, к периметру шагали три биотанка «Зверь». Неторопливо двигались бронированные суставчатые лапы, грозно торчали стволы мощных плазменных разрушителей. Вот только не было бронированных рубок, стрелки-операторы сидели на овальных платформах, а вокруг каждого переливался розовым пузырь яркого свечения.
	— Это что? – Санчес, как и остальные, не утерпел, высунулся посмотреть. – А, танки? Да еще и с силовыми полями.
	— Вот теперь красота, – проговорил Тадеуш. – Никакие зубастые пакостники нам не повредят.
	Танки остановились, не дойдя до периметра примерно десятка метров. Марта увидела, что еще одна колонна «Зверей» подходит к позициям их бригады правее, у Большого Оврага.
	— Пойду, пообщаюсь с операторами, – сказала она. – Надо познакомиться, узнать, что за форсеры.
	Когда выбралась из окопа, ветер выхолодил тело, выбил из глаз слезы. Пришлось не идти, а почти бежать.
	— Здорово, подруга, – помахал рукой наездник ближайшего краба, «мыльный пузырь» силового поля вокруг него погас.
	— И тебе привет, – ответила Марта, осторожно косясь на «Зверя», следившего за ней маленькими подозрительными глазками.
	— Не бойся, не укусит, – стрелок-оператор, широкоплечий и бородатый, проказливо рассмеялся.
	Марта с удовольствием окунулась в горячее марево, что поднималось от отверстий вентиляционной системы в боках танка. Голени обдало жаром, кровь быстрее заструилась по жилам, по спине побежали мурашки.
	— Ох, хорошо, – сказала она. – За этой тушей можно прятаться не только от пуль, но и от ветра. Откуда вы к нам явились?
	— Седьмая особая танковая бригада, с Тубана, – отрекомендовался стрелок-оператор. – Перевели нас из жары прямо в холод, значит. Ничего, привыкнем. А зовут меня Даррен.
	— Марта, очень приятно, – она протянула руку, коснулась серо-зеленого панциря, ощутила, какой он шершавый. – Не померзнет тут твой «Зверь»?
	— Не, жара для него куда хуже, – Даррен махнул рукой и спрыгнул на землю. Росту он оказался маленького. – Меня вот что беспокоит – вряд ли на Фрио имеются запасные части. А нам без них тяжело, да и последняя диагностика, дай Пророк памяти, была два месяца назад…
	И он, тыкая ручищей в бок «Зверю», принялся рассказывать про сложные биологические агрегаты, составлявшие начинку танка. Марта с удивлением узнала, что краб собран из частей десятков существ с разных планет, что нервная система оператора и боевой биомашины в момент схватки образует единое целое.
	И еще то, что данный конкретный танк нуждается в серьезном ремонте.
	— Вот, значит, – бурчал Даррен, загибая короткие и толстые пальцы, испачканные в чем-то черном и маслянистом, – правая передняя лапа плохо сгибается – это раз, панцирь кое-где надо подлатать – это два, а еще…
	О «Зверях» он, похоже, был готов говорить часами.
	— Стоп-стоп! – поспешно воскликнула Марта. – Я что, по-твоему, стратег? Вряд ли чем смогу помочь…
	— Да я понимаю, – Даррен замахал сразу обоими руками. – Пытался с нашим новым тактиком поговорить – никакого толка. Морду сделает ботинком и пищит «Пророк требует…». Будто сам с Пророком каждый день общается. Эххх…
	«Новый тактик? – подумала Марта. – Похоже, что эпидемия смены командиров затронула не только нас».
	— Ладно о делах. Ты откуда родом?
	— Я-то? С Гадеса. Народу у нас там немного, зато все друг друга знают. Одна большая семья. Раньше, по крайней мере, так было. Но я давно оттуда уехал, три года назад. А ты?
	— С Норли, – она улыбнулась, вспоминая извилистые каньоны и серо-коричневые пустыни родной планеты, где не была более чем полтора стандартных года, со времени последнего увольнения.
	Что там творится сейчас?
	— А, это понятно, – танкист улыбнулся. – По волосам видно. А ты…
	— Всем субтактикам, – зазвучал в ком-линке голос Фернандо, и Марта подняла руку, заставив Дарена замолчать, – получено сообщение, что со спутников замечен рост активности насекомых. Вероятность атаки…
	— Извини, но надо идти, – Марта пожала плечами. – Еще увидимся. Скоро тут будет весело.
	— Ага, – Даррен кивнул и полез наверх, на свой «насест».
	Марта одним рывком преодолела расстояние до периметра. Даже замерзнуть не успела. Спрыгнула в окоп и присела, чтобы укрыться от ветра, столь же острого, как когти насекомых.
	— Ну что, командир? – осведомился Тадеуш.
	— Замерзли? – спросила она, опуская на глаз окуляр. – Ничего, скоро погреетесь. Всем приготовить оружие и выбираться наверх. А то гости пожалуют, надо будет встречать.
	Сама выглянула из-за бруствера, ветер ударил в лицо. Модуль едва поднялся в воздух, как налетевшим порывом его мотнуло и отнесло назад, к одному из биотанков.
	— Вот зараза, – прошипела Марта, пытаясь выровнять полет.
	Это удалось, но далеко не сразу. «Циклон», расходуя топлива вдвое больше, чем обычно, прошел над периметром и повис в вышине, точно огромный глаз. Стала видна панорама уходивших к северу ущелий.
	— Очень самокритично, – хмыкнул Санчес.
	Марта попыталась кинуть на него свирепый взгляд, но не успела – в ущельях началось движение.
	— Ох, получишь ты от меня потом, – пробормотала она, поднимая ионное орудие. – Так, враг обнаружен…
	Через пару минут мортира Жозефа выплюнула первый плазмоид. Мгновением позже загудели генераторы пушек. Вступили в дело разрушители на «Зверях», яркая вспышка вынудила зажмуриться. Васильковое пламя охватило группу выскочивших на открытое место насекомых.
	Начался бой, одно из звеньев в бесконечной цепи войны.

	* * *

	Крохотная комнатушка рядом со столовой официально именовалась «подсобным помещением». Но субтактики бригады, которой ранее командовал Джонатан, называли ее не иначе как «баром». За штабелями ящиков укрывался перегонный куб, сотворенный под присмотром Рональда. Здесь можно было собраться и поговорить, не опасаясь, что тебя подслушают.
	Сегодня в баре случился настоящий аншлаг.
	После боя, продлившегося шесть часов, все вымотались до предела. Марта устала так, что не смогла уснуть. Когда осознала это, осторожно поднялась, спустилась в «бар» и обнаружила, что тут собрались почти все ее коллеги.
	— Ага, вот и она, – проговорил Анджей, поднимая в шутливом салюте одноразовый стакан. – Выпьешь?
	— Само собой, – Марта подтащила к себе один из ящиков и села.
	Рональд удалился в закуток с перегонным аппаратом. Там забулькало, и обратно чудо-техник явился с еще одним стаканом, наполненным до краев.
	— Чтобы десять раз не ходить, – пояснил он, протягивая стакан Марте.
	— Спасибо, – она отхлебнула. Мутная жидкость с кислым запахом обожгла язык. Словно моток колючей проволоки, прокатилась по пищеводу. Но зато из мускулов стала уходить противная дрожь, вызванная усталостью и холодом. – Эх, хорошо…
	— Само собой, – вальяжно кивнул Мигель, лежавший на каких-то мешках. – Плохо только тем, кто сегодня погиб. Пусть их и немного, но… да не будет их смерть напрасной!
	— Да пойдет она на пользу Эволюции, – каждый сделал по глотку.
	— Хорошо, что танки подошли, – заметила Сара. – Без них, если подумать, нам было бы куда сложнее.
	— А я с одним из операторов разговаривала, – сообщила Марта. – У них тоже командир недавно сменился. К чему бы это?
	— А ты не догадываешься? – Мигель посмотрел на нее, иронично вскинув брови. – Ведь это так просто.
	За такие взгляды, полные превосходства, другого форсера давно невзлюбили бы. Но джампер и в самом деле знал очень много, соображал отлично, и за это ему многое прощали.
	— И я не догадываюсь, – буркнул субтактик второго звена, угрюмый здоровяк по имени Арджуна.
	— Я тоже говорил кое с кем. И до меня дошли слухи, – начал Мигель, как обычно, издалека, – что наше командование создает подразделения, именуемые штрафными бригадами. Там планируется собрать всех боевых форсеров, кто недостаточно хорош для Эволюции. Всех с генетическими отклонениями…
	— Хэй, а мы здесь при чем? – Анджей сделал большой глоток и скривился.
	— Это очевидно, – на лице Мигеля возникла неприятная улыбка. – Смотрите, каких бойцов нам прислали в пополнении?
	«У Тяна – неустранимый сбой зрительных усилителей, Рашид, похоже, во многом расходится во мнениях со Стальным Кодексом. И, что самое плохое, не стесняется говорить о своем расхождении, – подумала Марта. – Но мы-то нормальные, обычные боевые форсеры. Или нет? Не зря Джонатан говорил об «особой группе». И ведь не спросишь теперь, что он имел в виду…».
	— Хм, они, конечно, странноватые, – согласилась тем временем Сара. – Ну и что? Но мы-то сами…
	Она осеклась.
	— Мы родились людьми, – проговорил Мигель. – А это значит, что нам никогда не будут доверять до конца те, кто появился на свет форсером, а не стал им в результате модификации.
	— Но Пророк сам большую часть жизни был человеком, демон забери, – сказал Стефан, но в голосе его прозвучала неуверенность.
	— Уверен, что никто из «новых», из тех, кого прислали командовать нами, об этом не подозревает. Они уверены, что фон Хайнц самый первый во Вселенной форсер. А сам канцлер-координатор желает, чтобы память о его происхождении была уничтожена, – Марта ни разу не видела лысого джампера настолько эмоциональным.
	— Возможно, что и так, – сказал Арджуна. – Да только нам какая разница, где служить делу Эволюции – в обычной бригаде или в штрафной?
	— Все не так просто. Штрафников вооружают плохо и бросают туда, где они с гарантией погибнут. Скорее всего, их используют на Антионе или Эброне, там, где самые тяжелые бои.
	«Частички головоломки складываются, – Марта вспомнила о беседе со стрелком-оператором, о том, что он жаловался на нехватку запчастей. – Похоже, что Мигель прав. Вот только мы пока не на Эброне».
	— Но куда сунешь такую бригаду на Фрио? – проговорила она. – Насекомым в пасть? Но это же глупо. Канцлер-координатор может быть жесток, но он умен.
	— И я об этом подумал, в лоб им всем магнит, – признался Рональд. – Но тут есть порталы на людские миры. Почему бы командирам ни организовать наступление? Чтобы пробить дорогу на Белфинд или Шип нашими телами?
	В «баре» повисла напряженная, мрачная тишина. Марта одним глотком выпила чуть ли не половину, и не почувствовала вкуса, словно проглотила воду, а не крепчайший самогон.
	— Но это же… – похоже было, что Анджей чуть ли не впервые в жизни не нашел нужных слов.
	Дверь открылась, и в комнату шагнул Фернандо, торжественный и мрачный, как на похоронах.
	— Так, что тут происходит? – прозвучал его дребезжащий голос. – Нарушение устава и духа Стального Кодекса? Употребление напитков, никак не входящих в рацион боевого форсера?
	Субтактики повскакали на ноги. Анджей при этом ухитрился спрятать стакан за ящик, на котором сидел.
	— Честно говоря, за подобный проступок вас всех надлежит отправить на ремодификацию, – сказал тактик. – Субтактику после отбоя положено спать, набираться сил для того, чтобы потом потратить их во имя Пророка. А вы? Находитесь в неположенном месте, да еще и… – он пошевелил ноздрями выдающегося носа, – пьете содержащий алкоголь напиток. Да, и откуда он взялся? Ты, отвечай, – и Фернандо поднял руку, ткнув Анджея в грудь.
	— Не могу знать, – с издевательской ухмылкой ответил тот.
	— Надеюсь, что двое суток карцера помогут тебе вернуть память.
	Глаза уроженца Шеола стали еще уже, а командир боевой бригады повернулся к Стефану:
	— Говори, откуда эта жидкость?
	— Не могу знать, – проговорил тот спокойно, почти равнодушно.
	— Тоже отправишься в карцер, – гневный взгляд Фернандо отыскал Сару. – Ты?
	— Не могу знать, – молодцевато отрапортовала она.
	Тот же самый ответ тактик получил от Рональда и мрачного, словно ночь на Регеде, Арджуны.
	— Это что, бунт? – прошипел он, медленно белея от ярости.
	— Никак нет, – сказала Марта, чувствуя, как душу охватывает теплое ощущение единства. Никто из друзей не дрогнул, не сдался. Теперь командиру бригады придется отступить, если он не хочет остаться без субтактиков. – Во всем, что касается боевых задач, мы и дальше будем исполнять ваши приказы. Но насчет того, как именно проводить свободное время… Позвольте вопрос – сколько вы в строю?
	— Молчать! – рявкнул Фернандо. – Что вы себе позволяете!? – он осекся. – Вы, вы… какое это имеет значение? Месяц назад я прошел окончательную модификацию…
	— А я прошла ее пять лет назад, и воюю год, начиная с восстания на Халикте, – Марта сделала шаг вперед. Тактик невольно отступил. – И остальные субтактики бригады с оружием в руках прошли не одну планету. Любой из нас лучше знает, как восстанавливать силы после боя. При всем к вам уважении.
	— Но как вы можете знать лучше, если я старше по званию? – лицо Фернандо отразило искреннее недоумение и мучительное раздумье. Он на самом деле не сумел понять, как такое возможно. – Нет, только ремодификация… Хотя для вас она уже не актуальна. Я должен приказать вам разойтись, но…
	— Вы можете попросить, – подсказал Стефан.
	— Э, что? – глаза тактика удивленно выпучились. – Нет, но… как?.. Ладно, как хотите, но чтобы завтра были в боевой готовности.
	Потирая лоб и нервно озираясь, командир бригады покинул «бар». Прозвучали и стихли в коридоре его шаги. Субтактики одновременно шумно выдохнули и принялись усаживаться.
	— А ведь как бесшумно подкрался, засранец? – Анджей покачал головой. – Нет, он точно такой же, как те болванчики на Нифелгейме – ни шагу в сторону от инструкций. Только приказывать умеет, вот и все отличие. Сам себе, наверное, тоже распоряжения выдает – шагом марш, вольно…
	— А меня обеспокоило другое, – заметил Мигель. – Что этот тип имел в виду, сказав, что ремодификация для нас не актуальна?
	Решившая сделать глоток Марта вновь не ощутила вкуса самогона.

	Сын Земли
	1

	— Сержант Кузнецов! – голос полковника Ниеминена прокатился над плацем. В углах его задребезжало, откликнулось эхо.
	— Я! – Роберт сделал шаг вперед.
	Сержантом он стал два месяца назад, в то время, когда корпус стоял на Циклоне, приходя в себя после жуткой бойни на Диадеме.
	— Встать на место, – кивнул рыжей башкой Ниеминен.
	Роберт отступил в строй, а командир полка назвал следующего по списку.
	Перекличка при первом построении на новом месте – процедура дурацкая, не очень нужная, но записанная в уставе. Поэтому ее выполняют, пусть даже без особого желания со стороны участников.
	Через портал на планету под названием Белфинд корпус прошел вчера. Как удалось выяснить у штабных – для борьбы с мелкими родичами Химеры. Но если остальные части отправились на восток, туда, где шли схватки с хищниками и призраками, то второй полк повезли к Либрии, столице планеты.
	В ночной тьме транспортеры въехали на территорию какого-то военного объекта, и солдат, не дав им оглядеться, загнали в казармы.
	— Рядовой Лангтон! – рявкнул Ниеминен.
	— Я! – Трэджан шагнул вперед, и Роберт улыбнулся, понимая, что приятелю очень хочется добавить «елки-палки».
	Но Лангтон героически сдержался.
	Перекличка тянулась, как ожидание в приемной у зубного врача. Роберт от нечего делать поглядывал по сторонам. Плац выглядел вполне обычно, как и упиравшиеся в него торцами бараки казарм. Глухой забор, окружавший территорию, был снабжен вышками, на них стояли часовые. Но здания, расположенные севернее казарм, невольно притягивали взгляд. Нереально белые, лишенные углов, они походили на творение нечеловеческого разума.
	И всюду были признаки того, что строительство тут закончилось лишь несколько дней назад.
	— Вольно! – прозвучала давно ожидавшаяся всеми команда. – Разойдись!
	— Фух, наконец-то, – пробормотал сквозь зубы лейтенант Бьерн Бьернссон, после чего огляделся. – А вообще интересно, куда это нас занесло?
	— Неужели даже офицерам это неизвестно, сомий хвост? – удивился Роберт. – Больше всего похоже на научный центр. Но вот что тут исследуют? Эту планету, или незваных гостей?
	Вспомнился госпиталь на Атлантисе и сосед по палате с жуткими ожогами на лице, бывший на Эброне охранником мобильного центра по изучению форсеров.
	— Да какая разница? – пожал плечами Бьерн. – Знаю только, что эту штуку нам положено охранять. Какое-то время, пока не обучат вербуемый в этом мире корпус. Завтра с утра, кстати, заступаем в караул. Поняли, курвины дети?
	Солдаты, большинство которых повидали лейтенанта еще в сержантском звании, вяло закивали.
	— Вот и хорошо, пока свободны, – Бьерн кивнул и неспешно зашагал в сторону казармы, где поселили офицеров.
	— Интересно, а дадут нам увольнение? – Трэджан хищно оскалился и глянул в ту сторону, где за оградой поднимались дома. – Прошвырнемся по барам, девчонок снимем. Эх, вот была бы красота…
	Центр располагался на самой окраине Либрии, от забора до жилого квартала было всего с пару километров.
	— Отвык ты, я смотрю, от войны, – Роберт пихнул приятеля в плечо. – Все тебе по барам, по девицам…
	— Да ну, на том же Циклоне с этим было хреново, – вмешался в разговор Пол Кампински. – База посреди леса, в ближайшем поселке один магазин, а женщин вовсе нет. Или ты это забыл?
	— Ему теперь не до выпивки и женщин, – захихикал Трэджан. – Он у нас письма получает. Личные-преличные. Или неприличные?
	Роберт нахмурился.
	С Ангелиной Дворцовой он познакомился четыре месяца назад, еще на Земле. Произошло это не при самых приятных обстоятельствах, но учительница одной из школ Владивостока через пару недель после знакомства написала ему письмо. Кузнецов ответил, и переписка стала регулярной.
	Последнюю эпистолу полевая почта доставила несколько дней назад, перед самой отправкой с Циклона, и ответить на нее Роберт не успел.
	— Нечего зубоскалить, – сказал Шриван, сердито сверкая черными глазами. – Союз двоих людей – благо, если он основан на искренних чувствах. Так говорит Книга Закона, а чрез нее и Единый!
	— Уй, – Трэджан сморщился. – Сказал – как отрезал. Аж выть хочется. Ладно, пойдем в казарму, чего тут торчать?
	Барак, куда их поместили, ничем не отличался от сотен других, раскиданных по многим планетам, от Хель до Аквиума. Даже форсеры, скорее всего, пользовались чем-то похожим.
	Роберт прошел к своей койке, порылся в одном из карманов рюкзака, вытащил инфофон и серую трубочку блока памяти. Когда взял ее, уловил знакомый запах духов, перед глазами мелькнуло лицо Ангелины, ее светлые волосы, хрупкая фигурка и очень яркие синие глаза…
	— Что, замечтался? – ехидно осведомился подошедший Трэджан.
	— Ага, – Роберт потряс головой. – О том, что неплохо бы сунуть тебя в пасть броненосца и посмотреть, что будет…
	Лангтон фыркнул и изобразил обиду. А Роберт сел на койку, вставил блок памяти в инфофон и принялся читать письмо.
	Ангелина писала, как дела у них в школе, о том, что именно делается на прародине человечества. Она тщательно обходила запретные темы, вроде ограничения продуктовых квот, роста цен или ужесточения надзора, но видно было, что кое-где текст пообкорнали бдительные цензоры.
	— Вот, значит, как, – сказал Роберт, добравшись до конца послания, и принялся сочинять ответ.
	Давалось это ему с большим трудом.
	Как словами выразить то, что у него все хорошо, что он скучает по ней, хочет вернуться, и обязательно вернется? Да еще при этом не обмолвиться, где находится их часть и чем именно занимается?
	От умственного напряжения заныла голова.
	— Ты так пыхтишь, что меня одолевают сомнения насчет твоего здоровья, – сочувственно проговорил лежавший на соседней койке Мурад Сатайбердыев, медик отделения. – Вот я, когда матушке пишу, тоже напрягаюсь страшно…
	— Стрелять из автомата куда проще, – кивнул Трэджан, возившийся с наплечником от брони.
	— Ага, – сказал Роберт, не слушая их.
	В голове крутились, болезненно и медленно складываясь в очередное предложение, слова.
	— А ну, хватит валяться, – сказал вошедший в казарму Бьерн, – иначе жиром зарастете. Так, быстро собираемся и за мной. Начальство отыскало нам дело. Чтобы время быстрее шло.
	Роберт поспешно дописал несколько строчек, убрал инфофон в рюкзак, а блок памяти сунул в карман. Как будет возможность, нужно отдать его в штаб, на цензуру.
	— Пошли-пошли, – поторопил подчиненных лейтенант. – Или врезать кому-нибудь для встряски мозгов?
	Знакомиться с огромным кулаком Бьерна никто не захотел, и солдаты уныло потянулись к выходу. А командир взвода повел их в обход казарм, к одному из белых зданий.
	— Вот, – сказал он, когда стала видна площадка, заваленная кусками пластобетона, арматурой и прочим строительным хламом. – Вот это нужно перетащить на склад.
	— А где склад? – поинтересовался сержант первого отделения.
	— Вон там, – лейтенант указал на здание позади кухни. – Двери откроют, я договорился. Так что работайте отсюда и до самого обеда. Сержантам организовать процесс, потом доложить о результатах. Уяснили?
	— Так точно, – сказал Роберт уныло, думая, что даже на Белфинде, в самом рассекретном научном центре армия остается армией.
	А это значит, что для солдат найдут самое бессмысленное и бестолковое занятие, лишь бы не дать им бездельничать.

	* * *

	Утренний туман был холодным, точно прикосновение рук мертвеца, и позволял видеть всего на несколько метров. Роберт шагал через него, поеживаясь и напрягая глаза. Справа, совсем рядом темнела поверхность забора.
	— Стой! Кто идет? – донесся сверху немного испуганный голос.
	— Свои, – Кузнецов сделал несколько шагов, и из марева выплыла сторожевая вышка, ее опоры, крыша, ведущая наверх лестница. – Ты там как, бдишь?
	— Так точно, – ответил Леон, новичок, присоединившийся к отделению месяц назад, на Циклоне. Высокий и светловолосый, он всю жизнь провел в тайге, где не видел ничего сложнее циркулярной пилы. Но обращаться с оружием обучился очень быстро, и на стрельбах не терялся среди ветеранов.
	— Хорошо, – Роберт кивнул и пошел дальше, проверять остальные посты, где стоят его подопечные.
	Сильно хотелось спать, веки опускались, будто свинцовые. В голове крутились мысли, что нет ничего хуже последних часов караула, когда подходит к концу бессонная ночь.
	Но стоило часовому на очередной вышке не окликнуть подходившего сержанта, как Роберт встрепенулся. Выругавшись себе под нос, он пошел дальше крадучись, почти неслышно. Проник под вышку и полез по лесенке, ступеньки начали скрипеть под ногами.
	Откинул люк и обнаружил, что в лицо ему смотрит дуло автомата, знакомого до последней детали «Козыря».
	— Я так и думал, что это ты, елки-палки, – сказал Трэджан бодрым голосом, но глаза у него были заспанные, опухшие.
	— Все же проснулся, гад, – Роберт беззлобно выругался. – Еще раз такое учинишь, я лично тебя пристрелю. Ты что, не понимаешь, что зайди к тебе с проверкой кто повыше Бьерна, мы бы дружно отправились в карцер?
	Трэджан молчал, якобы виновато смотрел в пол, но в глазах его светилась насмешка.
	— Даже не в карцер, а под суд. Время-то военное, – закончил Роберт официальную часть выговора, и добавил. – При новой попытке подставить меня дам в рожу. И не посмотрю, что друг.
	— Так точно, сержант. Слушаюсь, сержант. Буду бдителен, сержант. Ведь кругом враги, сержант, – истово забормотал Трэджан.
	Роберт зажал руками уши и торопливо начала спускаться. Он давно понял, что с приятелем серьезно разговаривать особого смысла нет. Сам заговорит кого угодно, и если надо, то и до смерти.
	Проверил еще две вышки, где стояли Кампински и Тимур, там все оказалось в порядке. Когда вернулся к караулке, расположенной у ворот, солнце выпихнуло из-за горизонта веер розовых лучей. Мерзкий туман начал потихоньку рассеиваться.
	— Ну что там? – спросил Бьерн, сидевший за столом дежурного офицера, и громогласно зевнул.
	— Порядок. Все на месте, никто не спит, – доложил Роберт.
	— Это хорошо. Надеюсь, что и у остальных дела не хуже.
	Через несколько минут вернулись двое других сержантов. Едва отрапортовали, как со стороны казарм донесся сигнал подъема. Через минуту он затих, сменившись дружным топотом.
	Полк выбежал на зарядку.
	— Единственное преимущество караула, что от зарядки ты освобожден, – заметил командир третьего отделения, с медной кожей и тонким носом.
	— Есть еще одно – можно спать до обеда, – хмыкнул Роберт.
	— Сегодня это не пройдет, – мрачно заявил Бьерн. – В полк прибывает новая броня. Будем принимать.
	— Что за новая броня? – встрепенулся сержант первого отделения. – Чем она от старой-то отличается?
	— Знаю только аббревиатуру – эм бэ эс, эл двенадцать, а два, – сказал лейтенант. – Больше ничего не сообщили.
	Зарядка закончилась, солдат погнали в столовую, а еще через полчаса взвод Бьерна вышел из караула.
	— Живо на завтрак, – скомандовал лейтенант. – Через полчаса должны быть в казарме.
	Кормили тут, это поняли еще вчера, не то чтобы очень хорошо, но сытно. Порции были такие, словно каждый из солдат весил со слона, зато разнообразием еда не блистала – сплошь гречневая каша с мясом.
	В обед ее делали пожиже и называли супом.
	— Куда он нас гонит? – спросил Кампински вполголоса, когда лейтенант, не дав вычистить тарелки, выгнал всех на улицу.
	— Новую броню получать, – так же тихо ответил Роберт. – Боится, что нам не достанется.
	— А, ну тогда понятно.
	Вернулись в казарму, а через пять минут явился толстый сержант из хозяйственной части.
	— Следуйте за мной, – сказал он Бьерну. – И пусть захватят с собой старые бронекостюмы. Кто не сдаст, не получит новый.
	Нагруженные наплечниками, набедренниками и шлемами солдаты заковыляли в сторону склада, того самого, куда вчера таскали стройматериалы. Там пришлось дважды поставить подпись, свалить отслужившую свой срок амуницию в один из здоровенных контейнеров.
	— Эх, счастливо, – Трэджан, избавившись от брони, показательно всхлипнул. – Ты не раз спасал меня от гибели. Так что я буду помнить тебя, честное благородное слово воина.
	— Хватит болтать, – одернул его Бьерн.
	Пришлось Лангтону замолчать и встать в конец длинной очереди.
	Отстоявший ее получал большой и тяжелый ящик темно зеленого-цвета, с какой-то маркировкой на крышке и парой лент вроде рюкзачных ремней.
	— Надевайте это и идите в казарму, – сказал лейтенант, когда последний из его солдат стал обладателем подобного «сокровища». – Как с этим обращаться, я думаю, разберетесь без меня. До обеда все свободны.
	Роберт закинул ящик на плечи, поправил ленты, чтобы не натирали.
	— Тяжелый, – удивленно сказал Шриван, проделав ту же операцию. – Прежняя броня, как мне кажется, была легче.
	— И в данном случае, как ни странно, я должен с тобой согласиться, – прохрипел Трэджан.
	И солдаты зашагали в сторону казармы.
	Добравшись до места, Роберт сгрузил ящик около кровати, размял занывшие мускулы шеи.
	— Думаю, что познакомлюсь с костюмом потом. Сначала посплю, – сказал он и принялся снимать ботинки.
	— А я не утерплю, – буркнул Трэджан. – Открою сейчас. Ну-ка, где там замок?
	Хрустнуло, чмокнуло, крышка ящика поднялась. Роберт прямо в одежде свалился на кровать, засунул руку под голову и начал смотреть, как Лангтон изучает новую броню.
	— Ага… что это? Наплечник… Точно такой же, как у меня и был. И второй тоже. Но и вправду тяжелый… А почему? – бормотал тот, извлекая из ящика детали костюма и раскладывая их на полу.
	— Это ты растолстел и ослабел, – высказал предположение Кампински. – Да, эта штука на вид ничем от старой не отличается. Ну-ка, посмотрим, что сказано в инструкции, – и он вытащил из своего ящика листок писчего пластика. – Ага… так, имеет встроенные усилители и сервоприводы.
	— Где? – спросил Трэджан, вертя в руках один из щитков с живота.
	— Наплечники… спина… ноги… – сказал Кампински. – То есть она и вправду тяжелее, чем старая, только эта тяжесть, когда наденешь, не ощущается. А еще в ней можно быстрее и дольше бегать, не уставая.
	— И тащить на себе до черта всего, – сделал вывод Трэджан.
	— Завтра или сегодня после обеда попробуем, – сказал Роберт, повернулся на бок и закрыл глаза. – А теперь спать, спать…
	Снилась ему Земля, родной Владивосток и стройная девушка со светлыми пушистыми волосами.

	Дочь эволюции
	4

	Сменили с дежурства их на самом закате. Багровое солнце только коснулось боком горизонта, а ветер, терзавший форсеров проведенные на посту сутки, замолчал, когда ком-линк донес голос Фернандо.
	— Смена через десять минут, – сообщил тактик.
	— Ох, здорово, – сказала Марта, потягиваясь и понимая, что последний час думала только о том, как бы согреться. – Сутки в этот раз тянулись долго, будто наряд по казарме в центре подготовки.
	— Это точно, – хмыкнул Жозеф. – Или мне кажется, или с каждым днем становится холоднее. Неужели на этой планете существует зима?
	— Мы вроде бы на экваторе, – Санчес хлюпнул носом. – Тут должно быть всегда одинаково тепло… в смысле, холодно.
	Танки, стоявшие, как обычно, за периметром, принялись разворачиваться. Из-за скал показалась идущие колонной форсеры.
	— Смена, – вздохнула Лия. – Ха, смотри-ка, а рожи незнакомые… Неужели новые части прислали?
	За проведенное на Фрио время Марта и ее бойцы узнали сменщиков если не по именам, то по лицам точно.
	— Похоже на то, – Марта выбралась из окопа. – Хотя какая нам-то разница?
	Она кивнула незнакомому субтактику, высокому и худющему, с ало-бело-синим символом Сердца Бури на груди. Тот на приветствие не ответил, более того, сделал вид, что его не заметил. Глаза отвел в сторону и принялся поторапливать собственных бойцов.
	— Чего это он? – удивился Тадеуш.
	— Гордый очень, – сказала Марта достаточно громко, чтобы ее услышали. – Ну, ничего, задницу отморозит, на насекомых посмотрит – станет помягче…
	Ответом ей стал презрительный взгляд.
	Марта поморщилась и решительно зашагала прочь – не хочет общаться, так дело его. Услышала, как Жозеф и Санчес за ее спиной обменялись несколькими репликами и даже разобрала отдельные слова: «рожа», «кулак», «темный коридор».
	За пять минут догнали последний из танков, пристроились за ним, в самом хвосте длинной колонны.
	— Хм, а смене «Зверей», похоже, не положено, да, – Тян оглянулся, задумчиво почесал затылок.
	— Главное, чтобы в брюхо было чего-нибудь положено, – вздохнула Лия. – Остальное – ерунда.
	Показались купола Розенфолла. Распахнулись двери шлюза, впуская в город озябших форсеров. И тут вновь напомнил о себе Фернандо.
	— Внимание всем, – заявил он, включившись в общую сеть бригады, чтобы его слышал каждый боец. – Ужин отменяется. Приказываю – собрать вещи и через двадцать пять минут быть готовыми к отправке. Построение на площади перед казармой.
	— Ну надо же. Сюрприз… – пробормотала Марта, когда голос тактика перестал дребезжать внутри черепа. – И куда нас переводят, интересно? Неужели и вправду на Антион? И для чего? Чтобы…
	Она замолчала, понимая, что делиться догадками насчет штрафной бригады и того, что их ждет, не стоит. Бойцы, в отличие от командира, оказались новым приказом если не обрадованы, то уж точно не огорчены.
	— Без ужина останемся – это плохо, – рассуждал Жозеф, – зато уберемся из этого гнусного холодильника. Я здесь себе все хозяйство отморозил. Боюсь, что и не заработает, когда надо будет…
	Санчес хмыкнул.
	— Думаешь, надо будет? – ехидно поинтересовалась Лия. – Надеешься, что на такого парня как ты, кто-то польстится? Ой, зря…
	«Они не знают, – думала Марта, впереди звена проходя через шлюз, – что теперь мы обречены на смерть. Из солдат Эволюции стали пушечным мясом. Хотя ранее тоже были им, только льстили себе…».
	Прошли длинным коридором с высоким потолком, заменявшим в единственном городе Фрио улицу. Внутри общежития встретился сюрприз – незнакомые субтактики и бойцы, деловито сновавшие по коридорам.
	— Ха… привет, – удивленно сказала Марта, вступив в собственную комнату и обнаружив, что незваные гости появились и тут.
	Четверо форсеров лежали на кроватях, чернокожий лысый субтактик возился с плазменной пушкой.
	— Забирайте вещи, – сказал он, поднимая голову. – Мы их сложили вон там, – кивнул в сторону угла, где кучей лежали рюкзаки.
	— Могли бы и не трогать, братцы, – кулаки на ручищах Жозефа сжались, он шагнул вперед, не заметив, что едва не сшиб Марту с ног. – Или вы из тех, кто любит покопаться в чужих вещах!?
	— Похоже на то, – прорычал Санчес. – Сейчас мы вам покажем, что это плохо…
	— Стоять! Тихо! – рявкнула Марта, понимая, что еще миг, и ее озлобленные, уставшие парни ринутся в драку.
	А неприятностей из этого получится – хоть автоматическим погрузчиком разгребай.
	— Эмоциональная несдержанность – это атавизм, – нравоучительно изрек чернокожий субтактик. – Не зря говорят, что вы – просто слегка измененные люди. Ничего, ваши ошибки будут исправлены нами.
	— Кто говорит? – взревел Жозеф.
	— Тихо! – Марта положила руку ему на плечо, ощутила, как напряжены чудовищные мышцы. – Любые разговоры – запрещаю. Собрали вещи и быстро покинули комнату. Понятно?
	— Да они… я… – пропыхтел Жозеф. – Так точно.
	— Вот и отлично, – она глянула на чернокожего субтактика. – Скажешь еще хоть слово, получишь в рожу от меня.
	Собирались под сердитыми, полными презрения и даже ненависти взглядами.
	Когда выбрались с рюкзаками в коридор и затопали к лестнице, не выдержал Тадеуш.
	— Как же они… почему они позволяют себе такое говорить? – забормотал он. – А? Мы все дети Пророка, мы…
	— Ты и правда веришь в это? – хмыкнул Рашид. – Наивный.
	Больше до самого выхода никто не произнес ни слова.
	Бригада построилась за минуту до назначенного срока. Фернандо хмуро оглядел строй и сказал:
	— За мной. Направление – к Западному шлюзу. За ним ждут транспортеры.
	— Это что выходит… – услышала Марта шепот Санчеса – На Рахонавис?
	От Розенфолла начинались четыре дороги. Две от Восточного шлюза тянулись к порталам в человеческие миры. Третья – от Южного, и по ней можно было добраться до Гекаты. Последняя, самая длинная, пересекала периметр на западе, и вела к планете, где родился Рональд.
	Неужели там планируется крупная операция?
	В полном молчании пересекли Розенфолл. Когда выбрались из города, солнце зашло, алое зарево заката начало уползать за горизонт, из темноты появились первые, самые яркие звезды.
	Транспортеры оказались самыми обычными – бронированные коробки на колесах, проходимые и вместительные.
	— Забираемся, – скомандовала Марта, выведя звено к своей машине.
	Судя по залезавшим через люк форсерам, делить кузов предстояло с бойцами Рональда, Сары и Стефана.
	— Отправимся к тебе в гости? – спросила Марта у «чудо-техника». – Покажешь местные красоты?
	— Если вспомню какие-нибудь – обязательно покажу, – Рональд невесело улыбнулся.
	Они забрались в транспортер последними, захлопнули за собой люк. Едва уселись на жесткую, неудобную лавку, как машина, покачиваясь, двинулась с места. Через оконце в задней стенке стала видна кабина следующего транспортера, а за ним – силуэты трех «Зверей».
	Крабы торопливо шевелили лапами.

	* * *

	Транспортер подбросило так, что Марта стукнулась затылком о железный борт и проснулась.
	— Что за ерунда? – пробормотала она, со сна еле ворочая языком.
	В кузове было душно и темно. Посапывали дремлющие бойцы, шуршал на полу кусок упаковочной фольги.
	— А это мы приехали, похоже, – ответил Рональд. – Только что был портал, так что мы на Рахонависе.
	— Да? – Марта выглянула в оконце.
	Далеко позади тухло голубое зарево портала. Справа и слева от дороги блестела вода, по черному небу плыли рваные облака. Тускло светился серп крохотной луны, еще одна, полная, блестела желтизной.
	— Симпатичный пейзажик, – проговорила Марта. – Хотя после Фрио что угодно покажется уютным.
	— Это точно, – согласился Рональд.
	Где-то над горизонтом полыхнула молния, осветила иззубренные горные хребты. Мгновением позже донесся гром, налетевший порыв ветра ударил в борт транспортера, качнул тяжелую машину.
	— Привет от местных бурь? – Марта ощутила, как со щекоткой в горле перестраиваются дыхательные фильтры. Судя по их поведению, воздух содержал ядовитые примеси. – А что за вода кругом?
	— Портал на Фрио расположен в зоне лиманов – затопляемых заливов. Вообще большая часть Рахонависа – мелководные теплые моря. За шестьдесят лет, прошедших с момента появления тут людей, освоено примерно две трети одного континента. А их тут три. Да еще множество островов…
	Вновь громыхнуло, на этот раз ближе. Молния вырвала из мрака внутренности транспортера, осветила спящих бойцов. Блеснула на стволах оружия и металлических деталях брони.
	Марта заворожено смотрела, как небо с невероятной скоростью закрывает черная туча.
	Исчезла одна луна, затем вторая. Марта успела разглядеть, что в воде рядом с дорогой плавают какие-то светящиеся плети. И тут налетела буря, превратила мир за окошком в переплетение дождевых струй. Транспортер тряхнуло, словно он наехал на колдобину, а от следующего громового раската проснулись все.
	— Это еще что такое, демон забери? – поинтересовался Стефан.
	— Нас встречают, – ответил Рональд. – Не пугайтесь. Обычная гроза не из самых сильных.
	Голос его звучал радостно, с лица не сходила улыбка.
	Буря безумствовала до рассвета. Транспортеры ползли на самой малой скорости, дождь хлестал по бортам и крышам. Гром оглушал, а молнии напоминали выстрелы из плазменного оружия невероятной мощности. Казалось, что планета вот-вот развалится на куски.
	А затем пришло утро, тучи унесло ветром. Стало видно, что дорога идет по вырубленному в скалах уступу, и что далеко внизу, метрах в четырехстах, блестит уходившее за горизонт море.
	— Тут должны находиться фермы по выращиванию кристаллина, – сказал Рональд. – Их легко заметить по таким штукам, похожим на бочки.
	— Ага, вижу, – из серых волн торчало что-то округлое, черное, с множеством мелких дырочек в верхней части.
	— Это гнезда кристаллоидов. Они делают кристаллин примерно так же, как земные пчелы – мед. Большая часть местных тем занимается, что их разводит. Фермы тянутся на десятки километров.
	В полдень остановились у поселка из дюжины куполообразных, лишенных окон домов. Бойцы вылезли из транспортеров, чтобы размять ноги и перекусить. Едва снова двинулись в путь, налетела вторая гроза, не слабее ночной. Но закончилась быстро, вновь засияло солнце.
	Дорога то поднималась высоко над морем, то спускалась прямо к волнам.
	Рахонавис не радовал разнообразием пейзажей. С одной стороны – отвесные голые скалы, с другой – море. Кое-где из него торчали плоские острова, виднелись отмели. Над ними сновали тысячи крохотных плавучих существ, клубились водоросли, торчали «ульи» кристаллоидов.
	Утомительное путешествие закончилось только к вечеру.
	— Неужели приехали? – спросила Сара, когда транспортер стал замедлять ход. – Прямо не верится…
	— Лучше поверь, клянусь Пророком, – посоветовала Марта. – А не то нас и дальше повезут куда-нибудь.
	Транспортер миновал ворота в заборе из колючей проволоки и остановился. С негромким скрежетом открылся люк.
	— Выгружайтесь, – донес ком-линк голос Фернандо. – Построение по звеньям около машин.
	Марта первой выпрыгнула на пластобетон, поправила съехавший рюкзак и огляделась. Судя по всему, их привезли на обычную военную базу, каких десятки раскиданы по Сложным Мирам.
	Все тут выглядело до тошноты обычным – силуэты бараков, стрельбище, вышки с часовыми. Разве что здания не имели окон, были куда более приземистыми, чем на том же Регеде, а над штабом не торчали «лепестки» антенн.
	Оно и понятно – первая же буря сломает их и унесет туда, куда Пророк людей не гонял.
	— Судя по метеопрогнозу, до очередной грозы пятнадцать минут, – вновь заговорил тактик. – Поэтому поторопитесь. Передаю координаты размещения. Первое звено – шестой барак, второе…
	Через пару минут Марта знала, что им достался барак номер тринадцать. А еще через пять она во главе бойцов галопом мчалась по территории базы. Из-за горизонта доносилось красноречивое ворчание грома. Небо стремительно темнело, обещая новый катаклизм.
	— Ну вот, прибыли, – с облегчением вздохнула Марта, когда за ее спиной захлопнулась дверь.
	Внутри обнаружились растерянные бойцы Стефана и сам он, озадаченно чешущий в затылке.
	— Осталось еще понять – куда именно, – хмыкнул Санчес.
	Барак выглядел заброшенным. Освещение не работало, санитарный блок, судя по виду, стал жертвой небольшого потопа. С потолка капала вода, а в стенах темнели сотни мелких трещин.
	— Командир, – Марта связалась с Фернандо и кратко обрисовала ситуацию. – Жить тут невозможно…
	— Сожалею, но другого помещения у нас нет, – ответил тот. – Придется потерпеть. Вы же боевые форсеры, должны быть привычны к суровым условиям. В ближайшие дни, если найдется время, займемся ремонтом.
	— Ты слышал? – спросила Марта.
	— Да, – ответил Стефан. – Придется размещаться в этом сарае. Надеюсь, он не развалится прямо сегодня.
	— Вот так попали, – мрачно буркнул Жозеф. – Я, конечно, разное видел, но такое, чтобы так грязно и…
	— Отставить разговоры, – сказала Марта сурово. – А если хотите, чтобы было поуютнее, то займитесь сами.
	Но по лицам и глазам она видела, что бойцы недовольны. Да и сама, если честно, ощущала глухое раздражение. Даже в Розенфолле они жили в лучших условиях, хотя там ютились в гражданском общежитии.
	Чувство было такое, что над ними издеваются.

	* * *

	Мокрые камни хрустели под ногами, создавая впечатление, что они крошатся в пыль. Ветер, дувший исключительно в лицо, был влажным и резко пах озоном. Солнце Рахонависа после Фрио казалось очень жарким, почти таким же, как светило на Норли или Хордане.
	Марта шагала впереди звена, держа ионное орудие наизготовку. Слышала, как переговариваются бойцы, как постукивают лапы ползущего позади биотанка. И думала, для чего все это нужно?
	На военную базу, чаще всего называемую просто по номеру «объект-7», части с Фрио прибыли только вчера. Но отдохнуть им не дали, утром устроили смотр, а после обеда затеяли учения с целью «повышения стратегической и тактической слаженности между отдельными родами войск».
	База располагалась на берегу моря. К востоку от нее находился лиман, на западе поднимались горы, у горизонта белели заснеженные вершины.
	Само собой, что на учения форсеров отправили в ту сторону. Несколько сведенных в одну часть боевых бригад пехотинцев, подразделений джамперов и биотанков получили задание «преодолеть пересеченную местность и выйти на рубеж атаки».
	— И кого мы будем атаковать? – бурчал за спиной Марты Тадеуш. – Кристаллоидов, что ли? Или просто побродим по этим горам, ноги собьем, а отцы-командиры составят отчет об успешно проведенных учениях.
	— Вообще врагами будут те парни из первых пяти бараков, – отозвалась Лия. – Или ты забыл?
	— Да помню я, помню. Что, мне уж и поворчать нельзя?
	Как узнали в первый день, бараки с первого по пятый занимали боевые форсеры, недавно прибывшие из учебного центра Черной Сферы, расположенного на Торридо. Им, к удивлению ветеранов, прошедших не одно сражение, досталась самая легкая задача – изображать условного противника.
	К месту дислокации зеленых новичков отвезли на вертолетах.
	Прибывшие с Фрио пятый час карабкались по склонам, одолевали перевалы, кое-где расчищали дорогу для биотанков.
	— Ворчать можно, только в меру, – вмешалась в разговор подчиненных Марта. – А то порой от твоего брюзжания тошно делается.
	— А разве я виноват? – Тадеуш, похоже, обиделся. – Тяжкая жизнь виновата.
	— Через десять минут привал, – прошелестел в ком-линке голос Фернандо. – В охранение становятся звенья номер один и два. При возобновлении движения еще через пятнадцать минут сохраняем порядок. Передовой дозор составит…
	Марта не удивилась, когда было названо ее звено.
	Через десять минут показалась ровная площадка, достаточно большая, чтобы на ней убралась двигавшаяся колонной боевая бригада. Биотанки остановились, несколько операторов спрыгнули вниз, другие остались на платформах. Форсеры расположились по группам, забулькала вода во флягах, захрустела фольга на сухих пайках. Бойцы охранения исчезли в скалах, окружавших площадку со всех сторон.
	— Привет, – Мигель, лысый джампер, подошел как всегда бесшумно. – Как ты?
	— Неплохо. Хотя куда лучше было бы где-нибудь в казарме, в лежачем положении. И кому эти учения нужны?
	Марта знала боевую задачу только в общих чертах. Догадывалась, что прочие боевые бригады двигаются где-то рядом, параллельными маршрутами, чтобы выйти к цели с нескольких сторон.
	— Ты не права, – Мигель с легким превосходством улыбнулся. – Они нужны очень многим. Века назад полководцы на Земле знали – солдату нельзя давать скучать. Нужно то и дело занимать его. Иначе он начнет думать.
	— Зачем тогда было убирать нас с Фрио? – Марта пожала плечами. – Там мы были заняты выше головы.
	— Ты знаешь, что Рональд ухитрился связаться с друзьями? – Мигель по обыкновению резко поменял тему разговора.
	— Нет. А что?
	— Ситуация на Рахонависе странная. Войск тут было много с самого начала конфликта, ведь планета – единственный источник кристаллина. Поэтому множество военных баз, особенно на севере, у портала на Шип, где есть опасность прорыва людей. Но, как узнал Рональд, два месяца назад начались не очень понятные подвижки. На большинстве баз полностью сменился состав. И сейчас через портал с Фрио идут новые и новые части. И они либо состоят из новичков, вроде тех, что были на Нифелгейме, либо из таких, как мы.
	— Так ты думаешь… – несмотря на жару, Марте стало холодно. – Все-таки…
	— Похоже, что готовится вторжение на Шип, – джампер погладил себя по лысой макушке. – И путь туда пробьет штрафная бригада, то есть мы. А новые боевые форсеры, умеющие лишь подчинятся, пойдут следом, и будут убивать тех, кто посмеет отступить…
	— Убивать своих?! – она хотела возмутиться, но поняла, что все, происходившее с момента их появления на Фрио, можно объяснить таким образом.
	Пополнение с генетическими или поведенческими аномалиями, новые командиры, отсутствие запчастей для биотанков, презрение со стороны новичков…
	— Марта, пора выдвигаться, – напомнил о себе Фернандо. – Направление – пять градусов к северу от западного.
	— Есть, – отозвалась она, все еще пытаясь осознать сказанное Мигелем. – Что же делать?
	— Не знаю, – в голосе джампера прозвучала необычная растерянность.
	— Ладно, мне пора. Потом поговорим, – Марта повернулась к своим бойцам. – Вставайте, лежебоки. Пойдем впереди.
	Новость никого не обрадовала. Лица сделались кислые, Санчес даже сплюнул, а Тадеуш снова заворчал, но так тихо, что слов разобрать было нельзя.
	— Наше дело выполнять приказы, – сказала Марта, не чувствуя особой убежденности в своих словах. – Пошли.
	Гроза накатила, едва отошли от места стоянки. Дождь ударил по головам и спинам, гром оглушил. Видимость сократилась до нескольких метров, по склонам зажурчали, набирая мощь на глазах, потоки воды. Канал связи ком-линка забили помехи, у Марты от треска и шипения заболела голова.
	С трудом разобрала приказ остановиться и выждать, пока буйство стихии не пойдет на спад.

	Воин Пророка
	2

	Казарма выглядела много уютнее, чем та, в которой они провели полтора года. У каждой кровати – тумбочки, сами койки одноярусные и широкие, пол и стены покрыты мягким материалом, у входа установка климатического контроля. Дезинфектор настолько просторный, что в нем можно стоять в полный рост.
	Места тут хватало больше чем на сотню бойцов, в противоположной от входа стене виднелась дверь санитарного блока.
	— Заходите, не стесняйтесь, – проговорил субтактик, сопровождавший бывших курсантов. – Вон там три койки свободны. Видите, не застелены…
	На военную базу «Хордан-Центр» Андре и Оле попали час назад, после того, как сутки провели в транспортере. Когда машины остановились после КПП, Малосс вывел новобранцев из кузовов и велел построиться.
	Явившиеся субтактики разобрали своих новых подопечных. Приятели угодили в одну боевую бригаду, а вместе с ними туда же попал уроженец Шеола по имени Симон.
	— А где все? – несмело поинтересовался Андре.
	— На стрельбище, – ответил субтактик, невысокий и крепкий. – Скоро явятся. Ты, значит, белобрысый, ко мне в звено, попадаешь…
	— Именно, – кивнул Оле, спуская с плеч рюкзак.
	— И ты, здоровяк, – субтактик указал на Андре. – Вот и славно. Звать меня Ференц, и я люблю, чтобы все было в порядке? Понял, резаные мозги?
	— Э… так точно.
	Дверь казармы с грохотом распахнулась, в нее шагнул могучий форсер с мортирой на плече.
	— Ага! – взревел он, выпучив глаза при виде новобранцев. – Кого нам прислали, цыплят на обед?
	— Ладно пугать молодежь. Вот эти двое с нами будут служить, – поморщился Ференц. – Вечно ты, Джон, орешь не по делу.
	— Если бы я орал еще и по делу, то вы давно бы оглохли, – могучий форсер снял мортиру и шагнул к Оле. – Ну, давайте знакомиться!
	За ним в казарму начали входить бойцы, грязные и мокрые, словно явились прямо из джунглей.
	Через полчаса Оле знал всех в своем звене, от снайпера Якова, черного и тощего, до Магды, несколько мужеподобной, но с длинными, по пояс русыми волосами. На нового бойца «старички» глядели без враждебности, но и без симпатии. Называли имена, жали руку и торопились в душ.
	— Ну что, со всеми познакомился? – спросил Ференц. – Через час – обед. Потом два часа свободного времени. После него общее построение оперативной бригады. Уж не знаю, зачем.
	— Я понял, – ответил Оле. – А… когда мы отправимся на войну?
	Субтактик хмыкнул, а оказавшийся рядом Джон громогласно расхохотался, так что обернулся даже боец, собравшийся выйти из казармы.
	— Повоевать не терпится, понятное дело, – кивнул Ференц. – Кто ж знает, когда? Пророк прикажет, и отправимся. Хотя мы и так с Эброна всего две недели назад вернулись, так что никак не завтра.
	И он отошел.
	— И как там, на войне? – спросил Оле у Джона, чуть понизив голос.
	— Убивают, – отозвался тот. – Хотя чаще убиваем мы. Ведь для того и созданы, верно?
	И он вновь засмеялся, но на этот раз совсем не весело.
	Через час бригада отправилась на обед. Столовая оказалась просторной, еда – обильной. Вернувшись обратно в казарму, Оле свалился на койку и два часа проспал, «отрабатывая» бессонные сутки в учебном центре и время в трясущемся транспортере, подремать в котором тоже не удалось.
	Проснулся от сильного толчка в плечо.
	— Вставай, а то на построение опоздаешь, – сказал Яков, надевший парадный комбинезон и нацепивший на грудь Золотую Ленту Эволюции.
	— Да, конечно… – и Оле торопливо вскочил.
	У новичков комбинезоны были обычные, не имелось оружия, и они выделялись среди сослуживцев.
	— После построения напомни мне, сходим на склад, – проговорил Ференц, когда они вышли из казармы.
	— Хорошо, – кивнул Оле.
	Небо над базой было ясным, злое солнце Хордана жарило так, что хотелось спрятаться в тень. Но на огромном плацу, где рядами строились бойцы, ее просто не имелось.
	Замер ровный, точно по линейке проведенный строй, и перед ним появился Малосс в сопровождении нескольких супертактиков.
	— Смирно! – скомандовал он, обводя форсеров пристальным взглядом. – Воины Пророка, все вы знаете, что настал решительный момент в битве за торжество Эволюции. Верные Стальному Кодексу форсеры напрягают силы на фронтах и в тылу, чтобы…
	Оле подумал, что услышит очередную унылую агитационную речь. Но Малосс довольно быстро свернул с пропагандистской дорожки.
	— Бойцы Первого Параграфа, – сказал он. – Мы – по определению лучшие из лучших. Мы должны быть на гребне Эволюции, на ее переднем краю. Обязаны подавать пример тем, кто идет следом. И сейчас, когда для нашей расы настало время окончательно избавиться от человеческих атавизмов, именно мы сделаем первый шаг в этом направлении. Великое доверие, что оказал нам Пророк, необходимо оправдать.
	Дальше Оле с изумлением узнал, что им всем необходимо, для начала, очистить от эволюционного шлака собственные организмы.
	— Путь здесь только один – генопсихологичская экспертиза и повторная модификация, – слова Малосса падали в полной тишине. – Да, это болезненно и опасно, но необходимо. Заставлять никого не могу, вы вольны не согласиться. Но знайте, что я, ваш командир, прошел через обе эти процедуры добровольно. Одним из первых, как только узнал о мудром замысле Пророка, – стратег выдержал паузу, давая бойцам осознать сказанное. – Те, кто согласен на экспертизу и модификацию – шаг вперед!
	Сердце Оле гулко забилось, он облизал пересохшие губы. Да, генопсихологическая экспертиза – штука крайне малоприятная, а ремодификация очень рискованна. Ранее она вообще не обходилась без неприятных последствий, и лишь недавно ее научились делать «чисто». Но на то он и боевой форсер, чтобы идти навстречу опасности! И как проявить нерешительность в тот момент, когда речь идет об Эволюции?
	Оле сделал шаг вперед, лишь на сотую долю секунды отстав от соратников.
	Из всей оперативной бригады на месте не остался никто.
	— Иного я не ожидал, – сказал Малосс спокойно, почти равнодушно. – Завтра с самого утра на базу прибудет бригада медиков, к обеду будет развернут модификационный комплекс. С расписанием мероприятий вас ознакомят командиры. А теперь – разойдись!
	И, словно по команде, закрывшие небо тучи разродились дождем.

	* * *

	Оле волновался так, как волновался единственный раз в жизни – перед первичной боевой модификацией. Но тогда ему было шестнадцать лет, по меркам Фатума – совсем мальчишка.
	Сейчас Оле надеялся, что лучше справляется с собой, чем в тот жаркий пыльный день на родной планете, и что его тревоги не видно.
	— Так, расслабились, резаные мозги, – проговорил субтактик, коротавший время вместе с бойцами. – А то выглядите хуже, чем толпа юродивых или святых из людского фольклора.
	Джон хмыкнул, даже мрачная Магда заулыбалась. Стало немного легче.
	Звено Ференца оказалось чуть ли не первым в очереди на генопсихологическую экспертизу. После завтрака, не заходя в казарму, оно отправилось в юго-западный угол базы, где несколько пустовавших складов отвели для прибывших затемно медиков. Там бойцов встретил форсер с признаками научной модификации М2. Привел в один из складов, загнал в пыльный отсек, велел ждать, а сам ушел.
	— У меня приятель один такую экспертизу проходил, – подал голос Яков. – Еще в самом начале войны. У него после боев на Сокаре что-то с головой слу…
	— Отставить разговорчики, – дверь склада открылась, и в полутемное помещение, где не было ничего, кроме дюжины раскладных стульев, зашел еще один ученый. – Ты и ты, – поднялась рука с длинными тонкими пальцами, – за мной.
	— Есть, – Оле с испугом понял, что показали на него и на Магду.
	Он поспешно вскочил, вслед за ученым вышел из помещения. Изо всех сил сдерживая дрожь волнения, проследовал длинным коридором, пересекавшим здание, и шагнул в распахнутую дверь.
	Оказался точно в таком же отсеке, только ярко освещенном.
	Под потолком и на стенах висели лампы, переносные перегородки делили помещение на несколько частей. В каждой стояло вращающееся кресло с высокой спинкой и подлокотниками. Вокруг кресел располагались странного вида приборы, расхаживали форсеры, слышались приглушенные голоса.
	— Садитесь, – велел ученый, приведший Оле и Магду. – Девушка вот сюда, а вы – сюда…
	Уроженец Фатума сделал попытку улыбнуться, чтобы показать, что ни капельки не боится, но губы не послушались. Сел в кресло, ощутил касание ледяного пластика к спине и бокам.
	— Руки вот сюда, – рядом появилась женщина научной модификации, настолько худая, что походила не на форсера и не на человека, а на странное насекомое вроде тех, что водятся в подземельях Фатума. – Мы вас пристегнем для вашей же безопасности. Всякое бывает…
	На запястьях Оле защелкнулись металлические браслеты. Он взглянул на них и понял, что сломать их или оторвать подлокотники не сможет, даже используя всю мощь мускульных акселераторов.
	Кресло делалось в расчете на таких, как он.
	— Готов? – спросил кто-то из-за спины. – Тогда начнем. Закройте глаза, боец, попытайтесь расслабиться…
	Оле опустил веки. Почувствовал, как ему что-то надели на голову, как в затылок вошел тонкий щуп.
	— Пробы пошли, – голос худой женщины донесся словно издалека. – Сканер на прокачку. Анализ кода…
	Оле понял, что падает. Попытался открыть глаза, но не смог. Мышцы отказались повиноваться, а зрачков коснулась серия ярких вспышек, пришедших словно из центра головы.
	Он плохо представлял, что именно происходит во время экспертизы. Знал только, что ученые получают расшифровку генетического кода, а затем, исходя из нее, пытаются понять, как именно данный форсер будет вести себя в той или иной ситуации, насколько он устойчив, силен и генетически «чист»…
	Возникло ощущение, что он стоит на четвереньках. Захотелось сделать движение вперед и вниз, укрыться в темных глубинах воды… Но разве ее может быть так много?.. Только не на Фатуме… боль по позвоночнику, желание прыгнуть, теплые солнечные лучи на лице…
	Затем Оле все-таки поднял веки, разглядел склонившиеся над ним лица, мужское и женское.
	— Что… – сумел он выдавить из себя, а потом вновь рухнул в пучину видений, бессвязных и очень болезненных.
	Чувство было такое, что его выворачивают наизнанку. Реальные воспоминания мешались с откровенным бредом: дом матери-воспитательницы на Фатуме, но рядом с ним растут высокие деревья… небеса с кружащимися в них звездами и лунами… учебный центр, расположенный почему-то в бескрайней степи… Кочующие Дюны, золотистые и белые…
	— Странная мутация, никогда такой не видела, – доносится откуда-то с небес сухой голос.
	— Он же с Фатума, – отвечает ему другой. – А там нормальным остаться невозможно, даже если просто проживешь несколько лет. Посмотрим, на что именно она влияет, насколько она…
	Голоса истончились, пропали в накатившем рокоте.
	Оле заулыбался, утонул в охватившем все тело наслаждении. Но оно сменилось резкой болью, напряжением и страхом. Он сделал усилие, готовясь броситься на врага. Понял, что готов потерять над собой контроль, как порой бывало в детских драках…
	Попытался бороться с этим, но не смог. Багровая волна подкатила к голове, все мышцы напряглись рядом, от пяток до макушки прошла быстрая, но очень болезненная судорога.
	А потом обнаружил, что сидит в кресле, весь мокрый от пота. Оцарапанные о фиксаторы запястья ноют, а прямо над ним склоняются двое исследователей – худая женщина и тот мужчина, что привел Оле сюда.
	— Что… – прохрипел он, с трудом выталкивая слова через одеревеневшее горло. – Как… результаты?
	— Во-первых, они засекречены, – ответила женщина. – А во-вторых, их еще необходимо расшифровать. Но не беспокойтесь. Вы обо всем узнаете. В свой срок.
	Это прозвучало почти угрожающе.
	Оле отстегнули от кресла, и он смог встать. В первый момент едва не упал, потом стало легче. Увидел, как приводят в себя Магду, которой, судя по всему, пришлось много хуже, чем ему – хлопают по щекам, вводят что-то в вену.
	— Возвращайтесь к своим товарищам, – резко приказал мужчина. – Ваша подруга подойдет позже.
	Ослушаться Оле не посмел.

	* * *

	В казарме было непривычно тихо, словно глубокой ночью, когда ее обитатели погружены в сон. Бойцы, как один, лежали на койках, почти не двигаясь. После мерзкой процедуры, во время которой ученые покопались в генетическом коде, сил не было ни у кого.
	— А ведь обед через полчаса, – слабым голосом проговорил Ференц. – Нас распотрошили славно, нечего сказать, но придется вставать.
	— Чтобы меня опять вырвало? – громогласно заявил Джон.
	— Можешь не жрать, резаные мозги. Но не посетить столовую ты без разрешения тактика не можешь. Или хочешь с ним поговорить на эту тему?
	— Нет уж, – койка Джона скрипнула, и он с видимым усилием сел. – Лучше еще пять раз поблевать.
	Командир боевой бригады носил имя Чингиз. Славился он тем, что к собственным бойцам относился чуть ли не хуже, чем к людям. Всех до одного подозревал в саботаже и симуляции, наказывал по поводу и без него.
	Неудивительно, что сталкиваться с ним старались пореже.
	— Все намек поняли? – спросил Ференц. – Так что шевелитесь, мокрицы драные. Чтобы через пятнадцать минут привели себя в порядок и были готовы выступать хотя бы и на Землю.
	Оле сделал попытку подняться и, к его удивлению, она оказалась успешной. Пошатываясь, он побрел в сторону санитарного блока. Когда вернулся, казарма не так сильно, как раньше, напоминала людское кладбище. Бойцы начали оживать, со всех сторон понеслись ругательства и кряхтение.
	Через десять минут десятое звено тринадцатой боевой бригады было на ногах, хотя и походило на сборище дряхлых инвалидов.
	— Так-то лучше, – сказал Ференц, тяжело дыша и морщась. – А то отправят нас на рудники, уран копать… За мной – шарком… марш…
	И они заковыляли в сторону двери.
	За пределами казармы, к удивлению Оле, стало легче. То ли злое солнце Хордана выпарило из тела вялость, то ли осознание того, что нужно держать ухо востро, заставило собраться.
	До столовой, по крайней мере, дошли. Никто не упал и даже не попросил шагать помедленнее.
	— Много и в самом деле не жрите, – посоветовал Ференц, когда его бойцы прошли через дезинфектор. – А то мало ли что…
	В Оле еда просто не лезла. Он с удивлением смотрел на Андре, накинувшегося на овощной суп.
	— Ты чего? – спросил тот, заметив взгляд приятеля.
	— Удивляюсь. Все сидят с постными мордами, один ты при деле…
	Андре смутился, опустил голову.
	— Что я, виноват, что мне жрать охота? В брюхе сосет, урчит и ноет.
	— Не виноват, конечно, – Оле подвинул тарелку. – Можешь и мою порцию истребить, если силы есть.
	Отказываться уроженец Регеда не стал.
	А после обеда, когда даже тех, кто не ел ничего, одолела сонливость, напомнил о себе командир боевой бригады.
	— Только этого не хватало, – проворчал Ференц, едва они вышли из столовой. – Приказано немедленно строиться на плацу. Так что руки в ноги и зашагали в ту сторону, пока тактик не разозлился.
	Оле тяжко вздохнул и затопал вслед за товарищами.
	На то, чтобы построиться, тринадцатой боевой бригаде понадобилось куда больше времени, чем обычно. Но тактика это, вопреки ожиданиям, не разозлило, даже не вызвало раздражения.
	— Равняйся! Смирно! – гаркнул он, едва последний из боевых форсеров занял место в строю. – Вольно! С радостью сообщаю, что вы все прошли сегодняшнее испытание. Я счастлив командовать настолько качественными бойцами Эволюции!
	Во время пламенной речи Чингиз надувал щеки и пучил глаза, что делало его похожим на фатумского паука-всеяда.
	— Служим Пророку! – несколько нестройно отозвалась бригада.
	— Поскольку мы первыми прошли через экспертизу, – продолжил тактик, – нам первыми идти на дополнительную модификацию. Она пройдет в лаборатории, расположенной по соседству с той, где вас обследовали. Надеюсь, что процедуру наша бригада перетерпит тоже без потерь. Слава Пророку!
	— Слава Пророку! – и на этот раз отзыв получился столь же нестройным.
	— Вольно, – скомандовал тактик, выпучив глаза так, будто собрался лопнуть. – Разойдись!
	— Интересно, а чего с нами такого сделают? – негромко поинтересовался Оле, когда они зашагали в сторону казармы. – Нас и в первый раз переделали так, что лучше некуда – зрительные и мышечные усилители, эвристические субанализаторы, ком-линк, комплекс жизнеобеспечения. Что еще?
	— Третью руку пришьют, – предположила Магда, – или две. Чтобы вторую «Злобу» можно было держать.
	— Это вряд ли, – вступил в разговор субтактик. – До меня тут доходили слухи, что нам заменят «кожу». Вошьют новый боевой имплантант, что обеспечивает направленную регенерацию тканей.
	— Это как? – брови Джона взлетели к коротко стриженым черным волосам.
	— Как-как, – Ференц почесал в затылке. – Пулевые ранения будут зарастать куда быстрее, чем раньше, в прямом смысле на глазах. Помнишь, как ты на Эброне пулю в бок словил? Так вот с новым имплантантом ее просто вытолкнет из раны.
	— Ого, – новость, судя по довольной морде Джона, произвела впечатление.
	— Но это же повышенный расход химерина и протопластика, – сказал Яков. – Придется таскать с собой куда больше капсул с подпиткой. И есть чаще.
	— Зато убить тебя будет во много раз сложнее, – тут голос Ференца стал мрачным. – Да, и мы, кстати, вторые в очереди на модификацию. А это значит, что лаборатории нам нужно быть через два часа.
	— Даже обед переварить не дадут, – пробурчал Андре, но без особенного неудовольствия.
	— Сделали бодрые лица и бегом к казарме, – сделал вывод субтактик. – Времени на отдых немного, нужно использовать его до последней минуты.
	И в этом командир звена был совершенно прав.


	Дочь эволюции
	5

	С вершины холма позиции «противника» просматривались неплохо – линии окопов, несколько ДОТов, устроенных между камней. Время, что у них было, бойцы Черной Сферы потратили не зря.
	— Интересно, что придумают наши командиры? – сказала Марта, опуская голову и отползая к ожидавшим ее бойцам.
	К небольшой, затерянной между гор долине они топали больше суток.
	Ночью едва не лишились одного из «Зверей», тот чуть не свалился в глубокую расселину. Утром вышли к настоящему тупику, окруженному отвесными стенами, где песчаные крысы с Норли, обитатели ущелий, почувствовали бы себя как дома. Ну а на постоянные грозы научились не обращать внимания.
	— Придумают чего-нибудь, – Жозеф погладил ствол мортиры. – А потом мы по ним как вжарим…
	Судя по тому, что в окопах «противника» не наблюдалось движения, там не заметили, что оказались в окружении. Проворонили, что три боевых бригады час назад взяли их в клещи.
	Ну а тактики и командир объединенной части, судя по всему, никак не могли решить, какой вариант атаки выбрать.
	— Никто не забыл заменить генераторы? – не в первый раз за утро спросила Марта.
	Сегодня не бой, а учения. Мортиры, пушки и ионные орудия будут стрелять так, чтобы оставить подпалины на химериновой броне, но не нанести ран, или – не попусти Пророк – убить.
	— Все-все, – ответил Санчес, безмятежно валявшийся на спине. – Только зачем, непонятно? Если там такие же крысюки, как были в Розенфолле…
	— Отставить! – прошипела Марта, и тут же ожил ком-линк, через него посыпались приказы. – Оружие приготовить. Через пятнадцать минут общая атака. Поняли или повторить?
	— Не надо, – Санчес перевернулся на живот. – Атака так атака, все лучше, чем по горам бродить…
	Учебный бой оказался скоротечным. Осветили небо выхлопы из прыжковых двигателей. Джамперы обрушились на долину сверху, открыли огонь разрушители биотанков. На долю обычных пехотинцев выпало лишь добежать до окопов и взять «уцелевших» в плен.
	— Что, повоевали? – спросил Жозеф, за шкирку вытаскивая из щели в камне очумело трясущего головой форсера.
	Тот выглядел так, словно на голову ему упала скала. Взгляд растерянно блуждал, руки подрагивали.
	— А ну-ка прекрати распускать руки! – сердитый окрик прозвучал с той стороны, где бойцы Черной Сферы соорудили что-то вроде блиндажа. Марта посмотрела туда и увидела субтактика «противника».
	Покрытый каменной пылью, с кривой от злости физиономией, он выглядел довольно жалко.
	— Я? – удивился Жозеф. – Я его и пальцем не тронул, выкопал только маленько. Но если хотите, могу положить на место…
	И он мощным броском отправил очумело крутившего головой бойца обратно в окоп. Клацнула о камни плазменная пушка, раздраженный крик сменился невнятными ругательствами.
	— Что ты себе позволяешь!? – чужой субтактик решительно направился к Жозефу. – А? Как ты, ошибка эволюции, смеешь…
	— Эй, ты, – негромко окликнула Марта. Чужак обернулся, глаза его сверкнули гневом. – Ты вообще-то мертв, – она указала на черное пятно, украшавшее плечо субтактика. – А трупы не разговаривают. Так что заткнись!
	Чужак покраснел, но когда взгляд его упал на зло ухмылявшегося Жозефа, резко побледнел.
	— Вы, как так… – забормотал он.
	— Что, оттащить этого мертвеца к унификатору? – предложил Санчес. – Было бы интересно и полезно.
	— Не надо, – проговорила Марта, не спуская глаз с чужака. – Я верю, что он сам отправится туда. Ведь так?
	Субтактик зло посмотрел на нее и отвернулся. Его боец вылез из окопа, открыл рот, но быстро его захлопнул и вслед за командиром побежал в сторону блиндажа.
	Там собирались «погибшие».
	— Вот и все, – Марта покрутила головой, разминая ноющую шею. – Мы одержали славную победу, выполнили боевую задачу, так что имеем право на отдых.
	Разговор с Мигелем не шел у нее из головы. Если предположения лысого джампера верны, то вот эти парни с черным кружком в окружении языков пламени на груди готовы к тому, чтобы убить ее, да и всех остальных.
	Как сказал тот субтактик – «ошибка эволюции?». Отчего бы ее не ликвидировать…
	— С’Норли, немедленно ко мне! – оторвавший от мыслей голос Фернандо прозвучал очень зло.
	— Есть, – ответила она.
	Тактика Марта нашла у «командного пункта противника», где он разговаривал с коллегой из Черной Сферы. При взгляде на офицеров в голове закопошились тревожные мысли.
	— Явилась? – Фернандо повернулся к ней, а второй тактик пошел прочь. – Что я слышу? Твой боец устроил драку?
	— Никак нет.
	— То есть как – нет? – глаза Фернандо округлились, он задрал нос и стал похож на хищную птицу с Земли. – Тот, кто сообщил мне это, не может обманывать. Генетически. В отличие от тебя и твоих под…
	— Вы обвиняете меня во лжи? – на мгновение она потеряла контроль над собой, ощутила, как захотелось поднять верную «Ярость», нажать гашетку. Представила, как падает тело, пробитое ионным лучом…
	Тактик отступил на шаг, голос у него сделался визгливым:
	— Смирно! Молчать! Слушай меня! – он перевел дух. – Ты виновата в том, что в твоем звене расшаталась дисциплина! За это понесешь наказание! Вместе со своими бойцами пойдешь обратно пешком!
	— Есть, – сквозь сжатые зубы ответила Марта.
	— Хорошо, что ты, С’Норли, еще помнишь, что такое подчинение, и что дух Стального Кодекса еще не выветрился из твоего сердца, – Фернандо оглядел ее с ног до головы. – Чтобы до завтрашнего вечера были на базе. Дорогу, надеюсь, запомнили?
	— Так точно.
	— Свободна, – тактик развернулся и сделал попытку величественно удалиться.
	С таким же успехом он мог попытаться взлететь.
	Марта выругалась про себя и отправилась обратно к звену. Плохую новость бойцы встретили унылым молчанием. Жозеф набычился, но никто не сказал ему ни слова упрека. Промолчала даже Лия, ворчун Тадеуш похлопал могучего форсера по плечу.
	Всякий понимал, что на месте провинившегося мог оказаться кто угодно.
	— Вот уроды, – сказала Марта, когда в долину один за другим начали садиться вертолеты, необычайно длинные, с дополнительными парами стабилизаторов, предназначенными для противостояния бешеной атмосфере Рахонависа.
	Летающие машины сохранились от тех времен, когда КОСМ вела на планете активную геологическую разведку. Ничего ценного найти тогда не удалось, но вертолеты канцелярия себе оставила.
	Через полчаса около брошенных окопов осталось с полсотни форсеров, все из тех, кто шагал сюда по горам. Выяснилось, что наказано не одно звено, и что назад придется идти в большой компании.
	На душе у Марты стало немного легче.

