«Вальпургиева ночь»
Был поздний вечер. Василий Карпов возвращался с работы. Он жил в частном секторе на самой окраине города, и дорога домой пролегала через небольшой пролесок. Он шел по тропинке и был погружен в свои размышления. Внезапно, боковым зрением Карпов заметил движение. Он увидел голую девушку, убегающую к дороге. Василий рванул за ней, думая, что ей требуется помощь, что ее изнасиловали или пытались это сделать. Как вдруг, в одно мгновенье, он оказался посреди густого темного леса. Не понимая как это произошло, мужчина оглядывался по сторонам в надежде разглядеть хоть что-нибудь. Вдруг прямо перед его глазами возник образ  девушки. Овальное лицо, рыжие волнистые волосы, аристократичный прямой нос, манящие, чуть полноватые алые губы. Он обратил внимание на глаза и, будто, утонул в них. Изумрудно-зеленые радужки глаз, похожие на настоящие изумруды, завораживали, затягивали, обещали все и ничего. В этих прекрасных «камнях» сверкнула искра и…
«Это сон, это всего лишь сон» - в который раз убеждал себя Василий. Он в очередной раз проснулся на вершине Лысой горы. Каждый год одно и то же… За несколько недель до этого чертового, языческого праздника у него начинались приступы лунатизма. Чем ближе была Вальпургиева ночь, тем чаще ему снился этот сон и тем чаще он просыпался на горе. Но почему-то в ночь на первое мая все заканчивалось, вплоть до следующего года. Это началось, когда он случайно убил одну «ведьму». Василий до сих пор пытался забыть тот страшный день, тот несчастный случай. Он ехал на машине и, как всегда, задумался. Внезапно на дороге появилась мамаша с маленьким ребенком. Карпов понимал, что затормозить уже не успеет, и свернул на обочину, не заметив старуху. Он выскочил из машины и, подойдя к пожилой женщине, наклонился, чтоб проверить пульс. Старуха открыла глаза, так, как будто только огромная сила воли позволяет ей сделать это, и сказала, вложив в слова всю злобу:
- Будь ты проклят!
После этого случая, мужчина связывал все «мистические» происшествия именно с тем «проклятием». Он с безумной, не свойственной человеку нетерпеливостью, ожидал следующей ночи. Это была та самая ночь, в которую все сны прекращались. Но ожидания мужчины не оправдались.
Сон Василия начался, как и всегда, с дороги домой. Только вот в этот раз все было по-другому. Он никак не мог уловить, что не так. Понимание пришло само. Он был не в пролеске, как обычно. На сей раз Карпов попал сразу в темный, не пропускающий ни единого луча света, лес. Мужчина, как завороженный, шел в никуда, во тьму. Разглядеть хоть что-нибудь было невозможно, настолько густой была темнота. Он попытался остановиться, но ничего не вышло, его, как будто, вели насильно. Вскоре появился первый просвет сквозь непроглядные дебри. Стало значительно светлее и Василий смог увидеть, куда он идет. Он вышел из лесу и шел по освещенной лунным светом поляне. Карпов ощутил, как кто-то за ним наблюдает и несколько минут он наблюдал за собой со стороны. Высокий, немного мускулистый мужчина с черными, как ночь, волосами, безвольно шел к Лысой горе. Его будто бы тянули за невидимую нить. Василий ощутил, что тело, в котором он сейчас находился, передвигалось по воздуху. Теплый ветер чувствовался каждой клеточкой кожи. Глядя на бездушную оболочку, называемую мужчиной, в этом теле ощущалась легкая и приятная тяжесть там, где обычно находится низ живота. Но вместе с тем, это ощущение было связано с удовлетворением чего-то, давно желаемого. «Да что, черт возьми, со мной происходит? Чьи это проделки?» - не унималось сознание Карпова. Ответом был женский, дразнящий голос в его же сознании. Голос искренне смеялся над Василием и его недоумением. Это был самый страшный и ужасный смех из всех, которые когда-либо звучали в жизни мужчины.
-Кто ты? – мысленно спросил Василий.
- Кто я? Я – твое проклятие. Я та, кто превратит твою жизнь в Ад.
В этот момент Карпова отбросило обратно в его тело, и он больше ничего не мог делать, кроме того, как идти вперед. Он уже начал подниматься на Лысую гору, как нити, которые вели его, оборвались. Мужчина остановился, и перед его глазами предстала абсолютно голая женщина. Та самая, которая все эти годы мучила его во снах. Она была настолько прекрасна, что захватывало дух. Его глаза блуждали по всему ее телу. Упругая пышная грудь, тонкая осиная талия, округлые бедра, стройные длинные ноги и эти рыжие вьющиеся волосы, едва прикрывающие обнаженную грудь. Женщина всем своим видом излучала власть и знание о том, что ни один мужчина не устоит перед ней. Рассматривая ее, Василий понял, что пропал. Он, с немым обожанием в карих глазах, поплелся к женщине. Ему припомнилась песня, которую пел Горбун в мюзикле «Notre Dame de Paris» и слова сами пронеслись в голове.
«Стой, не покидай меня безумная мечта
В раба мужчину превращает красота
И после смерти мне не обрести покой 
Я душу дьяволу продам за ночь с тобой»
Сейчас он был, как никогда, согласен с этими словами.
 Предмет его обожания протянула ему руку. Даже не спрашивая, куда она поведет его, он протянул свою, мужскую мозолистую «лапу», и пошел вслед за ней. Это были самые счастливые минуты в его жизни. Карпов шел за женщиной его мечты.
Они поднялись на Лысую гору.
