�олокубу, за которым уже сидели высшие офицеры флота. Усатая Харя, окинув взглядом присутствующих, нахмурился. Сандры не было. А это означало, что дела обстоят гораздо хуже, чем они предполагали. Они со Счастливчиком надеялись, что совещание начнется не сразу и у них будет минутка, чтобы переброситься парой фраз хотя бы с Сандрой, но во флагманской рубке явно бушевали невидимые постороннему глазу бури, и скорее всего поэтому совещание началось немедленно. Среди высшего командования разворачивалась какая-то мощная интрига; видимо, обе участвующие в ней стороны не хотели, чтобы чужаки мужчины каким-то образом были вплетены в ее сеть, а с каждой минутой присутствия донов на флагмане такая вероятность возрастала. По всей видимости, именно этим объяснялось отсутствие на совещании Сандры. Стало быть, королева не могла полностью контролировать ситуацию, а их шансы воплотить в жизнь свои планы без помощи Сандры и королевы вообще приближались к нулю. Усатая Харя покосился на Счастливчика — тот сидел с каменным лицом. Нет, парень определенно делал успехи, превращаясь из удачливого, но простоватого увальня в очень хитрую бестию. Он еще себя покажет, и кое-кому из противников не поздоровится. Пожалуй, сегодня не стоит лезть напролом: судя по атмосфере, будет чудом, если командование примет хотя бы одно его предложение. Но сердце у дона Крушинки было не на месте. Он мысленно скрипнул зубами: если не удастся впустить вирус во флотские БиУСы, все обернется такой кровавой баней, что гибель предыдущей эскадры покажется пустяком: все-таки в прошлый раз у королевства оставался какой-никакой флот и была законная наследница. Счастливчик между тем с непроницаемым выражением лица исподтишка разглядывал присутствующих, стараясь определить, кто горел желанием и имел возможность подгадить им в ближайшем будущем, и оценивая их шансы. Картина получалась печальная. Ну что ж, подумалось ему, посмотрим, что можно извлечь из их дрязг. Он удивленно вскинул голову, поймав себя на подобных мыслях. Еще полгода назад прежний Счастливчик просто почувствовал бы кожей напряжение, постарался бы держать ухо востро, а рот на замке и молил бы Бога о том, чтобы поскорее покинуть столь гостеприимное место, не вляпавшись в какую-нибудь неприглядную историю, — а сейчас самонадеянно ищет свою выгоду в этой пикантной ситуации. Совсем оборзел служивый! — Прошу внимания.
Ив очнулся и уставился на адмирала Шанторин, стоящую у голокуба со световым пером. Она сердито смотрела на него и Усатую Харю, который тоже о чем-то напряженно размышлял, уставясь в пространство. Оба дона встрепенулись и приняли позу послушных учеников, изобразив на лицах жгучий интерес. Адмирал, надменно поджав губы, повернулась к голокубу. Этот жест красноречивее всяких слов говорил, что уж она-то от общения с донами не испытывает никаких положительных эмоций.
— Необходимость этого совещания вызвана тем, что штаб несколько переработал первоначальную диспозицию флотов…
Она делала доклад минут пятнадцать, но все изменение диспозиции свелось к тому, что флагман королевы и «Неприятная неожиданность» были разведены на разные фланги, а охрана флагмана усилена несколькими кораблями с более мощными защитными полями. Адмирал закончила. Все украдкой бросали ревнивые взгляды в сторону донов. Бойцами они были опытными — это признали все, и в то же время никто не хотел, чтобы чужаки как-то оспорили план. Счастливчик многозначительно посмотрел на дона Крушинку. Усатая Харя неторопливо поднялся:
— Что ж, адмиралы, прекрасный план.
Ив увидел откровенное облегчение в большинстве взглядов, но некоторые из присутствующих не смогли скрыть досады. Видимо, кое-кто рассчитывал, что конфликт вспыхнет немедленно. Усатая Харя между тем поймал взгляд Счастливчика, едва заметно кивнул и, тут же отведя глаза, продолжил:
— У нас, правда, есть несколько предложений, которые, как нам кажется, могут дать еще шанс-другой.
Адмирал Шанторин невольно напряглась и подалась вперед, готовая принять в штыки любые предложения донов, но, поймав взгляд флагман-капитана Эстель, промолчала.
— Мы готовы выслушать вас, дон, — спокойно произнесла королева.
Усатая Харя спокойно развернулся к голокубу, на котором яркими огоньками был изображен последний этап — высадка десанта, — и несколькими нажатиями вернул картинку к первоначальному этапу.
— Вот тут мы предлагаем выравнять размеры полей отражения у всех кораблей от корвета до линкора — пусть Враг гадает о нашем боевом порядке до начала огневого контакта.
Это было резонно, к тому же ничуть не противоречило плану, поэтому, после краткого обсуждения, офицеры согласились. То же произошло еще с парой почти ничего не значащих уточнений. На некоторых лицах присутствующих уже выразилось разочарование, и тут дон Крушинка перешел к главному:
— Кроме того, поскольку мой флагман по новому варианту плана находится достаточно далеко, а при столь масштабной битве можно ожидать любых неожиданностей, я бы хотел, чтобы рядом с флагманом Ее Величества находился связной корабль, а при штабе — мой офицер связи.
На лицах адмиралов изумление сменилось раздражением, а потом и гневом. Усатая Харя торопливо добавил:
— Конечно, они займут свои места непосредственно перед битвой…
Зря это он, подумалось Иву, все равно никто не согласится… Но тут вдруг раздался голос флагман-капитана:
— Что ж, я думаю, это разумное требование.
Все раскрыли рты от удивления, а флагман-капитан со слащавой улыбкой смотрела на Счастливчика:
— Офицер связи королевы однажды уже выказал верность трону, так что мы должны пойти навстречу просьбе благородного дона.
— Но мужчина — на корабле, во время боя! — возмущенно выпалила адмирал Шанторин.
Флагман-капитан рассмеялась, хотя и несколько нервно.
— Предрассудки, мой адмирал, я слышала, у благородных донов есть нечто похожее в отношении женщин!
После того как приняли и это предложение, королева по-прежнему спокойным голосом объявила, что совещание закончено. Она коротко кивнула присутствующим, старательно избегая встречаться взглядом со Счастливчиком, и вышла. Усатая Харя некоторое время потолкался в рубке, осторожно поинтересовался, можно ли переписать новый план на свой кристалл, на что ему заявили, что кристалл с новым планом будет передан непосредственно перед боем. Влезть в Би УС шанса не подворачивалось. К тому же, когда он, выйдя из рубки, попытался свернуть в коридор, где, как он помнил, находились апартаменты королевы и где могла быть сейчас Сандра, ему было вежливо указано, что к его боту — в другую сторону. Что ж, он сделал все, что мог. Оставалось молиться и надеяться, что Счастливчику удастся поймать свой шанс. А если и нет, все равно иного выхода не было. Часы начали отсчет, и если им суждена была гибель, то умереть следовало так, чтобы, как гласило известное присловье донов, Вечному бы понравилось.
Глава 3
Ив сидел в углу флагманской рубки, за консолью связи, и изо всех сил старался отделаться от ощущения, что кто-то целится ему в висок. Это было абсурдом хотя бы потому, что линкор шел в крейсерском режиме и никакое энергетическое или кинетическое оружие не могло быть использовано: поля у линкора были очень мощные, зона смещения с лихвой перекрывала большую часть рубки, а ее эпицентр располагался бы как раз у дульного среза. Один выстрел — и всех бы расплющило… Однако с того момента, как он ступил на палубу линкора, творилось такое, что еще не то могло померещиться.