	* * *

	Столовых на территории «объекта семь» было несколько. Та, что в самом центре базы, предназначалась для офицеров старше субтактиков. В других кормили простых бойцов, и кормили, честно говоря, неплохо. Морские твари Рахонависа позволяли себя ловить, а в вареном, жареном и тушеном виде они вполне могли порадовать изнеженного человека, не говоря об уроженцах Сложных Миров.
	Отстояв очередь, Марта взяла поднос, где большая миска супа соседствовала с салатом из водорослей. Пошла к угловому столу, где сидели Стефан, Рональд и еще несколько форсеров из их бригады.
	— Как вы? – спросила Сара, стоило Марте сесть.
	— Нормально.
	Наказанные после учений вернулись на базу только час назад. В дороге провели двадцать часов, под беспрерывными грозами. Двое форсеров погибло, в одного ударила молния, другой сорвался в пропасть и разбился.
	— Как же, нормально, – сказал Арджуна. – Мне приятель из третьей бригады рассказал, чего вы там натерпелись.
	Марта пожала плечами и начала есть. Да, она невероятно устала, но вовсе не нуждалась в том, чтобы ее жалели.
	— Говорят, что завтра еще одни учения, – сказал Рональд. – На этот раз в зоне лиманов. По пояс в воде…
	Пятнадцать спутников Рахонависа создавали крайне неравномерные приливы. Порой они долго не ощущались, в другие моменты, когда тяготение крошечных лун накладывалось друг на друга, достигали невероятной силы.
	Мелкие проливы между горными хребтами, а также пространные отмели большей частью оставались под водой. Но при отливах та отступала, обнажая сырые равнины, где торчали «ульи» кристаллоидов и в кучах водорослей копошились привыкшие к подобным катаклизмам твари.
	— Этого еще не хватало, – поморщился Анджей. – С такой беготней начнешь мечтать о том, чтобы вернуться на передовую.
	— Скоро мы на нее вернемся, – Мигель загадочно улыбнулся.
	Марта едва не подавилась супом: неужели он знает, когда их погонят на убой? Но почему тогда молчит? Почему не расскажет остальным? Хотя, что они тогда сделают? Не подчинятся приказу? Но это невозможно для боевого форсера, давшего клятву сражаться за Пророка и Эволюцию!
	Но как поступить, если Пророк устами командиров требует твоей смерти? Безропотно пойти на гибель или…
	— Марта, ты не заснула? – только услышав голос Сары, поняла, что задумалась, не донеся ложку ко рту.
	— Вы идите, – сказала Марта. – Не ждите меня. Я еле шевелюсь, поэтому буду есть долго.
	— Как скажешь, – Анджей поднялся, за ним начали вставать другие. На месте осталась только Сара.
	— А я подожду, – упрямо сказала она в ответ на вопросительный взгляд Марты. – Мне, если подумать, спешить некуда.
	Столовая потихоньку пустела. Бойцы и субтактики тянулись к выходу, за стойкой лязгала посудомоечная машина, доносились голоса поваров. Марта неторопливо жевала, изо всех сил стараясь не заснуть.
	Донесшийся от выхода крик заставил ее вздрогнуть.
	— Что там такое? – Сара вскочила, вытянула шею. – О, ничего себе! Драка! И там твои, похоже!
	— Что? – Марта не поверила своим ушам.
	Нет, меж форсеров потасовки случались. На той же Норли мальчишки сцеплялись не реже, чем на других планетах, иногда чесали кулаки молодые мужчины. Но чтобы вот так подрались солдаты, братья по оружию, верные защитники Стального Кодекса?
	Она резко встала, брякнулась об пол упавшая ложка. Увидела у самых дверей небольшую свалку, разглядела в ее центре могучую фигуру Жозефа, а рядом с ним – машущего кулаками Санчеса.
	— Заешь меня черви! – прорычала Марта, отшвырнула стул и, лавируя между столами, побежала к выходу из столовой. – А ну прекратите! Немедленно!
	Драчуны и не подумали о том, чтобы подчиниться, а может быть – просто не услышали. Жозеф мощным ударом свалил наземь форсера почти своей комплекции. Получил по уху от другого, но на ногах устоял. Санчес врезал еще кому-то, и когда попавший ему под руку опрокинулся на спину, Марта поняла, что это тот парень из учебного окопа.
	— Стоять! – рявкнула она еще раз. – Смирно!
	— А мы чего? – спросил, тяжело дыша, Жозеф, лицо которого оставалось таким же безмятежным, как всегда. – Мы легонько отбивались. Я даже не разогрелся еще.
	Он взмахнул ручищей. Бойцы, окружавшие его и Санчеса кольцом, шарахнулись в стороны.
	— Молчать! – Марта подошла вплотную, только в этот момент осознала, что нападавшие на ее парней форсеры сплошь новички. – Санчес, немедленно доложи, что тут произошло!
	— Мне поставили подножку, – мрачно ответил уроженец Хордана. – Я споткнулся и толкнул одного из… этих, – он заскрипел зубами. – А они в драку полезли. Ну и мы врезали им как следует.
	Тут Санчес не соврал. Лица многих бойцов украшали синяки, еще один держался за ухо, а двое не могли встать.
	— Очень хорошо. Провокация, значит. А ну, вы… – договорить Марта не успела.
	— Что тут происходит? – через дверь шагнул супертактик, командовавший оперативной бригадой, за ним – несколько бойцов с плазменными карабинами. – Драка? Я не верю собственным глазам. Ветераны поднимают руки на молодых форсеров?
	— Разрешите доложить, – Марта шагнула вперед. – Тут…
	— Не разрешаю, – остановил ее супертактик. – Картина ясна. Взять под стражу виновников, – он поднял руку, указывая на Жозефа и Санчеса, – вот его и вот этого. И субтактика тоже.
	— Разрешите вопр…
	— Не разрешаю. Вы не предотвратили драку, – командир оперативной бригады улыбнулся мягко и вместе с тем язвительно, – и, следовательно, виноваты. Ничего, несколько дней в карцере проветрят мозги кому угодно.
	От обиды сдавило сердце.
	Нет, в этот момент Марта не думала о себе. Но если брать под стражу виновников потасовки, то всех. И в первую очередь зачинщиков из Черной Сферы. В то, что Жозеф и Санчес затеяли побоище, просто не верилось. Обоим после суточного марш-броска по горам не до того, чтобы задирать других.
	Или произошедшее в столовой – спланированная провокация против форсеров по происхождению? Часть задумки, о которой говорил Мигель?
	— Руки, – один из бойцов с карабином подошел к Марте.
	— Что? – она не сразу вынырнула из собственных мыслей.
	— Руки сюда! Быстро!
	Она позволила надеть на запястья наручники, невесомые, но очень прочные. Такие же нацепили на Санчеса и Жозефа. Всех троих повели к дверям под свирепыми взглядами новобранцев.
	Супертактик зашагал впереди.
	В небе сияло солнце, с востока, с моря наползали тучи, над горизонтом сверкали зарницы. На вышках стояли часовые, субтактики и рядовые ходили по своим делам. На взлетно-посадочном поле вертолет с помощью тягача закатывали на площадку огромного лифта, чтобы спустить в укрытый под землей ангар.
	Слышался рык мотора, покачивались стабилизаторы, похожие на прозрачные крылья.
	А Марте было до ужаса стыдно. Казалось, что все смотрят на ее позор. На то, как субтактика, участника еще стычек на Халикте, ведут под конвоем со скованными руками, точно самого настоящего преступника. Хотелось рассыпаться в пыль, умереть на месте, лишь бы не идти вот так…
	А супертактик, словно нарочно, шагал без спешки.
	Они миновали штаб, с севера обошли арсенал. Охранявшие его часовые из звена Рональда выпучили глаза. Стал виден вход в карцер – небольшая будка, расположенная над самым обрывом.
	Низкая дверь открылась с противным скрежетом, с петель посыпалась труха.
	— Заводите их, – велел командир оперативной бригады. – Наручники снимете внизу. Пусть обживаются.
	И он позволил себе еще одну улыбку, на этот раз откровенно злобную.

	* * *

	— Ну, что там? – спросила Марта нетерпеливо.
	— Сейчас-сейчас… – отозвался Санчес, стоявший на плечах Жозефа. – Полшага вправо. Ага, здорово… О, отлив! Всего в паре десятков метров от нас самый настоящий пляж. Осталось только спуститься и позагорать.
	— В это окошко я не пропихнулся бы и в детстве, – пропыхтел Жозеф. – А что там еще, братец?
	Санчес приник к крохотному неровному отверстию, что заменяло в камере окно.
	Стекла в нем не было, да и размерами оно не вышло, поэтому не могло пострадать от бурь.
	— Водоросли, – сказал он. – Целые кучи. Живность скачет, море вдали плещет, одна из лун в небе висит…
	Карцер на базе номер семь представлял собой рукотворную пещеру в толще скалы. Сюда вел узкий и крутой коридор с вырубленными в полу ступенями, а вход в камеру запирала толстая дверь. Окошко располагалось на высоте метра в четыре, чтобы в него нельзя было заглянуть.
	Но это препятствие узники, находившиеся в заключении третий день, научились обходить.
	— Клянусь Пророком, там есть на что посмотреть, – заявила Марта. – Какая хоть луна?
	— Кто ж ее разберет? Их на Рахонависе многовато, – Санчес поглядел вниз. – Эй, ты как, не устал?
	— Слазь, братец, – ноги Жозефа дрожали, по широченной спине тек пот. – Что-то ослабел я от местной кормежки.
	Еду им приносили два раза в сутки, утром и вечером. Порции были крохотные, да и разнообразием блюд не баловали – баланда из водорослей и питательной биомассы. Для оправления естественных потребностей предназначалась закрытая решеткой дыра в полу. Колодец под ней опускался до самого моря.
	Из удобств еще имелись лежаки – вырубленные в стенах уступы, покрытые ветхими одеялами. Снизу, от основания скалы доносился неумолчный шум прибоя. Сегодня, когда он неожиданно замолк, узники решили добраться до окна и узнать, что случилось.
	— Оп-па, – Санчес ловко спрыгнул на пол. – Интересно, чем это закончится?
	— Что именно? – Жозеф уселся на лежак и принялся с кряхтением разминать плечи. – Ну ты и тяжелый, братец. Тощий вроде бы, а весишь не меньше меня. Или кишки у тебя тяжелые?
	— Наше заключение, – пояснил уроженец Хордана, не отвечая на явно риторические вопросы.
	— Нас могут либо расстрелять, либо спустить дело на тормозах, сделать вид, что ничего не произошло, – проговорила Марта. – Сейчас командиры, скорее всего, решают этот вопрос.
	О предположениях Мигеля она рассказала товарищам по несчастью еще в первый день заключения. Жозеф воспринял рассказ эмоционально, помрачнел и почти на сутки ушел в себя. Санчес только кивнул и сказал, что он тоже подозревал чего-то подобное, но молчал.
	А вчера они обсуждали, что делать, если их и вправду пошлют на убой ради пользы Эволюции. Долго спорили, но к единому мнению так и не пришли. Сошлись лишь в том, что в происходящем виноват, скорее всего, не сам Пророк, а высшие офицеры, решившие свалить вину за собственные промахи на форсеров по происхождению.
	— Расстрелять, хм… – Жозеф замолчал, вслушиваясь в донесшиеся из-за двери шаги. – Это еще что? Для ужина еще рано…
	— Дополнительный паек тебе принесли, – хмыкнула Марта.
	Дверь открылась, в нее заглянул мрачный форсер из Черной Сферы с карабином на руке.
	— Выходите. На допрос, – сказал он.
	— Наручники надевать не будете? – с издевкой поинтересовался Санчес.
	— Обойдетесь, – буркнул боец. – Живее.
	Конвойных оказалось шестеро, по двое на каждого из узников, и все с оружием.
	«Боятся» – подумала Марта, шагая по лестнице. Когда вышли на поверхность, свет солнца показался болезненно ярким.
	— При любой попытке к бегству мы будем стрелять, – сообщил возглавлявший конвой субтактик. – Так что ведите себя тихо.
	Ответа он не дождался.
	Через удивительно пустынную базу узников отвели в штаб, в небольшую комнату на втором этаже, где ждал давешний супертактик.
	— Привели? – спросил он. – Отлично. Двое останьтесь тут, остальные в коридор. А вы трое – садитесь.
	В комнате стоял обычный конторский стол, перед ним – три стула. На стене за спиной супертактика висел портрет Пророка – седые волосы, суровое лицо, властный взгляд.
	— Значит, так, – когда узники сели, супертактик задумчиво пощелкал сенсорами стоявшего на столе вычислительного центра. – Варианта у вас два. Первый – вы признаете вину. Это позволяет ограничить наказание отправкой на рудники. Второй – вы упорствуете. Тогда я вынужден буду прибегнуть к высшей мере – насильственной унификации.
	— А какую именно вину мы должны признать? – спросила Марта, ощущая исходившую от офицера враждебность.
	— В том, что устроили беспорядки.
	— Но это же неправда, – встрял Санчес. – Драку затеяли вот их соратники, – он кивнул в сторону стоявших у дверей конвойных. – Нам пришлось защищаться. А субтактик здесь вообще не при чем.
	— Это всего лишь ваш взгляд на случившееся. И он в корне неверен, – мягко проговорил супертактик.
	— Вы в этом уверены? – вмешалась Марта. – Я там была, а вы нет. Но сдается мне, что правда в этой истории интересует вас меньше всего. Вам нужно найти, как это говорят люди, «крайних»…
	Командир оперативной бригады побагровел, глаза его блеснули, из горла вылетел глухой кашель.
	— Что? Как вы… Какой вариант вы выбираете?
	— Я не пойду против седьмого параграфа, – сказала Марта. – Стальной Кодекс запрещает ложь, и нарушать его я не собираюсь.
	— И я, – Санчес улыбнулся.
	— И я, – кивнул Жозеф.
	— Ну, хорошо… – субтактик на миг задумался. – Я понимаю, вас переполняют эмоции, обычные для столь примитивных созданий. Поэтому я дам вам время на размышления. Уведите их.
	Один из конвойных шагнул вперед и ткнул Марту стволом в спину. Второй открыл дверь.
	Настало время возвращаться в карцер.

	Воин Пророка
	3

	— …особо опасны те отступники, чей генетический брак не заметен обычному глазу. Те, чье отклонение от магистрали Эволюции проявилось не в уродстве или дисфункции внутренних органов, – голос у невысокого, почти квадратного тактика был гнусавый и очень неприятный, – а в аномалиях поведения. Именно среди таких форсеров коренятся будущие отступники, бунтовщики, и те, кто противится воле Пророка. Теперь углубим тему…
	— Я больше не могу, – прошептал сидевший рядом Андре. – Сейчас засну.
	— С ума сошел? – так же тихо отозвался Оле. – Только закрой глаза, и все звено из-за тебя отправится вывозить в джунгли фильтры из санитарных блоков.
	— Эх, кудрявые небеса, – пробурчал Андре и выпрямился, в глазах его, устремленных на тактика, мелькнуло недовольство.
	Занятия по «генетической грамотности» на военной базе «Хордан-Центр» начали проводить неделю назад, после того, как размещенные тут части прошли экспертизу и дополнительную модификацию. После завтрака и построения бойцов стали загонять в помещения штаба и в течение часа пичкать разной информацией. Для этой цели на базе появились специально обученные офицеры никак не боевой модификации.
	Они горячо и убедительно вещали о преступлениях людей против форсеров, о задачах Эволюции и величии Пророка. Но чаще всего о том, насколько опасны предатели интересов собственной расы, как вредны генетические отклонения и те, в чьих телах они имеются.
	За невнимание, проявленное на занятиях по генетической грамотности, бойцов наказывали, причем за зевок одного страдало звено, а за провинность нескольких – бригада.
	А грязных и неприятных работ для штрафников на базе хватало всегда.
	— Особенно часто генетические отклонения проявляются у тех, кто прошел модификацию в числе первых, когда технология не была отработана, – продолжал вещать тактик. – И что особенно страшно, даже боевую модификацию. Многие из тех, кто сражается за Пророка и Эволюцию с первого дня агрессии людей, не подозревают, что несут в себе отравленные зерна атавистических привычек…
	В учебном классе, переделанном из запасного командного пункта, царила полная тишина. Слышно было, как за бронестеклами окон колотит по земле дождь и яростно воет ветер.
	— Нет здесь их вины, но есть долг каждого форсера подчиняться интересам Эволюции. Сделать все, чтобы она не останавливалась ни на мгновение и чтобы истина Стального Кодекса разнеслась по всем уголкам Галактики. Слава Пророку! – закончил выступление тактик. – Вопросы?
	— Слава Пророку! – отозвались бойцы.
	Отсутствие вопросов тоже расценивалось как невнимание, поэтому многие подняли руки.
	— Ты, – тактик указал на рыжего плечистого бойца из первого звена.
	— Есть! – тот поднялся. – Разрешите узнать, как именно отличить зараженного атавизмом форсера от того, кто просто ведет себя неправильно?
	— Тот, чей генетический код верен, а модификация совершенна, не может вести себя ошибочно! – глаза тактика сверкнули. – Всякие просчеты и странности в поведении, и особенно то, что называется эмоциями – признак того, что это потенциальный враг. Теперь ты!
	Вскочил субтактик пятого звена, смуглый, с удивительно маленькой головой, в которой непонятно как убирался мозг.
	— Разрешите узнать… – начал он.
	Еще после десятка вопросов тактик смилостивился.
	— Хорошо, – сказал он. – На сегодня достаточно. Вы показали внимание и прилежание. Все свободны!
	— Служим Пророку! – рявкнули бойцы и начали вставать.
	Когда вышли из здания штаба на улицу, дождь закончился, на пластобетоне плаца остались лужицы, похожие на маленькие зеркала.
	— У меня череп увеличился в два раза! – сообщил Джон так громко, что его, скорее всего, услышали даже часовые на периметре. – Чувствую себя не боевым форсером, а умником, что…
	— Отставить болтовню, – прервал его Ференц. – Сейчас вспомнишь, кто ты такой есть. А ну строиться в направлении склада.
	И они вместе с еще тремя звеньями затопали к складу, где ждали разгрузки три больших транспортера. Тут обнаружился дежурный офицер, злой, точно зеленоглазый хорданский ящер, у которого в канун периода спаривания отвалились рога.
	— Быстро! – рявкнул он так громко, что Оле едва не оглох. – Задержите машины хотя бы на пять минут – в джунгли отправлю!
	Воспоминания о занятиях по генетической грамотности вылетели из головы. Бойцы выстроились цепочкой, начали передавать друг другу пластиковые ящики, бока которых украшала надпись «Комбинат «Заря», Флора».
	В них что-то негромко позвякивало.
	— Трофейные, – проговорил оказавшийся рядом Петр, тощий и жилистый боец родом с Норли, передавая очередной ящик. – Будут кормить нас человеческой едой.
	— Именно, – Оле отправил груз дальше. – Ты что-то имеешь против нее?
	— Нет, ни в коем случае. Я и против людей ничего особенного не имею. С ними все ясно – враги и враги себе. Я думаю, мы давно бы одолели их, если бы не эти… – он закряхтел, когда новый ящик едва не съехал с рук, – зараза… предатели, что притворяются нашими братьями…
	— Это какие?
	— А о которых нам каждый день рассказывают. Эти… – Петр нахмурился, вспоминая сложное слово. – Девианты, мутанты и форсеры по происхождению, что родились на самом деле людьми, да ими и остались…
	— Ты думаешь, они все предатели? – Оле вспомнил родной Фатум, мать-воспитательницу, седую, хотя и моложавую; Седрика, старого шахтера, что так часто рассказывал молодым форсерам о родной Земле; водителя Харви, погибшего на поверхности, когда отказала система охлаждения вездехода…
	И они предатели? Верилось в это с трудом.
	— Ну, потенциальные, – Петр вспомнил еще один заковыристый термин и гордо улыбнулся. – Им нельзя доверять. Понятное дело, ведь они совершенно непредсказуемы, у них есть… эти, эмоции.
	По лицу уроженца Норли было видно, что сам он верит в то, что говорит, и в то, что сам чувств лишен.
	— А ведь и правда… – Оле задумался и едва не уронил очередной ящик на ногу Джону, за что удостоился сурового окрика.
	На самом деле из занятий по генетической грамотности выходило, что все, кто родился человеком, склонны к мятежу. Все, кто стоял у истоков расы форсеров, кто в сражениях и трудах вырвал у Эволюции право на существование.
	Но ведь такого не может быть! Или может? Или правда настало время проверить каждого?
	— Не спи, приятель, – проходивший мимо Ференц сердито глянул на Оле, и тот поспешно тряхнул головой.
	В любом случае Пророк решает, что лучше, а что хуже для его детей.
	А уж он не может ошибаться!
	Успокоив себя этой мыслью, Оле отогнал сомнения и вновь принялся за работу.

	* * *

	Утро занималось над базой сырое и ветреное. По небу волокло облака, похожие на черные перья, джунгли окутывал липкий, густой туман. Из него доносились полные злобы вопли обитателей Хордана.
	— Ну и погодка, – пробурчал Оле, когда бойцов вывели из казармы на утреннюю пробежку.
	— Точно, – согласился Андре. – А нам сейчас круги вдоль периметра наматывать, дышать этой гадостью.
	Для него, привыкшего к сухости и пеплу Регеда, любая сырость была неприятна.
	Но пробежка в это утро не состоялась. Привычный распорядок оказался нарушен приказом грузиться в транспортеры.
	— Как думаешь, куда нас посылают? – осторожно поинтересовался Оле у Ференца, когда звено бегом направилось к южным воротам базы.
	— Боевой форсер должен быть готов воевать за Пророка и Эволюцию где угодно, – ответил субтактик. – Подобный вопрос является признаком неуверенности, то есть генетического отклонения, а ты, если следовать логике, потенциальный предатель. Нужно тебя прямо на месте расстрелять.
	Только заметив в глазах командира насмешливый огонек, Оле понял, что над ним подшучивают.
	На стоянке у ворот обнаружились огромные старые транспортеры с открытыми кузовами. Погрузку закончили за несколько минут, и машины принялись выруливать к воротам.
	— Если честно, то я не знаю ответа на твой вопрос, парень, – сказал Ференц, наклонившись к Оле. – Скорее всего, туда, где свистят пули. Чтобы мы смогли проверить в деле новый имплантант и узнать, на что он годится.
	Во время дополнительной модификации им на самом деле вживили под кожу стимулятор регенерации. Все тогда пережили операцию на удивление легко. Сам Оле полностью восстановился за сутки.
	Но вот случая проверить, как эта штука работает, до сих пор не было.
	Открылись ворота внутреннего периметра, за ними – внешнего. Транспортер выехал на проложенную через джунгли дорогу. В этот момент все бойцы без всякого приказа взяли оружие наизготовку.
	Слишком хорошо они знали, сколько неожиданностей таит чащоба Хордана.
	На потрескавшемся и покрытом рытвинами пластобетоне машину начало трясти. Разговаривать без помощи ком-линка стало невозможно. Замелькали обочины, лежащие там стволы срубленных деревьев, растущие прямо сквозь них молодые побеги. Шофер транспортера увеличил скорость до возможного в таких условиях максимума.
	Поэтому, когда он был вынужден резко затормозить, бойцов, сидевших на длинных лавках, побросало друг на друга. Скрежет тормозов и скрип шин перекрыли многоголосые ругательства:
	— Твою канистру!
	— Рехнулся?
	— Ой, зараза!
	— Долбанный идиот!
	Оле врезался головой в борт, через мгновение на него свалился кто-то тяжелый, воткнул в живот нечто острое.
	— Уххх… – на то, чтобы сказать что-то более осмысленное, не хватило дыхания.
	— Извини, – тяжелым оказался Джон со своей мортирой. – Живой? Не покорежил я тебя?
	— Нет… вроде нет… – на первый взгляд руки и ноги были целы, а гул в черепушке – дело привычное.
	— Всем тихо, – спокойный голос тактика прозвучал прямо в голове. – Дорога оказалась разрушена землеройкой. Ремонтное звено приступило к работе. Надеюсь, что сможем восстановить движение через пятнадцать минут…
	Причина резкой остановки стала понятна. Землеройка, безобидно выглядящая тварь с ладонь размером, способна прогрызть все что угодно, даже титановый сплав. Когда стая из сотни таких животных мигрирует, за ней остается ров глубиной в пару метров.
	И возникает он за несколько часов.
	— Оружие приготовить, – сказал Ференц, – и глядеть во все стороны. Стрелять на любое движение…
	Со стоявшего впереди транспортера сорвался плазмоид, с шипением исчез в листве.
	— Или на звук, – добавил субтактик.
	Яков поднял ионное орудие, Джон оставил в покое мортиру, бесполезную на малой дистанции, надел на руку плазменный карабин. Остальные вскинули пушки, присели за бортами.
	Незачем изображать мишень для тварей, что плюются ядом или мечут отравленные шипы.
	— Тихо как… – прошептал Андре, водя стволом из стороны в сторону.
	— И ты молчи! – цыкнул на него Ференц. – Не мешай другим слушать!
	Что-то крылатое, черное стремительно и молча вывалилось из зарослей. Прыгнуло на транспортер. Оле успел разглядеть оскаленную морду, острые клыки. Упал на спину, почувствовал, как рвануло за плечо. Выстрелил твари вслед, но не попал, плазмоид ушел в небо и там лопнул.
	— Прыгающий вампир, – сказал родившийся на Хордане боец из девятого звена. – Ловок ты, увернулся от него…
	— Ага, – Оле поднялся, оглядел плечо.
	Там остались три ровных, очень глубоких царапины. В них пузырилась белая жидкость, торчали клочья химериновых волокон.
	— Кости не задеты? – деловито поинтересовался субтактик. – Двигать рукой можешь? Ну и отлично. Жить будешь, этот вампир вроде бы не ядовитый.
	— Не ядовитый, – подтвердил хорданец. – Вот только он повторяет атаку до тех пор, пока жертва не истечет кровью…
	Но второе нападение вампиру не удалось. В этот раз бойцы среагировали как надо. Не успел хищник появиться из зарослей, как его встретили три плазменных разряда. И на землю упала обугленная тушка.
	— Ловко, – одобрительно сказал Петр. – Всегда бы мы так мстили за раны соратников.
	Оле успел только улыбнуться, как пришлось опять стрелять. С содержимым очень большой железной коробки на колесах решил познакомиться клопомор – тварь не очень крупная, но зато немыслимо ядовитая.
	А повреждение на плече исчезло невероятно быстро. Через двадцать минут, когда колонна тронулась, остались только тонкие белые шрамики. А еще спустя час пропали и они, не оставив малейшего следа.
	Новый регенеративный имплантант показал себя с лучшей стороны.

	* * *

	— А вон там, если за те горы перебраться, – Андре говорил вдохновенно, с пылом истового рассказчика, которому все равно, слушают его или нет, – находится наш самый большой город, Дроухольм. Я там был всего один раз, правда, когда нас возили на тестирование. А не доезжая до него – крупнейшие рудники. Их еще люди начали осваивать. Там остатки их первого поселения сохранились.
	Если послушать Андре, то Регед, планета негостеприимная и суровая, была самым интересным и приятным местом в Галактике.
	Хотя на взгляд тех, кто родился не здесь, все обстояло немного по-другому. Серая, бесплодная пустыня, зубцы гор на горизонте, вездесущий пепел, затянутое дымом небо, землетрясения и багровое солнце – этот набор не радовал ни зрение, ни слух, ни обоняние и прочие органы чувств.
	Дышать тут с непривычки было тяжеловато.
	— Но самые интересные места находятся на востоке, – продолжал говорить Андре, не обращая внимания на кислые взгляды соратников. – Там расположено Огненное кольцо, огромная горная цепь, вся из вулканов…
	Слушать байки уроженца Регеда бойцам приходилось третий день, начиная с того момента, как они миновали портал с Хордана. Язык у приятеля Оле по учебному центру работал бесперебойно.
	— Когда-нибудь я его убью, – проговорил Ференц, задумчиво глядя на Андре. – Отрежу руки и ноги… или нет, лучше оставлю без воды… или нет, отправлю без оружия в лес Хордана… или нет…
	— Ты определись, – укоризненно покачал головой сидевший рядом с субтактиком Яков. – А то нехорошо так парня мучить.
	Бойцы засмеялись.
	— Э, что я такого сказал? – Андре недоуменно завертел головой.
	— Ничего-ничего, – сонно пробурчал Джон, наловчившийся дремать под бормотание соседа по лавке. – Ты это, продолжай бухтеть… про огненные кольца, бодрое сопение вулканов и ласковый свет горячей лавы…
	Смех стал громче. Андре только рукой махнул.
	Примерно через час дорога, тащившаяся меж черных, засыпанных пеплом холмов, повернула к северу. Стала видна огромная рама портала, уютно расположившаяся в узкой ложбине.
	— Очередной проход, – сказал Оле. – Вот только куда? На Флору?
	— Нет, – проговорил субтактик одиннадцатого звена. – Через тот мы проезжали. Во время первой атаки. Там скалы были чуть в стороне, красные. И пепла меньше. Ты это помнишь, Ференц?
	— А то. Славные были времена. Так что нас ждет либо Трясина, либо Антион.
	Их транспортер проехал мимо здания контрольного пункта, над которым вился серый от пепла флаг КОСМ. Подпрыгнул на довольно большой кочке и въехал в пасть портала.
	Оле моргнул, отогнал желание ухватиться за что-нибудь, и огляделся.
	Серое небо висело низко, казалось – протяни руку и достанешь. На его краю в тучах угадывалось что-то, похожее на солнце. Над протянувшейся во все стороны равниной стелился плотный туман, кое-где блестели небольшие озера, торчали кочки, увенчанные пышными кустами.
	Тут было сыро, слабый ветерок нес резкие запахи гниющих растений и падали.
	— Трясина, – уверенно определил субтактик одиннадцатого звена. – Вот только с кем тут воевать?
	— Скоро узнаем, – ответил ему Ференц. – А пока придется сражаться с москитами…
	И он хлопнул себя по щеке.
	Через несколько мгновений бойцы дружно махали руками, отгоняя от себя летучих и кусачих тварей. Те тучами надвигались от топей, возбужденно жужжали. Ухитрялись не отставать, хотя машины ехали с приличной скоростью.
	— Оп-па, – сказал Оле, пришлепывая насекомое, усевшееся ему на шею, и с удивлением разглядывая длинный и острый хоботок, округлое полосатое тельце и три пары крыльев, длинных и прозрачных. – Экая штука. Они, похоже, еще и ядовитые?
	— Конечно, – отозвался Андре, еще не вышедший из образа «ходячего путеводителя». – Но химерин не прокусывают. Хотя стараются изо всех сил, – он сморщился и ударил себя по плечу.
	Так и ехали дальше, перебивая шум мотора шлепками и ругательствами. Колеса смачно чавкали по грязи там, где пластобетонная лента дороги слегка просела и оказалась ниже уровня болот. Пейзаж совершенно не менялся – одни кочки уступали место другим, на горизонте неподвижно стояли облака.
	Солнце висело на месте, точно его закрепили шурупами.
	— Ага, хоть что-то новое, – заметил Ференц, когда из тумана выплыли невысокие дома, ограда, отделяющая их от болота. – Поселок?
	Селение не было особенно большим и занимало возвышенность, что по меркам Трясины выглядела настоящей горой. На одной из окраин виднелась станция очистки воды, а в центре располагалась довольно просторная площадь.
	Стоявшие на ней транспортеры были белыми, хотя немного грязными, и никак не военными.
	— Это что такое? – осведомился проснувшийся Джон. – Останавливаемся?
	И в самом деле машины с бойцами притормаживали, сворачивали так, чтобы встать по краям площади.
	— Всем покинуть транспортеры, – зазвучал в ком-линке голос тактика. – Общее построение!
	Оле поднялся, несколько раз присел, разминая одеревеневшие от долгого сидения мышцы бедер.
	— Э, да тут сухо? – донесся голос спрыгнувшего на землю Петра.
	— И москитов почти нет, – добавил Андре. – Вон та штука их, наверное, отгоняет, – и он ткнул пальцем в сторону очень тонкой башни, поднимавшейся над зданием поселковой администрации.
	Глядеть на нее прямо было неприятно – глаза начинали слезиться и болеть.
	Оперативная бригада выгрузилась и построилась, превысив мыслимые и немыслимые нормативы по скорости.
	— Равняйся! Смирно! – перед строем появился Малосс, спокойный и безупречный, как всегда. – Вольно! Воины Эволюции, для нашей расы настал час великого очищения. В этот сложный момент, когда борьба достигла невероятного напряжения, мы должны обрести единство. И первый шаг на этом пути – избавиться от всех тех, кто мешает, от потенциальных предателей и…
	Из последующей речи стало ясно, что Трясина будет первой планетой, где население поголовно пройдет через генопсихическую экспертизу. Те форсеры, в организмах которых обнаружат генетический брак, подвергнутся ремодификации. Безнадежные – отправятся приносить пользу Эволюции на рудники Фатума. Ну а безупречные – останутся на своих местах.
	— Приказ о тотальной проверке отдал Пророк, – сказал Малосс в завершение. – Но даже его слово не является законом для тех, кто полон эмоций и иных признаков атавизма. Посему вероятно сопротивление. Чтобы подавить его, агентов очищения, – тут стратег показал в сторону белых транспортеров, – будете сопровождать вы. Каждую лабораторию – боевая бригада. И пусть не дрогнет ваша рука, когда оружие обратится против бунтовщиков. Да свершится это во славу Эволюции и Пророка!
	На подобном заявлении речь закончилась.
	— А он спрашивал – с кем воевать, – радостно сказал Петр, когда прозвучала команда «Разойдись». – Все понятно, с бунтовщиками и предателями. Их надо давить всех, в зародыше…
	— Хватит болтать, – прервал его Ференц. – Пошли со мной. С местного склада нам должны выдать какую-то дрянь, чтобы паразитов отпугивать. Обед, говорят, через час. А через два выступаем.
	Они ушли, вернулись через пятнадцать минут с двумя упаковками капсул вроде тех, в которых обычно хранят подпитывающую жидкость для брони.
	— Держите, – сказал субтактик. – Вставлять в слот на спине. Тот состав, что в ней, сделает наш запах мерзким для москитов.
	— Только для москитов? – уточнил Джон, внимательно разглядывая капсулу.
	— Если хочешь, то и для людей, – добавил Ференц. – Они от твоего аромата сами будут в плен сдаваться. А ну за дело, резаные мозги. Нечего лениться. Через пятнадцать минут чтобы все воняли…
	Оле вставил капсулу на место. В спинном слоте щелкнуло, по коже пошла легкая щекотка.
	— Честно говоря, я мечтал о другом, – сказал Андре, проделав ту же операцию. – О том, что мы будем воевать с настоящими врагами, а не с потенциальными… ну, ты понимаешь?
	— Не нам решать, какие именно враги опаснее, – Оле глянул на приятеля с недоумением и процитировал шестой параграф Стального Кодекса. – Будь доволен судьбой, что тебе выпала, и не ищи лучшей.
	— Я и не ищу, – вздохнул уроженец Регеда. – Просто как-то погано… а ладно, забудь.
	И он залихватски, но все равно криво, улыбнулся.

	Дочь эволюции
	6

	Проснулась Марта от далеких, приглушенных криков. В первый момент решила, что ей примерещилось. Но прислушалась и уловила, что через окно камеры в самом деле доносятся вопли и какой-то грохот.
	— Что там творится? – пробормотала она. – Или у меня в этом заключении совсем крыша поехала?
	С того момента, как их водили на допрос, прошло много дней. За это время узников не побеспокоили ни разу, о них словно забыли. Оставили в подземелье умирать от скуки и скудного питания.
	Громыхнуло, сверху на подоконник упал синеватый отзвук.
	— Это еще чего? – на лежаке зашевелился Жозеф. – Мне что, опять война снится? Леса Лониса, чтоб им сгореть?
	— Нет, тебе снится наша камера, – ответил Санчес. – А вот наверху, судя по всему, кто-то здорово развлекается.
	Некоторое время не происходило ничего, затем донесся отдаленный гром. Гроза накатила, как всегда на Рахонависе, стремительно. Зашумел дождь, журчащие струйки полились в окошко, заревел ветер.
	— Представление закончилось… – сонно пробормотал Жозеф.
	Марта вновь уснула, но ненадолго. Распахнула глаза, когда загрохотало прямо над ухом.
	— Эй, вы тут!? – далекий голос показался знакомым.
	— Мы-то тут, а ты чего оре… – начала она и тут узнала: – Рональд?
	— Здесь они! – завопил за дверью камеры еще кто-то. – Пароли от замка так и не добыли?
	— Ничего, откроем универсальной отмычкой, – зашипело, пополз запах расплавленного металла. Дверь качнулась и как-то кособоко открылась, через порог ворвался Рональд, вооруженный плазмаганом.
	За ним повалили еще форсеры, оживленные, громогласные и веселые. Марта узнала Лию, Тяна, бойцов из звена Рональда. Ее подняли с лежака, начали хлопать по спине, спрашивать о чем-то.
	Происходило нечто совершенно невероятное, нелогичное, необъяснимое исходя из обычного порядка вещей.
	— Что, укуси меня сколопендра, творится? – донесся через поднявшийся гвалт рык Жозефа.
	— Вы свободны! – высокопарно ответил Рональд. – Надуманные обвинения сняты!
	— Кем именно? – уточнила Марта, ощущая неясную тревогу.
	— Э… ну, – чудо-техник почесал в затылке. – Можешь считать, что новым командованием базы номер семь.
	— А куда делось старое?
	— Большей частью ушло в отставку, в лоб им магнит. Кое-кто навсегда.
	— Вы что, восстали против офицеров? – в голосе Санчеса прозвучало что-то похожее на ужас.
	Для боевого форсера почти невозможно просто не подчиниться команде. А уж пойти против того, кто отдает приказы, поднять на него оружие…
	Понятно, что Марта в свое время думала лишь о неповиновении.
	Но одно дело строить такие планы, и совсем другое – взяться за их выполнение!
	— Нет, – проговорил Рональд сурово, и в камере стало тихо. – Мы восстали против судьбы, что уготовили нам извратившие учение Пророка предатели. Именно они составили план избавиться от нас, бросить под ракеты и пулеметы людей…
	— Ну надо же, – сказала Марта, ощущая, что голова у нее кружится. – Кто бы мог подумать, что такое возможно. И много тех, кто думает сходным с тобой образом? И уж не стрельбу ли по предателям слышали мы перед грозой?
	— Все, кто прибыл сюда с Фрио, пошли за нами, – чудо-техник пожал плечами. – Понятно, что другого пути у тех, кого «новые» форсеры называют «ошибкой эволюции», нет. Или свобода или гибель. Мы выбрали свободу.
	— Ой, мама… – пробормотал Жозеф. – Дайте мне кто-нибудь хорошего подзатыльника. А то такое чувство, что я сплю…
	Желающих нашлось предостаточно.
	Рональд протиснулся через галдевшую толпу к Марте, взял ее за локоть и повел к двери.
	— Пойдем, – говорил он на ходу. – Пусть радуются, у нас есть дела поважнее. Верным надо как можно быстрее организоваться. Перебить всех предателей на Рахонависе за одну ночь невозможно. Мы…
	— Верным?
	— Так мы себя называем. Только мы на этой планете остались верны учению Пророка, – Рональд практически бежал по лестнице и вел Марту за собой. – Замысел командования, желавшего собрать нас в штрафную бригаду, стал понятен всем после твоего ареста. Я с помощью земляков связался с бойцами на других военных базах, где стоят ветераны, и объяснил ситуацию…
	— Так восстание не только у нас?
	— Ха-ха! – в голосе чудо-техника прорезалось торжество. – В настоящий момент Верные захватили контроль над шестью из десяти номерных «объектов». Офицеры-предатели убиты или взяты в плен. Сопротивлявшиеся новички-болванчики разбиты, оттеснены в горы.
	— Ага… – Марта почувствовала, как у нее ослабели ноги.
	Она и представить не могла, что такое вообще возможно. Объявить офицеров предателями, действовавшими без ведома Пророка и вопреки его воле – ловкий ход. Но помилует ли создатель форсеров восставших бойцов, потерпит ли неповиновение? По всему выходило, что нет.
	А это значит – сегодняшними стычками все не закончится. На Рахонависе остались части, сформированные сплошь из новичков. Их командиры без сомнения получат приказ уничтожить мятежников.
	Они выбрались на поверхность, и тут Марту ожидал еще один сюрприз.
	Небо было чистым, три луны, находившихся в разных фазах, бросали пепельный свет на базу номер семь. Хорошо было видно, что на месте нескольких казарм догорают развалины. Вышка на углу периметра лежала на земле, там и сям валялись тела. Воняло горелым химерином и жженым мясом.
	— Мы предложили им сдаться… – проговорил Рональд. – Но они не захотели. Пришлось стрелять…
	— Я вижу, – Марта сглотнула. – Куда ты меня ведешь?
	— В штаб. Там сейчас состоится заседание комитета бойцов Первой Свободной Бригады. Комитет теперь вместо старших офицеров, а бригаду мы создали из ветеранов, что были на базе…
	Они миновали одну из разрушенных казарм, рядом с которой от запаха гари першило в горле. Прошли ВПП, куда деловитые бойцы сносили тела. При взгляде на груду трупов Марте захотелось одновременно ругаться и плакать, смеяться и врезать кому-нибудь кулаком.
	Чтобы собственная боль убедила ее в том, что происходящее реально.
	Штаб, судя по виду, взяли штурмом очень быстро. От двери остался обгорелый проем, стены кое-где оплавились, но сами помещения почти не пострадали.
	— Вот, мы пришли, – сказал Рональд, когда они поднялись на третий этаж, в большой зал для заседаний.
	Его центр занимал обширный стол. В креслах вокруг него, судя по всему, сидели те, кто вошел в комитет бойцов.
	— Рад, что ты с нами, значит! – Марте приветливо помахал низкорослый и бородатый танкист по имени Даррен.
	Без особого удивления обнаружила во главе стола Мигеля, рядом с ним Стефана в компании еще нескольких субтактиков и простых бойцов из разных боевых бригад. Все выглядели донельзя суровыми и сосредоточенными.
	— Привет, заходи, – проговорил лысый джампер. – Мы как раз тебя ждем.
	— Меня? – она подошла к столу, не чувствуя ног.
	— Да. Ты вошла в комитет бойцов и должна принять участие в обсуждении. Мы обязаны как можно быстрее выбрать командира Первой Свободной Бригады. А затем решить, кто станет ее представителем в объединенном штабе Верных. Все понятно?
	— Да, – больше ничего Марта в этот момент сказать не смогла. Слишком резким оказался контраст: час назад она была узницей, обвиняемой в преступлении, а теперь свободна и будет определять чью-то судьбу…
	Мигель чувствовал себя куда более уверенно.
	— Можете предлагать кандидатуры, – сказал он. – Честно говоря, мы все не очень годимся на роль старших офицеров. Тут нужен форсер с особыми имплантантами. Но, увы, среди нас нет даже тактика…
	— Почему бы ни поставить старшим тебя? – предложил незнакомый Марте субтактик. – Ты неплохо справляешься.
	— Нет, – лысый джампер с видимым сожалением покачал головой. – Кто будет командовать штурмовыми звеньями?
	— Тогда Марту, – сказал Рональд.
	— Нет, вы что? – она поспешно замотала головой. – Я для таких дел не гожусь. Лучше тебя, ты хотя бы знаешь Рахонавис.
	— Ну и что с того? – пожал плечами субтактик-танкист. – Это не аргумент. Такого знатока лучше сделать начальником штаба.
	— Стефан, – предложила Марта. – Умен, выдержан, большой боевой опыт, умеет ладить с бойцами.
	Уроженец Демона нахмурился, но промолчал.
	— Почему бы и нет? – спросил Мигель. – Честно говоря, я поддерживаю. Если у кого есть возражения, пусть скажет сейчас…
	Дискуссия оказалась на диво короткой и закончилась всеобщим согласием.
	— Занимай мое место, – сказал Мигель. – И командуй Первой Свободной Бригадой. Поздравляю с внеочередным, – он тихо хмыкнул, – повышением.
	— Спасибо, – только по сжатым кулакам и подрагивающим губам видно было, что Стефан волнуется. – Не ожидал, демон побери. Ну я… хм, постараюсь справиться. А теперь, – он заговорил деловым тоном, – необходимо выбрать делегата в объединенный штаб Верных. Предлагаю тебя, Марта.
	Она вздрогнула от неожиданности.
	— Меня? – возглас получился писклявым, но никто даже не улыбнулся.
	— Тебя. Ты видела Землю, воевала на Лонисе и Халикте. Знаешь куда больше, чем многие форсеры. Я уверен, что ты будешь принимать верные решения на благо тех, кто сохранил преданность Эволюции.
	Сердце Марты застучало часто-часто. Она открыла рот, собираясь заявить, что не готова к такому, что до ужаса боится ответственности, что не хочет менять привычную жизнь командира звена на что-то другое. Но внезапно поняла, что ее личные мотивы не имеют значения в тот момент, когда речь идет о судьбе всей расы.
	И промолчала.
	— Ее можно, – неожиданно заявил Даррен. – Мои парни, будь они рядом, сказали бы «да» и помахали клешнями.
	— Поддерживаю, – высказался еще один незнакомый субтактик со страшным шрамом на щеке.
	— За свое звено не беспокойся, – Стефан, судя по всему, прочитал мысли Марты по ее лицу. – Его расформируем, а бойцов распределим по другим. Так же, – он помрачнел, – придется поступить и с моим. Ты можешь взять с собой пару форсеров в качестве телохранителей.
	— Лучше ионное орудие, – сказала она, на лицах субтактиков появились улыбки. – И еще… Санчеса, пожалуй. Если кто и годится на что-то в одиночку, так это он. Надеюсь, он не пострадал сегодня ночью?
	— По-моему, нет, – кивнул Рональд. – Сейчас я свяжусь с Сарой. Она найдет твоего парня. А ты иди, собирайся, и отправляйся на ВПП. Вертолет готов, нужно взлететь, пока грозы нет.
	— Счастливо тебе добраться, – Мигель улыбнулся. – Надеюсь, что мы еще увидимся. И да пребудет с тобой сила Эволюции.
	— Ага. Всем пока, – и Марта развернулась и зашагала к выходу.
	В голове царил полный сумбур. Еще недавно все было четко и ясно – с одной стороны люди, враги, с другой ты и соратники, форсеры. А теперь они намереваются сражаться против сородичей, поднять оружие на таких же детей Сложных Миров.
	И впереди – полная неизвестность.

	* * *

	Коснувшись взлетно-посадочной полосы, вертолет чуть заметно вздрогнул. Пилот развернулся и показал сидевшим за его спиной пассажирам большой палец. Марта в ответ слабо кивнула.
	В воздухе они провели всего пару часов, но это время показалось ей вечностью.
	Взлетели нормально, но едва успели набрать высоту, их догнала очередная буря. При первой молнии, прошедшей рядом с вертолетом, Марта вжалась в кресло и принялась ждать смерти.
	Летающую машину бросало и трясло, как сухой лист, амортизаторы раскачивались. Пилот невозмутимо шевелил рукоятками, а Санчес поглядывал в окно с таким интересом, будто смотрел телевизор. Далеко внизу проплывало море – светившееся, переливавшееся оттенками лилового, сиреневого, розового…
	Гроза закончилась, когда до военной базы, обозначенной на картах как «объект девять», осталось меньше пятидесяти километров. Но напряжение не отпустило Марту, мышцы были словно каменные, одолевало подозрение, что из темного неба шарахнет новая молния.
	— Прибыли, – сказал пилот, когда стих рокот двигателя. – Вылезайте. Там вас ждет теплая встреча. А мне опять машину чинить. Электронные блоки из строя вышли. Долетели на ручном управлении.
	Вертолетчики, как и остальной вольнонаемный персонал базы семь, состоявший из местных уроженцев, перешли на сторону Верных в первый момент восстания.
	— Ага, спасибо, – проговорила Марта, отстегивая страховочные ремни.
	Открылся люк в борту, и они с Санчесом выбрались на мокрый пластобетон ВПП.
	На первый взгляд девятый объект ничем не отличался от седьмого – те же казармы, периметр с вышками. Разве что разрушений тут было куда меньше, и не так сильно пахло горелым.
	— Марта С’Норли? – навстречу шагнул невысокий плотный форсер. – Прошу за мной.
	— Иду.
	И они зашагали вслед за провожатым.
	— Я гляжу, они тут почти без крови обошлись. Здорово, – проговорил вертевший головой Санчес.
	— Это точно.
	Миновали несколько казарм, прошли мимо стоянки биотанков, где наблюдалась бешеная активность. Впереди выросло здание штаба. Два охранявших вход бойца покосились на чужаков без интереса, плазменные пушки в руках даже не дрогнули.
	В самом штабе царили тишина и спокойствие. Ходили форсеры, доносился – Марта не поверила собственному обонянию – запах свежего кофе.
	— Вам сюда. Прошу, – провожатый остановился перед неприметной дверью висевшая на которой табличка гласила «Комендант базы».
	За дверью находилась просторная комната с низким потолком. Тусклые лампы на стенах освещали расставленные в беспорядке стулья, широкий стол, на котором лежал большой электронный планшет. Над ним склонялись несколько форсеров, слышались голоса.
	Когда Марта и Санчес вошли, разговоры прекратились. Находившиеся в комнате разом обернулись.
	— А, это вы, – проговорил форсер с резкими, точно высеченными на камне чертами лица. – Добро пожаловать. Телохранителя своего отпустите, пусть присоединится к коллегам в караулке, она на первом этаже. Еще не все делегаты прибыли, но в течение часа должны быть. Если хотите есть или пить – можем организовать.
	— От еды я бы не отказалась, – кивнула Марта. – Санчес, свободен. А вы ведь… – она пригляделась к собеседнику, к форме его черепа, – судя по имплантантам, офицер?
	Санчес кивнул и вышел. Приглушенно стукнула дверь, стихли шаги.
	— Так точно. Эрик Рогхерн к вашим услугам, – форсер с резкими чертами лица склонил голову. – Некогда тактик, один из первых, кто прошел через учебный центр Первого Параграфа.
	— Рогхерн? Тактик? – оказалось, что предел удивления сегодняшней ночью еще не был достигнут.
	— Я родился на Земле, – пояснил Эрик. – Когда-то был человеком. Потом стал одним из первых боевых форсеров, офицеров. Но после того разгрома на Эброне… – седые брови сошлись к переносице, – был разжалован в простые бойцы. Так и попал в эту заготовку для штрафной бригады. А вас как зовут?
	— Марта. С седьмой базы.
	— Слышал о тебе, – улыбнулся круглолицый форсер с рыжими и жесткими, как у нее самой, волосами. – Я – Ганс. Догадываешься, откуда?
	— Это точно, – она улыбнулась в ответ. – Всегда приятно видеть земляка.
	Представились и остальные форсеры. Все они оказались делегатами с военных баз, что этой ночью перешли под контроль Верных.
	— Сейчас должны принести поесть, – сказал Рогхерн, когда знакомство было закончено. – А я пока позволю себе ввести вас в курс дела. Потрудитесь взглянуть на этот планшет… – и он указал в сторону стола.
	Планшет показывал освоенный материк Рахонависа, напоминавший вытянутую ладонь, составленную из торчавших на север и на юг длинных пальцев. На самом деле это были горные хребты, а между ними располагались затопляемые морем лиманы. Главный город планеты, Гролл, находился в самом центре ладони.
	— Ситуация на данный момент такова, – проговорил Рогхерн. – Под нашим контролем семь военных баз из десяти, а также ведущий на Шип портал. Но войска, что пошли на поводу у предателей, занимают столицу, а также обороняют проход на Фрио. Следовательно, нам необходимо…
	— Стоп, – Марта подняла руку. – А вы вообще думали, для чего все это затеяно? Чего мы в конечном итоге хотим добиться?
	Дверь открылась, в комнату шагнул форсер с большим подносом, на котором стояли несколько кружек.
	— Ужин, – сказал он.
	— Давай сюда, – махнул рукой Ганс. – Что там у тебя? Бульон из водорослей? Ничего, с голодухи и это сгодится…
	Марта взяла кружку, с наслаждением отхлебнула густой жидкости. На зубах захрустели мелко порубленные листья.
	— Чего мы хотим добиться? – проговорил Рогхерн задумчиво, когда форсер с подносом ушел. – Наш создатель, Пророк, оказался во власти дурных советников. Он приблизил к себе всяких негодяев, вроде Малосса и Ричарда С’Регед. Именно они, я уверен, создали этот план – с помощью штрафных бригад уничтожать форсеров по происхождению. Мы должны вернуть свободу отцу Эволюции, чтобы нами вновь руководил он сам, и чтобы война с людьми была наконец закончена. Победой, само собой.
	Кое-кто из делегатов кивнул.
	— А я так не считаю, – резко заявил чернявый и белокожий Альберто, прибывший с базы номер восемь. – Мне кажется, что в Зигфриде фон Хайнце взяли верх атавистические чувства и что он больше не Пророк. Его необходимо отрешить от власти, а на его место поставить другого форсера, верного идеалам Эволюции.
	Такое заявление было встречено недовольным гулом.
	— Не знаю, – проговорил Ганс, – я думаю, что с Пророком нужно договориться. Ведь мы не отказываемся повиноваться Стальному Кодексу, не выступаем против войны? Мы просто хотим, чтобы нас считали полноценными форсерами.
	— Ты полагаешь, он станет с тобой разговаривать? – спросил Альберто презрительно. – Тот, кто отдал приказ о переселении стариков с Деоса на убийственные миры вроде Тубана или Норли?
	— А ты уверен, что именно он – автор этого приказа? – отчеканил Рогхерн. – И вообще хватит. Зря ты, Марта, спровоцировала этот спор. Он ни к чему не приведет. У нас есть срочные задачи, которые нужно решать прямо сейчас вне зависимости от того, считаем мы Пророка врагом или всего лишь жертвой ошибок.
	— Согласна, – она кивнула, допила бульон из кружки и поставила ее на один из стульев. – Мы должны сделать так, чтобы Верные не были разбиты в первые же часы. Думаю, что с этим никто не станет спорить?
	Кивнул даже хмурый Альберто.
	— Тогда за дело, – и Рогхерн вновь наклонился к планшету, принялся водить над ним длинным пальцем. – Необходимо как можно быстрее захватить базу номер три, что находится у Гролла, и саму столицу планеты. Затем разгромить отряды предателей, оставшиеся в центральной части материка. Свободные Бригады, охраняющие портал на Шип, трогать нельзя. Прорыв людей маловероятен, но возможен, а уж они-то враги в любом случае. Поэтому выдвигаем…
	Субтактики внимательно слушали, разглядывали карту. По всему было видно, что из тактиков Эрика Рогхерна, уроженца Земли, разжаловали вовсе не за глупость.

	Сын Земли
	2

	Открытые транспортеры ревели, словно толпа воскресших динозавров. Солдаты давно сидели в кузовах, припасы и оружие были погружены. Но отправление непонятно почему задерживалось.
	— Кого-то ждем? – предположил Шриван, когда мимо их машины с пыхтением пробежал начальник штаба, похожий на втиснутого в форму бегемота. – Видит Единый и Пророки, другой причины быть не может…
	— И кого-то важного, – Роберт перевесился через борт, выглянул из-за кабины.
	Начальник штаба стоял около первой машины и разговаривал с невысоким и плотным лейтенантом. На петлице у того висел значок, изображавший оскаленную собачью морду.
	— Опа… – Роберт поспешно отдернул голову. – Контрразведка? Им-то чего тут надо?
	Особый армейский корпус «Иван Грозный» не имел в составе рядовых, и никто из входивших в него офицеров не носил брони. Она не нужна тем, кто разыскивает измену и саботаж, вычисляет людей, недостаточно лояльных к диктатору, много болтающих или не верящих в победу над форсерами.
	— Ходили слухи, что теперь в каждом полку контрразведчик будет, – сказал сержант первого отделения. – Похоже, что не враки.
	— Еще чего не хватало… – буркнул Трэджан. Это ж, елки-палки, придется язык за зубами держать.
	Начальник штаба протопал в обратном направлении, лязгнула дверца штабного транспортера. Через несколько мгновений колонна тронулась. Проползли мимо ворота, остался позади забор со сторожевыми вышками.
	За все время, что провели тут, выяснить, чем занимается научный центр, так и не удалось.
	Ну а вчера вечером пришел приказ двигаться в восточную часть самого крупного материка Белфинда, где явившиеся из космоса твари соорудили аж несколько гнезд. На смену бойцам «Одина» должен был прийти четвертый полк создаваемого на планете корпуса «Бонапарт».
	— Для тебя это, понятное дело, тяжелее всего, – сказал Кампински, и все засмеялись.
	Не улыбнулся только Роберт.
	— Не нравится мне это, – пробормотал он, вспоминая встречу с контрразведкой на Земле.
	Тогда он пережил не самый приятный эпизод.
	— Не грусти, приятель, – Трэджан хлопнул друга по колену, отвлекая от воспоминаний. – Гляди, вот Либрия, где мы мечтали побывать, но так и не побывали… Хоть поглядим сейчас.
	Колона военных транспортеров катила по главной улице столицы Белфинда. Люди с обочин приветливо махали, но лица были совсем не веселые. Сам город напоминал один из мегаполисов Земли, на стенах домов висели агитационные плакаты – страшные морды форсеров, героические солдаты, давившие их ногами, точно насекомых…
	Только украшавшие перекрестки растения, похожие на взрыв из ярко-зеленого серпантина, говорили, что они на другой планете.
	— Эй, красотуля! – завопил Трэджан, увидев девушку в короткой юбке. – Не уходи далеко! Через пару недель я вернусь сюда в увольнение! Встречаемся на этом же месте! Ладно?!
	Солдаты загоготали. Девушка покраснела, затем неожиданно улыбнулась и показала язык.
	— Ну надо же? – восхитился Трэджан. – Молодец!
	Проехали широкую площадь с фонтанами в центре. Через промышленную зону выбрались к окраине. Город остался позади, потянулись поля, засеянные кукурузой и пшеницей. Через пару часов их сменили леса, становившиеся все более густыми по мере того, как колонна двигалась на восток.
	Поселки встречались реже и реже.
	— Опять чащоба, – сказал Роберт. – Не хочется мне в лес залезать. Там им куда легче, чем нам…
	Вспомнилась Диадема, где их корпус отчаянно сражался, пытаясь остановить наступление тварей. Тогда Кузнецов едва не расстался с жизнью, после того, как хищник спрыгнул на него с дерева. Вернулся из памяти тот день – тяжесть на плечах и шее, гул в голове и тошнотворный хруст собственных костей…
	— Честно говоря, не мы выбираем поле боя, – проговорил Тимур, поглаживая ствол снайперской винтовки «Игла».
	— А кто, Единый, что ли? – проворчал Трэджан и, увидев возмущение на лице Шривана, поспешно вскинул руки. – Все, молчу-молчу!
	Когда потянулась дикая, глухая чащоба, и кроны деревьев сомкнулись над дорогой, разговоры сами собой прекратились. Солдаты начали бросать тревожные взгляды в сторону обочин, где в зарослях возились и орали невидимые существа. Кое-кто подтянул оружие поближе.
	Проехали небольшое озерко, вода в котором была ярко-желтой, и примерно через километр колонна остановилась.
	— Стоим полчаса, – сообщил, выбравшись из кабины, Бьерн. – Можно поесть и оправится. Роберт, пойдем, прогуляемся до кустов…
	Кузнецов спорить не стал – если командир и старый друг зовет, значит, тому есть причина. Они зашли за толстое дерево с бугристым, полупрозрачным стволом и голыми ветками.
	— Что такое? – спросил Роберт.
	— Ничего. Отлить захотелось, – Бьерн невозмутимо расстегнул ширинку. – А вообще, ты должен знать. С сегодняшнего дня в составе полка есть новый офицер, из контрразведки. Начштаба наверное уже передал ему все личные дела. Мне известно, что там у тебя и у Трэджана есть особые отметки. Так что за вами лейтенант Роулинсон будет наблюдать особенно рьяно.
	— Роулинсон? Так зовут того малорослого типа?
	— А, вы его видели? Тем лучше, – покрытое шрамами лицо Бьерна исказилось, голубые глаза сверкнули. – Мне не хотелось бы, чтобы вас обвинили в измене. Ты уж последи за собой и за этим… – он мотнул головой в сторону дороги, – непоседливым дитем Аляски. Ладно?
	— Ладно, я постараюсь.
	Они вернулись к машине, где солдаты потрошили банки консервов, а Трэджан рассказывал анекдот:
	— …форсер был необразованный, в жизни ничего, кроме Стального Кодекса не читал. И поэтому он сказал: «Какие три желания, слот мне в задницу?». А Золотая Рыбка в ответ: «Будь по-твоему…».
	Кампински смеялся так, что лицо у него стало багровым, а из глаз потекли слезы:
	— Слот… в задницу, – повторял он раз за разом, – в задницу… слот… ха-ха-ха-ха! Ой, не могу!
	— Так отделение останется без пулеметчика, – заметил Роберт, улыбаясь, – и виноват в этом будешь ты.
	— Ну вот, чуть что – сразу я, – Трэджан сделал вид, что обиделся. – Я-то тут при чем? Все форсеры проклятые. Из-за них наш доблестный соратник сейчас лопнет, а нам придется собирать куски его шкуры по кустам…
	— И сшивать заново, – добавил Роберт.
	Тридцать минут пролетели как одна секунда. Солдаты забрались в транспортеры, и колонна двинулась дальше. Начало темнеть, и тут стал виден поселок из десятка домов, а рядом с ним – большая поляна, заставленная военными машинами.
	У опушки в ряд стояли несколько шагающих танков, часовые охраняли большой штабной транспортер.
	— Штаб корпуса, – сказал выбравшийся из кабины Бьерн, когда машина остановилась. – Тут ночуем, а завтра – на дело…

	* * *

	Под ногами чавкала грязная жижа, густая трава норовила намотаться на сапоги, залезть в щели между пластинами брони. Обоняние тревожили резкие запахи болотных растений.
	С самого утра второй полк корпуса «Один» тащился через лес, напоминавший в этих местах шхеры. Лежавшие между тысячами островков канавы глубиной от полуметра до двух образовывали настоящий лабиринт. Тут было сыро, грязно, даже сервоприводы в ногах не всегда помогали пробиться через густой подлесок.
	— Ого, комары… – сказал Трэджан, когда из-под облепленного оранжевыми «грибами» пенька вылетело облачко мелких жужжащих тварей.
	— Крупноваты, – заметил Роберт, когда один из комаров, больше похожий на стрекозу, ударился о стекло его шлема. – Хотя на этой планете не знаешь, кто опаснее, гиганты или мелюзга.
	Сегодня утром, едва вошли в чащу, одному из солдат «повезло» столкнуться с крохотным черным паучком. Паучок ухитрился добраться до тела, пострадавшего в состоянии комы унесли обратно к штабу.
	— Внимание, с правого фланга отмечено подозрительное движение, – сообщили наушники шлема голосом капитана Цая.
	— Все слышали? – поинтересовался Роберт.
	— А то, – кивнул Кампински. – Сразу неуютно как-то стало… вот бы «Варваров» сюда, с ними было бы спокойней…
	С этим Роберт был полностью согласен. Но увы, в заболоченных лесах Белфинда невозможно было использовать технику. Даже шагающие танки вязли, не говоря о гусеничных или колесных машинах. Хорошо, что с полком шли несколько групп огневой поддержки, вооруженных спаренными пулеметами и мощными гранатометами.
	— Ничего, отобьемся, – проговорил Трэджан. – Не в первый раз…
	Прошли через очередной островок, длинный и узкий, заросший чем-то вроде осоки с изумрудно-синими листьями. Успели перебраться через канаву, и тут пришла команда «Залечь».
	— Падаем, – приказал Роберт, и сам лег, не обращая внимания на то, что оказался в мерзкой на вид луже.
	Справа, где двигались солдаты второй роты, застучал автомат, затем тявкнуло рельсовое орудие.
	— Помилуй нас, Единый, яви нам милость свою. И огради от воплощений злобы… – стал слышен шепот Шривана, как всегда, молившегося перед боем.
	— Во все глаза глядеть, – напомнил Бьерн, и тут же над самыми кронами мелькнул силуэт призрака.
	Исчез так быстро, что никто не успел отреагировать.
	Самым поганым в войне с Химерой было то, что ее создания понятия не имели, что такое сплошной фронт боевого столкновения. Они действовали, подчиняясь своей логике, а в чаще имели возможность продвигаться скрытно. Могли внезапно атаковать с тыла или фланга, напасть на часть, стоявшую, по мнению людей в глубоком тылу.
	— Тихо, что… – сказал Тимур, и тут из канавы за их спиной вынырнул хищник.
	Полетели брызги, щелкнули клешни на длинных лапах. Леон резко повернулся и дал очередь. Но тварь легко от нее увернулась, вскочила на берег и бросилась на Тимура. Челюсти сомкнулись на его ноге, захрустел бронепластик.
	— Огонь! – крик Роберта потонул в стрекоте автоматов.
	Десятки пуль обрушились на прочный панцирь, брызнули осколки. Затем полетели куски плоти, полилась кровь. Хищник издал свистящий рев, махнул хвостом, едва не сбив с ног Трэджана, и упал.
	Стрельба затихла.
	— Готов? – спросил Шриван.
	— Сделай контрольный в голову, сомий хвост, – посоветовал Роберт. – Мурад, займись Тимуром.
	Снайпер сидел на земле, шлем лежал в стороне. Видно было белое лицо, покрытое каплями пота.
	— Что там у вас? – поинтересовался Бьерн.
	— Один пострадавший, – отозвался Роберт. – Но жить… Эй, Мурад, что там с ним?
	— Жить будет, – уверенно ответил бывший ветеринар, успевший снять погнутые щитки с лодыжки Тимура. Перчатка медика на его руке выпустила тонкие усики диагностера, те потянулись к ране. – Сейчас залатаем. Будет о-го-го. И броню починим…
	Мурад ничуть не преувеличивал. Медицинский комплект, надеваемый на руку, что стал поступать в войска после эвакуации с Диадемы, позволял успешно бороться с любыми повреждениями, исключая наиболее тяжелые. Кроме того, он был оборудован блоком ремонта бронекостюмов.
	— Ладно, – ответил Бьерн. – Пока остаемся на месте. Тут позавчера было чисто, а сегодня уже засады, вот пакость…
	Тимур получил дозу обезболивающих, антишоковых и еще каких-то препаратов, и лицо его стало приобретать нормальный цвет. Мурад тем временем занялся щитками. Тот, что был сверху, распрямил, на трещину наложил полосу мгновенно твердеющей пасты. Понятно, что настолько же прочной, как ранее, броня не станет. Но дожить до момента, когда удастся заменить поврежденный сегмент, позволит.
	— Спасибо… – сказал Тимур и потянулся к шлему.
	— Не за что. Вот этот придется выбрасывать, – печально сказал Мурад и показал два куска пластины, закрывавшей лодыжку сзади. – Обойдешься без него?
	— Как-нибудь.
	— Тихо! – Роберту показалось, что в канаве что-то булькнуло.
	Бойцы замерли, но ничего не случилось, лишь по воде цвета кофейной гущи прошла рябь.
	— И зря ты, командир, нас пугаешь, – заявил после паузы Трэджан.
	— Лучше лишний раз перестраховаться, – Роберт поднял забрало и бросил на Лангтона многозначительный взгляд. – И это не только тварей касается. У меня нет желания на Аттоне срок куковать. Пусть даже вместе с тобой. Понял?
	Вряд ли контрразведчик потащился с солдатами в лес. Скорее всего, остался при штабе корпуса. Но Кузнецов здраво рассудил, что лучше не рисковать.
	— Ну как бы да, – энтузиазма в голосе уроженца Аляски не прозвучало.
	— Раненого подлатали? – возник в наушниках голос Бьерна. – Тогда пошли. Курс прежний, темп тоже…
	Вновь зашуршала под ногами болотная трава, полетели наземь сбитые сапогами коробочки с семенами. Прыснули в стороны местные обитатели, не попрятавшиеся после стрельбы. Тимур шагал наравне со всеми, не отставал, только немного хромал на раненую ногу.
	К счастью, тварь прокусила мышцы, но не успела переломить кость.
	Через следующую канаву переправлялись по мосту, сооруженному прошедшим тут позавчера полком. Тонкие стволы хрустели, плескалась под ними вода, с опаской глядели по сторонам бойцы.
	Но на этот раз нападения не последовало.
	Побрели через остров размером почти с футбольное поле. Тут нашлось место для больших деревьев с полупрозрачными стволами, встречавшихся обычно в сухих местах. Когда проходили между пульсирующими стволами, в кронах что-то завозилось, с криком метнулось прочь.
	— Ну и хренота… – выругался Кампински, дернувший ствол пулемета вверх.
	— Точно, – согласился Трэджан.
	Стрельба донеслась спереди, оттуда, где шагал авангард. Мигом позже стрекот докатился сбоку, послышался рев, какой издает работающий огнемет типа «Саламандра».
	— Приготовиться к отражению атаки, – возник в наушниках голос капитана. – Воздушных целей не видно.
	— Залечь! – принялся командовать Бьерн. – Кампински, тащи свою дурынду сюда. Первое отделение – вон туда…
	Успели занять позиции, а через пять минут стало не дол разговоров – хищники пошли в атаку с двух сторон.

	Дочь эволюции
	7

	Гроза полыхала молниями над самой головой. Громыхал гром, в ком-линке стоял сплошной треск. Дождь лупил по земле с такой силой, что казалось – смоет в море сами скалы.
	Марта в компании других делегатов и их телохранителей сидела в кузове штабного транспортера, взятого с одной из военных баз. Здесь они пережидали непогоду и коротали время, оставшееся до начала операции.
	— Понятно, почему люди не захотели жить на этой планете, – сказал Санчес, когда раскат грома едва не подбросил машину. – Даже кристаллин их не привлек. Эти бури действуют на нервы.
	— Похоже, ты прав, – Марта зевнула и потерла слипавшиеся глаза. – Эх, подремать бы минут шестьсот…
	С того момента, как ее привезли на базу номер девять, прошло двое суток. На сон за это время удалось выкроить пару часов, остальное оказалось занято работой. Штаб Верных под командованием Рогхерна организовал Свободные Бригады в настоящую армию, выработал план операции.
	Голова у Марты была тяжелой, как валун, неприятно ломило спину.
	— Вот победим всех, и тогда отоспимся, – улыбнулся Ганс. – Ну что, заканчивается гроза или нет?
	Ночь шла к завершению, на востоке, за морем, зарождался рассвет. Пять Свободных Бригад готовились к штурму Гролла, столицы Рахонависа. Джамперы, биотанки и простые бойцы ожидали сигнала к началу атаки.
	— Похоже, что все… – Марта прислушалась и поняла, что гром звучит не так оглушающе, а рокот дождя превратился в шепот. – Надоело мне сидеть в железной коробке. Ну, Санчес, вставай, пройдемся до наших.
	Первая Свободная Бригада располагалась в паре сотен метров.
	— Не уверен, что это разумно, – покачал головой Рогхерн, как-то сам собой, в первый же день восстания взявший на себя лидерство. – Хотя… присутствие делегата в войсках не может не сказаться на их боевом духе. Иди, только под плазмоиды не лезь. И оставайся на связи.
	— Постараюсь, – Марта кивнула и шагнула к люку транспортера.
	Окунулась в сырую, пронизанную туманом и мелким дождем тьму. Зрительные усилители подстроились, из мрака выплыли другие машины, уходившая в гору дорога, скалы вокруг.
	За теми вершинами, что виднеются на северо-западе, на высоте более полутора тысяч метров над уровнем моря расположен Гролл.
	— Дай-ка я вперед, а то мало ли что, – проговорил Санчес, относившийся к обязанностям телохранителя очень серьезно.
	Марта не стала возражать, и они пошли вдоль дороги.
	Верные контролировали всего одну трассу, ведущую к столице Рахонависа. Сам город был вырезан прямо в скалах, и оборонять его было много легче, чем штурмовать. Подходы простреливались, горы считались непреодолимыми, так что засевшие в Гролле предатели чувствовали себя уверенно.
	Их, скорее всего, насторожили вчерашние стычки, в результате которых Верные захватили берега Серого лимана и мост через него, связывавший столицу с порталом на Шип. Новички из Черной Сферы не смогли противостоять ветеранам и понесли большие потери.
	Но Гролл командиры предателей, судя по их поведению, все равно считали неприступным. Они не пытались мешать блокаде города, не думали о том, чтобы подтянуть войска из базы номер десять, расположенной неподалеку от портала на ледяную планету.
	Марта и Санчес оставили позади колонну транспортеров, вышли туда, где долина, заключавшая в себе дорогу, немного расширялась. Тут сосредоточили части, что пойдут на штурм Гролла «в лоб», отвлекут огонь на себя и лишний раз убедят предателей в том, что командиры мятежников безнадежно тупы.
	Выделялись во тьме туши биотанков, еле заметно светились защитные поля.
	— Эй, кто такие? – донесся с крайнего из «Зверей» знакомый голос.
	— Свои, – ответил Санчес. – Не подскажешь, где Первая Свободная стоит?
	— Да это мы, значит, и есть, – пробурчал Даррен. – А, Марта, это ты? Зашла нас проведать?
	— Ну надо же, какой догадливый, – хмыкнула она. – Готов воевать?
	— Еще как. Вчера мы им, дай Пророк памяти, врезали. Сегодня добавим еще, чтобы бежали без оглядки до самого Хордана.
	— Пойдем, – проговорил Санчес нетерпеливо. – Нет времени языками чесать. До начала атаки десять минут.
	— Бывай, Даррен. Увидимся.
	— Точно, значит.
	Стефана обнаружили около помятого штабного транспортера в компании чуть ли не всех субтактиков Первой Свободной Бригады.
	— Хэй, а вот и начальство пожаловало! – обернулся на звук шагов Анджей, на лице его возникла проказливая улыбка. – Чего изволите, госпожа?
	— Чтобы ты помолчал маленько, – отозвалась Марта. – Продолжайте, как будто меня тут нет.
	— Да мы уже закончили, демон забери, – проговорил командир бригады. – Так, все быстро по позициям. И да поможет нам сегодня Про… тьфу, сила Эволюции.
	Анджей подмигнул Марте, Сара помахала рукой. Еще двое субтактиков буркнули что-то приветственное, и около транспортера они остались втроем.
	— Фу, – сказал Стефан. – Никогда не думал, что командовать настолько тяжелое дело. Ну, не звеном, а крупной частью…
	— Я понимаю.
	— Во всех энтузиазма – хоть насосом откачивай. Зато никто точно не знает, для чего мы сражаемся. То ли за Пророка, то ли против него.
	— За свою жизнь и свободу прежде всего, – Марта глянула на восток, где небо над горами начало светлеть. – Ну что, пора?
	— Пора, – кивнул Стефан.
	И тут же все началось. Со скрежетом двинулись вперед «Звери», серыми тенями заскользили пехотинцы. Мрак прорезали толстенные лучи ионных разрушителей. Их плазменные собратья, тоже установленные на спинах биотанков, выпустили огромные разряды, обладающие площадным эффектом и чудовищной мощью. Долину затопило тревожное голубое сияние.
	Штурм Гролла начался.
	Марта невольно прищурилась, когда выстрелил ионный разрушитель на танке, что находился в нескольких шагах. Очень яркий луч толщиной в десять сантиметров, годный, чтобы резать скалы, ослепил. В ком-линке раздалось негромкое шуршание – сигнал того, что возникли мощные помехи.
	— Ты в деталях знаком с планом наступления? – спросила она, наклонившись вплотную к Стефану.
	— Нет, но догадаться тут очень легко. Мы напираем со всей силы, делаем вид, что это и есть основная атака. А в это время штурмовые части, пробравшиеся через горы, бьют по ним с тыла и флангов. Все понятно…
	Справа, на склоне, полыхнули и ринулись вверх яркие огоньки. Вступили в бой джамперы. Один за другим прозвучали несколько взрывов, и Стефан торопливо вскочил в люк штабного транспортера.
	— Пойдем, глянем на это дело поближе, – сказала Марта. – Не станем мешать.
	И она надела на руку ионное орудие, с которым не рассталась, несмотря на косые взгляды Рогхерна и прочих штабных.
	— Там может быть опасно, – Санчес покачал головой. – Я думаю, не стоит.
	— Ты мой телохранитель, а не нянька! – огрызнулась Марта. – Пошли, я сказала! Хотя если боишься, можешь остаться тут…
	Глаза Санчеса сузились, но он сдержался. Прорычал что-то невнятное и взял «Злобу» наизготовку.
	— Вот так-то лучше, – проговорила Марта, и они пошли вперед, туда, где ползли «Звери», летали модули и гремели взрывы.
	Оборонявшие дорогу предатели и не думали сдаваться без боя. У них было меньше танков, но зато имелась куда лучшая позиция. И они развлекались вовсю – палили из всех стволов. На атакующих лился настоящий вал из плазмы, снайперы били чуть ли не на выбор.
	На правом фланге, судя по вспышкам и грохоту, джамперы сумели ворваться в позиции врага.
	— Вот это славно… – Марта выцелила брандер, мчавшийся с очевидным намерением подорвать один из танков. Расчетно-вычислительное ядро подработало мускулами и тонкая «спица» ионного разряда вырвалась из ствола.
	Модуль попытался уклониться, но не сумел. Громыхнуло, сжатая плазма обрела свободу, и обломки брандера посыпались на камни.
	— Это вам не в штабе над картами сидеть! – азартно прорычала Марта. – Это мне куда больше нравится!
	— Эй, ты где? Что происходит? – прозвучавший из ком-линка голос принадлежал Эрику Рогхерну.
	Пришлось остановиться, прилечь за здоровенный валун и доложить.
	— Я слева от дороги, чуть впереди от меня идут танки. По центру долины наши двигаются вперед, но не очень быстро. Огневые точки противника не подавлены.
	— А как прорыв на правом фланге?
	— Сражаются, но чем там все закончится, пока не очень ясно, – Марта пожала плечами.
	— Благодарю за сведения, – командир Верных был доволен. – Еще немного, и они втянут в бой резервы. И тогда…
	Он хмыкнул и отключился.
	— Передумала лезть в пекло? – поинтересовался Санчес. – Там нашим здорово достается.
	— Как бы не так, – Марта приподнялась. – Чтобы я не приняла участия в победе? Ха! Не дождетесь!
	Впечатление от гордой речи слегка испортило то, что она поскользнулась и едва не шлепнулась в лужу. Посмотрела на Санчеса, готовясь обрушиться на него в неправедном гневе. Но телохранитель благоразумно сделал вид, что смотрел в сторону, ничего не видел и не слышал.
	Пробежали с десяток метров, и тут взорвался один из биотанков. Зарябило его защитное поле. Затем оператор бешено задергался, точно блокировка, закрывавшая его от болевых ощущений краба, сломалась. В «Зверь» угодило еще несколько плазмоидов, в стороны полетели куски химериновой брони, ноги, внутренности, принадлежавшие ранее самым разным существам.
	Взрывной волной Марту шатнуло, по лицу словно прошлась горячая терка, ноздрей достигло резкое зловоние.
	— Ничего себе, – пробурчал Санчес. – Может быть, все-таки назад? Не дело командира под выстрелы лезть.
	— Я сама разберусь… – краем глаза она заметила движение. Но повернуть голову не успела. Что-то полыхнуло рядом, земля исчезла из-под ног. Марта поняла, что летит, а затем погрузилась во тьму.