- Осмотрись. – На лице прекрасной дамы красовалась насмешливая улыбка. Карпов не мог не выполнить ее, то ли просьбы, то ли приказа. Он сам не мог осознать, что делал. Василий оторвал ненасытный взгляд от личного «эталона красоты» и огляделся по сторонам. Его начали обступать женщины разного возраста и непонятные ему существа. В некоторых из существ он узнавал демонов, некоторые напоминали скорее чертей. К нему подбирались все ближе. Старухи протягивали к нему свои дряхлые, худые ручонки. «Нечисть», как он назвал про себя всю мужскую, как ему казалось, братию, откровенно хохотала над ним. Василия начало трясти, в его глазах были видны страх и ужас. Дрожащими руками он начал закрываться от толпы, как ребенок пытается закрыться от чего-то страшного.
Над вершиной горы разнесся громовой голос.
-Хватит! Он мой! – этот властный, приказывающий голос принадлежал рыжеволосой ведьме. Теперь Василий был абсолютно уверен, что именно ведьма заманила его сюда и заставила обожать ее и повиноваться ей.
-Конечно, Верховная. Как скажете. – Огромное количество старушек-прихвостней разбежались кто куда, за ними поспешили менее «зрелые» женщины и остальная нечисть. Карпов был озадачен и одновременно благодарен за то, что теперь никто не тянул к нему свои руки.
-Чем же он, столь неосмотрительно, разозлил тебя, мой прекрасный огонек? – Это был мужской, грубый голос и принадлежал он существу, сидевшему на чем-то, подобном трону. Существо было, мягко говоря, ужасным. Оно было чуть больше человеческого роста с черными глазами, рогами и козлиной бородкой. Его лицо напоминало скорее морду животного, что-то среднее между козлом и человеком. Руки в отличие от всего остального имели абсолютно человеческую форму, а на ногах были копыта. Черный козлиный мех покрывал практически все его тело, за исключением груди и того, что так явно реагировало на стоящую рядом с Василием ведьму. 
-Это он убил мою мать! И теперь я буду мстить до тех пор, пока сама не сдохну! – с яростью сказала женщина. Карпов обреченно взглянул на нее, но в этот момент его снова охватило ощущение, что он - безвольная марионетка. Его взгляд обратился на животное, сидевшее на троне, а на ухо ему прошептали:
- Я – верховная ведьма Вальпургия. Отныне я - твой Ад!
Что бы сейчас не произошло на том самом троне, она хотела, чтоб он это видел. Ведьма подошла к человеко-козлу и села ему на колени. Монстр начал нежно поглаживать ее грудь. От его прикосновений женщина запрокинула голову и издала приглушенный стон. Сердце Василия сжалось. От одного вида на, прогибающуюся в руках этого страшного существа, Вальпургию, возбудил его. Он не мог смотреть на то, как обожаемая им женщина занималась любовью с кем-то другим. Но, в то же время, он безумно хотел оказаться на месте монстра и жадно взирал на происходящее. 
Полу-животное взяло на руки ведьму, и усадило ее на трон, втиснувшись меж ее ногами. Началась оргия. Карпов слышал, как вокруг него, с разных сторон, доносятся крики и стоны, но оторвать взгляда от ведьмы и ее любовника не мог. Не мог, не только потому, что его околдовали, но и потому, что будь он не под чьим-то влиянием, не смог бы оторваться от вздымающейся с каждым вздохом груди, от томно прикрытых глаз и от манящих, алых, выкрикивающих в ночь стоны, губ. Василий безумно жаждал эту женщину и вместе с тем мечтал избавиться от нее. Он любил и ненавидел. Животное все дальше продвигалось внутрь женщины, пока она не закричала от восторга. Оно облизывало ее грудь, поглаживало ноги, бедра, и явно наслаждалось происходящим. И вот его мечта издала последний хриплый крик, а существо над ней сделало последний толчок. Тело Василия дрогнуло, и все оковы сдерживающие его исчезли. Вокруг него сомкнулась тьма, и снова появилось ее лицо. В зеленых глазах появилась искра и он очнулся.
 Проснулся Карпов дома, на своей кровати, в полном одиночестве. Он думал, что это вновь был сон, и его раздирали противоречивые чувства. С одной стороны он вновь хотел увидеть Вальпургию, прикоснуться к ней, возможно, даже украсть ее поцелуй. С другой стороны – он действительно хотел, чтобы все оказалось сном, поскольку то, что она заставила его испытать, действительно можно назвать «Адом». 
Утро не дало много времени на размышления, и Василий отправился на работу в университет. На территории учебного заведения было много народу. По всей видимости, была перемена. 
- Василий Сергеевич! – Карпова окликнул один из студентов. Оглянувшись, он увидел приближающегося старосту одной из лучших групп.
- Василий Сергеевич! Вас не было на первой паре, и я подумал, что стоит вам представить новую студентку нашей группы. – Парень оглянулся назад и позвал сиротливо стоящую девушку. – Аля иди сюда!
Василий не мог поверить собственным глазам. Это была она. Вот только сейчас она выглядела, как обыкновенная студентка. Серый деловой костюм сидел на ней безупречно, из-под пиджака выглядывала белоснежная блуза с кружевным воротником. Зеленые глаза, алые губы,… но вот волосы были аккуратно собраны в две косички, а на носу были очки. Она скромно прижимала к себе несколько книг. Девушка подошла к преподавателю и подняла голову. В ее взгляде читалась насмешка, а на лице растянулась улыбка, которую лучше никогда не видеть на лице любимого человека.
Карпов смотрел на нее с нежностью в глазах и грустной улыбкой на губах.
- Я Аля! – стеснительно промолвила студентка. Но в ее глазах не было абсолютно ничего стеснительного.
- Добро пожаловать, Аля! – Василий думал лишь об одном и одни и те же слова проносились в его голове вновь и вновь: «Вальпургия... мой личный Ад… и Рай».