Когда он час назад прибыл на борт линкора, стискивая слегка вспотевшими от волнения пальцами спрятанный в перчатку кристалл, его встретила, к его немалому удивлению, сама флагман-капитан. Она стояла на мостике главного шлюза и насмешливо смотрела на него, похлопывая па ладони перчаткой:
— Рада вас видеть, дон. — В ее голосе так и сквозил сарказм. — Наверное, до сих пор гадаете, почему я решила поддержать просьбу вашего адмирала взять вас на флагман во время битвы?
Ив пожал плечами. Эта дама шустро взяла быка за рога. Разговор начинался весьма интересный. Она, вольно или невольно, прояснит ему наиболее важную диспозицию в этом сражении — диспозицию сил внутри главного штаба. Поэтому ему следовало молчать в тряпочку, поставив глаза и уши на ширину плеч, чтобы не спугнуть ее. Между тем флагман-капитан повернулась и пошла рядом с ним, продолжая говорить. Если бы он только знал, ЧТО услышит!
— Можешь гадать сколько угодно! — Флагман-капитан искривила губы в улыбке. — Все дело в том, что мне нужен был именно ты. Я собираюсь кое-что предпринять, и ты обеспечишь мне нейтралитет ваших дубовоголовых приятелей. Честно говоря, хоть королева и оказала мне большую услугу, пойдя на поводу у этой старой стервы и пригласив вас в королевство, по мне, это самый дерьмовый поступок за все ее правление.
Ив насторожился. Он ждал, что речь пойдет о просчетах донов, но ее слова скорее попахивали изменой.
— К чему такие заявления? — осторожно ответил он, пожимая плечами. — Особенно теперь, когда до начала битвы осталось несколько часов?
Возбуждение флагман-капитана нравилось ему все меньше. К тому же верные подданные вряд ли стали бы в его присутствии оскорблять ближайшую подругу, наставницу, более того — родственницу королевы. А что под старой стервой подразумевалась Сандра, было яснее ясного. Флагман-капитан резко остановилась и уставилась на него:
— Так ты еще ничего не понял?
Ив напряженно смотрел на нее. Флагман-капитан расхохоталась:
— Мужчины!.. А кое-кто еще утверждает, что они не тупы! — Эстель покачала головой и произнесла, зло выплевывая каждое слово: — Ты нужен мне для того, чтобы убедить твоего дубину адмирала в том, что я не шучу. Мне нужно, чтобы он не делал глупостей и держал в узде своих грязных мужиков. — Она сделала паузу, проверяя, насколько Счастливчик усвоил все, что она сказала, потом продолжила: — Ты свяжешься со своим болваном адмиралом и передашь ему следующее: он будет действовать так, как я прикажу, а если он не выполнит мои требования, я уничтожу и его стерву, и королеву, причем устрою так, что вся вина за смерть обеих падет на твою тупую башку! — Она смерила его злобным взглядом и, кривя губы, закончила: — И не надейся сыграть со мной такую шутку, как с бароном Меджид. Сейчас у тебя нет дюжины спрятанных в засаде донов, к которым ты подманил барона, а этот вшивый корвет, который вертится в окрестностях моего корабля, в случае малейшего неповиновения будет уничтожен первым же залпом. Ясно?
Ив попытался как можно естественнее изобразить смесь негодования, изумления и страха, чувствуя, что именно такой реакции ждала Эстель. Он только не совсем понял, что она имела в виду, говоря о засаде донов.
— Но… как же так… Это невозможно…
Флагман-капитан несколько мгновений наслаждалась его видимой растерянностью, а потом рявкнула:
— Заткнись! — Она разжала ладонь. На ней лежал точно такой же кристалл, какой он мял сейчас в своих потных ладонях. — Это новый вариант плана. Такой, какой нужен мне. От тебя требуется одно: каким угодно образом вбей в башку вашему адмиралу, чтобы он не дергался, когда в действие вступит этот вариант. И пусть заставит своих тупиц придерживаться его.
Счастливчик вздрогнул. Все группы заговорщиков работали идентично. И доны, и Эстель собирались воспользоваться программой, введенной в БиУСы кораблей. На секунду мелькнула мысль оглушить флагман-капитана и тут же подменить кристалл, но мелькнула где-то на периферии сознания, будто он заранее знал не только то, что так делать нельзя, но и то, что он так не сделает. По-видимому, флагман-капитан заметила, как его пробрала дрожь.
— То-то! — Она обдала его презрением и добавила: — Чтобы окончательно расставить точки над «i», могу тебе сказать, что я сама предпочла бы скорее умереть, чем предать своих людей.
Счастливчик молчал. Флагман-капитан фыркнула и презрительно оттопырила палец:
— Мужчины… Двигай, дон. Если будешь паинькой, я, пожалуй, сохраню тебе жизнь и даже позволю увезти с собой твою сопливую подстилку.
При этих словах Ив едва сдержался. Тем более что это было чистой воды вранье: заговорщики никогда не оставляют свидетелей. Эстель повернулась и, презрительно грохоча каблуками, скрылась за поворотом.
И вот теперь он сидел за консолью и размышлял надо всем, что здесь происходило. Счастливчик знал, что Усатая Харя не исключал предательства — ведь даже составленный донами план битвы включал в себя сражение с какой-то частью королевского флота, — не особо доверял он и Эстель. Но кто мог подумать, что на измену пойдет команда ФЛАГМАНА и королева окажется заложницей? Обнадеживало одно: заговорщики, по-видимому, не знали, что он в одиночку расправился со всей бандой барона Меджид, хотя тут тоже возникали вопросы. Не знали, или не хотели верить, или хотели, чтобы он думал, будто они не знали? Беседа в коридоре выглядела достаточно подозрительно; его вполне могли провоцировать на какие-то необдуманные действия, чтобы потом воспользоваться моментом. Короче — головоломка. А ставкой в этой игре была жизнь королевы и тысяч других, не подозревающих, что гибель их подстерегает совсем не с той стороны, откуда они ждут. Ив вытер потный лоб. Самое страшное — не иметь права на ошибку. Тут совсем рядом с ним раздался ехидный голос Эстель:
— Что-то наш доблестный дон весь потом изошел.
Ив поднял глаза и увидел, что флагман-капитан стоит рядом с ним, подбрасывая на ладони кристалл-дешифратор. В следующее мгновение его тело сработало как-то само собой: распрямившись, как пружина, он опрокинулся назад. Флагман-капитан не успела даже удивиться: в следующую секунду носок сапога наподдал ладонь, в которой лежал кристалл, и он, кувыркаясь, полетел вверх. Ив грохнулся на спину, выдав изумленное «Хек!», и ошарашено уставился на падающий ему на лицо кристалл. В последнее мгновение он неуклюже заслонился, и кристалл, стукнувшись о перчатку, отлетел к ногам Эстель. Та свирепо посмотрела на него и произнесла свистящим шепотом:
— Поиграть вздумал!..
Но рядом с ней уже выросла фигура капитана Умарки, и флагман-капитан, опалив его яростным взглядом, круто повернулась и пошла к командной консоли. Ив поднялся, в очередной раз вытер пот и под напряженным взглядом Умарки уселся на свое место. Капитан постояла, презрительно глядя на него, потом покачала головой и удалилась. Счастливчик перевел дух, исподтишка наблюдая за флагман-капитаном. Та обменялась фразами с несколькими офицерами, потом отработанным движением вложила кристалл в приемник и бросила в сторону Ива торжествующий взгляд. Ив яростно потер лицо, потом включил консоль связи. Когда на небольшом экране перед ним появилось лицо Усатой Хари, Ив облегченно выдохнул и произнес две кодовые фразы:
— Адмирал, связь в норме.