	* * *

	Неимоверно хотелось пить. Язык, казалось, распух, до размеров рта, и едва в нем помещался. Болели десны и губы, словно их долго и упорно кололи иглами, небо точно изрезали ножом.
	— Ввв… – прошипела Марта. – Ввввводы…
	— Я ж говорил, что она крепкая, – прозвучавший над ухом голос принадлежал, без всякого сомнения, Жозефу.
	И тут Марта поняла, что у нее начался бред. Откуда здесь, в тылу, в штабном транспортере, взяться бойцу из ее бывшего звена?
	— Эй, братец, дай-ка флягу, – не унимался Жозеф. – Сейчас мы ее мигом в чувство приведем.
	— Держи, – второй голос принадлежал, без сомнения, Рашиду.
	Марта почувствовала, как ей между губ суют нечто твердое и холодное. Сумела приоткрыть рот и начала глотать восхитительно прохладную воду. А потом вспомнила, что произошло перед ее беспамятством – начало атаки, взорвавшийся танк, темнота и боль – и едва не подавилась.
	— Аккуратнее, ты же ее утопишь, – недовольно проговорил откуда-то из-за головы Санчес.
	Фляга отодвинулась, струйка воды потекла по подбородку, закапала на грудь.
	Марта сделал невероятное усилие и открыла глаза. Высоко над собой обнаружила синее-синее небо Рахонависа, а много ближе – озабоченные лица соратников. Нервный Тадеуш, улыбающийся Жозеф, сердитая Лия…
	— Гхххде я? – прохрипела она. – Долго ли пробыла безххх… – тут язык отказался повиноваться.
	— Без сознания, – подсказал Санчес. – Мы там же, где тебя подстрелили, у дороги на Гролл. С того момента, как это случилось, прошло пять часов. Операция закончилась успешно, так что город наш. Ну, почти. Предатели еще сопротивляются на западной окраине, но шансов у них нет.
	— А вхххы…
	— Откуда они тут? – опять угадал вопрос телохранитель. – Как только разорвался тот брандер, я связался со штабом. Ну и Рогхерн обещал после того, как бой закончится, прислать звено и машину. По счастью, он связался по этому поводу со Стефаном. Тот ничего лучше не придумал, чем отправить вот их…
	— Вообще нас по разным звеньям раскидали, – сказала Лия. – Но сегодня, только первый этап боя закончился, командир велел собраться вместе и отправил сюда. Сначала кое-кто ворчал, что мы в тыл идем…
	И Тадеушу достался укоризненный взгляд.
	Туман в голове рассеялся, Марта предприняла успешную попытку сесть. Руки и ноги на первый взгляд оказались целы, на правом боку обнаружился ряд параллельных царапин, точно от когтей.
	Вообще вся правая сторона тела чесалась, показывая, что броня регенерирует во многих местах.
	— У модуля, к счастью, отказал двигатель в нескольких шагах от тебя. Он упал и взорвался, – проговорил Санчес. – Меня не задело, а тебя обожгло и посекло осколками.
	— Какой позор, – сказала Марта тихо, ощущая, что от стыда готова сама выстрелить в себя из ионного орудия. Вот так сунуться вперед, и потом весь бой проваляться словно труп. – Вы сражались, а я…
	— Не переживай, бывает, – прогудел Жозеф с сочувствием.
	— Рогхерн просил тебя с ним связаться, как очнешься, – проговорил Санчес.
	— Да, – Марта встала с расстеленного спального мешка, который под нее кто-то заботливо положил. Бросила взгляд на стоявший неподалеку транспортер, маленький, с открытым кузовом и надписью на борту «Трест «Кристаллин-17». И тут поняла, что меж стоявших рядом бойцов кого-то не хватает. – А где… Тян?
	— Погиб, – мрачно сказал Тадеуш. – В самом начале наступления. Не успели мы ста метров пройти, как его лучом ионного разрушителя срезало.
	— Жаль… он был доблестным форсером, – чувство вины усилилось, Марту посетила глупая мысль, что она могла спасти Тяна, останься в сознании. С трудом отогнала ее, и включила ком-линк. – Эрик, я на связи.
	— Рад слышать, – чопорно отозвался Рогхерн. – Ты как, в порядке?
	— Голова трещит, шкура свербит, но это мелочи, – Марта скривилась. – Я знаю… что, ну… виновата. Что я могу сделать, чтобы искупить вину?
	— Бери свое звено, и садитесь в транспортер, – голос Рогхерна становился то громче, то тише, говоря о том, что качество связи неважное. – Отправляйся через Гролл к военной базе три. Координаты я сейчас кину, как и информацию о местах в городе, где идут бои. Базу штурмует Пятая Свободная Бригада, но у них командира убили, а заместитель не справляется. Временно примешь командование.
	— Есть.
	Ком-линк завибрировал, и через минуту Марта знала, что «объект три» находится южнее столицы Рахонависа.
	— В машину, – просипела она. – И где мое ионное орудие?
	— Я его спрятал, – ответил укладывавший спальник Санчес. – Без него ты вряд ли в бой полезешь. Походишь пока так.
	Марта скривилась, но промолчала.
	Она заняла место в кабине, рядом с водителем – мрачным и тощим уроженцем Рахонависа. Бойцы со смехом залезли в кузов. Транспортер, объезжая воронки и камни, пополз к дороге. Вскоре под колесами зашуршал пластобетон, и скорость увеличилась. Побежали назад обочины.
	Буквально через сотню метров попался обгорелый остов «Зверя», потом начали встречаться тела – обожженные, изуродованные, страшные. Их не успели убрать, и трупы тех, кто штурмовал Гролл, лежали вперемешку с защитниками. Отличить одних от других смог бы только ясновидящий.
	Окопы зияли точно раны земли, ветер играл обрывками горелого химерина.
	Это зрелище заставило Марту поежиться. Она отвела взгляд и стала смотреть прямо перед собой, но от грустных мыслей избавиться не смогла. Вчера они убивали людей, сегодня начали друг друга; и чем это закончится? Истребительной гражданской войной между форсерами по рождению и происхождению?
	Чтобы идея Эволюции умерла в крови последователей?
	Дорога свернула, пошла вверх между отвесными скалами. Стал виден въезд в Гролл – громадный тоннель, расположившийся около него пост Верных – несколько бойцов и субтактик.
	Он помахал Марте рукой, она помахала в ответ.
	Здесь, судя по всему, оборонявшиеся сражались отчаянно. Трупов было не меньше, чем внизу. В стороне от дороги стояли несколько биотанков, черных и покореженных, от самого невезучего остались только клешни. Скала вокруг тоннеля выглядела оплавленной от сотен попавших в нее плазмоидов.
	Транспортер нырнул в тоннель. Замелькали серые стены, осветительные блоки на потолке.
	— Нам куда? – спросил водитель, когда они въехали в пределы Гролла.
	— К военной базе, – ответила Марта, с удивлением глядя на сводчатые коридоры-улицы, на дома-пещеры.
	Столица Рахонависа казалась мертвой. Ходили патрули, лежали тела, струился дым, но не было видно никого из местных. Они, скорее всего, прятались, пережидали опасное время.
	— Слушай, а как вы относитесь к тому, что происходит? – поинтересовалась Марта у водителя.
	— Не слепые, все видим, – отозвался тот. – Всякому было ясно, что нехорошее дело затевается, что против Эволюции оно. Сначала вы, потом мы – всех на повторную модификацию. А она мало чем от убийства отличается…
	Из путаной речи удалось понять, что обитатели Рахонависа, скорее всего, являются сторонниками Верных.
	— А, ну-ну, – только и сказала Марта.
	Они проехали площадь, похожую на ангар, миновали прижавшийся к скале блок вентиляции, и въехали в еще один тоннель. Он оказался коротким, и транспортер быстро выскочил под серовато-голубое небо. Открылось истыканное утесами плоскогорье, военная база вдалеке, по примеру Гролла спрятанная в скале.
	— Тут, наверху, зданий вообще не строят, – сообщил водитель. – Бури сюда добираются не так часто. Но уж если добираются, то такой силы, что против них ничто не устоит. Все те грозы, что внизу, рядом с ними – сущие игрушки…
	Что странно, у базы не было видно признаков боя. У ведущего к ней тоннеля стояли несколько больших транспортеров в компании «Зверя», около них слонялись форсеры.
	— Что тут творится? – удивилась Марта, когда они подъехали ближе. – А ну-ка, притормози…
	— Ага, – транспортер преодолел еще с десяток метров и остановился.
	Морщась от головной боли, Марта выбралась из кабины. Один из форсеров – субтактик – двинулся к ней навстречу. «Зверь» пошевелил здоровенными клешнями, переступил лапами.
	— Что происходит на базе, клянусь Пророком? Доложить обстановку, – приказала Марта, осознавая, что выглядит вовсе не по-командирски – помятое лицо, волосы спутаны, на броне – царапины и «оспины».
	— Есть! – субтактик, тем не менее, вытянулся по стойке смирно. – Докладываю: противник отступил через задний проход, база захвачена.
	— Через что отступил? – удивился выпрыгнувший из кузова Санчес, а Лия захихикала, прикрыв рот ладошкой.
	— Так там еще тоннели есть, сзади… – субтактик растерянно заморгал. – Они ведут на дорогу, что к югу уходит. Мы к ней пробраться не смогли, а они взяли и отступили.
	— Понятно. Без меня справились, – Марта ощутила что-то вроде облегчения, понимая, что ей не придется вести форсеров в бой. – Доложи вашему командиру, что я здесь. А я пойду, посмотрю, что там есть интересного.
	Она кивнула субтактику и вошла в туннель, следом потянулись бойцы. Через пару дюжин шагов открылась громадная полость. Базу, судя по всему, построили, использовав существовавшую пещеру.
	Тут было прохладно и сухо. Из полумрака выступали бараки, склады, еще какие-то здания.
	— Поглядим, что тут прячут, – Марта прошла мимо караулки и свернула к первому же складу. – Санчес, давай.
	Хлипкий на вид замок не выдержал попадания плазмоида. Дверь заскрипела и открылась, под потолком склада загорелся свет. Блики забегали по десяткам пластиковых ящиков.
	— Тут батареи, – Марта шагнула внутрь, пошла по проходу меж двумя стеллажами. – Здесь плазменные пушки, тут ионные орудия. А это что? – она остановилась около нескольких ящиков нестандартного размера.
	Они напоминали широкие и толстые гробы.
	— Сейчас глянем, – Жозеф отцепил от пояса вибронож. Лезвие с хрустом вошло в пластик, полетела пыль. Передняя стенка ящика задрожала, а затем и отвалилась. – Ничего себе, братцы…
	Внутри находилось нечто похожее на боевой комбинезон. Вот только он был весь перевит непонятными трубками и жилами. В плечах и на поясе имелись утолщения, а на бедрах – какие-то емкости.
	— Экзомышцы, – проговорила Марта, – плюс дополнительный комплекс жизнеобеспечения. Бойца в такой вот штуке убить очень сложно…
	И она с ужасом представила, что на Рахонавис придут бойцы Первого Параграфа в подобных комбинезонах. Явятся, чтобы уничтожить ослушавшихся приказа мятежников.
	Следовало многое сделать, чтобы встретить их достойно.

	Воин Пророка
	4

	Поселок, затерянный меж болот Трясины, походил на все прочие. Те же дома, построенные так, чтобы создавать минимальное давление на пропитанный водой грунт. Ограда, защищающая от хищных тварей, вышка от москитов.
	Разве что неподалеку из вечного тумана выступали растопырившие «ноги» опор башни нефтедобывающих комплексов. Дорога, по которой приехали сюда, была забита неспешно ползущими тяжелыми цистернами, похожими на толстых блестящих гусениц.
	— Приехали, – сказал Ференц, когда их транспортер остановился рядом с громадным «чаном» нефтехранилища. – Вылезай строиться. Никто, надеюсь, за время дороги не покрылся плесенью?
	Вопрос был шутливым лишь частично. Плесень и разнообразные грибки в сыром воздухе Трясины размножались с невероятной скоростью. Хватало нескольких часов, чтобы на боевом комбинезоне или прямо на коже возникло пятно зеленого или ядовито-лимонного пушка размером с ладонь.
	На то, чтобы удалить его, времени уходило не меньше.
	— Все давно покрылись, – ответил Джон, яростно почесываясь. – На этой планете сам в плесень превратишься…
	— Ты – в очень большую и шипучую, – хмыкнул субтактик.
	К сегодняшнему дню боевая бригада осуществила не одну «зачистку», поэтому действовала быстро и организованно. Несколько звеньев двинулись к центру поселка, остальные начали рассредоточиваться вдоль периметра, чтобы никто из аборигенов не попытался удрать в топи.
	Такие попытки бывали, и порой завершались успешно.
	— Быстрее, быстрее, – поторапливал подчиненных Ференц. – Ползаете, как эти здоровые улитки…
	Улитки, обитавшие на местных болотах, назывались мешочниками, и достигали впечатляющих размеров. Некоторые, что помельче и чуть пошустрее, были хищниками.
	— Мы куда быстрее, – хмыкнул Яков, – зато не такие вкусные…
	Мешочников, несмотря на их отталкивающий вид и ядовитые железы, активно употребляли в пищу. Обитатели Трясины ухитрялись даже разводить их на фермах и готовили из пахнущего болотными травами мяса разные аппетитные блюда.
	— Так – вот наш сектор, – сказал Ференц. – От этого крайнего дома до вон того пролома в ограде.
	Одна из секций загородки когда-то сломалась, и ее починили, использовав не подходящий по цвету кусок пластика.
	— Сектор как сектор, – пробурчал Оле, занимая место на правом фланге звена. – Эх, теперь скучать будем…
	У бойцов оцепления не самая сложная задача – стоять на месте и следить за тем, чтобы никто не вышел за пределы поселка. Главную роль исполняют агенты зачистки и звенья сопровождения.
	Они первым делом займут администрацию, где добудут список жителей поселка. Выяснят, кто в отъезде, кто несет вахту на нефтедобывающих комплексах, кто из чужаков находится в поселке. Агенты неспешно развернут на центральной площади передвижную лабораторию.
	И в ней закипит работа. Спустя несколько дней все местные жители пройдут через экспертизу, и станет ясно, могут быть они полезны делу Эволюции или нет.
	— Скучать? Как бы не так, – хмыкнул расположившийся неподалеку Джон. – Вон несется кто-то. Эй, стой!
	Бежавший форсер выскочил из-за нефтехранилища. На мгновение остановился, на лице его отразилось отчаяние. Но тут же оно сменилось решимостью, и беглец добавил скорости, устремившись к участку ограды между Джоном и Магдой.
	— Именем Пророка – остановись! – рявкнул Ференц. – Иначе мы будем стрелять! Именем Прор… Огонь!
	Оле выполнил команду, не задумываясь. Мускулы сократились сами, плазменная пушка переместилась, и разряд вылетел из дула. Несколько выстрелов поразило беглеца, тот упал.
	— Всем оставаться на местах! – скомандовал Ференц. – Оле, Яков, осмотрите его.
	— Иди впереди меня, я прикрою, – проговорил снайпер, отходя от ограды.
	Оле кивнул и, держа упавшего на прицеле, двинулся вперед. Подойдя, осторожно перевернул тело.
	— Мертв, – сказал Яков.
	Судя по толстой, шершавой на вид коже и строению глаз, погибший был из тех, кто модифицирован для выживания на Трясине. Но что вынудило его побежать, какая причина заставила до такой степени испугаться экспертизы, что он ринулся навстречу гибели? Или он знал за собой изъян, настолько важный, чтобы его обнаружение грозило насильственной унификацией?
	— Да, мы убили его… – Оле уцепился за последнюю мысль, заставляя себя поверить в то, что стрелял не в собрата по расе, а в существо иной, порочной природы. – Не думал, что это настолько гадко…
	До сегодняшнего дня уроженец Фатума никогда не поражал живые цели, только учебные.
	— Отставить подобные речи, – очень тихо, чтобы их не услышал больше никто, проговорил Яков. Глядел он при этом младшему соратнику в глаза, серьезно и внимательно. – Нужно понять, что он нарушил приказ нашего тактика оставаться в пределах поселка. Значит, он выступил против воли Пророка. Заслужил наказание. Мы – карающий меч Эволюции, что обрушивается на головы ее врагов. В том числе и таких.
	— Чего вы там возитесь? – нетерпеливо осведомился Ференц.
	— Сейчас! – крикнул Яков и вновь понизил голос. – Ты убил паразита, москита, по ошибке получившего разум. Не форсера и даже не человека. Очень важно понять это, и тогда тебе станет легко.
	— Я постараюсь, – кивнул Оле.
	— Вот и хорошо, – тонкие губы Якова чуть изогнулись. – Этот тип мертвее мертвого. Надо будет вызвать патруль, чтобы уволокли в унификатор. Еще нам тут падали не хватало.
	Мертвечина на Трясине привлекала оживленное внимание. Прилетали крылатые твари, желающие отложить в труп яйца. Другие, черные и блестящие, вылезали из-под земли, многозначительно пошевеливая острыми жвалами.
	— Это точно, – Ференц кивнул. – Сейчас свяжусь со штабом. А вы вставайте на места.
	Оле вернулся к ограде.
	Через десять минут явились трое патрульных из «мертвяцого» звена. Согнали с тела шустрого падальщика, деловито завернули труп в брезент, погрузили на носилки и уволокли в сторону унификатора.
	— Вот так-то лучше, – сказал Джон и махнул рукой на суматошно трепыхавшую крыльями тварь, похожую на мохнатый «пузырь». – А ну кыш! Проваливай!
	Падальщик с обиженным писком шарахнулся в сторону.
	Поверить в то, что сказал Яков, Оле никак не удавалось. Как же – москит, мелкая кусачая живность, и форсер, пусть даже не совсем удачно модифицированный. На одну доску их ставить нельзя. Или можно? Ведь москит мешает жить, как и бунтарь, что восстает против воли Пророка…
	В один момент так запутался в собственных мыслях, что даже вспотел. Вытер пот со лба и решил, что на сегодня хватит.
	Правду говорили инструктора в учебном центре – хороший боец не тот, что много думает, а тот, что быстро стреляет.

	* * *

	Приказ «Снять оцепление» пришел, когда неторопливо двигающееся солнце Трясины спустилось к горизонту, и начали сгущаться сумерки.
	— Слава Пророку! – рявкнул Джон. – А то надоело тут торчать, честное слово.
	— Ладно тебе возмущаться, – усмехнулся Ференц. – Было не так уж скучно. Для начала беглец, потом стадо этих… – и он мотнул головой в сторону топи. – Как набежали, как ломанулись…
	Бойцы заулыбались.
	Окружавшее поселок болото и правду не дало поскучать. Часов шесть назад туман стал настолько густым, что ни в одном из диапазонов не удавалось заглянуть дальше, чем на несколько метров. Именно этим воспользовалось семейство хищных мешочников, чтобы подобраться поближе.
	Андре едва не подпрыгнул, когда из трясины за оградой, всего в нескольких метрах от него с булькающим звуком высунулась зубастая харя. Через минуту стало понятно, что харя не одна.
	— Это разве развлечение? – Джон покачал головой. – Мешки со слизью. Их бы на Хордане съели за пять минут.
	— Как и тебя, будь ты без брони и пушки, – субтактик оглядел звено. – Все готовы? Тогда двинулись.
	И они пошли, огибая нефтехранилище, затем между домами, в ту сторону, где над зданием поселковой администрации торчала вышка генератора отпугивающих импульсов. Главная площадь встретила оживленной суетой и рычанием моторов.
	Передвижные лаборатории агентов зачистки стояли около здания администрации. Рядом с каждой виднелись часовые. В два реквизированных уже на Трясине транспортера бойцы первого и второго звеньев загоняли ошалелых форсеров, мужчин, женщин, детей. Доносились сердитые окрики:
	— Быстрее!
	— Шевелись, лохматый! Или тебе врезать?
	— Двигай-двигай ножками, пока они у тебя есть…
	— Это те, кому в этот раз не повезло? – спросил Андре.
	— Почему не повезло? – Ференц пожал плечами. – Живы останутся, и то хорошо.
	В машины грузили тех, чей генетический код был признан бракованным, но не порочным образом. Их ждало длинное путешествие к шахтам Демона или Фатума, где всегда не хватает рабочих рук.
	— Я бы так не сказал, – пробормотал Оле себе под нос, думая, что обитателям сырой Трясины Демон с его свинцовыми озерами или безумное светило Фатума покажутся много хуже гибели.
	К площади со всех сторон сходились звенья, стоявшие в оцепление. Торопились к цистерне полевой кухни. Туда, где орудовали дозаторами повара, стояла очередь бойцов с мисками в руках.
	— Поесть-то я не против, – с воодушевлением сказал Андре, похлопав себя по впалому животу.
	— А то ты когда-то отказывался от этого дела? – Оле улыбнулся. – Вот сейчас…
	— Отставить разговоры о еде, – неожиданно прервал его помрачневший Ференц. – Нас тут вызывают для одного важного дела.
	Андре нахмурился, Петр растерянно заулыбался, а Джон пробормотал себе под нос что-то о «злобных командирах, морящих бойцов голодом».
	Ференц сделал вид, что ничего не услышал. Он повел звено за транспортеры, вокруг здания администрации. Позади него обнаружился квадратный двор, зажатый между то ли складами, то ли мастерскими, и в нем – тактик.
	— По вашему приказанию прибыли, – отрапортовал субтактик.
	— Хорошо, – кивнул командир боевой бригады. – Ждем пятое звено. Будете работать с ними.
	— А что за работа? – шепотом поинтересовался Оле у Ференца, когда тактик отвернулся.
	— А я знаю, резаные мозги? – ответил тот.
	Пятое звено появилось ровно через пять минут, и оно привело с собой дюжину форсеров, судя по виду – из местных.
	— Бунтовщики доставлены, – отрапортовал командир пятого звена.
	— Какие мы бунтовщики? – не выдержал один из уроженцев Трясины. – Мы верны делу Пророка и…
	— Молчать! – лицо тактика исказилось, глаза выпучились. Он шагнул вперед и ударил заговорившего по лицу. Гражданский на ногах устоял, из разбитой губы потекла кровь.
	— Кто ты такой, чтобы мне приказывать? – спросил он, презрительно сплевывая.
	— Тот, кто говорит и действует от имени Эволюции, – ответ у Чингиза получился очень напыщенным. Затем командир бригады повернулся к субтактику пятого звена. – А ну поставьте их к стенке.
	— И не стыдно вам? – заговорил другой из обитателей Трясины, сутулый, с бордовыми пятнами на лице и шее – то ли следами заболевания, то ли последствиями неудачной модификации. – Убивать братьев, родичей? Тех, кто, возможно является вашими роди…
	— Заткнись! – тактик раздулся так, что просто чудом не лопнул. – Оружие наизготовку! Бойцы, перед вами существа, лишь по недоразумению называемые форсерами! Их тела отравлены генетическими искажениями, фатально влияющими на поведение. И посему властью, данной мне Пророком и Стальным Кодексом…
	Оле, чувствуя себя крайне неловко, поднял пушку: ладно стрелять в того, кто хотя бы пытается убежать, но вот так…
	— Убийцы! – крикнула высокая женщина, глаза ее полыхнули ненавистью. – Когда-нибудь так же убьют и вас!
	— …я приговариваю их к насильственной унификации! – неумолимо закончил тактик. – Огонь!
	Оле нажал на гашетку и закрыл глаза.
	Он не увидел, что произошло дальше, услышал лишь мягкий стук падающих тел и почуял сладкую вонь горелой плоти. С ужасом представил, что вот так на Фатуме так же унифицируют его биологических родителей, которых он никогда не видел. И торопливо отогнал дурацкую мысль.
	— Бунтовщики понесли заслуженное наказание, – в голосе командира бригады прозвучало удовлетворение. – Тела отнесите к унификатору, после чего можете быть свободны.
	Оле открыл глаза.
	— Есть, – одновременно ответили Ференц и субтактик пятого звена.
	— Кстати, – Чингиз развернулся, чтобы уходить, но неожиданно остановился. – Операция на Трясине приравнена к боевым действиям. За ее ходом лично наблюдает сам Пророк. И любой из вас, кто отличится здесь, в процессе великого очищения, может рассчитывать на боевые награды.
	— Служим Пророку! – это прозвучало недружно, как-то даже уныло.
	Но командир бригады, судя по виду, остался доволен.
	— Ну что, шестеро справа ваши, остальные наши, – предложил Ференц субтактику пятого звена.
	— Идет, – ответил тот.
	— Так, берем тела, – принялся командовать Ференц. – Яков, ты в паре с Петром, я с Оле, Джон, ты вон того хлипкого один унесешь…
	— Какие же они бунтовщики, кудрявые небеса? – неожиданно спросил Андре, берясь за ноги трупа, голова у которого была сожжена несколькими плазмоидами. – Они ведь не пытались сопротивляться?
	— Ну и что? – субтактик покачал головой. – Самое главное, что они могли это сделать! И, судя по их генетической карте, рано или поздно сделали бы. Логичнее устранить угрозу до того, как она станет реальной. Ведь так?
	— Именно, – пробормотал Оле, которому на пару с Ференцем досталось тело сутулого, – именно так…
	Рассудок говорил, что они поступают правильно, что расу необходимо очистить, лишить слабых мест.
	Но на сердце все равно отчего-то было тяжело.

	Дочь эволюции
	8

	Главный зал городской администрации Гролла выглядел на удивление помпезно. Судя по нему, немалая часть прибыли от продажи кристаллина перепадала местным властям. На стенах – псевдоокна с видом на ласковое голубое небо, роскошные кресла, обитые алым бархатом, стол из черного дерева, привезенного не иначе как с Земли.
	— Приступим, братья и сестры, – проговорил Эрик Рогхерн и занял место во главе стола. Мгновением позже в кресла опустились делегаты и командиры Свободных Бригад.
	С начала операции прошли сутки. Остававшиеся в городе войска предателей были уничтожены, отступившие ушли далеко на юг, к Длинному лиману и базе номер шесть. Гролл и центр освоенного материка попали в руки Верных. Наступило время решить, что делать с этой победой.
	— Еще раз поздравляю вас, братья, с этим успехом, – Рогхерн почти не спал и выглядел усталым. Но глаза его все так же горели энергией, а голос оставался властным. – Наши соратники пали не зря.
	— Это еще неизвестно, – пробормотала Рагла, командир Третьей Свободной Бригады, что понесла самые большие потери. – Мы должны сделать так, чтобы они пали не зря. А для этого изгнать всех ублюдков фон Хайнца с Рахонависа! И перенести войну за свободу на другие планеты! Чтобы форсеры сбросили с себя цепи рабства!
	Рогхерн не повел и бровью, Ганс поморщился, а Эйдур, могучий командир Шестой Свободной Бригады, возразил:
	— Не трогай светлое имя Пророка! Разве он виноват, что некоторые офицеры извратили учение Эволюции?
	Марта подумала, что свести к чему-то одному столь разные мнения будет ой как непросто.
	— Да ты… – Рагла сузила глаза, ноздри ее раздулись, а руки сжались на подлокотниках.
	— Тихо! Тихо! – поспешно вмешался Рогхерн. – Оставим эмоции людям, и не будем забывать, что мы все-таки форсеры. Позволю себе кратко обрисовать ситуацию. На данный момент мы контролируем девяносто процентов поверхности Рахонависа. У предателей остались две военные базы и портал на Фрио. Надо решить – что делать дальше. Воевать или попытаться договориться.
	— Нам нужен другой лидер, не Зигфрид фон Хайнц, – сказал Альберто. – Поэтому мы должны сражаться до тех пор, пока он не будет свергнут!
	— Эх ты, какой воинственный? – Ганс покачал головой. – Ты силами семи бригад хочешь справиться со всеми Сложными Мирами? Или думаешь, что форсеры от Фрио до Норли перейдут на нашу сторону?
	— Да! – Альберто гордо сверкнул глазами.
	— Честно говоря, это маловероятно, – Рогхерн потер подбородок. – О нас они, скорее всего, просто не узнают. Я думаю, наша прямая обязанность – дать Пророку знать о том, что творят его фавориты. О тех жестокостях и глупостях, что делаются его именем. Наверное, ему доложили о восстании…
	— Думаешь, нас пустят к нему? – поинтересовался новый командир Пятой Свободной, с которым Марта еще познакомиться не успела. – Что стоит тем же фаворитам сделать так, что нас никто не услышит?
	— Но попробовать стоит, – тихо проговорил Стефан. – Сейчас, когда они растеряны, не знают, что делать. А сражаться против всей мощи Сложных Миров – безумие. И такая война будет на руку врагам Эволюции – людям.
	— Верно, – поспешно кивнул Рогхерн. – Нельзя забывать, что мы – дети Пророка, и наш долг – помочь отцу, попавшему в сложную ситуацию.
	Рагла фыркнула, Альберто сердито нахмурился.
	— Но как вы намерены это сделать? – подала голос Марта. – У нас нет такого ком-линка, чтобы дотянулся до резиденции Пророка на Хордане. Нет модуля, чтобы открыть портал туда. Пробиваться с оружием в руках придется очень долго.
	— Можно отправить… э, парламентеров, – сказал Ганс. – Тех, кто будет вести переговоры. Они должны ехать… – он замялся, вспоминая, – под белым флагом и без оружия. Так еще на Земле делали, в древние времена. И тогда их пропустят к Пророку.
	— Эта идея мне не очень нравится, но другой нет, – Рогхерн выразительно пожал плечами. – Надо рискнуть. Не станут же предатели стрелять по безоружным? Давайте голосовать. Кто за предложение Ганса, поднять руки.
	Первым отреагировал сам земляк Марты, за ним лидер Верных, Эйдур, Стефан… девять форсеров из четырнадцати.
	— Большинство, – констатировал Рогхерн. – Вопрос решен. Осталось выбрать тех, кто поедет.
	— А ты сам не хочешь? – поинтересовалась Рагла с ядовитой улыбкой.
	— Нет. Честно говоря, меня слишком хорошо знают в окружении Пророка. Они сделают все, чтобы я не добрался до фон Хайнца живым.
	— Эх ты, – Ганс залихватски улыбнулся, провел рукой по напоминающим проволоку волосам. – Раз я предложил, мне и исполнять. Дайте мне транспортер, транслятор и нескольких бойцов в сопровождение.
	— И белый флаг на длинном шесте, – добавила Марта. – Я поеду с тобой, Ганс. Нельзя упускать такой шанс попасть в историю.
	— Ты и так в нее попадаешь слишком часто, – хмыкнул Рогхерн. – Но я не возражаю. Транспортер и транслятор выдадим. Пару добровольцев отыщем. Когда вы сможете выехать?
	— Чего тянуть? – Ганс посмотрел на Марту и пожал плечами. – Чем быстрее, тем лучше. За час, думаю, соберемся.
	— Хорошо. У кого-нибудь есть вопросы или замечания? – Рогхерн обвел Верных взглядом. – Нет? Тогда уточним вашу задачу. Вы должны выйти на командира частей, размещенных на Рахонависе, и добиться, чтобы вам организовали переговоры с Пророком. Для этого надо дать понять, что мы по прежнему его верные дети и не враги делу Эволюции…
	Уточнения и объяснения затянулись почти на час. Марта вышла из зала совещаний одной из последних. Санчес, ожидавший в вестибюле в компании других телохранителей, двинулся навстречу.
	— Ну что решили? – лениво спросил он.
	— На какое-то время я вас покину, – сказала Марта. – Не возражай и не спорь, все решено. И доставь мне комбинезоны, что мы нашли на базе.
	— Оба? – уточнил Санчес.
	— Да. И постарайся побыстрее. У нас всего час. Жду у себя.
	Верные приспособили здание администрации под штаб. Каждому из делегатов досталось по комнате. Марта получила небольшой кабинет со столом, креслом, шкафом и вычислительным центром.
	Честно говоря, она не очень знала, что со всем этим делать, и просто жила в кабинете.
	— Хорошо, сделаю. Хотя не нравится мне эта затея, – помрачневший Санчес кивнул и удалился.
	Про новые комбинезоны Марта никому не сказала. Тогда они обыскали все склады на военной базе, но более не нашли ничего похожего. Похоже было, что громадная машина снабжения армии форсеров дала сбой, и два экземпляра новейшего защитного снаряжения попали вместо Эброна или Тубана на Рахонавис.
	Марта велела бывшим бойцам своего звена забрать комбинезоны и отнести в бригаду Стефана на сохранение. В тот момент подумала, что когда-нибудь в будущем находка пригодится.
	Но никак не могла подумать, что это случится так быстро.
	По узкой полутемной лестнице спустилась на первый этаж, прошла к кабинету. Толкнула дверь, которую никогда не запирала, и полезла в шкаф, где на кипах папок валялся рюкзак.
	Следовало решить, что брать с собой, а что оставить.
	Санчес вернулся через двадцать минут вместе с Жозефом, Рашидом и каким-то незнакомым бойцом с коричневой кожей и злым взглядом. Они затащили в комнату и сгрузили на пол два пластиковых ящика.
	— Вот, доставили, – пропыхтел Жозеф. – На дело пойдете?
	— Точно, – кивнула Марта. – Спасибо. Санчес, приглядишь за моими вещами. Когда вернусь, не знаю.
	Она дождалась, когда они останутся вдвоем, и начала переодеваться. Сняла обычный боевой комбинезон, натянула тот, что извлекла из ящика. Пришлось чуть повозиться с застежками, но зато «вторая кожа» прилегла очень хорошо, нигде не провисла, не натянулась.
	— Здорово, – одобрительно кивнул Санчес.
	Марта подошла к зеркалу.
	Торс ее в новом комбинезоне казался куда мощнее, плечи стали шире чуть ли не в полтора раза. Экзомышцы откликались на любое движение, их трубки и жилы тянулись по рукам и ногам. Костюм был тяжел, но давал ощущение защищенности и спокойной, уверенной силы.
	— Ты прав. И вправду неплохо, – кивнула Марта, и активировала ком-линк. – Эй, Ганс, ты где?
	— У себя, – отозвался он после секундной задержки.
	— Зайди ко мне. Тебя ждет сюрприз.
	— Хорошо.
	Кабинет Ганса располагался на том же этаже, и поэтому добрался рыжий уроженец Норли быстро.
	— Эх ты! Ничего себе! – экспрессивно воскликнул он, едва переступив порог. – Это что такое?
	— Комбинезон, – ответила Марта. – Надевай. Что-то мне подсказывает, что такая штука нам может пригодиться.
	Через пять минут Ганс превратился из обычного боевого форсера в устрашающего, могучего урода. Повел широченными плечами, поднял толстые ручищи, сделал несколько шагов и улыбнулся.
	— Годится, – сказал он.
	— Еще бы, – Марта повернулась и взяла со стола ионное орудие. – Ты как хочешь, а я эту штуку прихвачу. Спрячу ее, чтобы была не на виду, но возьму. А то без оружия как-то… ну, непривычно.
	— Понимаю тебя, – Ганс склонил голову к плечу, взгляд его затуманился. – Ага… да, понял. Рогхерн сообщил, что транспортер с бойцами ждет на площади перед администрацией. Ты готова?
	— Да. Удачи, Санчес. Увидимся.
	— Обязательно, – он кивнул, ожесточенно поскреб заросший рыжевато-седой щетиной подбородок.
	Они вышли в коридор. Попавшийся навстречу форсер при виде новых боевых комбинезонов отступил к стене. Часовые у входа изумленно выпучили глаза, один даже присвистнул.
	Сопровождаемые удивленными взглядами, Марта и Ганс прошли через площадь, больше похожую на пещеру.
	— А мы вас ждем, – из кабины черно-зеленого джипа высунулся лохматый и носатый форсер. – Забирайтесь скорее, а то уедем без вас. Меня зовут Марк, а бездельника, что сидит рядом – Петр.
	На комбинезоны он внимания не обратил. Решил, скорее всего, что так и нужно.
	Хлопнули дверцы. Марта устроилась на сидении, ионное орудие и сумку с батареями к нему положила под ноги, чтобы не было видно. Мотор зарычал, Петр принялся крутить руль, и джип покатил по тоннелям Гролла.
	Город выглядел куда более оживленным, чем вчера. Местные жители не сидели по домам. К бойцам Верных относились настороженно, не зная, чего ждать, но враждебности не проявляли.
	Еще вчера Рогхерн здраво рассудил, что каждый должен заниматься своим делом, и что военные вряд ли смогут эффективно управлять Гроллом. Он через трансляционную сеть пригласил всех сотрудников городской администрации вернуться на работу. Самые смелые появились с утра.
	По широкому тоннелю джип выбрался из города. По глазам ударил яркий дневной свет. Остался позади пост у въезда в Гролл, и машина, набирая скорость, покатила на юго-восток.

	* * *

	— Ну что, долго ты там? – в очередной раз спросила Марта.
	— Сейчас. Пара минут, и все будет в ажуре… – ответил Марк, возившийся с закрепленным на крыше транслятором.
	То, что прибор забарахлил, стало ясно еще ночью, когда его включили для проверки. От Гролла отъехали к этому моменту далеко, а Марк пообещал, что все исправит, поэтому возвращаться не стали. Починку затеяли только утром, во время плановой остановки.
	И она несколько затянулась.
	Без транслятора, передающего на ком-линк сообщение о том, кто они такие и куда едут, смысла двигаться дальше не было. Заметив чужую машину, первый же дозор просто обстреляет ее и постарается уничтожить.
	— В ажуре скоро будем мы, – заметил Ганс. – Если глаза меня не подводят, то вот-вот приключится славная буря.
	Солнце едва успело взойти, как его настигла и проглотила черная, щетинившаяся молниями туча. В грохоте волн, бьющих о берег сотней метров ниже дороги, появились новые нотки, ветер засвистел тонко, пронзительно и зло.
	— Вот и все, готово! – заулыбался Марк. – Сообщение записано, транслятор включен. Мы можем ех…
	Гром заглушил его слова.
	— Лучше переждем, – Марта поглядела в сторону моря, откуда приближалась серая пелена дождя, и подумала, что ехать в бурю – настоящее самоубийство. – Все равно час ничего не решит.
	— Согласен, – Ганс поспешно юркнул в машину, захлопнул дверцу.
	Стена ливня надвинулась, на джип точно обрушился водопад. Стекла помутнели от текущей воды, молния ударила совсем рядом, в верхушку одной из скал. Раздался грохот, полетели куски камня.
	— Весело, – сказал Марк, – но, к счастью, недолго…
	Гроза пробушевала над дорогой минут пятнадцать, не больше. Уползла на запад, в сторону гор. Когда небо очистилось, Петр завел мотор, и машина сдвинулась с места. Под шуршание шин Марту потянуло спать. Некоторое время она боролась с этим желанием, а потом задремала.
	Проснулась от резкого толчка и обнаружила, что прямо ей в лицо смотрит дуло плазменной пушки.
	Джип стоял. Дорогу перегораживали шестеро форсеров. И один из них, субтактик, разговаривал с выбравшимся из машины Гансом. Лица у врагов были неподвижные, точно каменные, но оружие, нацеленное на Верных, не дрожало.
	— Чего же меня не разбудили? – проворчала Марта, потягиваясь.
	— А зачем? – хмыкнул Марк. – Ничего интересного не происходит, видят небеса. Стоим, общаемся.
	Субтактик кивнул, и махнул своим бойцам. Те опустили пушки и двинулись к обочине. Ганс улыбнулся и зашагал обратно к машине. Когда уселся на место, Марта поинтересовалась:
	— Ну, и о чем говорили?
	— Эх ты, проснулась, – он потер виски и зевнул. – О погоде, о чем же еще? Правда, она на Рахонависе всегда плохая. А если серьезно, то я договаривался о том, чтобы нас пустили дальше. Тот парень, – он показал на субтактика, – связался с командованием. И те вроде разрешили нам проехать до портала.
	— Транслятор помог?
	— И белый флаг, – и Ганс ткнул пальцем в крышу, над которой, закрепленное на толстом штыре, вилось полотнище цвета свежего снега. – Без них от нас давно осталась бы кучка пепла.
	Субтактик от обочины сделал приглашающий жест. Петр кивнул, и джип покатил дальше. Бойцы патруля остались позади и вскоре скрылись из виду. Оглядевшись, Марта поняла, что высокие горы остались севернее. Парламентеры достигли зоны лиманов, занимающих южную оконечность длинного полуострова, у основания которого находится Гролл.
	— Сколько же я спала? – пробормотала она.
	— Много, – Ганс ухмыльнулся, на этот раз проказливо. Вообще, арсенал улыбок у него был огромный. – Поскольку ты слабая женщина, то я решил тебя не будить. Вдруг силы еще понадобятся.
	Он откровенно издевался, но у Марты не было настроения вступать в пикировку.
	Через десяток километров миновали небольшой поселок, а дальше дорога начала петлять, точно след хитрого зверя. За одним поворотом обнаружился блокпост – десяток транспортеров, перегораживавших трассу, и хмурые форсеры с оружием в руках перед ними.
	— Что, еще одна проверка? – удивился Ганс.
	И тут у них одновременно ожили ком-линки.
	— Немедленно остановиться и выйти из машины, – прозвучал в голове у Марты недружелюбный голос.
	— Кто говорит? – поинтересовалась она.
	— Повторяю, немедленно выйти из машины. Иначе мы начинаем стрелять.
	Марта до хруста в зубах сжала челюсти, отгоняя желание взять с пола ионное орудие.
	— Что-то не так, – Ганс поглядел на нее встревоженно. – Надо выходить. Иначе нас просто расстреляют…
	Марта толкнула дверцу и выбралась наружу. Распрямилась в полный рост, отметила, что справа от дороги, где начинаются холмы, наверняка сидят несколько снайперов.
	— Что происходит? – громко спросил Ганс. – Мы парламентеры, у нас нет оружия. Нам необходимо встретиться с вашими командирами и связаться с Пророком. Мы остаемся верными детьми Эволюции и…
	Из джипа без спешки вылезли Марк и Петр.
	— Верными детьми? – из-за машины вышел высокий, плечистый тактик, на лице его легко читалось презрение. – Вы – предатели! И вас надлежит уничтожить всех до последнего. И это – по слову Пророка! Огонь!
	Марта отреагировала до того, как прозвучала команда. Прыгнула в незакрытую дверцу. Скрипнуло придавленное сиденье, а она потянулась туда, где лежало ионное орудие.
	Краем глаза увидела отблески плазмоидов. Наспех всунула на место батареи, схватила «Ярость». Поспешно распрямилась, выбросила оружие вперед. Зазвенело, разлетаясь на осколки, лобовое стекло.
	Обожженные тела Марка и Петра лежали на земле. Ганс был жив, хотя, судя по потемневшему боевому комбинезону, в него угодил не один разряд.
	— В машину! – рявкнула Марта и выстрелила. Тактик схватился за простреленное плечо и отступил на шаг.
	Ганс бросился назад. Форсеры с блокпоста перенесли огонь за ним. На джип обрушился настоящий поток плазмы. Раздалось громкое шипение, потек металл на бампере и бортах.
	— Сволочи! – Марта выскочила из охваченной огнем машины, кубарем покатилась по земле.
	Выстрелила еще раз. Вскочила и получила плазмоид в бок. Но не ощутила боли, только неприятное жжение. Найденный на складе костюм принял удар на себя, по нему прошла болезненная дрожь.
	— Подонки… – Марта прыгнула в сторону, под прикрытие джипа и, неожиданно для себя бросилась к нему.
	Налегла, экзомышцы еле слышно загудели, и… даже не толкнула, а швырнула машину вперед. Та с грохотом врезалась в один из транспортеров, полетели обломки, нескольких форсеров отбросило в стороны.
	Марта глянула на Ганса, обнаружила, что тот лежит на земле, а вместо головы у него обгорелый огрызок. Выругалась про себя и, пока враги не опомнились, ринулась к уцелевшему транспортеру.
	В нее попали еще раз или два, но она не обратила на это внимания. Отбросила попавшегося на пути врага, так что тот отлетел на десяток метров, другому прострелила живот. Рванула на себя дверцу и оказалась в кабине. Бросила взгляд на пульт, схватила руль левой рукой.
	Транспортер послушно пополз вперед, орущий форсер исчез под его колесами.
	— Это тебе за Ганса, – целиться на трясущемся сидении, одновременно управляя машиной, было очень трудно. Но она справилась. Поднявшийся было тактик свалился навзничь и замер.
	Марта очень надеялась, что навсегда.
	Луч ионного орудия пробил стенку кабины, чиркнул Марту по животу. От боли потемнело перед глазами. Но рана тут же занемела, а комбинезон вокруг нее принялся трястись – вступил в дело вмонтированный в его плоть комплекс жизнеобеспечения.
	— Врете, гады… Не дамся, – Марта вырулила на дорогу, увеличила скорость. Мотор заревел.
	В зеркало заднего вида видела, как палят по ней уцелевшие враги, как плазмоиды лупят по кузову транспортера. Но понимала, что она смогла, уцелела, вырвалась, правда ценой гибели троих соратников. Радости не было никакой, только бешеная, неукротимая жажда мести.
	И теперь ее долг – дойти до своих, сообщить о том, что случилось, командирам Верных.
	Когда пост скрылся из вида, Марта немного уменьшила скорость. Подумала, что впереди, на дороге, ее наверняка будет ждать засада. Поэтому примерно через километр остановилась, обшарила машину в поисках чего-нибудь, что может пригодиться в пешем походе.
	Не нашла ничего. Поэтому отошла подальше и выстрелила из ионного орудия в бензобак транспортера. Полюбовалась взрывом и, развернувшись, зашагала на запад, в горы.

	Воин Пророка
	5

	Задний борт транспортера, предназначенного для перевозки контейнеров, с лязгом откинулся. Оле запрыгнул в кузов, встал у края платформы, держа наготове пушку.
	— Залезайте по одному, – распорядился Ференц, – и не вздумайте дергаться, а не то мы будем стрелять.
	Обитатели селения Архус-шедт, приговоренные к высылке на рудники, покорно полезли наверх.
	— Вон туда, к кабине, и садитесь на корточки, – приговаривал Оле. – Кресел тут, увы, нет.
	Рядом загружались еще несколько транспортеров, один – с закрытым кузовом, другой с тентом, еще несколько – совсем небольших, все – из «реквизированных для военных нужд» в Архус-шедт.
	В тех местах, где их боевая бригада провела последние две недели, было чуть посуше. Островки тут встречались почаще, а на них росли деревья. Низкорослые и корявые, они кое-где образовывали настоящий лес, уродливый, сырой и жуткий.
	Поселки тут располагались ближе друг к другу, а что самое главное – они были крупнее. Раньше хватало боевой бригады и стандартных суток, чтобы зачистить каждое селение. Теперь операция занимала в несколько раз больше времени, и в ней участвовала тактическая бригада целиком.
	Соответственно и тех, кого отвозили на распределительный пункт, здесь было гораздо больше.
	— Как мы в ней поедем? – осведомился Джон, заглянув через борт. – Тут даже держаться не за что.
	— У тебя одна рука или две? – сварливо осведомился субтактик, почесывая щеку, на которой вчера поселился зловредный грибок, вызывающий страшный зуд. – Одной уцепишься, а другой целиться будешь.
	— И не жалко тебе нас? – тихо спросил у Оле один из аборигенов Трясины, сморщенный и лысый. – Отпустили бы вы нас, парни, во имя Пророка. Мы форсеры тихие, мирные, чтим Стальной Кодекс…
	— Я выполняю приказ, – ответил Оле так же негромко, чтобы не услышал ставший жутко раздражительным Ференц, – отданный через командиров самим Пророком. И нарушить его не имею права.
	Эту фразу в первые дни пребывания на Трясине Оле повторял довольно часто, и больше для себя, для того, чтобы как-то смириться с тем, что приходится делать. Понять, а тем более принять затеянную на болотистой планете операцию не удавалось, несмотря на все усилия.
	Потом он как-то привык, приспособился. Перестала сниться первая в его жизни насильственная унификация. Оле стал воспринимать происходившее как часть работы бойца. Да, мерзкую, неприятную, но необходимую.
	Иногда возникали сомнения в справедливости того, что они делают, но он не давал им хода.
	— Эх, парень… – уныло проговорил лысый трясинец. – За что? Мы же не причинили вам никакого зла.
	Оле промолчал и отвернулся.
	— Ну что, все? – поинтересовался субтактик, заглядывая в кузов, заполненный почти полностью. – Закрываем и поехали.
	Джон забрался на платформу, они с Оле подняли и закрепили задний борт. Ференц залез в кабину к водителю, и их транспортер первым из всех сдвинулся с места. Помахал с соседней машины Андре. Небольшая колонна покатила к южной окраине. Остался позади унификатор, в который как раз затаскивали тела жителей Архус-шедт. Машины выехали за пределы поселка.
	Потянулась широкая дорога, проложенная через джунгли.
	На ветвях деревьев висело что-то, напоминающее мокрую паклю, между стволов клубился туман. На листьях блестели капельки воды, а покрывавший землю мох можно было выжимать.
	Но для Трясины это была настоящая сушь.
	Три часа в дороге, за которые не произошло ничего интересного, Оле проскучал. А затем впереди стал виден Таусс-швифт, столица планеты. Из дымки выступили высотные здания, чьи верхушки упирались в низкие облака. Чуть позже показалась граница одной из четырех больших платформ, на каких стоит город.
	Она походила на крепостную стену пяти метров высотой. На ее верх вел широкий пандус, у его начала располагался контрольно-пропускной пост.
	Тут пришлось немного задержаться.
	— Очередных бунтовщиков везете, – проговорил постовой субтактик, проверив у Ференца документы. – Тогда вам сразу после подъема направо, по объездной. Через центр города теперь запрещено такой груз возить. Чтобы не мозолить глаза местным жителям. Они-то проверку прошли.
	— О как… – Ференц покачал головой. – Ладно, что же, поедем по объездной.
	Они поднялись по пандусу и повернули направо, на широкую дорогу, идущую вдоль края платформы. За правым бортом оказалось заграждение, а за ним – джунгли, слева замелькали дома окраины, отличавшиеся друг от друга лишь цветом покрытия.
	— Надоело мне на планете этой, – признался Джон, – сыро, это… москиты жрут, хотя к ним я привык… да и плесень…
	— Хочешь в местечко посуше? – спросил Оле. – Тогда сдай оружие и присоединяйся к ним, – показал на бунтовщиков. – Через неделю-другую окажешься там, где о плесени слышали только из сказок…
	— Ха, ну и шуточки у тебя, – Джон нахмурился и отвернулся.
	Оле только плечами пожал.
	Десять минут спустя транспортер въехал на распределительный пункт, занимавший территорию большого склада.
	— Разгружаемся! – выскочил из кабины Ференц. – Чем быстрее избавимся от груза, тем скорее к своим вернемся. Принимайтесь за дело, а я пойду, с приемщиком переговорю.
	В распределительные пункты свезенных из разных мест осужденных помещали на время. Затем формировали большие колонны и на специальных транспортерах отвозили к месту ссылки. Задача бойцов из части, производившей зачистку, была крайне простой – доставить и сдать.
	Конвоировать живой груз дальше будут другие.
	Но в этот раз все пошло не по заведенному порядку. Ференц вернулся довольно быстро, вместе с тощим тактиком из Эпицентра Ярости. За ними притопали два звена бойцов из того же учебного центра.
	Как обычно, во взглядах, бросаемых ими на воспитанников элитного Первого Параграфа, заметны были неприязнь и зависть.
	— Шевелитесь, парни! – прикрикнул Ференц. – Нас еще ждет дальняя дорога…
	— Это понятно, – ответил Джон. – Но не такая уж она и дальняя. Чего тут ехать, несколько часов?
	— Ты не понял, – сказал субтактик. – В Архус-шедт мы не вернемся. Машины отправятся туда без нас.
	— А мы куда? – Оле посмотрел на командира с удивлением.
	— Присоединимся ко второй тактической, что проводила зачистку тут, в Таусс-швифт. И с ними двинемся к порталу на Эброн. Вся наша оперативная бригада перебрасывается туда.
	— На Эброн? – одновременно спросили Джон и стоявший у соседней машины Яков, а снайпер еще добавил. – Что, опять люди чего учудили?
	— Скоро мы это узнаем совершенно точно, – сказал Ференц, и тут же голос его вновь стал сварливым. – Чего замерли, пиявкины дети? Или хотите застрять тут навечно? Или вот с ними побрататься? – и он ткнул в сторону конвойных. – А ну шевелитесь, стройте этих бракованных в ряд…
	Оле поймал злой взгляд тактика, и подумал, что с последним вопросом субтактик переборщил.
	Зачем унижать тех, кому не повезло попасть в ряды Первого Параграфа?
	Но мысль затерялась, быстро забылась среди других, более насущных.

	* * *

	Эброн встретил пятую оперативную бригаду Первого Параграфа теплом, особенно приятным после мозглой Трясины. Когда транспортер прошел через портал, Оле невольно зажмурился. Когда под опущенными веками перестали кружиться оранжевые кольца, он открыл глаза.
	Небо было прозрачно-голубым, словно исполинский глаз с желтым зрачком, облака напоминали куски мягкого пластика. Дорога шла через лес, не похожий ни на гнилостную чащу Трясины, ни на джунгли Хордана.
	На лицах тех бойцов, что впервые вырвались за пределы Сложных Миров, заметно было ошеломление.
	— Ничего себе! – воскликнул Петр. – Это люди ловко устроились! Не зря они себе такую планету зажали!
	— А Земля, наверное, еще красивее… – сказала девушка-снайпер из девятого звена. – Вот бы там побывать.
	— Слышал я, что в начале войны, – вступил в разговор субтактик двенадцатого звена, – была проведена тайная операция… часть наших ухитрились забросить на Землю. Через секретный портал. Так вот из них никто не вернулся, не рассказал, что там да как…
	— Брехня! – уверенно заявил Джон. – Какие порталы? Вот у нас на Деосе рассказывали, что…
	Оле не стал вслушиваться в разговор, погрузился в собственные мысли.
	Эброн в самом деле выглядит привлекательнее, чем желтая пустыня Фатума, над которой пылает бешеное солнце. Цветы и деревья куда приятнее, чем пыльные ураганы, бесплодные скалы и голый песок. Выжить тут гораздо проще, для этого почти не надо прилагать усилий…
	Но не сделает ли такая планета форсеров слабыми и жалкими? Не вернутся ли они вновь к тому состоянию, с которого начинали? Не пойдут ли против течения Эволюции?
	— …по морде! – закончил фразу Джон, а вслед за тем засмеялись все, сидевшие в кузове.
	Оле на всякий случай заулыбался.
	Транспортер взобрался на вершину холма и теперь спускался к большому селению. Его окружали поля, на них виднелись работающие люди, сельскохозяйственные машины, фигуры форсеров-надсмотрщиков с плазменными карабинами в руках. На западном горизонте, едва поднимаясь над ним, виднелись белые вершины гор.
	— Так, слушай меня, – по серьезному голосу Ференца стало ясно, что пустая болтовня закончилась. – Через пятнадцать минут мы прибываем. Дальше к северу за поселком находится большой военный лагерь. Там из недоделанных боевых форсеров, лишь по недосмотру угодивших в войска, формируют штрафную бригаду. Несколько дней назад бойцы в ней взбунтовались. Наша задача – подавить восстание как можно быстрее.
	— Что, теперь будем стрелять в настоящих бунтовщиков, а не в потенциальных? – подала голос Магда.
	— Очень рад, что ты все так славно понимаешь, – кивнул субтактик. – Первыми огня не открывать, вдруг они одумаются. Но при малейшей попытке сопротивления – бить на поражение.
	Транспортеры остановились, едва проехав через поселок. Оле выбрался из кузова вместе с остальными, вставил на место батарею, еще разок проверил плазменную пушку.
	— За мной – бегом марш, – сказал Ференц. – Сто метров вдоль дороги, затем сворачиваем направо…
	Когда повернули, то очутились в каком-то странном лесу. Подлеска тут не было, деревья росли правильными рядами, одинаковые, словно клонированные. Оле не сразу догадался, что их посадили специально.
	— Тихо, дальше… – договорить субтактик не успел.
	Плазмоид разбился о ствол дерева перед ним, расплескался голубыми брызгами. Другой ударил в грудь Петра, растекся по броне. Оле шлепнулся на землю, окончательно не осознав, что происходит. Ушиб локоть, но перекатился, как учили, выставил перед собой оружие.
	— Вот тебе и одумаются… – проговорил Яков в ком-линк. – Субтактик, где твои модули? Я врага не вижу!
	— Резаные мозги! – рявкнул Ференц, залегший где-то правее. – Спроси об этом того, кто забыл на Трясине транспортеры с хозяйством бригады! Бить по площадям! Получайте координаты. Андре, посмотри, что там с Петром.
	Через мгновение Оле узнал, какой сектор попадает в его зону ответственности, и принялся обрабатывать его выстрелами. Зашипела опаляемая листва, полетели горелые ветки, зашатались деревья.
	Краем уха услышал шорох, потом Андре сказал мрачно:
	— Мертв. Броня пробита в самом центре груди. Как такое возможно – не знаю. Первым же выстрелом…
	— Всякое бывает, – проговорил субтактик. – А теперь поднялись и вперед на десять метров. Марш!
	Оле вскочил и побежал, петляя меж серых стволов. Вновь упал, на этот раз более удачно.
	— Похоже, они отступили, – заметил Джон, и в этот момент стрельба началась там, где остались транспортеры. Через минуту оттуда донесся сильный взрыв, за ним еще один.
	— Если я все правильно понимаю, то эти ублюдки решили атаковать сами… – медленно проговорил Ференц. – сейчас свяжусь с нашим тактиком, узнаю, что да как… Лежите пока, не суетитесь.
	Оле заметил движение прямо перед носом, обратил внимание, что по стволу ползет зеленая козявка размером с палец. Не успел рассмотреть ее как следует, командир звена заговорил снова.
	— Отходим. Очень медленно и осторожно. Оле, на тебе правый фланг. Магда, на тебе – левый, Андре – забираешь тело…
	— Вот уж не думал, что отступим перед какими-то бунтовщиками, – буркнул Джон.
	— Не думал, и не пытайся. Это занятие не для тебя, – почти ласково проговорил Ференц. – Они вооружены, а боевого опыта у многих в штрафной бригаде больше, чем у тебя или у меня. Атаковать их надо подготовленными, с танками и модулями… А ну пошли!
	Оле вскочил на ноги, медленно двинулся назад, вглядываясь в заросли позади и держа наготове оружие.
	Но все было тихо, ничего не двигалось. Шуршала под ногами трава, и доносилось тяжелое дыхание Андре, волокущего на себе труп. Ветви шелестели на ветру, противным голосом орала какая-то тварь.
	Беспрепятственно вышли к дороге, и тут стало ясно, что нападение бунтовщиков на тылы удалось.
	Несколько транспортеров, в их числе штабной, пылали, над ними поднимались столбы черного дыма. Бегали возбужденные форсеры, доносились полные злобы крики.
	— Вот это я понимаю, – сказал Ференц, переводя взгляд с Оле на Андре. – Начинается война. Радуйтесь, парни.
	И только в этот момент уроженец Фатума понял, что поучаствовал в первом для себя настоящем бою.

	* * *

	— Так, все сюда, ко мне, будем наряжаться, – голос субтактика, вернувшегося из похода в штаб бригады несколько минут назад, прозвучал непривычно весело. – Эй, закончили дремать!
	Сутки, что минули с момента прибытия на Эброн, прошли в страшной суете. Для начала случилось неожиданное столкновение с бунтовщиками, бригада понесла потери. Затем последовала торопливая перегруппировка, подготовка рубежа обороны.
	С утра поползли слухи, что сегодня будет наступление.
	— Во что наряжаться-то? – подозрительно осведомился Джон.
	— Вот в это, – Ференц вытащил из ящика, принесенного, судя по всему, от снабженцев, боевой комбинезон, но не серый, как обычно, а словно полупрозрачный. – Ну что, как?
	— Камуфляж-хамелеон, – заметил Яков. – Отличная штука. Давно нам таких не выдавали, с самых первых дней на этой планете…
	— Значит, снова будут такие жестокие бои, как тогда, – пожал плечами Ференц. – Их тут ровно восемь штук… теперь уже семь, разбирайте и облачайтесь. Чтобы через двадцать минут все были в новой форме.
	Оле получил комбинезон одним из последних. Вернулся к огневой точке, которую они вчера устроили среди деревьев. Несколько минут потратил на то, чтобы внимательно изучить новую форму, необычно легкую, без металлических вставок. А затем переоделся.
	— Ну как? – спросил у Андре, возившегося с застежками на боку.
	— Нормально, – ответил тот серьезно. – Я-то тебя вижу, а вот тот, кто с полусотни метров смотрит, вряд ли. До коленей – как будто трава, выше – ветки и листья, а наверху голова торчит. Она впечатление и портит.
	— Именно! – Оле поднял указательный палец. – Значит, надо срочно ее отстрелить…
	Не успели посмеяться как следует, а в ком-линке зазвучал голос субтактика:
	— Три минуты на сборы.
	— Вот тебе и раз, – сказал Оле, хватая плазменную пушку.
	— А будет и два, и три, – пропыхтел Андре, и они побежали в ту сторону, где ждал Ференц.
	Звено собралось на две минуты. Субтактик одобрительно кивнул и повел бойцов через сад – именно так назывался рукотворный лес – к дороге. Тут наткнулись на стоящие рядком «Звери».
	На броне у операторов красовались те же единички, что и у пехотинцев. Оле точно не знал, где находится учебный центр Первого Параграфа для танкистов, но предполагал, что тоже на Хордане, «под рукой» у Пророка.
	«Зверей» оставили позади, пробежали мимо замершего у обочины командирского транспортера.
	Принадлежала машина, судя по данным информационной сети, самому Малоссу. Выглядела она необычно маленькой. Зато на крыше меж двумя трансляторами торчала странная штука, похожая на стрекозиное крыло.
	— Это еще что? – на ходу поинтересовался Оле.
	— Генератор… защитного… поля… а заодно и маскирующего… – неожиданно ответил субтактик.
	Словно по заказу, «крыло» завибрировало, от него потекло белое сияние. Через миг транспортер обтек кокон защитного поля, но не синий или зеленый, как обычно, а мутно-серый. Очертания машины смазались, она превратилась в размытое пятно, клочок тумана, затем проявилась вновь.
	— Сила… ой! – засмотревшийся Оле споткнулся и едва не упал.
	— Под ноги гляди! – рыкнул Ференц.
	Вновь повернули с дороги, углубились в другой сад, тут деревья были пониже и более корявые, а на ветках висели маленькие зеленые плоды. Когда достигли опушки, то получили приказ залечь.
	— Теперь все… – сказал субтактик, чуть отдышавшись. – Десять минут до начала атаки.
	За опушкой лежало поле, заросшее высокой золотисто-зеленой травой. Ветер гнал по ней настоящие волны. Еще дальше торчали вышки и забор периметра военного лагеря, того самого, где формировали штрафную бригаду.
	Там никакого движения видно не было.
	Далеко за спиной зашипело, точно наступили на хвост змее размером с бревно, в небо взвилось с полдюжины огромных плазмоидов. На мгновение зависли в вышине, а затем рухнули вперед и вниз, к периметру. Там поднялись огненные грибы разрывов, донесся могучий рокот.
	— Это танковые разрушители навесом стреляют, как мортиры, – со знанием дела сказал Джон, поглаживая ствол своей «Ненависти». – Ерунда, половина мощности теряется. Но другого выхода нет. Прямой наводкой бить деревья мешают.
	Продолжая стрелять, танки двинулись вперед. Донесся треск и грохот, зашатались деревья, меж них показались приземистые туши «Зверей», острые клешни, стволы ионных и плазменных разрушителей. Когда толстенный луч ионного разряда прошел неподалеку, в ком-линке на мгновение возник неприятный треск.
	— Двинулись, – приказал субтактик, когда танки прошли опушку и поползли через поле.
	Завыли крохотные дюзы модулей, разведчики и брандеры устремились вперед. Бойцы поднялись и выскочили на открытое место. Зашуршала под ногами трава, стал ощутим ее сладкий запах.
	Только в этот момент бунтовщики обнаружили себя. Защитное поле одного из «Зверей» покрылось рябью, когда в него угодили несколько плазмоидов. Другой получил попадание из мортиры, даже приостановился.
	— Перебежками! – рявкнул Ференц.
	Оле выстрелил, упал наземь, уловил аромат теплой земли. Потом опять вскочил, отметил, что возьми вражеский стрелок чуть правее… вновь выстрелил и сделал рывок… Слева громыхнуло, над головой прошел разряд из мортиры… еще один бросок, сердце колотится словно бешеное…
	Плазмоид зацепил плечо самым краешком, по касательной, но боль заставила на мгновение потерять контроль над собой. Оле зарычал, чувствуя, что мир проваливается в черную шахту, полную ярости.
	Подобное случалось с ним еще в детстве, во время обычных мальчишеских драк. И тогда он впадал в настоящее бешенство, лез вперед, брызжа слюной и не видя ничего. На Фатуме это никого не удивляло, под безумным свечением тамошнего светила рассудок не всегда могли сохранить самые выдержанные и стойкие.
	— Оле! Стой! Куда? – голос субтактика выдернул его из безумия, точно удочка – рыбину из водоема.
	— Да, командир. Стою… – неожиданно обнаружил, что вырвался далеко вперед за линию наступления, и что ствол пушки горячий, будто из него долго стреляли. В памяти чернел провал. – Точнее, лежу…
	Залег очень вовремя. Над самой макушкой пролетели несколько плазмоидов, на спину посыпались зерна из срезанных колосьев.
	— Куда рванул, идиот? – в голосе Ференца злость смешалась с радостью. – Едва до их позиций не добрался. Лежи теперь и не отсвечивай, пока мы не подойдем. Все понял?
	— Так точно, – Оле знал, что благодаря комбинезону он почти невидим даже для глаз боевых форсеров.
	Бунтовщики тоже об этом знали и предпочитали стрелять по более легким целям.
	Мимо, подминая брюхом траву, прополз танк с обугленным боком. Стала видна цепь набегавших пехотинцев.
	— Смещаемся влево, – принес ком-линк очередной приказ Ференца. – Оле, тебя это тоже касается.
	— Есть, – он поднялся с остальными, побежал туда, где поле заканчивалось, и начиналась полоса голой земли.
	Там виднелись наспех вырытые окопы, насыпанные перед ними брустверы из срубленных деревьев. Кое-где эту оборонительную линию «украшали» воронки, что оставили выпущенные из разрушителей разряды. Бунтовщики продолжали стрелять, но не особенно интенсивно, точно для вида.
	Оле вбил несколько плазмоидов в один из брустверов, отчего тот вспыхнул.
	— Сейчас мы им за шиворот заглянем, – сказал Ференц, и разведывательный модуль, что поблескивал округлыми боками в вышине, резко двинулся вперед. Луч ионного орудия ударил с земли и «Циклон» превратился в облачко пламени. – Ах ты, поганая штрафная морда! Чтобы тебя вспучило!
	Оле вскочил, побежал за танком, стараясь держаться так, чтобы покрытая броней туша краба защищала от выстрелов. Когда «Зверь» остановился, обогнул его, перебрался через бруствер и спрыгнул на дно окопа. Ощутил смрад разорванного кишечника, едва не споткнулся о лежавший в луже крови труп.
	Но даже задуматься о том, что увидел, не успел. Навстречу выскочил форсер, высокий и могучий, но с прорехами в броне. Оскалился злобно, ионное орудие на его правой руке начало двигаться.
	Понимая, что не успеет выстрелить, Оле прыгнул вперед. Заблокировал чужое оружие, а сам ударил врага «Злобой» сверху вниз, точно дубинкой. Треснуло, звякнуло, бунтовщик свалился как подкошенный.
	— Славно ты его! – донесся откуда-то сверху довольный голос субтактика. – Но нам пора дальше!
	Оле нервно сглотнул, поднял голову. Улыбавшийся командир звена обнаружился на бруствере.
	— Э… а что с ним делать?
	— Добей, – равнодушно сказал Ференц. – Еще не хватало нам возиться с чужими ранеными. Своих за глаза хватит.
	Он перепрыгнул окоп и побежал в сторону военного лагеря.
	Оле опустил взгляд на лежавшего врага, нацелил пушку в лицо, на котором застыла гримаса удивления.
	— Ну, давай… – подбодрил сам себя, вспоминая, как на Трясине участвовал в насильственной унификации, убивал поставленных к стенке бунтовщиков.
	Этот точно такой же, только не потенциальный, а самый настоящий. Он выступил против воли Пророка с оружием в руках, и он при определенном стечении обстоятельств мог сам целиться Оле в голову.
	Нажать гашетку оказалось до смешного легко.
	Пушка изрыгнула плазмоид, тот прожег тонкий химерин на лице. Голова живого существа превратилась в обугленный череп. Бунтовщик умер, не приходя в сознание, а Оле поспешно выбрался из окопа.
	Пехота и танки справа и слева преодолели линию обороны и двигались к забору военного лагеря. Никто по ним не стрелял, вообще никаких бунтовщиков видно не было.
	— Куда же они делись? – пробормотал Оле себе под нос и отправился догонять своих.
	Завизжала циркулярная пила на клешне одного из «Зверей» и тот принялся резать колючую проволоку, точно гнилые веревки. Через образовавшуюся дыру биотанк пролез на территорию лагеря, за ним последовало звено Ференца, в атаке потерявшее троих бойцов.
	Лагерь выглядел обыденно, почти ничем не отличался от военной базы на Хордане: возведенные наспех бараки, плац для построений, стрельбище с обугленными мишенями, склады.
	— Никого, – удивленно проговорил субтактик. – Или они от страха перед нами испарились, или разведке надо поотрывать головы…
	— Думаешь, ушли? – спросил Джон. – Но куда?
	— Ответа на этот вопрос у меня нет, – Ференц остановился. – Но сопротивление было очень хлипким. Так, у нас есть приказ осмотреть вон ту казарму. Кстати, Оле, как плечо? Болит?
	— Нет, – только в этот момент вспомнил, что и вправду был ранен, и поспешно скосил глаза.
	Случалось, что комплекс жизнеобеспечения вбрасывал в кровь столько адреналина и обезболивающих веществ, что форсер продолжал сражаться с тяжелым повреждением. И только потом, когда бой заканчивался, ощущал, насколько серьезно ранен, и погибал от потери крови.
	Но Оле обнаружил на плече только прореху в комбинезоне, а под ней гладкий серый химерин.
	— Спасибо новому имплантанту, кудрявые небеса, – заметил Андре. – Заросло мгновенно, и царапины не осталось.
	— Пошли-пошли, – подбодрил субтактик подчиненных, и он заторопились к бараку, на вид совершенно неотличимому от прочих.
	Прижались к стене рядом с дверью, а Ференц осторожно толкнул ее. Скрипнули петли, стал виден кусочек тамбура – стена, шкаф в углу. Но никто не выстрелил, ничего не шевельнулось.
	— Вперед, – и субтактик первым шагнул внутрь. Оле последовал за ним. Прошли через тамбур, где зашелестели под ногами обрывки упаковочной фольги от сухих пайков. И оказались в казарме.
	— Снова никого нет, – Оле испытал даже легкое разочарование. Где враг, что должен оказать упорное сопротивление? С кем сражаться, чтобы отомстить за Петра и всех остальных, погибших сегодня?
	Ряды застеленных кроватей, тумбочки, голые стены, необычно большие окна, каких на Хордане не будет никогда. Запах старой обуви и дезинфицирующего геля, что используют в туалетах.
	И никого.
	— Мне это очень не нравится, – сказал Яков. – Такое впечатление, что они готовились к нашему наступлению и знали, что им его не сдержать. А те, кто встретил нас в окопах, просто смертники. Отвлекли внимание, чтобы мы раньше времени ничего не заподозрили.
	— Чего ты хочешь? – Ференц почесал в затылке. – У бунтовщиков верховодят ветераны, такие же, как ты или я. Они знают, как воевать. Так, осмотрели помещение, быстро!
	Заглянули в санузел, но не нашли там ничего достойного внимания. Проверили тумбочки и даже шкаф в тамбуре, но везде обнаружили одно и то же – пустоту.
	— Готов поклясться всеми параграфами Стального Кодекса, что так же голо на местных складах! – заявил Джон. – Это… эти твари прихватили все, что могли и удрали. И я даже знаю, куда! – и он указал на окно, где виднелся забор, сторожевая вышка, а на горизонте горы.
	— А что там такое? – спросил Андре.
	— За этим хребтом – люди, – пояснил субтактик. – Предатели могли решить перейти на их сторону.
	— Но такое невозможно… – сказал Оле. – Пусть они против Пророка, пусть их геном искажен, но отправиться на поклон к врагу… Брр! Это же отвратительно.
	— Для тебя, – мягко улыбнулся Яков. – А для тех, чьи мозги работают по-человечески, это может показаться вполне естественным ходом.
	— Ладно вам болтать, – Ференц зашагал к выходу. – Пошли, а то все интересное пропустим.
	Когда вышли из покинутой казармы, военный лагерь выглядел совсем не так, как пятнадцать минут назад. Всюду виднелись шагавшие форсеры, танки выстроились на плацу, а через открытые ворота один за другим въезжали транспортеры. В первом из них Оле узнал машину стратега.
	Без искажающего защитного поля она выглядела вполне обычно.
	— О, смотрите, – сказал Джон, поднимая руку. – Там чего, пленных унифицируют? И не допросят даже…
	— Наверное, допросили уже, – Оле глянул в ту сторону, где вдоль стены одного из складов строили бунтовщиков.
	Их было немного, и почти все с трудом стояли на ногах. Бывшие бойцы штрафной бригады, судя по всему, сдавались в плен лишь с тяжелыми ранами, не имея возможности сопротивляться или бежать.
	Хотя, честно говоря, Первый Параграф тоже не особо стремился оставлять кого-то в живых.
	— Огонь! – приказал командовавший унификацией субтактик. Его бойцы одновременно выстрелили.
	На Эброне стало полудюжиной бунтовщиков меньше.

	Дочь эволюции
	9

	Ноги переставлять удавалось лишь ценой невероятных усилий. Болели стертые пятки, ныли мускулы бедер и голеней. В колени и лодыжки точно вонзили по десятку стальных шипов.
	Марта просто заставляла себя двигаться. От слабости и голода ее шатало, мир вокруг колыхался и норовил провалиться куда-то. Небо казалось черным, солнце над горизонтом – серым, а море – почему-то белым.
	С того момента, когда погиб Ганс, прошло пятеро суток. Комбинезон, спасший ей жизнь, Марта бросила еще три дня назад, когда поняла, что оставила за спиной патрули врага и что в горах боевой костюм – лишняя тяжесть. Спрятала его в одну из попавшихся пещер, завалила камнями.
	Подумала тогда, что можно бы выкинуть и ионное орудие, но затем от этой мысли отказалась.
	«Ярость» болталась за спиной, и на то, чтобы протянуть к ней руку, не было сил. Первые двое суток шла без остановки, лезла по кручам, закладывала петли. То и дело ей казалось, что погоня вот-вот настигнет.
	Потом стала позволять себе отдых, но очень короткий.
	В горах Рахонависа не росли даже мхи, не водились животные. Вокруг были только скалы и блистающие снежной белизной вершины впереди. Голод с каждым пройденным километром терзал нутро сильнее. Жажды благодаря каждодневным ливням Марта не испытывала.
	Вчера она решила, что достаточно ушла на север, и свернула на восток, к морю и дороге. На то, чтобы спуститься к ней, потратила вечер, а затем свалилась и проспала до рассвета.
	А с восходом солнца пустилась в путь.
	— Где же они… где… – шептала Марта в такт шагам, обшаривая взглядом окрестности в поисках патрулей, разведывательных групп, хоть каких-то признаков Верных.
	Но дорога была пуста, равномерно шумели волны, облизывая каменистый берег.
	— Где же они… где… – услышала шорох, краем глаза уловила движение. – Это еще…
	— Стой и не двигайся, – голос прозвучал из-за большого камня, лежавшего у самой обочины. – Ты кто такая?
	— Марта С’Норли, Первая Свободная Бригада… – прохрипела она. – Сообщите Рогхерну, кому-нибудь, быстрее…
	— Так ты из этих, парламентеров? – из-за камня вышел форсер с таким же, как у нее, ионным орудием.
	— Да. Они стреляли в нас. Все погибли. Только я уцелела. Да… – Марта сглотнула. – И нет ли у тебя еды?
	Через пять минут она остервенело грызла плитку сухого пайка, а двое разведчиков из Третьей Свободной Бригады шушукались чуть в стороне.
	— Я связался с командованием, – сообщил один из них. – Они высылают машину. Через час она будет тут.
	— Отлично, клянусь Пророком, – Марта кивнула и почувствовала, как веки опускаются, а голова падает на грудь.
	Задремала, и во сне вновь тащилась по горам, под светом бледного, неживого солнца. Когда ее потрясли за плечо, и кошмар рассыпался осколками, почувствовала облегчение.
	— Что?
	— Пора ехать, – сказал один из разведчиков. – Помочь? – и он протянул обыкновенный боевой комбинезон.
	— Нет, Я сама, – Марта только тут вспомнила, что раздета. Поднялась и, натянув костюм, отправилась к стоявшему неподалеку транспортеру.
	— Садитесь, – водитель распахнул дверцу кабины, помог сесть – тут она решила не спорить, – и они поехали.
	Вновь задремала, а когда проснулась, обнаружила, что они остановились на главной площади небольшого поселка.
	— Выглядишь ты отвратительно, – рядом с машиной возникла Рагла. – Берите ее, мальчики, и несите в штаб.
	Прежде чем Марта успела что-то сказать, ее вытащили из машины. Буквально на руках доставили к самому большому дому и усадили на один из стульев около длинного стола.
	— Поесть? – спросила Рагла, проводя рукой по коротким белым волосам.
	Командир Третьей Свободной Бригады не выглядела старой. Седина была, скорее всего, следствием мутации – неудачной модификации или просто воздействия ее родной планеты.
	— Да, – кивнула Марта.
	Ей принесли миску похлебки из водорослей и кусок настоящего ржаного хлеба. Все это проглотила, не успев как следует распробовать, и только в этот миг до конца осознала, что дошла, выжила, уцелела!
	— Теперь рассказывай, – проговорила Рагла.
	Слушала она молча, только иногда похрустывала длинными пальцами. Ноздри ее раздувались, а тонкие губы были плотно сжаты.
	— Да, говорила же я о том, что идти на переговоры смысла нет, – сказала Рагла, стоило Марте закончить. – Жаль Ганса, но он сам этого хотел. Верил, несчастный глупец, что увидит Пророка и все ему объяснит…
	— Остается только война.
	— Видимо, да. Если ты в силах, – Рагла кинула на собеседницу короткий взгляд, – то я бы отправила тебя в Ставку прямо сейчас…
	— В Ставку?
	— Пока тебя не было, мы слегка реорганизовались. Эрик со вчерашнего дня руководит Ставкой Верховного Командования Верных, – она хмыкнула, – ему это жутко нравится.
	— Ну надо же… – пробормотала Марта. – Я готова ехать дальше. В дороге отосплюсь. А где сейчас эта Ставка, кстати?
	— В Гролле. Пока активных столкновений нет, разбираемся с местными. Они тоже не шибко хотят пройти через повторную модификацию и ссылки, но желают своей доли власти. Переговоры, переговоры, – Рагла утомленно махнула рукой. – Устала я от них и сбежала. Как и ты, кстати.
	— Похоже на то, – кивнула Марта.
	— Сейчас распоряжусь насчет машины… и, пожалуй, отправлюсь с тобой сама. Такие новости могут многое изменить.
	Через час они уже ехали на север, а под небесами Рахонависа бушевала очередная гроза.

	* * *

	Время в Гролле подходило к полуночи. Псевдоокна в стенах зала для совещаний имитировали суточный ритм планеты и светились еле-еле. Лампочки горели тускло, так что в помещении царила полутьма.
	Лицо Рогхерна при таком освещении казалось желтым, а черты обозначались еще резче.
	— Да, честно говоря, я не ожидал такого, – проговорил он, потирая подбородок. – Кто же мог знать, что все настолько далеко зашло?
	Марта только что закончила рассказывать, что случилось с посольством Верных на дороге к порталу.
	Командиры бригад и делегаты, вошедшие в состав Ставки, уныло молчали. Эйдур хлопал глазами, точно никак не мог проснуться, Альберто презрительно улыбался.
	— Чего вы все побледнели, как трехлетние девочки при виде змеи? – спросила Рагла с вызовом. – Да, нам хорошо врезали. Но такой удар славно прочищает мозги. Если они есть, конечно.
	— Они считают нас предателями, и неудивительно, – сказал Стефан. – Судя по словам тактика, будут воевать на уничтожение. Что нам остается? Сопротивляться, биться за выживание.
	— И делать это так, чтобы биться за выживание пришлось нашим врагам! – рявкнула Луиза, командир Четвертой Свободной, чернокожая и губастая, и стукнула кулаком по столу.
	— Стоп-стоп… – поспешно сказал Рогхерн. – Вы что, хотите окончательно порвать с Пророком? Желаете обрести полную независимость, создать нечто вроде… – он чуть помялся, вспоминая слово, – государства? Но это же безумие!
	— Почему? – спросила Рагла. – Какой смысл идти за тем, кто ведет твою расу к гибели? Кто затеял безумную войну ради власти? – глаза ее сверкнули. – Кто обрек всех нас на уничтожение?
	— Это так, но… – смешался Эйдур.
	— Какие тут могут быть «но»? – перебил его Альберто. – Да, Зигфрид фон Хайнц вывел нас на путь Эволюции, но затем свернул с него сам! Он наглядно показал, что он враг нам, что будет уничтожать нас без жалости!
	Марта зевнула украдкой, наклонилась к сидевшему рядом Стефану.
	— И чего спорят? – сказала она. – Все упирается в вопрос верности. Кому мы будем верны до конца – Эволюции или Пророку?
	— Точно, демон забери, – он кивнул. – Именно так. Ребята, кстати, передают тебе привет. Сара, Рональд, остальные.
	— Как они?
	— В порядке. Все командуют боевыми бригадами, Мигель возглавляет моих джамперов.
	— Будет время, загляну к вам, – Марта зевнула еще раз. Выспаться во время пути к Гроллу не удалось.
	Спор тем временем продолжался. Сторонники мира с Пророком сдавали позиции под напором Альберто, Раглы и их сторонников. Все громче звучали голоса, требующие сражаться до последней батареи и капли крови в жилах.
	— Хорошо, – с видимой неохотой сдался, наконец, Рогхерн. – Ваши доводы звучат очень убедительно. Но для войны любой армии нужна база, необходимы источники ресурсов. Если жители Рахонависа не встанут на нашу сторону, то мы обречены на очень быстрое поражение.
	— Ты же знаешь, что встанут. Мы разговаривали с ними, – Альберто покачал головой. – Никто не захочет возвращения прежних порядков. Поддержка будет. От нас требуется лишь хорошо управлять этой планетой.
	— Думаешь, это так просто? – Рогхерн хмыкнул. – Из военных командиров мы должны будем превратиться в правительство. Кто из вас готов отвечать за доставку боеприпасов или добычу водорослей?
	Форсеры дружно зашумели, доказывая, что согласны на все.
	— Тогда сейчас я вызову представителей гражданской власти Рахонависа и приступим к обсуждению… – Рогхерн потянулся. – Надо будет решить, кто чем будет заниматься, кто кому подчиняться…
	— Эй, – Марта подняла руку. – Несколько предыдущих дней выдались для меня тяжелыми, поэтому под разговоры меня клонит ко сну. Если позволите, то я просто-напросто пойду спать.
	— Хм, а как же мы тогда решим, какой пост тебе доверить? – спросил Эйдур.
	— Лучше никакой, – Марта улыбнулась. – Вы же видите, что мне тут, в тылу, скучно? Если вам нужен толковый форсер, знакомый с местными условиями, то возьмите Рональда из бригады Стефана. Он родился на Рахонависе и соображает будь здоров. А я бы вернулась в войска, даже простым субтактиком.
	— Ладно, мы подумаем. Иди, отдыхай, – кивнул Рогхерн.
	Марта встала, помахала всем на прощание. Взяла оставленное у двери ионное орудие и выбралась в коридор, где натолкнулась на стоявшего у стенки Санчеса.
	— Очень глупо, – сказал тот. – Не ожидал от тебя такого.
	— Ты о чем? – она зашагала к лестнице, Санчес двинулся следом.
	— Совать голову в улей роящихся муравьев, – это прозвучало почти сердито. – Тебя не убили только чудом.
	— Ладно учить жизни командира – тоже не очень-то разумно, – Марта зевнула так, что едва не вывихнула челюсть. – Где там мой кабинет? Сейчас отправлюсь спать, и твое ворчание мне даже не приснится…
	Бормоча подобную ерунду, она спустилась на первый этаж. Тут Санчес ее обогнал, ушел вперед. Так что когда Марта добрела до кабинета, то кресло оказалось разложено, а на нем валялся развернутый спальный мешок.
	— Спасибо, – сказала она.
	— Не за что, – буркнул Санчес. – Спи.
	Упрашивать ее не пришлось.

	* * *

	Субстанция в кастрюле походила на жидкую грязь, и в ней плавали какие-то черные комочки.
	— Что это такое? – спросила Марта.
	— Еда, – лаконично отозвался Санчес, притащивший кастрюлю с кухни Ставки.
	— А точнее нельзя сказать?
	— Что-то из блюд Рахонависа. Подозреваю, что сделано это из каких-то морских тварей и водорослей. Я пробовал, вполне съедобно.
	— Да? – после Лониса Марта без энтузиазма относилась к «местной» кухне. Не очень-то приятно знать, что ты ешь богатых витаминами и протеином… червяков или давишься испражнениями слизней.
	Взяла ложку, осторожно попробовала. Жуткое блюдо оказалось и в самом деле съедобным.
	— Марта? – естественно, Рогхерн выбрал этот момент, чтобы выйти на связь.
	— Да, командир?
	— Зайди ко мне минут через десять. Вчера ночью мы решили твою судьбу.
	— Мне собираться или я остаюсь здесь?
	— Собирайся. Но ехать далеко не придется. Отбой связи.
	Марта опустошила кастрюлю, приложилась к фляге с водой. Вытерла мокрые губы и удовлетворенно вздохнула.
	— Неплохо, – сказала она. – Спасибо, Санчес. Сегодня меня переводят на новое место, а тащить тебя с собой я не хочу. Если желаешь, можешь вернуться в бригаду Стефана.
	— Нашего звена все одно больше нет, – он пожал плечами. – Так что я, пожалуй, останусь с тобой. А там посмотрим.
	— Тогда собирай вещи. Из кабинета нас выгоняют, – Марта встала. – А я к командиру, за назначением.
	В коридорах административного комплекса было много народу. Сновали форсеры в гражданской униформе, таскали папки, оживленно переговаривались. Посреди этой деловитой суеты Марта ощущала себя чужой.
	Еще раз порадовалась, что вчера прямо сказала о своем желании отсюда удрать.
	Она прошла мимо двери зала для совещаний и остановилась у следующей, около которой мялись два форсера с плазменными карабинами.
	— Меня ждут, – сказала Марта.
	— Он распорядился, – кивнул один из караульных, что повыше, без левого уха. – Заходи.
	Помощников и охрану Рогхерн подобрал из бывших соратников, из тех, кто вместе с ним воевал на Эброне и Тубане.
	— По вашему приказанию прибыла, – доложила Марта, зайдя в просторный кабинет, до восстания Верных принадлежавший главе городской администрации Гролла. Ныне тот был вынужден переехать в помещение поменьше, расположенное этажом ниже.
	В кабинете благодаря настроенным на вид чистого небе псевдоокнам было светло. Висевший над дверью кондиционер очищал воздух и добавлял в него аромат хвои. В углу стояла кадка с каким-то растением. Толстые зеленые листья маслянисто поблескивали, из ствола торчали шипы.
	— Присаживайся, – Рогхерн оторвал взгляд от экрана вычислительного центра, указал на стул. – Сегодня ночью произошло много всего интересного, – он потер красные глаза. – Но тебя прежде всего должно интересовать то, что с полудня ты командуешь Седьмой Свободной Бригадой.
	— Седьмой? – Марта недоуменно нахмурилась. – Там вроде есть командир…
	Каждая бригада представляла собой часть гарнизона одной из военных баз планеты. Седьмая была сформирована из подразделений, стоявших на объекте два. Располагался тот далеко на севере, около портала на Шип, и поэтому бригада не принимала участия в штурме Гролла.
	— Верно, есть, – кивнул Рогхерн. – Но он станет твоим заместителем. Честно говоря, он не кажется нам очень надежным, как и его бойцы. Почти половину гарнизона второй базы составляли новички. Почему они присоединились к нам, неизвестно. А самых умелых и опытных бойцов мы вынуждены оставить на месте – вдруг люди устроят прорыв? Так что Седьмая Свободная Бригада невелика и…
	— Состоит из необстрелянных форсеров, – закончила Марта. – Так?
	— Так точно.
	— Ничего себе подарочек, – она покачала головой.
	— Я могу отменить приказ, – на красивом лице Рогхерна появилась улыбка. – Оставить тебя здесь, в Ставке. И назначить, скажем, делегатом по обеспечению порядка. Ну что, нет желания?
	— Нет уж, спасибо. Я лучше порядок в этой самой бригаде стану поддерживать. Где они сейчас находятся?
	— Поселок Ниркес, на берегу Длинного лимана. Пятьдесят километров от Гролла.
	— Я могу отправляться прямо сейчас? – Марта поднялась со стула.
	— Не спеши, – Рогхерн потер подбородок. – Мы тут приняли решение… Всем командирам бригад необходимо, пока есть такая возможность, пройти дополнительную модификацию.
	— Что? – она не поверила своим ушам. – Это какую?
	— Полноценных офицерских мозговых имплантантов в местном центре модификации нет, но кое-что похожее имеется. Зайдешь туда, и за пару часов тебе вставят в черепушку кое-что дополнительное.
	— Честно говоря, не очень хочется… – Марта вспомнила похожих на роботов новобранцев с базы на Нифелгейме, которым в голову «вставили кое-что дополнительное», и холодок пополз по позвоночнику.
	— Это необходимо, и это приказ, – сказал Рогхерн совершенно спокойно. – Без увеличения мощности твой ком-линк перегорит. Усилители активности мозга необходимы, чтобы ты могла справляться с большими объемами информации. Поверь мне как тактику, я знаю, о чем говорю.
	— Ладно, – неохотно согласилась Марта. – Где этот модификационный центр?
	Через пять минут она вышла из кабинета Рогхерна, еще через пятнадцать вместе с Санчесом покинула здание администрации. Они пересекли центральную площадь Гролла и углубились в лабиринт тоннелей-улиц.
	Санчес шел, беззаботно насвистывая, в голову же Марты лезли мрачные мысли. Она никогда не хотела быть командиром. Не мечтала о том, чтобы променять ионное орудие снайпера на плазменный карабин тактика.
	Но судьба распорядилась по-своему.
	— Вот и он, по-моему, – проговорил Санчес, останавливаясь у неприметной двери, на которой красовался символ КОСМ – шар в окружении звездочек, а над ним – надпись: «Центр модификации г. Гролл».
	— Он самый, – Марта кивнула. – Надеюсь, что обратно я выйду с теми же мозгами, что у меня сейчас.
	За дверью обнаружился просторный вестибюль, вездесущие псевдоокна на стенах, и девушка за конторкой – молодая и очень симпатичная.
	— Добрый день, чем могу помочь? – спросила она, показывая в улыбке мелкие белые зубы.
	— Я – Марта С’Норли, командир Седьмой Боевой Бригады. Вам должны были сообщить насчет меня.
	— А, плановая модификация, – девушка кивнула. – Да, конечно. Сейчас я вызову главного оператора. Ваш телохранитель может подождать тут, – она показала на стоявшие у стены стулья. – Операция продлится не больше часа.
	— Подождешь? – Марта скинула с плеч рюкзак.
	— Куда я денусь? – проговорил Санчес без улыбки, и забрал вещи.
	Дверь за стойкой открылась, из нее шагнул очень высокий и головастый форсер в белом халате. Улыбнулся, точно обнаружил лучшего друга, широко распахнул вытянутые глаза.
	— А, госпожа Марта! – в голосе главного оператора прозвучало воодушевление. – Прошу за мной!
	— Благодарю, – она скривилась.
	От первой модификации у Марты остались не самые приятные воспоминания, поэтому сейчас она испытывала что угодно, только не радость. С бьющимся сердцем прошла за оператором по длинному коридору и оказалась в комнате с белыми стенами, шкафами из прозрачного пластика вдоль стен и яркими лампами на потолке.
	Приветливо кивнули две женщины с ловкими руками форсеров медицинской модификации.
	— Прошу, – повторил оператор, указывая на кресло с высокой и очень толстой спинкой, стоявшее в центре помещения.
	Марта села, невольно поежилась, покосилась на один из шкафов, за дверцами которого лежали жуткого вида инструменты. Услышала, как оператор что-то сказал, почувствовала, как холодное коснулось затылка.
	А потом сознание провалилось в глубокую и очень темную яму.

	Сын Земли
	3

	Броненосец свалился, не дойдя до людей всего трех метров. Парень из первого отделения, чье рельсовое орудие проделало в голове здоровенной твари дыру, громко завопил от радости.
	— И нечего так орать… – пробурчал Роберт, посылая пулю за пулей в тушу еще одного броненосца, что с ревом перся сквозь заросли. Дернул гашетку гранатомета, но граната взорвалась, стукнувшись о дерево, и вреда чудовищу не причинила. – Вот проклятье…
	Зазубренный шип длиной в десяток сантиметров ударился о шлем и отлетел в сторону. Роберт невольно дернулся и неожиданно обнаружил, что хищник рядом, что верхние лапы его вскинуты, на них бугрятся уродливые мешки. Затем ощутил мерзкий запах, и все закружилось вокруг…
	Очнулся от удара по щеке, распахнул глаза и принялся активно глотать воздух. Взгляд сфокусировался, розовые пятна превратились в озабоченные лица Мурада и Трэджана.
	— Живой, – сказал медик. – Вовремя противоядие ввели. Еще бы пять минут и все, можно не тратить время.
	Голова у Роберта пульсировала, точно кости черепа стали мягкими. Тошнило, во рту было так пакостно, словно туда опростался не один хищник. В груди равномерно и неприятно хрипело.
	— Что… отбились? – вопрос удалось сформулировать с трудом.
	— Конечно, – Трэджан кивнул. – Кучу нечисти положили, но никто не сомневается, что скоро новые явятся. Тебе как, помочь сесть?
	— Я сам, – Роберт уперся руками в землю и с некоторым трудом сел.
	Хищник, выстреливший в него, лежал в нескольких метрах. Мешки на лапах были «сдуты», морда – разворочена попавшими в упор пулями. Дальше валялся броненосец, а за ним – еще один, поднимался парок над лужицами из едкой крови.
	Война в сыром болотистом лесу продолжалась не первый месяц. Люди пытались не пустить тварей на запад, к обитаемым местам. Сами понемногу двигались на восток, туда, где по данным воздушной разведки, находилось гнездо. Хищники и их родичи атаковали чуть ли не беспрерывно, неведомым образом появлялись на ранее очищенных участках. Временами приходилось возвращаться, двигаться туда-сюда, точно исполняя сложный танец.
	Не обходилось без потерь. Леона с разорванным животом несколько дней назад отвезли в тыл, а вчера отправили туда же труп Тимура. Уроженец монгольских степей оказался слишком близко к призраку-камикадзе. Тот взорвался, и все, находившееся в десятке метров от него, попало в радиус действия странной искажающей волны.
	Она повалила деревья, искорежила землю, страшным образом изуродовала людей вместе с бронекостюмами.
	— А башка… – Роберт переждал приступ головокружения, – скоро пройдет?
	— Думаю, что к вечеру, – и Мурад покосился на диск солнца, просвечивавший через низкие облака.
	— И то ладно, – можно было сказать, что Кузнецову невероятно повезло.
	Попавшие под струю ядовитого газа, выпущенного из мешков на лапах хищника, обычно гибли. Газ разъедал бронепластик, попадал на кожу или в легкие и убивал. На то, чтобы оказать помощь, времени в горячке боя, как правило, не было.
	— Ага, очухался, курвин сын, – подошел Бьерн, на грудной пластине панциря у которого красовалась длинная царапина. – Хотя бы одна хорошая новость.
	— А плохие какие?
	— Да вообще нельзя сказать, что они сильно плохие, – лейтенант пожал плечами. – Вот час назад из штаба сообщили, что на них напали. Атаку, правда, отбили, но помощи сегодня нам не будет.
	— Ничего. Как-нибудь справимся, – Роберт подцепил за ремень валявшийся рядом автомат, осторожно встал.
	— Ну а наш полковник, заешь его долбаная форель, – продолжил Бьерн, – решил, что твари, забравшись к нам в тыл, ослабили собственную оборону. Поэтому самое время, чтобы атаковать гнездо.
	— Он сошел с ума, но мне этот план нравится, – заявил Трэджан. – Надоело играть в кошки-мышки!
	Роберт некоторое время просто дышал, чувствуя, как яд медленно выходит из легких.
	— А когда выступаем? – спросил он.
	— Через полчаса, – ответил Бьерн и хлопнул друга по плечу. – Так что приходи в себя. А иначе твоим парням придется тебя тащить.
	И он зашагал в ту сторону, где расположились кружком солдаты первого звена.
	Минут через пятнадцать с запада примчались три десантно-штурмовых корабля. Повисли на месте, точно огромные насекомые. Открылись створки трюмов, вниз полетели снабженные парашютами ящики.
	— Боеприпасы доставили, – сказал Кампински, глядя вверх. – А то и жратву. Без того и другого наступать ох как трудно.
	— Ты прав, как все Девятикнижие разом, – кивнул Трэджан.
	Ящики приземлились в центре позиций полка. Их торопливо распотрошили, а содержимое – банки консервов, магазины для автоматов, пулеметные ленты, кассеты гранат и капсулы для огнеметов – рассовали по солдатским рюкзакам. Штурмовые корабли качнули крыльями и улетели обратно на запад.
	Ближайший аэродром находился на пределе дальности полета, поэтому регулярной поддержки с воздуха корпус не имел.
	Роберт знал, что строится взлетно-посадочная полоса где-то поблизости. Но пока она не вступила в строй, можно было надеяться только вот на такие разовые операции со стороны ВВС.
	— Ну что, готовы? – спросил Роберт, когда пришел приказ о выдвижении.
	— Еще бы, – Трэджан попрыгал на месте, проверяя, как сидит рюкзак. – Хорошо, что у нас костюмы новые. В прежнем я бы столько не утащил. Упал бы где-нибудь и помер, словно мышь, придавленная камнем.
	Модернизированная броня и в самом деле казалась много легче и позволяла тащить куда больше груза. Кроме того, она была значительно прочнее, выдерживала такие удары, которые пробили бы старую.
	— Пошли, – сказал Роберт и повел отделение следом за первым. Место схватки, заваленное трупами хищников, осталось позади. Потянулись островки, разделенные заболоченными протоками.
	Леса Белфинда не переставали удивлять. Каждый участок сырой чащи отличался от соседнего. Неподалеку росли не похожие друг на друга растения, водились тысячи видов разных тварей.
	Чтобы просто сосчитать их, понадобилась бы целая армия биологов.
	Миновали рощу высоких, необычайно тонких деревьев с длинными, пушистыми листьями. На ветру они издавали негромкое, приятное для слуха шуршание. Наверху, в кронах, порхали существа, напоминавшие разноцветные перья. Доносились их тонкие голоса.
	Пересекли широкую полосу утыканного кочками вонючего болота. Бурого цвета грязь кишела червями, причем некоторые были толщиной в руку. Самые длинные не боялись людей, лениво отползали в сторону. Блестели на солнце кольчатые тела, белые, желтые и розовые.
	На то, чтобы одолеть этот участок, потратили не один час. Потянулось редколесье, где летали шары семян, похожих на лиловые одуванчики размером с кулак, а от сладкого запаха кружилась голова.
	— А это что там, впереди? – спросил Трэджан, когда открылась новая протока, заполненная молочно-белой водой.
	Роберт приложил ладонь ко лбу, разглядел, что на горизонте торчит нечто, похожее на холм. На вершине его выступала штуковина, напоминавшая желтую башню. Вспомнил, где видел такую же – на Диадеме.
	Перед ними было гнездо. Место, где рождались призраки, броненосцы и прочие жуткие твари.
	— Муравейник, – сказал Кампински, покачав головой. – А вон и делегация встречающих с хлебом-солью…
	И он указал на еле заметное облачко, плывущее в их сторону над кронами.
	Призраки спешили атаковать.
	В том, что скоро явятся их более крупные собратья, можно было не сомневаться.

	* * *

	Биологическая бомба шлепнулась в грязь и взорвалась. В воздух поднялся гейзер бурой жижи, полетели клочья спутавшихся водорослей. Осколок стукнул Роберта в бок, заставил сбиться с шага.
	— Вперед! – рявкнул Кузнецов, восстанавливая равновесие. – Не спать!
	Из ямы с грязью поднялись двое хищников, ринулись навстречу. Один упал почти сразу, второй успел сделать несколько шагов, но тоже свалился, пораженный чуть ли не дюжиной выстрелов. Задрожали конечности, защелкали способные резать бронепластик клешни.
	— Вперед! – прохрипел Роберт, чувствуя, что сорвал голос. Земля дрогнула, ушла из-под ног.
	«Цунами-снаряд, – подумал он, летя кувырком, – лишь бы никого из наших не накрыло».
	Перевернулся, тяжело приземлился на горелый куст. Сгоряча попытался вскочить, но голова закружилась, и Роберт остался лежать.
	— Всем залечь! – с трудом уловил смысл команды, отданной командиром батальона. – Фаза обстрела!
	По сторонам дружно залегли наступавшие цепью бойцы. Сверху донесся свист, мгновением позже впереди начали рваться мины – словно невидимая плеть хлестала болото, вздымая столбы воды.
	Наступление на гнездо длилось второй день.
	Вчера трем полкам корпуса «Один» удалось подойти к нему вплотную, окружить со всех сторон. Сегодня с самого утра люди двинулись дальше, преодолевая насыщенную оборону.
	Броску предшествовал обстрел, проводимый группами огневой поддержки. Мины каждый раз перемешивали широкую полосу топи, уничтожая все живое. Но стоило пехоте двинуться вперед, как непонятно откуда появлялись новые броненосцы, летели ядовитые шипы и клацали жвала.
	Каждый метр давался потом и кровью.
	С того места, которого полк достиг к нынешнему моменту, гнездо было видно во всей красе – громадный конус, бугристый и шершавый, покрытый наростами и «глазами» цвета угля. Из его вершины торчал желтый цилиндр, весь усеянный дырками, в подножии виднелись круглые отверстия.
	— Вот это славно палят, елки-палки, – пробормотал Трэджан, и Роберт с трудом разобрал его голос.
	Звукоизоляция шлема не справлялась с царившим вокруг грохотом.
	— Было бы славно, уничтожай они всех, – проворчал Кампински, чей пулемет виднелся неподалеку. – А что там с нашим сержантом? Его куда-то в кусты унесло. Он вообще живой?
	— Живой, – ответил Роберт. – Что мне будет-то?
	От вчерашнего отравления он оправился полностью, и вовсе не желал заработать контузию.
	— Единый хранит тебя, – пылко заявил Шриван, но осекся, когда в наушниках у всех заговорил полковник Ниеминен.
	— Слушайте меня, – сказал он. – Сопротивление врага слабеет. Остался последний бросок. Вы, насколько мне известно, имеете шансы стать первыми из людей, кто возьмет штурмом логовище врага. Я понимаю, что сил у вас не осталось. Но найдите их. Не ради меня или диктатора. Ради ваших родных планет и тех, кто ждет вас дома. Вперед!
	Роберт осознал, что минометы больше не стреляют. Вскочил на ноги. Побежал, точнее – тяжело заплюхал вперед. Из памяти всплыло лицо Ангелины, ее улыбка, ее чудесные…
	Посторонние мысли исчезли, когда выяснилось, что навстречу прет броненосец, а сверху, яростно трепеща крыльями, падают призраки.
	— Пол, на тебе здоровяк! – завопил Роберт, вновь падая и задирая ствол автомата к небу, откуда летели осколочные бомбы.
	Кампински не подвел. Сплошной поток пулеметных пуль вынудил тупую и почти неуязвимую тварь замедлить ход. Затем в ход пошли гранатометы, броненосца окружили облака разрывов.
	Тут навалились призраки, и Роберт отвлекся от них, стреляя больше наугад, чтобы попасть в невероятно вертких тварей.
	— Врешь, не уйдешь… – сипел он, меняя магазин в автомате и чувствуя, как по подбородку течет слюна вперемешку с потом.
	Хоть и с большим трудом, но люди шли вперед. Тварей было гораздо меньше, чем вчера и даже сегодня утром. Похоже, спрятанная в гнезде биологическая фабрика по производству смертоносных существ потихоньку истощалась. Или просто не успевала восполнить потери.
	— Кузнецов, чего замерли!? – окрик Бьерна заставил вздрогнуть. – Поднялись в атаку, курвины дети!
	— Идем-идем… – Роберт вскочил и замахал рукой, призывая бойцов за собой.
	Пробежав с полсотни метров, едва не упал, когда нога провалился в какую-то ямину. А когда выдернул ее, то обнаружил, что логово рядом, нависает над головой колоссальной пирамидой.
	Длинный шип, самая настоящая костяная стрела скользнула по макушке шлема и сломалась о гребень. Выплюнувший его «глаз» через мгновение оказался уничтожен попаданием из рельсового орудия, в стене гнезда появилась здоровая дыра.
	Спикировавшего призрака сбил на лету кто-то из бойцов, и Роберт понял, что дорога открыта. Осталось пройти немного, и они окажутся у входа в тоннель, ведущий в громадное сооружение.
	— Лейтенант, – позвал он, чувствуя легкую растерянность. – Вижу вход. Что делать?
	— Сейчас уточню, – ответил Бьерн, а после паузы добавил. – Нам велели пойти внутрь на разведку. Но не рисковать. Если наткнемся на сопротивление, тут же отходить. Давай, вы первые.
	— Понял, – Роберт прокашлялся. – За мной, парни!
	Пока бежали до гнезда, подверглись настоящему обстрелу ядовитыми шипами. Но новая броня уверенно выдержала это испытание, хотя один только Кампински получил с полдюжины попаданий.
	— Эх, была не была, – Роберт осторожно заглянул в тоннель, рефлекторно выстрелил, когда в темноте что-то шевельнулось.
	Выскочивший хищник сбил его с ног, но серьезных повреждений нанести не успел. Сделал бросок в сторону Кампински и рухнул, брызжа едкой кровью из многочисленных ран.
	— Поднимайся, сержант, – Трэджан протянул руку. – Нашел время спать. Глядишь, кто-то нас опередит…
	— Вот уж нет. Ни за что, – пропыхтел Роберт, поднимаясь.
	Пошевелил конечностями, проверяя, все ли кости целы, и решительно полез в тоннель. Забрало шлема перестроилось, из тьмы выплыл бугристый пол, свисавшие с потолка наросты. Стали видны причудливо изогнутые стены, по которым бежали волны дрожи.
	— Нора… живая… – прошептал шагавший за Робертом Трэджан и гулко вздохнул.
	Совершенно пустой ход шел вниз. Время от времени его начинало трясти, будто сотворенную тварями гору били судороги. Не было видно ни хищников, ни броненосцев. Лишь довольно маленькие существа с теми же шестью ногами, но без клешней и когтей, выскакивали навстречу.
	На каждое хватало нескольких патронов.
	Люди переступали через трупы и шли дальше.
	— Как бы не заблудиться в этом хреновом лабиринте, – обеспокоено сказал Кампински, когда тоннель начал ветвится.
	— Ничего, у меня башка умная, – Роберт похлопал себя по затылочной части шлема, где находился вычислительный центр. – Запомнит все эти переходы. Меня больше волнует пропавшая связь…
	Он несколько раз пытался вызвать Бьерна, командиров других отделений, но безуспешно. Знал, что соратники должны идти сзади, но все равно без их поддержки чувствовал себя не очень уверенно.
	Что такое пять человек против обитателей исполинского гнезда?
	— Экранирует эта зараза, – проговорил Кампински, ткнув пальцем в стену тоннеля. – Не иначе… Ого!!
	Роберт сам с трудом удержался от удивленного возгласа. Перед ними открылся зал с самолетный ангар. С потолка свисали белесые щупальца, а у стен лежали бесформенные комки размером с транспортер.
	Присмотрелся к ближайшему, разглядел огромный глаз, затянутый пленкой, усеянные шипами крылья, длинный хвост. Догадка пронзила голову словно молния.
	— Это зародыши… – прошептал Трэджан, и в голосе его прозвучало потрясение. – Или эмбрионы новых тварей… вон та должна летать, следующая сможет пробить насквозь стену… а вон та…
	У последней в ряду твари имелся длинный и толстый хобот, похожий на пушечное дуло.
	Твари были живыми. Они не двигались, но ведущие к ним щупальца неприятно пульсировали. Видно было, как по полупрозрачным «кишкам» струится жидкость, а в громадных телах чувствовалось тепло.
	— Огонь, – сказал Роберт, поднимая автомат. – Мы должны уничтожить это, пока оно… не созрело…
	Треск очереди показался оглушительным. Пули начали с чавканьем впиваться в тела, не успевшие обрасти панцирями. Из ран побежала сероватая жидкость, эмбрионы задергались. Ближайший ухитрился развернуть крылья метров в пять размахом, но рухнул грудой изуродованной плоти.
	— Это еще что? – испуганно вскрикнул Шриван, и пол под ними затрясся, закачался, по нему заходили волны.
	— Что бы это ни было, оно почувствовало, что мы внутри – сказал Роберт. – Уходим!
	Подгонять солдат не пришлось. Ринулись по тоннелю, точно зайцы, за которыми гонятся собаки. Замелькали перед глазами корчащиеся стены, от раскаленного дыхания в шлеме стало жарко.
	Обратный путь проделали в один миг. Роберт даже не поверил своим глазам, когда выскочили на поверхность. Не успел осмотреться, а наушники взорвались скороговоркой:
	— …зад! Отходить, соблюдая порядок!
	— Роберт, быстрее! Где вы были, черти полосатые? – прорезался голос Бьерна. – Эта штука сейчас лопнет!
	Пробежали с полсотни шагов, когда за спиной как будто чихнул великан. Роберта уронило с такой легкостью, с какой ураган валит спичку, грязь забила забрало шлема. Все вокруг затряслось и зарокотало. Потом грохот затих, на месте гнезда остался дымящийся кратер.
	— Вовремя вы, – к поднявшемуся Роберту подошел Бьерн, встал рядом. – Еще немного и… А я вызывал-вызывал, – в голосе лейтенанта было удивление. – Едва вы внутрь зашли, на нас так насели, что никого следом послать не удалось.
	— Понятное дело, – сказал Роберт и обнаружил, что забрало шлема у него погнуто.

	Дочь эволюции
	10

	Затылок ломило немилосердно, и казалось, что в черепе находится что-то очень большое и угловатое. Марта боялась поворачивать голову, поэтому сидела неподвижно, только шипела сквозь зубы, когда ее подбрасывало на сидении.
	Джип, точная копия того, что вез их с Гансом, пробирался по извилистой горной дороге. Его трясло на ухабах, из-под колес летели мелкие камушки, а далеко впереди и чуть внизу блестела полоса воды, названная обитателями Рахонависа Длинным лиманом. На горизонте вставали заснеженные пики расположенных за ним хребтов.
	Где-то на берегу лимана ждал поселок Ниркес и Седьмая Свободная Бригада.
	Из модификационного центра Марта вышла всего два часа назад. Тогда она еще не отошла от шока и отвратительно соображала. Так что отъезд организовал Санчес, именно он добыл машину и водителя.
	— Ох ты, проклятье… – не удержалась она после очередной канавы, едва не стукнувшись макушкой о потолок.
	— Извиняюсь очень, – пропыхтел водитель, опасливо поглядев на нее. – Что, сильно больно?
	— Нет, не больно. В мозгу нервных окончаний нет, чему там болеть-то? – Марта вспомнила главного оператора, его слова о том, что «эта операция абсолютно безопасна. Что это даже не повторная модификация, а небольшое улучшение, вреда от нее не может быть». Затем мысли перескочили на прошлое, одно за другим стали являться воспоминания из первых дней войны: Анна и Джим, сиреневое небо Халикта, город в развалинах, люди на джипах, первый раз услышанный стрекот автоматов…
	Образы были настолько яркими, словно она на мгновение вернулась почти на год назад. Навалилась тоска, настолько острая, что в сердце возникла настоящая боль. Марта вздрогнула, затрясла головой, отгоняя морок. Потерла лицо, чтобы взбодрить себя, и огляделась.
	Дорога прекратила виться, и пошла вниз, к близкому уже лиману. Блеснули на солнце крыши домов, стали видны торчавшие из воды «ульи» кристаллоидов, лодки, широкие и тяжелые, с форсерами внутри.
	— Гляди-ка, – удивленно проговорил Санчес. – Это они чего делают?
	— Кристаллин собирают, – пояснил водитель. – Война войной, а жить-то надо?
	У самого въезда в поселок их остановил патруль. Трое форсеров с пушками встали поперек дороги и подняли оружие.
	— Кто такие? – спросил один из них, когда джип притормозил.
	— Глаза-то протри, клянусь Пророком, – посоветовала Марта. – Или у вас информационная сеть барахлит?
	— Ой, прошу прощения, командир, – стволы поспешно опустились, а форсеры отступили в сторону.
	— Благодарю за службу, – кивнула Марта с серьезным видом, а когда патруль остался позади, не выдержала, хихикнула.
	До сих пор не представляла себя в роли настоящего офицера.
	Поселок проехали насквозь, миновали школу и мастерскую, откуда как раз выносили еще одну лодку. Остановились у склада, около которого стояли биотанки и транспортеры.
	Именно тут размещалась Седьмая Свободная Бригада Верных.
	Марта взялась за ручку двери и застыла в нерешительности, понимая, что с того момента, как выйдет из машины, она превратится из обычного форсера в офицера. Что под ее командованием окажется не одна сотня бойцов.
	— Побольше серьезности и лицо посуровее, – посоветовал Санчес. – Уверенный вид командира вызывает уважение. А потом разберешься. Не так все и сложно, я думаю.
	Марта благодарно улыбнулась ему, глубоко вздохнула и выбралась наружу.
	От входа в склад к ней шагал невысокий, кряжистый форсер с круглой головой и длинными руками. За ним топали еще семеро, и лица у них были совсем не радостные, а скорее мрачные.
	— Госпожа супертактик, – сказал передний, останавливаясь в нескольких шагах. – Фатих С’Шеол, с сегодняшнего дня ваш заместитель, – глаза его недружелюбно блеснули и она поняла, что это и есть смещенный командир бригады.
	— Очень рада знакомству, – сказала Марта. – Поверьте, что это назначение было для меня такой же неожиданностью, как и для вас. Дальше будем работать вместе.
	— Так точно, – кивнул Фатих. – Позвольте представить вас командиров подразделений. Это Тейво, он возглавляет первую боевую бригаду, – высокий бородач сделал шаг и склонил голову.
	Марта запоминала имена, вглядывалась в лица, пыталась угадать, у кого вполне естественная недоброжелательность к ней пустила корни глубоко.
	— Агнешка, командир штурмовой бригады джамперов, – поняв, что джамперов возглавляет женщина, Марта испытала совершенно неуместный укол зависти.
	Когда-то давно, еще на Нифелгейме, она мечтала попробовать прыжковый двигатель, подняться в небо. Затем это желание ослабело, потерялось, но вовсе не пропало.
	— Хотите провести построение личного состава бригады? – осведомился Фатих.
	— Нет, не сейчас… – в голове все еще шумело, так что Марта не собиралась разговаривать с солдатами. – Давайте завтра утром. А сейчас вы отпустите тактиков и покажете мне ваши владения.
	Офицеры один за другим отдали честь и зашагали прочь.
	— Э… хорошо, – бывший командир бригады недоуменно нахмурился. Он ожидал другого. – Что вы хотите посмотреть?
	— Для начала – где мне предстоит жить, – она усмехнулась. – А потом расскажете, что да как в бригаде. Я, конечно, данные получила еще в Гролле. Но одно дело – цифры, совсем другое – реальная картина.
	— Есть такая штука, – кивнул Фатих. – Солдаты живут прямо в здании склада, в основном хранилище, офицеры – в одной из пристроек, а вы вполне можете поселиться в штабном транспортере.
	— Вот и покажите, где он.
	И они зашагали, лавируя между биотанками. Находившиеся рядом с ними операторы спешно отдавали честь и провожали нового командира любопытными взглядами. А Фатих на ходу рассказывал – что опытные бойцы остались на базе, чтобы прикрывать портал, что здесь – почти сплошь не нюхавшие пороху форсеры.
	— Пять тактических бригад – тысяча бойцов, – говорил он, – четыре звена джамперов плюс двадцать биотанков. Ну, и штабной персонал, обслуга, кухня, все прочие – тысяча триста и набегает. А боевой опыт только у сотни, и то в лучшем случае. Да, мы пришли. Вот он.
	Вытянутый транспортер был серо-зеленого цвета и напоминал бронированный микроавтобус. Блестели обзорные щели, на крыше выделялся бугор транслятора, что обеспечивает работу информационной сети. Из распахнутой дверцы опускался трап, у него стояли два вооруженных форсера.
	— Впечатляет, – сказала Марта. – Хотя бы есть, где бросить вещи. Сейчас заглянем внутрь и продолжим осмотр.
	Часовые, завидев командира, напыжились и даже словно надули щеки.
	— Ну надо же, – сказала Марта, поднявшись по трапу и заглянув внутрь. – И это все мое?
	— Да, нехило, – поддержал ее Санчес.
	Штабной транспортер напоминал комнату на колесах. У правого борта находились места связистов. Одно занимал дежурный, перед ним помаргивал экран вычислительного центра. В углу виднелся крошечный санитарный блок, у дверцы, ведшей в кабину, к стене была прижата раскладная койка. Рядом с люком располагался опять же откидной стол, на нем лежал электронный планшет.
	— Тут – значит тут, – кивнула Марта. – Санчес, сгрузи вещи. Да, и «Ярость» мою оставь, а то с ней как-то не очень удобно…
	Связист заметил, что он не один, сделал движение подняться. Но она махнула рукой – сиди, не дергайся – и выбралась наружу.
	— Ну как, довольны? – спросил Фатих.
	— Это удобнее, чем спать на голых камнях, хотя мне приходилось делать и это, – сказала Марта. – Я готова идти дальше.
	И он повел ее, сначала в хозяйственную часть, потом в передвижную мастерскую. Тут появления офицеров никто не заметил. Техники продолжили возиться со «Зверем», у которого были какие-то неполадки с ходовой часть.
	— Не будем мешать, – тихонько произнесла Марта. – Отправимся на кухню. А то что-то есть хочется.
	Несмотря на уверенный внешний вид, она ощущала тревогу и растерянность. Больше тысячи форсеров – настоящая тактическая бригада, пусть и не очень большая. Каким образом управляться с такой оравой, со всеми вспомогательными частями, о которых рядовой боец редко вспоминает?
	— На кухню так на кухню, – кивнул Фатих и повел ее в обход склада.
	С запада, со стороны моря, донеслось ворчание крадущейся к поселку грозы.

	* * *

	— Итак, слушайте меня внимательно, – с электронным планшетом Марта научилась обращаться только вчера, и поэтому работала с ним очень осторожно. – Время операции вы знаете, задачу бригады тоже. Теперь подробности. Двигаться будем по гористой местности…
	Тактики слушали ее внимательно, Агнешка почему-то хмурилась, Фатих кусал губу.
	— Все ясно? – спросила Марта. – Вопросы есть? Нет? Ну и отлично. Все свободны.
	На то, чтобы разобраться с делами в бригаде и войти в роль командира, у нее оказалось меньше двух суток. Позавчера сама Марта прибыла в Ниркес, а вчера был передан приказ Ставки готовиться к наступлению.
	Основной ударной силой на западном направлении должны были стать Шестая и Четвертая Свободные Бригады. Седьмой выпало прикрывать фланг со стороны гор и служить резервом на тот случай, если что-то пойдет не так.
	За сорок с небольшим часов в части Марта освоилась, привыкла к транспортеру и научилась не обращать внимания на неприязненные взгляды.
	— И зачем только нужно это наступление? – спросил Фатих, когда тактики выбрались из транспортера, и они остались вдвоем.
	Связисты, водитель и верный Санчес были не в счет.
	— То есть как? – удивилась Марта. – Перехват сообщений противника дал понять, что на Рахонавис скоро будут введены дополнительные части. Нужно изгнать предателей и взять портал под контроль, пока у нас есть перевес.
	— Нет, это я понимаю, – бывший командир бригады покачал головой. – Зачем вообще это восстание? Раньше все было так просто, люди – враги, форсеры – братья. А теперь? Все усложнилось…
	— Три минуты до выезда, – прозвучал в ком-линке голос командовавшего связистами субтактика.
	— Ответить быстро не получится, поэтому замнем этот разговор, – Марта через узкий люк пролезла в кабину водителя и села в кресло рядом с ним. Взялась со свисавший с потолка шнур и осторожно вставила разъем на его конце в отверстие за правым ухом.
	Оно появилось там всего два дня назад, после дополнительной модификации.
	Прямое подключение к транслятору позволяло вести переговоры с несколькими офицерами одновременно, не рискуя перегрузить мозг. Кроме того, она могла получать информацию с любого из модулей-разведчиков, считывать биометрию каждого бойца и создавать трехмерную модель боя.
	— Поехали, – сказал водитель, и транспортер сдвинулся с места.
	Марта кивнула и закрыла глаза. Целиком отдалась осознанию текущих через мозг цепочек данных – скорость, векторы движения боевых бригад, координаты каждой из них, частей Четвертой и Шестой, доклады разведчиков, прогноз погоды – важный фактор на Рахонависе…
	Голова словно распухла до размеров бочки, превратилась в контейнер с сотнями дырочек, через которые проникают тонкие пульсирующие лучики.
	— Как бы не свихнуться, – пробормотала Марта себе под нос.
	Но пока все шло хорошо. Бригада двигалась вперед, забирая чуть влево от дороги, в горы. Топали биотанки, мерцали над ними пологи защитного поля. Шагали бойцы, над звеньями висели боевые модули. Ее транспортер двигался примерно в километре позади остальных, прямо перед резервом.
	— Противник обнаружен, – прошелестел где-то в темной глубине черепа голос Эйдура, командира Шестой Свободной. – Оборонительная линия. Приступаем к прорыву. Как поняли?
	— Хорошо. Обеспечим поддержку с фланга, – и Марта принялась манипулировать своими бригадами, точно громадный зверь – щупальцами.
	Через камеры одного из модулей увидела начало боя – ударившие лучи ионных разрушителей, взвившиеся в воздух плазмоиды. Разглядела линию обороны, тянувшуюся от моря до скал – окопы, огневые точки для снайперов, запрятанные в глубокие ямины «Звери».
	Защитные поля на танках предателей были не желтыми, как у Верных, а почему-то зеленоватыми. При попаданиях они рябили и начинали светиться ярче, превращая боевые машины в подобие громадных ламп.
	— Есть! – обрадовалась Марта, когда один из «Зверей» противника взорвался, из облака пламени полетели куски брони.
	Но тут же пришлось отвлечься, и начали поступать другие данные, неприятные – о количестве потерь.
	— Прорыв слева, прорыв… – пробубнил кто-то из субтактиков пятой боевой, и Марта сама увидела, что над серыми иззубренными скалами взлетели джамперы, с вершин принялись стрелять ионные орудия.
	Развернула в ту сторону пятую и третью боевую, отдала приказ резерву.
	На некоторое время бой замер в шатком равновесии. Верные ломились к окопам, оборонявшиеся яростно отстреливались. А на левом фланге наступления кипела схватка. Здесь летали плазмоиды, гудели резонансные орудия, джамперы падали на землю, как метеоры.
	Везде форсеры убивали друг друга спокойно и деловито, словно занимались этим всегда.
	— Есть! Есть! – в этот раз голос Эйдура прозвучал ликующе, и Марта позволила себе отвлечься.
	Увидела, как посреди оборонительной линии два биотанка кромсают друг друга циркулярными пилами, а вокруг бушует рукопашная.
	— Действительно, есть… – кивнула Марта. Если уж сумели сойтись вплотную, то бой, считай, выигран.
	Контратакующие, судя по всему, поняли, что их усилия бесполезны, начали отходить.
	— Командир, они отступают? Что делать? – послушался голос Теодора, командира третьей боевой.
	— Идите за ними, не дайте никому уйти, – приказала Марта. – Но если не уложитесь в полчаса, возвращайтесь и догоняйте нас.
	Отпор на оборонительной линии меж тем прекратилось. Верные захватили окопы и двинулись дальше.
	— Странно, – снова вышел на связь Эйдур. – Они почти не сопротивлялись, да и укрепления хилые.
	— Думаешь, дальше будут более серьезные?
	— Не думаю, я в этом уверен.

	* * *

	Солнце садилось, по водам Длинного лимана к берегу медленно ползли тени высившихся на другой его стороне гор. Марта стояла у своего транспортера и без всяких мыслей смотрела, как волны одна за другой набегают на сушу, как мельтешат в толще моря какие-то мелкие твари.
	Позади остался невероятно длинный, полный событиями день. С утра Седьмая Свободная прошла около ста километров, поучаствовала в прорыве трех укрепленных линий.
	Эйдур оказался прав – с каждым разом сопротивление возрастало, оборонявшиеся сражались все упорнее.
	— Эй, ты как, жива? – донесся из-за спины голос Санчеса.
	— Скорее нет, чем да.
	Она выжала из себя все, на что была способна. Во время последнего прорыва, закончившегося два часа назад, мозг на какое-то время просто отключился, и Марта пережила кратковременный обморок.
	Обошлось, никто ничего не заметил. Боевую задачу они все-таки выполнили, хотя потеряли не один десяток форсеров и несколько «Зверей». На то, чтобы наступать дальше, у бойцов не осталось сил. И поэтому Эйдур, под чьим началом были три бригады западного направления, принял решение остановиться и отдохнуть.
	— Есть хочешь? – поинтересовался Санчес, и она услышала шорох его шагов. – Тебе, как офицеру, положен усиленный боевой паек…
	— Знаю. Но не хочу. Может быть, потом. Надо еще проверить, все ли размещены, как с караулами, что с ужином…
	Кухня и тыловые службы остались далеко позади, приходилось рассчитывать на запас сухих пайков.
	— Пойду, обойду бойцов, посмотрю, что и как, – Марта отвернулась от моря, повертела головой, разминая шею, и зашагала в сторону крошечного поселка Ларисс, на окраине которого разместилась бригада.
	Это был даже не поселок, а просто несколько домиков, где посменно обитали вахтенные команды добытчиков кристаллина. Помимо них имелся склад, небольшая мастерская и автоматическая метеостанция.
	— Супертактик? – из штабного транспортера выбрался Фатих. – Вы куда?
	— Проведать бойцов, караулы…
	— Зачем? С этим и я справлюсь, – за этот день во взгляде бывшего командира бригады прибавилось уважения.
	Марта хотела было возразить, сказать, что боевые форсеры должны видеть, что их супертактик помнит о них. Но не успела. В затылке появилась холодная щекотка, и Эйдур забасил в ком-линк:
	— Как слышишь меня?
	— Отлично слышу. Что стряслось?
	— Приезжай ко мне, необходимо кое-что обсудить. Координаты твоему водителю сейчас скинут.
	— Поняла, – ответила Марта уныло.
	Ехать никуда не хотелось. Хотелось, чтобы оставили в покое и не трогали как можно дольше. А еще лучше – вернули звание субтактика, дабы отвечать приходилось только за звено.
	— Фатих, ты остаешься за старшего. Я к командиру, – Марта поманила за собой Санчеса и направилась к транспортеру.
	— Есть, – заместитель спрыгнул с трапа, освобождая дорогу.
	Едва заняла место в кресле, зарычал мотор. Лучи от фар врезались в полумрак, осветили серое полотно дороги, камни на обочинах. Взревел двигатель, хлопнул люк, машина тронулась.
	Пока ехали до ставки Эйдура, расположенной десятью километрами южнее, Марта успела немного подремать. Но сон не освежил ее, в голове не прояснилось, а в мускулах появилась вялость.
	— Прибыли, – сказал водитель, останавливаясь у полуразрушенного здания, несколько часов назад бывшего частью линии обороны.
	Эйдур расположил бригаду на самом переднем краю, рядом с окопами.
	— Спасибо, – Марта кивнула, выбралась из транспортера и, морщась от запаха горелого химерина, пошла в обход здания. Пока ехали, солнце зашло, берега Длинного лимана окутала тьма.
	— Госпожа субтактик? – из мрака вынырнул долговязый форсер, исполнявший при Эйдуре обязанности ординарца. – Прошу за мной.
	Руины остались позади, стал виден большой транспортер на шести парах колес. Из распахнутого люка падал яркий желтый свет, около трапа стояли двое могучих форсеров с пушками.
	— Прошу, – повторил ординарец, делая приглашающий жест.
	Марта поднялась по трапу. Прищурилась, обвела внутренности транспортера взглядом.
	— О, привет… – Эйдур поднялся со стула. Луиза, командир Четвертой Свободной, махнула рукой.
	В огромном транспортере запросто уместились бы два звена со всем оружием. Тут было место для нескольких кроватей, большого стола для совещаний, шкафа. Раньше машина, судя по всему, принадлежала офицеру высочайшего ранга.
	— Привет. Что за нужда была меня вызывать? – Марта подошла к столу, уселась на один из стульев.
	— Была, – хмыкнул Эйдур. – Вид у тебя усталый, – он снял с пояса фляжку, – на-ка, глотни для бодрости. И приступим.
	Во фляжке оказался какой-то напиток с алкоголем. Марта отхлебнула, выпучила глаза и заперхала.
	— Что это? – просипела она, чувствуя, что сонливость и вправду уменьшилась, а сердце застучало чаще.
	— Коньяк. Трофей еще со времен Эброна, – Эйдур завинтил крышечку и повесил флягу на место. – Теперь к делу. Наступление на восточном направлении остановлено, они дошли примерно до той же широты, что и мы.
	— Ну а мы при чем? – Марта утерла выступившие слезы и смогла, наконец, свободно вздохнуть.
	— А при том, что я еще три часа назад, в разгар боя, отправил вперед разведчиков. Недавно они вернулись. И вот что принесли. Это расположено пятнадцатью километрами южнее, – он тронул один из сенсоров стоявшего на столе вычислительного центра. Тот ожил, на экране появилось изображение.
	Марта выругалась про себя.
	По сравнению с тем, что она увидела, предыдущие линии обороны были как травинка рядом с деревом. Тут имелись ДОТы, противотанковые рвы, ряды колючей проволоки, глубокие окопы. И очень много готовых к битве форсеров.
	— Ничего себе… – и Марта с шумом втянула воздух.
	— Вот и я о том же, – хмыкнул Эйдур. – Нам предстоит решить, как мы будем штурмовать это завтра, и разработать план атаки. Имеется подробная схема оборонительной линии и оценка огневой мощи…
	Марта уныло подумала, что спать ляжет не раньше, чем послезавтра.

	Воин Пророка
	6

	— Вызываю третий пост, – голос Ференца прозвучал в тот момент, когда Оле, яростно боровшийся с сонливостью, чуть не сдался и не задремал. – Доложить обстановку.
	Пост, где они с Андре сидели пятый час, располагался на расстояния в сотню метров от лагеря, занятого вставшей на дневку боевой бригадой Чингиза. С выбранной для бойцов позиции хорошо просматривалась уходившая вверх тропа, широкая и пустынная.
	— Все спокойно, никого и ничего, – отрапортовал Андре.
	— Так точно, – подтвердил Оле, поспешно растирая уши. Те разогрелись, кровь быстрее побежала по сосудам головы, смывая сонливость.
	— Рад это слышать, – проговорил субтактик. – Через пятнадцать минут вас сменят. Так что смотрите, не подстрелите сменщиков…
	— Постараемся, – Андре криво улыбнулся и смахнул с носа снежинку.
	Прямо над головами, как казалось, ползли тучи, цепляясь серыми округлыми боками за горные вершины. Время от времени сверху начинал сыпаться снег. Быстро прекращал, но на камнях оставались сырые пятна. Промозглый ветер забирался под комбинезоны.
	Глядя на угрюмый пейзаж вокруг, Оле думал, что он так же похож на лежащие парой тысяч метров ниже теплые равнины, как Фатум на Хордан. Одна планета, а вот разница – как между двумя. И не так далеко нужно ехать, чтобы попасть из ласкового солнечного мира в совсем другой, холодный и бесплодный.
	В горах пятая оперативная бригада оказалась неделю назад, преследуя отходивших мятежников. Бунтовщики, вопреки опасениям, не стали двигаться на запад, к людям. Они просто отступили в горы, где рельеф нивелировал значимое преимущество войск Первого Параграфа в вооружении.
	Несколько дней провели в безумных бросках по горным тропинкам, коротких и очень яростных стычках. Вчера командование подумало, что подобный способ ведения войны выгоден только бывшим штрафникам.
	Оно взяло паузу, а обычные форсеры очень кстати получили день отдыха.
	— Как Ференц вовремя вызвал, – проговорил Оле, сдерживая зевок. – Еще немного, и меня пришлось бы будить.
	— Иногда мне кажется, что наш субтактик эвристическим субанализатором чует, когда и что надо сделать, – развил мысль Андре. – То ли ему какой особенно мощный поставили, то ли опыт сказывается.
	Оле уловил негромкий шуршащий звук, поспешно развернулся. Вскинул руку с пушкой. От выстрела удержался лишь в последний момент, когда зрительные усилители позволили разглядеть крадущееся между камней серое продолговатое существо с шестью парами ног.
	— И тут твари живут, – сказал Андре. – Хотя что тут. Я слышал, что у вас на Фатуме жизнь есть?
	— Именно, – кивнул Оле. – Под землей в основном, черви всякие, улитки, мокрицы, пауки. Рассказывают, что на полюсах, где чуточку прохладнее, водятся животные покрупнее. И даже на поверхности. Хотя вранье, наверное. Под нашим светилом кто угодно в кучку пепла превратится…
	На очередной звук оба обернулись одновременно.
	— Тихо, это мы, – сказал, появляясь из-за поворота, Джон. – Засекли, надо же. А то мы, это, хотели с Магдой подкрасться незаметно. Правда?
	Его спутница кивнула.
	— Незаметно? – ухмыльнулся Оле. – Скорее на Фрио дождь пойдет, чем ты научишься двигаться бесшумно.
	— Не зарывайся, салажонок, – беззлобно посоветовал Джон. – Двигай лучше в тыл. Там вас ждет горячий ужин.
	— Пост сдал, – Андре поднялся, отряхнул с комбинезона каменную пыль. – Ну что, Оле, пошли?
	— Пошли.
	Магда и Джон устроились за большим черным камнем около тропы. Их боевые костюмы, до сего момента бесцветные, начали стремительно темнеть. Через несколько минут постовые станут неотличимы от валуна.
	— Куда идем мы с пятачком, большой-большой секрет… – напевал Андре, пока они шагали вниз по тропе.
	— Откуда песня? И что такое пятачок? – спросил Оле, когда стал виден лагерь, занявший вытянутую площадку – расширение тропы.
	Ходили, сидели, лежали на спальных мешках форсеры. Кто болтал, кто занимался оружием или амуницией. Несколько больших переносных фляг с водой и жидкая струйка дыма отмечали место, где готовили еду.
	Настоящая полевая кухня осталась внизу, так что форсерам пришлось научиться готовить на костре.
	— Не знаю, – ответил Андре. – Мать-воспитательница пела ее нам в детстве. Запомнилась почему-то…
	Они прошли мимо второго поста, устроенного у самого лагеря, начали лавировать меж сослуживцами.
	— Явились, – встретил подчиненных субтактик. – Морды толстые, словно все время спали. Что, не так?
	— Никак нет, – дружно ответили Андре и Оле, а уроженец Фатума еще добавил: – Ведь враг не прошел? Значит, не спали.
	— Это он по собственному недомыслию не прошел, – заметил Ференц. – Идите, поешьте.
	— Есть, – и этот ответ получился столь же дружным.
	У кухонного костра приятелей встретил У-Ахмед, чернокожий и носатый повар родом с Талсара.
	— Э, явились, – сказал он, отрываясь от чистки большого котла. – Не могли позже придти? Доедайте вон то, что там осталось… – и он показал на второй котел, поменьше, стоявший рядом с костром.
	Топливом служили бездымные вроде бы брикеты, которые почему-то изрядно дымили. Кроме того, сгорая, они испускали запах, напоминавший о сернистых болотах Трясины.
	— А что это? – спросил Оле, заглядывая в котел. Там обнаружилась некая субстанция бурого цвета с плавающими в ней зернами.
	— Еда, – ответил У-Ахмед невозмутимо. – Суп с пшеницей. Этот такой овощ, он тут на равнинах растет.
	— Ну раз растет, – приятели вооружились ложками и принялись за дело. Суп оказался наваристым и сытным, хотя угадывалось, что его основой стала стандартная пищевая биомасса, вроде той, из которой формуют сухие пайки.
	— Чего нового слышно? – спросил Оле, утолив первый голод.
	У-Ахмед славился как непревзойденный поставщик слухов. Как и где он их добывал, оставалось неясным, но повар знал обо всем, что творилось в оперативной бригаде, и даже в соседних.
	— Э, знаешь, много всего… – сказал он, поднимая котел и критически оглядывая стенки. – Вот, например, взбунтовались штрафные бригады на Антионе и даже на Рахонависе. Не только Эброн охвачен восстанием…
	— Ничего себе? – Андре удивленно присвистнул. – Не думал, что среди форсеров так много мятежников.
	— Ничего, – заметил Оле. – Нас все равно больше, и наша вера в Пророка, Эволюцию и Стальной Кодекс крепка. Так что мы победим.
	У-Ахмед бросил на него странный взгляд.
	— Э, верно говоришь, – сказал повар задумчиво. – Да только много времени еще до той победы. Пока всех бунтовщиков перебьем, замучаемся. Особенно в этих горах, – и он с отвращением огляделся.
	— А чего в них плохого? – поинтересовался Андре.
	— Спроси лучше, чего в них хорошего, – У-Ахмед отставил в сторону большой котелок. – Ну что, доели? Тогда давайте сюда, чистить буду. Это, знаешь, без моющей машины не так уж легко.
	Он бросил в костер новый брикет, повалили клубы темного, едко воняющего дыма.

	* * *

	Оле шагал вслед за Андре, позади топала Магда. Отделение, да и вся бригада двигалась цепочкой. По правую руку было снежное поле, полого опускавшееся до глубокой пропасти. По левую ослепительно сверкал на солнце ледник, из него торчали вершины, похожие на черные гнилые зубы. Снег мерзко хрустел под ногами.
	Всюду, куда не кинь взгляд, поднимались горы. На западе – иззубренные хребты, протянувшиеся на сотни километров. С остальных сторон – настоящая мешанина пиков, заснеженных плато, провалов и осыпей.
	Меж ними, в семи километрах к северу, если верить разведке, затаились бунтовщики.
	— Никогда не думал, что бывает столько снега, – пробормотал Андре.
	— Говорят, что на Сибири его еще больше. Чуть ли не вся планета в этой гадости, – и уроженец Фатума, где мало кто знает, что такое замерзшая вода, передернул плечами.
	Дневка осталась в прошлом, с самого утра бойцы тринадцатой боевой бригады шагали без остановки. Сначала забрались высоко в горы, а затем пошли на север, чтобы обойти мятежников с фланга. Другие бригады двинулись своими маршрутами, заключая врага в кольцо.
	— Да, такое даже представить сложно, – и Андре, на родной планете которого снег тоже попадался не чаще, чем люди, задумчиво покачал головой.
	Дальше стало не до разговоров. Начался крутой участок, где пришлось идти вверх по обледеневшим камням. Когда преодолели его, с востока надвинулись облака. Форсеры неожиданно очутились в густом тумане. Величественный пейзаж пропал, растворился в серой хмари.
	— Вот тебе и раз, – сказал помрачневший тактик. – Как бы в такой дряни не заблудиться? И так в этих горах человек ногу сломит…
	И он погнал подчиненных вдвое быстрее.
	Через несколько часов непрерывного бега Оле от усталости плохо соображал, что творится вокруг. Ноги тряслись, спина разламывалась под тяжестью груза, поле зрения то и дело затягивала багровая дымка.
	Когда уловил команду «Лежать!», с облегчением плюхнулся в снег и услышал, как тот с шипением тает вокруг разгоряченного тела.
	— Это… фуу, – вздохнул упавший рядом Джон. – Самое тяжелое… позади… осталось только… победить…
	— Нет, сначала надо разглядеть, кого победить, – возразил Оле.
	Туман был такой плотный, что едва удавалось рассмотреть пальцы на вытянутой руке. Не помогал инфракрасный режим, в нем мир оказывался набором миллионов сине-зеленых точек – крохотных капелек воды, повисших в напитанном влагой воздухе.
	— Верно, – кивнул Джон.
	— А ну тихо! – цыкнул на них Ференц. – Враг неподалеку! Приказано соблюдать полное молчание!
	Некоторое время лежали без движения, туман клубился вокруг, царила полная, мертвая тишина.
	— Оружие приготовить, – голос тактика в ком-линке прозвучал очень тихо, даже робко. – Огонь будем вести по координатам. Передаю данные для звеньев.
	Через несколько минут бойцы узнали, что стрелять им придется вниз, туда, где за пологом тумана расположился лагерь мятежников. И что главная задача боевой бригады – напугать врага, заставить его двинуться прочь, в приготовленную на пути к отступлению ловушку.
	— Две минуты до готовности, – услышав это, Оле поспешно вставил батарею в слот на спине. Рядом с ним Джон перевел мортиру в боевое положение и положил перед собой подсумок.
	— Огонь! – этот приказ тактик отдал в полный голос. Почти полторы сотни стволов выплюнули клубки из раскаленной плазмы, голубые шары ушли в туман и исчезли.
	— Огонь! – повторил командир звена.
	Оле стрелял размеренно и спокойно, через равные промежутки времени нажимая гашетку. Расчетно-аналитическое ядро поддерживало пушку в нужном положении, так что участие рассудка не требовалось. Внизу, там, где падали пульсары, что-то грохотало, взрывалось.
	Один раз даже удалось различить далекие крики.
	А потом пришел ответ – луч ионного орудия разрезал туманный сумрак чуть в стороне, один из форсеров упал.
	— Мортиры – продолжать огонь по площадям, звенья один, два, девять и пять – двинуться вперед до визуального контакта с противником… – принялся командовать Чингиз. – Для остальных – новые координаты принять…
	Подопечные Ференца перенесли огонь, чтобы не зацепить своих.
	Некоторое время продолжалась перестрелка почти вслепую, затем через туман пробилось яростное лазоревое сверкание. Судя по нему, внизу началась нешуточная схватка.
	— Вперед! Пошли-пошли! – эта команда заставила лежавших бойцов подняться и побежать вниз по склону.
	Оле едва не увяз в глубоком рыхлом снеге, потом споткнулся и покатился кубарем. Холодное крошево залепило глаза и уши, он ослеп и оглох. Затем врезался во что-то очень твердое.
	Оказалось, что это большой камень. Ухватившись за него, поднялся на ноги.
	— Оле, где тебя носит? – донесшийся из ком-линка рык субтактика заставил поморщиться. – Опять отстаешь? А ну догоняй!
	— Сейчас, – и он побежал вперед, туда, где во мгле метались тени и летали мягко пылавшие разряды.
	Стрелять не спешил, опасаясь попасть в своих.
	Через десяток шагов наткнулся на парня из одиннадцатого звена, что сидел на залитом кровью снегу.
	— Вперед! – истово прохрипел раненый, когда Оле замедлил шаг. – Я сам… справлюсь… сам…
	Уроженец Фатума кивнул и рванул дальше. Через полсотни метров наконец догнал звено. Присел за здоровенный камень рядом со стрелявшим куда-то в туман Яковом.
	— Ага, явился? – укрывшийся за соседним валуном Ференц повернул голову. – Все по тылам прячешься? Давай вперед!
	Накатила злость, вызванная несправедливым обвинением. И всю ее без остатка, Оле вложил в стремительный бросок. Выстрелил почти наугад, в тень, шевельнувшуюся на грани видимости. Упал на мгновение раньше цели, и пополз к груде ящиков.
	— Молодец, – похвалил субтактик через ком-линк. – А теперь замри. Проверим, остался ли кто в живых…
	Стрельба прекратилась, наступила тишина.
	— Никого, – сделал вывод Ференц. – Похоже, что эти парни отступили. Оле, прикрываешь, мы – вперед…
	— Понял, – он поднял пушку, напряг зрительные усилители.
	Мимо пробежали Андре и Магда, засели за ящиками. Чуть позже рядом оказался Ференц, за ним подошел Яков, послышалось тяжелое дыхание Джона. Правее из тумана выдвинулся силуэт, опознанный информационной системой, как снайпер девятого звена.
	Оле невольно покосился в ту сторону.
	— Ушли, – сказал субтактик, вставая в полный рост. – Но будьте осторожны, тут могут остаться кое-какие сюрпризы…
	Бойцы последовали примеру командира и неспешно зашагали через брошенный лагерь.
	Там и сям в снегу виднелись глубокие ямы, оставшиеся от разрывов плазмоидов. Дымилось кострище, валялись использованные оружейные батареи, куски химериновой ткани.
	— Тел маловато, – заметил Яков, когда они наткнулись на первый труп, с жутко обгоревшей спиной, лежавший лицом вниз. – Или мы все это время палили в никуда, или погибших унесли с собой.
	— Вторая идея мне нравится куда больше, – сказал Ференц. – Так, а это что там такое, а?
	У огромной скалы, на чьих серых боках белел налипший снег, стояла палатка. У входа в нее громоздились пустые ящики, откинутый полог чуть заметно покачивался на поднявшемся ветру.
	— Посмотрим, что внутри? – Оле осторожно заглянул внутрь.
	В палатке властвовал мерзкий запах гниющей плоти. Виднелись четыре ложа, сооруженных из тех же ящиков и положенных на них спальных мешков. Три из них пустовали, зато четвертое занимал мощный форсер с вытянутой головой и могучими ручищами.
	Судя по неподвижным глазам и открытому рту, он был мертв.
	— Умер недавно, – уверенно определил субтактик. – Тело еще теплое. Забыли его в спешке, наверное…
	Он протиснулся мимо Оле, откинул спальный мешок, обнажая жуткую рану на животе. Форсер, которому чуть не выжгло кишки до самого позвоночника, не погиб в момент ранения, а прожил еще достаточно долго.
	— А вообще, зачем они берут тела с собой? – спросил Андре. – Унификаторов у них нет. А занимать руки лишним грузом – глупо.
	— Ты спроси чего полегче, резаные мозги, – Ференц выбрался из палатки. – Кто знает, что придумали умы тех, кто напичкан генетическими аномалиями? Может, они думают, что мы оскверняем тела? Ладно, трупами займутся другие. Наше дело – идти за мятежниками, не давать им отдыха.
	И они зашагали дальше, туда, где начинался длинный пологий спуск.
	В этот момент ветер усилился. Туманная хмарь, покрывавшая горы, заколыхалась. Наверху появились разрывы, кусочки синего неба. В один из них заглянуло солнце, снег заблестел под его лучами.
	Брошенный лагерь в один момент стал выглядеть чуть ли не празднично.

	* * *

	— Ого, смотри, тут есть один живой! – радостный голос Джона донесся с той стороны, где лежали несколько тел.
	— Да? – заинтересовался Оле. – Не может быть.
	Они шли по следам отступающих бунтовщиков вторые сутки, и за это время им не попался ни один раненый. Только трупы, начавшие появляться с того момента, когда даже до упертых мятежников дошло, что погибших они несут с собой зря.
	— Я тебе говорю… – убежденно проговорил Джон. – Это, шевелится! Иди, посмотришь…
	В данный момент бригада шла через длинное и извилистое ущелье. По обе стороны вздымались крутые склоны, черно-ало-коричневые, кое-где темнели дыры пещер. На дне ущелья грудами лежали валуны. Негромко журчал чахлый ручеек, вода в котором сильно воняла сероводородом.
	Оле подошел.
	За несколькими камнями, обозначавшими в этом месте край тропы, лежал форсер. Одна нога у него была сломана, ниже колена из окровавленной плоти торчала кость. На груди виднелась глубокая рана, а правое плечо вовсе отсутствовало. Но он был жив, на лице дрожали мускулы, тяжело поднимались и опадали ребра, говоря о том, что тело еще дышит.
	— Эй, парень… – Джон присел на корточки, заглянул раненому в лицо. – Может быть, тебя добить?
	Медленно-медленно поднялись веки, обнажили мутные, полные ненависти глаза.
	— Нет… – возглас из разбитых губ вырвался слабый, больше похожий на всхлип. Затем дело пошло веселее: – Не надо. Уйдите… прочь. Умру… сам.
	— Почему? – Джон недоуменно нахмурился. – Я предлагаю избавить тебя от мучений. Чего тут такого?
	— Нельзя… – раненый кашлянул, выплюнул окровавленный комок, – …принимать помощь от тех, кто предал Эволюцию… кто отступил от духа Стального Кодекса… никогда… нет от предателей… вы…
	Он слабел, глаза закрылись, осталось лишь прерывистое дыхание.
	— Чего это он? Мы, это, предатели? Он так думает? – Джон поднял полный удивления взгляд.
	Оле кивнул в ответ.
	Он давно подозревал нечто подобное. Слишком яростно и отчаянно сражались бойцы так и не попавшей на фронт штрафной бригады. Даже в безнадежной ситуации они не складывали рук. Такое возможно только в одном случае, когда имеется вдохновляющая идея, достаточно яркая и убедительная, чтобы за нее умирать.
	И эта идея, похоже, состояла в том, что именно они, бунтовщики, сохранили дух Стального Кодекса.
	— Надо же, и как им такое в голову пришло? – Джон встал. – Ну и пусть себе мучается. Я ведь от всей души ему предложил, как боевой форсер боевому форсеру. А он что? Прямо вот плюнул мне в лицо…
	Услышав шаги, Оле обернулся. Обнаружил, что к ним шагает Ванда, зеленоглазая снайперша из девятого звена. После боя сегодняшней ночи, когда их субтактик погиб, ее и еще трех выживших бойцов отдали под начало Ференца.
	— Что тут у вас? – спросила девушка.
	— Труп, – Оле наклонился и понял, что дыхание раненого затихло. – Просто труп, да упокоится он во имя Эволюции.
	— Разве это диковина? – Ванда улыбнулась, показав белоснежные зубы. – Я думала, чего-нибудь интересное.
	Мертвецов за последние сутки и в самом деле навидались более чем достаточно. Двадцать часов назад запланированная командованием оперативной бригады операция вроде бы успешно закончилась. Отступавшие бунтовщики залезли в заготовленную ловушку, попали в окружение.
	А затем произошло то, чего никто не ожидал. Плохо вооруженные, уступающие в численности штрафники ринулись на прорыв, будто уверовали в собственное бессмертие. Судя по рассказам тех, кто выжил в той схватке, дрались как безумцы, швыряли камни, грызли зубами.
	И все-таки сумели уйти, оставив сотни погибших.
	А потерпевшим неудачу частям пятой оперативной бригады ничего не осталось, как возобновить преследование. Боевая бригада Чингиза оказалась в самом его авангарде, а звено Ференца и вовсе на переднем краю.
	— Вряд ли мы в ближайшее время увидим что-нибудь интересное, – заметил Джон. – Разве что ты нам спляшешь и споешь…
	Ванда одарила его презрительным взглядом. Джон смутился и отвел глаза.
	— Чего вы там застряли? – из-за округлого белесого валуна, что перегораживал путь вниз по ущелью, выглянул субтактик. – Ну-ка идите все сюда. У меня есть кое-какие новости.
	— Идем-идем, – ответил Джон.
	За валуном собрались все, что осталось от двух звеньев – девять бойцов, из них трое – с легкими ранами.
	— Только что со мной на связь вышел тактик, – сообщил Ференц. – И передал приказ – немедленно прекратить погоню. В случае столкновения с врагом огня не открывать. Отходить.
	Оле решил, что у него от усталости начались слуховые галлюцинации – этого приказа не могло быть! Не мог Малосс издать такое распоряжение! Лица форсеров отразили недоумение.
	— Позволь вопрос, командир, – сказал Яков. – Но это же… бред? Бросить все в тот момент, когда победа так близка.
	— Ты думаешь, я что-нибудь понимаю? – субтактик невесело усмехнулся. – Но ты будешь удивлен еще больше, когда узнаешь, что наше командование затеяло переговоры. Тактик ругался последними словами, но говорят, что распоряжение получено от самого Пророка. Так что никаких больше вопросов, выполняем то, что нам прикажут. В данный момент это значит – сидим в этом ущелье и не высовываемся. Ясно?
	Непонятливых в звене не нашлось.
	До самого вечера проторчали на одном месте, страдая от скуки. В сумерках мимо прошла делегация из нескольких супертактиков, отправившаяся в сторону мятежников. А утром поступил новый приказ, еще более странный – покинуть горы, вернуться на равнину.
	И готовиться к очередной дальней дороге.