Это означало, что вирус запущен. Эстель не подозревала, что поймала совсем не тот кристалл, который выпустила из рук, так что с этой частью плана все было в порядке. Но вот следующая фраза означала то, что у него возникли серьезные проблемы:
— Сижу, в ус не дую.
Он поднял глаза и натолкнулся на горящий злобной радостью взгляд. Эстель наверняка контролировала их канал связи. Однако, как оказалось, этот взгляд флагман-капитана поймал не только Счастливчик. Королева вдруг нахмурилась и, сделав жест рукой, что-то сказала склонившейся над ее плечом Умарке. Та кивнула, быстро огляделась по сторонам и, на мгновение задержав взгляд на Иве, чуть прянула веками, потом вышла из рубки. Эстель с тревогой посмотрела ей вслед и что-то торопливо нажала на своей консоли. Ив напряженно размышлял, вспоминая движение век капитана королевской стражи: неизвестно почему, его вдруг охватила уверенность, что Умарка как бы перепоручала ему ответственность за жизнь королевы. Он не мог понять, откуда это чувство. Умарка всегда относилась к Счастливчику очень подозрительно и вообще на дух не переносила донов, но сейчас он чувствовал, что угадал правильно. Что ж, судя по всему, дело двигалось к кульминации. Ив обвел рубку внимательным взглядом, запоминая расположение всех, кто в ней находился, и ощутил где-то под ложечкой тепло. Что-то подобное он почувствовал тогда на поляне, перед тем как бросить тело в сторону барона Меджид. Итак, наступал новый момент истины. Прошло около получаса. Он не отрываясь смотрел на флагман-капитана. Та раздраженно оглядывалась и время от времени нетерпеливо косилась на дверь. Наконец дверь распахнулась. В рубку ввалилась толпа космодесантников в боевых скафандрах. Они волокли за собой несколько тел; в двух из них Счастливчик мгновенно узнал Сандру и Умарку. Одежда была порвана, на лицах виднелись начинающие синеть кровоподтеки. Королева вскочила, но в этот момент трое находившихся рядом офицеров выхватили свои шпаги, и Тэра оказалась в кольце клинков. Она бросила беспомощный взгляд в сторону Счастливчика, но тот сидел на месте с каменным лицом. Было еще не пора. Он знал: надо ждать, когда будут сброшены все маски. Пятеро офицеров, стоявших рядом с Ивом, даже не обнажили шпаги, а просто встали полукругом и угрожающе уставились на него. Счастливчик видел все вокруг, как при замедленной съемке. По всей рубке несколько, десятков офицеров обнажили шпаги; клинки упирались в грудь сидящих, рядом товарок, которые еще не успели понять, что происходит. Кое-кто попытался сопротивляться, но несколько выпадов бывших подруг безжалостно превратили непокорных в трупы. В следующее мгновение Ив почувствовал, что где-то внутри будто лопнул нарыв и время пошло нормальным темпом. Во время схватки с бароном этого не было, и где-то в глубине души заворочался червячок сомнения: а вдруг он уже ничего не сможет, вдруг его странная способность ушла и не вернется в решающий момент? Но потом его охватила уверенность в том, что это не так и что он может по мере необходимости ускорить восприятие и оказаться неуязвимым и смертоносным для медленно шевелящихся людей, заполнивших рубку. А возникшее у него ощущение было новым: теперь он мог контролировать эту свою способность.
Все происшедшее заняло около десяти секунд. Маски были сброшены. Флагман-капитан несколько раз высокомерно приложила ладонь к ладони, изображая аплодисменты, и повернулась к королеве:
— Ну вот и все, моя дорогая, конец вашему предательству.
Тэра сверлила ее горящим взглядом:
— Ты ответишь за это.
Эстель расхохоталась:
— Браво! Никаких глупых вопросов типа: что это значит? Никакой истерики. Учись, мужчина! — фыркнула она, обернувшись к Счастливчику, потом неторопливо прошлась по рубке, всем своим видом демонстрируя охватившее ее торжество, полюбовалась на обвисших на руках космодесантников Сандру и Умарку и снова заговорила, обращаясь к королеве: — Внесу ясность сразу, чтобы не терять времени. Я — реймейка. Не по рождению, нет. Но я — дочь графа Семильи, которую поймали еще во времена первого мятежа и казнили по приказу твоей матери. Мать родила меня на Реймейке, и не было никакого скитания по Окраине и чудесного спасения. Было детство, проведенное в бегах, и жажда мести, впитанная с молоком матери, которую у меня отняли.
Королева покачала головой:
— Опомнись! — Она окинула взглядом всех, кто находился в рубке: — Опомнитесь, мы идем на битву со страшным врагом, а вы подло ударили в спину! Неужели вы не понимаете, что может произойти? Вы погубите флот, вы погубите все королевство! Неужели вы думаете, что вам это простится?
Эстель захохотала:
— ТВОЙ флот, тварь! И твое королевство. Ты слишком глупа, чтобы догадаться, что все, кто стоит рядом со мной, тоже реймейки. — Она криво усмехнулась и, подойдя к королеве почти вплотную, прошипела: — Мне стоило не слишком больших усилий обмануть или купить твоих судей, чтобы они закрыли глаза на то, что реймейкцы меняют паспорта. А уже после этого сделать их офицерами флота и перевести к себе на ТВОЙ флагман вообще было парой пустяков. — Эстель уставилась в глаза королевы и снова захохотала: — Она еще ничего не поняла! Если твой флот будет уничтожен, то Реймейк станет свободным!
И флагман-капитан с размаху влепила королеве пощечину. Тэра рванулась вперед, но окружавшие ее офицеры сделали слаженное движение — и она со стоном упала на палубу, зажав руками рану на ноге. Умарка яростно забилась в руках космодесантников, но ее мышцы не смогли перебороть псевдомускулы экзоскелетов. Флагман-капитан удовлетворенно смотрела на эту картину. Когда Умарка, тяжело дыша, снова повисла на державших ее руках, Эстель повернулась, удовлетворенно кивнула и неторопливым шагом подошла к командной консоли:
— Оттащите их к стене! Всех, кроме этого мужчины в углу — он еще должен выполнить свою долю работы. — Слово «мужчина» в ее устах звучало как ругательство.
Разоруженных пленников тычками клинков поставили на колени у стены, заставив сложить руки на затылке. Флагман-капитан несколькими нажатиями клавиш запустила какую-то программу и с хитрой улыбочкой повернулась к ним:
— Внимание, дамы. Сейчас вы увидите кое-что интересное.
На экране возникло лицо королевы. Если бы Счастливчик сам не был свидетелем того, что сейчас происходило в рубке, то он был бы готов поклясться, что видит изображение флагманской рубки, в которой вовсю шла работа. Королева деловито повернула лицо, и знакомый всему королевству голос произнес:
— Внимание, первая срочность, изменение плана атаки. Поступила новая информация от разведчиков донов. БиУСы кораблей приготовить к загрузке.
От стены, где находились пленные, послышался стон. Флагман-капитан метнула на них мстительный взгляд и еще раз нажала на клавишу. Вдруг экран мигнул, картинка поплыла и исчезла. Еще миг — и на экране появилось изображение того, что в действительности происходило в рубке. Все недоуменно вытаращили глаза, а флагман-капитан дико вскрикнула:
— Адам! Что происходит?!