	Дочь эволюции
	11

	Модуль висел примерно в сотне метров от земли. С высоты просматривался фланг оборонительной линии, упиравшейся в отвесные скалы. Землю межу окопами покрывали воронки, столбы с колючей проволокой были кое-где повалены. Один из ДОТов походил на обугленный пенек, от него поднимался серый дым.
	Часовой обстрел из плазменных разрушителей и мортир не дал почти ничего.
	Разглядев, что в окопах копошатся бойцы, а из тыла подходят новые биотанки, Марта выругалась.
	— Что, неудача? – поинтересовался Фатих, также подключенный к информационной сети.
	— Похоже на то. Идти сейчас в атаку – настоящее самоубийство. Потеряем бойцов не меньше, чем в прошлый раз, а толку может и не быть.
	У оборонительной линии три Свободных Бригады простояли восемь суток. Все попытки прорыва за это время ничего не дали. Попробовали найти дорогу через горы, в обход, но и тут потерпели неудачу.
	Война на Рахонависе напоминала битвы с людьми на Лонисе. И там и тут боевые действия происходили вдоль дорог. Но если в мире двух солнц ограничителем служили джунгли, то тут создать широкий фронт мешали горы, занимавшие центр полуострова. Через них могли проникнуть только небольшие отряды диверсантов, да и то далеко не везде и с риском для жизни.
	Поэтому Верные наступали на двух узких участках вдоль восточного и западного побережья. Когда столкнулись с организованной, эшелонированной обороной, не смогли пробить ее и остановились.
	— Есть такая штука, – Фатих использовал любимую присказку. – Вот только как Эйдур скажет, так и будет. Велит наступать – пойдем вперед. Стоять – останемся на месте.
	— Так и есть, – Марта отключилась от модуля. – Но я думаю, что у него хватит ума принять верное решение.
	Командир западной группы бригад вышел на связь через три минуты.
	— Отбой, – в голосе Эйдура прозвучала досада. – Всем пока оставаться на своих местах. Чуть выждем…
	Чего именно он собирался ждать, осталось неясным. В канал связи вклинился субтактик Седьмой Свободной Бригады, чье звено стояло постом на ведущей к северу дороге:
	— Командир, – сообщил он. – Транспортеры.
	— Что? – удивилась Марта. – Какие?
	Подкреплений не предвиделось, очередной подвоз боеприпасов ожидался только завтра.
	— Не могу знать. Они едва вошли в зону видимости. Но один похож на тот, на котором ездит командир Шестой Свободной.
	Огромная штабная машина, насколько знала Марта, имелась в распоряжении Ставки. Так что среди незваных гостей мог быть сам ее глава. Но вряд ли бы Рогхерн явится без приглашения. Или он решил устроить подчиненным небольшой сюрприз, проверить, насколько они бдительны?
	В любом случае, подобный визит не обещал ничего хорошего.
	— Хм, Марта, – в голосе Эйдура звучало что-то, похожее на растерянность. – Кажется мне, что у нас гости.
	— Я в курсе.
	— Ну и хорошо. Тогда руки в ноги и немедленно к штабу. Рогхерн будет там через пять минут.
	Значит, она не ошиблась.
	— Остаешься за старшего, – велела Марта Фатиху. – Когда вернусь, неизвестно. Санчес, за мной.
	По ходу сообщения они двинулись в тыл. Когда миновали простреливаемую зону, выбрались наверх. Зашагали в сторону настоящего поселка, составленного из множества легких разборных домиков.
	За восемь дней на одном месте три бригады успели неплохо обжиться. Привезли и поставили на берегу станцию опреснения морской воды, поскольку дождевой не хватало, а источников рядом не было. Вырыли несколько сортиров, и даже организовала большой лазарет.
	После каждого штурма обитателей в нем прибавлялось.
	Марта ответила на приветствие часового, прошла мимо мастерской, где техники отчаянно пытались реанимировать «Зверь», чей генератор неожиданно отказал во время вчерашней грозы.
	— Ага. Вот и ты? – тут навстречу попалась Луиза, как всегда встрепанная и деловитая. – Ну и вообще? Откуда он только взялся на наши головы? Или сам решил пойти в атаку? Хотя с Рогхерна станется…
	Командир Четвертой Свободной говорила быстро и неразборчиво, но, к счастью, не требовала от собеседника, чтобы ее понимали. Достаточно было кивать и делать вид, что слушаешь.
	— А эти тоже хороши. Ну как так можно? Ведь они знают, что… – продолжала болтать Луиза, пока они шли к транспортеру Эйдура, служившему штабом.
	Около машины на двенадцати колесах стояла еще одна, точно такая же, и люк ее неспешно открывался. Еще дальше виднелись несколько грузовых транспортеров. Через борта прыгали боевые форсеры.
	— Явились? – хмуро поинтересовался Эйдур. – Очень вовремя. Ох, достанется нам сейчас по первое число…
	Он замолчал, когда высунувшийся из борта трап коснулся земли. Первым по нему сошел ординарец Рогхерна, а затем и сам лидер Верных.
	— Честь можете не отдавать, – сказал он, глядя на трех командиров бригад. – Странно. Судя по встревоженным рожам, вы не ждали моего визита. Хотя о нем, честно говоря, должны были предупредить еще вчера.
	— Мы не получали сообщения, – покачал головой Эйдур. – Должно быть, техника подвела.
	В условиях бешеных гроз Рахонависа, когда от ионизации порой светился воздух, и волосы вставали дыбом, оборудование выходило из строя постоянно. Особенно часто страдали столь хрупкие и тонкие устройства, как трансляторы, и тогда связь нарушалась. Техники работали круглосуточно и то порой не успевали восстановить к следующей буре то, что сломала предыдущая.
	— Похоже на то, – кивнул Рогхерн. – Ну, пойдем, посмотрим, обо что вы тут лбами бьетесь…
	Наблюдательный пункт оборудовали еще неделю назад на вершине скалистого холма, на небольшой площадке меж громадных валунов, хорошо защищавших не только от плазменных, но и ионных разрядов. Поднявшись туда, главнокомандующий Верных ответил на приветствие дежурного субтактика и приложил глаз к окуляру универсального наблюдательного комплекса.
	— Да, хреново дело, – проговорил Рогхерн минут через пять. – В лоб это не пробьешь, надо что-то придумать. Может быть, морем обойти? Надо будет поинтересоваться, имеются ли у нас на Длинном лимане грузовые суда.
	Мысль выглядела здравой – высадить десант в тылу, ударить оттуда, откуда не ждут. Марта даже укорила себя, что сама не додумалась до такого. Эйдур, судя по обиженному сопению, подумал о том же. Луиза что-то забормотала себе под нос.
	— Не переживайте, – Рогхерн с легкостью угадал мысли подчиненных. – Вас не учили воевать на море и рядом с ним. А сейчас, пойдем, накормите меня ужином, и будем думать, как именно прорвать эту оборону…
	И они зашагали в сторону столовой, где суетились повара, пытаясь соорудить из обычных пайков что-то нестандартное.

	* * *

	— Командир, командир!
	Марта дернулась и открыла глаза, рефлекторно потянулась к стоявшей у изголовья «Ярости».
	Во внутренностях штабного транспортера было темно, хоть глаза коли. Только светился экран на рабочем месте дежурного связиста. От люка доносился непонятный шорох.
	— Что такое? – спросила Марта, переводя глаза в инфракрасный диапазон. Разглядела топтавшегося у люка Фатиха, а рядом с ним Санчеса, вооруженного и разозленного до последней степени.
	— Простите, что разбудили… – обрадовано сказал заместитель и кинул на телохранителя злой взгляд. – Вот этот едва меня пустил. Но наши парни перебежчика схватили. Он на позиции бригады выскочил, сам в руки попался.
	— Перебежчик, ну и что? – Марта ощутила легкое раздражение. Трое супертактиков и Рогхерн засиделись до поздней ночи, разрабатывая план морского десанта, и спать она легла недавно. – Я вам зачем?
	— Тут есть такая штука, – Фатих помялся. – Он говорит, что прибыл с Тубана и что у него есть важные новости…
	— С Тубана? – Марта откинула спальный мешок, которым укрывалась, и принялась вставать. Ремни откидной койки раздраженно скрипнули, дежурный связист невольно обернулся. – А ну, пойдем, покажете мне этого типа…
	Снаружи было прохладно, с моря дул свежий ветер. Блестели лужи, оставшиеся от вечернего дождя, на горизонте, за горами, негромко рокотал гром. На востоке небо едва заметно светлело.
	— Где он? – спросила Марта.
	— В караулке, – ответил Фатих. – Парни его стерегут, чтобы не выкинул чего.
	До караулки, размещенной в ближайшем доме, дошли за пять минут. Марта вошла, бойцы спешно вскочили, приветствуя командира. Остался сидеть изможденный форсер в грязном и помятом комбинезоне, с плохо заросшей раной на щеке. Дернулось веко над его правым глазом.
	— Сидите, – она подошла к перебежчику, разглядела знак Эпицентра Ярости на его груди. – Я – супертактик Марта С’Норли, командир Седьмой Свободной Бригады Верных. Что ты хотел мне сказать?
	— Командир бригады? – проговорил изможденный, словно попробовал слова на вкус. Голос у него оказался очень хриплый, неприятный. – Меня зовут Арнольд С’Демон, субтактик центра связи на Тубане. До недавнего времени.
	— И как же ты оказался на Рахонависе, Арнольд? – Марта знаком попросила подвинуть ей стул, села.
	— Нет ничего невозможного для боевого форсера, – он улыбнулся, показав щербину на месте одного из передних зубов, а потом тяжело, с хрипом, закашлялся. Путешествие, судя по всему, не далось бывшему связисту легко. – Семь дней я потратил на то, чтобы добраться сюда. Через прокаленные пустоши Гекаты и ледяной ад Фрио, сквозь три портала…
	Бойцы вполголоса зашушукались.
	— Через наш центр проходила предназначенная для стратегов информация, – продолжил Арнольд. – Я знал все о том, как идут боевые действия на многих планетах, что именно собираются сделать с форсерами по происхождению, такими, как я. И о том, что почти одновременно дней пятнадцать назад начались восстания в штрафных бригадах, тоже знал.
	— Так возмущение случилось не только здесь? – уточнила Марта.
	— На Тубане, на Антионе, на Эброне, – сообщил Арнольд. – Везде ветераны попытались отстоять свои права и взялись для этого за оружие. Всюду на усмирения мятежа были брошены войска. И по большей части они действовали успешно. Никто не достиг столь значимых результатов, как вы.
	— Какие же это результаты? – Марта криво улыбнулась, шушуканье между бойцов стало громче.
	— Рахонавис – единственная планета, где восставшим удалось победить, пусть и не до конца. Вы нагнали большой страх на высших офицеров. Поэтому я и решил сбежать, – Арнольд снова закашлялся. – Сюда.
	— Как ты прошел через порталы, они же охраняются? Как миновал Фрио? – Марту одолевали подозрения, что перед ней провокатор, с неясной целью заброшенный к Верным.
	— Я готов рассказать все, что вы хотите знать, – Арнольд нахмурился. – И прошу об одном – дайте мне плазменную пушку, чтобы я мог погибнуть, как подобает боевому форсеру, в бою, с оружием в руках…
	— Умереть он готов, ну надо же? – она хмыкнула. – Невелика заслуга. Давай, рассказывай, все по порядку. Как бежал из своего центра связи, как ухитрился пробраться сюда и дойти до нас.
	Через сорок пять минут, когда Арнольд замолчал, подозрения не исчезли до конца, но изрядно ослабели. История субтактика из центра связи на Тубане казалась логичной, а сам он выглядел примерно так, как и должен выглядеть форсер, две недели проведший в дороге по смертельно опасным мирам.
	— Значит, так, – проговорила Марта. – Сейчас ты расскажешь все, что знаешь о восстании на других планетах и о планах Пророка. Мы это зафиксируем, – незачем перебежчику видеть в лицо командиров Верных, – и я передам эту информацию остальным. Пока будешь содержаться здесь, под караулом, а там посмотрим.
	— Хорошо, я согласен, – и Арнольд кивнул так уверенно, будто имел возможность ответить отказом.
	Из штабного транспортера приволокли вычислительный центр, и вскоре у Марты в руках оказалась крошечная трубочка блока памяти.
	— Надеюсь, что больше тебе повторять рассказ не придется. Фатих, – она повернулась к заместителю. – Проследите, чтобы его накормили и предоставили место для сна. Ну а я пойду, разбужу Рогхерна и остальных.
	— Есть, – кивнул длиннорукий форсер. – И приглядим, чтобы наш… гость, не особенно тут разгуливал.
	Марта кивнула – лишний пригляд еще никому не мешал – поднялась со стула и пошла к двери.

	* * *

	Запись закончилась, хриплый голос Арнольда С’Демон замолк, и в транспортере Рогхерна стало тихо. Через пару минут вычислительный центр тихо пикнул и отключился, сберегая энергию.
	И только после этого глава Верных заговорил.
	— На первый взгляд все выглядит очень подозрительно. Приходит в голову, что парень – шпион, что его заслали к нам, чтобы он разнюхал, что и как. Но зачем тогда придумывать такую сложную историю? – Рогхерн огладил подбородок. – Можно обойтись простейшей легендой.
	— Да и выглядит он истощенным, – добавила Марта, – а кашляет так, словно и правда намерзся на Фрио.
	— Значит, скорее всего, правда, – Рогхерн вздохнул. – И наши братья в других мирах тоже бьются за свободу, а мы не в силах им помочь, не в силах даже целиком занять Рахонавис! – он стукнул кулаком по столу.
	— И мы опять возвращаемся к тому вопросу, с которого начиналось наше восстание – что делать дальше? – проговорил Эйдур. – Может быть, надо попытаться еще раз предложить переговоры? Ведь Пророка не может радовать гибель его собственных детей…
	— Зачем он тогда вообще развязал войну с людьми? – Луиза гневно тряхнула головой. – Или надеялся победить без крови? Нет, мы должны сражаться с этими отступниками от Стального Кодекса до тех пор, пока они все не умрут!
	— Ладно вам, не спорьте, – Рогхерн поморщился. – Информация слишком важна, и решение нельзя принимать вчетвером. Необходимо ввести в курс дела командиров бригад, а также делегатов Ставки. Без распределенной конференции не обойтись. Сейчас я вызову связистов, все организуем…
	— Уж точно не обойтись… – Марта потерла лицо, пользуясь паузой в разговоре, встала и прошлась по кузову.
	Через открытый люк виднелось светлеющее небо над горами. Ветер в транспортере не ощущался, воздух был тяжелый и душный, к запаху озона примешивалась вонь теплой резины и машинного масла.
	— Альберто обещал разбудить всех за пятнадцать минут, – сообщил Рогхерн, закончив переговоры с Гроллом. – У нас есть немного времени. Если кто желает, могу угостить чаем.
	— Чай? А что это такое? – спросила Луиза.
	— Ну… – глава Верных немного смутился. – Напиток. Его делают из листьев чайного куста, что растет на Земле. Пристрастие к нему – последняя человеческая привычка, что во мне осталась. По крайней мере, я на это надеюсь.
	— Можно попробовать, – кивнула Марта.
	— И мне налейте, – сказала Луиза.
	Эйдур отказался. Засуетился сидевший до сего момента в углу ординарец Рогхерна. Забулькала вода в нагревателе, на столе появились небольшие изящные чашки. А затем по транспортеру поплыл тонкий, чуть горьковатый аромат.
	— Чай я обнаружил на одном из городских складов, – сообщил Рогхерн. – Как он попал на Рахонавис, не знаю. Наверное еще в те времена, когда планетой владели люди. И местные форсеры просто не знали, что с ним делать. К сожалению, шоколада мне обнаружить не удалось…
	Марта осторожно взяла чашечку, в которой плескался коричневый напиток и плавали черные листочки.
	— Горячий? – спросила она.
	— Ничего, не обожжешься, – Луиза улыбнулась и сделала глоток.
	Вкус у чая оказался сильный, вяжущий. Марта не успела понять, нравится он ей или нет, как чашка опустела. Хотела попросить еще, но тут взгляд Рогхерна стал очень серьезным.
	— Трехминутная готовность, – проговорил он. – Альберто справился быстрее, чем я думал.
	Марта вернулась на место, потянулась к распределительному щиту на стене, из которого торчал шнур с разъемом. Таких в командном транспортере, предназначенном для проведения распределенных конференций, было с десяток, по всему периметру стен. Когда воткнула контакт в отверстие за ухом, в голове мгновенно возник и тут же стих грохот.
	Замкнутая система связи настроилась на нового участника.
	— Поехали, – приказал Рогхерн. – Для начала перекличка. Командиры бригад, потом остальные.
	— Стефан, Первая Свободная, здесь, – услышав знакомый голос, Марта улыбнулась: жив старый приятель, с которым воевали еще на Земле.
	— Пеллан, Вторая Свободная, здесь.
	— Рагла, Третья Свободная, здесь.
	Они могли слышать друг друга, точно сидели рядом. Обмениваться репликами и информацией. Но зато их переговоров не слышал никто, даже связистам были доступны лишь технические параметры канала связи.
	Вслед за командирами бригад назвались делегаты Ставки, и Марта без удивления услышала:
	— Рональд, делегат по научно-техническому обеспечению, здесь.
	— Все на месте, – сказал Рогхерн. – Тем, кто еще не слышал, передаю запись допроса, сделанную два часа назад в расположении Седьмой Свободной. Информация пошла. Принимайте.
	Как и ожидала Марта, сообщение Арнольда С’Демон вызвало бурную реакцию. Рагла смачно выругалась, несколько делегатов заговорили разом, перебивая друг друга.
	— Тише-тише, – вмешался глава Верных. – Необходимо спокойно и взвешенно решить, что мы будем делать дальше и как можем помочь нашим братьям на других планетах. Споры оставьте на потом.
	Но этому пожеланию не суждено было воплотиться в жизнь. Сторонники войны с Пророком, такие как Рагла и Луиза, мгновенно сцепились с теми, кто выступал за мир. В полемику вступили те, кто хотел устранить Зигфрида фон Хайнца и те, кто видел все зло в окружавших его офицерах. Чуть в стороне оказались Марта, Стефан и Диана, делегат по хозяйству, считавшие, что Верным нужно в первую очередь заботиться о собственном выживании.
	— Мы единственные наследники Стального Кодекса! Все остальные предали его! – вопила Луиза.
	— Необходимо сохранять верность Пророку, – бубнил кто-то из делегатов. – Иначе мы больше не форсеры…
	Распределенная конференция все сильнее напоминала склоку.
	— Стоп! – Рогхерну надоел этот бардак. – Немедленно всем молчать! Иначе я отключу вас и приму решение сам!
	Это подействовало. Спорщики замолчали, и в канале связи воцарилась блаженная тишина.
	— Так куда лучше, честно говоря. Теперь будете высказываться только после разрешения, – в голосе Рогхерна появились жесткие нотки. – Вариантов на самом деле не много. Война или еще одна попытка установить мир, достучаться до Пророка и сообщить ему, что он творит глупость.
	Рагла фыркнула, но ничего не сказала.
	— Каждый из вас давно определился со своей позицией, – глава Верных не обратил на это внимания. – Поэтому будем голосовать. Кто за переговоры?
	Таких оказалось семеро, в том числе сам Рогхерн, Эйдур и Рональд.
	— Кто за продолжение войны?
	Марта немного поколебалась и назвала себя – нет смысла договариваться с тем, кто не считает тебя равным себе. Он обязательно попытается обмануть, обвести вокруг пальца или просто не станет разговаривать.
	Кроме нее, схожим образом думало семь форсеров.
	— Преимущество всего в один голос, – заключил Рогхерн. – Решение принято. Теперь надо обсудить перспективы масштабной наступательной операции и вообще наши перспективы в этой войне.
	Доклад Дамира, делегата по снабжению войск, слушали молча. По нему выходило, что склады на военных базах пустеют, и что заполнить их нечем, поскольку на Рахонависе нет заводов по производству оружейных батарей, плазменных пушек и запасных частей для биотанков.
	— Шансов на победу нет, – сказал командир Пятой Свободной. – Что толку сражаться, если рано или поздно нам нечем будет стрелять?
	— Можно пробить эту оборону, захватить запасы противника, а затем выйти на Фрио, – запальчиво возразила Рагла. – И вообще – лучше умереть стоя, чем жить на коленях!
	— Звучит красиво, но ты уверена, что мы сумеем возместить понесенные во время наступления затраты за счет Фрио? – в голосе Дианы прозвучало уныние. – Там не особенно много складов. Эх, если бы на нашей планете вместо кристаллина было оружие…
	— Погодите, – сказала Марта, чувствуя, что слово «кристаллин» вызвало у нее в мозгу настоящий водопад мыслей. – Зачем тратить заряды, прорываясь к порталу? Можно захватить его силами малого подразделения.
	— И что? – спросил Альберто. – Это подразделение быстро уничтожат атакой с двух сторон.
	— Нет. Если оно сумеет заминировать портал. Есть такое людское слово «шантаж». Почему бы нам ни пригрозить Пророку тем, что мы разрушим портал на Фрио и лишим форсеров кристаллина? Ведь без него не будет компьютеров?
	Кто-то хмыкнул, Луиза нервно засмеялась.
	— Э… идея здравая, – проговорил Рогхерн после паузы. – Да, да, можно это попробовать. Вот только чем мы можем разрушить портал?
	— Мы сумеем сделать мину любой мощности, – сказал Рональд. – Это не проблема.
	— Вот и отлично, – Марта улыбнулась, наслаждаясь триумфом. – Я прошу только об одном – чтобы во главе диверсионного отряда поставили меня. Ведь я это заслужила, не так ли?

	* * *

	Стоявшие в строю бойцы выглядели просто идеально – ровная осанка, блестящие детали амуниции, в глазах – решимость, комбинезоны подогнаны так, что молекула воды не протиснется.
	Всего их было двенадцать, лучших, самых опытных, сильных, выносливых и умелых.
	— Очень хорошо, – сказала Марта. – Вольно. Теперь будем знакомиться. Тебя, Санчес, это не касается. Ты, Жозеф, тоже не суетись. Ваши рожи мне надоели давно, еще на Лонисе.
	Двое бойцов из ее звена язвительно заулыбались. Обоих Марта выбрала сама – от телохранителя все равно никуда не деться, а лучше голубоглазого здоровяка с мортирой вряд ли кто управится. Остальных прислали командиры бригад, пообещали, что найдут лучших.
	Осталось только проверить, кто, по их мнению, лучший.
	— Олег С’Рахонавис, – назвала Марта первое имя из списка, который всего полчаса назад загрузила к себе в голову.
	— Я, – к ней подошел круглоголовый крепыш.
	— Тебя рекомендовал Рональд. Вы с ним хорошо знакомы? – список сопровождался личными делами на каждого из бойцов. Но Марта не особенно им доверяла, хотела самостоятельно оценить каждого из будущих диверсантов.
	— Так точно. Вместе росли.
	— На тебе мина, – она подозрительно сощурилась. – Надеюсь, что ты сумеешь с ней управиться.
	— Само собой, – Олег дернул уголком рта. – Я с завязанными глазами могу собрать и разобрать ее. Точно так же справлюсь с любым видом оружия, сумею починить даже «Циклон».
	Это вызывало уважение. Барахлящие модули техники старались особенно не трогать. Неловкое движение или толчок, и брандер взрывался, заключенная в стальном корпусе плазма вырывалась наружу.
	— Очень неплохо, – кивнула Марта. – Встать в строй. Малинче С’Хордан – ко мне.
	Вперед вышла девушка, очень изящная, с медной кожей и короткими каштановыми волосами.
	— Ты из бригады Раглы? Снайпер? – спросила Марта, оглядывая девицу и думая, что она слишком хрупка, чтобы вынести путь по горам.
	— Так точно, – Малинче, вопреки ожиданиям, не улыбнулась. – Стрелять училась на родной планете.
	— Ладно, встань в строй. Так, кто у нас следующий…
	Диверсионный отряд готовился к отправке на виду у Седьмой Свободной Бригады. И за происходившим у штабного транспортера следили свободные от караулов и нарядов бойцы.
	Марта поговорила еще с тремя форсерами, прибывшими из Пятой Свободной, улыбнулась при мысли, что таких здоровенных лбов не видела давно. Пожалуй, что в стати с ними мог бы поспорить лишь давно мертвый Джим.
	Подошел Фатих, сегодня с полуночи принимавший бригаду, задумчиво прикусил нижнюю губу.
	— Красавцы, – сказал он, когда Марта отпустила еще одну девушку. – Когда отправляетесь?
	— Сегодня. Как там наш гость?
	— Мы пока Арнольда держим под стражей, не выпускаем никуда, – хмыкнул Фатих. – Но он отъелся, немного ожил. Кашель прошел. Через пару дней дадим ему пушку и зачислим в одно из звеньев. А там посмотрим.
	— Разумно, – Марта вновь оглядела строй. – Так, кто там у нас остался? Ашот С’Фрио, надо же, родился на ледяной планете…
	— Но всю жизнь провел тут, на Рахонависе, – подошедший к ней форсер мог похвастаться большим носом и щетиной на щеках и подбородке. – Отлично знаю окрестности портала и горы юга полуострова.
	— Это здорово. Это то, что надо.
	На то, чтобы переговорить с ним и пятеркой оставшихся, ушло полчаса. Затем она отпустила прибывших из других частей бойцов в казарму. Взяла с собой Олега, Санчеса и Жозефа, и отправилась в сторону хозяйственной части, договориться насчет сухого пайка в дорогу.
	Это сделать оказалось куда сложнее, чем добыть мину.
	Интендант сопротивлялся до последнего и сдался только под угрозой привлечения высшего начальства.
	— Диверсанты, понимаешь, – запыхтел он сердито. – Это значит, что лопать будете в три раза больше других, что ли? А чем я остальных кормить буду, понимаешь? Камнями, что ли? Или кристаллином?
	Марта не обратила на это ворчание внимания. Она не стала объяснять, что их поход может затянуться на какой угодно срок, что в горах Рахонависа есть нечего, и что добыть еду будет негде…
	Вслед за сухими пайками наступила очередь оружейных батарей. За них тоже пришлось повоевать, но зато в дом, отведенный для диверсионной группы, Марта и ее сопровождающие вернулись тяжело нагруженными.
	— Уф, братцы, – сказал Жозеф, опуская на пол тяжелый мешок с сухими пайками. – Теперь надо бы разделить это так, чтобы всем поровну досталось…
	— Еще хорошенько осмотреть оружие и проверить броню, – добавила Марта. – Потом на это времени не будет.
	Сама разобрала ионное орудие, проверила каждую деталь, а затем собрала «Ярость» обратно. Сходила на ужин вместе с бойцами диверсионной группы, еще раз поговорила с Фатихом о том, что и как в бригаде. Вернулась к диверсантам, когда стало темнеть.
	— Все готовы? – спросила она, оглядывая валявшихся по койкам бойцов. – Через два часа выходим.
	— Дождь будет, хорошо, – заявил Олег.
	— Чего же хорошего? – хмыкнул один из бойцов Пятой Свободной. – По горло в воде брести, да еще по скользким камням.
	— Зато пройдем незамеченными, – уроженец Рахонависа улыбнулся. – Или ты думаешь, что предатели не патрулируют горы? А во время бури модули не летают, да и благоразумные форсеры по убежищам сидят.
	Спорить никто не стал. Через час по крыше ударили первые капли, а еще спустя тридцать минут гроза вошла в полную силу.
	— Собираемся, – приказала Марта, навьючивая на себя рюкзак. – Оружие пока к батареям не подсоединять, ком-линки отключить. Жозеф, не забудь транслятор, а то без него нет смысла никуда идти.
	— Не забуду, – кивнул могучий форсер.
	Дверь открылась, в дом шагнули мокрые с ног до головы Эйдур и Луиза. За ними вошли ординарцы.
	— Уфф, – командир Шестой Свободной провел рукой по лысому черепу, стирая влагу. – Ну и ливень.
	— Ага, – Луиза тряхнула головой, в стороны полетели брызги. – Вот, зашли вас проводить. Пожелать удачи и все такое.
	— Спасибо, – Марта улыбнулась. – Мы постараемся для начала не утонуть, а потом уж и справиться. До встречи!
	Не отбудь он еще вчера обратно в Гролл, попрощаться явился бы и Рогхерн. Не утерпел бы, сказал напутственную речь.
	— До встречи! – и двое супертактиков одновременно улыбнулись.
	Марта вышла на улицу и едва не ослепла от вспышки молнии. Вперед тут же выбрался Ашот, игравший роль проводника, и зашагал на восток, туда, где во мраке прятались горы. За ним зашлепали по лужам двенадцать бойцов диверсионного отряда.

	* * *

	Внизу, под отвесной стеной, плескалась светившаяся в полумраке лиловым вода. Дальше на юг тянулась низменная, местами затопленная равнина. На ней имелось только одно возвышение, и именно его занимал пылавший голубым огнем портал. Рядом с ним виднелся домик охраны, будка навигационного и технического контроля.
	А над отвесной стеной, на вершине скалы, последней в кончике хвоста огромного горного хребта, что протянулся на север, меж камнями прятались бойцы диверсионной группы. Они лежали тут второй час, почти не двигаясь, и глаза их были полны жадного внимания.
	— Отходим, – сказала Марта негромко. – Малинче, остаешься за наблюдателя.
	Ком-линки были отключены, чтобы охрана портала случаем не услышала разговор.
	И они поползли назад, туда, где меж скалами имелась узкая ложбина, закрытая со всех сторон. А меднокожая девушка с красивыми миндалевидными глазами осталась на краю обрыва.
	К порталу диверсионная группа шла двое суток. За это время они натыкались на патрули дважды, и оба раза замечали опасность вовремя. Несколько раз попадали под чудовищной силы грозы, единожды, на большой высоте – под бурю со снегом.
	— Ну что, какие впечатления? – спросила Марта, когда они расположились в ложбине.
	— Незаметно подобраться очень сложно, – первым заговорил Олег. – Только если под водой, вдоль берега. Но у нас нет для этого оборудования. Жабры отрастить тоже не получится.
	— Верно говоришь, – согласился Ашот, проведший диверсионную группу через горы. – Даже если на равнину спустимся незаметно, то пока дойдем, нас постовые запросто перестреляют. Да еще и подкрепление вызовут, – и он тоскливо почесал щеку.
	— Что нам остается, клянусь Пророком? Не пропадать же добру зря? – и Марта посмотрела на рюкзак, лежавший рядом с Олегом.
	Груз, который тащил уроженец Рахонависа, отличался от остальных. В рюкзаке у него не было сухих пайков или сменных батарей для плазменных пушек. Там хранилась мина, собранная под руководством Рональда. Состояла она из шести частей, чтобы можно было закрепить с двух сторон портала – по два заряда на его дуги, и по одному на будки навигационного контроля.
	Активировалось все это дело взрывателем, изготовленным в трех экземплярах. По одному было у Марты, Санчеса, назначенного заместителем командира группы, и у Олега. Но и остальные бойцы на случай, если всех троих убьют, знали, как именно обращаться с миной.
	— Есть один вариант, – проговорил немногословный и очень серьезный Равиль, на груди у которого красовалась единичка – символ Первого Параграфа. Марта знала, что он начинал войну в элитной разведывательной части, а потом за какую-то провинность был переведен в обычную пехоту. – Мимо поста проходят десятки транспортеров. Одни идут колоннами, другие – поодиночке. После длительного наблюдения можно выяснить, в какой период движение самое слабое. Дождаться его, захватить одинокий транспортер, а на нем доехать прямо к порталу. Вряд ли бойцы на КПП будут ожидать, что их атакуют из знакомой машины?
	— Здорово, – Санчес хмыкнул. – Только сидеть здесь долго рискованно, нас могут заметить.
	— А переть в лобовую атаку не рискованно? – возразил Ашот и глаза его гневно сверкнули. – Вообще, эта операция набита риском, точно брандер – плазмой.
	— Верно, – вмешалась Марта. – Поэтому мы не будем спорить. Сейчас передохнем, поедим и займемся делом. Я останусь тут наблюдать, Малинче и Олег со мной. А остальным надо будет разбиться на две партии и осмотреть окрестности. Разведать подходы к дорогам и выяснить, где лучше устроить засаду. На отдых – полчаса.
	Бойцы полезли в рюкзаки, зашуршали фольгой. Начались разговоры.
	Марта прислонилась спиной к нагревшейся за жаркий день скале. Очень осторожно сняла с пояса флягу, отвинтила крышку и сделала маленький глоток, чтобы смочить рот и горло.
	Воды было мало, поэтому ее приходилось экономить.
	С собой захватили в обрез, запасы смогли пополнить высоко в горах, когда шли по границе линии снегов. Счастье, если удастся обнаружить где-нибудь рядом источник. Ну а если не удастся, надо будет ужесточить ограничения.
	— Ой, жарковато тут, – вздохнул Жозеф, разгрызая плитку сухого пайка. – На Фрио мне куда больше нравилось.
	— Тогда ты совсем сумасшедший, – покачал головой Ашот. – Это моя родная планета, но меня там жуть берет. Такой холод, что дышать больно, и мертво все, пусто, только ветер воет…
	— Точно, сумасшедший, – кивнул Жозеф, заставив соратников заулыбаться. – Это у меня голова после Лониса поехала. Знаете ведь такую планету? Так вот там спутников пусть поменьше, чем тут, – он ткнул рукой в темное небо, где висели четыре крохотные луны, – зато два солнца. Одно большое, а другое маленькое. И куча всяких чудных тварей. И люди – странные…
	— И наш командир тоже там была? – страшным шепотом поинтересовался Олег.
	— Конечно, – в тон ему ответил Жозеф. – И честно тебе скажу, она еще более сумасшедшая, чем я.
	Марта засмеялась вместе со всеми. Закрыла глаза и сделала попытку подремать, расслабиться хотя бы на тридцать минут.
	Но полчаса отдыха пролетели как один миг.
	— Хватит дрыхнуть, – сказала Марта, лишенная возможности передать бодрящий сигнал через ком-линк. – Санчес, на тебе та группа, что пойдет вдоль правой дороги. Равиль, на тебе вторая. Разделитесь сами. А мы с тобой, Олег, на наблюдательный пункт. Надо бы сменить Малинче.
	В том, что оба отряда справятся со своей задачей, она не сомневалась.

	* * *

	Из-за камня, за которым лежала Марта, хорошо было видна дорога, отрезок берега за ней и уходившее за горизонт море. Рядом располагались семеро бойцов, трое таились за грудой щебня у берега, а Малинче и Олег ждали на обочине. Им предстояло изобразить патрульных.
	На подготовку операции потратили двое суток. Для нападения выбрали время перед самым рассветом, когда движение на дороге самое тихое. Пройдет еще минут десять и с севера покажется транспортер связи, дважды в сутки курсирующий между Рахонависом и Фрио.
	Как ни хороши системы трансляторов, меж планетами, отстоящими друг от друга на миллиарды километров, они не действуют.
	— Где же наши друзья? – пробурчал Жозеф. – Задерживаются.
	— Отставить разговоры, – одернула его Марта.
	Она нервничала, точно молодой форсер перед базовым тестированием. План казался слишком рискованным, откровенно провальным: стоит связистам в машине заподозрить что-то и подать сигнал тревоги…
	— Едут… – прошептал Санчес, и с севера донесся приглушенный рев двигателя.
	Через несколько минут показалась сама машина – небольшой зелено-серый транспортер, на крыше – зонтики антенн и выпуклости трансляторов, кузов забит оборудованием, а в просторной кабине – четверо форсеров: водитель, тактик и два оператора.
	Олег замахал рукой, сидевшая рядом с ним Малинче изобразила на лице страдание. Она должна представить дело так, что у нее во время патрулирования гор подвернута, а то и сломана нога. Естественно, что соратники решили не бросать ее и отправили к дороге в надежде на попутку.
	Транспортер притормозил. Марта глубоко вдохнула, выдохнула и подняла ионное орудие.
	— Зараза… – пробурчал Жозеф, и сам зажал себе рот рукой.
	Дверца открылась, и наружу выбрался тактик. Подошел к Олегу, тот начал что-то ему объяснять. Марта навела орудие на кабину, нацелила так, чтобы ионный луч попал водителю прямо в голову.
	Нельзя допустить, чтобы кто-то успел осознать, что происходит.
	Тактик повернулся и замахал рукой. Из транспортера вылез один из операторов, лениво зевнул. Подойдя к Малинче, наклонился, чтобы помочь Олегу взять девушку на руки и отнести в машину.
	Уроженец Рахонависа сделал шаг в сторону, потом будто споткнулся. Его кулак врезался тактику в челюсть. Малинче обхватила шею оператора и сломала ее легко, как сухую ветку.
	Марта выстрелила. Увидела, как в виске водителя появилась дырка. Тот рухнул на приборную доску, заливая ее кровью. Мигом позже ионный луч ударил с другой стороны дороги. Оставшийся в транспортере оператор погиб, успев лишь выпучить глаза при виде гибнущих товарищей.
	Тактик упал на спину.
	— Быстро, вперед! – рявкнула Марта, поднимаясь на ноги. Нужно спешить, задержка транспортера может вызвать подозрения на посту у портала. Краем глаз увидела, как бросились вперед диверсанты.
	Через минуту разбившиеся на пары бойцы подхватили тела и понесли в сторону моря. Один за другим раздались три громких всплеска. А над лежавшим без сознания тактиком склонилась Инна с острым ножом в руке.
	Широкоплечая, коренастая уроженка Регеда когда-то работала в модификационном центре. Она прекрасно знала, как можно удалить у форсера ком-линк и при этом оставить его в живых.
	Операция заняла пять минут, и после нее тактик лишился возможности подать сигнал тревоги.
	— Готово, – сказала Инна.
	— Тогда грузимся и поехали, – приказала Марта, поглядывая на горизонт, где вот-вот должно было показаться солнце. – И так задержались.
	Равиль сел за руль, рядом с ним устроили тактика. Позади него уселась Марта, приставила к затылку пленника ствол ионного орудия. Рядом с ней на сиденье влезли Жозеф, Ашот и Малинче. Остальным пришлось устраиваться в кузове, тесном и не приспособленном для перевозки форсеров.
	Транспортер продолжил прерванный путь.
	— Эй, очнись, – Марта похлопала тактика по щеке. – Хватит отдыхать. А то все на свете проспишь…
	Пленник дернулся, попытался вскинуть связанные и примотанные к поясу руки. Но только едва не врезался головой в лобовое стекло. Зашипел от неожиданности и принялся озираться.
	— Тихо-тихо, – Марта чуть приобняла его за шею. – Не дергайся. И очень честно отвечай на вопросы. Если ответишь на все, то у тебя появится шанс остаться в живых. Понял меня?
	Она ожидала, что тактик начнет вопить что-нибудь гордое типа «Лучше смерть, чем предательство! Слава Пророку!», но он только кивнул.
	— Ну надо же, какой послушный, – хмыкнула Марта. – А теперь рассказывай порядок прохождения портала. В подробностях – какие условные сигналы, пароли и прочее. Можешь начинать.
	Через десять минут она знала все. От Верных никто не ждал попытки захватить портал, поэтому охрана тут была не особенно многочисленной – два звена. И никакого обмена условными сигналами. Подъезжай, кто хочет, захватывай на здоровье.
	— Похоже, он врет, – сказал Равиль.
	— Нет, я говорю правду! – засуетился тактик. – Почему вы мне не верите?
	— Тихо сиди, а то башку прострелю, – рыкнула на него Марта.
	— Нет, я правда не соврал! Все так и есть!
	— Все равно скоро узнаем, – мрачно изрек Жозеф.
	Дорога повернула к западу, справа и слева от обочин появилась вода. Стал виден портал на холмике, будка навигационного контроля и трое форсеров, стоявших рядом с КПП.
	— Трое, – проговорила Марта. – Остальные, судя по их расписанию, еще спят. Надо снять их без шума, и тогда все будет хорошо.
	Включила ком-линк на тот случай, если постовые попробуют выйти на связь. Но они лишь повернули головы на звук мотора и даже не озаботились поднять оружие. Над горизонтом появился краешек солнца Рахонависа, по фиолетовой воде побежали лиловые блики.
	— Неспешно сворачивай к ним, – сказала Марта. – Всем приготовиться. Четыре, три, два, один, начали…
	На лице форсера, заглянувшего в кабину, отразилось удивление. И тут же в это лицо врезался кулак Равиля, тяжелый и твердый. Второго выстрелом навскидку сняла Малинче. Одновременно ионный луч из оружия Марты пробил постовому голову. Три тела упали одновременно.
	Загрохотал люк кузова, захлопали дверцы. Бойцы диверсионной группы быстро и бесшумно метнулись к КПП.
	— Не соврал, – сказала Марта пленному тактику. – Поэтому останешься в живых. Но пока посиди тут.
	И она как следует шарахнула его по затылку.
	От КПП донеслись звуки выстрелов, из двери вылетел плазмоид и улетел в сторону гор.
	— Готово, – сказал вышедший наружу Равиль. – Все мертвы. Девять форсеров. И только двое успели очнуться, а один – выстрелить.
	— Отлично, – кивнула Марта. – Олег, приступай. Жозеф, Инна, прикрываете его. А мы поехали дальше.
	Пленника аккуратно вынесли из транспортера и положили около дороги. Очнется – путь идет на все четыре стороны. Олег вытащил из рюкзака часть мины и пошел к будке навигационного контроля.
	Равиль занял место за рулем, остальные бойцы забрались на заднее сиденье или в кузов, и они поехали. Надвинулось голубое сияние портала, наступил миг дезориентации. Затем в легкие ворвался ледяной воздух Фрио, а глазные усилители заработали, переходя на инфракрасное зрение.
	На ледяной планете была ночь.
	— Эй, здорово! – от здешнего КПП к машине двинулись сразу три форсера. – Сегодня вы опоздали. Что…
	— И вам привет, – Марта высунула в окно ионное орудие и выстрелила.
	Мгновением позже мрак разорвало сияние полудюжины плазменных разрядов.

	* * *

	Разведывательные модули кружили над горами, точно падальщики над трупом. То поднимались повыше и зависали в вышине, то падали к самой земле, но приближаться не пытались.
	Обгорелые обломки трех из них послужили хорошим уроком остальным.
	— Чего они надеются высмотреть? – поинтересовался Санчес, осторожно выглядывая в дыру, пробитую в стене КПП. – Расстояние слишком велико, вряд ли им удастся узнать, блефуем мы или нет.
	— А что им еще остается делать? – Марта потянулась. – Изображают активность, а сами не знают, что предпринять.
	У захваченного портала диверсионная группа провела более двадцати четырех стандартных часов. Сама операция прошла успешно. Гарнизон КПП со стороны Фрио разделил участь собратьев с Рахонависа, обе части портала оказались заминированы, начали вещание два транслятора.
	Они крутили одну и ту же запись: сообщение о том, что проход между планетами заминирован и будет уничтожен при любой попытке атаки, и что он будет взорван и в том случае, если не прекратится истребление восставших на Эброне, Антионе и Тубане.
	Настоящий ультиматум, ни больше, ни меньше.
	Части предателей на Рахонависе и Фрио восприняли его, судя по всему, всерьез. Сутки прошли спокойно, без нападений. Бойцы диверсионной группы успели обжиться, нашли на КПП продукты и воду.
	Они несли дежурства, наблюдали за окрестностями, ждали парламентеров и мучились от скуки.
	— Интересно, а сумею ли я нажать эту штуку, если на то будет необходимость? – Санчес задумчиво посмотрел на зажатый в руке взрыватель. – Ведь в этом случае мы погибнем.
	— Верно. А Рахонавис будет обречен на изоляцию, – добавил Ашот. – Но ты сможешь, я уверен. Ведь лучше погибнуть, зная, что ты выполнил долг, чем жить с позором в сердце.
	— Марта, – донесся из ком-линка голос Инны, наблюдавшей за порталом. – Тут по твою душу.
	— Иду.
	У стены голубого сияния, заключенного в прямоугольную раму, стоял Олег. В глубине его серых глаз таилось беспокойство.
	— Что такое? – спросила Марта.
	— Похоже, что с нами собрались разговаривать. По дороге к порталу шагает тип с белым флагом.
	— Хорошо, – и она шагнула к порталу.
	Вчера Санчес и Ашот устроили опасную забаву. Попытались найти положение, при котором одним глазом смотришь на Фрио, а другим на Рахонавис, а тело как бы разрезано пополам. Но ничего не вышло – светящаяся диафрагма затягивала и выбрасывала на ту или другую сторону.
	Вслед за Олегом Марта прошла на Фрио, прищурилась.
	Тут было утро. Едва взошедшее солнце висело низко над землей, и снежные поля, глыбы льда ярко сверкали, отражая его лучи. В палевом небе неспешно плыли перистые облака.
	— Красота, – сказала Марта. – Где этот ваш тип с флагом?
	— А вон, – ответил Олег, тыча пальцем в сторону КПП.
	Там стоял Равиль, хмурый и сосредоточенный, а рядом с ним – незнакомый тактик с таким количеством металлических вставок в комбинезон, что тот напоминал рыцарские доспехи. В руке он держал кусок телескопической антенны, на котором болтался обрывок простыни.
	— Вот наш переговорщик, – Равиль отступил на шаг, вскинул плазмаган и принялся глядеть по сторонам.
	Все верно – парламентер может быть прикрытием для подготовки атаки.
	— Э… приветствую вас, – сказал тактик, глянув на Марту с удивлением. – Я представляю командование войск Пророка на Фрио. Оно хотело знать, ради чего все это, – он повел рукой в сторону портала, – затеяно? Чего вы, собственно говоря, хотите?
	— По-поему ответ очевиден, – Марта не стала отзываться на приветствие. – Мы уничтожим портал, если не будут выполнены наши требования. А они состоят в том, что необходимо немедленно прекратить истребление штрафных бригад, форсеров по происхождению в тылу, и обеспечить им свободный проход на Рахонавис. Кроме того, части предателей на Рахонависе должны сложить оружие. И тогда мы позволим им пройти на Фрио.
	— Предателей? Вы смеете называть их так? Вы, отступники от Сталь… – тактик наткнулся на ее гневный взгляд и поспешно сменил тему. – Но вы должны осознавать, что принять такое решение – не во власти моих командиров.
	— А мне на это плевать. Сообщите Пророку. Пусть подумает, что ему дороже – смерть тех, кого непонятно почему назвали «бунтовщиками» и «эволюционным шлаком», или проход на Рахонавис и кристаллин.
	— Но его добыча и так в ваших руках? – тактик оказался сообразительным. – И в них она и останется. Что помешает взорвать портал после того, как мы выполним ваши требования?
	— Клянусь Пророком, мы по-прежнему его дети, – сказала Марта, – и готовы помогать ему в войне с людьми. Уничтожив портал, мы разорвем связь с другими планетами форсеров и просто умрем от голода. Нет, этот проход столь же необходим нам, как и вам, и мы вполне сможем жить в мире…
	— Хотелось бы верить, – парламентер кивнул. – Я понял вас. Через час я передам ваши просьбы начальству. Что решит оно – мне неизвестно. Но скорого ответа не ждите. До Хордана далеко.
	— Это я понимаю.
	— Удачи, – он развернулся и зашагал прочь. Белый флаг не опустил, так и продолжил держать в руке.
	— Ну как, договорились? – поинтересовался Равиль, чей плазмаган был направлен тактику в спину.
	— Боюсь, что он посчитал нас безумцами, – ответила Марта. – Но, к счастью, мы безумцы опасные и с нами необходимо считаться. Так что посмотрим, чем это все закончится.
	И она поспешила обратно к порталу, на теплый, изобильный бурями Рахонавис.

	Взгляд сверху
	2

	Этот кабинет Малосс знал очень хорошо, вплоть до последней трещинки в стенных панелях. Когда-то он часто бывал тут, в те давние дни, когда командовал охраной хозяина кабинета.
	Но как тогда, так и сейчас он терял всю выдержку под взглядом невысокого, даже хрупкого мужчины с короткими седыми волосами.
	Под взглядом того, кто создал форсеров, кто дал самому Малоссу новую жизнь, кто очень давно спас его от позора.
	— Вот значит как, – проговорил Зигфрид фон Хайнц, – они хотят, чтобы мы приостановили план «Зерна и плевелы». А точнее, ту его часть, что связана с созданием и последующим уничтожением штрафных бригад.
	— Так точно, – кивнул Малосс, только что передавший Пророку требования мятежников с Рахонависа.
	Стоявший рядом со стратегом Ричард, военный министр в правительстве форсеров, беспокойно поежился. Министр внутренней безопасности, чье лицо было красным, шумно сглотнул.
	— И в случае отказа они грозят взорвать портал на Фрио? – уточнил фон Хайнц и принялся задумчиво сплетать и расплетать пальцы перед морщинистым лицом. – Есть возможность захватить портал и избежать взрыва?
	— Это сложно, – перед лицом Пророка Малосс даже не пытался приукрашивать ситуацию. – Потребуется длительная подготовка, тщательное планирование операции и мои бойцы. Но ответ нужен быстро.
	— Хорошо, мы дадим им ответ, – фон Хайнц улыбнулся. – Я согласен.
	— Что? Но как… – встрепенулся Ричард.
	— Погоди, – канцлер-координатор остановил его движением руки. – Немедленно передай приказ отменить военные операции по истреблению бунтовщиков на Эброне и Антионе. Необходимо провести переговоры и приготовить транспорт для их доставки на Рахонавис. Все штрафные бригады должны оказаться там как можно быстрее. Кроме того, – Пророк снова улыбнулся, и улыбка вышла откровенно злобной, – нужно прорваться на Белфинд. На всякий случай, чтобы, если понадобиться, зайти на Рахонавис с другой стороны. Это, как и захват заминированного портала, на тебе, Малосс.
	— Так точно.
	— Вы гадаете, зачем я это делаю? – фон Хайнц покачал головой. – Все просто. На Рахонависе не так велики запасы продовольствия, мятежники начнут голодать. В то же время, собрав их в одном месте, куда проще уничтожить. Понятно?
	Малосс кивнул, министр внутренней безопасности опять сглотнул, а военный министр сказал:
	— Э, да…
	— Славно. Эволюция покажет, правильное решение я принял или нет, – лидер форсеров хрустнул пальцами. – Малосс, немедленно на Фрио, вести переговоры. Ричард – займись планами новых операций. А ты, Дамир, останься. Расскажешь мне, как идут зачистки на Трясине и Деосе.
	Министр внутренней безопасности кивнул и принялся медленно бледнеть.
	— Служу Эволюции, – сказали Малосс и Ричард одновременно, после чего вышли из кабинета.
	Одного ждала напряженная работа, другого – длинный, изматывающий путь.

	Дочь эволюции
	12

	И вновь на ледяной планете царило утро, а солнце поднималось над горизонтом. Но на этот раз с неба сыпалась мелкая снежная крупа, а ветер выдувал тепло из тела и заставлял дрожать.
	Марта стояла у КПП и ждала очередного парламентера.
	О том, что он появится, сообщили полчаса назад через ком-линк. С первой попытки контакта на Рахонависе минуло двое суток, бойцы диверсионной группы стали понемногу звереть от безделья.
	Так что когда Олег сообщил о том, что предатели готовы пойти на контакт, Марта очень обрадовалась. Еще немного праздности и скуки, и маленькое подразделение начнет утрачивать боеспособность.
	— Вот он, – сказал Равиль, когда из метели показалась высокая фигура. – На этот раз без флага.
	Форсер приблизился, стало видно, как мягко он двигается, как блестят светлые глаза, похожие на льдинки.
	— Не может быть… – во всегда ровном голосе бывшего разведчика прозвучали надрывные нотки. – Он?
	— Кто это такой?
	— Сам Малосс по прозвищу «Демон». Правая рука Пророка и стратег Первого Параграфа.
	— Какая честь, – все боевые форсеры слышали об этом типе, о его победах, жестокости и расправах над людьми на завоеванных планетах.
	Малосс приблизился, провел рукой по голове, стирая с лысины осевшие на нее снежинки, после чего улыбнулся, криво и холодно.
	— Ну, кто из вас будет со мной разговаривать? – спросил он.
	— Я, – Марта сделала шаг вперед.
	— Тогда слушай. Пророк в невероятной милости своей готов вас пощадить. Он призывает – сложите оружие, покайтесь. И тогда вам будет дан шанс доказать верность Эволюции на полях сражений.
	— Ха-ха. Будем считать, что ты неплохо пошутил, – Марта позволила себе презрительную улыбку. – Тот, кто сам предал Эволюцию, требует от других сохранять ей верность? Это смешно.
	— Как я понимаю, вы отказываетесь? – Малосс остался невозмутим.
	— Ты очень догадлив.
	— Зря, – и вновь стратег Первого Параграфа не высказал никаких эмоций. – Ваше восстание обречено на гибель.
	— Вполне возможно, что и так. Ты явился, чтобы сказать нам это? – Марта ощутила, что разговаривает не с форсером, а с лишенным чувств автоматом.
	— Не только. Хотя вы отказались от прощения, Пророк дарует вам милость. Он готов выполнить вашу просьбу. Через несколько дней к порталу начнут прибывать части бунтовщиков. Операции по истреблению мятежников на Эброне и других планетах остановлены.
	— Значит, он все-таки испугался. Побоялся остаться без кристаллина.
	Малосс улыбнулся еще раз, одними губами, тонкими и белыми. Марта подумала, что проигравшие так не ведут себя, и что, похоже, их загоняют в ловушку. Вот только в чем она заключается, непонятно, и это хуже всего.
	— Это милость Пророка, – проговорил стратег. – Я лишь его голос. Теперь мне необходимо пройти на Рахонавис, чтобы передать находящимся там подразделениям приказ сложить оружие. Надеюсь, что вы выполните свою часть соглашения?
	— Да, – кивнула Марта. – Ваши соратники будут выпущены на Фрио в тот момент, какой выберет мое командование.
	Она повернулась и пошла к порталу. Малосс бросил на Равиля внимательный взгляд и зашагал за ней следом, бесшумный и опасный, точно набитое градом облако. Оказавшись на Рахонависе, он огляделся и уверенно направился к КПП, на крыше которого стоял транслятор.
	— Это еще кто такой? – недружелюбно спросил Жозеф, выступая навстречу.
	— Парламентер, – сказала Марта.
	Сама за Малоссом прошла внутрь КПП. Встала за спиной стратега, когда он подключился к блоку связи.
	— Подозреваешь меня? – спросил посланец Пророка, равнодушно глянув на направленное ему в спину ионное орудие.
	Она кивнула.
	— И это правильно, – лицо Малосса застыло, взгляд сделался рассеянным, как всегда бывает, когда форсер разговаривает через ком-линк.
	Марта услышала его размеренный, чуть глуховатый голос внутри головы.
	— Говорит Малосс, – кольнуло слух, что знаменитый стратег не упомянул планету, на которой родился. – Вызываю командира особой тактической бригады «Рахонавис-2». Повторяю – вызываю командира…
	— Супертактик Гадри C’Деос, – пришел ответ через пару минут.
	Малосс передал приказ Зигфрида фон Хайнца сложить оружие и ждать указаний от бунтовщиков.
	— Но они же нас просто-напросто перестреляют! – занервничал командир особой бригады.
	— Не думаю, – стратег остался спокоен. – Мы достигли с ними определенного соглашения и вряд ли они нарушат его условия.
	— Хорошо. Я вынужден подчиниться, – заявил Гадри C’Деос и отключился.
	— Моя миссия выполнена, – Малосс повернулся к Марте. – Я могу идти?
	— Конечно, – она выпустила посланца Пророка из здания, проводила до портала. Прошла вместе с ним на Фрио и остановилась рядом с Равилем. А Малосс хладнокровно зашагал дальше по дороге, не оглядываясь и не ускоряя шага.
	— Жуткий тип, – бывший разведчик поежился. – Его взгляд пугает сильнее, чем все твари Хордана.
	— Наверно, – Марта кивнула, хотя на планете, где располагалась резиденция Пророка, бывала только проездом. – Пойду я, пожалуй. А вы не расслабляйтесь, мало ли что.
	Равиль кивнул, а она повернулась и пошла обратно.
	На Рахонависе ждал сеанс связи с Рогхерном и Ставкой, доклад о том, что их условия приняты.

	* * *

	Грязный транспортер с помятым кузовом вынырнул из-за скал вскоре после того, как грозу уволокло на запад, в море. За ним показался второй, третий, четвертый, штабная машина с громадной черной единицей на борту.
	— Ха, наши! – хмыкнул стоявший на наблюдательном посту Санчес. – Первая Свободная! Как и обещали! Здорово!
	— Уф, наконец-то, – проворчал Жозеф, а Ашот просто пустился в пляс, то приседая, то подскакивая до потолка.
	— Отставить, – с улыбкой проговорила Марта. – А то они решат, что мы тут все с ума сошли.
	На самом деле она испытывала немалое облегчение. Закончилось томительное сидение у портала, в постоянном напряжении, ожидании атаки или еще какой-нибудь неожиданности. Диверсионная группа выполнила задачу и в первый раз за девять дней сможет нормально отдохнуть.
	— Пусть решают! – воскликнул Ашот. – Мне все равно!
	— Но оружие на всякий случай приготовь, – остудила его пыл Инна. – Вдруг это такая же подстава, как организовали мы?
	— Э, верно… – уроженец Фрио посерьезнел, плазменная пушка оказалась у него в руках.
	Транспортер остановился, не доехав до КПП десятка метров. Открылся люк, и из него полезли форсеры с оружием в руках. У Марты отлегло от сердца, когда она увидела наглую рожу Анджея, его рыжие волосы и ехидные глаза.
	— Спокойно, это наши, – проговорила она. – Можно встречать.
	Толкнула дверь и вышла наружу.
	— Хэй, вот так встреча! – завопил Анджей и зашагал навстречу, нарочито топая по лужам так, что брызги полетели в стороны. – А мы гадали, куда делась наша Марта. Думали, что стала она большим командиром, а она оказывается, кости греет у Пророком забытого портала…
	— Тебе бы так кости греть, мигом бы поумнел.
	— Ну, мне это не угрожает, – Анджей выпучил глаза и высунул язык. – Как не светит и повышение. Предлагали меня тактиком сделать, так я отказался. Субтактиком лучше. Ответственности никакой, зато почти командир. Можно всех шпынять и тиранить. Эх, красота.
	— Шпынять и тиранить будешь потом, – прозвучавший голос заставил Марту повернуться. – А сейчас, демон побери, исполняй приказ!
	— Есть! Так точно! Помчался! – Анджей развернулся и вслед за своими бойцами побежал к порталу.
	А Стефан, широко улыбаясь, подошел к Марте.
	— Рад тебя видеть, – сказал он. – И рад, что твой план удался. Мы прибыли сюда взять портал под охрану. Вас сменить.
	— Давно пора. Как там предатели?
	— Третья и Четвертые бригады их разоружают, Шестая и Пятая будут контролировать эвакуацию.
	— А как… мои? – Марта осознала, что скучает по своему транспортеру, по бойцам и даже по мрачному заместителю.
	— Не знаю, врать не буду. Но должны быть в порядке, – Стефан нахмурился. – Как, трудно все далось?
	— Нормально. Пойдем, сдам тебе на руки наше хозяйство.
	Бойцы Первой Свободной деловито устраивались у портала. Из транспортеров извлекались каркасы сборных домиков, в земле возникали траншеи и ямы для тонких прочных свай.
	У КПП Марте помахала рукой Сара. А на Фрио, сразу за порталом командир диверсионной группы столкнулась с Мигелем.
	— Хорошая работа, – сказал лысый джампер. – Извини, некогда, надо оборудовать огневые позиции.
	И он утопал куда-то в сторону от портала.
	— Возни с ними со всеми много, – вздохнул Стефан. – Зато скучать не дают.
	— Не сомневаюсь, – Марта улыбнулась. – Эй, народ, собирайтесь, кончилось наше время! Пора сматываться!
	— Да мы уже готовы, – сказал, выходя из КПП, Олег. – Не хотели снаружи ждать. Больно тут холодно.
	— Кстати, – Марта повернулась к Стефану. – Ты не в курсе насчет нашей эвакуации? Куда и что?
	— Ваша группа расформирована, – ответил он. – Жозефа я забираю. За остальными должен прибыть особый транспортер. Так что ждите. Извини, мне надо идти. Следить, как Мигель устраивает огневые позиции. А то он такого наворотит…
	— Ага, понятно, – Марта почесала затылок, повернулась к своим бойцам. – Ну что, пошли в тепло?
	— С удовольствием, – ответила Малинче и впервые с самого начала операции улыбнулась.
	На Рахонависе проболтались без дела примерно час, наблюдая, как работают другие. А затем с северо-запада показалась колонна неспешно бредущих форсеров.
	— Предатели, – определил Санчес.
	Колонна приблизилась, стало видно, что в первых рядах идут офицеры – тактики, командиры звеньев. За ними топали рядовые бойцы, руки у всех были сжаты в кулаки, на лицах отражались злоба и усталость. По обочинам шагали конвойные из числа Верных, плазмаганы держали наготове.
	— Не хотел бы я быть на их месте, – проговорил Ашот, когда первые четверо предателей шагнули в лазурную завесу портала. – Такое унижение пережить никому не пожелаю. И врагу тоже.
	Один из предателей поднял голову, бросил полный ненависти взгляд на стоявшую у КПП диверсионную группу. Марта подумала, что если и были в числе их врагов те, кто сочувствовал Верным, то после сегодняшнего дня их не останется.
	Когда замыкавшие колонну бойцы исчезли в портале, Инна облегченно вздохнула, Равиль сердито сплюнул и даже Санчес покачал головой.
	Минут через пятнадцать начали возвращаться конвойные, мрачные и подавленные. Вместе с ними явился Стефан, подошел к Марте.
	— Первую партию отпустили, и на душе легче, – сообщил он. – Пойду, узнаю, как насчет транспортеров?
	И он зашагал к КПП.
	— Чтобы не видеть этих злобных рож, – проговорил Санчес, – я готов идти обратно на север пешком, по горам. Может, отправимся? Дорогу знаем.
	— Чтобы нас потом поставили к стенке за самоуправство? – Марта покачала головой. – Нет уж, придется немного потерпеть.
	Судя по лицам бойцов диверсионной группы, новость их не обрадовала.

	Воин Пророка
	7

	Транспортер остановился там, где дорога, выходившая из неглубокой ложбины, поворачивала к северу, в обход ледяного озера, круглого, точно паучий глаз. Ференц мрачно сообщил:
	— Приехали. Можно выходить.
	Оле пошевелился, напряг мускулы, чтобы кровь быстрее побежала по телу. За четыре часа сидения в кузове на холодном ветру промерз насквозь, а мышцы стали словно каменные. Когда поднялся, точно заново ощутил свирепый мороз, от которого не спасали ни комбинезон, ни толстая кожа.
	Пятая оперативная бригада находилась на Фрио, самом холодном из Сложных Миров.
	Не так давно необычным образом закончилась операция в горах Эброна. По ее завершении пришел еще более чудной приказ – позволить бунтовщикам спуститься на равнину, проследить за их погрузкой в транспортеры и проводить на Фрио.
	После этого даже среди дисциплинированных бойцов Первого Параграфа начался ропот.
	— Ну и холодина, кудрявые небеса, – сказал Андре, спрыгнув на землю. – И чего мы забыли в этом убогом мире?
	— Вон чего, – повторивший маневр приятеля Оле поднял руку, указывая туда, где за озером сиял прямоугольник портала.
	Пространство вокруг кругляша замерзшей воды было заполнено войсками. Рядами стояли биотанки, вокруг них суетились операторы. Из транспортеров выгружали пехоту, а неподалеку техники штурмовых звеньев колдовали над прыжковыми двигателями. Рев моторов казался оглушительным.
	— Будем наступать, – заметил Джон. – Это дело хорошее. И самое главное – понятное. С одной стороны – мы, с другой – люди. Враги. Их надо убивать, иначе они убьют нас. И никаких сомнений.
	— Сомнения боевому форсеру вообще не положены, – вступил в разговор субтактик. – Особенно тому, кто отмечен знаком Первого Параграфа. Главное – четко выполнять приказы, – он потер руки друг о друга. – И все-таки на этой славной планете слишком холодно.
	На Фрио они попали вчера, когда на обитаемом кусочке планеты царило раннее утро. С того момента прошло больше двадцати стандартных часов, а алое солнце только спустилось к горизонту.
	В первый миг в этом мире Оле отчаянно замерз, а легкие, вынужденные качать кислород из разреженной атмосферы, пронзила болезненная судорога. Но ничего, как-то приспособился.
	Транспортеры оставили стоять у выезда из ложбины, а сами зашагали дальше по дороге, в сторону портала. Когда подошли к озеру, стали видны замурованные в толще льда диковинные создания.
	— Говорят, что на этой планете высадились чудовища из космоса, – сказала Ванда. – Что-то их не видно.
	— Думаешь, они дружно вылезут на тебя поглядеть? – хмыкнул Ференц. – Сильно в этом сомневаюсь. Ты видела защитный периметр вокруг Розенфолла? Не зря же он построен.
	— Ну, наверное… – Ванда неопределенно пожала плечами. – Хотя…
	— Так, болтовню прекратили, – прервал ее субтактик. – И отошли к обочине. Нужно кое-кого пропустить.
	Бойцы дружно отхлынули в сторону. Мимо, рыча мотором, проехала штабная машина, принадлежавшая Малоссу. За ним проследовали несколько транспортеров с бойцами. С бригадой, которую иногда называли личной гвардией Пророка, с отрядом лучших воинов Сложных Миров.
	— Наступать – это понятно, – сказал Андре, хмурясь. – Бить людей – наш первый долг. Странно другое. Зачем мы провожали сюда бунтовщиков? И куда они отправились от Розенфолла?
	— Ну… – Ференц огляделся и понизил голос. – Когда мы у этого городишки торчали, я с одним земляком столкнулся. Я его еще по Гадесу помню. Он тут, среди льдов, второй месяц торчит. Так вот он сказал, что по слухам, мятежники, называющие себя Верными, целиком заняли Рахонавис.
	Джон присвистнул, и даже невозмутимая Магда покачала головой.
	— Я тоже не поверил сначала, – продолжил рассказ субтактик. – Но ведь в этом случае все сходится. Эти самые Верные захватили портал оттуда на Фрио и потребовали у Пророка, чтобы он доставил к ним бунтовщиков с других планет…
	— Потребовали? – горячо воскликнул Виктор, один бойцов девятого звена. – Да ты что? Как они могли требовать?
	— Очень просто, – сказал Оле. – Пригрозив уничтожением портала на Рахонавис. А только оттуда можно добыть кристаллин. Ведь ты знаешь, что это такое?
	— Еще бы, знаю.
	— Так все и обстоит, – кивнул Ференц. – И мы должны атаковать Шип или Белфинд, чтобы пробить обходную дорогу к Рахонавису. На всякий случай, если Верные все же пойдут на то, чтобы уничтожить портал.
	Колонна обогнула озеро, потом свернула с дороги. Прямо по льду через небольшой заливчик вышла к свободному участку берега между двумя бригадами «Зверей». От этого места до портала осталось не больше двухсот метров.
	— Тут располагаемся, – сказал Ференц. – Пока свободное время, приказано отдыхать. Ужин обещали через час-другой.
	Оле скинул со спины рюкзак, вытащил из него спальный мешок. Положил его на холодную, покрытую инеем землю и сел. Рядом схожим образом устроились остальные, вечно голодный Андре захрустел плиткой сухого пайка, Яков занялся стабилизаторами ионного орудия.
	— Интересно, – проговорила Ванда, глядя в светло-сиреневое небо, где начали проступать звезды, – а что мы будем делать после войны? Ведь рано или поздно победим людей, да и чудовищ из космоса. А что потом?
	— Кто же его знает? – Оле пожал плечами. – Я думаю, что если враги закончатся, тех, кто проходил подготовку в других центрах обучения, разоружат. Ну а нас, скорее всего, нет. Оставят под ружьем.
	— А я ни о чем таком не думаю! – заявил Джон. – До конца войны еще времени… ууу, не один год. За такой срок и погибнуть можно во славу Эволюции…
	— А смерть тебя не пугает? – спросила Ванда.
	— Чего ее боятся? Она же неизбежна. Ты же не боишься, например… – Джон пошевелил руками. – Это, ночи…
	— После ночи вновь приходит день. А после смерти?
	— Ну ты загнула, – Джон поглядел на девушку с недоумением. – Это… тебе надо срочно кого-нибудь убить. Чтобы всякие слишком сложные мысли не появлялись, особенно те, что запрещены Стальным Кодексом. Они только от безделья бывают.
	— Убить – это можно. Но есть ведь и другие способы отвлечься… – Ванда улыбнулась и, глянув на Оле, погладила ствол пушки.
	Тут уроженцу Фатума стало жарко, несмотря на царивший вокруг дикий холод.
	Девушки у него не было давно, с самого учебного лагеря, где они с Ритой однажды улучили момент. Понятно, что такие отношения между курсантами и тем более бойцами не особенно поощрялись. Но начальство смотрело на них сквозь пальцы. Понимало, что форсеры живые существа, и что никакие модификации не в силах убить основные инстинкты.
	Так что можно тут затеять что-нибудь. Учитывая, что Ванда не против…
	Пока раздумывал, девушка благополучно улеглась на спальный мешок и задремала. По крайней мере, закрыла глаза. Оле подумал, что упустил момент и с унынием принялся смотреть на восходившую луну.

	* * *

	— Встали. Оружие приготовили, – команда Ференца оказалась запоздалой. Бойцы его звена повскакали на ноги еще полчаса назад, когда войска у портала пришли в движение, а к пылающему контуру двинулся авангард.
	Проходили на другую планету танки и звенья джамперов, колонны пехоты, летели модули. Как шел бой, видеть не было возможности, но, судя по тому, что никто не бежал обратно на Фрио, операция развивалась по плану.
	Пришла очередь вступить в дело тринадцатой боевой бригаде.
	— Все готовы? – спросил Ференц, еще раз оглядывая подчиненных. – Славно, славно… Ну, пошли, во имя Пророка!
	И они пошли, а точнее побежали к дороге, рядом с которой сохранились отпечатки сотен тяжелых ботинок и царапины от десятков лап «Зверей». Портал приблизился, стала видна будка технического контроля.
	Оле нырнул в синее сияние, вскинув пушку. И перенесся из тихой морозной ночи в грохочущий день. На уши обрушился стрекот десятков автоматов, низкий рокот пулеметов и гром разрывов. По глазам ударил яркий солнечный свет и вспышки от десятков разрывов.
	Пуля на излете стукнула в живот и отскочила, точно брошенный камушек.
	— А наши-то молодцы! – торжествующе рявкнул Джон.
	— За мной! – еще громче завопил субтактик. – Наддали! Ходу! Ходу!
	И они помчались вперед, огибая воронки от разрывов, чадившие остовы биотанков и тела форсеров из первой волны штурмующих. Но эти жертвы оказались не напрасны – от оборонительного периметра не осталось почти ничего.
	Лежали, задрав ноги, несколько шагающих машин, тяжелые пластобетонные блоки выглядели покореженными, словно их мяли. С дороги заграждения были отброшены. На них и вокруг валялись трупы людей с изображением черного молота на грудной пластине доспехов.
	Мертвые солдаты корпуса «Тор».
	Тринадцатая боевая проскочила через прореху в периметре, оставила позади полосу залитой кровью земли. Стало видно, что бой переместился в лес, где между высокими, полупрозрачными стволами мелькали вспышки выстрелов.
	— Заходим справа! – приказал субтактик. – Вон туда…
	Но не успели сделать и десятка шагов в новом направлении, как вокруг начали рваться гранаты. Оле ощутил, как несколько осколков царапнули спину. Потом будто колючая вата набилась в уши, его подняло и отбросило назад. Земля и небо с облаками закрутились перед глазами.
	От тяжелого удара перехватило дыхание, ребра болезненно хрустнули.
	— Ох-ха… – просипел Оле, пытаясь встать.
	— Лежать! – пробился через гул в ушах бешеный голос Ференца. – Резаные мозги! А ну перебежками…
	С такой близкой опушки по ним бил пулемет. Плети очередей хлестали по земле, фонтанчики разрывов бегали туда-сюда. Оле некоторое время следил за ними взглядом, будучи не в силах оторваться.
	С трудом удалось сообразить, где он и что именно происходит. Мускулы не сразу отозвались на команду, рука с пушкой задвигалась с трудом, словно весила не менее десяти тонн. Выстрелил несколько раз, потом увидел, как справа, обходя засевшего на границе леса врага, бегут бойцы двенадцатого звена.
	— Ты живой? – рядом обнаружился Андре с кривой усмешкой на лице и свежим шрамом на груди.
	— Именно. Только контузило немного…
	— Это ничего.
	Пулемет захлебнулся и умолк. Через мгновение залегшие форсеры вскочили на ноги и побежали вперед. Все еще плохо соображавший Оле отстал от соратников только на несколько секунд.
	Бежать было трудно. Конечности казались непомерно тяжелыми, а тело вялым, будто старая тряпка.
	— Нормально, – сипел Оле, чувствуя, как его мотает. – Как-нибудь… Надо бежать, надо…
	С треском вломился в заросли, едва не врезался лбом в ствол, внутри которого пульсировали темные трубочки. Продрался через колючие кусты, усеянные желтыми цветами, и оказался на огневой позиции людей.
	Тут тоже лежали трупы, покоился на треноге двуствольный пулемет зловещего вида. Нелепым украшением выглядели ребристые колеса. Рядом виднелась толстенная труба, глядевшая в небо и снабженная чем-то вроде вычислительного центра. А в руках погибшего сержанта было зажато некое устройство с множеством разнокалиберных окуляров. Из него торчала телескопическая антенна.
	— О… – только и смог сказать Оле, увидев это.
	— Это что-то новенькое, – из зарослей выбрался Ференц. – Вот эта штука служит для управления огнем. Эй, ты чего какой? Ой, да тебя приложило крепко. Соображаешь вообще чего-нибудь?
	— Да, – ответил Оле, и единственное слово отдалось в голове, словно грохот горного обвала в пещере.
	— По тебе не скажешь, – субтактик хмыкнул. – Ладно, пошли. Надо догонять остальных.
	— А это? – Оле поднял руку и указал на пулемет, на казеннике которого виднелась выбитая прямо в металле надпись «HMG342-II «Священная война».
	— Заберут. Я уже сообщил. Пошли-пошли.
	И они углубились в чащу.
	Лес выглядел так, словно над ним поработала бригада опытных и очень прилежных дизайнеров. Можно было подумать, что каждое дерево и даже куст создавали по особому проекту. Стволы напоминали вытянутые кристаллы, заполненные молочной жидкостью, а сотни ярких цветов роняли на землю разноцветные лепестки.
	Для того чтобы описать это великолепие, у Оле не хватало слов. Да и времени на то, чтобы глядеть по сторонам, не было.
	Не прошли и сотни метров, как наткнулись на людей.
	— Что же они не бегут-то, а? – спрашивал субтактик, упав в траву и раз за разом нажимая гашетку. – Мы же у портала им врезали так, что любо-дорого посмотреть… А эти морды даже не запаниковали…
	— Еще побегут, – сказал Оле, ощущая, как стихает неприятно тяжелая пульсация в голове, и как мысли наконец-то обретают ясность.
	Полыхнул чуть правее разряд ионного орудия, и рейлган, не дававший форсерам поднять голову, умолк.
	— Молодец, Яков! – крикнул Ференц. – Так их! Джон, обходите справа! Не спать, за ногу вас всех!
	Оле завертел головой, пытаясь сообразить, что именно происходит.
	По всему выходило, что их бригада двигалась параллельно идущей через лес дороге, чтобы зайти оборонявшим ее людям в тыл. А рассеянные по чащобе группы солдат противника мешали это сделать.
	Схватка, судя по шуму и вспышкам, шла вдоль прямой линии длиной примерно в километр. И где-то посередине этой линии находилась дорога. Там грохотали ножищами танки людей, «Звери» ломали деревья на обочинах.
	Очередь прошла над самой головой, пули зачавкали по стволам, выбивая из них смолу. Посыпались листья, и Оле поспешно вжался в землю, уткнулся лицом в горько пахнущую траву.
	Выждав немного, выстрелил в ответ, а сам пополз в ту сторону, где корни упавшего дерева вывернули здоровенный кусок земли.
	— Слева! – в крике Ференца прозвучал азарт.
	— Ох ты… – Оле успел перекатиться, и пули, нацеленные ему в бок, хлестнули по ногам. С треском отлетели пластинки омертвевшего химерина, боль стегнула до самого копчика. – Сволочь…
	Вскинул пушку и, не давая человеку заново прицелиться, влепил ему плазмоид прямо в шлем. Второй враг не успел даже дернуться, как в него угодил выстрел Ференца. Два тела упали одновременно.
	— Повезло, – сказал субтактик. – Как только подкрались? И что-то я больше никого не вижу…
	Над головой, осторожно лавируя между стволами, с шуршанием прошел модуль-разведчик.
	— Командир, они отходят, – связь начала барахлить, так что сообщение Магды, адресованное субтактику, услышал и Оле, да и все бойцы звена, скорее всего.
	— Сам вижу, – сварливо ответил Ференц. – Не спешите преследовать. Кто знает, может там, впереди, ловушки какие?
	Стрельба затихала, откатывалась в глубину чащи. Судя по звукам, люди отступали спокойно, без паники. Надеялись перегруппироваться и встретить врага на новом рубеже.
	— Это… вот где вы? – из зарослей с шумом явился Джон. – А у меня вон, беда случилась, – и он ткнул ручищей в мортиру, в которую угодила крупнокалиберная пуля. Она погнула стойку, какой оружие крепится к плечу, и теперь короткий и широкий ствол упорно смотрел вниз.
	— Случилась – так исправляй, – посоветовал Ференц.
	Оле поднялся, внимательно осмотрел места, куда попали пули. Везде химериновая броня спасла от ран, появились небольшие вмятины, похожие на отверстия от воткнутых в песок пальцев.
	— Исправляй? Легко сказать… – Джон вздохнул так тяжело, словно его заставляли мыть пол в казарме. – Ладно, попро…
	На прозвучавший из кустов стон обернулись все трое, поднялись две пушки и один плазменный карабин.
	— Вот растяпы… – медленно сказал субтактик. – Мы не проверили, мертвы они или нет. А ну гляньте.
	— Сейчас, – Джон махнул рукой, и Оле послушно двинулся туда, где остались лежать тела.
	Стон прозвучал вновь, и на этот раз стало ясно, что его издал тот из людей, которому плазменный разряд угодил в шлем. Шевельнулась рука в перчатке, пальцы заскребли по земле.
	— Везунчик, – Оле отпихнул ногой автомат и приставил ствол человеку к шее, просунув его между грудной пластиной и обугленным шлемом. – А ну не дергайся.
	Человек замер, донесся хриплый голос:
	— Стреляй, урод. Все одно в живых не оставите.
	— Что с ним делать? – Оле оглянулся на Ференца, ожидая приказаний.
	— Допросим. Пусть снимет шлем.
	— Эй ты, ошибка природы! Снимай с башки кастрюлю! Немедленно! – ревностно принялся за дело Джон.
	Человек хмыкнул, а субтактик поморщился.
	— Не ори ты, – попросил он. – А то тебя и на Фрио слышно, наверное.
	— И на Шипе, – человек поднял руки, щелкнула пара застежек, и шлем отлетел в сторону. Стало видно красное, но вполне целое лицо, лишь на подбородке покрытое ожогами. – И чего уставились?
	— Смелый какой, – Ференц подошел ближе. – Мы ведь можем тебя не убить, а изуродовать и отпустить.
	— Чего еще от вас ждать? – человек дотронулся до ожога, поморщился от боли. – Сами здоровые, головы маленькие, да и те железные. Поэтому шлемов и не носите.
	— Командир, да я его… – Джон шагнул вперед.
	— Отставить, – сказал субтактик. – Стой на месте. А у нас с тобой, парень, есть два пути. Первый – ты молчишь и умираешь. Второй – рассказываешь все, что знаешь о положении на Белфинде, и остаешься в живых.
	— Обманете, – в голубых глазах человека появилось презрение. – Все знают, что Первый Параграф пленных не берет.
	— Это верно, – не стал спорить Ференц. – Но мы ведь можем отпустить тебя к своим.
	— И выстрелите в спину?
	Джон негодующе заворчал, Оле нахмурился.
	— Если ты провоцируешь нас на убийство, то зря, – субтактик остался спокоен, точно ледник. – Никто не поднимет на тебя рук без моего приказа. Даю тебе пару минут на размышление.
	— А чего тут думать? – человек хмыкнул. – Чтобы я своих предал? Чтобы потом от стыда мучился и сам себе пулю в голову пустил? И ради кого? Ради тех, кто считает нас, своих предков, какими-то мокрицами? Вот уж нет!
	Он перекатился в сторону, потянулся к автомату соратника. Но Ференц оказался быстрее. Ударивший в упор плазмоид оставил от головы только пепел, из обрубка шеи потоком хлынула кровь.
	— Он поступил смело, но глупо, – проговорил субтактик, поднимаясь. – Сам погиб, но ничего не выгадал. Хотя в одном он был прав. Я бы выстрелил ему в спину. Из простых рациональных соображений.
	— А как же слово? – поинтересовался Джон.
	— Нет смысла держать обещание, данное существу, стоящему на низшей ступени эволюционного развития. Пусть даже существу разумному.
	— Хм… И что этому типу оставалось? – Оле развел руками. – Зачем он должен был начать говорить?
	— Разные варианты могли быть, – Ференц покачал головой. – Но все, забыли о нем. У нас есть более насущные дела. Тактик велел разведать, что там впереди. А ты, Джон, исправь мортиру, наконец!

	* * *

	Дорога упиралась в довольно широкую реку, и вода в ней была темно-зеленого цвета. Не очень давно тут имелся мост, но теперь от него остались только сваи.
	— Оперативно люди поработали, – сказал Андре.
	— Сложно с тобой спорить, – заметил Оле.
	На реку и остатки переправы они смотрели из густых прибрежных зарослей. Где-то рядом укрывались бойцы их звена, отправленного вперед в качестве дозора. А вообще на Белфинде пятая оперативная бригада находилась трое суток, и все время непрерывно наступала.
	Портал остался далеко позади, в прошлом очутились три кровопролитных схватки и десятки мелких стычек.
	— Вот гадство, – донеслось через ком-линк ругательство субтактика. Мгновением позже от разведывательного модуля, болтавшегося в вышине, осталось облако раскаленных обломков. – Приготовились они к встрече. Даже очень неплохо подготовились. Зараза. Окопы выкопали, позиции оборудовали…
	Подтверждая его слова, с той стороны реки застрочил пулемет. Гулко ухнул миномет – та самая толстая труба с вычислительным центром – вокруг засвистели осколки.
	— Отходим, – приказал Ференц. – Чего тут торчать? Андре и Оле, вы прикрываете.
	Пока отступали, попали под обстрел снайперов. Магду ранило в левую руку, а субтактику повезло – пуля буквально оцарапала ему висок, оставив неглубокий, хотя болезненный рубец.
	— Мерзкие отродья Земли, – кривясь, ругался командир звена. – Вот выучились метко стрелять, на мою голову…
	Через полчаса подошли остальные звенья боевой бригады, чуть позже начали подтягиваться другие части пятой оперативной. Зарычали моторы, лес наполнился клацаньем ног биотанков и разговорами.
	— Там они засели, значит? – сказал тактик, выслушав доклад Ференца, и щеки его угрожающе надулись. – Хорошо. Так, вы отдохнули? Тогда немедленно…
	И звено получило задание разведать, что творится вниз по течению зеленой реки. Субтактик достал новый модуль-разведчик взамен погибшего, и девять бойцов зашагали через чащу.
	За проведенное на Белфинде время форсеры успели привыкнуть к тому, что на этой планете чудеса встречаются на очень часто.
	Например, деревья-кристаллы по ночам сверкали, по их стволам пробегали волны серебристого и золотистого сияния. А меж крон кружились излучающие свет животные, хрупкие и крылатые.
	Посреди чащи тут могла встретиться совершенно прозрачная скала, а рядом с ней озеро цвета запекшейся крови. Даже листва шелестела на ветру не просто так, а заставляла прислушиваться в попытке угадать мелодию.
	Людские поселки, а их видели несколько, казались посреди этой красоты более чужеродными, чем постройки форсеров на Фрио.
	— Странно я чувствую себя на этой планете, – сказал Яков, когда звено прошло вдоль реки примерно километр. – Всей кожей ощущаю опасность. Но не могу понять, в чем она. Это злит.
	— Чего же непонятного? – Джон мотнул головой в сторону другого берега, где в зарослях таились люди.
	Их удавалось разглядеть, используя модуль. Форсеры благодаря маскирующим комбинезонам оставались незамеченными.
	— Нет, дело не в них… – чернокожий снайпер нахмурился. – С врагом это не связано. Как бы тебе объяснить? Эх, что там такое?
	И он указал вперед, туда, где между стволами угадывалось какое-то равномерное мельтешащее движение.
	— Залечь, – на всякий случай приказал Ференц и первым шлепнулся наземь. – Славно… Ого…
	Движение приблизилось, стало видно, что тысячи ало-черных существ, похожих на иззубренные листья или крупных однокрылых бабочек, мечутся в воздухе. Померещилось – лес охватила метель из хлопьев окровавленного пепла.
	Облако из живых существ надвинулось. Одна «бабочка» ударила Оле в лоб, он почувствовал боль. Отмахнулся, сбил то ли двух, то ли трех, на ладони остались косые царапины.
	— Лежим и бережем глаза, – проговорил субтактик.
	Оле прикрыл глаза ладонями, да еще и повернулся лицом к земле. Мир исчез, остался лишь непрерывный, противный, действующий на нервы шорох. Кровожадный шорох…
	А потом он затих.
	— Все живы, резаные мозги? – поинтересовался Ференц. – Тогда вперед. Боевую задачу надо выполнять…
	Еще через полчаса вышли к отвесному обрыву метров двадцати высотой.
	Река падала вниз изумрудным водопадом, от него доносился негромкий рокот. Было видно, как внизу вода клокочет и пенится в выбитой за столетия чаше, как течет дальше, теряясь меж озер и островков громадной заболоченной равнины. Висевшая над ней туманная дымка не скрывала громадные пучки травы, увенчанные алыми бутонами.
	Равнина кишела жизнью. Сотни самых разных существ плавали, ползали, прыгали и летали. Стрекочущие, клокочущие и рычащие звуки сливались в безумную какофонию.
	— Вниз будем спускаться? – поинтересовался Андре.
	— Думаю, что нет, – ответил субтактик, задумчиво почесав затылок. – Вряд ли люди сидят там, в болоте. А обойти их с этой стороны не получится. Нескольких наблюдателей будет достаточно, чтобы заметить любое движение… Сейчас я свяжусь с командиром, пусть он думает, что делать.
	Переговоры не заняли много времени, но к их окончанию лицо Ференца приобрело крайне удивленное выражение.
	— Ничего не понимаю в этой жизни… – сказал он. – Тактик орет, точно его режут. Глаза пучит, наверное.
	— А что случилось-то? – полюбопытствовала Ванда.
	Она в последние дни вела себя отстраненно, на Оле почти не обращала внимания. Хотя для того, чтобы заигрывать, как тогда у портала, времени и сил просто не было.
	— Требует, чтобы мы спешно вернулись обратно. Через час бригада должна погрузиться в транспортеры.
	— Ты это… не ослышался? – Джон заморгал.
	— Не думаю. Так что руки в ноги, и пошли.
	Пришлось торопливо шагать обратно, через лес, усыпанный ковром из мертвых «бабочек».
	— Как ты думаешь, что там такое? – спросил Андре, догнав Оле и шагая с ним плечо к плечу.
	— Насекомые обнаглели, – уроженец Фатума наступил на черное с багровыми разводами тельце, и оно хрустнуло под ботинком. – Или мятежники на Рахонависе. Больше некому.
	Потом Ференц увеличил темп, и стало не до разговоров.
	Тактик встретил отправленное на разведку звено так, словно его бойцы шлялись где-то по своей инициативе.
	— Где бродите? – прорычал он, вытаращивая глаза – два черных шарика бурлящей ярости. – А ну быстро туда…
	И он махнул рукой в сторону дороги, где прогревали моторы выстроившиеся в колонну транспортеры.
	— Так мы это… что совсем с Белфинда уходим? – изумился Джон, когда стало ясно, что «Звери» тоже двинулись на восток, в сторону портала.
	— Не твоего ума дело, – буркнул Ференц и первым полез в кузов большого, но старого и обшарпанного транспортера.
	Бойцы принялись карабкаться следом.

	Дочь эволюции
	13

	Оборонительная линия находилась на том же месте, что и раньше. Вот только окопы были пустыми, в колючей проволоке имелись проходы, и никто не стрелял из амбразур ДОТов.
	— Похоже, наши так и просидели тут все это время, – пробормотала Марта, глядя на поселок из разборных домиков.
	Захваченный портал она покинула сегодня утром, чуть ли не последней из всех бойцов диверсионной группы. Прочих давно развезли по подразделениям, а они так и провели в бригаде Стефана несколько суток.
	— Точно, даже задниц не передвинули, – кивнул Санчес, занимавший сиденье позади Марты.
	— Куда рулить-то? – спросил водитель приписанного к Седьмой Свободной Бригаде транспортера.
	— К штабу. Или ты забыл, где это находится?
	— Не, не забыл.
	Они миновали пост, оставили справа кухню, куда как раз шагали бойцы, и притормозили у штабной машины.
	— Спасибо, – кивнула Марта, открывая дверцу. – Свободен.
	Она выбралась из кабины, минутой позже то же самое сделал Санчес.
	— О, командир! – из штабного транспортера вылез Фатих. – Разрешите доложить. За время вашего…
	— Отставить, – сказала Марта. – Ты обычными словами скажи, как вы тут без меня?
	— Да нормально, есть такая штука. Стреляли, они в нас стреляли. А потом ушли на юг вместе с Шестой бригадой. А мы и Четвертая остались. Но они хотя бы делом заняты, оружие собирают, а мы от скуки маемся.
	— Ничего, от нее еще никто не помирал. Что еще?
	— Полчаса назад… – Фатих помялся, – из Ставки пришел приказ… Мы должны к вечеру очистить лагерь и двинуться на север, к Гроллу.
	— Очистить лагерь? Так и сказано? – удивилась Марта. – Чего бы это значило? Ладно, надо пообедать, а потом вернусь к тяжким обязанностям…
	Дел оказалось столько, будто Фатих эти дни только ел и спал – проверить наличие и состояние транспортеров, уточнить маршрут движения, сообщить в Ставку о потерях, поругаться с хозяйственной частью по поводу перерасхода боеприпасов. Занятая выше головы Марта не обратила внимания на грозу, что обрушилась на лагерь и едва не смыла его в море.
	Отвлек ее Тейво, командир первой тактической, чьи подопечные сегодня несли караул.
	— Разрешите обратиться, – прошелестел его голос внутри головы.
	— Что такое? – спросила Марта.
	— Наблюдаем на юге колонну неопознанных транспортеров. Никакой информации о том, что кто-то должен появиться, мы не получали.
	— Ну и бардак. Как обычно, – она почесала голову. – С Четвертой связывался? Может быть, это к ним?
	— Никак нет, – ответил Тейво. – Они тоже ничего не знают.
	— Так, подожди минутку, – Марта повернулась к дежурному связисту. – А ну-ка, вызови мне Ставку…
	Разговор с дежурным делегатом, которым оказался Дамир, занял пять минут. Из него Марта узнала, что их место в лагере займет первая из прибывших на Рахонавис штрафных бригад.
	— Тейво, это наши. Встретить их и остановить, пусть пока сидят в транспортерах. Скажи, что мы уйдем из лагеря через… полтора часа. А я подойду, побеседую с их командиром.
	Когда связь с тактиком была прервана, Марта позволила себе помянуть Ставку не самыми добрыми словами.
	— Вот уроды, – сказала она, немного успокоившись. – Фатих, объявляй погрузку. Пусть тактики и субтактики пошевелятся.
	— А как же ужин? – отозвался заместитель.
	— Придется оставить его… другу, а самим обойтись сухими пайками, – и Марта вылезла из кресла и направилась к люку транспортера.
	Отстав от нее всего на несколько секунд, вскочил Санчес. Они выбрались из машины и зашагали через пока спокойный и тихий лагерь. Оставили за спиной его аккуратные домики, открылась уходящая на юг дорога, пост рядом с ней, Тейво, и колонна транспортеров.
	— Началось, – проговорила Марта, услышав донесшиеся с нескольких сторон окрики и дробный топот. Седьмая Свободная Бригада получила приказ экстренно собираться. – К счастью, это пока не моя забота…
	Санчес понимающе улыбнулся, но промолчал.
	Рядом с Тейво и его парнями, охранявшими подъезды к лагерю, стоял незнакомый форсер, огромный и чернокожий, с повязкой через лицо. Броня его выглядела плохо, там и сям темнели трещины.
	Незнакомец повернулся, услышав шаги. Стало видно покрытое шрамами лицо, и то, что повязка скрывает один глаз.
	— Это ваш командир? – голос прозвучал глухо, но мощно.
	— Да, это я. Супертактик Марта С’Норли, Седьмая Свободная Бригада Верных. С кем имею честь? – информационная сеть ничего не сообщала о стоявшем перед ней бойце.
	— Верные, надо же, – чернокожий ухмыльнулся, показав коричневые зубы. – Алан С’Торридо, – для уроженца этой планеты он был невероятно высоким, – четвертая штрафная бригада, Тубан. Субтактик.
	— Понятно, – кивнула Марта. – Всех офицеров у вас убрали как раз перед тем, как загнать в штрафники?
	— Точно, – Алан нахмурился, единственный глаз злобно блеснул. – Так что когда мы не захотели идти на гибель, вести бойцов оказалось некому. Пришлось мне. И я справился, как мог…
	Лицо его, и так страшное, на мгновение перекосилось. Превратилось в жуткую маску ярости и боли. У Марты после этого пропало желание расспрашивать, что да как было на Тубане.
	— Не пугайтесь… – прохрипел Алан, пытаясь улыбнуться. – Это быстро проходит. Ничего страшного. Ваш тактик сказал, что вы освободите лагерь через полтора часа?
	— Да, мы постараемся быстрее, но… – Марта развела руками.
	— Я понимаю. Но пусть мои парни пока вылезут из машин, разомнутся. Вы не против?
	— Нет.
	Алан на мгновение отвел взгляд, передавая команду через ком-линк, а затем очень внимательно уставился Марте в лицо.
	— Как думаете, что дальше будет с нами? – спросил он.
	— Вам дадут отдохнуть, вооружат и сделают какой-нибудь Восьмой Свободной Бригадой. Командира могут прислать из Ставки, а могут назначить и тебя. А потом опять придется воевать.
	Из транспортеров выпрыгивали бойцы, с удивлением озирались, глядели на море, на горы. Выглядели эти форсеры не лучше, чем чернокожий субтактик – комбинезоны в прорехах, на броне шрамы, оружие такое, что его хоть сейчас на свалку. Вид у них был мрачный и затравленный.
	— Воевать? – проворчал Алан. – Но за что? Для чего? Чего хотите вы, Верные, ради чего восстали? Понятное дело, что вы спасли нас от уничтожения, но просто так погибать за вас мои девицы и парни вряд ли будут.
	— Пророк лишил нас права на жизнь, и мы вынуждены отстаивать его с оружием в руках, – сказала Марта. – Мы не хотим, чтобы нас считали существами второго сорта, не желаем, чтобы дело Эволюции погибло.
	— Достойные цели. Они стоят того, чтобы сражаться, – Алан улыбнулся, и на этот раз у него получилось. – Ладно, пойду я к своим. Им надо растолковать, что к чему. А то все случилось очень неожиданно – три дня назад мы сражались в пустыне Тубана. Потом вдруг объявили перемирие и сказали, что нашлись сумасшедшие, решившие воевать за всех. Как бы мои не начали психовать.
	— Я понимаю. Удачи.
	— И тебе удачи, подруга.
	Марта проследила, как он уходит, прихрамывая на одну ногу. Потом развернулась и зашагала обратно к лагерю.
	Ее ждал ворох дел размером с Харр, величайший пик Норли.

	* * *

	Транспортер преодолел подъем и выбрался на ровный участок. Двигатель загудел чуть мягче, чем раньше. Марта, последние несколько часов продремавшая в кресле рядом с водителем, открыла глаза и потянулась.
	— Ну надо же, почти приехали, – сказала она, вглядываясь в черные скалы у обочины, в горы на востоке, над которыми висело солнце.
	Позади осталась ночь в дороге, бешеная буря, нагнавшая их неподалеку от военной базы номер шесть. Тогда пришлось на некоторое время остановиться и переждать буйство стихии. Когда связь восстановилась, поехали дальше, свернули от Длинного лимана и к утру добрались до столицы планеты.
	Конечной целью путешествия являлся крайний север обжитой части материка, тот полуостров, где находится портал на Шип. Подробностей не знала даже Марта – то ли они просто сменят охрану, то ли будут участвовать в какой-то операции. Единственное, в чем была уверена – скоро их ждут несколько часов отдыха на «объекте номер три», том самом, где были найдены комбинезоны с повышенной степенью защиты.
	Так гласил маршрутный лист, присланный вчера из Ставки.
	Дорога повернула, стал виден вход в тоннель, перегороженный шлагбаумом, и пост рядом с ним.
	— Этого тут раньше не было, – проворчал водитель.
	— Специально для нас сделали, – хмыкнула Марта и принялась вызывать постовых.
	Охранявшие въезд на военную базу форсеры уяснили, кто перед ними, и шлагбаум поднялся. Штабной транспортер нырнул в тоннель, замелькали по сторонам серые стены, осветительные блоки на потолке.
	На территории базы пришлось сбросить скорость и вслед за офицером-провожатым двигать на стоянку номер тринадцать, находившуюся в северо-восточном углу огромного подземелья. Стоило машине остановиться, Марта встала из кресла и через узкую дверцу протиснулась в кузов.
	— Времени у нас три часа, – сказала она Фатиху. – Организуй завтрак и проследи, чтобы все было в порядке. А я прогуляюсь до города, посмотрю, чего в Ставке творится.
	— Пешком? – ужаснулся Санчес.
	— Найдем попутную машину, – успокоила его Марта. – Наверняка, они между Гроллом и базой так и шныряют. А ты, кстати, и займешься поисками.
	Телохранитель справился с задачей на отлично. Через полчаса Марта оказалась в тесной кабине курьерского джипа, а еще через двадцать минут – на центральной площади столицы Рахонависа.
	— Спасибо, – сказала она курьеру, плотному усатому тактику, и принялась открывать дверцу.
	— Не за что, – буркнул от в ответ.
	Гролл выглядел почти так же, как и месяц назад. От потолка, где расположены вентиляционные отверстия, тянуло свежим воздухом. Торопливо шагали озабоченные форсеры, у входа в административный комплекс стояли часовые, пахло камнем и чем-то кислым.
	— Удивительно, – проговорила Марта, – провела тут всего ничего, а чувство такое, что вернулась домой.
	— Вполне возможно, что эта планета станет домом для нас всех, – очень серьезно ответил Санчес.
	Мимо часовых прошли внутрь административного комплекса, по лестнице поднялись к кабинету Рогхерна. Марта толкнула дверь приемной и шагнула внутрь.
	— Прошу прощения, но главнокомандующий занят, – тут обнаружился сидевший за столом незнакомец, судя по виду – из местных уроженцев. Глаза его недружелюбно сверкнули. – У него совещание.
	— Ничего, Эрик не станет возражать, если я в нем поучаствую, – Марта даже не замедлила шага и не обратила внимания на гневные вопли. Вошла в кабинет, и на нее уставились семь пар удивленных глаз.
	Одна принадлежала Рогхерну, еще четыре – делегатам Ставки, и две – незнакомым форсерам.
	— Марта? – глава Верных не удивился ее появлению. – Заходи, присаживайся, познакомься с нашими новыми соратниками. Это Таке, – невысокий форсер с узкими глазами склонил голову, – и Райнарт, – этот оказался рослым и плечистым, и отвесил неожиданно изящный поклон.
	— Очень приятно, – буркнула Марта, проходя к свободному стулу. – Извините, если вас прервала.
	— Честно говоря, ничего страшного, – Рогхерн огладил подбородок. – Так, обсуждаем вопросы идеологии.
	— Самые насущные вопросы! – воскликнул Райнарт приятным и звучным голосом. – Без определения того, кто ты есть в этом мире и к чему необходимо стремиться, нет разума! Нет разумного существа!
	— Зря пришла, – сказал Марте на ухо оказавшийся ее соседом Альберто. – Этот тип уже полчаса промывает нам мозги. Вещает, что Пророк – на самом деле враг Эволюции, что мы – последние защитники Стального Кодекса, и что никакого мира с предателями. Я устал, честное слово.
	Но другим делегатам, судя по блестевшим глазам, речи Райнарта нравились. А он говорил и говорил, не забывая красиво жестикулировать. Голос его полнила безграничная убежденность в своей правоте, взор пылал фанатизмом.
	— Зря или не зря – посмотрим, – шепотом ответила Марта, разглядывая оратора.
	Большинство мужчин-форсеров голову брили, другие оставляли короткий ежик, у многих волосы не росли вообще. Райнарт мог похвастаться черной и очень густой гривой. Стянутая в «хвост» на затылке, она красиво падала на спину и притягивала внимание.
	Почувствовав, что на него смотрят, Райнарт повернул голову, встретился взглядом с Мартой и неожиданно ей улыбнулся. А она, удивляясь сама себе, смущенно опустила глаза.
	Рогхерн мастерски воспользовался паузой.
	— Спасибо за пламенную речь, – сказал он. – Мы поняли твою позицию, Райнарт. Вопросы организационного порядка тоже обсудили. Мелочи можно уточнить с Альберто, он у нас ведает общими проблемами, – белокожий форсер заметно скривился. – Всего хорошего, размещайтесь, увидимся послезавтра.
	— Так и быть, – лохматый красавчик не стал спорить. – Пойдем, Таке, не будем мешать командиру общаться со столь симпатичной женщиной.
	Марта только головой покачала.
	Делегаты как по команде поднялись и зашагали к выходу. Альберто подхватил Райнарта под руку и вместе с ним вышел в коридор. Прежде чем дверь захлопнулась, оттуда донеслись звуки оживленного спора.
	— Этот тип меня чуть не доконал, – признался Рогхерн. – Хотя стоит заметить, убеждать он умеет. Пока говорил, даже мне самому хотелось взять мортиру и с криком «Ура!» рвануть на Хордан, убивать Зигфрида фон Хайнца.
	— Где только такого взяли?
	— А, сам явился. С Антиона. Но ты-то ко мне зачем пришла? – глава Верных глянул на нее подозрительно. – Надеюсь, не для того, чтобы выступать с пламенными речами? Тогда я лучше сам застрелюсь.
	— Не надо, – Марта улыбнулась. – Просто зашла. Хотелось бы знать, для чего нас бросают на север.
	— А, это… – Рогхерн поднялся, принялся шагать из угла в угол, от растения в кадке до псевдоокна, за которым сияло полуденное небо. – Сама понимаешь, что Рахонавис не особенно богат продовольствием. Нам его едва хватало. А теперь, когда сюда явились тысячи голодных ртов, дефицит будет только возрастать. И если не предпринять мер, голод неизбежен.
	— Значит, вторжение на Шип… клянусь Пророком, это будет не так просто.
	— Другого выхода нет, – Рогхерн пожал плечами. – На Фрио атаковать бесполезно, если только мы не выучимся есть насекомых. Что остается? И так уже в бригадах ропот, что дело Эволюции проиграно, что шансов на победу нет.
	— Странно, но я ничего такого не слышала, – Марта нахмурилась.
	— И неудивительно. Это все больше ветераны болтают, а у тебя почти сплошь новички. И слухи эти не лишены основания – боеприпасов все меньше, пополнить их негде. Времени и ресурсов, чтобы организовать производство, у нас нет.
	— Так что, теперь нужно сдаться? После всего, что мы сделали? Вернуться к тому, с чего начали? Отдать себя в руки тех, кто готов послать нас на убой?
	— Остынь, – Рогхерн остановился. – Никто не думает о капитуляции, даже самые упертые пессимисты. Мы будем сражаться до последнего. Иного нам просто не остается. Пророк никогда не простит тех, кто пошел против его воли. Точнее, его окружение не даст этого сделать.
	— Ладно, командир, – Марта подумала, что зря пришла сюда, что вполне могла поговорить со Ставкой через ком-линк. – Спасибо, что был со мной откровенен. А я пойду, через пару часов уезжаем, а надо еще Рональда навестить. Где он сидит, кстати?
	— На первом этаже. В твоей бывшей комнате. До встречи.
	— До встречи, – она вышла в коридор и тут, к собственному удивлению, обнаружила не только Санчеса, а еще и Райнарта.
	— Привет, – сказал тот, встряхивая головой и широко улыбаясь. – Мне просто насущно необходимо узнать, что за очаровательный супертактик так неожиданно прервал наше унылое совещание?
	Марта поглядела на него с удивлением. Возникло подозрение, что говорливый форсер пытается ей понравиться. Но мысль показалась слишком бредовой, так что ее отодвинула в сторону.
	— Ты меня имеешь в виду? – вопрос прозвучал устало, даже равнодушно, но Райнарта это не смутило.
	— Разве там был еще кто-то очаровательный? – спросил он. – Как вас зовут, прекрасная дама?
	Санчес издал такой звук, словно подавился, а Марта совершенно растерялась. Нет, Райнарт был привлекателен как мужчина, на первый взгляд не глуп, но разве сейчас время заводить шашни?
	«А когда время? – поинтересовался внутренний голос. – Когда, если ты можешь погибнуть через несколько дней?». Она приказала ему заткнуться и назвалась, стараясь говорить спокойно.
	— О, имя столь же красиво, как и его хозяйка, – проворковал Райнарт.
	— Да, очень хорошо, – Марта глянула на Санчеса, чуть не лопавшегося в потугах удержаться от смеха. – Чего ржешь, негодяй? Твоего командира пытаются очаровать, а ты стоишь и ничего не делаешь!
	— Могу пристрелить его, – предложил Санчес и потянулся за плазменной пушкой.
	— О нет, не надо! – Райнарт вскинул ладонь, точно защищаясь. – Многие тысячи отважных бойцов будут недовольны, потеряв командира.
	— Вот и отлично, – сказала Марта. – Чтобы они его не лишились, держись подальше от меня. Санчес, пошли, навестим Рональда, – и она спешно зашагала в сторону лестницы.
	Хихикающий телохранитель двинулся следом, а Райнарт и не подумал послушаться.
	— Куда же вы, очаровательная Марта? – поинтересовался он. – Не бросайте меня, ибо сердце мое рыдает, когда я теряю вас из виду. Вместе, рука об руку, должны мы бить сторонников преступника, именуемого Пророком. Они предали Эволюцию и истину Стального Кодекса…
	Не отстал болтливый форсер и на лестнице. В сопровождении его речей и удивленных взглядов встречных они спустились на первый этаж. Тут Марта пошла быстрее и просто ворвалась в комнату, которую не так давно занимала сама.
	— Кто? – сидевший за столом Рональд отвел взгляд от экрана вычислительного центра. – О, в лоб тебе магнит!
	В кабинет шагнул Санчес. Захлопнул за собой дверь, приглушив голос Райнарта, вещавшего что-то о любви и священной войне против того, кто предал собственных детей. Прислонился к стене и согнулся от смеха.
	Лицо Рональда стало удивленным.
	— Кто это там? – он взглянул на Марту с интересом. – Твой поклонник?
	— Не замолкнешь – убью, – она показала Санчесу кулак и тут не выдержала, расхохоталась сама.
	Через минуту смеялись втроем.

	* * *

	Разъем легко вошел в отверстие за ухом. Внутри черепа прозвучал мягкий щелчок, Марта ощутила, как расширяется ее голова, становится единым целым с информационной сетью бригады.
	— Первая тактическая – доложить о готовности, – сказала она.
	— Выдвигаемся на позиции, развертывание по плану, – отрапортовал Тейво.
	— Вторая тактическая – доложить о готовности.
	Штабной транспортер стоял на обочине узкой, проложенной в горах дороги, прямо над глубокой пропастью. Седьмая Свободная Бригада двигалась мимо него на север, туда, где пылал голубой огонь портала на Шип.
	Пройдет час – и войска Верных ринутся через него, чтобы захватить плодородную планету и избавить восставших от голода.
	— Третья тактическая – доложить о готовности.
	— Выдвигаемся на позиции, до начала развертывания – пятнадцать минут, – отозвался Теодор.
	Вчера бригада Марты прибыла на военную базу номер два, где некогда и была создана. Ее ряды пополнили форсеры, что оставались тут для защиты портала. Седьмая Свободная, став даже немного больше, чем до начала боев на юге, двинулась дальше на север.
	На небольшом пятачке в окружении гор концентрировались значительные силы. Двигались биотанки Четвертой и Третьей Бригад, громыхали транспортеры с обычными и ударными звеньями. Подгоняла подчиненных через ком-линк Рагла, назначенная главной на эту операцию.
	— Бригада тяжелого оружия – доложить о готовности, – дошла Марта до последнего своего подразделения.
	— Все в норме, до начала развертывания двадцать пять минут, – отозвался тактик, под чьим управлением находилось два десятка биотанков.
	Процесс шел по плану, и Марта позволила себе на мгновение отвлечься, вспомнить о Райнарте. Тогда, в Гролле, от его навязчивых ухаживаний удалось избавиться с немалым трудом. Но высокий лохматый форсер, судя по слухам из Ставки, ставший командиром Десятой Свободной, запал ей в душу, запомнился.
	— Эй, подруга, что у тебя там? – подумать о личном не дала Рагла.
	— Порядок, через полчаса будем готовы. Начнем оснащение ударных групп. Генераторов хватит?
	— Должно хватить, – отозвалась Рагла. – Хотелось бы самой лично проконтролировать готовность, но времени не хватает.
	И она отключилась.
	План операции разрабатывали вчера, используя полученный при атаке Лониса опыт. Тут точно так же первыми в портал двинутся пустые транспортеры – фальшивые цели, призванные отвлечь огонь на себя. За ними пойдут «Звери», на чьи клешни вместо спаренной «Злобы» будут установлены дополнительные генераторы защитного поля. Подобное усовершенствование несколько снизит атакующую мощь биотанков, но зато позволит им выжить в первые моменты, когда люди обрушат на непрошенных гостей волну огня.
	Затем в дело вступят джамперы, попытаются прорваться в тыл защитникам, и напоследок ударит обычная пехота – гасить очаги сопротивления.
	— Фатих, что с тыловиками? – поинтересовалась Марта у заместителя. – Готовы они?
	— Готовы, – ответил тот. – Баки машин заправлены, персонал вздрючен. Если что, с места снимутся за десять минут.
	— Очень хорошо.
	Начали поступать доклады тактиков о том, что боевая позиция занята. Потом вклинился командир технической службы с сообщением о том, что «эти проклятые генераторы нечем крепить». Пришлось воззвать к его профессиональной смекалке и напомнить о чести боевого форсера.
	Когда до начала атаки осталось пятнадцать минут, Марта оказалась порядком взвинчена.
	— Ну надо же, – пробормотала она. – Командовать куда сложнее, чем диверсии устраивать и по врагам стрелять.
	Сидевший рядом с ней водитель штабного транспортера сочувственно хмыкнул.
	— Всем внимание, пошел обратный отсчет, – принес ком-линк голос Раглы. – И да поможет нам сила Эволюции…
	Последние минуты тянулись словно часы. Сердце Марты тяжело бухало, хотелось схватить ионное оружие и в кого-нибудь выстрелить. Но она лишь тискала подлокотники кресла и ругалась про себя.
	— Поехали, – сказала Рагла.
	С того места, где стоял транспортер Марты, ничего видно не было.
	Но она заранее позаботилась над тем, чтобы запустить один из разведывательных модулей. Так что разглядела момент, когда в портал ринулись старые транспортеры, как из их кабин на ходу начали выпрыгивать водители. Зашевелили клешнями биотанки, окутались куполами защитного поля, поползли вперед. Помчались брандеры, сверкая железными боками.
	— Погружение, – скомандовал тактик бригады тяжелого оружия, когда первый из «Зверей» окунулся в синее зарево.
	За ним прошел второй, третий, стартовали джамперы, засияли синие выхлопы их двигателей.
	— И нам пора, – сказала Марта водителю. – Поехали, что ли.
	Командиру бригады нет смысла соваться на Шип в первый момент атаки, когда там настоящий ад. Но задерживаться на Рахонависе тоже не стоит. Никто не знает, как пойдут дела.
	По мере того, как тактические бригады проходили через портал, Марта теряла с ними связь. Внутреннее информационное пространство съеживалось, в нем оставалось меньше и меньше объектов. Модуль показывал, как портал, точно огромная воронка, засасывает в себя бойцов.
	Транспортеру приходилось двигаться по обочине, обгоняя ждавшие своей очереди части.
	— Куда спешите!? – орали вслед штабной машине горластые форсеры. – Мы в очереди на победу раньше занимали!
	От этих криков у Марты стало легче на сердце – раз шутят, значит, правда верят в успех. Открылся портал, могучие башни ДОТов, оставшиеся от демонтированной только вчера оборонительной линии.
	— Добавь скорости, – приказала она. – Чую я, что там жарко.
	— Есть такая штука, – согласился услышавший слова через ком-линк Фатих, и Марта представила, как он закусывает нижнюю губу, как всегда в напряженные моменты.
	Мотор взвыл громче, пролетела мимо башня с торчавшими из амбразуры стволами ионных разрушителей. Машина окунулась в слепящий свет и выскочила из раннего утра в полдень.
	В небе висело крупное желтое солнце, теснились ослепительно-белые облака. На горизонте виделись горы, гораздо ближе находились поросшие лесом холмы. И со всех сторон мчались пули и ракеты, вспыхивали плазмоиды, ионные разряды. Долетал грохот разрывов, визг, рев, хруст и вопли.
	Меж клубов дыма и языков огня виднелись шагающие танки, «Звери», бегущие и стреляющие форсеры. Падали и взмывали обратно джамперы, резонансные орудия в их руках издавали едва слышный, но в то же время очень неприятный для слуха звук. Гулко трещали пулеметы.
	В первый момент Марта потерялась от обилия хлынувшей на нее информации. Даже не дернулась, когда по борту транспортера хлестнула очередь, а водитель, дико ругаясь, принялся выворачивать руль.
	Поднимая модуль повыше, она пыталась разобраться, как идет бой.
	Нападение оказалось для людей полной неожиданностью. Первую линию обороны атакующие прорвали, и теперь добивали ее защитников, одновременно пытаясь добраться до второй, не менее мощной.
	— Куда полезли, идиоты? – рычал в ком-линке один из тактиков. – Там наши джамперы! Ваша цель…
	— Быстрее, быстрее! – орал второй. – Наддали!
	Что-то взорвалось с такой мощью, что качнулась земля. Справа от портала, за рядами колючей проволоки, через которые продирались биотанки, поднялся столб багрового пламени. Не успела Марта понять, что это такое, как пришлось вмешаться в развитие событий на левом фланге.
	Там люди неожиданно уперлись.
	— Тейво, пусть залягут! Оставшиеся брандеры в дело! – рявкнула она. – Агнешка, где твой резерв?
	Свечой ушли в небо несколько джамперов. Шагающий танк попытался задрать вверх похожие на куцые крылья установки пуска управляемых ракет, но сам угодил под выстрел ионного разрушителя. Металлический корпус лопнул, в стороны полетели обломки.
	Остались стоять железные ноги с тремя пальцами, но через мгновение рухнули и они.
	— Вперед! – сорванным голосом рявкнул Тейво, когда один за другим замолчали два пулемета, а еще один «Варвар» после столкновения с брандером рухнул набок. – И побыстрее!
	— Встречай подмогу, – услышала Марта голос Луизы и поняла, что через портал пошли части Четвертой Свободной Бригады во главе со своим супертактиком. – Надеюсь, что живые люди тут еще остались?
	— Остались, как же без того? – и тут же выпущенная одним из шагающих танков ракета взорвалась совсем рядом. Транспортер мотнуло, Марта ощутила, как разъем с хрустом вылезает из гнезда в голове. Ее бросило вперед, лицом на лобовое стекло, затем нечто тяжелое обрушилось сверху…
	Пришла в себя, как показалось, в тот же момент. Открыла глаза и с удивлением поняла, что лежит на откидной койке в кузове.
	— Как самочувствие? – поинтересовался сидевший рядом Санчес.
	— Нормально. Только голова болит… – она подняла руку, ощупала лоб, где обнаружила большой синяк. – Что случилось? Как там наши? Сколько времени прошло?
	— Двадцать минут, – отвечать телохранитель предпочел с конца. – Бой закончился, бригада зализывает раны, а Третья и Четвертая пошли наступать дальше. Надо бить людей, пока они не готовы.
	— Это правильно. А со мной-то что произошло? Наша машина на ходу?
	— На ходу, – Санчес кивнул. – Попали под ракетный залп. Вмяло здоровенный кусок брони на крыше. Тебе досталось, водитель слегка посечен осколками, но жить будет. Остальные в порядке. Модуль вернулся на месте, Фатих командует, так что можешь не беспокоиться.
	— Но осмотреться ты мне разрешишь? – Марта осторожно села. Переждала навалившееся головокружение, встала и твердым шагом направилась к люку. Связист от пульта бросил на нее удивленный взгляд.
	Снаружи отвратительно сильно воняло дымом. Чадил один из транспортеров-смертников, горели обломки биотанков, погибших у самого портала. Ветер нес гарь со стороны оборонительной линии, где вперемешку лежали тела людей, форсеров, стояли разбитые и покореженные боевые машины.
	— Большая удача, что мы так легко прорвались, – сказала Марта, разглядывая линию обороны.
	Защитники Шипа постарались на славу. Натащили откуда-то пластобетонных блоков, натянули колючую проволоку в несколько рядов. Наставили огневые точки так густо, чтобы в случае необходимости обрушить на пятачок земли внутри периметра лавину пуль и снарядов.
	— Здорово, что они не ждали от нас такой наглости, – кивнул Санчес.
	Они пошли в ту сторону, где среди останков нескольких шагающих танков лежал «Зверь». Последнего из противников он зажал в могучей клешне, передавил ноги, пилой располосовал кабину. Но в этот момент в него угодили сразу несколько ракет, и броня громадного краба не выдержала.
	— Удивительно, они все вооружены по разному, – Марта присела на корточки около того «Варвара», что сохранился лучше других. За разбитым бронеколпаком кабины виднелось изуродованное тело пилота. – У этого две пушки на боковых подвесках, да еще ракеты, а вон у того – огнемет и пушка…
	— А вон тот вообще оборудован ковшом, – Санчес показал на еще одну погибшую машину. – Строительный вариант.
	Шедшие в первой волне атаки «Звери» просто продавились через оборонительный периметр. Многие погибли, но защитное поле и броня других выдержали, а противостоять циркулярной пиле и плазменным разрушителям не такая уж толстая «шкура» «Варваров» не смогла.
	— Командир, вы на ногах? – донесся обрадованный голос Фатиха. – Разрешите доложить? За время вашего беспамятства…
	Марта вздохнула, поднялась на ноги и повернулась в сторону спешившего к ней заместителя.
	Прогулка закончилась, началась работа.

	* * *

	— Ну что, ездить будет? – спросила Марта, оглядывая «морду» штабного транспортера, на которой красовалась громадная заплата.
	— Будет, а как же, – ответил тактик, возглавлявший службу технической поддержки в Седьмой Свободной Бригаде. – И не хуже, чем раньше. Вот только если сюда что-то серьезное попадет, то броня не выдержит. Просто-напросто лопнет, и сделать с этим ничего невозможно. У нас, увы, – он развел руками, – не завод, а только мастерская.
	— И на том спасибо, – Марта похлопала разговорчивого тактика по плечу. – Иди, собирайся, скоро в дорогу.
	С момента прорыва через портал прошло три часа. Желтое солнце в синем небе сдвинулось, на смену уползшим за горизонт облакам явились новые. Запах гари немного ослабел.
	Бригада за это время успела сделать очень многое. Связаться с оставшимся на Рахонависе командованием и доложить, что все идет успешно. Собрать и приготовить к унификации погибших. Растащить в сторону пластобетонные блоки, слегка перекусить и обработать полученные раны.
	Нужно было двигаться дальше. У портала оставался Тейво со своими бойцами, да и то только до момента, как им на смену придут части Девятой Бригады.
	— Ну что, как говорится, по машинам? – сказала Марта. – Пора двигаться. А то девчонки, – она хмыкнула, представляя, как отреагируют Луиза и Рагла на такое прозвище, – по мне скучают, наверное.
	Третья и Четвертая ушли далеко вперед и, судя по сообщениям, добрались до ближайшего города.
	— По машинам, – кивнул Фатих и полез в люк.
	Марта последовала за ним, заняла место рядом с водителем, под глазами у которого виднелись синяки. Стоявшие у портала транспортеры дружно запустили двигатели и по одному начали выруливать на дорогу.
	Первой двинется в путь разведка, затем основные силы, штаб и тыловики. А прикроет всех вторая тактическая, которой сегодня играть роль арьергарда.
	— Красивая планета, – сказала Марта, когда портал остался позади, и потянулись холмы, заросшие густым лесом.
	Он не напоминал смертоносные джунгли Хордана или непредсказуемую чащу Лониса. Ровные стволы, густые кроны, почти полное отсутствие подлеска – все это радовало глаз.
	— Ага, – флегматично отозвался водитель. – Но не будь тут людей, она бы выглядела еще красивее.
	— Это точно.
	Проехали мост над неширокой прозрачной речкой, и тут сзади донесся громкий взрыв. Долетел стрекот автоматов, вой дюз уходившего от обстрела модуля.
	— Тормози! – рявкнула Марта вслух и через ком-линк. – Что там такое? Нападение? Как могли прозевать? А ну все наружу…
	Подняла собственный, установленный на крыше «Циклон», развернула его вокруг оси.
	Один из транспортеров горел, другой, с развороченной кабиной, лежал на обочине. Около них перебежками двигались форсеры, плазмоиды летели в сторону леса, туда, где в зарослях заметно было шевеление.
	— Проклятье, оптика сбоит, – ругнулась Марта, когда осознала, что фигуры врагов почему-то кажутся размытыми. – Или нет?
	Все остальное камеры модуля показывали нормально – деревья, форсеров, машины и даже местное светило. Вот только люди казались прозрачными, и сосредоточить на них взгляд было невероятно трудно.
	— Синтия, это твои? – спросила Марта, определив, к какой тактической бригаде относятся атакованные транспортеры. – В атаку, быстрее! Их немного, одного или нескольких взять живьем. Одновременно грузите раненых и убитых. Пусть в соседних машинах потеснятся.
	— Есть, – отозвалась тактик. – Сейчас сделаем.
	Бойцы зашевелились, стрельба стала чаще. Две группы форсеров двинулись в лес справа и слева от того места, где засели люди, чтобы взять их в клещи. Маневр не стал неожиданностью для врагов, и они принялись отходить. Бой переместился в чащобу, под кроны деревьев, где Марта не могла наблюдать за ним.
	Но попереживать по этому поводу ей не дали – в ком-линке прозвучал голос Раглы.
	— Эй, где вы там? Скоро будете?
	— Немного задержались, клянусь Пророком, – ответила Марта. – На нас тут слегка напали. А что, у вас горячо?
	— Вступили в город, и тут люди начали сопротивляться, как бешеные. Идем вперед, потери велики, так что твоя бригада нам не помешала бы.
	— Поняла. Постараемся ускорить движение, – Марта кивнула.
	Она помнила городские бои на Эброне. То, как люди, почти не вооруженные тогда, цеплялись за каждый дом, какой ценой давались победы. И понимала, что сейчас, когда у воинов диктатора появились шагающие танки, рельсовые орудия и прочие «сюрпризы», добиваться успеха станет еще труднее.
	— Командир, – на связи появилась Синтия. – Удалось взять одного, и то мертвым. Другие ушли.
	— Упустили? Твое счастье, что у меня времени нет на то, чтобы ругаться. Почему они так плохо видны?
	— Тут какой-то странный костюм.
	— Несите его сюда, рассмотрим на ходу. И быстрее, ради всех гроз Эброна, – Марта перешла на общий канал. – Через десять минут возобновить движение. Увеличить скорость в полтора раза.
	Тактики один за другим подтвердили получение приказа. Марта задала модулю программу возвращения на крышу транспортера. Сама отключилась от информационной сети, вылезла из кресла и пробралась в кузов. Связисты не обратили на нее внимания, Фатих поднял вопросительный взгляд.
	— Сиди, – она махнула заместителю. – Эй, Санчес, подними задницу и открой люк. Нам сейчас принесут кое-что интересное.
	— Уже открываю.
	Люк с лязгом распахнулся, Санчес выглянул наружу. Донесся слитный топот, затем телохранитель отошел, и двое крепких бойцов сгрузили на пол тело человека в странного вида плаще.
	— Разрешите доложить! По вашему при… – начал один из форсеров.
	— Отставить, – прервала его Марта. – Свободны. Бегом до своей машины, а то без вас уедем.
	— Есть! – и бойцов точно ветром сдуло.
	Люк захлопнули, под потолком кузова вспыхнул осветительный блок. Дорожки света побежали по вплетенным в ткань плаща блестящим проводкам. Стало видно лицо человека, перепачканное кровью, рана от ионного разряда во лбу, и застывшие мертвые глаза.
	— Что это такое? – Санчес присел на корточки рядом с трупом. – Что-то новенькое?
	Марта последовала его примеру и тут же вынуждена была ухватиться за стенку, поскольку транспортер дернулся и поехал.
	— Да, странная штука, – провела рукой по плащу и ощутила, что тот покрыт шершавым напылением.
	— Здорово, – Санчес разобрался с застежками и снял плащ с трупа. На вороте обнаружил сенсор, утопленный в страховочное гнездо. – Генераторы вшиты в подкладку, а вот тут включается…
	После нажатия сенсора плащ словно мигнул. По нему поплыли пятна цвета стен транспортера, мелькнуло и пропало искаженное лицо Санчеса. А потом накидка словно исчезла, растворилась.
	Марта даже потрясла головой, пытаясь убедить себя, что в руках у телохранителя вовсе не кусок пустоты.
	— Ну-ка пошевели его, – велела она.
	При движении плащ проявился, но остался чем-то неопределенным, размытым. Стало ясно, почему через камеры модуля силуэты людей выглядели смазанными и прозрачными.
	— Отличная штука, – подал голос Фатих. – Не хуже, чем камуфляж-хамелеон. Обратите внимание, она дает невидимость по всему спектру. Если человек в таком плаще вздумает подкрасться к нам, то мы его просто не увидим.
	Марта перешла на инфракрасный режим и убедилась, что заместитель прав – она увидела то же размытое пятно.
	— А ведь ничего не мешает натянуть такое полотнище на боевую машину, – проговорил Санчес. Открыл рот, чтобы еще что-то добавить, но тут машину тряхнуло, и уроженец Хордана прикусил язык.
	Зашипел от боли, точно очень большой хищник.
	— Одно мешает, – заметила Марта. – То, что эта штуковина должна стоить невероятно дорого и быть сложной в изготовлении. Иначе быть не может. Санчес, тело выброси, плащик прибереги. Пригодится.
	— Ешсть, – ответ получился немного невнятным.
	Марта вернулась в кабину, воткнула разъем на место.
	Транспортер мчался навстречу опустившемуся к горизонту солнцу. На обочинах мелькали поля и перелески, впереди, по сторонам от светила, виделись два жирных столба черного дыма.
	Война вступила на Шип обоими ногами.

	Сын Земли
	4

	Ночной лес был тихим и темным, лишь время от времени далеко, на границе болот, истошно вспискивала какая-то тварь. Казалось, что ее грызет и никак не может догрызть неумелый хищник.
	Второй полк корпуса «Один» стоял лагерем прямо в лесу, а Роберт и его солдаты несли дозор в северо-западном углу охранного периметра. Двое сидели в кроне ветвистого дерева, трое – у основания ствола.
	— Вот вернемся в Либрию, – Трэджан, несмотря на сонливость, был бодр и весел, – я найду ту красотку и обязательно познакомлюсь. Поведу ее в кино… Вы слышали, новый фильм вышел, «В тылу врага»?
	— А ты уверен, что мы в Либрию вернемся? – зевнув, спросил Роберт. – Ведь Белфинд еще не очищен.
	Время, прошедшее после взрыва одного из логовищ тварей, полк проводил на болотах. Прочесывал каждый квадратный метр окрестностей в поисках затаившегося хищника или призрака.
	Кто знает, может одного существа достаточно, чтобы построить новое гнездо?
	По слухам из штаба, война на Белфинде продолжалась с прежним ожесточением. Севернее, в горах, и много южнее, в степях, по-прежнему лилась кровь, красная – людей, и белесая – пришельцев из космоса.
	— Вернемся, – уверенно заявил Трэджан, точно сидел в кресле командующего корпусом. – Хотя, может быть, что и не вернемся… Отправят нас морозить задницы в горы. Брр, как Сибирь вспомню, так холодом и пробирает.
	— Скажи спасибо, что на Фрио не угодил, – буркнул Мурад. – Там о-го-го как холодно.
	— Тихо! – цыкнул Кампински с вершины дерева. – Что-то шевельнулось. Вон там, справа от кудрявого куста…
	Бойцы насторожились, подняли автоматы.
	Роберт и в самом деле уловил шорох, затем увидел очертания небольшого корявого существа, ползущего по стволу одного из деревьев.
	— Это местный, – сказал он, опознав одну из разновидностей сухопутного краба. – Отбой тревоги…
	Трэджан облегченно вздохнул, Мурад принялся ожесточенно чесаться.
	— Увы, не отбой, а подъем, – голос Бьерна в наушниках заставил Роберта вздрогнуть от неожиданности. – Только что получен приказ – немедленно сниматься с лагеря и идти на запад.
	— А что случилось?
	— Форсеры на Белфинде, – сказал лейтенант. – Вы пока оставайтесь на месте, глядите во все глаза. Мало ли что? Как только полк будет готов, я дам сигнал. Пойдем в арьергарде.
	— Не нравится мне это, – Роберт подумал, что для полного счастья им не хватало еще как раз солдат Зигфрида фон Хайнца. – Жду сигнала.
	Узнав новости, бойцы поскучнели.
	— Что им понадобилось на этой Единым забытой планете? – с необычным ожесточением поинтересовался Шриван.
	— Это меня интересует в последнюю очередь, – сказал мрачный, словно грозовая туча, Трэджан. – Все планы срываются. Пока будем форсеров бить, красавица может найти другого парня. Это ужасно…
	— Ничего, не переживай, – попытался утешить его Мурад. – Она тебя видела, а значит, никогда не забудет.
	— Ты так думаешь?
	— Такого молодца трудно забыть, – встрял Роберт. – Ноги кривые, рожа страшная. Будешь являться ей во снах, так девица стонать замучается…
	Засмеялись все, даже Трэджан.
	А еще через пять минут Бьерн скомандовал «Отходим». Кампински и Шриван слезли с дерева и все пятеро двинулись через чащу туда, где собирался взвод. Прошли опустевший лагерь – прямоугольные отпечатки палаток, засыпанное кострище, запах горелой пиши – и углубились в лес.
	Офицеры гнали подчиненных так, словно форсеры уже подбирались к столице Белфинда. Километр за километром оставались за спиной, чавкала густая жижа проток, шуршала под ногами солдат трава. Разлетались и разбегались с их пути ночные твари, звезды следили за марш-броском через сплетение ветвей.
	— Куда мы так несемся? – просипел Трэджан, пытаясь на ходу снять шлем и вытереть пот со лба.
	— Навстречу славе, сомий хвост, – отозвался Роберт.
	Небо на востоке начало светлеть, когда они добрались до поселка, у которого ранее стоял штаб корпуса. На его месте обнаружились поставленные колонной транспортеры.
	— По машинам! – донеслась зычная команда, ожили моторы, и солдаты торопливо полезли в кузова.
	Роберт помог забраться Кампински с его громоздким пулеметом, потом запрыгнул сам.
	— Все на месте? – в кузов заглянул Бьерн. – Держитесь хорошенько, поедем с ветерком.
	И лейтенант ушел, бормоча что-то себе под нос. Громко хлопнула дверца кабины, машина двинулась с места. Минут через пять стало ясно, что командир взвода обманул – они не просто поехали с ветерком, а полетели, точно бешеные. Замелькали, уносясь назад, деревья на обочинах.
	Транспортер трясло на рытвинах, его кузов, помнивший, наверное, еще времена создания КОСМ, скрипел и кряхтел. Выдохшихся во время марш-броска солдат слегка подбрасывало.
	— Они что, с ума сошли? – гневно поинтересовался Кампински, на повороте едва не слетевший на пол.
	— Похоже на то, – Роберт пытался написать очередное письмо Ангелине, но пальцы все время соскакивали с сенсоров, а инфофон норовил вылететь из рук. – Тьфу ты, пропасть! Чтоб им…
	Пришлось смириться и сунуть приборчик в карман.
	— Если у вас нет собаки, ее не удавит сосед, и с другом не будет драки, – неожиданно запел Трэджан, – если у вас, если у вас, если у вас друга нет…
	— Это откуда? – спросил Роберт.
	— Из старого фильма, – у уроженца Аляски дома, на Земле хранилась огромная коллекция древних картин. – «Ирония судьбы» называется. Ну что, а теперь вместе – оркестр гремит басами, трубач выдувает медь, думайте сами, решайте сами…
	— Тоже нашел момент, – проворчал сержант третьего отделения, презрительно сморщив длинный нос.
	— А чем он плох? Спать все равно нельзя, есть тоже. Так чего – скучать, что ли? Или песня тебе не нравится? Можно эту – раздаются тары-бары, тары-бары, к нам приехали гусары…
	— О, про гусар давай, – сказал Кампински. – Один из предков, по семейному преданию, как раз гусаром был. Отличился в войне то ли с турками, то ли с австрияками, за что его пожаловали какой-то хренью. То ли поместьем, то ли золотой табакеркой. Только сначала учим слова…
	— Деваться некуда, – Роберт улыбнулся сержанту третьего отделения, и тот махнул рукой.
	Из-за горизонта всходило солнце. Старый, раздолбанный транспортер несся по кривой лесной дороге, грозя развалиться на куски. А сидевшие в его кузове солдаты на разные голоса вопили песню, сочиненную в те времена, когда никто не думал ни о каких форсерах…
	И надрываясь вместе с остальными, Роберт получал невероятное удовольствие.

	* * *

	Вода в реке была темно-зеленого цвета, малахитовые волны лениво облизывали берега. Чуть ниже по течению из них торчали сваи взорванного моста, на другой стороне виднелась уходившая в лес дорога.
	— Вовремя вы прибыли, – сказал лейтенант из первого полка, встречавший бойцов второго в окопах.
	Вид у него был усталый, под глазами набрякли мешки, а бронекостюм выглядел таким закопченным, словно его держали над костром.
	— Что, сильно лезут? – спросил Бьерн.
	— Просто жуть, – ответил лейтенант. – Атаку отбили четыре часа назад, на рассвете, значит, следующая будет не позднее, чем в полдень. У этих гадов все как по расписанию.
	— Ясно, – заметил Бьерн. – Давай тогда определимся с расстановкой. У меня семнадцать человек…
	Окопы, наспех вырытые в некогда густых, а теперь изрядно прореженных зарослях, тянулись вдоль берега реки. В тыл от них вели ходы сообщения, повсюду валялись щепки, ветки, горелые стволы.
	Чтобы добраться сюда, второй полк корпуса «Один» провел в пути больше суток. Остановились только один раз, у крохотного поселка, и тогда солдатам удалось поесть.
	— Так, дело обстоит следующим образом, – сказал Бьерн, переговорив с коллегой. – Первое отделение – туда, второе…
	Роберту и его парням достался участок окопа прямо перед двумя огромными пнями.
	— Красивые, наверное, были деревья, – заметил Шриван, разглядывая ожоги от плазмоидов на молочно-белой древесине.
	— Хватит трепаться, – одернул его Трэджан. – Ты слышал, что у нас меньше часа до боя? Надо поесть.
	Из рюкзаков вытащили консервы, запакованные в пластик пироги. Окоп огласился дружным чавканьем.
	— Знаю же, что дрянь несусветная, – сказал Кампински, разглядывая банку, наклейка на которой гласила «Бобы с мясом», – а жру так, что за ушами трещит. Вот что настоящий голод с человеком делает!
	— И жажда, – Трэджан отхлебнул из фляги. – Эх, сейчас бы пива. Баварского, копченого, с сосисками…
	— Или рагу с индюшатиной, – Шриван вздохнул. – Его моя жена знаете, как делает? Ох, пальчики оближете.
	— Отставить мечтания, – сурово проговорил Роберт. – А то после ваших разговоров у меня консервы в рот не лезут.
	Из-за поворота окопа появился Бьерн, понимающе ухмыльнулся.
	— Едите, – сказал он. – Как закончите, оборудуйте пулеметную точку. И побыстрее. Ладно?
	— Есть, – кивнул Роберт и в очередной раз сунул ложку в банку.
	Лейтенант ушел, а они неспешно закончили с завтраком.
	На то, чтобы оборудовать ячейку для Кампински, потратили чуть ли не час.
	— Ну что, как обзор? – поинтересовался Роберт, когда пулеметчик занял место и устроил «Крестоносец».
	— На первый взгляд – отлично. Но точно узнаем в ближайшем бою.
	Шанс проверить представился очень быстро. Не успело солнце забраться в зенит, как с противоположного берега полетели плазмоиды, выпущенные из мортир и танковых разрушителей.
	— По местам! – рявкнул Роберт. Солдаты принялись нахлобучивать шлемы и хватать автоматы.
	Обстрел продлился минут пятнадцать, а затем лес на другой стороне реки зашевелился, точно ожил. К воде двинулись «Звери», побежали пехотинцы в серой, поблескивавшей на солнце броне.
	Следующий час Роберт только и делал, что стрелял. Менял магазины в автомате, пригибался, когда над головой проносился шар раскаленной плазмы. Орал на солдат и старался не пропустить ни одного приказа Бьерна.
	Рычал пулемет Кампински, земля плавилась, горели немногие уцелевшие деревья. Из-за спин пехотинцев палили автоматические гранатометы, осколки со злым бульканьем полосовали гладь реки. Течение уносило тела особо смелых форсеров, в зелени возникали багровые струи.
	Когда враг отступил, Роберт опустил оружие и сглотнул. Пересохшее горло дернуло болью.
	— Неужели все? – сказал Трэджан, и голос его прозвучал слабо, будто из соседнего помещения.
	— Чего? – поинтересовался Роберт. – Ты почему шепчешь?
	Лангтон с удивлением глянул на командира и проговорил громче:
	— Да ты оглох, похоже! Эй, слышишь меня? Шлем тебе надо заменить!
	— Не надо орать, – Роберт потряс головой и сел на дно окопа. – Все-таки мы отбились. А я почти не верил. Особенно в тот момент, когда танк влез на наш берег и зацепился… Ну и жуткий он вблизи…
	— Но ничего, наши дали ему прикурить, – Шриван снял шлем, обнажив мокрое от пота и бледное лицо, копну черных кудрей. – И все же сегодня нам бы здорово помогли эти, как их… тяжелые боевые костюмы…
	— Катафракты, – Роберт вспомнил тот день, когда благодаря броне, способной выдержать попадание ионного орудия, вырвался из лап хищников. – Да, давненько я их не видел…
	— Я еще на Циклоне слышал, что их производство приостановили, – сообщил Мурад. – То ли они слишком дорогими выходят, то ли в эксплуатации сложны. «Варвары» куда проще и надежнее.
	— Но тут и их нет, – Роберт стащил шлем, потянулся к вырытой в стене окопа полочке, где стояла фляга. С наслаждением плеснул в лицо, сделал несколько глотков. Снял перчатки и вымыл руки. – Фух, вот так куда лучше…
	— Дай сюда флягу, – попросил Трэджан. – Раз нет, значит, скоро будут. Думаешь, нас тут просто так оставят?
	— Это мы посмотрим, – проговорил, выбираясь из ячейки, Кампински. – Эй, вода-то осталась?
	Следующая атака началась через пару часов, и оказалась не слабее первой. Закончились ленты к пулемету, залп из мортир накрыл позиции третьего батальона. Западнее расположения полка форсеры сумели перейти реку и на какое-то время ворваться в окопы.
	Но люди держались, не отступали, не впадали в панику. Солдаты, прошедшие Эброн, Сибирь и Диадему, спокойно делали свое дело.
	— А вот и «Варвары» пожаловали… – просипел Трэджан, когда сразу две управляемые ракеты поразили ползущий прямо на них биотанк. – Я же говорил?
	В звуковое полотно боя вплелась новая нить – равномерный рокот скорострельных пушек.
	— К счастью, ты не ошибся, – ответил Роберт.
	Земля затряслась, со стенок окопа посыпались куски почвы. Два шагающих танка преодолели линию обороны и остановились над ведущим к реке откосом. Один почти сразу взорвался, когда в него угодил толстый луч ионного разрушителя, другой поспешно сдал назад.
	В наушниках пехотинцев на мгновение прорезались голоса танкистов:
	— Борт семнадцать, немедленно назад! – рявкнул кто-то довольно сердито.
	— Да куда… – остаток фразы потонул в шорохе и треске.
	Но задачу «Варвары» выполнили. Остатки ударных сил форсеров откатились на тот берег. Когда до вечера не последовало ни одной атаки, стало понятно, что наступательный порыв детей Сложных Миров исчерпал себя.

	Дочь эволюции
	14

	Десантно-штурмовой корабль прошел над самой головой. Морщась от дикого рева двигателей и от боли в пробитом плече, Марта все-таки ухитрилась нажать гашетку. Луч ионного орудия вонзился летающей машине в брюхо, та задымила, резко пошла в сторону и пропала за домами.
	Звуки боя заглушил взрыв, над крышами поднялся столб пламени.
	— Есть! Так ему! – Санчес отшвырнул использованную батарею и вставил в слот новую.
	— О, какая штука… – проворчал Фатих, когда на улицу прямо перед ними выскочил «Варвар». С одной из его подвесок в сторону форсеров с ревом прянула струя огня. Только с расстоянием пилот не рассчитал, и пламя затухло, не добравшись до баррикады, возведенной поперек проезжей части.
	Водитель штабного транспортера выстрелил, но плазмоид бессильно разбился о броню кабины. «Варвар» в ответ задействовал пулемет и побежал вперед. Над головой Марты засвистели пули.
	Под прикрытием боевой машины двинулись вперед пехотинцы.
	— Где они!? – прорычала она, вскидывая «Ярость» и мысленно подгоняя все не желающий генерироваться разряд.
	Словно в ответ из-за спины прилетел выпущенный из мортиры плазмоид, за ним еще один. Танк окутало облако огня и дыма, он качнулся. Очередное попадание бросило «Варвар» на стену дома. Он проломил ее, точно пьяный великан, с грохотом провалился внутрь.
	— Готов! – яростно завопил Фатих.
	Бои на Шипе длились пятый день. Бригады Верных двигались вперед, захватывая селение за селением. На Рахонавис уходили транспорты, набитые зерном и всем прочим, что удавалось найти на людских складах. Все шло отлично до вчерашнего дня, когда из-за горизонта показался крупнейший город планеты – Артаркес.
	Форсеры вошли в него и намертво увязли в уличных боях. Люди получили подкрепление, а заодно, судя по всему, приказ стоять насмерть. За двадцать часов сражения Седьмая Свободная Бригада понесла куда большие потери, чем за предыдущие дни.
	А сегодня утром враг организовал контратаку, невероятно умную и быструю. Заслон форсеров оказался смят, за оружие пришлось браться всему экипажу штабного транспортера, исключая связистов.
	Впервые за долгое время Марта участвовала в настоящем бою. И это ей ужасно нравилось.
	Выцелила одного из бежавших по улице людей, нажала гашетку. С радостью увидела, как враг упал и остался лежать неподвижно. Мгновением позже в ком-линке затрещало, а над головой прошел выпущенный из ионного разрушителя разряд в руку толщиной.
	Бригада Синтии, находившаяся сегодня в резерве, все-таки подошла к месту прорыва.
	Бежали бойцы, летели модули, клацали по пластобетону ноги «Зверей».
	— Уф, отбились, – сказала Марта, чувствуя, как от усталости дрожат руки. – Отвыкла я от этого дела что-то…
	— Да? А не скажешь, – Санчес опустил плазменную пушку и улыбнулся.
	Проломивший стену дома танк исправно горел, ветер нес крупные черные хлопья. Люди, обнаружившие, что сопротивление усилилось, больше не стреляли. На этом куске охваченного кровопролитными боями Артаркеса царило спокойствие. От расположенного за рекой центра города долетал треск пулемета, слышались гулкие хлопки разрывов. Но это было далеко и поэтому не в счет.
	Очередной порыв извлек из вышины и швырнул на мостовую крупное семечко с парой ребристых крылышек.
	— Это еще что? – спросил Фатих и потянулся к нему рукой.
	— Осторожно, не трогай! – с неожиданной резкостью проговорил Санчес. – Это местный вьюн!
	Фатих вытаращил глаза и на всякий случай отполз в сторону.
	Семечко немного полежало, а потом из него просто выстрелил острый зеленый росток. Раскрошил пластобетон с такой легкостью, точно это была плодородная земля, ввинтился в него.
	Крылышки отвалились минутой позже.
	— Ничего себе, – удивленно хмыкнул водитель штабного транспортера, когда семечко лопнуло, из него с невероятной быстротой полезли толстые, утыканные шипами плети.
	— Адский вьюн, – Санчес отступил на шаг. – От него планета получила название. Растет, как видите, очень шустро. К счастью, так же быстро высыхает. А то бы эта напитанная ядом штуковина заполонила все вокруг. Даже у нас на Хордане нет ничего подобного.
	— Командиииир! – издалека донесся крик.
	Марта обернулась и обнаружила, что у перекрестка, расположенного полусотней шагов позади баррикады, стоит один из связистов и машет рукой.
	— Похоже, пора возвращаться к своим обязанностям, – она поднялась с земли. – Теперь тут есть, кому оборону держать. Только вот почему он через ком-линк не вызовет? Иду я, иду!
	Уходя, невольно оглянулась на побеги вьюна, что успели покрыть баррикаду и в нескольких местах прорасти через стены домов.
	— Основной канал накрылся, – сообщил связист, когда Марта подошла к нему. – Остался дублирующий, и по нему вас вызывают…
	Причина обрыва связи стала ясна, когда открылся упрятанный в переулке транспортер. Одна из людских ракет угодила в дом поблизости, и кусок стены упал на машину. Ее ходовым качествам это не повредило, а вот главный транслятор раздавило в лепешку. Резервный, к счастью, не пострадал.
	— Кто вызывает? – поинтересовалась Марта, протискиваясь во чрево транспортера.
	— Передал сообщение пункт связи у портала, – ответил связист. – За техниками мы послали. У них должен быть запасной транслятор. Через час починим…
	— Не сомневаюсь, – она плюхнулась в жалобно заскрипевшее кресло и подключилась к информационной сети.
	Голос передавшего сообщение субтактика звучал буднично, а вот сам текст выглядел удивительным: «Оставить бригаду на заместителя. Немедленно прибыть в Гролл. Машина выслана. Главнокомандующий Ставки Эрик Рогхерн».
	— Ха, – только и сказала Марта, – Фатих, бригада остается на тебе. Меня вызывают на Рахонавис.
	— А что случилось?
	— Если бы я знала.
	Мыслей о причинах случившегося не возникло. Рогхерн так соскучился по ней? Глупо. Что-то произошло на Рахонависе? Невероятно. Что там может случиться? Портал под контролем, планета целиком принадлежит Верным. Или ей хотят предложить новое место службы?
	Но поскольку не дело боевого форсера обсуждать приказы, гадать Марта не стала.

	* * *

	На Рахонависе ее встретила гроза. Портал остался позади, и джип оказался словно под водопадом. Молния с треском распорола небо над головой, осветила то, что осталось от оборонительного периметра.
	— Ну вот, электроника накрылась, – сказал водитель присланной за Мартой машины, усатый и солидный уроженец Рахонависа. – Дальше придется как-то на ручном тянуть. Ладно, дело обычное.
	По дорогам Шипа они мчались с бешеной скоростью, на горных трассах планеты вечных бурь темп пришлось немного сбросить. О том, куда они торопятся, Марта не пыталась спрашивать. Хорошо понимала, что водитель не знает, он просто выполняет приказ.
	Остался позади «объект номер один», самая первая военная база форсеров на Рахонависе, открылся Темный лиман. Еще через несколько часов джип переехал мост, нависший над узким проливом, что соединяет Темный лиман с Серым, и принялся карабкаться в горы.
	К вечеру, оставив позади сотни километров и еще одну грозу, Марта очутилась в Гролле.
	— Я всю задницу отсидел, – пожаловался Санчес, когда они выбрались из джипа.
	— Ничего, задница в нашем деле – не главное, – хмыкнула Марта.
	В этот раз ее пропустили к Рогхерну без проволочек. А, вступив в знакомый кабинет, Марта обнаружила там, помимо хозяина, мрачного Райнарта и чернокожего Алана С’Торридо с ухмылкой во всю одноглазую физиономию.
	— Заходи, Марта, садись, – проговорил глава Верных. – Ты добралась очень быстро, и это хорошо.
	Алан кивнул, а Райнарт, вопреки ожиданиям, ничем не выразил радость от встречи, разве что уставился на нее с непонятной тоской в глазах.
	— Все в сборе, – Рогхерн огладил подбородок. – Довожу до вашего сведения информацию: сегодня ночью спутниками было зафиксировано падение на Рахонавис нескольких очень крупных объектов. Большинство упали в море, но один приземлился в горах к западу от Кривого лимана. Там неосвоенные территории. Кроме автоматических метеостанций, на них нет ничего.
	— Только не это… – Марта вспомнила Лонис, где все тоже началось с метеоритов. – Неужели насекомые?
	— Так точно. Отправленный на разведку беспилотный вертолет обнаружил на месте падения огромное сооружение и суетящихся вокруг него тварей. Передал данные и разбился на обратном пути. Попал в грозу, скорее всего.
	— Разрешите вопрос? – Алан нахмурился. – Что за твари?
	— Всю информацию по ним, что у нас есть, получите позже, – Рогхерн перевел взгляд на Марту. – Восьмая Свободная Бригада отправится на запад, чтобы уничтожить опасность. Ты поедешь с ними в качестве консультанта. Насколько я помню, ты имела дело с этими существами, и не только на Фрио.
	— Было такое, – с внезапной силой нахлынули воспоминания о днях, проведенных на Лонисе: джунгли, тяжелая рана, носилки на веранде, лезущие со всех сторон насекомые, едкая кровь во рту…
	Помотала головой, отгоняя наваждение, и обнаружила, что Райнарт все так же таращится на нее.
	— Ты, – Рогхерн повернулся к нему, – как верховный делегат по центральному округу должен, во-первых, всеми силами препятствовать возникновению паники. Во-вторых…
	Марта только хмыкнула – высоко забрался лохматый форсер, стал верховным делегатом…
	— Задача, надеюсь, всем ясна? – осведомился глава Верных. – Тогда приступайте. И не медлите. Нужно действовать максимально быстро, чтобы эта зараза не расползлась по Рахонавису.
	— Разрешите вопрос? – Марта встрепенулась. – А вы уверены, что на планете упал лишь один эээ… транспорт насекомых? Насколько я помню, и на Фрио и на Трясине их было несколько.
	— Уверенности такой нет, поэтому мы продолжаем поиски. Но это, честно говоря, не ваша забота. Идите.
	Трое супертактиков поднялись и вышли в коридор. Стоявшие тесным кружком телохранители мгновенно сделали вид, что на самом деле не болтают, а несут службу.
	— Ну что, подруга, вмажем тем тварям? – поинтересовался Алан, кровожадно скалясь. – Пойдем, мой транспортер стоит на площади. Парни сидят в машинах на базе, ждут лишь приказа.
	— Вмажем, – кивнула она. – Только очень осторожно и вдумчиво. А то как бы они нам не вмазали.
	— Глупости это, – уныло вздохнул Райнарт. – Мы отвлекаемся на каких-то животных вместо того, чтобы безжалостно уничтожать настоящих врагов. Предатели Стального Кодекса торжествуют, гнетут наших братьев. А вообще… – тут он понизил голос. – Я скучал по тебе…
	— Ну надо же? – Марта фыркнула. – Ты хороший парень, только вот несешь порой всякую ерунду. До встречи.
	Она помахала Райнарту рукой и вслед за Аланом заторопилась к лестнице.
	В глубине сердца радость – приятно, когда кто-то волнуется о тебе, скучает – боролась с удивлением. Поверить в то, что подобный форсер мог испытывать к ней, обычной девушке, каких в любой бригаде десятки, какие-то чувства, не удавалось. Терзали подозрения, что лохматый делегат Ставки просто-напросто развлекается.
	— Забирайся, подруга, – велел Алан, когда они покинула административный комплекс и подошли к штабному транспортеру, точно такому же, как в Седьмой Свободной. – Эту колымагу мне выдали пару дней назад, когда назначили большим начальником. Места на всех хватит.
	— Не называй меня так, – огрызнулась Марта, поднимаясь по трапу. – Какая я тебе подруга?
	— А как? – на одноглазой физиономии отразилось искреннее удивление.
	— Можешь звать просто – супертактик, – внутри кузов выглядел стандартно: рабочие места для связистов, стол, откидная койка, санитарный блок, несколько откидных сидений. – Ну, или по имени.
	— Идет, – Алан пролез через дверцу, ведущую в кабину, но закрывать ее не стал. – Так, где тут штука, что в башку втыкают? А ты трогай, парень. Чего застыл?
	— Кстати, а зачем ты носишь повязку? – поинтересовалась Марта, устраиваясь на одном из откидных сидений. – Ведь в любом модификационном центре тебе могут запросто сделать новый глаз?
	— Точно, могут. Вчера, когда в голову привинчивали усиленный ком-линк, как раз такое предлагали. Но я отказался. С повязкой я выгляжу куда лучше, и, – он хмыкнул, – злее и свирепее.
	И, просунув голову в дверцу, Алан показательно оскалился.