Услышав собственный возглас с экрана, она торопливо выключила картинку. Ив расплылся в улыбке. Консолеголовый с Крутым Губошлепом сработали даже лучше, чем он ожидал. Самым сложным оказалось изолировать вирус только в нужной программе, не угробив существенной доли массива памяти корабельных БиУСов, поэтому они с Крутым Губошлепом создали одноразового вируса-убийцу, оснащенного различными предохранителями: он мог сработать, только если программа одновременно сбрасывалась не менее чем в три с половиной сотни БиУСов; как только сброс прекращался — вирус погибал. Сейчас этот вирус сработал не только на программу атаки, но и на компьютерную картинку, которую флагман-капитан гнала со своего кристалла-дешифратора на все корабли обеих эскадр. Когда все проходит так гладко, немудрено поверить в свою удачу. Эстель ошарашенно огляделась, наткнулась глазами на усмехающееся лицо Счастливчика и возопила:
— Ты!
В это мгновение Ив переключился в скоростной режим и прыгнул вперед.
Когда он остановился у двери и, повернувшись, скачком вернулся в обычное время, вся рубка была заполнена шевелящимися обрубками человеческих тел. У стен валялись замершие фигуры в боевых скафандрах. Не все были мертвы — некоторые просто находились под воздействием лошадиной дозы антишоковых препаратов, впрыснутых в кровь медицинскими контурами боевых скафандров. Флагман-капитан лежала у своего командного кресла, тупо рассматривая обрубки на месте правой руки и правой ноги. А от стены, вдоль которой стояли пленники, послышался усталый голос Сандры:
— Значит, ты поверила, дорогая, что я обманула офицеров там, во дворце, когда сказала вам, что он в одиночку уничтожил барона со всей его бандой?
Флагман-капитан повернула к ней побелевшее лицо:
— Но это невозможно… Там в засаде был целый отряд донов. Я видела настоящий отчет группы расследования стражи.
Сандра выпрямилась, со стоном разгибая затекшие ноги:
— Именно он-то и был фальшивым.
Она подошла к консоли и включила центральный экран, который тут же заполнили десятки встревоженных лиц, из динамиков полилась разноголосица взволнованных голосов. Сандра поморщилась, потом раздраженно рявкнула:
— Всем заткнуться! Внимание, циркулярно, всей эскадре! На флагмане мятеж реймейкцев, план атаки стерт. Отмена атаки, возвращаемся.
Мгновение стояла тишина, потом послышался спокойный голос Усатой Хари:
— Поздно. Две минуты назад состоялся огневой контакт. Нам в лоб прет эскадра вымпелов в семьсот.
Динамик снова взорвался потоком встревоженных вопросов. Сандра постояла, о чем-то напряженно размышляя, потом резко отключила пульт и повернулась к Счастливчику:
— Ну, долго ты еще будешь стоять столбом? Связь с усачком мне, закрытый канал, быстро!
Ив подскочил к консоли, и через секунду на большом экране осталось только лицо Усатой Хари. Сандра внимательно посмотрела на него и усмехнулась:
— Только не говори мне, что у тебя нет никакого запасного плана.
— Запас карман не тянет, — ухмыльнулся дон Крушинка.
Они помолчали, глядя друг на друга, потом дон дрогнувшим голосом спросил:
— Как ты?
Сандра сглотнула:
— Могло быть хуже. Твой парень молодец, я рассчитывала на него, и, как видишь, не зря.
Все ошарашенно вытаращились на них. Эти двое беседовали так, будто передовые корабли не вступили уже в схватку с кораблями Врага, а сама Сандра не стояла на залитой кровью палубе в окружении трупов и умирающих.
— Ладно, усачок, твоя взяла, действуй, — вздохнула адмирал и, резким движением переключив экран в режим циркулярного вещания, отрывисто пролаяла в эфир: — Внимание, первая срочность, ввожу в действие новый план, флагман под желтым флагом. Введение флагмана в строй по готовности. До тех пор командование передается на «Неприятную неожиданность», подтверждение по запросам, приготовить БиУСы к загрузке. — Она подождала несколько минут, потом повернулась к офицеру связи, успевшей тихонько занять свое место: — Сколько было запросов?
— Ни одного. Сандра кивнула:
— Что ж, бой начался, и помоги нам Ева-спасительница, другого шанса у нас не будет. — Она повернулась к Иву, хмыкнула и произнесла: — А ты действительно Счастливчик. Ну, что ты стоишь? Помоги королеве!
Глава 4
Флоты падали навстречу друг другу. Объединенный флот королевства и благородных донов лихорадочно перестраивался в новый боевой порядок. Впереди на дальности двадцати минут полета уже вовсю кипела битва. Передовые корабли, обменявшись залпами бортовых батарей, сцепились в жарких объятиях абордажа, но самое главное было еще впереди. Больше полутора тысяч кораблей мчались друг на друга, сгорая от нетерпения вцепиться в глотку противнику и подобно чудовищным вампирам выплюнуть ему в кровь разъедающие вирусы абордажных отрядов, чтобы затем с их помощью высосать из бьющегося в конвульсиях врага все, что составляло его жизнь.
Усатая Харя сидел, вцепившись в подлокотники командного кресла, и вполголоса отсчитывал секунды, хотя сам понимал, что это глупо. Какая разница, за сколько секунд флот успеет перестроиться в новый ордер, к тому же если уж ему так хотелось зафиксировать время, гораздо проще было задействовать простейшую функцию командной консоли и включить электронный секундомер. Однако Усатая Харя продолжал бормотать цифры. До начала боевого соприкосновения основных сил оставалось меньше получаса, а перестроение все еще продолжалось. Тот боевой порядок, который сейчас принимал объединенный флот, противоречил всем уставам и наставлениям. Испокон веку сражение завязывали маневренные группы легких фрегатов и старались разорвать, расчленить ордер вражеских эскадр, подставить их под орудийный удар кораблей, составляющих основную силу флота. Сейчас же дон Крушинка выводил вперед самые мощные корабли, которые у него были, — линкоры и тяжелые крейсеры королевства. Корабли благородных донов укрывались за их мощными силовыми полями, как за щитом. Однако для противника все должно было выглядеть как обычно, поэтому корабли королевства сжимали свои поля отражения почти до обшивки, пытаясь притвориться фрегатами и корветами, а корабли благородных донов раздувались, как индюки, прикидываясь линкорами. Конечно, весь этот камуфляж рухнет при первом же залпе — ведь силовое поле требует на несколько порядков большей мощности, и, как только внешние границы полей отражения опалят первые выстрелы, наступит момент истины: силовые поля обрисуют конфигурацию корпуса, мгновенно выдав класс скрывающихся за ними кораблей. Но тогда противнику уже будет поздно менять ордер. Битва превратится в многосторонние дуэли сцепившихся клубков кораблей, в которых преимущество изначально останется за тем, кто при первых залпах имел лучший боевой порядок. Теоретически искусство флотоводца должно было ограничиваться тем, чтобы вовремя вытаскивать из схваток, в которых у объединенного флота было явное преимущество, лишние корабли, на скорую руку формировать штурмовые отряды и бросать их на помощь туда, где удача поворачивалась к ним спиной. Если при отсутствии грубых ошибок флот будет немного быстрее уничтожать корабли врага и меньше терять своих, то в конце концов это приведет к победе. Но при таком раскладе Усатая Харя потерял бы львиную часть флота и об атаке Форпоста можно было бы забыть — а ведь именно это являлось главной задачей битвы. Надо было искать какой-то выход, но пока следовало только ждать — ждать до тех пор, пока не подвернется случай для одного из трюков, которыми всегда славились доны. Дон Крушинка резко выдохнул и прервал отсчет. Смена боевого порядка была закончена. Он бросил взгляд на боковой экран и рявкнул:
— Эскадрам — дать отсчет до контакта.
Динамик незамедлительно ожил:
— Старый Пердун — двадцать минут.
— Две Пинты — не больше пятнадцати.
— Семь Футов — двадцать две минуты.
— М-м… адмирал Шанторин — тридцать минут.
— Адмирал Жермен — сорок минут.
— Толпа бродяг — семнадцать минут.
Последний доклад был от Грустного Бродяги, которого доны, пришедшие за эскадрой Усатой Хари в надежде на закон «живого приза», избрали своим командиром. Усатая Харя поморщился. Он был вынужден поставить во главе двух объединенных эскадр адмиральш королевства, чтобы до предела снизить напряжение в столь внезапно слившемся в одно целое флоте. Ибо по плану, разработанному главным штабом королевства, эскадрам предстояло атаковать вражеский флот, а затем и Форпост двумя раздельными ордерами — хотя, конечно, командир с большим удовольствием поставил бы во главе этих подразделений кого-нибудь из своих ветеранов. Все офицеры флота, начиная от адмирала и кончая последним лейтенантом, получили достаточную информацию о структуре эскадр, порядке подчиненности, тактике действий, внутреннем устройстве и особенностях формирования команды вражеских кораблей. Но, во-первых, опыт ничем не заменишь, а во-вторых… было еще много «в-третьих», «четвертых», «пятых» и так далее, да и, в конце концов, какой бы адмирал отказался видеть во главе эскадр тех, кому он мог доверять, как самому себе, но… Усатая Харя несколько мгновений раздумывал, потом обреченно махнул рукой и переключился на дуплексные каналы связи с обеими адмиральшами. Когда на экране появились сосредоточенные лица дам-флотоводцев, Усатая Харя придал своей физиономии самое доверительное выражение и с максимально возможной вежливостью пророкотал:
— Прошу меня простить, сударыни. — Он помолчал, подбирая слова, но потом отбросил китайские церемонии и решил идти напролом: — Я прошу простить мою назойливость, но все же вы должны меня понять. Для вас это первый бой с данным противником. — Он сделал паузу в ожидании реакции женщин.
Адмирал Жермен внимательно посмотрела на благородного дона и молча кивнула, а Шанторин слегка вздернула подбородок. Усатая Харя внутренне усмехнулся. Шанторин была та еще штучка. Он упражнялся в галантности, из кожи вон лез — а она хоть бы хны!
— Я просто имел в виду, что рядом с вами есть ребята, которые в своя время водили в бой флоты не намного меньше нашего, так что в случае чего для вас не будет зазорным обратиться к ним за добрым советом, — объяснил Усатая Харя.
На Шанторин эти слова подействовали, как съеденный лимон.
— Благодарю за заботу, адмирал, но я надеюсь справиться своими силами, — холодно произнесла она, после чего исчезла с экрана.
Усатая Харя без особых надежд перевел взгляд на адмирала Жермен, которая, как и следовало ожидать, не удостоила его ответом. Когда молчание несколько затянулось, она усмехнулась краешками губ и произнесла:
— Я, в общем-то, понимаю, что вы пытаетесь приставить к нам кого-то вроде дуэньи. У меня, конечно, тоже есть самолюбие, но на вашем месте я поступила бы точно так же. — Флотоводец выдержала эффектную паузу. — Итак, кто будет моим советником?
— Я бы рекомендовал Масляную Макушку, — ответил Усатая Харя.
Адмирал Жермен бросила быстрый взгляд на боковой экран:
— Фрегат «Требюше»?
Дон Крушинка кивнул. Адмирал пристально посмотрела на него, потом снова усмехнулась и тоже исчезла с экрана. В это мгновение на центральном дисплее появился Две Пинты. Он задорно посмотрел на дона Крушинку и весело рявкнул:
— Я начал.
Флагманская рубка была отмыта, убитых и раненых вынесли, а бригада ремонтников торопливо меняла разрубленные кресла у консолей. Сандра раздраженно прохаживалась рядом с командным креслом, бросая сердитые взгляды на бледную, но несгибаемую Тэру, которая сидела рядом. Ее бедро было затянуто в лечебную кожу. Счастливчик торчал рядом со своей консолью и целомудренно отводил глаза от обнаженных ног королевы. На центральном экране и в голокубе медленно перемещались клубки огоньков, вспыхивали искорки орудийных залпов. Флагман пока оставался вне этой битвы. Мятеж стоил жизни семи старшим офицерам линкора; еще сорок человек находились под арестом в карцере или в медицинских боксах. Хотя большинство было из абордажной команды, все же среди них затесалось несколько офицеров управления, в том числе и сама капитан корабля. Сандра резко остановилась и повернулась на каблуках:
— Эй, Счастливчик!
Тот вскинул на нее глаза. Сандра пристально посмотрела на него:
— Вот что. Положим, командование кораблем я могу взять на себя, но у меня не хватает еще как минимум трех специалистов… — Она усмехнулась: — Если, конечно, не считать вчерашних гардемаринов академии флота, которыми по традиции формируются запасные смены флагмана. — Сандра поморщилась. — Во всяком случае, на одной консоли мне нужен НАСТОЯЩИЙ специалист. — Она выразительно кивнула в сторону консоли управления огнем: — Справишься?
Ив на миг заколебался, но они были в слишком отчаянном положении, чтобы его могли остановить какие-то моральные соображения или собственная нерешительность. Он кивнул.
— Ну так какого Адама ты все еще там топчешься? — рявкнула Сандра повеселевшим голосом.
Счастливчик хмыкнул и направился к консоли, по пути пробормотав:
— Вы с Усатой Харей стали страшно похожи друг на друга.
Сандра недоумевающе округлила глаза, потом откинула голову назад и расхохоталась. Мгновение спустя к ее раскатистому хохоту присоединился тоненький смех королевы, а вскоре уже смеялись все, кто был в рубке. Когда через несколько минут смех утих, все почувствовали сильное облегчение. Этот взрыв хохота будто начисто смел царившее в рубке напряжение. Остался боевой задор с некоторой примесью страха, впрочем вполне понятного: ведь в этой битве решалась судьба королевства.
Когда все вновь назначенные офицеры заняли свои места, Сандра уселась в командное кресло и вышла на связь с Усатой Харей. Тот нервно дернулся, когда на экране связи перед ним возникло изображение флагманской рубки линкора, потом окинул их внимательным взглядом и, заметив Счастливчика за консолью офицера управления огнем, ухмыльнулся:
— Готов передать командование.
— А не заткнуться ли тебе? — весело буркнула Сандра. — Тоже выдумал, передавать командование в самый разгар боя. Лучше давай говори, что нам делать. У нас как-никак шесть батарей орбитальных мортир.
— Пока держитесь сзади, — посерьезнев, ответил дон Крушинка и, заметив, как вспыхнули глаза Сандры и королевы, поспешно добавил: — Я все еще нигде не вижу того монстра, с которым столкнулись наши разведчики. Сдается мне, что он готовит какую-то каверзу, и я хочу иметь в запасе крупную карту.