	* * *

	Транспортер остановился так резко, что Марта едва не свалилась с сиденья. Спасли ее страховочные ремни.
	— Что там такое? – пробормотала она в ком-линк.
	Без привычного подключения к информационной сети она чувствовала себя внутри штабной машины слепой и глухой. Не могла видеть и слышать, что творится снаружи. И поэтому весь путь от Гролла до Кривого лимана, занявший девятнадцать часов, ощущала глухое раздражение.
	— Первая бригада сообщила о контакте с противником, – ответил Алан. – А дороги больше нет, придется пешком.
	— Хоть разомнемся маленько. А то ездим и ездим, – Марта отстегнула ремни, потянулась к стоявшему рядом ионному орудию. – И вообще, что от меня толку, если я буду по тылам прятаться?
	— В бой рвешься? – поинтересовался командир Восьмой Свободной. – Это зря. У меня в бригаде хватает тех, кто умеет стрелять. А вот тех, кто знает, как воевать с этими тварями, ни одного.
	На это возразить было нечего.
	Когда выбрались из транспортера, выяснилось, что стоит тот в узком ущелье, зажатом меж двух крутых стен.
	— Веселое местечко, – оценил Санчес, глядя вперед, туда, где форсеры с оружием лезли по каменистому склону.
	— Точно, – Марта кивнула и вздрогнула, осознав, что в голове появился мерзкий, еле слышный шепот.
	Тот, что впервые возник на Лонисе, вскоре после того, как кровь одного из насекомых попала к ней в организм.
	— Что с тобой, подру… в смысле, супертактик? – осведомился выбравшийся из машины Алан. – Ты белая, точно снег.
	— Ничего, это пройдет, – соврала Марта, изо всех силы пытаясь заглушить бормочущие внутри черепа голоса.
	Как всегда, у нее почти ничего не получилось. Удалось лишь сделать чуть тише зловещий шепот, говорящий о том, что насекомые где-то рядом.
	— Выгружайтесь, – принялся командовать Алан. – Семен, ты останешься в машине. Тони и Линда, понесете транслятор, – в комплекте оборудования для штабного транспортера был переносной узел связи – как раз на такой случай. – Быстро, шевелитесь. А то подпалю из пушки что-нибудь…
	Оставив транспортеры в ущелье, под прикрытием одной из тактических бригад, Восьмая Свободная двинулась в горы. Пошла в ту сторону, где, по данным воздушной разведки, находилось логово насекомых. Разбросала в стороны «щупальца» патрулей и разведывательных групп.
	Марта шла рядом с Аланом в центре боевых порядков. Шепот в голове не стихал, иногда начинало мерещиться, что нечто бесплотное касается затылка, норовит пролезть внутрь.
	Твари были неподалеку, но на глаза не показывались.
	— Стоп, – сказал Алан, когда с юга донеслось громыхание накатывающейся грозы. – Бурю переждем. Всем подразделениям оставаться на месте, занять круговую оборону.
	Приказ был разумным. Когда вокруг бушующий хаос, а связь сбоит, очень легко потерять направление и уйти не туда. А то и подвергнуться внезапному нападению или начать стрелять в своих.
	Марта опустилась на нагревшиеся за день камни, вгляделась в ползущую над горами тучу.
	— Здорово, – проговорил Санчес. – Интересно, на этой планете хоть один день без ливня проходит?
	— Где-нибудь в высоких широтах – наверняка, – ответила она. – Но там море и больше ничего.
	Туча надвинулась, небо потемнело. Упали первые капли, с сухим шелестом обрушился град. Тысячи кусочков льда заскакали по скалам, принялись колотить по броне форсеров.
	— Ой… – Марта прикрыла лицо рукой и замерла, чувствуя, как ее затопляет поток бешеной ненависти.
	Водопад отвращения к тем, кто мешает строить.
	Лавина чужой, негуманоидной, ярости.
	— Они тут!! – крик утонул в раскатах грома, а сверкнувшая молния осветила сотни тварей, что мчались к форсерам со всех сторон.
	— Огонь! – рявкнул Алан. Лицо его перекосилось, а плазменная пушка в могучих черных ручищах выплюнула один за другим несколько плазмоидов.
	Опытные бойцы, составлявшие большинство в Восьмой Свободной, не нуждались в понуканиях.
	Со всех сторон засверкали вспышки выстрелов, форсеры начали отстреливаться от врага. И тут очень кстати оказался отданный перед самой грозой приказ занять круговую оборону. Никому не понадобилось никуда бежать, достаточно было лишь пустить в ход оружие.
	Марта первым же выстрелом попала в голову подобравшемуся близко насекомому. Тело свалилось на камни, в агонии забило конечностями. Краем сознания отметила, что тварь отличается от тех, что были на Лонисе или Фрио. Голова казалась более маленькой, тело – тощим, зато клешни увеличились.
	— Получай, – Санчес поразил упавшее сверху крылатое существо, повел ствол «Злобы» вниз, чтобы встретить мчавшуюся на него уродину.
	Марта хотела повернуться, чтобы помочь ему, но не смогла даже пошевелиться. Сознание в один миг засосал темный водоворот, и не нашлось сил противостоять ему. Исчезло ощущение собственного тела, пропал куда-то Рахонавис, колотящий по скалам дождь, молнии и гром.
	Марта корчилась и извивалась, чувствуя, как поток чужих мыслей несется через голову. Ей хотелось одновременно убежать, проснуться и отдаться чувству покоя, что исходило от расположенного совсем близко источника, громадного и теплого, ласкового и родного…
	«Приди к нам, – словно шептал кто-то настойчивый и неутомимый. – Приди. И ты избавишься от всего, что мешает тебе жить, больная сестра. Вспомнишь про Долг, красоту Строительства».
	На самом деле не было слов, были образы, громадные и сложные, непостижимые для рассудка человека или форсера. Они включали в себя звуки, картинки, запахи и даже тактильные ощущения.
	В один момент Марту словно потянуло сквозь мрак. И тут она по-настоящему испугалась. Забилась, задергалась, пытаясь вырваться из этого ужасного видения, и… обнаружила себя сидевшей на земле, в луже, с опущенными руками и запрокинутой головой.
	Струи воды текли по ее лицу, валун впивался в спину десятками бугров и углов. Но все это было настоящее, из обыденного мира, где все просто и ясно, где ты осознаешь себя тем, кем являешься.
	— Клянусь Пророком, – пробормотала Марта, оглядываясь.
	Дождь заканчивался. Тучи несло на север, и молнии сверкали над заснеженными вершинами. Над тем местом, где шел бой, в облаках возникали ослепительно синие куски чистого неба. Под лучами солнца градины сверкали и потихоньку таяли. Легкая белесая дымка окутывала склоны.
	А в этой дымке продолжали умирать и убивать. Там и сям виднелись росчерки ионных лучей, летали плазмоиды. Но бой потихоньку перемещался в стороны, твари отступали.
	— Очнулась? – подошел Санчес, с тревогой заглянул Марте в лицо. – Что с тобой было?
	— Новый имплантант забарахлил, – правдиво ответить на вопрос телохранителя она просто не могла.
	Случилось то же, что пять месяцев назад на Лонисе. Марта окунулась в сознание единого разума, населявшего тела многих сотен отдельных существ. И этот разум снова воспринял ее как свою. Попытался вернуть ее, втянуть в себя и сделать такой же, как и остальные свои части.
	При мысли о том, что случилось бы, удайся ему это, Марта содрогнулась: она в теле насекомого? Или рассудок одного из Строителей в ее собственной голове? И то и другое выглядело жутко.
	— Как схватка? – заговорила она.
	— Отбились, – Санчес махнул рукой. – Твари здорово подгадали, что атаковали во время дождя. Кое-кому досталось, – он махнул рукой туда, где бойцы носили тела соратников. – Но, в общем, победа наша.
	— В этом я и не сомневалась. Жаль, что не окончательная, – Марта напрягла мускулы и осторожно встала.

	* * *

	Громадное сооружение выглядело прыщом на склоне исполинской горы. Оно не сильно походило на «муравейник», виденный Мартой на Лонисе, хотя там она наблюдала за логовом насекомых недолго и издалека, и не могла разглядеть подробностей.
	В этот раз удалось подобраться поближе. До украшенных наростами и «башнями» стен осталось чуть больше километра.
	— Впечатляет, лопни моя печень, – сказал Алан, почесывая затылок. – Из чего это сделано, из камней?
	Он мог и не спрашивать. Другого строительного материала на Рахонависе не было.
	Неровный серо-черный конус высотой в полсотни метров. Из него торчит цилиндр, весь в отверстиях, круглых и овальных. Стенки конуса тоже местами дырявые, а вдобавок «украшены» десятками шаровидных и башнеобразных вздутий, какими-то «клубнями» и «присосками».
	Все это выглядело угрожающе, даже если забыть о таящихся внутри насекомых.
	— Еще бы не впечатляло? – отозвалась Марта. – Насколько я знаю, вон те штуки могут плеваться ядовитыми шипами. Думаю, что внутри для незваных гостей приготовлены другие сюрпризы.
	— Ничего, справимся, – проворчал Алан. – Ведь мы ни разу не проиграли. Почему должны потерпеть неудачу сегодня?
	В горах к западу от Кривого лимана Восьмая Свободная Бригада провела пять дней. Позади остались десятки кровавых стычек, одна настоящая битва на ледниках и несколько утомительных переходов.
	После самого первого столкновения Марта старалась держаться подальше от насекомых. Шепот в голове преследовал ее почти все время, он снился ночью – голоса вещали из мрака, заставляя просыпаться в холодном поту. Во время схваток она ни на мгновение не теряла самоконтроля, заставляя себя бороться с влиянием чужого разума. Пока справлялась, но силы таяли с каждым днем.
	— Пять минут до начала атаки, – напомнил Тевес, заместитель Алана, подключенный к переносному блоку связи. – Все бригады доложили о готовности.
	Марта и остальные располагались на командном пункте, а тот – на склоне горы, соседней с той, на склоне которой находилось логово. Отсюда хорошо просматривались подходы к нему, а сам КП с трех сторон защищал бруствер из камней.
	Никто не верил в реальную опасность, но Марта настояла на его возведении.
	— Очень хорошо, – бывший субтактик штрафной бригады, хоть и стал супертактиком, не особенно любил погружаться в информационную сеть. Эту обязанность он возлагал на заместителя, тоже прошедшего офицерскую модификацию. – Очень жаль, что сюда нельзя затащить биотанки, а то бы им показали…
	Марта подумала, что и так высадившиеся на Рахонависе насекомые выглядят не такими агрессивными и разумными, как их собратья. Похоже было, что планета вечных гроз и мелководных теплых морей по каким-то причинам не понравилась пришельцам из космоса.
	Или дело в том, что здесь на сушу упал только один «транспорт»?
	— Обойдемся, – Санчес зевнул. – Ага, смотри, зашевелились!
	Из отверстий в цилиндре одна за другой начали появляться летающие твари. Они закружились на месте, а затем дружно метнулись на север, вверх по склону горы. Оттуда полетели плазмоиды.
	— Решили контратаковать? – Алан рассмеялся, коротко и зло. – Не поможет.
	— Пять секунд… – доложил Тевес, и после паузы добавил: – Поехали!
	Шепот в голове превратился в грохот. Марта сосредоточилась на том, чтобы справиться с ним, и пропустила момент начала наступления. Когда сумела поднять голову, по логову стреляли со всех сторон. Вспышки синего огня окутывали конус, танцевали вокруг верхушки цилиндра.
	— Пошло дело, – проговорил Санчес.
	— Дальше пойдет еще лучше, – отозвался Алан.
	Словно услышав командира, окружившие логово насекомых бойцы поднялись из убежищ и двинулись вперед. Первые двести метров прошли без потерь. Затем хоботы на стенах логова принялись выплевывать костяные стрелы длиной с руку и капсулы с кислотой.
	А потом, когда первым рядам форсеров осталось до цели не более минуты быстрой ходьбы, случилось непредвиденное…
	Из расположенных у поверхности отверстий хлынули потоки самых разных тварей. Быстрых и прыгучих, с острыми когтями. Очень больших, с крепкой броней. С вздутиями на конечностях, выпускающими ядовитый газ или жидкости, способные проесть даже химериновую броню. Замелькали меж прочих фигуры вожаков, отличимые по утолщению в центральной части туловища.
	Атакующие форсеры едва успели дать пару залпов. И тут насекомые обрушились на них. В ход пошли клыки, ногти и хвосты, наступление превратилось в беспорядочную схватку.
	— Это еще что? – Алан нахмурился. – Такого мы не планировали. Проклятье, но по всем данным, там не может быть столько чудовищ…
	— Насекомые подготовились и выждали нужного момента, – сказала Марта. – Чего в этом удивительного?
	— Ерунда! – прорычал одноглазый форсер. – Это же просто животные! А ну еще один модуль в воздух! – он подбежал к блоку связи, схватил и воткнул в отверстие за ухом шнур с разъемом. – Лопни моя печень!
	Запасной летательный аппарат, лежавший рядом с Тевесом, протяжно зашипел и стремительно поднялся в небо.
	— Даже жаль, что у меня нет своего «Циклона», – Марта покачала головой. – Хотя вряд ли там происходит что-то интересное…
	— Не знаю, не знаю… – проговорил Санчес, как завороженный наблюдая за побоищем около логова.
	Зрительные усилители позволяли разглядеть, как острые зубы впиваются в плоть, выпущенные с расстояния в несколько метров плазмоиды прожигают тварей насквозь, а ионные лучи пробивают и своих и чужих. Форсеры отчаянно сражались, но в подобной схватке их лучшее вооружение почти не сказывалось. Преимущество имел тот, кто был быстрее и сильнее…
	— Просто животные, да!? – крикнула Марта, когда большой отряд насекомых прорвался через ряды бойцов Восьмой Свободной и устремился в их сторону. – Они что, способны понять, кто командует остальными?
	Алан ответил громогласным ругательством, и двинул в бой стоявшую в резерве тактическую бригаду.
	— Постреляем маленько, – Санчес спокойно залег за бруствер и поднял плазменную пушку. – Не в первый раз и не в последний.
	— Это точно, – Марта прицелилась и с первого выстрела сняла тварь-предводителя. Других это не остановило, лишь из десятков пастей вырвался жалобный и в то же время яростный вой.
	Насекомые ускорили шаг, о камни бруствера разбилась и лопнула первая капсула с кислотой. Несколько капель попали Марте на лицо, она почувствовала жжение. Подумала, что отметины могут остаться на всю жизнь, и эта мысль вызвала настоящую злость.
	— Ну-ка, иди сюда… – ионный луч пробил насекомому одну из верхних лап, и та бессильно обвисла.
	Но не успела Марта расстроиться по этому поводу, как сбоку по атакующим тварям ударили плазменные пушки и мортиры резервной бригады. Нескольких чудовищ прямым попаданием разорвало на части, других посбивало с ног. В стороны полетели куски камня, части тел.
	Через несколько минут от прорвавшегося отряда остались лишь обгорелые трупы.
	— Вот так, – сказал Алан сердито. – Теперь будет легче. И все-таки это только животные. И не возражай мне, подруга!
	Марта поглядела на его перекошенную рожу и сочла за благо промолчать.
	Бойня у логова тем временем подходила к концу. Падали наземь самые упорные насекомые, от лужиц едкой крови поднимался парок. Форсеры, похоже, брали верх, но ценой немалых потерь.
	— Что там? – тихонько, чтобы не услышал Алан, поинтересовался Санчес у Тевеса.
	— Одолевают, – так же негромко отозвался тот. – Но наших полегло – немеряно. Придется сюда дорогу строить и передвижной унификатор везти.
	— Это запросто, – разговор, несмотря не все усилия, не прошел мимо внимания командира Восьмой Свободной. – Вот только сначала выполним боевую задачу, а там и дороги будем строить, и сады разводить.
	Голос у него был сердитый, так что Санчес и Тевес поспешно замолчали.
	Значительно поредевшие бригады форсеров вновь двинулись к логову, но на этот раз куда медленнее. Но никто их не атаковал, лишь несколько летучих тварей продолжали кружиться в вышине.
	— Похоже, что больше никого нет, – сказал Алан.
	— Да… – Марта прислушалась к себе, поняла, что не слышит больше шепчущих голосов. А потом голову ее пронзила боль, настолько острая, точно в макушку вбили гвоздь длиной в метр. – Стой! Немедленно останови их! Это ловушка!
	— Чего? – одноглазый форсер глянул на нее удивленно, покрутил пальцем у виска.
	— Останови! Это ловушка! Я чувствую!
	— Ты рехнулась? – заорал Алан. Но приказ, судя по тому, что форсеры остановились, все-таки отдал.
	А через мгновение горы затряслись. Конус и торчавший из него цилиндр лопнули, вверх ударил гейзер из валунов, в стороны прянула волна серого дыма. Марта не устояла на ногах, упала.
	— Вот зараза! – через грохот катаклизма пробился рев Алана. Вокруг начали падать камни размером с голову, обломки блестящего и твердого материала, похожего на пластик. Стал ощутим запах сероводорода.
	А потом наступила тишина.
	— Ну что, убедился? – Марта помотала головой, из которой исчезла боль. – Подойди наши чуть ближе, все погибли бы. Нам ни за что не дали бы попасть внутрь этой… штуковины.
	— Ладно, на этот раз твоя взяла, – примирительно протянул сидевший на земле Алан. – Но мы их все-таки одолели, правда?
	И в этом он был полностью прав.

	* * *

	Костер посреди диких гор выглядел так же чужеродно, как голый человек на Фрио. Его алые и багровые «лепестки» трепетали, словно крылья, но исправно пожирали плитки испорченного сухого пайка, которые Алан приговорил уничтожить таким вот необычным образом.
	Зачем он развел огонь, одноглазый форсер вряд ли смог бы ответить.
	Готовить пищу не нужно было, холод не донимал, а во мраке бойцы видели ничуть не хуже чем днем. Тем не менее, почти все из тех, кто пережил бой, подходили и глядели на пламя.
	— Странно, но рядом с ним я чувствую себя как-то спокойно… – признался Санчес. – Это, понятное дело, атавизм, доставшийся от предков, что бегали по Земле в шкурах и боялись темноты. Я это понимаю, но… – и он принялся ожесточенно чесать щеку.
	— На повторную модификацию тебя, – сказала Марта с улыбкой. – После нее забудешь о всяких глупостях…
	Санчес укоризненно на нее покосился, кое-кто из сидевших у костра засмеялся.
	Штурм гнезда завершился пять часов назад. Но на нем не закончилась работа для Восьмой Свободной. Штаб и тактическая бригада резерва остались рядом с местом битвы. Прочие разбились на звенья и рассеялись по окрестностям в поисках уцелевших тварей или новых гнезд.
	Кто его знает, может быть, уничтоженное не было единственным?
	— К счастью, никаких модификаций больше, – проворчал Алан. – Ну, помимо тех, которые ты сам захочешь. Любители насильно уродовать наши тела остались там, под властью… этого, как его… – он неожиданно замолчал и наклонил голову, вслушиваясь, должно быть, в пришедшее через ком-линк сообщение.
	Форсеры у костра притихли.
	— Вот зараза, – сказал командир Восьмой Свободной после длительной паузы, и поглядел на Марту. – Парни нашли кое-чего интересное. Придется мне отправиться туда, взглянуть. Пойдешь со мной.
	— Хорошо, – отказываться, несмотря на усталость и накатывавшуюся волнами сонливость, она и не подумала.
	— Тевес – ты за главного, Аарон, выдели мне пару звеньев сопровождения, – принялся командовать Алан.
	Марта поднялась, вслед за ней встал Санчес.
	Через десять минут небольшой отряд шагал во тьму. Под ногами рокотали камни, уныло выл ветер, на горизонте полыхали зарницы, а небосклон украшал десяток мелких разноцветных лун. Похоже было, что спутники Рахонависа решили показать себя во всей красе.
	— Что хоть нашли? – спросила Марта вполголоса, догнав Алана и пристроившись с ним рядом.
	— Сооружение какое-то, – отозвался тот. – Ни на что не похоже, ни на гнездо, ни на то, что строят люди.
	— Действительно, странно, – вспомнились колоссальные штуковины, виденные некогда на Гекате. Впервые подумала, что они похожи на очищенный от всего остального «цилиндр» из центра гнезда насекомых.
	Так что, выходит, твари побывали на планете с ядовитой атмосферой задолго до того, как туда явились люди? Но почему они ушли, что вынудило их к бегству? И когда это случилось?
	Идти пришлось долго. Самая большая из лун, перламутрово-розовая, ушла за горизонт, а они все топали и топали. Спуски сменялись подъемами, темнели со всех сторон иззубренные вершины.
	— Пришли, – сказал Алан, и тут Марта осознала, что видит неяркое золотистое свечение, столбом поднимавшееся в небо.
	Они прошли узким проходом меж двух отвесных скал, и оказались в круглой, будто кастрюля, котловине. Высокими стенками показались окружавшие ее хребты.
	— Ничего себе! – удивленно воскликнул один из бойцов сопровождения, у его приятеля отвисла челюсть.
	— Здорово, – в голосе Санчеса прозвучало восхищение.
	В центре котловины располагался похожий на огромное блестящее украшение комплекс зданий. Его составляли торчавшие из земли кубы, параллелепипеды и шары, оплетенные извивающимися трубками. Все это светилось, каждая часть сооружения – своим цветом: палевым, светло-желтым, золотым или янтарным.
	Ровные поверхности были покрыты рядами корявых символов, черных, словно их нарисовали углем.
	— И откуда это взялось, лопни мая печень? – поинтересовался Алан. – И почему такую здоровую штуковину не нашли раньше?
	— Этот участок Рахонависа не населен, – сказала Марта. – Подробной аэрофотосъемки его не делали. Но вот почему ее прозевали люди, когда начали изучать планету, да и спутники не увидели – даже не знаю…
	Около самого большого шара, светло-желтого, почти белого, сидели и лежали на земле бойцы звена, обнаружившего странную постройку. Заметив командира, субтактик вскочил и зашагал навстречу.
	— Разрешите доложить, – сказал он, останавливаясь перед Аланом.
	— И чего ты будешь докладывать? – хмыкнул тот. – Что вы нашли, мы и сами видим. Трогали чего-нибудь?
	— Нет… э, – субтактик отвел взгляд, – в смысле – да. Пытались выстрелить в одну из… этих. Но плазменные разряды не могут причинить им вреда. Сначала все оплавляется, затем восстанавливается.
	— Дураки, – ласково проговорил Алан, – да еще и инициативные. Хуже нет ничего во всей Галактике. Еще что?
	— Ну, парни слегка полазили тут… и нашли вход. Но внутрь не стали заходить.
	— Вот это правильно, – кивнул командир Восьмой Свободной. – За это хвалю, как и за честность. А за стрельбу по объекту всех надо унифицировать прямо тут. Ведь на вас никто не нападал?
	— Так точно, – субтактик грустно вздохнул. – Но не сдержались мы…
	— Ладно, повинную голову меч не сечет, – не очень ясно высказался Алан. – Пойдем, покажете этот ваш вход.
	С близкого расстояния сооружение выглядело еще более странно. Исходивший от него свет почему-то заставлял щуриться, одолевало ощущение, что за тобой наблюдают внимательные глаза. Невероятно гладкие стены матово блестели, от них словно исходил холод.
	— Неприятно рядом с ними, – задумчиво проговорил Санчес. – Это не костер. И атавизм тут не при чем.
	Открылось то, что субтактик назвал входом – заполненная тьмой овальная дыра в стене одного из параллелепипедов, напоминавшего слиток золота с трехэтажный дом.
	— Так, – проговорил Алан, останавливаясь. – И что с этим делать?
	— Надо разведать, что внутри, – сказала Марта. – И я готова это сделать.
	— Почему ты? – одноглазый форсер глянул на нее подозрительно.
	— Ты – командир, тобой рисковать нельзя. А я бывала и на Земле, и на Лонисе, повидала всякое. Если что, не растеряюсь, и в то же время смогу понять, что увидела.
	Алан зашевелил бровями, шрамы и морщины на его лице причудливо задвигались.
	— Хорошо, – сказал он после паузы. – Но с тобой пойдет… вот он, – и командир Восьмой Свободной ткнул в провинившегося субтактика.
	— И я, – добавил Санчес негромко.
	— Куда же без тебя? – Марта улыбнулась. – Тогда мы отправляемся прямо сейчас. Чего время терять?
	— Идите, – Алан вздохнул. – И поосторожнее там… Кто знает, что это такое. Без нужды никуда не суйтесь.
	Санчес первым шагнул в отверстие. Марта и субтактик последовали за ним. Стоило попасть внутрь сооружения, как тьма, снаружи выглядевшая непроницаемой, рассеялась. Из нее выступил ровный пол, гладкие, без всяких символов стены.
	Форсеры попали в широкий коридор, плавно изгибавшийся так, что не было видно, чем он заканчивается.
	— Похоже на металл, – сказал Санчес и осторожно постучал кулаком по одной из стенок. Та отозвалась глухим лязгом.
	— Не особенно, – заметила Марта. – Пошли вперед, только без спешки.
	Опасности видно не было, но все трое держали оружие наготове. Субтактик шумно дышал, время от времени сглатывая. Санчес настороженно поводил стволом из стороны в сторону.
	Коридор вывел в громадный зал. Потолок его терялся во тьме, в противоположной стене виднелся проем, достаточно широкий, чтобы проехал даже крупный транспортер. В середине помещения из пола торчала дуга, отлитая из того же золотистого материала, что и само здание. Над полом она поднималась метров на пять, а внутри нее, бросая блики на стены и пол, колыхалась завеса изумрудного свечения.
	— Эта штука похожа на портал, – проговорил Санчес, и в углах тревожно зашепталось эхо.
	— Подойдем поближе, осмотримся, – велела Марта.
	Обследовали зал, заглянули в углы и даже в широкий проем, где царила тьма. Но ничего интересного и даже просто заметного не обнаружили – желтые гладкие стены, полы, пустота.
	Поэтому все втроем собрались у дуги, в которой продолжало пульсировать зеленое сияние.
	— Надо проверить, а ну-ка, – Марта шагнула вперед и вытянула руку с надетым на нее ионным орудием. Когда рассекатели ствола окунулись в свет, она затаила дыхание, и… ничего не произошло.
	— Это как? – субтактик в очередной раз сглотнул и даже икнул от избытка чувств.
	— А вот так, – Марта извлекла ничуть не пострадавшее оружие из сияния, потом сунула его туда еще раз. – Ну надо же, и правда похоже на портал. Интересно, куда он ведет и кто его построил?
	— Создатели недосмотрели. Они забыли отставить подпись и указатели, – Санчес даже в такой момент сумел пошутить.
	— Давайте вернемся? – предложил субтактик. – Кто знает, что это? Да и командир просил не соваться никуда…
	Под презрительными взглядами спутников он поспешно смолк.
	— Надо посмотреть, что там, – приняла решение Марта. – Ты оставайся. Если через десять минут не вернемся – отходи и докладывай Алану. Пусть сам думает, чего делать дальше. Эх, где наша не пропадала?
	И с этим возгласом она прыгнула в портал.
	Зеленое свечение заставило ослепнуть. На мгновение показалось, что падает. Марта замахала руками, пытаясь сохранить равновесие, и обнаружила, что попала в совершенно такой же зал.
	— Как будто никуда не ходили, – проговорил Санчес, появляясь из портала следом за ней. – Хотя нет…
	Помещение тут было куда больше. Рядом с первой дугой виднелось еще три, одна выглядела мертвой, но две сияли малахитовым огнем. А через широкий проем в торцевой стене падал дневной свет.
	— Туда мы, пожалуй, не полезем, – Марта махнула рукой в сторону дуг. – А вот наружу выглянем.
	Держась рядом друг с другом, они прошли в проем. Сделали с дюжину шагов и остановились.
	Сооружение, заключавшее в себе портал, располагалось на вершине довольно высокого холма. Пологий склон, поросший кустарником, опускался к лесу, тянувшемуся до самого горизонта. Могучие деревья поднимались на десятки метров. В кронах заметно было движение, порхали какие-то мелкие, ярко окрашенные твари.
	Небо тут было густо-синим, точно сапфир. В нем висело ярко-желтое солнце, из-за горизонта торчала округлая гора покрытого пятнами спутника. Облака походили на серые полосы дыма.
	— Похоже, что мы нашли новый мир, – сказала Марта, облизав пересохшие губы. – И, знаешь что? Он мне нравится.

	* * *

	В кабинете Рогхерна царил полумрак. Псевдоокна не горели, кроме одного. Экран вычислительного центра бросал на лицо лидера Верных голубоватые блики. И лицо это выражало удивление и озабоченность.
	В своем логове, один на один Рогхерн мог позволить себе эмоции.
	— Вот так, – Марта только что закончила рассказ о найденном в горах за Кривым лиманом портале. – Я сообщила все, что знаю. Алан остался там, бойцы его бригады осматривают горы вокруг. Три разведывательных группы отправлены на новую планету. Судя по всему, она не принадлежит каким-либо разумным существам.
	Она приехала в Гролл час назад, в сопровождении Санчеса и звена охраны, на самом быстром транспортере, какой был в Восьмой Свободной.
	— Куда же тогда делись создатели этого портала? – спросил Рогхерн. – Или целой сети порталов? Когда они соорудили ее, почему бросили? Нет, ты не должна отвечать на эти вопросы. Они, как говорят люди, риторические.
	Он привычным жестом огладил подбородок, зевнул.
	— Надо решить, что нам с этим делать. Так, – лидер Верных на мгновение задумался. – Для начала отыщем Диану и озадачим ее. Пусть построит нам дорогу от Серра, – имелся в виду самый западный населенный пункт на материке, – прямо до портала. Она в любом случае пригодится.
	Заспанный делегат по хозяйству и строительству появилась в кабинете Рогхерна через десять минут. Услышав, чем ей предстоит заняться немедленно, поджала губы, но ничего не сказала.
	— Все одно строительные комплексы простаивают, – напутствовал ее лидер Верных. – Вот и пусти их в дело. Любые ресурсы – в твоем распоряжении, главное – закончить все очень быстро.
	— Есть, – Диана кивнула и вышла.
	— Теперь пришел момент известить Рональда, – Рогхерн потянулся. – Кому, как ни ему заниматься этой штуковиной? Пусть изучит ее как следует, заглянет в другие порталы, если время найдет.
	Бывший соратник Марты, судя по красным глазам и помятому лицу, еще не ложился.
	— По вашему приказанию прибыл, – отрапортовал он, едва ввалившись в кабинет.
	— Присаживайся, – посоветовал ему Рогхерн. – Такие новости лучше выслушивать не на ногах.
	Через пятнадцать минут Рональд ушел, озадаченно бормоча себе под нос «В лоб мне магнит».
	— Ну вот, – сказал лидер Верных. – Остальных делегатов беспокоить смысла нет. Узнают обо всем с утра.
	— Разрешите отбыть к своей бригаде? – Марта сделала движение подняться.
	— Куда ты поедешь? – Рогхерн поморщился. – На Шипе сейчас затяжные позиционные бои. Артаркес заняли, обстановка стабилизировалась, так что спешить некуда. Фатих справляется хорошо, так что я подумываю, чтобы оставить тебя пока при Ставке.
	— Честно говоря, не хотелось бы.
	— Я понимаю тебя, но интересы Эволюции прежде всего. Кое-кто из командиров новых бригад, тех, что сформированы из бывших штрафников, еще не вошли в курс дела. И ты могла возглавить создаваемую группу бригад…
	Марта выразительно поморщилась.
	— Утро вечера мудренее, так что отложим это дело, – Рогхерн поднялся. – А сейчас тебе приказываю: займи один из гостевых номеров и выспись. Завтра в девять ноль-ноль жду у себя.
	— Есть, – она встала. – А что это за гостевые номера?
	— А, перестроили несколько комнат на первом этаже, чтобы приезжающим из бригад офицерам было где переночевать. Спросишь в комендатуре, они тебе выдадут ключ.
	— Хорошо, – Марта вышла в коридор и там, к собственному удивлению, обнаружила Райнарта.
	— Привет, – сказал он и широко улыбнулся.
	— Привет и тебе, – отозвалась она. – Пойдем, Санчес, на ночь остаемся здесь.
	— Ты не рада меня видеть? – Райнарт встряхнул головой, на его лице отразилась обида.
	— Послушай, – Марта глянула ему прямо в глаза. – Я целый день провела в транспортере, а до этого десять – в горах, под открытым небом. Сейчас больше всего мечтаю о том, чтобы нормально выспаться на нормальной кровати. Ты это понимаешь?
	— Ну… хм, – Райнарт несколько смутился. – Я испытываю насущную необходимость, ну… видеть тебя.
	— Потерпишь до завтра, – Марта подумала, что мужское внимание – вещь приятная, но иногда очень назойливая. – Счастливо. Пойдем, Санчес.
	И она пошла в сторону лестницы. Телохранитель бросил на Райнарта полный сочувствия взгляд, и зашагал следом.
	— И нечего улыбаться за моей спиной! – сказала Марта, когда они вышли из коридора. – Ты думаешь, я не вижу?
	— Что же мне, плакать, что ли? – хмыкнул Санчес. – Со стороны ваши разговоры выглядят очень забавно.
	— Смотри в другую сторону. Ну что за жизнь? Один ведет себя точно пацан, в первый раз увидевший женщину, а другой издевается.
	Санчес откровенно рассмеялся.
	Марта сурово посмотрела на него и невольно заулыбалась сама.

	Сын Земли
	5

	— Хм, как лучше написать – побежали назад или отступили? – спросил Роберт, отчаянно скребя в затылке.
	— Напиши – удрали, – посоветовал Трэджан. – Что, сочиняешь письмо даме сердца?
	— Ага, – Роберт кивнул.
	У реки с изумрудной водой царило предрассветное время, когда ночь еще не совсем умерла, а утро не до конца родилось. Над водой плыла дымка, небо закрывали серые облака, чуть слышно шлепал мелкий, теплый дождь. Приятели сидели в окопе, прислонившись спинами к стенке.
	Неподалеку дремали остальные бойцы взвода. Все ждали начала наступления.
	— Дело хорошее, – одобрил Трэджан. – Ну, раз уж ты меня разбудил, то я тебе помогу по настоящему. Научу сочинять любовные письма. Ты хоть о чем ей пишешь-то?
	— Обо всем… как вот мы форсеров остановили, как вообще живем, – ответил несколько сбитый с толку Роберт.
	— Э, елки-палки, – Трэджан сердито сверкнул темными глазами. – Ерунда. Надо о чувствах писать. О том, как ты мучаешься и страдаешь без нее. Ведь мучаешься и страдаешь? Так?
	— Ну, скучаю…
	— Отлично! – возликовал уроженец Аляски. – Так и пиши – от горя сердце мое обливается кровью, душа плачет горькими слезами, а глаза туманятся…
	— Постой-постой, – остановил его Роберт. – Так она подумает, что я нюня какой. И вообще не нравится мне это…
	— Не нравится ему, – проворчал Трэджан. – Ерунда! Женщины это ценят. Они же живут чувствами! Для них переживания важнее всего остального.
	— Что у вас тут такое? – из ведущего в тыл хода сообщения вышел Бьерн.
	— Мастер-класс по написанию романтических эпистол, – гордо сообщил Трэджан. – Если хочешь, то и тебя научим.
	— Обойдусь, – лейтенант хмыкнул. – Роберт, поднимай людей.
	Наступление началось примерно через полчаса, когда меж туч на востоке блеснул первый луч восходящего солнца. Из вышины донесся басовитый гул, и над позициями людей прошли десантно-штурмовые корабли. К земле устремились ракеты, заработали установленные в крыльях пушки.
	Чуть позже в дело вступили «Варвары» и группы огневой поддержки. Грохот вмиг достиг такой величины, что у Роберта, несмотря на звукоизоляцию шлема, заболели уши.
	— Здорово бьют! – проорал Трэджан, тыкая пальцем в небо, туда, где штурмовые корабли делали новый заход.
	Роберт лишь кивнул в ответ.
	Форсеры ответили, заполыхали полосы ионных разрядов. Один из ДШК взорвался прямо в воздухе, пылающие обломки с шипением посыпались в реку. Второй задымился и торопливо развернулся, чтобы уйти в тыл.
	— Скоро и наш черед придет, ох, скоро… – доносили наушники сердитое бурчание Бьерна.
	Взрыв долетел от того места, где находился пункт управления огнем, над ним вырос столб дыма.
	— Это что, контрудар? – удивленно спросил Шриван.
	— Нет, наши по своим угодили, – мрачно ответил Кампински. – Недолет, чтобы ему…
	Минут через десять интенсивность обстрела начала уменьшаться, а еще через пять Бьерн рявкнул:
	— Пошли!
	Роберт подхватил небольшой плотик, сколоченный из обрезков древесных стволов, и полез вверх, прочь из окопа. На мгновение нутро скрутило привычным страхом, что на открытом месте его немедленно убьют. Но столь же привычно с этим страхом справился и побежал к реке.
	Справа и слева переправа уже началась – шлепались в зеленую воду сделанные из подручных материалов плоты, «Варвары» месили ножищами донный ил.
	— Холодная, уй! – вскрикнул Мурад, когда они с размаху вбежали на мелководье.
	— Ничего, терпимо, сомий хвост. Оружие беречь! – Роберт шлепнулся на плотик, почти утонувший под весом бойца в бронекостюме, и заработал руками.
	Было жутко неудобно, вода заливалась в щели между пластинами брони, холодила тело. Усилители больше мешали, чем помогали, а вокруг полыхали летевшие над волнами плазмоиды.
	Форсеры сообразили, что к чему, и обрушили на наступавших шквал огня.
	«Ваше счастье, что опыта переправ у нас нет, – зло думал Роберт, изо всех сил работая немеющими руками, – и соответствующей техники тоже. А то бы мы вас в блин раскатали…».
	Плотик замер, словно его ухватили снизу. Роберт задергался, точно перевернутая на спину черепаха.
	— Вставай! – рядом появился Кампински, изумрудные капли стекают по броне, пулемет в ручищах бьется как бешеный.
	— Проклятье… – Роберт осознал, что просто достиг мелководья, торопливо поднялся.
	«Крестоносец» замолк, Кампински начал падать. Медленно, зажав рукой отверстие в наплечнике.
	— Нет! Не может быть! – заорал Роберт, подхватывая приятеля. – Мурад, ты где?! Ты…
	— Не до раненых сейчас! – грозный рык лейтенанта вынудил замолчать. – Оставь его! Потом заберем! Вперед!
	— Есть, – Роберт аккуратно выволок пулеметчика на берег и побежал в сторону опушки, где гремели очереди и летали плазмоиды.
	Мысль о том, что Кампински может умереть, выглядела дикой. Бывший инженер, пошедший в войска добровольно, чтобы отомстить за родителей, казался неуязвимым. Из самых безумных заварушек выходил без единой царапины. До сегодняшнего дня…
	Расстояние до оборонительной линии форсеров преодолели одним рывком.
	— Умри, тварь! – завопил Трэджан, выпуская в бок высунувшегося из леса «Зверя» все пять гранат из подствольного гранатомета.
	Биотанк вздрогнул, но уцелел, как и его оператор, а вот ствол плазменного орудия оказался погнут. Могучий боевой краб принялся отползать, стреляя из сдвоенной пушки на лапе в ту сторону, откуда с топотом надвигались «Варвары».
	— Они уходят! Уходят! – ликование в голосе Бьерна исчезло. – А ну всем лечь! Нечего зря рисковать!
	Солдаты попадали как подкошенные.
	А форсеры и правда уходили. Да, они огрызались, но довольно быстро отступали на юг.
	— Похоже, что мы их застали врасплох, – заметил Шриван.
	— Или эта планета им больше не нужна, – добавил Мурад. – Иначе бы они о-го-го как сопротивлялись.
	— Бьерн, что там с ранеными? – поинтересовался Роберт, с беспокойством вглядываясь в биометрию Кампински, вместе с остальными отражавшуюся на боковой части забрала. – Кое-кто нуждается в помощи.
	— Должна прибыть санитарная бригада, – ответил лейтенант. – Погоди только, стрелять перестанут.
	Они лежали на берегу и ждали, когда стрельба закончится.
	А строчка, где отображались пульс, давление и температура Кампински, мигала все реже и реже…

	* * *

	Ехавший первым транспортер подпрыгнул, точно коробка, которую пнули ногой. Из-под его днища рванулись в стороны струи ярко-оранжевого пламени. Другие машины начали тормозить.
	Со всех сторон донеслось шипение плазмоидов.
	— Засада! – крикнул Роберт и, не дожидаясь приказа, перепрыгнул через борт. Перекатился и пополз к обочине.
	Один из плазменных шаров пролетел над самой головой, другой пробил лобовое стекло кабины и взорвался внутри. Распахнулась дверца, кубарем вылетел ругающийся Бьерн.
	Лейтенанту очень повезло, что он не снял шлем.
	— Сохранять спокойствие! Вести огонь! – через всеобщий гвалт в наушниках пробился спокойный голос майора Марджена.
	Застрочили автоматы, несколько раз глухо ухнуло рельсовое орудие. Ближе к хвосту колонны кто-то с испугу применил огнемет – струя пылающего геля окатила высоченное дерево. То покачнулось, кое-где листья начали тлеть.
	— Отставить! – этот крик услышал не только тот, кому он предназначался, но и все, кто оказался рядом.
	С момента переправы через зеленую реку прошло немногим больше суток. Все это время люди наступали на юг, вдоль идущей через леса дороги. Форсеры всеми силами старались сдержать их продвижение, но сражались без обычного исступления, словно не особенно дорожили плацдармом на Белфинде.
	Второму полку после переправы дали отдохнуть, а два часа назад погрузили в машины и вновь повезли к передовой. Сообщили, что тыл очищен от диверсантов, но, скорее всего, погорячились.
	Роберт дал очередь вдоль земли, сориентировался и стал отправлять патроны туда, откуда стреляли враги.
	Несколько подбитых транспортеров горели, ветер нес клубы дыма. Стрельба то нарастала, то затихала, доносилась попеременно с разных сторон, будто форсеры кружили вокруг колонны.
	— Где они прячутся, дайте увидеть хоть одного! – почти с обидой проговорил укрывшийся за колесом Трэджан.
	— Давно не видел их страшных рож? – поинтересовался Роберт. – Окрестности этой дороги прочесывали час назад, насколько я знаю… Тихо!
	Плазмоиды больше не летели, но с востока доносилось усиливавшееся шуршание – будто кто-то листал тысячи книг одновременно.
	— Во имя Единого… – начал было Шриван, но осекся, глаза его выпучились.
	Из чащи на дорогу хлынуло облако мелких летучих тварей, окрашенных в угольно-кровавые тона. Похожие на зазубренные широкие кинжалы без ручек существа налетели, закружились вокруг.
	— Вот теперь вообще ничего не видно, – пожаловался Трэджан.
	Несколько летунов шлепнулись на дорогу и остались лежать, нервно подергиваясь. Остальные унеслись дальше, неприятное шуршание затихло.
	— Что это было? – спросил Мурад. – Или форсеры научились превращаться вот в таких?
	— Вряд ли, – Роберт потыкал лежавшую перед ним тварь. Та на мгновение свернулась в колючий шар и застыла. – Это какие-то местные… птицы… перелетные. Мигрируют, в общем.
	— Ага, – глубокомысленно кивнул Трэджан.
	Форсеров не было видно и слышно, поэтому солдаты начали осторожно подниматься. Мимо машин к носу колонны прошел командир роты, капитан Цай.
	— Так, лейтенант, обыщите заросли, – приказал он на ходу.
	— Есть, – ответил Бьерн, и его солдатам ничего не осталось, кроме как полезть в лес.
	Едва сошли с обочины, как Шриван наткнулся на труп форсера.
	Крупный и плечистый, он лежал на спине, открыв лицо, изуродованное чуть ли не полудюжиной пуль. В могучей ручище держал плазменную пушку, серебрился идущий от нее шланг. На широкой груди выделялся символ боевого центра – звездочка цвета стали.
	— Повезло, в глаза попали, – с уважением сказал Мурад. – Иначе бы фиг его завалили. Странно, что они своего не забрали…
	— Не успели, – Трэджан сердито дернул плечом. – И вообще, где обещанный Первый Параграф? Говорили, что он с нами сражается. А я пока ни одного не видел. Бардак!
	— На тебя не угодишь, – хмыкнул Роберт. – То форсеров нет, то они мелкие да пузатые. Ты прямо как в магаз…
	В этот момент «убитый» неожиданно задвигался. Дернулась голова, изо рта вылетел сдавленный хрип.
	— Живой! – Мурад чуть не подпрыгнул, голос его исказился от ненависти. – Надо добить проклятую Единым тварь! Дайте, я это сделаю! Можно? – он трясущимися руками поднял автомат.
	— Погоди, – Роберт остановил его взмахом руки. – Вдруг удастся этого типа допросить?
	Сам он особой неприязни к форсерам не испытывал, хотя прекрасно понимал, что перед ними безжалостные и непримиримые враги. И виновата тут была давняя встреча в горах Эброна с девушкой по имени Марта.
	С девушкой, закованной в такую же серую броню…
	— Нет… – членораздельно прохрипел форсер. – Не допросите… вы сгинете, ради славы Эволюции… и люди, и предатели, проклятые мятежники…
	Он дернулся и затих, на губах выступила кровавая пена.
	— Мертв, – сказал Роберт. – Будь чуточку живее, попытался бы на нас напасть. А что за мятежники, о которых он говорил?
	— Так, что у вас тут такое? – из-за кустов появился Бьерн. – Форсер или только его труп?
	Выслушав рассказ о том, что говорил перед смертью враг, лейтенант покачал головой.
	— Я тут в штабе полка слышал, – проговорил он. – Какое-то время назад форсеры прошли на Шип. И те, кто попал туда, вовсе не подчиняются фон Хайнцу. И вроде бы даже с ним воюют.
	— Так это что, гражданская война, елки-палки? – спросил Трэджан.
	— Похоже. А вообще, это нам без разницы, – тон Бьерна вновь стал деловитым. – А парня погрузите в машину. Вдруг пригодится.
	— Задачу поняли? – спросил Роберт. – Тогда взяли и понесли.
	Ухватили тяжеленного форсера за руки и за ноги, поволокли через густые заросли к дороге. Когда выбрались на нее, стало ясно, что пожар потушен, около поврежденных машин возятся техники.
	— Эх, что там с Полом? – спросил Трэджан, глядя вслед санитарам, протащившим мимо носилки с раненым.
	Лицо того было белым, а от правой ноги остался обгорелый огрызок.
	— Все будет в порядке, – сказал Роберт. – Его подобрали живым, а рану наши доктора обязательно залатают. Я в них верю. А ну, взяли. Раз-два!
	Подброшенный форсер с грохотом приземлился на пол кузова, едва не отдавил ногу одному из бойцов первого отделения. Тот испуганно шарахнулся в сторону, под поднятым забралом сверкнули удивленные глаза.
	— Где нашли красавца? – поинтересовался командир третьего отделения.
	— Сам пришел, – ответил Трэджан. – Сказал – не могу больше так жить, кровь невинную проливая. И попросил, чтобы мы его пришибли. Ну и как отказать хорошему челове… тьфу, форсеру!
	— Ой, болтун, – покачал головой Роберт. – Когда-нибудь твой язык точно втравит нас в неприятности.
	В этот момент, честно говоря, меньше всего хотел оказаться пророком.

	Дочь эволюции
	15

	— Равняйся! Смирно! – команда пролетела над плацем, по строю Тринадцатой Свободной Бригады прошла еле заметная волна.
	— Вольно! – приказал супертактик, лишь три дня назад прошедший дополнительную модификацию и поэтому не до конца освоившийся с новой ролью. Повернувшись к Марте, он не очень уверенно поинтересовался. – Ну как?
	— Неплохо, – ответила она и пошла вдоль строя.
	Марта не смогла убедить Рогхерна в том, что ей лучше будет вернуться на Шип, туда, где идет война. Лидер Верных не стал ее слушать, и назначил особым делегатом по оперативной работе.
	Мало кто понимал, что значит этот громкий титул. Но в обязанности Марты входило наблюдение за формированием и подготовкой новых бригад. Приходилось постоянно ездить с одной военной базы на другую, так что в Гролле она бывала не особенно часто.
	Но учитывая, что там постоянно находился Райнарт, это Марту совсем не огорчало.
	— Информацию по оружию получили? – поинтересовалась она, когда обход строя был завершен.
	— Так точно, – ответил супертактик. – Завтра должны прибыть первые транспорты.
	Штрафные бригады появлялись на Рахонависе почти невооруженными. Зигфрид фон Хайнц выполнял соглашение, и через портал на Фрио чуть ли не каждый день проходили транспортеры. Но вооружать тех, кто воевал против него, лидер форсеров не собирался.
	— Отлично, – кивнула Марта. – Несколько дней вам дадут на то, чтобы отдохнуть, а потом бросят на Шип.
	— Будем рады снова воевать против людей, – улыбка у супертактика вышла кривой. – Это куда приятнее, чем стрелять в сородичей.
	Тринадцатая Свободная Бригада формировалась на военной базе номер семь, где Марта некогда сидела в карцере. За то время, что она не была здесь, «объект» почти не изменился. Разве что исчезли следы произошедшего здесь восстания да построили два новых барака.
	— Не буду спорить, – кивнула Марта. – Ну что, можете распускать своих бойцов. А мне пора отбывать.
	В Гролле доклада о боеспособности новых бригад ждал Рогхерн.
	— Да, конечно, – супертактик Тринадцатой Свободной Бригады даже не попытался скрыть облегчения.
	Он проводил Марту до ожидавшего у ворот военной базы транспортера – штабной машины.
	— Поехали, – сказала она, забравшись в кабину.
	— Давно пора, – проворчал водитель и запустил мотор.
	Створки ворот с лязгом разошлись в стороны, транспортер вырулил на ведущую к северу дорогу. Через десять минут военная база пропала из виду, потянулись горы.
	— Интересно, как там наши? – спросила Марта через ком-линк у Санчеса. – Ты не хотел бы вернуться?
	Первая Бригада продолжала стоять на юге, около портала на Фрио, и новостей из нее не было.
	— Можно было, – ответил Санчес. – Честно говоря, без войны мне скучновато, да и парней хочется повидать.
	— И мне тоже, – те дни, когда она была простым субтактиком, Марта вспоминала нередко, с неизменным удовольствием. Да, тогда в нее стреляли, смерть стояла рядом, зато жизнь была много проще, ничего не смущало и не тревожило душу, помимо обычных желаний.
	Мысли ушли в прошлое, к первым дням войны, когда победа казалась близкой, а Пророк – чуть ли не богом. Вспомнился Антон, первый командир, Джон, Анна и Анхель, планета Эброн и тот человек, с которым они шли по горам.
	Как же его звали? А, точно, Роберт…
	Вспышка молнии отвлекла Марту от воспоминаний. По крыше транспортера ударили первые капли дождя, гром пророкотал с неимоверной силой.
	— Началось, – пробурчал водитель, напряженно вглядываясь в дорогу. – Теперь неведомо сколько ехать будем.
	В Гролл они приехали перед самым закатом. Дорога повернула, открылся вход в тоннель, ведущий к городу. Поднялся шлагбаум, один из постовых махнул рукой, и они проехали в столицу Рахонависа. Миновали несколько пустых из-за вечернего времени тоннелей-улиц и остановились перед административным комплексом.
	— Иди в номер, – сказала Марта, когда они с Санчесом вылезли из машины. – Я к Рогхерну, надо доложить.
	Комната, куда их поселили после возвращения с операции против насекомых, стала чем-то вроде постоянного жилища.
	— Ладно, – кивнул Санчес.
	Марта поднялась на третий этаж, но Рогхерна в кабинете не оказалось.
	— Он в главном зале, – сообщил секретарь. – Там полчаса назад началось экстренное совещание.
	— Да? По какому поводу?
	— Не знаю. Не сообщили, – секретарь пожал плечами и, опечаленный собственной неосведомленностью, грустно вздохнул.
	В зале Марта обнаружила Рогхерна и всех делегатов Ставки, за исключением Рональда. Когда стукнула дверь, только Райнарт приветственно улыбнулся, другие не отвели взглядов от лежащего на столе электронного планшета.
	— …удалось остановить на оборонительном рубеже южнее поселка Ратиссо, – докладывал Альберто, и лицо его было более белым, чем обычно. – На западном участке наступление продолжается, части Шестой Свободной отходят.
	— Что происходит? – шепотом поинтересовалась Марта у Дианы.
	— Час назад войска Пророка захватили портал с Фрио, – отозвалась та. – Стоявшие там части разбиты. Враг на Рахонависе.
	— Клянусь Пророком…
	Марта с тревогой подумала, как там Стефан, Сара и остальные. Альберто тем временем закончил доклад.
	— Все понятно, – сказал Рогхерн. – Необходимо срочно перебросить резервы на юг. А все операции на Шипе остановить. Воевать на два фронта мы, к сожалению, не способны.
	— Честно говоря, мы вообще не способны воевать, – мрачно добавил Дамир, делегат по снабжению войск. – Боеприпасы подходят к концу. Еще неделя-другая, и нечем будет стрелять. Приблизительно через месяц иссякнут запасы топлива.
	— Я знаю об этом, – кивнул лидер Верных. – Может быть, предпримем еще одну попытку заключить мир? Фон Хайнц не может не понимать, что победа дастся ему очень большой кровью.
	— Что за пораженческие настроения?! – выкрикнул Райнарт. – Мы должны биться ради Эволюции и Стального Кодекса! Сражаться до последнего и…
	— Героически погибнуть? – закончила фразу Марта. – Доблести в этом, как я думаю, не очень много. А если мы все падем, кто останется верным делу Эволюции, о которой ты так много и красиво говоришь?
	Райнарт сердито сверкнул глазами и встряхнул головой, но ничего не сказал.
	— У нас не так много вариантов, – сказал Альберто. – Можно сдаться на милость Пророка. Но, учитывая, что ее у него нет, это верная гибель. Попытаться контратаковать и отбить врага на Фрио? Это возможно, но только проблем не решит. Боеприпасов достать негде. Значит, единственный выход – уходить. На ту планету, что находится на другом конце построенного чужаками портала.
	— Бежать перед предателями расы форсеров? – Райнарт гордо вздернул подбородок. – Никогда! Лучше смерть!
	— Не старайся казаться глупее, чем ты есть, – одернул его Рогхерн. – В данной ситуации уход – единственный выход. Защитить подходы к порталу очень легко, там, насколько я знаю, всего одна дорога. Понятно, что на новой планете нам придется начинать с нуля. Вероятен голод, возникнут сотни разных проблем. Но они лучше, чем тотальная гибель, которую уготовал нам фон Хайнц. И в новом мире мы сами будем решать свою судьбу.
	— Поддерживаю, – кивнула Марта. – Надо начинать эвакуацию немедленно. И предложить жителям Рахонависа последовать за нами. Чтобы обустроить девственную планету, нам понадобятся не только боевые форсеры.
	— Будем голосовать, – Рогхерн обвел собравшихся взглядом. – Кто за то, чтобы начать переселение?
	Через десять минут судьба Верных оказалась решена. Против выступил Райнарт и еще двое делегатов.

	Воин Пророка
	8

	Здание КПП рядом с порталом выглядело так, словно его обстреливали, причем не один раз. Потом всегда ремонтировали, а после последнего обстрела решили не возиться, оставили, как есть.
	В стенах зияли проломы, двери не было вовсе. И всюду виднелись черные пятна, что остаются после плазмоидов.
	— Неслабый тут бой был, – заметил Андре, перевесившись через борт, чтобы лучше видеть. – Ага, а вот и остатки оборонительного периметра. Кудрявые небеса, да тут кто-то очень неплохо порезвился…
	Бунтовщиков, оборонявших вход в портал, внезапная атака застигла врасплох. Ну а нападавшие действовали максимально быстро и жестоко.
	— Сам стратег, говорят, – проговорил Ференц, – и его личная бригада. Не зря их считают лучшими из лучших. Говорят, портал был заминирован, так что нужно было не допустить взрыва.
	— А ты-то все откуда знаешь? – подозрительно спросил Джон. – Или с У-Ахмедом дружбу водишь?
	— Нет, – Ференц улыбнулся. – Мы же у Розенфолла стояли? Стояли. Вот я улучил минутку и с земляком повидался…
	— Какой он у тебя осведомленный, – Андре покачал головой. – Впору подумать, что служит в штабе.
	— Этого я тебе не говорил, – субтактик нахмурился. – Эй, хватит через борт свешиваться. А то свалишься еще. Как дитя малое, честное слово…
	Андре поспешно сел на место.
	Транспортер проехал мимо КПП, нырнул в свечение портала и выехал из него уже на другой планете.
	С этой стороны царил вечер. Солнце опускалось в лиловое море, и на воде лежала световая дорожка. Прямо впереди поднимались горы, невысокие, но очень обрывистые, а ближе к восточной части горизонта висели четыре луны – два тонких месяца, один полный диск и половинка.
	А еще тут были следы боя, куда более явные, чем на Фрио – тела, подбитые танки, покореженные машины.
	— Приехали, – сказал Джон, когда небо над горами разорвала молния. – Рахонавис, планета бурь.
	Через несколько километров их колонна достигла развилки. Свернули направо, пришлось объезжать два мертвых «Зверя», и после гибели цеплявшихся друг за друга. Дорога пошла вдоль берега моря, буквально в полусотне метров от линии фиолетового прибоя.
	— Это еще что такое? – остроглазый Яков разглядел среди волн нечто круглое, темное, с множеством отверстий.
	— Пророк его знает, – буркнул субтактик. – Не стреляет в нас и ладно. Какая-нибудь местная живность…
	Вновь полыхнула молния, загрохотал гром. И едва успели поднять тент, как с севера со скоростью атакующего штурмового корабля накатила гроза. Тент первым порывом едва не сорвало с креплений, дождь ударил с силой настоящего камнепада. Спустя пару минут Оле обнаружил, что промок с ног до головы.
	— Ничего себе, – сказал он. – А я-то думал, что все узнал о дождях на Хордане… Но надо же, ошибался.
	Сидевшая рядом Ванда понимающе улыбнулась.
	В ком-линке начался треск, от непрерывного грохота заложило уши. Ну а когда транспортер остановился, никто сначала не понял, почему.
	— Вылезаем! – Ференцу пришлось заорать во всю глотку, чтобы его приказ был услышан. – Прибыли!
	— Неуютно там как-то, – заметил Андре, – но деваться некуда.
	За пределами машины бесчинствовала гроза. Ветер нес струи дождя почти горизонтально, по земле текли ручьи. Вспышки молний вырывали из мрака кусок дорожного покрытия, скалы и бешеное, вспененное море.
	— Давай-давай! – надсаживаясь, завопил субтактик.
	Оле выпрыгнул за борт, сделал вдох и едва не захлебнулся – столько воды попало в рот. Прикрыл лицо рукой и только после этого смог нормально дышать. Бойцы вылезли из кузова и цепочкой побежали мимо застывших транспортеров. Зачавкала попавшая в сапоги вода.
	— …позиции…шшшш… немедл… – ком-линк выдал обрывок речи тактика и намертво замолчал.
	Миновали поворот дороги. Стало видно, что впереди тьму разгоняют не только молнии, но и вспышки плазменных и ионных разрядов.
	Под пологом бушующего мрака шел бой.
	— Добавили!!! – даже не закричал, а заревел Ференц. – Скорости!!! Твою бригаду!! Это что за хренота!?
	Из тьмы сверху рухнул поднятый не самым сообразительным командиром звена модуль-разведчик. Шлепнулся на землю перед самым носом субтактика и взорвался. Но взрывную волну просто-напросто сдуло ветром.
	— Повезло, – сказал Андре, выковыривая из плеча осколок «Циклона». – Эй, командир?! Цел!?
	— Я-то цел, ядреный плазмоид!!! А вот кто-то точно не уцелеет!! – и Ференц припустил еще быстрее.
	Свернули с дороги, под ногами захрустели мокрые камни. Смогли разглядеть, что впереди части девятой боевой бригады штурмуют позиции мятежников, укрывшихся за валунами.
	Проходившую между двумя здоровенными каменюками дорогу уродовала ямина явно искусственного происхождения.
	— Огонь! – на этот раз голос тактика прозвучал в ком-линке очень четко. – За Пророка и Эволюцию!
	Дали залп, плазмоиды унеслись во тьму. Нашли они цель или нет – осталось неясным, но небо тоже решило поучаствовать в развлечении. Молния шарахнула в высокий камень, формой похожий на конус.
	— Эх, только сейчас понял, как здорово у нас на Фатуме, – пробормотал-пробулькал Оле, падая на землю, – никакой сырости, лишней капельки не сыщешь…
	— И не говори, – Андре невероятным образом услышал слова приятеля.
	Они стреляли и ползли вперед, затем двигались перебежками. И в какой-то момент оказалось, что позиции врага рядом, рукой подать.
	— Вперед!!!! Бей гадов!!! – заревел Ференц.
	Оле вскочил, плазмоид пролетел рядом с головой, от жара затрещали волосы, глаза ослепило. Ничего не видя, сделал несколько шагов, врезался грудью в твердое и холодное. Проморгался и разглядел, что это камень.
	— Смерть!! – на его верхушку выскочил здоровенный мятежник с двумя карабинами в мощных лапах. – Преда…
	Крик оборвался, когда выпущенный Оле плазмоид вошел бунтовщику в пах и, прожигая внутренности, углубился в плоть. Перебивая запах озона, поплыла вонища горелого мяса.
	— Нечего орать, – Оле проследил, как падает тело, и двинулся в обход камня.
	За ним обнаружил девушку-снайпера, лихорадочно возившуюся со своим оружием. Она показалась похожей на мать-воспитательницу с Фатума. Сердце на миг замерло. Оле усилием воли подавил эту дрожь и нажал на гашетку. На упавшее тело даже не посмотрел, бросился в сторону, чтобы укрыться от выстрелов.
	Дальше на север валуны лежали, точно вываленные на стол детали конструктора для великанского ребенка. Между ними находился лабиринт из узких или широких, но обязательно кривых и коротких проходов.
	— …наступшшш… северо-зшшш… – непонятно зачем на мгновение ожил ком-линк.
	Когда из-за соседнего камня выступил форсер, Оле едва не выстрелил. В последний момент удержался, поняв, что это Джон.
	— О, это ты… – сказал тот, заметив уроженца Фатума. – Где остальные?
	— Кто же их знает? Были где-то рядом. Но тут не докричаться, ни связаться, – и только тут Оле понял, что буря начинает стихать.
	Он неплохо слышал собственный голос, да и дождь не лупил по голове сотнями железных шариков.
	— Ладно, тогда иди вперед. Прикроешь меня, если чего, – скомандовал Джон, и рыльце мортиры на его плече грозно повернулось к темному небу.
	Оле спорить не стал.
	Минут через десять, так и не встретив никого, вышли к северной границе зоны камней.
	— Дальше-то ровно, – сказал Джон. – И во, смотри, удирают, гады. Во все лопатки. Мы, похоже, свое дело на сегодня сделали…
	Уцелевшие мятежники отходили туда, где дорога делала очередной поворот. Где-то правее стреляли, но это походило на завершающий аккорд упорного боя. Потихоньку слабела и гроза.
	— Именно, – проговорил Оле и ладонью вытер мокрое лицо.

	* * *

	— Знаешь что, – сказала Ванда, задумчиво глядя на море, тихо и мягко шуршащее мелкими камушками. – Я слышала, что у людей есть такое развлечение – купаться.
	— Чего делать? – спросил Оле.
	— Купаться. Заходить в воду и… как это, плавать. Говорят, что это очень приятно. Хотя я никогда не пробовала. На Норли делать это просто негде.
	— Хм, так попробуй тут, – сказал Ференц. – Сам участвовать не буду, но хотя бы погляжу, что это такое – купаться…
	Тринадцатая боевая бригада вступила на Рахонавис только вчера. Более пятнадцати часов продлилось непрерывное наступление. Закончилось оно тридцать минут назад, едва разведка обнаружила впереди очередную линию обороны, и на этот раз основательную, хорошо подготовленную.
	Двигавшиеся на север войска остановились, а бойцы получили некоторое время для отдыха. Транспортер, в котором ехали девятое, десятое и одиннадцатое звенья, встал там, где от дороги до моря было рукой подать.
	Для начала поели, а теперь, как выяснилось, наступило время для экзотических развлечений.
	— Нет больше желающих? – Ванда лукаво улыбнулась.
	— Ну… – Джон смущенно засопел, – а может там эти, хищные твари водятся? Как схватят тебя за… что-нибудь…
	— Не водятся, – Ванда покачала головой. – Я разговаривала с одним парнем из техников. Он местный, родился здесь. Так по его словам, в этих водах нет ничего опаснее мелких рачков.
	— Не, я все равно не пойду. Ну его… – и Джон замахал руками.
	— Придется вдвоем, – Ванда лукаво глянула на Оле, зеленые глаза ее сверкнули. – Ты готов?
	— Э… да, – сказал он.
	— Тогда пошли, – она начала раздеваться.
	Стащил комбинезон и, поеживаясь под удивленными и насмешливыми взглядами соратников, двинулся к воде. Но смотреть на лишенную одежды Ванду оказалось столь приятно, что о смущении вскоре забыл. Сам не заметил, как достиг моря, и только когда волна облизала ноги, невольно вздрогнул.
	— Что, испугался? – Ванда хихикнула.
	— Тут кто угодно испугается. Столько воды…
	Они заходили глубже и глубже. Вода была теплой, ноги путались в похожих на ленты из бурой ткани водорослях, ступни погружались в мягкий ил. Морские твари бегали по пальцам, тыкались в лодыжки.
	Это было непривычно и немного жутко.
	— Эй, вы там, не утоните! – донесся с берега крик Ференца, когда они зашли по грудь. – Еще отвечать за вас!
	— Я и вправду дальше не пойду, – сказал Оле, чувствуя, как волны мягко покачивают его. – Что-то мне боязно.
	— Как хочешь, – Ванда сделала еще шаг и скрылась под водой с головой.
	Он задергался, пытаясь понять, что же именно нужно сделать. Поскользнулся на мокром камне, очередная волна ударила в лицо. Оле глотнул кисло-соленой воды, горло перехватило.
	Засипел и закашлялся, замолотил руками, боясь, что его утащит в пучину. Сквозь плеск услышал отдаленный крик, и тут сильная рука схватила его за вихры на затылке и вытащила на поверхность.
	Оле жадно задышал, понял, что его держит Ванда, а вопит субтактик, успевший стащить ботинки.
	— Ты чего? – спросила девушка. – Испугался?
	— Да… за тебя… – Оле закашлялся, выперхал из себя немного попавшего в легкие моря.
	— И зря. Я просто решила окунуться. Но спасибо за заботу, – она отпустила его волосы. – Пошли на берег, а то Ференц с ума сойдет…
	До суши Оле едва добрел. Уселся на гальку рядом со своими вещами, чувствуя, как трясутся ноги. Вопреки ожиданиям, субтактик орать и возмущаться не стал.
	— У, резаные мозги. В следующий раз, если что, сам придушу… – только сказал он, да еще погрозил кулаком.
	— Ну, как купание? – с издевательской усмешкой спросил Андре.
	Оле посмотрел туда, где Ванда натягивала комбинезон на стройную фигуру, и сказал:
	— Оно того стоило.
	— А, ну-ну… – уроженец Регеда смутился и больше спрашивать ничего не стал.
	Оле довольно быстро пришел в себя, сжевал плитку сухого пайка. Когда отряхивал крошки с коленей, Ференц поднялся и сказал:
	— Все, отдых закончился. Берите оружие и пошли. Общий сбор у машины тактика.
	Боевая бригада собралась за считанные минуты, а затем вновь разбилась на звенья и двинулась на север по обочине дороги. Вскоре стала видна линия обороны – окопы, валы и ряды колючей проволоки. Приглядевшись к ней, Оле сказал:
	— Не хватает только бури. Тогда все было бы точно так же, как ночью.
	— Не напоминай, – сурово одернул его Яков, оглядывая чистый пока небосклон. – Вдруг на этот раз обойдется…
	За сутки на Рахонависе осознали, что грозы тут налетают без предупреждения.
	Этот штурм напоминал все остальные, в каких Оле довелось участвовать. Сначала обстрел из мощного оружия, затем атака всеми имеющимися силами. Ползущие «Звери», летящие «Циклоны» – брандеры, бегущие бойцы. Сотни плазмоидов, мечущихся как мячи в какой-нибудь людской игре.
	Во время одного из падений ободрал руку об острый камень. Затем вражеский выстрел угодил прямо в оружие и пришлось несколько минут потратить на то, чтобы вернуть «Злобе» боеспособность.
	Пока возился, соратники ушли вперед. Бросился их догонять и едва не угодил под разрыв выпущенного из мортиры заряда.
	— Оп-па… – только успел сказать Оле, когда рядом вспухло облако огня. Затем его подняло и отшвырнуло в сторону.
	Очухался через несколько минут и понял, что обстановка на поле боя изменилась.
	Биотанки не шагали вперед, а медленно пятились. Бойцы кое-где бежали назад, вслед им летели плазмоиды приободрившихся мятежников.
	— Отходим! – гаркнул Ференц через ком-линк. – Получен приказ отступать. Все назад, очень резво…
	— Понял, – автоматически ответил Оле, и тут взгляд его зацепился за лежавшее неподалеку тело.
	Оно принадлежало Ванде.
	Не слыша и не видя ничего вокруг, Оле бросился к ней. С ужасом заметил, что на комбинезоне девушки, поверх левой груди, виднеется небольшое оплавленное отверстие. Такие оставляет выстрел ионного орудия.
	— Ванда! – он упал на колени, потряс ее за плечо. – Очнись! Надо уходить!
	Понимал, что совершает глупость, но остановиться не мог. Ощущал, что привычки и шаблоны поведения, вбитые в него модификацией, учебным центром и подготовкой на военной базе, готовы в один миг рухнуть под напором чего-то дикого и темного…
	Оле вздрогнул, обнаружив, что рядом еще кто-то есть.
	— Пошли, – сказал Андре. – Каждый из товарищей, погибая, остается с нами – так написал Пророк, а он не мог ошибаться. Ей ты помочь ничем не сможешь. Нужно спасаться самим.
	— Зачем? – такой вопрос показался в этот момент самым естественным.
	— Нет времени на разговоры! Пошли!
	— Да, – Оле заскрипел зубами, подхватил девушку на руки, и они побежали.
	Акселераторы в спине и руках выли от натуги, ноги подгибались. Но он упорно переставлял их, стараясь не думать, что первый же снайпер врага, обнаружив настолько хорошую мишень, не промахнется.
	Оказавшись в безопасности, Оле бережно уложил Ванду, и только затем свалился сам.
	— Хреновый сегодня день, – сказал появившийся рядом субтактик. – Сначала Джон, потом она…
	— Джон? – повторенное Андре имя показалось чужим, непонятно кому принадлежавшим.
	Нет, не мог громогласный уроженец Деоса погибнуть вот так просто, в обычном бою…
	— Да, он, – подтвердил Ференц, подошел к Оле и положил руку тому на плечо. – Эх, надо же. Я понимаю, что она тебе нравилась, парень. Да и ты ей нравился…
	— Наверно, – безучастно отозвался тот, продолжая глядеть в мраморное, застывшее лицо девушки.
	Вспомнился тот момент, когда они впервые увиделись – много дней назад, еще на Хордане, и тогда она не обратила на него внимания. Мысли сместились к сегодняшнему купанию…
	— …но это все не имеет значения, – продолжил субтактик. – Мы, боевые форсеры, самой Эволюцией обречены на то, чтобы терять тех, к кому привыкаем. Терять очень быстро. И ты не должен позволить атавистическим чувствам овладеть собой. Ты…
	— Я и не позволю, – Оле поднял голову. Боль в сердце была настолько явственной, точно в грудь вошла крупнокалиберная пуля. – Они не помогут ни ей, ни мне. И я сам отнесу тело к унификатору.
	Передвижные комплексы для переработки трупов следовали за войсками на всех планетах. Но старались держаться в некотором удалении и не напоминать о себе бойцам. Специальные команды вступали в дело после того, как поле боя оказывалось очищено, и действовали без особого шума.
	— Славно… как знаешь, – несколько растерянно сказал Ференц. – Но ты уверен? А то скоро может прийти приказ о новой атаке…
	— Я успею вернуться, – Оле легко подхватил Ванду, поднялся и, осторожно ступая, пошел вдоль дороги.
	Миновал транспортер тактика, стоявшие в ряд машины тыловых служб. Оставил в стороне то место, где вместе входили в море час назад, вскоре увидел передвижной унификатор. Немногим позже услышал равномерное пыхтение и урчание работающих агрегатов.
	Унификатор напоминал металлическую гусеницу на колесах. Спереди находилась голова – большая кабина на восемь человек. За ней следовали отсеки для оружия, вещей и комбинезонов погибших.
	Все, что принадлежало мертвым, будет служить живым.
	В хвосте располагался блок уничтожения – большой сегмент, над которым торчали раструбы теплоотводов. Он издавал резкий неприятный запах и чуть заметно подрагивал, точно в экстазе.
	Появление Оле заметили. Из кабины выбрался субтактик в черном комбинезоне техника, сутулый и лысый.
	— Чего это ты? – спросил он, удивленно тараща белесые глаза. – А, решил помочь нам. Что же, ценю. Я…
	Субтактик взглянул Оле в лицо и перестал улыбаться. Рожа его стало серьезной, а голос – резким:
	— Эй, парни! Быстро вылезайте! Работа есть! – и тут командир унификационной машины заговорил вкрадчиво. – Отдай ее им. Поверь, они будут обращаться с ней вежливо. Если хочешь, можешь посмотреть…
	Оле отдал Ванду выбравшимся из кабины техникам. Девушку быстро и ловко, но без непочтительности лишили оружия и одежды. Затем аккуратно положили на дорожку, ведущую в приемный люк.
	Та поехала, и тело Ванды медленно сдвинулось с места. Исчезла голова, плечи, руки…
	— Вечная память, – сказал Оле, едва протолкнув слова через окостеневшее горло. После чего развернулся и пошел обратно.
	Его ждали живые.

	Дочь эволюции
	16

	Транспортер подпрыгнул, так что Марта едва не врезалась головой в потолок.
	— Нападение! – рыкнул водитель, отчаянно выкручивая руль.
	Послышался грохот, тяжелую машину занесло. Потом сбросило с дороги и впечатало в скалу. Удар оказался такой силы, что треснуло бронестекло, а у Марты потемнело перед глазами.
	— Наружу… – прохрипела она, едва придя в себя. – Все наружу!
	С трудом открыла аварийный люк, выбралась из кабины. Стало ясно, что колонну из десятка транспортеров, направлявшуюся на юг, к фронту, обстреляли с двух сторон. Та машина, что ехала первой, превратилась в пылающий факел, другая перевернулась, еще несколько серьезно пострадали.
	Из кузовов выбирались форсеры, со всех сторон летели плазмоиды, мелькали лучи ионных разрядов.
	— Цела? – рядом появился Санчес, собранный и невозмутимый, несмотря на рваную рану на лбу.
	— Еще как, – она спрыгнула на землю. – Это что, диверсионная группа? Далеко на север они забрались…
	Отбежали на десяток шагов, и тут покинутая машина взорвалась. Марту толкнуло в спину, она покатилась кубарем, зашипела от боли в неловко подвернутой руке. Как только в голове перестало гудеть и кружиться, вскочила и бросилась под укрытие валуна, где уже засели несколько бойцов.
	Колонна везла на юг запасные органы и детали для «Зверей», забранные с одного из складов на военных базах. Ее сопровождали три звена охраны и Марта, отправленная Ставкой в войска.
	Засада подстерегла транспортеры там, где дорога шла через горы, вдали от селений.
	— Где они засели? – поинтересовалась она, отдышавшись после рывка.
	— Вон там, – один из бойцов показал на ту скалу, в которую врезался транспортер. – И с другой стороны дороги.
	Плазмоид врезался в валун, второй пролетел над ним.
	— Нас заметили, – пробормотала Марта. – Где ваш субтактик? Надо бы поднять модуль-разведчик, выяснить, сколько врагов.
	— Погиб он, – боец высунул из-за камня плазменную пушку и выстрелил из нее, почти не целясь. – Еще в машине его накрыло. И модули там же остались, наблюдатель и брандер.
	— В какой? – требовательно поинтересовалась Марта. – В перевернувшейся? Так, сейчас попробую их активировать…
	«Циклон» обычно повиновался только тому субтактику, на которого «настроен». Но уровень доступа супертактика позволял обойти этот запрет. Проблема состояла в том, что поврежденные во время переворота машины антенны модулей могли просто не принять сигнал.
	Взревели реактивные двигатели, один за другим из дыры в борту транспортера вылетели два модуля. И тут Марта вспомнила, что у нее нет окуляра, а значит, она не сможет видеть картинку, передаваемую с камер наблюдателя.
	— Ладно, попробуем наугад… – пробормотала она и повела оба «Циклона» вверх.
	К этому моменту горели уже все транспортеры. Выжившие бойцы из охраны прятались среди камней и пытались отстреливаться, но выходило это вяло и не очень организованно.
	Диверсанты заметили модули и перенесли огонь на них. Разведчик взорвался, когда в него угодили сразу два плазмоида, а вот брандер Марта ухитрилась довести до вершины скалы.
	Там громыхнуло, полетели камни, на дорогу сбросило тело одного из диверсантов.
	— Первый Параграф, – проговорил Санчес, бросив на него взгляд. – Шустрые, сволочи, и меткие…
	Один из прятавшихся за валуном бойцов выругался и схватился за плечо, пробитое выстрелом из ионного орудия.
	— На этом резервы кончаются, – сказала Марта, поднимая собственную «Ярость», – так что остается лишь отбиваться…
	Положение выглядело фатальным. Чтобы вырваться из ловушки и уйти из зоны обстрела, требовалось пробежать по открытому месту почти сотню метров. Шансы, что снайперы Первого Параграфа промахнутся, были близки к нулю. Дело шло к тому, что уцелевших постепенно перебьют.
	Но, к удивлению Марты, стрельба начала затихать, а затем и вовсе прекратилась.
	— Что за ерунда? – пробормотал Санчес. – Они уходят? Но почему? Что их напугало? Или решили не добивать?
	Марта услышала рев моторов, и через минуту из-за поворота дороги показался серо-зеленый транспортер, потом еще один. Водитель передней машины сообразил, что происходит, и дал по тормозам, из кузова начали выпрыгивать бойцы, взмыли в небо несколько модулей.
	— Эй, уцелевшие есть? – донесся из ком-линка бодрый голос. – Говорит Луис С’Регед, тактик Пятнадцатой Свободной Бригады.
	— Есть-есть, – отозвалась Марта. – Вы явились очень вовремя. Еще немного, и они бы с нами покончили.
	Тактик в ответ рассмеялся.
	Диверсанты не собирались вступать в бой с целой боевой бригадой. Они уходили на восток, в горы, отстреливаясь на ходу.
	— Ну надо же, мы живы, – сказала Марта, выбираясь из-за валуна. – Просто не верится.
	— И мне, – кивнул Санчес.
	Они прошли к развороченным останкам транспортера. У кабины наткнулись на тело водителя. Опознать его удалось только по комбинезону, лицо оказалось разбито так, что превратилось в кровавую кашу.
	— Не успел, – Марта покачала головой. – Жаль. Но Эволюция основана на смерти. Каждый из нас, погибая, отдает дань той жизни, что его породила, – цитата из Стального Кодекса показалась в этот момент уместной. – Ладно, пойдем, поблагодарим нашего спасителя. И заодно выясним, не возьмет ли он нас с собой.
	Тактик Пятнадцатой Свободной Бригады обнаружился в самом конце колонны, у штабного транспортера. Поняв, офицер какого именно ранга к нему пожаловал, он встал по стойке «смирно».
	— Вольно, – бросила Марта. – Еще раз спасибо. Ты распорядился, чтобы дорогу очистили?
	— Конечно. И доложил о случившемся.
	— Очень хорошо. Пара мест в транспортере найдется?
	— Так точно, – в глазах тактика запрыгали веселые искорки. – Разрешите вас подбросить?
	— Разрешаю, – Марта обернулась туда, где продолжали дымить остатки машин. – И надо бы попробовать спасти хоть какую-то часть груза. Не все же сгорело?
	Детали биотанков устойчивы к воздействию огня, поэтому сжечь их не так легко.
	— Мы попробуем, – пообещал тактик уже серьезно. – А сейчас прошу в мою машину.
	Отказываться Марта не стала.