Сандра испытующе посмотрела ему в глаза, потом повернулась к королеве. Та медленно кивнула. Это было достойной причиной придержать их корабль, независимо от того, была ли она истинной. С другой стороны, Сандра помнила, что на борту линкора находится королева, и это был лишний аргумент в пользу того, чтобы поверить усачку. Тут подала голос Тэра:
— Пусть нам дают информацию на голокуб. Это было разумно: сейчас на голокубе была картинка, снимаемая только датчиками самого линкора, а «Неприятная неожиданность» как лидер эскадры получала изображение, которое давали сенсоры кораблей всех командующих эскадрами. Усатая Харя молча кивнул, на мгновение отвернулся и что-то свирепо рявкнул в сторону другого экрана. Все замерли, не решаясь отвлекать командующего, но спустя полминуты он удовлетворенно закивал и снова повернулся к ним:
— Эй, Счастливчик, есть соображения?
Ив кожей ощутил удивленные взгляды офицеров. Только Сандра и королева смотрели спокойно: они уже успели привыкнуть к тому, что сам командующий флотом может запросто обратиться с вопросом к простому члену абордажной команды ветхой канонерки, если считает, что тот может посоветовать что-то толковое. Счастливчик задумчиво пожал плечами:
— Так ты говоришь, нигде не видно того монстра? Усатая Харя кивнул, заинтересованно глядя на него:
— Да, причем вполне вероятно, что их несколько. Правда, почти все корабли идентифицированы, но эти переростки вполне могут висеть где-то в стороне, не далее чем в часе подлета. Сенсоры и аналитические контуры сейчас так забиты данными, что шансов засечь поодаль «эффекты провала» практически никаких.
— Может, они ищут именно нас? Вряд ли они в курсе, что у эскадры новый лидер.
Усатая Харя пожал плечами:
— Очень может быть. У нас еще почти треть флота по всему ордеру укрыта за полями отражения, так что не исключено, что они ждут появления того, кого считают флагманом… Хотя при подобном развитии событий Алые князья давно уже перешли бы в наступление. Судя по всему, мы были правы. Их здесь нет, и командует, скорее всего, кто-то из представителей касты Приближенных.
Какая-то офицер не удержалась и ляпнула:
— Это казгароты?
В этот момент адмирал опять повернулся к какому-то боковому экрану, и на вопрос ответил Ив:
— Казгарот — это низшие, воины. Приближенные — это каста интеллектуалов. Они не воюют сами и рассматривают бой как вариант некой сложной игры. Ни один из них никогда не видел сражающихся воочию. Оценку ситуации и принятие решения они производят на основании математической обработки усредненных величин. — Счастливчик помолчал, обводя взглядом удивленные лица. — Алые князья позаботились о том, чтобы воины не имели высокого интеллекта, а те, что далеко ушли по пути развития интеллекта, были начисто лишены некоторых инстинктов, способствующих выживанию.
Ив замолчал, несколько ошарашенный тем, насколько складно он все это изложил. Тут Усатая Харя вновь повернулся к ним:
— Прошу прощения, становится жарковато. Так как насчет идей, Счастливчик?
— А может, нам убрать поле отражения? — негромко произнес Ив.
Дон Крушинка задумался, потом сердито нахмурил брови:
— А если их будет несколько?
— Для нас и одного много, так что стоит иметь что-нибудь про запас, скажем, несколько команд брандеров.
Усатая Харя расплылся в улыбке:
— Идет. Минут через сорок будьте готовы.
Ив кивнул, повернулся к своей консоли и, игнорируя впившиеся в него вопросительные взгляды, стал методично проверять системы управления огнем. Он знал, что скоро вокруг воцарится ад, и хотел встретить его во всеоружии.
Дон Крушинка отключился от дуплексного канала связи с флагманом и быстро окинул взглядом панораму битвы. Сражение рассыпалось на два десятка крупных эпизодов, и в большинстве перевес был на их стороне. Даже эскадра Шанторин умудрилась выйти на результат пятьдесят на пятьдесят, однако именно ей сейчас особенно требовалась помощь. Да и вообще радоваться было рано. Сражение в пространстве занимает часы, а при таких масштабах, возможно, и дни, к тому же, пока не нейтрализован монстр, обнаруженный и запечатленный разведкой Хромого Носорога, весы еще могут качнуться в другую сторону. И даже после его уничтожения, если дать остаткам вражеского флота уйти под защиту батарей планетарных мортир Форпоста — а в том, что они давно уже перевооружены семилучевыми орудиями, грех было сомневаться, — задача высадки десанта виделась не менее сложной, чем победа в нынешней битве. Потому-то Усатая Харя и придерживал почти половину сил благородных донов. Он ждал монстра: не стоило и надеяться, что они смогут нанести ему серьезные повреждения за время огневого контакта, а в абордажной схватке донам он все-таки доверял больше. Идея Счастливчика давала шанс выманить монстра, причем именно туда, где можно было преподнести ему пару сюрпризов. Дон Крушинка быстро отдал необходимые распоряжения, а потом переключился на канал «Бласко ниньяс». Когда на экране возникло лицо Упрямого Бычка, он сразу взял его, так сказать, за рога:
— Вот что, Бычок, сейчас эта большая дура, в тени которой ты прячешься, сыграет роль живца…
Дон Диас кивнул и повернулся к привычно маячившему за спинкой командного кресла Пивному Бочонку, но Усатая Харя сердито рявкнул:
— Не крутись, я еще не кончил!
Упрямый Бычок поспешно изобразил глубочайшее внимание.
— Мы надеемся, — продолжил дон Крушинка, — что клюнет тот самый монстр. Возможно, даже не один. Твоя задача — при включении силового поля линкора оттянуться по сиреневому вектору и притаиться, дожидаясь выброса абордажных ботов. Мне нужно, чтобы до линкора их добралось как можно меньше. Но действовать начнете не раньше, чем батареи линкора будут полностью подавлены.
Дон Диас кивнул, потом спросил:
— А если монстров несколько?
— К вам подтягиваются брандеры, поэтому не замахивайся на невозможное. За пультом управления огнем на линкоре — Счастливчик, да и космодесантников там больше чем достаточно. Если вылезет монстр, то, как только брандеры с ним разделаются, я подброшу в помощь линкору две дюжины корветов из резерва.
— А если они просто раздолбают флагман из орудий?
Усатая Харя покачал головой:
— Вряд ли. В таком случае почему они до сих пор прячутся? Вполне можно было бы собрать сильную эскадру охранения и использовать монстра в качестве «кочующего хулигана». До этого могли додуматься даже Приближенные. Нет, подобная скрытность означает одно — засаду с целью абордажа.
— А вдруг?..
Дон Крушинка стиснул зубы и сдавленно произнес:
— Тогда сохрани вас Бог.
Они помолчали. Усатая Харя зябко повел плечами:
— Ладно, будем надеяться на лучшее. Я уже передал команду на корветы. Этого хватит, чтобы сжевать и выплюнуть абордажные команды десяти монстров.
Если он и преувеличивал, то немного. Когда Упрямый Бычок исчез с экрана, Усатая Харя глубоко вздохнул и переключился на линкор. Перед ним возникло лицо Сандры. Он на мгновение запнулся, потом произнес внезапно севшим голосом:
— Все готово, можно начинать.
Дон Крушинка замолчал. Ему вдруг показалось, что он только что произнес смертный приговор всем находящимся на борту линкора.
Счастливчик напряженно смотрел, как в стороне от клубящейся в пространстве битвы одна за другой вспыхивают новые точки. Их было семь. Приближающиеся корабли находились в двадцати минутах подлета, и сенсоры линкора уже засекли «эффекты провала».
— У него большое охранение, как и в прошлый раз, — насмешливо произнесла Сандра.
Но Счастливчик вдруг вздрогнул, потом медленно повернулся к остальным и, облизав разом пересохшие губы, произнес:
— Это не охранение.
Сандра вскинулась и резко развернулась к нему:
— Что ты сказал?
Ив поднял руки с растопыренными пальцами, потом положил их на пульт и, глубоко вздохнув, повторил:
— Это не охранение. Просто их семь.
— Кого?
— Этих кораблей.
Когда до Сандры дошло, она торопливо переключилась на канал связи с доном Крушинкой:
— Усачок, у нас проблема.
— Вы его засекли? — напряженно осведомился Усатая Харя.
Сандра покачала головой:
— Не его.
Усатая Харя встревожено посмотрел в сторону, судя по всему на панорамный экран:
— Ты считаешь, что их несколько? — Он вгляделся внимательнее. — Может быть, но пока они укрыты полями отражения, мы не можем точно идентифицировать, кто есть кто и сколько монстров вас атакует.
Сандра покачала головой:
— Счастливчик говорит, все семеро — это они и есть, а я не раз убеждалась, что ему стоит верить.
Усатая Харя побледнел и суетливо дернулся к пульту, но тут же развернулся:
— Немедленно уходите. Отходите ко второй эскадре.
Сандра несколько мгновений вглядывалась в мерцающее пространство голокуба, потом яростно мотнула головой:
— Нет. Мы не можем отходить ко второй эскадре. Если мы приведем за собой этих толстяков, то на второй эскадре можно поставить крест, как и на всем фланге.
Усатая Харя смотрел на нее полными ужаса глазами. Сандра ласково улыбнулась ему:
— Ты ведь ждал чего-то подобного, усачок. Так что давай выигрывай битву, а мы уж постараемся уцелеть.
— Но королева…
Сандра вздрогнула и, не поворачивая головы, сухо произнесла:
— Я позабочусь о ней.
Дон Крушинка умоляюще посмотрел на нее, потом его лицо искривилось в страдальческой гримасе, и он, махнув рукой, исчез с экрана. Сандра повернулась, окинула взглядом побледневшие лица офицеров, заметила стиснутые губы Тэры и задержалась на безмятежном лице Ива. Тот сидел, ни на кого не обращая внимания, уставив сузившиеся глаза на вырастающее на экране изображение надвигавшихся кораблей, и бешено что-то набирал на пульте консоли управления огнем, время от времени бросая взгляд на быстро скачущую по обрезу экрана колонку цифр и символов.
— Счастливчик, есть идеи? — окликнула его Сандра неожиданно робко.
Он на мгновение замер, обернулся к ней и, усмехнувшись, произнес:
— МНЕ КАЖЕТСЯ, — он выделил голосом эти слова, — что мы окажемся для них не меньшим сюрпризом, что они для нас. — Ив сделал паузу и снова бросил насмешливый взгляд на — приближающуюся смерть. — А я привык доверять своим ощущениям. Особенно в последнее время. — Он хищно улыбнулся, будто припомнив что-то смешное и страшное одновременно. — Да, именно в последнее время…
И все находящиеся в рубке почувствовали, как в них разгорается огонек надежды.
Глава 5
Семь кораблей-монстров двигались навстречу линкору, на ходу перестраиваясь в боевой порядок, представляющий собой подобие кристаллической структуры. Линкор давно уже был в зоне поражения их орудий, но они все еще не открывали огня. Тэра вдруг почувствовала, как по спине побежали мурашки, и вздрогнула от охватившего ее озноба. В голове мелькнула поганая мыслишка: не будь такой упрямой, могла бы сейчас быть очень далеко отсюда.
Когда Сандра узнала, что Тэра намеревается сама возглавить объединенный флот, то устроила форменный скандал:
— Вот что, милая моя, если ты не доверяешь мне или считаешь меня выжившей из ума старухой, то я немедленно возвращаюсь в поместье. — Она окинула ее ядовитым взглядом. — А если ты рискнешь доверить мне эту небольшую прогулку, а сама займешься наведением порядка в своих изрядно расстроенных делах, то, возможно, это будет твоим самым разумным шагом за последнее время!
Сандра повернулась и, брякая каблуками сапог, прошлась по комнате из угла в угол. Тэра молчала, и ее тетка, распаляясь все больше, продолжала свой монолог под аккомпанемент этого бряканья:
— Если ты считаешь, что королевство выдержит еще один мятеж… — Бряк-бряк-бряк… — Ты должна немного подумать своей упрямой башкой… — Бряк-бряк-бряк… — Когда до тебя наконец дойдет… — Бряк-бряк-бряк…
Наконец Сандра не выдержала, остановилась и, резко повернувшись к Тэре, заорала:
— Какого Адама ты молчишь?!
— Жду, когда моя высокочтимая наставница прервется и даст мне открыть рот, — пожала плечами та.
Сандра раздраженно всплеснула руками и демонстративно плюхнулась в кресло, вызывающим жестом сложив руки на груди. Тэра усмехнулась:
— Хочу задать тебе вопрос. Что произойдет, когда флот и гвардия будут там, — она мотнула головой вверх, — а я и пэры, которые за то, что я привела в наше святое и непорочное королевство «эту толпу диких мужиков», готовы вышибить мне мозги, здесь? Пэры, которые и слышать ничего не желают о том, что «творится где-то на Окраинах»?
Сандра опалила ее яростным взглядом и буркнула себе под нос:
— Может быть, и нет.
Она не соизволила выразиться яснее, но Тэра ее поняла:
— Хорошо, представь, что флот и гвардия уничтожены?
Сандра скрипнула зубами и откинулась на спинку кресла. Тэра опять усмехнулась, на этот раз грустно, и пропела несколько строф из «Баллады о девочке ростом с мизинец»:
Вставай, не время горевать,
То, что случилось, не изменишь,
Пора тебе героем стать,
Спасать все то, во что ты веришь…
И вот теперь, когда увеличенные изображения монстров уже заполнили боковые экраны, Сандра, по-видимому, тоже вспомнила этот разговор. Она повернула к Тэре бледное лицо и срывающимся шепотом произнесла:
— Похоже, скоро исполнится твоя мечта, девочка ростом с мизинец. — Сандра повернулась к экранам и рявкнула на лихорадочно лупящего по клавишам Счастливчика: — Ну, чего мы ждем, парень, ты хочешь, чтобы они разнесли нас на атомы первым же залпом?!
Ив ничего не ответил, только мотнул головой, продолжая с дикой скоростью что-то набирать на пульте. Потом вдруг вскинулся, выкрикнул что-то невразумительное, щелкнул парой тумблеров и откинулся в кресле. Несколько мгновений он презрительно рассматривал изображение кораблей на экранах, а потом фальшиво затянул:
— Долог путь по Типерери… — и надавил клавишу открытия огня.
В следующее мгновение свет в рубке вдруг потух, экраны померкли, а линкор вздыбило от небывалой отдачи. Стоявшие на консолях стаканчики с кофе, пудреницы, личные сумки, косметички полетели на пол, кто-то испуганно закричал, но тут корабль замер. Сандра, в момент всеобщего смятения вцепившаяся в подлокотники командного кресла, судорожно выдохнула и просипела внезапно севшим голосом:
— Что ты сотворил, придурок?!
Счастливчик, все это время продолжавший немузыкально орать куплеты, на мгновение прервался и, ткнув пальцем в один из экранов, восторженно взревел:
— Я его достал!