	* * *

	Картинка, передаваемая с разведывательного модуля, была нечеткой, плыла и подергивалась. Мешали помехи, источником которых была только что закончившаяся гроза. Ворчание грома еще доносилось с запада, а над морем висели черные, как уголь, тучи.
	И все же Марта увидела то, что хотела – позиции врага. Ряды «Зверей», бойцов с единичкой на груди, штурмовые звенья.
	— Ну что, впечатлена? – поинтересовался Стефан.
	— Да, – она покачала головой. – Два дня назад ты докладывал, что силы врага истощены, и наступать он более не может.
	— Демон забери, так оно и было, – командир Первой Свободной Бригады почесал лишенную волос макушку. – Мы потрепали их изрядно. Но фон Хайнц, похоже, собирается уничтожить нас во что бы то ни стало и не жалеет резервов.
	— Это-то и я вижу, – Марта вздохнула.
	Рядом с передовой она находилась восьмой день, и все это время части Верных почти без перерывов отходили. Несколько дней назад вроде бы наметился перелом, но охватившая Ставку радость оказалась преждевременной. Стратеги фон Хайнца просто ввели в дело новые части, и все пошло как раньше.
	— Моим разведчикам удалось взять языка, – сказал Стефан. – Анджей постарался, кстати. Так вот пленник сообщил, что наступление начнется сегодня. До него осталось два часа сорок минут.
	— А до начала нашей операции?
	— Десять минут, – Стефан улыбнулся. – Надеюсь, что мы приготовим им очень неприятный сюрприз.
	Три Свободных Бригады занимали пространство между горами и морем, защищая идущую на север дорогу. От врага их отделяло около километра и гряда пологих холмов, слабо подходивших для того, чтобы служить оборонительным рубежом, но зато неплохо закрывавших от любопытных взглядов.
	— Ну, не такой уж он неприятный, как хотелось бы, – сказала Марта. – Ага, меня заметили.
	По модулю, через который она наблюдала за врагом, начали стрелять. Пришлось развернуть «Циклон» и повести его к своим позициям. Стали видны окопы, засевшие в них бойцы, ведущие в тыл ходы сообщения.
	— Время, – проговорил Стефан.
	Сотни форсеров в окопах пришли в движение. Цепочками, точно муравьи, они побежали по траншеям. Одновременно завели двигатели сотни располагавшихся очень близко к боевым позициям транспортеров. Биотанки, а их было очень немного, начали разворачиваться.
	Все происходило быстро, но без суеты и лишнего шума.
	— Ага, вон Мигель, – Марта заметила у одной из машин знакомую мускулистую фигуру. – Суров и невозмутим, как обычно.
	— Да уж… – Стефан сделал паузу, отвлекся на что-то. – Так, они решили посмотреть, что у нас происходит. Но на этот случай у нас оставлен заслон из снайперов.
	Марта повернула модуль и увидела, как расплывается облачко дыма там, где над морем только что висел стальной шарик разведчика. Второй благодаря ловкому маневру ухитрился спастись, но метнулся вниз и пропал из виду.
	Ревели моторы, бойцы спешно запрыгивали в транспортеры, а те выруливали на дорогу. Свободные Бригады уходили, оставляли позиции, лишая врага цели для атаки. И это вовсе не было бегством. Пятнадцатью километрами к северу их ждал укрепленный оборонительный рубеж.
	И прорвать его будет очень сложно даже для прекрасно обученной и мощной армии фон Хайнца.
	Марта курировала строительство рубежа. Подгоняла техников, ругалась с охраной, решившей, что тут можно спать на посту. Она знала, что это их шанс устоять до момента окончания эвакуации.
	— Первая тактическая ушла, – Стефан довольно кивнул. – Вторая ушла, третья ушла… Скоро и наш черед придет.
	Штабной транспортер, где они находились, стоял прямо за линией окопов. Если открыть люк, можно было увидеть бежавших форсеров, услышать окрики субтактиков и топот.
	— Придет, никуда не денемся, – в Первую Свободную Бригаду Марта приехала только вчера, когда строительство оборонительного рубежа было закончено. Повидалась со старыми соратниками, с грустью узнала о том, что у самого портала, во время первой атаки врага, погиб Тадеуш.
	Последний из транспортеров вильнул бронированным задом и устремился к дороге. Въехал в одну из многочисленных луж, оставшихся после дождя. Из-под колес полетели брызги.
	— Теперь снайперы, – сказал Стефан, и в голосе его послышалось напряжение. – Эх, если они ударят сейчас…
	Наступили те минуты, когда враг имел шансы использовать ситуацию в свою пользу. Оборонявшиеся не успели уйти достаточно далеко и в то же время утратили возможность защищаться.
	— Не догадаются, – Марта сама не чувствовала особой уверенности. – Вряд ли они знают, что у нас происходит…
	И тут же небо на юге одна за другой прочертили несколько огненных линий. В воздух поднялись джамперы, а мгновением позже стали видны сразу три или четыре модуля-разведчика. Донесся далекий рокот, словно пошевелилось существо размером с гору, на оставленные позиции начали падать выпущенные из мортир плазмоиды.
	Но снайперы успели покинуть огневые точки и со всех ног бежали к ждущим их машинам.
	— И все-таки они опоздали! – воскликнул Стефан и толкнул в плечо водителя. – Давай, заводи! Уходим!
	Клацнула, закрываясь, дверца в кабину. Сидевшая в кузове Марта поспешно застегнула страховочные ремни, торопливо опустила «Циклон» пониже, чтобы он не угодил под случайный выстрел.
	Их транспортер едва успел набрать скорость, когда на вершине одного из холмов показались форсеры из частей фон Хайнца. Выпущенный из ионного орудия луч прошел совсем рядом, несколько плазмоидов разбились о броню, но ни один не причинил какого-либо вреда.
	Слишком велико было расстояние.
	— Ну, вот и все, – сказала Марта, когда дорога повернула. Холмы, старая линия обороны и наступавшие враги сгинули за поворотом. Дала на модуль ускорение, аккуратно посадила его на крышу, в специальное гнездо, рядом с двумя собратьями.
	Через несколько километров стал виден небольшой поселок.
	Еще два-три дня назад это было обычное для Рахонависа селение. Выходили в море лодки, оборудованные для сбора кристаллина, у жилых бараков носились с криками дети, с кухонь тянуло запахом готовящейся еды. Сейчас тут было пусто и мертво, распахнутые двери скрипели на ветру, на земле виднелись отпечатки от колес и гусениц транспортеров.
	Отсюда вывезли все, что могло представлять какую-то ценность, от унификатора до последнего блока памяти. Жителям предоставили выбор – уехать или остаться. Никто не захотел попасть в руки победителям.
	— Да, жуткое зрелище, – сказал в ком-линк Стефан, – точно прошлась эпидемия, а за ней – грабители…
	— А я этим любуюсь не первый раз, клянусь Пророком, – отозвалась Марта. – Ох, и шуму было тут в день эвакуации. Одно хорошо – сейчас местные на пути к порталу, и врагу не достанется ничего, кроме домов.
	Поселок остался позади, транспортер увеличил скорость. Показался новый рубеж обороны – долговременные оборонительные точки, противотанковые рвы, брустверы из пластобетонных блоков.
	Штабная машина проехала через оставленный проход, и спустя несколько минут заминированный участок дороги взлетел на воздух.
	Верным это шоссе больше никогда не понадобится.

	* * *

	«Зверь» продолжил упрямо шагать вперед, даже потеряв клешню с плазменными пушками. Но затем не выдержало защитное поле, погиб оператор и биотанк взорвался, не дойдя до линии окопов какого-то десятка метров.
	Громыхнуло, вспухло облако ярко-малинового пламени, бежавшие за «Зверем» пехотинцы залегли, а потом начали торопливо отползать.
	— Так, тут полегче. А что на левом фланге? – Марта наблюдала за штурмом, как обычно, с помощью модуля.
	— Там не очень здорово. Пришлось поднимать резерв, – сказал Стефан, имевший, помимо картинки, доступ к докладам тактиков.
	Один из ДОТов у самых гор пылал, другой выглядел целым, но установленные в нем ионные и плазменные разрушители молчали. Тут атакующие обрушивали на окопы настоящий шквал из плазмоидов, от синих вспышек рябило перед глазами. И упорно, не обращая внимания на потери, шли вперед.
	— Зараза! – Марта поморщилась, когда один из плазменных разрядов зацепил бок ее модуля и тот, завертевшись, устремился к земле. К счастью, успела отключиться до момента, когда разведчик погиб.
	Переданное прямо в глаз изображение из центра взрыва – верный световой шок.
	На новом оборонительном рубеже Свободные Бригады Верных стояли четвертый день. И третьи сутки проходили в беспрерывных атаках. Войска фон Хайнца словно с ума сошли. Они пытались прорваться через горы, но там их встретил специально оставленный заслон. Норовили обойти защиту морем и для этого разобрали дома в брошенном селении и соорудили из них плоты и лодки.
	Затея окончилась крахом благодаря урагану.
	И еще они яростно и довольно умело расшатывали оборону, не жалея ни бойцов, ни боеприпасов.
	— Это у тебя второй за день, – Стефан поглядел на нее осуждающе. – Не пойму, зачем ты вообще рискуешь? Любые данные в твоем распоряжении – достаточно подключиться к информационной сети.
	Санчес одобрительно засопел – его одолевали схожие мысли.
	— Потому что Ставка требует от меня ежедневных отчетов, – ответила Марта. – А я не могу рассказывать о том, что не видела своими глазами. А если честно – мне скучно сидеть тут, в безопасности, без настоящего дела.
	Рогхерн попытался отозвать ее в Гролл еще четыре дня назад, после того, как войска отошли на новый рубеж. Но тогда Марта сумела убедить его, и была оставлена при войсках в качестве делегата-наблюдателя.
	Но за это приходилось расплачиваться ежедневными докладами.
	— Скучно ей, – проворчал Стефан. – Вот закончатся «Циклоны» – разведчики, что будешь делать? В окопы пойдешь, под огонь?
	— Если надо, я и «Ярость» в руки возьму! – Марта гордо вскинула подбородок. – Еще не забыла, как ее держать!
	Она активировала последний из приписанных к штабному транспортеру модулей и подняла его в воздух. Повернула так, чтобы камеры показали правый фланг, у берега, где держали оборону бойцы Пятнадцатой Свободной Бригады.
	И похолодела – там сражение шло в самих окопах. Бойцы стреляли в упор, кое-где начиналась рукопашная.
	— Как они такое допустили?! – захотелось немедленно сорваться с места, броситься туда и исправить ошибки командира. – Вот идиоты! Хреновы тупоголовые мерзкие идиоты! Ну как же так?
	Если враг прорвет линию обороны и сумеет выйти в тыл, то три бригады, скорее всего, погибнут.
	— Спокойно, все нормально… – проговорил Стефан безжизненным голосом, какой всегда появляется у офицера высокого ранга в то время, когда усиленный имплантантами мозг думает несколькими параллельными потоками. – Сейчас Таке ему поможет. Надо лишь чуть-чуть продержаться…
	Одиннадцатая бригада, во главе которой стоял низкорослый приятель Райнарта, занимала центр и защищала дорогу, и у ее позиций было легче всего атаковать. Обычно помогать приходилось ей.
	Но контрнаступление Таке организовал просто идеальное. Ударили разрушители и на фланг наступавшим навалились «Звери», до сего момента находившиеся в резерве. На максимальную дальность начали стрелять мортиры, поражая бойцов Первого Параграфа, спешивших на помощь соратникам.
	— И правда – все нормально, – сказала Марта, глядя, как враг останавливается, как одна за другой начинают отходить его бригады.
	Через пятнадцать минут наступление прекратилось по всему оборонительному рубежу.
	— Отбились. Пару часов точно не полезут, – Стефан выдернул разъем из затылка, покрутил головой. Как всегда после длительного пребывания в инфосети, лицо командира Первой Свободной осунулось, под глазами набрякли мешки. – Можешь докладывать большому боссу. Пусть порадуется хоть немного.
	В то время, когда транспортер не двигался, Стефан работал не в кабине, где было тесновато, а занимал один из пультов для связистов.
	— Еще пятнадцать минут до сеанса, – Марта усмехнулась. – Да и вряд ли мои новости его обрадуют, он воспримет их как должное.
	До наступления назначенного срока она успела вернуть модуль на место и слегка перекусить. Покончив с упаковкой сухого пайка – ничего лучшего в последние дни не получали даже офицеры – выкинула упаковку в мусорный бак и дала знак субтактику-связисту.
	— Ставка слушает, – голос Рогхерна звучал негромко, но в то же время так четко, словно он находился рядом. Для Рахонависа с его нестабильной атмосферой это было редкостью. – Что там у вас?
	— Только что отбили очередную атаку, – сообщила Марта. – Данные о потерях и расходе боеприпасов готова предоставить через… – она покосилась на Стефана, тот вскинул обе руки с растопыренными пальцами, – десять минут. На данный момент подсчет еще не закончен.
	— Честно говоря, мне это особенно не нужно. Главное – что вы устояли. На востоке все немного хуже, там опять отступают.
	— А эвакуация, как она проходит?
	— Честно говоря, очень хорошо, – на мгновение Рогхерн замолк, но виной тому стал обычный сбой связи, – …ладываемся. Сегодня вывели последние части с Шипа. Да, наверняка люди в большом удивлении. Главное, чтобы на Рахонавис не сунулись.
	— Да уж, это верно.
	— Ладно, если что экстренное – вызывайте в любое время. Держитесь, осталось немного. Отбой связи.
	— Отбой, – кивнула Марта.
	В голове негромко щелкнуло.
	— Ну, что сказал большой босс? – поинтересовался Стефан.
	— Велел наступать прямо отсюда и до Хордана. А если честно – еще чуток продержаться.
	— Почему-то ничего другого я не ожидал, – тут командир Первой Свободной Бригады улыбнулся, но в улыбке его не оказалось веселья.

	* * *

	Вдали, над горизонтом полыхнула вспышка, сразу же еще одна. Грохот донесся несколькими мгновениями позже.
	— Третий не разорвался, – проговорила Марта.
	— Там и двух хватит, – ответила Сара, бойцы из тактической бригады которой минировали дорогу на этом участке. – Там эстакада, если помнишь. Наши «друзья» повозятся, прежде чем ее восстановят.
	— Будем надеяться, – кивнула Марта. – По машинам! Поехали!
	Приказ о спешном отступлении пришел вчера поздно вечером, после ого, как стало ясно, что на востоке ситуация превратилась в критическую, и что там оборона Верных окончательно сокрушена. А утром, ночью отбив очередную атаку, Первая, Одиннадцатая и Пятнадцатая Свободные Бригады погрузились в транспортеры и двинулись на север.
	Последними шли саперы из всех трех частей. Дорогу взрывали в каждом удобном месте, надеясь таким образом слегка придержать войска фон Хайнца.
	— Какой-то мы ерундой занимаемся, – проворчал Санчес, когда они торопливо зашагали к транспортерам. – Или ты думаешь, что без тебя они с минированием не справятся?
	— Справятся, – ответила Марта. – Но только бойцы должны видеть, что командиры не удирают в первых рядах, что все идет нормально.
	— И что супертактики настолько же смертны, как и простые форсеры?
	На этот вопрос Марта отвечать не стала. Бросила на Санчеса сердитый взгляд, но тот не произвел на уроженца Хордана впечатления.
	— Ох, пора тебя обратно в бригаду отправлять, – пробормотала она, прекрасно понимая, что никогда не поступит таким образом. Привыкла, что рядом с ней форсер, которому можно доверять так же, как себе.
	В люк штабного транспортера Сары пролезла в момент, когда тот уже двинулся с места. Плюхнулась на откидное сиденье, прислонилась к стенке и закрыла глаза. Можно на некоторое время расслабиться, подремать, что в последние дни удалось сделать два или три раза.
	От недосыпа голова постоянно была тяжелой, словно ее набили свинцовыми имплантантами.
	— Марта, – позвала Сара, так что пришлось поднять веки.
	— Что?
	Отведенный для тактика транспортер был крохотным, тут с трудом умещались пятеро форсеров. Со всех сторон торчали какие-то углы, а при езде эта коробка жутко громыхала.
	— А ты видела ту планету, куда мы переселяемся? – на лице у Сары легко читались сомнения.
	О том, куда именно они отправятся по завершении оборонительной операции, Верные узнали две недели назад, после того, как войска фон Хайнца вторглись на Рахонавис. Понятно, что рядовым бойцам не стали сообщать, что портал построен не форсерами и не людьми.
	Просто сказали, что удалось открыть проход в годный для обитания мир.
	— Да, совсем немного, – сказала Марта.
	— И… какая она?
	Субтактик-связист навострил уши, техник, возившийся с каким-то прибором, прекратил насвистывать себе под нос. И даже спокойный, как танк заместитель Сары затаил дыхание.
	Они все ждали ответа.
	— Мы ничего не успели разглядеть, – Марта пожала плечами. Пожалела о том, что не расспросила Рогхерна, как идут дела у отправленных в новый мир разведывательных партий. – В той части, куда выходит портал, растет лес. Воздух чистый, не жарко и не холодно, гравитация не повышена.
	— Если подумать, то это как на людских планетах? – поинтересовалась Сара. – На том же Эброне или на Земле?
	— Да, сходство есть. Ты поспрашивай Санчеса, он видел не меньше, чем я, – Марта закрыла глаза, еще надеясь покемарить. Но сонливость исчезла, хотя усталость никуда не делась – вялость в мускулах, ломота в спине и затылке.
	В какой-то момент удалось задремать, но сразу транспортер по закону подлости начало немилосердно трясти.
	— Подъезжаем к объекту номер шесть, – сказала Сара. – Через пару километров очередной участок для минирования.
	После этой военной базы дорога раздваивалась. Основная трасса уходила в горы, в сторону Гролла, а меньшая продолжала тянуться на север, вдоль берега Длинного лимана.
	— Участок так участок, – проговорила Марта. – Ты не напомнишь мне, что именно нам поручили взорвать?
	— Развилку. Зарядов для брандеров у нас осталось всего ничего, на один раз.
	— Понятно.
	Транспортер остановился, со скрипом открылся люк. Щуря уставшие глаза, для которых даже обычный дневной свет Рахонависа казался очень ярким, Марта вылезла наружу.
	Саперы деловито отцепили от своего транспортера малый строительный комплекс, смонтированный на базе прицепа. Тот заревел, завертелись насадки с силовыми лезвиями, что крошат гранит как песок.
	— Вон база, – подошел Санчес, встал рядом. Показал на юг, где блестели крыши бараков и торчали вышки охранного периметра.
	— Она самая. Пустая и ограбленная. Как и Гролл, наверное, – Марта попыталась вообразить себе расположенный в скале город опустевшим, лишенным жителей, и не смогла. – Жутко сейчас, наверное, в столице…
	Ставка, насколько она знала, покинет Гролл только сегодня. Через несколько часов после того, как мимо него пройдут отступавшие с восточного побережья бригады.
	— Наверно, – кивнул Санчес. – Хотя мне там не нравилось. В подземельях чувствую себя мерзко. Не представляю, как живут форсеры на Демоне или Тубане. Все время во мраке, бррр…
	— А я-то думала, что ты ничего не боишься… – она осеклась, когда через ком-линк пришел сигнал вызова, а за ним раздался голос Альберто:
	— Марта, слышишь меня? Ставка вызывает.
	— Слышу. Что на этот раз?
	— Не пугайся, – делегат по общим вопросам и порядку издал сухой смешок. – Вы сейчас где? Как идет отход?
	Марта кратко доложила обстановку.
	— Отлично, – сказал Альберто, выслушав ее. – Все по плану. Скоро увидимся. Я думаю, что уже за мостом.
	— Как скажешь.
	Он отключился, а она продолжила наблюдать за подготовкой к очередному взрыву.

	Воин Пророка.
	9.

	Издалека расположенное между берегом и морем селение выглядело брошенным. Ветер скрипел распахнутыми дверями, никого не было видно на улицах меж похожими друг на друга домами. Блестели на солнце крыши, в море выдавались несколько «языков» из пластобетона, на них висели остатки каких-то креплений.
	— Кого они привязывали? – спросил Андре. – Кристаллоидов, что ли?
	— Лодки. Такие маленькие устройства, чтобы плавать по воде, – ответил субтактик. – Сейчас поглядим поближе, что там такое…
	И модуль-разведчик, неподвижно висевший над его плечом, полетел вперед, набирая скорость.
	Наступление продолжалось. Оборонительный рубеж врага, где бригада понесла самые большие потери, был прорван еще несколько дней назад. За ним еще один, и еще. Верные Пророку войска шли вперед, от победы к победе, а мятежники очень торопливо отступали.
	Бежали, если честно сказать.
	— На что они надеются, интересно? – спросил Оле, глядя, как модуль кружит между домов, летает туда-сюда.
	— Кто, бунтовщики? – уточнил Андре. – Кто его знает? Куда разумнее было бы сдаться на милость Пророка. Их бы отправили на рудники, самых упорных унифицировали, и все. Много меньше было бы жертв.
	— Или сражаться до последнего, чтобы с достоинством пасть в бою, – сказал Оле. – Как и подобает боевому форсеру. Но отступать?
	— Ладно болтать, умники, – прервал беседу субтактик. – Вроде там никого нет. Но пойдем, сами проверим.
	Сегодня звено, те семеро бойцов, что выжили в девятом и десятом, шли впереди бригады и исполняли роль разведчиков.
	— Пойдем, – Оле поднялся.
	Дорога перед селением была изуродована взрывом. В ней зияло отверстие во всю проезжую часть шириной, вокруг лежали куски пластобетона. Мятежники таким образом пытались замедлить продвижение верных Пророку войск.
	Разведчики обошли яму, вышли к главной улице, проходившей через весь поселок.
	— Магда и Тарик, дома по правой стороне, – приказал Ференц, – Оле и Андре – с левой. Мы прикрываем.
	Названные пары двинулись в разные стороны.
	Андре толкнул дверь первого здания, та открылась беззвучно. Оле вступил внутрь, повел стволом справа налево.
	Дом напоминал вычищенную до последнего кусочка банку консервов. Из вещей тут была только мебель. Остальное, бытовые аппараты, мелочи, одежда, все, что можно унести с собой – отсутствовало.
	— Отсюда ушли, забрав скарб, – проговорил Андре удивленно. – Словно решили переехать. Но куда?
	— Вот уж не знаю, – Оле заглянул в кухню, где пахло пылью. – Командир, здесь чисто, никого и ничего.
	— Отлично, давайте в следующий, – отозвался Ференц.
	Второй дом выглядел точно так же, и третий, и четвертый – никаких признаков местных жителей.
	— Странно, очень странно, – заметил Андре, когда в пятом по счету жилище они нашли настоящий разгром и груду мусора на полу. – А тут почему-то собирались в спешке, но ничего не забыли. Вот интересно, как смотрят на происходящее те наши, что родом с Рахонависа. Ведь в бригаде есть такие? Вспомнить хотя бы того техника, о котором упоминала Ванда…
	— Есть, – Оле постарался не обратить внимания на болезненный укол в сердце. – Думаю, что им это не нравится. Ведь и ты, наверное, не хочешь, чтобы война пришла на Регед, и все сбежали оттуда?
	— Не хочу. Это уж точно.
	— И я бы не хотел, чтобы на Фатуме остались лишь червяки и затхлый воздух в пустых жилищах.
	Закончив осмотр дома, выбрались на улицу, под жаркие лучи стоявшего в зените солнца.
	— Как у вас? – поинтересовался Андре у Магды и Тарика, вышедших из строения напротив.
	— Ничего интересного, – отозвался Тарик, крепкий парень, один их двоих, кто уцелел в девятом звене. – Мне кажется, мы зря тут бродим. Мятежникам сейчас не до того, чтобы утраивать засады.
	— А вот это не тебе решать, и даже не мне, – проговорил через ком-линк Ференц, чей модуль висел всего несколькими метрами выше. – Чего замерли? Давайте, шевелите конечностями.
	— Шевелим, – с вздохом ответил Андре, и разведчики пошли дальше.
	Заглянули еще в три дома, столь же унылых и заброшенных. Затем вышли к двум большим ангарам. Оле проплавил замок на двери ближнего, она открылась с протяжным скрипом.
	— Кудрявые небеса, тут стояли машины, – сказал Андре, когда они вошли внутрь.
	В стене, выходившей в сторону дороги, виднелись ворота, достаточно широкие, чтобы через них проехал большой транспортер. Вдоль стен высились стеллажи, на них поблескивали детали, запасные части, лежали колеса и инструменты. В одном из углов стоял универсальный ремонтный комплекс.
	— Именно, – кивнул Оле. – Но отсюда почему-то ничего не забрали? Не успели?
	— Или уверены, что это все им не пригодится. Хотя не похоже, – Андре нахмурился. – Сами машины-то не забыли. Или…
	Донесшийся снаружи грохот заставил обоих встрепенуться.
	— Гром, – сказал Оле. – Эй, командир, сколько у нас времени?
	— Мало, – в голосе Ференца прозвучала тревога. – Заканчивайте быстрее.
	— Хорошо.
	Когда выбежали наружу, обнаружилось, что небо на западе, над горами, иссиня-черное. Торопливо обследовали второй ангар, бывший чем-то вроде склада добытых из моря тварей.
	Обратно по улице помчались, борясь с налетевшим ветром.
	— Где остальные? – завопил субтактик, перекрывая вой бури. – Ага, вот и они. Уходим к машине.
	Транспортер ожидал за ямой, и водитель озабоченно выглядывал из кабины.
	Успели поднять тент, как следует закрепить его и даже развернуть машину носом к ветру, чтобы не слишком захлестывало в кузов. И только когда это сделали, пошел дождь.
	— Ну все, теперь отдыхаем, – сказал Ференц. – До того момента, пока не восстановится связь.

	* * *

	Солнце пекло, точно на родном Фатуме. Пот тек по спине и плечам не ручейками, а настоящими реками. Мышцы от напряжения сводило судорогами, а ободранные об камни пальцы болезненно саднили.
	— Фу, жарко… – сказал Оле, когда они с Яковом столкнули в перегораживавшую дорогу канаву очередной валун.
	— Уж от кого от кого, а от тебя я этого услышать не ожидал, – улыбнулся тот.
	— Ага, если я родился на знойной планете, то на Фрио я должен в один момент замерзнуть, – и они побрели в сторону от дороги, к почти достигавшей ее каменной осыпи.
	Тарик и Андре прокатили навстречу здоровенную каменюку.
	Наступление продолжалось. Бригада шла на север по узкой полосе между горами и морем и не встречала врага. Натыкалась только на сюрпризы вроде подорванных мостов и ям на проезжей части. Заваливать их приходилось вручную, строительной техники в частях не было.
	Время от времени попадались селения, пустые и мертвые. Куда и зачем мятежники забрали из них жителей – никто не знал. Догадок было столько же, сколько злобных гадов на Хордане, но ни одна не выглядела правдоподобной.
	— Какой возьмем? – спросил Оле, когда они пропустили мимо двух бойцов из пятого звена и принялись карабкаться по осыпи.
	— Вот этот, – Яков указал на черно-серый камень с алыми крапинками. – Поддевай его вон с той стороны… Ага…
	После нескольких минут пыхтения и сопения удалось расшатать валун и покатить вниз.
	Несколькими километрами южнее осталась брошенная военная база. А тут, где на этот раз ремонтировали дорогу, шоссе делало поворот и уходило прочь от моря, в горы. В ту сторону, где поднимались белые вершины.
	— Эх, как гляну туда, так о холоде и подумаю… – пропыхтел Яков, когда и черно-серый камень с треском шлепнулся в почти засыпанную канаву. – Это же снег, лед, прохлада…
	— Тебе на Фрио надо, сразу о жаре мечтать начнешь.
	Из люка стоявшего неподалеку штабного транспортера выглянул тактик, бросил взгляд в сторону канавы.
	— Пожалуй, хватит! – крикнул он. – Должны проехать. Пять минут на то, чтобы собраться и залезть в машины.
	— Так и не дал отдохнуть, крикун пучеглазый, – сказал Оле. – Или ему начальство всыпало, что движемся медленно?
	Вернулись к своему транспортеру. Едва забрались в него, как машина тронулась. Заметно качнулась, когда передние колеса оказались в канаве, мотор заревел с натугой.
	— Проедет или не проедет? – задумчиво проговорил Ференц. – О, проедет. Поздравляю вас, бойцы. Вы героически выполнили боевую задачу по перетаскиванию камней.
	— И должны быть представлены к награде, – добавил Тарик.
	— Как бы не так, резаные мозги!
	Оле оглядел кузов и подумал, как мало их стало. Отправился в унификатор Джон, опустело место у кабины, где всегда сидел субтактик девятого звена. Нет больше Ванды, многих других…
	От гнева на проклятых мятежников сжались кулаки.
	Транспортер меж тем въехал на подъем. За ним потянулись остальные машины, длинная «змея» колонны поползла прочь от моря. Замелькали по сторонам скалы, меж которых была проложена дорога.
	В последние дни, когда стало ясно, что враг отходит, не оставляя засад, бойцы Первого Параграфа начали пренебрегать пешей разведкой.
	— Интересно, что там? – неожиданно спросила Магда, разглядывая хмурые вершины впереди.
	— О, это я тебе скажу, – со смешком отозвался Ференц. – Если раньше мы заваливали, то теперь будем отпихивать. Наверняка враг приготовил нам сюрприз в виде рукотворного обвала, а то и не одного.
	Предсказание субтактика сбылось через полчаса, когда пришлось вылезать из машин и снова ворочать надоевшие камни. Затем переждали грозу и опять двинулись в путь.
	Солнце опустилось к горизонту, стало темнеть, на небосклоне обнаружились аж пять лун одновременно. Но не успели сдвинуться, как транспортер проехал очередной поворот и остановился.
	— Там, впереди, должен быть город, – сказал Ференц. – Столица этой бешеной планеты. Уж его-то мятежники обязаны защищать. Задача простая – надо поглядеть, что там творится.
	— Как обычно, – резюмировал Тарик.
	Оле вдел руку в пушку, пошевелил пальцами, содранная кожа на кончиках которых перестала саднить совсем недавно. За субтактиком выпрыгнул из кузова и зашагал вперед, мимо кабины.
	— Не похоже, что они будут обороняться, – вполголоса заметил Яков. – Иначе нас бы давно встретили огнем. Сколько мы мест проехали, где малыми силами можно фронтовую часть остановить?
	— Похоже на то, – буркнул Ференц. – А теперь тихо!
	Они миновали скалу, похожую на человеческий череп. Стал виден вход в очень большой тоннель, рядом с ним КПП и перегораживавший дорогу шлагбаум, удивительно тонкий.
	Субтактик махнул рукой. Бойцы, пригибаясь, побежали вперед. Послышался свист дюз «Циклона», модуль блеснул в лунном свете и пропал в тени скалы, в которую уходил тоннель.
	Около него ничего не двигалось, как и в черном жерле прохода. КПП выглядел брошенным.
	— Пусто, – сказал Ференц, когда модуль скользнул в тоннель. – Этот проход ведет прямо в город. Но бунтовщики, судя по всему, и отсюда ушли. Но зачем и куда, вразуми меня Пророк?
	— Ты не прав, командир Они сидят где-нибудь в глубоком подвале и трясутся от страха, – предположил Андре.
	— Тоже мне, умник выискался. А ну шагай вперед!
	Осмотрели КПП, но нашли только разбитый транслятор и три стула. Зато сразу за шлагбаумом Оле едва не наступил на валявшееся посреди дороги искореженное колесо от транспортера.
	— Вот и первый трофей, – заметил субтактик. – Похоже, что удирали отсюда в большой спешке. Будьте готовы к сюрпризам.
	Но внутри тоннеля оказалось пусто и тихо. Без каких-либо проблем разведчики добрались до Гролла.
	— Ничего себе, – сказал Оле. – Да он громадный. Все поселения на Фатуме рядом с этим городом покажутся норами…
	— И на Торридо то же самое, – проворчал Яков. – Хотя Чарадра может быть, и не меньше, но…
	— Нашли время вспоминать о доме, – вмешался в разговор Ференц. – Занимаем позиции и ждем подмоги. Соваться в этот лабиринт силами одного звена – самое настоящее безумие.
	Бойцам ничего не оставалось, как выполнить приказ.

	* * *

	Большая пещера служила площадью. Скала на другой ее стороне была испещрена десятками отверстий-окон, что располагались в несколько ярусов. А в потолке виднелся круглый вход в один из вентиляционных тоннелей, оттуда шел слабый ток воздуха.
	На то, чтобы уничтожить систему жизнеобеспечения города, у мятежников не хватило времени, а может быть – духу.
	— Большое здание, – сказал Тарик. – Интересно, что там внутри?
	— Если верить плану, то местная администрация, – сообщил Ференц. – Но это было до бунта. А что устроили внутри мятежники, невозможно себе представить. Но мы это довольно скоро узнаем.
	На темных улицах Гролла с полдюжины разведывательных групп находились пятый час. Основная часть бригады ждала снаружи, так как командиры не желали рисковать.
	За проведенное в подземелье время бойцы Ференца заглянули в десятки жилищ, но не нашли ничего опасного. Обнаружили только следы поспешного бегства, которое, вопреки предположениям, не было насильственным. Мятежники не заставили местных жителей эвакуироваться, они невероятным образом сумели уговорить аборигенов Рахонависа последовать за собой.
	— Узнаем? – уточнил Оле. – Нам что, предстоит лезть внутрь?
	— Здание в нашей зоне ответственности, – кивнул субтактик. – Поэтому не будем тянуть время, а приступим к делу.
	И он решительно направился в сторону ведущих к дверям ступеней.
	Вход оказался заперт, но с замком управились в пять минут. Держа наготове оружие, больше по привычке, чем в ожидании реальной опасности, Андре и Тарик первыми вступили в просторный вестибюль.
	— Нехило они тут жили, – Яков покачал головой, глядя на огромные псевдоокна, что украшали стены, на растения в больших горшках. – За счет кристаллина, не иначе.
	— Так, ты с Магдой – первый этаж, – принялся командовать Ференц. – Я останусь тут…
	Андре и Оле достался второй. Они поднялись по узкой лестнице и двинулись по длинному, чуть изогнутому коридору, по очереди заглядывая во все двери.
	— Скукота, – заметил уроженец Фатума, когда в очередной раз оказался в кабинете: стол, вычислительный центр, шкаф у стены. – Они бы хоть изображения в псевдоокнах меняли. А то везде – чистое небо.
	— Это как раз понятно, – заметил Андре. – Если постоянно торчать под землей, то больше всего на свете захочется увидеть именно небо. Или у вас не так?
	— На небо Фатума глядеть возжелает только безумец, – ответил Оле, заглядывая в шкаф и вороша стволом пушки валявшееся там барахло. – Да и псевдоокон у нас я не видел. Мы слишком бедны, чтобы заводить такую роскошь…
	— Эй, вы закончили? – голос Ференца, прозвучавший из ком-линка, просто сочился недовольством.
	— Пока нет.
	— Поторопитесь. Мне так и не терпится доложить начальству, что все в порядке. Да… и мы тут нашли кое-что интересное.
	— Тогда и вправду стоит поторопиться, – ухмыльнулся Андре.
	Они закончили осмотр, доложили и опустились на первый этаж. В вестибюле обнаружили вытащенные из кабинетов кресла, а в них – соратников со стаканами в руках.
	— Присаживайтесь, – Ференц махнул рукой, – на что-нибудь… и наливайте, – тут командир звена указал в сторону стоявшей на полу стеклянной бутылки. – Стаканы должны быть…
	— А что это? – осторожно спросил Андре.
	— Людской напиток с алкоголем, – ответил Яков. – Нашли в одном тайнике. Должно быть, кто-то из местных начальников баловался.
	— Ага, – сказал Оле.
	Они притащили два стула и получили по стакану с темно-коричневой, резко пахнувшей жидкостью.
	— Значит так, – торжественно проговорил Ференц. – Я доложил, что задание выполнено, и получил приказ ждать. Остальные доберутся сюда не раньше, чем через полчаса. У нас есть время, чтобы отметить славную победу.
	— Победу? – удивился Андре.
	— Ага. Над гнусными мятежниками. Ведь мы изгнали их из столицы этой планеты? Значит, победили.
	Спорить с этим было сложно, да и не особенно хотелось.
	— Выпьем! – провозгласил субтактик и поднял стакан. – Как ты там сказал, Яков, эта штука помогает праздновать?
	— Точно, – чернокожий форсер кивнул. – Одно из немногих толковых изобретений наших предков с Земли.
	Оле отхлебнул из стакана, ощутил едкий, но в то же время приятный вкус. Когда проглотил, ощутил, как от желудка пошло легкое, расслабляющее тепло. В голове чуть слышно зазвенело.
	Оле приходилось пить самогон, что гнали на Фатуме вообще непонятно из чего. И сравниться с этим напитком то вонючее пойло никак не могло. После того приходилось на несколько минут задерживать дыхание и бороться с тошнотой. А три-четыре стаканчика превращали форсера в хихикающего идиота.
	— Хорошо… – удивленно сказала Магда.
	— Еще бы, – Ференц нагнулся и потянулся к бутылке. – Ну что, выпьем еще?
	— Можно, – Андре протянул стакан. – Вот только странная какая-то это победа… враг не разбит, отступил непонятно куда…
	— Я бы и сам предпочел, чтобы мы пили сейчас на кургане из трупов, – сообщил субтактик, – но что поделать…
	— Самая правильная та победа, которую верно отметили, – нравоучительно изрек Тарик. – Так что наливай.
	После второй порции Оле стал зевать, из мускулов ушло напряжение, тепло расползлось по телу.
	— Э, смотри, не засни, – сказал Ференц. – Мы же формально в разведке. Так что нам спать не положено.
	И он встряхнул бутылкой, оставшаяся в ней жидкость призывно булькнула.
	Совершенно автоматическим движением Оле протянул стакан.

	Дочь эволюции
	17

	Услышав за спиной шаги, Марта не обернулась. Не шевельнулась, когда рядом прозвучал хорошо знакомый тягучий голос:
	— Что, смотришь?
	— Да, – безучастно ответила она, продолжая глядеть вниз.
	Сегодня спутники Рахонависа организовали то, что местные называли Большим Отливом. Кривой лиман, на берегу которого стояла Марта, напоминал глубокое ущелье. Воды в нем не был совсем. Дно покрывала масляно поблескивавшая пленка из растений, в ней копошились мелкие твари.
	— И я бы на это смотрел вечно, в лоб мне магнит, – сказал Рональд грустно. – Да только это последний раз. Больше я родных мест не увижу. Понимаю, что вам этот мир не кажется очень привлекательной…
	— Наши планеты не блещут красотой, – Марта посмотрела на его грустное лицо. – Кроме Гекаты, пожалуй, – вспомнились разноцветные пики, вонзающиеся в синее небо, – но там я жить не согласилась бы ни за что. Надеюсь, что новый мир окажется немного приятнее.
	— Нам всем остается только верить в это, – он улыбнулся. – Ладно, пойду, а не то Рогхерн нервничает.
	Чуть левее того места, где стояла Марта, через лиман тянулся мост, чуть меньше месяца назад расширенный строителями Дианы. По нему без спешки лазили подопечные Рональда, закрепляя взрывные устройства.
	Верные уходили с Рахонависа и уничтожали за собой дорогу.
	Лихорадочная эвакуация, охватившая населенные уголки планеты, закончилась. Почти все форсеры, находившиеся на Рахонависе две недели назад, преодолели портал в западных горах. Вчера был оставлен Гролл и вчера же туда вошел авангард войск фон Хайнца.
	Саперы из Первой Свободной Бригады, с которыми Марта отступала последние три дня, тоже отправились дальше. А она задержалась здесь, у моста, чтобы дождаться остальных делегатов Ставки.
	Они приехали несколько часов назад, от портала явился Рональд, и началась подготовка к взрыву.
	— Марта? – через ком-линк донесся голос Рогхерна. – Ты в порядке?
	Лидер Верных за последние дни вымотался так, что у него дрожали руки. Но, несмотря на это, он сохранил способность связно мыслить, и замечал все, что творится вокруг.
	— Конечно, – ответила она. – Просто отсюда, где я стою, все будет видно в мельчайших подробностях.
	— Так точно, – Рогхерн хмыкнул. – Был бы рад к тебе присоединиться, но предпочту остаться в транспортере.
	Далеко на востоке, над горными вершинами клубились черные тучи и лупили молнии. Там буйствовала гроза, и с той стороны шли звенья разведчиков из Первого Параграфа. Точно хищные звери, загоняющие добычу, они следовали за арьергардом Верных и почти не отставали.
	— Я постараюсь как-нибудь это пережить, – сказала Марта.
	— Уж постарайся, – Рогхерн издал короткий смешок и отключился.
	Вновь шаги за спиной – на этот раз Санчес, отходивший по своим делам.
	— Ждем? – сказал он, встав рядом.
	— Ждем, – согласилась Марта.
	— Десять минут до взрыва, – прозвучал в информационной сети голос Рональда. – Всем покинуть опасную зону!
	Форсеры на мосту засуетились, торопливо, гуськом побежали к тому его концу, что убирался в западный берег лимана.
	— Девять минут тридцать секунд, – продолжал отсчет Рональд. – Девять минут ровно… восемь минут тридцать секунд…
	Марта как завороженная смотрела на опоры, на прикрепленные к ним взрывные устройства. Мыслей не было никаких, только осознание собственной усталости и редкий стук сердца.
	— Минута, – сказал Рональд и дальше стал отсчитывать секунды. – Пятьдесят девять, пятьдесят восемь…
	Из-за поворота дороги на другой стороне лимана показался джип. Остановился, не доехав до моста нескольких метров, и наружу полезли форсеры с оружием, в бликующих комбинезонах.
	— Вот и явились, поганцы, – сказал Санчес. – Только они опоздали, здорово опоздали.
	— Похоже на то, – кивнула Марта.
	Один из бойцов Первого Параграфа сунулся на мост, но едва прошел с десяток метров, развернулся и побежал назад.
	— …двадцать три, двадцать два, двадцать один… – продолжал считать Рональд.
	Джип отъехал обратно за поворот, а приехавшие в нем форсеры попрятались за скалами. Один несколько раз выстрелил в сторону западного берега, но расстояние было слишком велико. Плазмоиды потеряли стабильность и лопнули, не долетев до Марты полусотни метров.
	— А ведь из ионного орудия могут достать, – задумчиво сказал Санчес. – не лучше ли укрыться?
	Ответить Марта не успела.
	— …один, ноль! – воскликнул Санчес.
	Громыхнуло, от взрывных устройств рванули потоки оранжевого пламени. Мост вздрогнул, берега лимана качнулись, в него полетели камни. Зачавкала жижа у основания опор.
	Мост с жалобным скрежетом накренился, как исполинское существо, у которого подломились ноги, и начал падать. И в этот момент Марте непонятно почему показалось, что вместе с ним в пропасть рушится ее прошлая жизнь – начиная с детства на Норли и заканчивая войной против своих на Рахонависе…
	Лишь в этот момент осознала, что разрушенная дорога означает то, что она никогда не вернется домой, не увидит родителей, те места, где выросла, громаду пика Харр, Белую пустыню…
	Тоска, вошедшая в сердце, оказалась острой, словно хорошо заточенный нож.

	* * *

	Под дождем здание, скрывавшее в себе портал, светилось чуть ярче, чем обычно. Казалось, что даже ряды черных значков на стенах излучают серебристое, еле заметное для глаза сияние.
	— А еще молнии в него бьют, – сказал Алан. – В каждую грозу. Лупят с такой силой, что земля трясется. И привыкнуть к этому, лопни моя печень, невозможно.
	Они с Мартой сидели в штабном транспортере, стоявшем рядом с главным входом в здание. От входа начинался широкий коридор к порталу. С крыши машины можно было увидеть котловину целиком. Отвесные стены, прорубленные в них лестницы, брустверы у прохода наружу.
	Последний транспортер с делегатами Ставки прошел через портал вчера. Тогда Марта настояла, что останется на Рахонависе, вместе с Аланом и его бойцами, чтобы узнать, как организована оборона.
	— Молнии бьют? – удивилась она. – Что-то сегодня этого не было.
	— Это разве гроза? – одноглазый супертактик презрительно фыркнул. – Слабый дождик. А, ага, постой-ка, подруга…
	Марта подумала, что проще эвакуировать население целой планеты, чем отучить некоторых форсеров от мерзких словечек.
	— Что такое? – поинтересовалась она.
	— Замечена разведка врага. Скоро они будут здесь, а ближе к вечеру, лишиться мне второго глаза, попробуют атаковать.
	— А мы отобьемся?
	— Обижаешь, – Алан нахмурился.
	За проведенные около портала дни бойцы Восьмой Свободной поработали очень неплохо. Они облазили окрестные горы и с помощью взрывов попортили пейзаж там, где хоть как-то можно было пройти. По периметру устроили сеть наблюдательных и огневых пунктов.
	Ну а вчера, когда стало ясно, что дорога на восток больше не нужна, выкопали перед въездом в котловину настоящий ров.
	Марта протянула руку, взялась за свисавший с потолка шнур с разъемом. Вставив его в отверстие за ухом, она подключилась к информационной сети, чтобы видеть все то же, что и Алан.
	Сразу поймала картинку, передаваемую с модуля наблюдательного пункта над самым проходом – дорога, пересеченная уродливым «шрамом» глубиной метров в пять; разведывательный джип, похоже, тот же самый, что она видела у лимана, и форсеры с символами Первого Параграфа на груди.
	— Ну надо же, какие шустрые, – сказала Марта. – Быстро восстановили мост.
	— Ничего, это им мало поможет, – уверенности в одноглазом супертактике хватило бы на пятерых. – В лоб им не прорваться, джамперы тут не допрыгнут. В обход дорогу строить замучаются.
	— Они могут атаковать беспрерывно и ждать, пока у нас закончатся боеприпасы.
	— Чтобы оборонять такой крошечный участок, их хватит очень надолго, – Алан махнул рукой в ту сторону, где под навесом лежали сотни пластиковых ящиков с оружейными батареями.
	Насколько Марта знала, тут было почти все, что осталось у Верных.
	— Интересно, что там сейчас, в новом мире? – спросила она, понимая, что до настоящей атаки времени еще много.
	— Последний раз там был три недели назад. По слухам, проложили дорогу к ближайшей реке и начали строить на ней город. А разведчики ушли чуть ли не на сотни километров, но ничего особенного не обнаружили…
	Так они болтали до того момента, как на дороге показались биотанки, и войска фон Хайнца не попытались пойти на штурм. Окончился он, как и предсказал Алан, ничем – ни один из «Зверей» не смог преодолеть ров, а пехотинцев встретил огонь установленных на брустверах и вверху, на скалах, разрушителей.
	Атакующие убрались, оставив у входа в котловину несколько десятков трупов.
	— Что я говорил? – одноглазый супертактик торжествующе взглянул на Марту. – Ну что, самое время для обеда. Не знаю, что сегодня нам доставили с другой планеты, но это всяко будет получше сухих пайков. Тевес, отправляйся на кухню, узнай, что у них там.
	— Сейчас, – заместитель командира бригады поднялся и вышел из транспортера, оставив люк открытым.
	Внутри стал ощутим запах мокрого камня и оставшийся после грозы аромат озона.
	— Как это ни странно, – сказала Марта, – я не чувствую себя побежденной, хотя нас вроде бы заставили отступить.
	— Ничего удивительного, лопни моя печень, – Алан поправил повязку на лице. – Мы живы, и уже это само по себе поражение для фон Хайнца. Он мечтал нас уничтожить, а теперь, скорее всего, локти кусает. Пусть Рахонавис в его руках, но без форсеров, знающих, как добывать кристаллин, толку от него мало. Им придется восстанавливать все с нуля. Разве это победа?
	— Пожалуй, нет.
	Послышались шаги, в люк заглянул Тевес.
	— Обед несут, – сказал он, пролезая внутрь. – Планшет со стола я пока уберу. Или прямо на нем поедим?
	— Нет уж, убери, – командир Восьмой Свободной назидательно поднял палец. – Нужно беречь оборудование. Кто знает, через сколько лет… или десятилетий мы сможем делать подобное?
	Тевес свернул электронный планшет и убрал к стене.
	В кузов один за другим влезли трое форсеров в белых комбинезонах кухонных работников. На столе появились глубокие миски, ложки, несколько больших кастрюль.
	— Это что? – спросила Марта, показывая на большой кособокий кувшин из коричневого шершавого материала.
	— Обожженная глина, – сообщил кухонный работник. – А внутри – сок из каких-то ягод. Их только сегодня утром прислали. Мы попробовали – очень вкусно.
	— Теперь мы попробуем, – Алан вооружился ложкой и снял крышку с одной из кастрюль. – Ага, вареное мясо! Очень неплохо…
	Марта только головой покачала – после обычного рациона боевых форсеров, очень питательного, но скудного, все это поражало воображение. Через полчаса, когда кастрюли опустели, ощутила, что наелась до икоты.
	— А сок и правда неплох, – заявил Алан, допивая остатки прямо из кувшина. – Ради такого стоило найти этот портал…
	Отдохнуть после обеда не удалось – с одного из наблюдательных постов заметили бойцов врага.
	До наступления вечера Восьмая Свободная Бригада отбила четыре атаки. Две лобовые, одну попытку прорваться в котловину с востока, и последнюю – джамперами. Закончились они совершенно бесславно для наступавших. Обходной маневр не удался благодаря тому, что на пути оказалось глубокое ущелье, а ударные звенья не сумели подняться до уровня скал.
	А перед противотанковым рвом появились несколько подбитых «Зверей».
	— Убедилась, что наши позиции неприступны? – поинтересовался Алан, когда стало ясно, что нападение отражено.
	— На данный момент – да, – сказала Марта. – Но кто знает, что будет через год или два? Вряд ли фон Хайнц откажется от попыток добраться до нас?
	— Пусть лучше с людьми разбирается, – одноглазый супертактик потянулся. – А мы будем стоять крепко. До самой смерти. До его смерти, имеется в виду.
	И прозвучала в его голосе та решимость, что порой оказывается крепче брони и смертоносней лучшего оружия.
	Марта попрощалась с Аланом, кивнула Тевесу и выбралась из транспортера. Вместе с Санчесом прошла в постройку чужаков, что разгоняла тьму вокруг себя. По широкому коридору направилась к порталу.
	— Интересно, наши потомки когда-нибудь вернутся сюда, чтобы отомстить? – спросил уроженец Хордана, когда стал видна дуга и мерцающая завеса цвета малахита.
	— Рано об этом думать. Надо для начала выжить самим, – Марта кивнула часовым у дуги и шагнула в портал.
	На другом его конце царило ранее утро. Желтое солнце просвечивало через кроны, от них доносился настоящий гвалт. В фиолетово-палевом небе гасли последние звезды. В глубину чащи тянулась просека, а рядом с самим порталом виднелись достроенные почти до конца долговременные оборонительные точки.
	При взгляде на них Марта невольно поморщилась. Кощунственной показалась сама мысль о том, что война может придти и сюда.
	— Весь пейзаж испортили, – сказал Санчес, показывая на вырубку и стоявшие около нее транспортеры.
	Кучей грибов казались палатки, рядом с ними бродили форсеры, от костра тянулась вверх полоса дыма.
	— Ничего, исправим обратно, – Марта полной грудью вдохнула сырой, ароматный воздух и зашагала вниз по склону холма.
	Туда, где ждал ее собственный транспортер. Навстречу новым делам и победам, которые, как она надеялась, будут связаны с освоением гигантских просторов планеты, пока не имеющей имени.
	Но никак не с войной.
	Хотя если понадобится взять ионное орудие или плазменную пушку – никто из беженцев с Рахонависа не откажется. Дело Эволюции и Стального Кодекса оказалось в таких руках, из которых его не так просто будет вырвать.
	Новый мир Верные не отдадут никому.
	В этом у Марты не было сомнений.

	Сын Земли
	6

	— Ой-ей-ей, – сказал Роберт, когда дерево, за которым он укрывался, заскрипело и начало падать.
	Затрещала крона, с визгом поднялись в воздух крылатые твари, ствол толщиной с хорошую бочку опасно наклонился. Стало видно, что на высоте в метр он пережжен почти наполовину.
	— В сторону! – чей-то крик донесся словно издалека.
	Роберт сам понимал, что нужно бежать, что дерево приплющит его, как таракана. Но тело охватило странное оцепенение, точно в жилы влили парализующий яд. Звуки исчезли, их заглушил грохот крови в ушах, а поле зрения сузилось. В нем осталась белая кора, за которой пульсируют…
	Сильный толчок повалил его на бок. Роберт покатился по земле, от удара вышибло дыхание. Мгновением позже рухнуло что-то тяжелое, по боку забарабанили щепки, земля вздрогнула.
	— Курвин ты сын… – послышался задыхающийся голос Бьерна. – Чего замер, точно кролик перед удавом?
	— Это ты меня спас? – Роберт смог раздвинуть сведенные судорогой челюсти. – Не знаю, что на меня нашло.
	— Ладно, хоть прошло, – буркнул Бьерн, поднимаясь на ноги и отряхивая с бронекостюма налипшие травинки. – Чего разлегся? Вставай. Форсеры убрались, но недалеко. Надо бы узнать, насколько…
	Бои на Белфинде продолжались не первую неделю. Наступление, сначала довольно бодрое, в последнее время шло вяло. Все, по большому счету, ограничивалось частыми перестрелками и стычками. Люди, тем не менее, двигались вперед, теснили форсеров к порталу.
	До него, если верить картам, оставалось совсем немного.
	— Чего тут узнавать? – сказал Роберт и указал в ту сторону, где между крон завис модуль-разведчик.
	Снайпер из первого отделения попытался сбить его, но «Циклон» вильнул и резво умчался.
	— Это уж точно, – кивнул лейтенант. – Пошли.
	Успели пройти с полсотни метров, как навстречу полетели плазмоиды. Пришлось залечь и начать отстреливаться.
	— Велели не двигаться, – передал Бьерн приказ начальства. – Посидим пока тут.
	Люди не шли вперед, форсеры экономили боеприпасы, и стрельба быстро сошла на нет. В лес вернулась тишина, стало слышно, как шумят под ветром деревья, потрескивает подожженный одним из плазмоидов куст.
	— Еще пожара нам не хватало, – заметил Трэджан. – Выгорит все к форсеровой бабушке, и нам драпать придется…
	Но сырые, полные сока ветви больше тлели, чем горели, и вскоре куст потух.
	А еще через полчаса звуки боя донеслись откуда-то слева – лающий голос пулемета, визг рвущихся мин.
	— Смотри-ка, уходят, – сказал Роберт, заметив, как между стволов замелькали серые тени. – Никак, кто-то их с фланга обошел?
	— Ага, – кивнул Бьерн. – Встали и за ними. Только без спешки, и глядите под ноги. Мало ли какие сюрпризы они оставили…
	Но позицию врага прошли без потерь, и примерно через километр выбрались к опушке. Стала видна дорога, выходившая из леса немногим правее.
	Она вела к порталу, окруженному оборонительным периметром. У дороги шел бой – оттуда доносился треск автоматов, виднелись бирюзовые вспышки ионных разрядов.
	— Неслабо они постарались, – проговорил Трэджан, глядя на периметр. – Прорваться тут будет непросто.
	— Точно, – кивнул Леон Мак-Тэвиш, вернувшийся из госпиталя только вчера. – Понятно, почему они отступали. Только время выгадывали, чтобы укрепиться тут. Вон сколько всего наворотили…
	У Роберта не было оснований спорить. Портал охраняли пять башен с торчавшими из них плазменными разрушителями. Виднелись закопанные биотанки, укрывшаяся за брустверами пехота.
	— Бомбить с воздуха и обстреливать недели две, – сказал Мурад. – Иначе потери будут о-го-го какие!
	Бой у дороги закончился, стали видны торопливо отступавшие в сторону портала форсеры.
	— На открытое место не суемся, – велел Бьерн. – Нечего там делать. Ведем наблюдение.
	— Я, чур, буду наблюдать вон в тех кустах, – мигом сориентировавшийся Трэджан указал на самые густые заросли. – Брюхом кверху и с закрытыми глазами. Буду слушать, ведь слух у меня – закачаешься.
	Но лейтенант не дал расслабиться. Не разрешил даже снять шлемы, позволил лишь поднять забрала. Расположились на самой опушке, чтобы видеть все, что происходит у портала, но самим не мозолить форсерам глаза. В томительном ничегонеделании прошел час, затем из чащи донеслись шаги и голоса.
	— Смирно, полковник идет, – приказал Бьерн, и взвод поднялся на ноги.
	И в самом деле, из чащи явился Ниеминен в боевом комбинезоне, а вместе с ним – начальник штаба, командиры батальонов и взвод охраны.
	— Вольно, – кивнул командир полка. – Нечего вам тут тянуться, не плац все-таки… – и тут взгляд его упал на Роберта, и на губах неожиданно появилась улыбка. – А, Кузнецов, ты, долбаная форель?
	— Так точно, – ответил Роберт.
	— Как служба?
	— Отлично, господин полковник.
	— Это хорошо. Всегда приятно видеть тех, кто воюет с самого Эброна, – Ниеминен глянул в сторону Бьерна. – Кстати, как будет потише, не забудь в штаб зайти. Там для тебя награда лежит.
	— Э… есть. Разрешите уз…
	— Что за награда? – Ниеминен хмыкнул. – Медаль «За отвагу». К ней я тебя представил за тот бой у гнезда, когда вы внутрь залезли. Храбрость должна быть вознаграждена. Ну, нам пора. Удачи вам, парни.
	И делегация во главе с командиром полка проследовала к опушке, где в руках у офицеров появились мощные бинокли. Солдаты проводили командира восторженными взглядами.
	— Здорово, – проговорил Трэджан с легкой ноткой зависти. – Медаль. Будешь все время с собой носить?
	— Ага, – ответил Роберт. – И бить встречных форсеров по голове.
	Соратники отреагировали за штуку нормально – смехом, и у него отлегло от сердца. Все же не совсем приятно быть в одиночку награжденным за то, что сделал в составе отделения. Да и Бьерн с парнями тоже полезли бы внутрь, не отвлеки их тогда твари.
	Решай дело Роберт, он наградил бы всех, но его мнения никто не спросил.
	Офицеры проторчали на опушке недолго, двинулись обратно вглубь леса. Когда проходили мимо, до солдат донеслись обрывки разговора:
	— Блокада, пока блокада…
	— Вы думаете?
	— …подтягивает третий полк и пятый…
	— Удар будет…
	— Блокада, – задумчиво протянул Трэджан, когда Ниеминен и его свита исчезли из виду. – А это значит, что на Белфинде мы задержимся надолго…
	— И что, сомий хвост? – Роберт посмотрел на солнце, в меру теплое, на деревья вокруг, на траву и облака. – Честно говоря, эта планета – не самый худший вариант.
	Судя по лицам, соратники были с ним полностью согласны.

	Взгляд сверху
	3

	— Благодарю вас, маршал, – мягко проговорил диктатор объединенного человечества Вэй Ляо, когда Арсен Триер закончил доклад. – Но разрешите уточняющий вопрос. Я понял, что нападение на Шип предприняла группа форсеров, не подчиняющихся Зигфриду фон Хайнцу?
	— Так точно, – главнокомандующий земной армии, моложавый и светловолосый, коротко кивнул. – Есть основания предполагать, что на Рахонависе и еще на нескольких планетах идет гражданская война.
	Члены Совета Координаторов, сидевшие вдоль длинного стола, беспокойно задвигались.
	— Вот как? – низким голосом спросил Брыкалов. – Нельзя ли как-нибудь это использовать?
	— Мы предприняли попытку вступить с бунтовщиками в переговоры, но ничего не вышло, – ответил Триер.
	Поднял руку подтянутый, элегантный Такеда, маршала-координатора начали атаковать вопросами.
	Вэй Ляо смотрел на происходившее с равнодушной, словно приклеенной к лицу улыбкой. А в голове его бродили тяжелые, полные ненависти мысли, почти не связанные с войной.
	Каждый понедельник на стол диктатора ложилась очередная докладная записка из контрразведки. И документы эти мало радовали правителя Земли и еще двух десятков планет. Из них следовало, что люди все больше и больше связывают надежды на победу и лучшее будущее с маршалом-координатором.
	А вовсе не с диктатором.
	И это бесило Вэй Ляо куда сильнее, чем начавший болеть зуб и доклады о том, что вновь установленный портал на Гефест работает нестабильно.
	— Благодарю вас, маршал, – сказал он, когда вопросы закончились. – Прошу, садитесь. А теперь мы должны выслушать доклад генерала де Сен-Жак.
	Когда глава контрразведки, сухопарый и седой, с пышными бакенбардами, встал с места, на многих лицах появилось недовольное выражение.
	В свое время Совет Координаторов отчаянно противился тому, чтобы дать корпусу «Иван Грозный» особые полномочия. Но Вэй Ляо тогда приложил массу усилий, чтобы продавить это решение. Он знал, что ему понадобятся сильные, обладающие особенными возможностями союзники.
	Против таких, как Арсен Триер, которого непросто будет убрать, не вызвав волны народного гнева. А убрать его надо, чтобы стать диктатором не только по названию, а и по сути. Вспомнить древнее, давно забытое значение этого слова.
	— Господа координаторы, – сказал де Сен-Жак скрипучим голосом, – господин диктатор, – он чуть заметно поклонился, – позвольте доложить, как обстоят дела в армии, – тут Арсен Триер помрачнел, – и среди гражданского населения.
	— Слушаем вас внимательно, – проговорил Вэй Ляо. – И помните, что тени предков смотрят на нас, тени тех, кто тоже спасал родину от страшной опасности и был вынужден прибегать к крайним мерам.
	Диктатор очень хорошо знал историю и умел находить в ней подходящие примеры.
	— Итак, что касается военных корпусов, – начал де Сен-Жак.
	Маршал-координатор напрягся.
	Вэй Ляо знал, что этот доклад закончится конфликтом, и предвкушал его, точно шеф-повар – великолепное блюдо. Он понимал, как именно использовать этот конфликт для укрепления своей власти, и это делало предвкушение еще более приятным.

	Воин Пророка
	10

	Мост погрохатывал и покачивался под колесами транспортера, его тонкое полотно казалось пугающе непрочным. Далеко внизу колыхалась лиловая вода, волны еле заметно светились, облизывая почти отвесные берега.
	— Выглядит, точно паутина, – сказал Андре. – И мы по ней едем. Как только выдерживает?
	— И я думаю именно о том же самом, – кивнул Оле.
	Их транспортер среди многих других неспешно катил по мосту, перекинутому через длинный пролив, именуемый тут, на Рахонависе, лиманом. Бригада переправлялась на его западный берег, преследуя бунтовщиков, отступивших в дикие неизученные горы.
	— Очередная победа технологии над разумом, – проговорил субтактик. – Когда возводили эту штуку, так спешили, что забыли подставить под нее какие-нибудь опоры. А вот те, кто строил первый мост, не забыли, – и он показал туда, где из воды торчали остатки быков.
	— Мятежники, – презрительно процедил сквозь зубы Яков. – Они его создали, они и взорвали.
	В Гролле, столице Рахонависа, провели чуть меньше суток. Обыскали все закоулки, убедились, что форсеров тут не больше, чем где-нибудь на Земле, и пошли дальше, на соединение с наступавшими по западному побережью частями. Когда остановились, не проехав и десяти километров, поползли слухи, что дороги дальше нет, а переправу через огромное ущелье бунтовщики уничтожили.
	Но даже этим оборонительным рубежом они не воспользовались, не подумали о том, чтобы помешать возведению нового моста. А бойцы из инженерных частей шустро справились с этой задачей.
	— И куда они все-таки бегут? – в очередной раз за последние дни пробормотал себе под нос Оле.
	Стоило признаться, что мятежники дружно сошли с ума или… у них имелся какой-то козырь, о котором не знал никто за пределами Рахонависа.
	— Подальше от нас, – буркнул Андре, услышавший вопрос приятеля.
	Когда машина покинула мост, все сидевшие в кузове облегченно вздохнули. Потянулась дорога, неровная и узкая, и скалы вокруг нее, со свежими царапинами, сколами.
	Судя по ним, трассу прокладывали совсем недавно, и в большой спешке.
	— Солдаты Пророка! – зазвучавший в ком-линке голос тактика заставил вздрогнуть Оле, решившего немного подремать. – Разведчики обнаружили последнее убежище мерзких выродков, бросивших вызов Пророку! Наша задача – уничтожить гнездо паразитов! – транспортер остановился. – Мы должны обойти врага со всех сторон, зажать в стальных объятиях и свернуть ему шею!
	Оле ярко представился Чингиз, почивший глаза и надувавший щеки в полумраке штабного транспортера. Образ показался смешным, так что с трудом удержался от крайне неуместной улыбки.
	— Вперед же, и проведем этот последний бой так, чтобы нами гордились обитатели Сложных Миров от Дракона до Гекаты! – возгласил командир боевой бригады и отключился.
	Через пару минут транспортер остановился.
	— Все прониклись духом победы? – сурово поинтересовался Ференц. – Тогда за мной. Вон туда, в горы.
	И он указал на начинавшийся от обочины крутой склон. Подняться по нему смогли только после длительных усилий. Наверху обнаружили, что влезли на карниз шириной в полсотни метров, а дальше лежит еще один косогор, чуть более пологий, зато усеянный камнями.
	— Но это же… гадкое местечко, – сказал Яков. – Тут можно запросто себе ноги переломать.
	— И голову расшибить, – кивнул субтактик. – Но деваться некуда. Или ты хочешь отстать от других звеньев и попасть в число тех, на кого наш тактик обратит свою «любовь»?
	Столько, сколько в этот день, Оле не лазал по горам даже на Эброне. Одно ущелье сменялось другим, откос – осыпью, где приходилось рассчитывать каждый шаг, чтобы не вызвать обвал.
	Пот капал с бровей, стучали по камням ботинки, рычали субтактики, а никаких признаков того, что где-то тут укрывает враг, не появлялось. Горы Рахонависа были абсолютно безжизненны.
	— Мы случаем не заблудились? – прохрипел Оле, заметив, что солнце укатилось за горизонт и начало темнеть.
	— Командир уверен, что нет… – тяжело дыша, ответил Ференц. – А у него башка мощнее моей. А что до вопроса – не проще ли было двигаться вдоль дороги, отвечаю – проще, но лишено смысла. Она упирается в узкий проход меж отвесных скал, и вот там мятежники бьются насмерть.
	— Какой ты умный, субтактик, – сказал Тарик. – Все вопросы наперед видишь.
	— Что вопросы? – Ференц грустно улыбнулся. – Если бы я знал ответы… А ну пошли-пошли!
	И они заковыляли дальше.
	Когда стало полностью темно, устроили небольшой привал, поели и отдохнули. А затем тактик, деливший с бойцами тяготы пешего перехода, отдал приказ продолжать путь.
	— Мы, скорее всего, найдем эту обходную дорогу, – сказал Андре. – Вот только сил на то, чтобы сражаться, у нас не останется.
	— Останется, – возразил Оле. – Как услышишь голос командира, поскачешь вперед, точно новенький.
	Рассвет встретил их в пути, на очередном склоне. Розовое свечение поднялось из-за горизонта, потекло по горам, превращая серо-черный мир в цветной. Одетые льдом пики на горизонте засверкали, точно маяки.
	— Высоко мы забрались. Ой,… а это что там? – Яков приложил ладонь к глазам, уставился на юг.
	— Ты чего-то видишь? – Оле прищурился, но различил только сверкающую золотистую точку.
	— Круглая котловина, – голос снайпера сделался удивленным. – И в ее центре… здание, будто все из золота…
	— Чего ты несешь? – нахмурился Ференц. – А бриллиантов в нем не натыкано?
	— Нет, но сооружение крайне странное.
	Спустились в очередное ущелье, и сияющая точка пропала из виду. Но через час, когда бригада оказалась на отроге большой горы, все разглядели то, что первым увидел Яков.
	Громадный комплекс зданий напоминал блестящее украшение для существа ростом в несколько километров. Шары, прямоугольники и пирамиды из сверкающего золотого материала причудливо состыковывались, образовывая нечто чужеродное, непривычное глазу.
	При максимальном напряжении зрительных усилителей удалось разглядеть рядом с сооружением несколько транспортеров.
	— Что же это такое? – спросил ошеломленный Оле.
	— Судя по тому, что внутри прячется население этой планеты, а также мятежники, там должен быть портал, – сказал Андре. – Но вот только кто его построил и куда он ведет?
	Тактик приказал отправить в сторону чудного строения два разведывательных модуля. «Циклоны» стремительно помчались на юг, затем неожиданно начали вилять. Снизу к ним устремились огненные точки плазмоидов. Один из разведчиков взорвался, второй повернул назад.
	— Охрана со всех сторон, – заметил Яков. – Ничего удивительного. Осталось добраться до нее и врезать мятежникам как следует.
	Но выполнить эту задачу оказалось непросто.
	Горы в этих местах представляли собой самую настоящую полосу препятствий из отвесных склонов. Тут пасовали даже боевые форсеры Первого Параграфа, не помогали бешеные усилия и ругань тактика.
	К вечеру, после многих бесплодных попыток продвинуться, стало ясно, что пути на юг нет.
	— Уф, ну и выдохся же я, – сказал Оле, когда прозвучал приказ отдыхать, и просто упал на камни.
	— Не ты один… – заметил субтактик, а после паузы добавил. – О нет, резаные мозги, он нас собирает… Будем решать, что дальше делать.
	— Кто? – не понял Оле.
	— Чингиз, – проговорил Ференц. Он поднялся, стряхнул с себя рюкзак и поплелся туда, где расположился командир бригады.
	— Все-таки в том, чтобы быть простым бойцом, есть кое-какие преимущества, – заметил Андре, снимая с пояса булькнувшую флягу и осторожно, стараясь не пролить ни капли, поднося ее ко рту.
	Воды в горах Рахонависа не было, так что ее приходилось экономить.
	Пока субтактики совещались, с севера приволокло грозу. Но черные тучи прошли чуть западнее, рычание грома затихло за горизонтом, и небосклон вновь стал чистым. На востоке из-за горизонта неторопливо поднялась одна из лун.
	Бойцы дремали, лениво переговаривались.
	— Ага, вот и он, – заметил Оле, разглядев приближавшуюся фигуру Ференца. – Ну что вы придумали?
	— Ничего хорошего, – ответил командир звена. – Чингиз связывался с другими боевыми бригадами, так у всех то же самое. Кто у пропасти застрял, кто перед стеной, а кто и на засаду наткнулся. Похоже, что к порталу не пройти.
	— И… что? – валявшийся на спине Яков сел.
	— До утра ничего, а потом двинемся обратно. Чего тут зря торчать? Мы свое дело на этой планете сделали, – Ференц поскреб широкую грудь. – Ну и напоследок – хорошая новость. Сегодня мы не идем в караул.

	* * *

	Оле никогда не думал, что будет так рад увидеть самую обычную горную дорогу, узкую и кривую. Но в тот момент, когда открылся откос и у его подножия – серая лента пластобетона, он готов был упасть на колени и заорать от счастья во все горло.
	— Дошли, – сказал шагавший рядом с уроженцем Фатума Андре, и издал могучий вздох облегчения.
	На обратном пути им досталось.
	Пришлось опускаться там, где ранее поднимались, и карабкаться вверх по легко пройденным спускам. Мешали бури, невероятно сильные и стремительные, которых за последние сутки случилось штук семь.
	— А что, ты думал, могли не дойти? – спросил Ференц. – Что-то внизу народу мало. Или остальные еще не вернулись?
	Можно было разглядеть стоявшие цепочкой транспортеры, ходивших вокруг них фосеров-техников.
	— У них не было такого хорошего проводника, как наш тактик, – заметил Андре, и они начали спускаться.
	Как выяснилось внизу, их боевая бригада стала в самом деле первой, вернувшейся после неудачной операции.
	— Самые шустрые. Это славно, – сказал Оле, избавляясь от рюкзака и поводя уставшими плечами.
	Стащить сапоги и заняться потертостями, которые заработал за последние дни, он не успел. Ференц неожиданно дернулся, точно угодил под напряжение, и громко рявкнул:
	— Смирно!
	Оле вытянулся, выставил подбородок. Рядом статуями замерли сослуживцы.
	— Вольно, – прозвучал негромкий, чуть глуховатый голос, и причина переполоха стала ясна.
	Вдоль неровного строя из уставших, потрепанных бойцов, шел Малосс, и лицо его, белое и длинное, не выражало никаких эмоций. За стратегом на почтительном расстоянии следовала свита – охрана и трое супертактиков. Выглядели они мрачными, в глазах была злость.
	— Воины, – проговорил Малосс, останавливаясь так, чтобы его видела растянувшаяся на почти полсотни метров бригада. – Вы не выполнили боевую задачу, но не должны винить себя.
	Это выглядело странно, так что Оле позволил себе моргнуть.
	— Понятно, что сердца ваши жжет стыд, – сказал Малосс. – Ведь жжет? – и он посмотрел прямо на Оле. – Отвечай!
	— Так точно! – сказать что-то иное под взглядом глаз цвета небес Фрио было невозможно.
	— Вижу, что ты говоришь искренне. И это хорошо, – стратег кивнул, – ибо ото лжи много проблем. Но стыд в данном случае не нужен. Вы должны избавиться от него. Это приказ. Все поняли?
	— Так точно! – дружно громыхнула бригада.
	— Молодцы. Враг нашел место, где его невозможно достать, – Малосс погладил волосы на макушке. – Стоит отдать должное хитрости мятежников. Штурмовать их убежище просто нет смысла, это приведет к чудовищным жертвам.
	Супертактики дружно помрачнели еще больше, лицо одного из них перекосилось.
	— Поэтому Пророк, которому я доложил о ситуации, отдал приказ выжидать, – стратег не обратил на гримасы подчиненных внимания. – Запас оружейных батарей у врага невелик. Рано или поздно он выйдет. Для этого нужно время от времени тревожить их вылазками.
	Оле подумал, что не хотел бы застрять на этой планете надолго.
	— Но с такой задачей справится кто угодно. И нет смысла задействовать для ее выполнения Первый Параграф. Сюда прибудут другие части, а нас ждут новые миры и новые победы. Всем спасибо за службу, – Малосс кивнул и неспешно зашагал вниз по дороге, туда, где, скорее всего, стоял его транспортер.
	За ним зашагали охранники и супертактики.
	— Вольно, – скомандовал тактик, когда начальство исчезло из виду. – Разойтись.
	— Хорош, – сказал Яков с восхищением в голосе. – Знаю, что он любым из нас пожертвует ради дела, не задумываясь, а все равно готов за ним в огонь ив воду…
	— Это ты о стратеге? – уточнил Ференц. – Да, голова у него работает, как не одна сотня вычислительных центров.
	— Ну-ну, – Оле уселся прямо на пластобетон, прислонился спиной к колесу, нагревшемуся за день на солнце. Когда стащил сапоги, то невольно поморщился от боли – мозоли были на обоих пятках и на подъеме левой ноги. – Вот зараза, а? И чего с этим делать?
	Регенеративные имплантанты, успешно справлявшиеся с всякими ранами, обычно не допускали появления потертостей. Но если мозоли возникали на жесткой коже боевых форсеров, то проходили с огромным трудом.
	— Терпеть, – посоветовал Ференц, сочувственно причмокнув. – Надеюсь, что в ближайшие дни нам не придется ходить пешком. А до следующего боя эти штуковины заживут.
	— Хотелось бы верить, – Оле откинулся к колесу и прикрыл глаза.
	Он знал, что впереди ждут очередные схватки, трупы, страдания и кровь. И мысли о них не вызывали эмоций. Долг боевого форсера перед Эволюцией – убивать, и долг этот превыше всего. Жизнь бойца Первого Параграфа не обязана быть длинной, она должна быть эффективной и полезной.
	Поэтому нужно использовать на полную катушку краткий миг покоя, когда никуда не надо бежать, ни в кого не надо стрелять, и когда под задницей нет прыгающего сиденья транспортера.
	Нужно восстанавливать силы, они в будущем обязательно пригодятся.
	Ведь сам вопрос, будет ли у форсеров это будущее, решит именно сила.