Все разом повернулись к экрану, на котором вспухал гигантский огненный шар. Яркость вспышки взрыва превысила порог чувствительности человеческого глаза. Несколько мгновений в рубке висела тишина, потом Счастливчик опять взревел, и все повторилось вновь. Когда экраны снова ожили и все увидели второй огненный шар, по рубке пронесся восторженный вопль. В следующее мгновение линкор задрожал от залпов чудовищных батарей монстров, и Счастливчик, ругаясь сквозь зубы, судорожно заколотил по клавишам, быстро меняя конфигурацию силового поля. Но даже этот яростный обстрел ничуть не умерил восторг команды. На мерцающем от перепадов напряжения экране возникло ошеломленное лицо Усатой Хари.
— Сандра, как вы смогли их достать? У них же силовое поле седьмой категории!
Сандра вопросительно посмотрела на Счастливчика, который щелкнул тумблером и, ухмыльнувшись, повернулся к экрану. Нагло уставясь на адмирала, он сделал легкомысленный жест и произнес, перекрывая грохот попаданий и дребезжание корабля:
— У них тут трехкратный запас пиковой мощности в накопителях, ну, я и сбросил его на орудийные батареи главного калибра, использовав в качестве шунтов кабели антенн поля отражения.
Несколько мгновений Усатая Харя осмысливал его слова, потом изменился в лице:
— Но ведь это значит, что у вас…
Ив кивнул и ухмыльнулся:
— Именно. Честно говоря, я был удивлен, что орудия не взорвало еще при первом залпе, но сейчас у нас точно нет ни главного калибра, ни поля отражения.
После этих слов Счастливчика в рубке повисла напряженная тишина. Ив обернулся и окинул всех веселым взглядом:
— А вы что думаете, если бы мы дали сотню залпов стандартной мощностью, то получили бы лучший результат?
Он кивнул на два пустых экрана, где еще не так давно были изображения чудовищных кораблей. Все взгляды невольно повернулись в ту сторону. Потом Сандра посмотрела на Счастливчика и, поежившись, сказала:
— Пожалуй, ты прав, но как-то не по себе… будто голые…
Счастливчик хохотнул:
— Ну, зачем голые, сейчас мы им еще… — и снова щелкнул тумблером. Пол под ногами начал едва заметно вздрагивать, и только тут до всех дошло, что линкор больше не трясется от залпов. Монстры прекратили обстрел. Сандра быстро повернулась к экранам. Они были усыпаны мелкими искорками приближающихся абордажных ботов, которые вспыхивали по нескольку одновременно, — это Счастливчик открыл ураганный огонь из турелей универсального калибра, густо натыканных по всей поверхности обшивки. Ив на мгновение оторвался от пульта и ткнул пальцем в индикационную панель:
— Эти идиоты все это время долбали по нашим батареям главного калибра.
Сандра некоторое время наблюдала за ним, а потом покачала головой. Королевские канониры должны были выдавать десять залпов за семнадцать секунд при девяностопроцентном поражении целей. Усатая Харя говорил, что канониры донов давали десять за десять при той же эффективности, но Счастливчик перекрывал этот норматив как минимум вдвое, а возможно, и более — во всяком случае, она не успевала уловить перенос маркера прицела с одной цели на другую, только вспышки, вспышки, вспышки…
Линкор снова задрожал. На этот раз огонь был хотя и более частым, но не таким сосредоточенным. Счастливчик откинулся на спинку и потряс в воздухе кистями рук.
— Вот так мы и живем… — вздохнул он. — Сейчас эти мальчики вычислят мои маленькие турельки и сделают им каюк. — Он внимательно вгляделся в огоньки, вспыхивающие на экране индикации повреждений, и пробормотал: — Хотя, может, и не всем… — И когда на экране вновь засверкали искры летящих к ним абордажных ботов, Счастливчик радостно потер руки и весело заорал: — Опять обдурил! Я отключил штук сорок турелей, — пояснил он в ответ на удивленные взгляды, — а эти ребята лупили по засечкам, а не по квадратам, так что сейчас повторим танец!
Искорки на экране снова начали вспыхивать. Королева, все это время молча сидевшая у центрального стола, вдруг поднялась и, чуть прихрамывая, направилась к дверям. Сандра встревожено посмотрела ей вслед, но прямая спина выражала такую непреклонность, что она удержалась от вопроса. На экране возникло лицо Усатой Хари.
— Сандра, продержитесь еще сорок минут.
Она кивнула. В этот момент линкор снова начали сотрясать попадания. Сандра покосилась на Счастливчика. Тот отодвинулся от пульта, бросил удовлетворенный взгляд на экран, почти совсем очистившийся от искорок абордажных ботов, и потер ладонь о ладонь, как бы символически умывая руки:
— Что ж, стрелять уже нечем, остается драться.
Усатая Харя повернул голову и бросил испытующий взгляд на Счастливчика, но тот безмятежно рассматривал вражеские корабли, которые подходили все ближе. Адмирал кивнул и отключился. Сандра повернулась к Иву и, поймав его взгляд, указала глазами на пустой стул Тэры, а потом мотнула головой в сторону двери. Счастливчик согласно кивнул головой и, с хрустом потянувшись, благодушно буркнул:
— Герою кофе дадут?
Сандра недоуменно уставилась на него, но он усмехнулся:
— Не волнуйся, адмирал, я выбил у них боты. Теперь, чтобы забросить к нам абордажные группы, они должны подтянуть поближе свои туши… — Он зажмурился, как кот, который только что уплел миску сметаны. — А я за это время вполне успею выпить кофе. — Ив невозмутимо взял стаканчик, поднесенный одной из офицеров, и, отхлебнув, заметил с легким сожалением: — Эти гробы вряд ли подойдут ближе чем мили на четыре. Эх, будь здесь сотня-другая донов, можно было бы встретить их за пределами силового каркаса и хорошо проредить плазмобоями.
Сандра вскинулась было, но потом прикусила язык. Космодесантников никто не учил стрелять из плазмобоев в пустоте, так что после первого же залпа отдача раскидала бы их по всему космосу. Счастливчик допил кофе, аккуратно поставил стакан, поднялся, проверил, как выходят из ножен шпага и дага, и неторопливо двинулся к двери.
Он успел заскочить к своему боту, чтобы натянуть боевой скафандр, который необдуманно оставил там.
Ну кто бы мог подумать, что флагману придется отражать абордажную атаку? Теперь предстояло спуститься на шестнадцать уровней. Ив шел неторопливо, размышляя о том новом, что обнаружил в себе сегодня. В общем, все, что он сегодня натворил, укладывалось в его способности, уже обнаруженные ранее, кроме одного — он засек приближавшиеся корабли-монстры раньше, чем сенсоры линкора, а когда те появились на экране, все еще укрытые полем отражения, он уже знал, что скрывается за этими полями. Счастливчик вздохнул и прибавил шагу. Он услышал голоса и за очередным поворотом наткнулся на группу космодесантников, которые стояли так, будто кто-то приказал им принять расслабленные позы. Ив усмехнулся и понял, что пришел.
Тэра поудобней перехватила шпагу и, неловко переступив, поморщилась от боли в бедре. Лечебная кожа хорошо нейтрализовала постоянную ноющую боль раны, но все же двигаться надо было осторожней. Стоявшая на углу сержант встрепенулась и оторопело уставилась на что-то за поворотом коридора. Мгновение спустя королева поняла, что же так удивило сержанта. Громко стуча каблуками по палубе, из-за поворота появился Счастливчик. Тэра почувствовала, как сердце подпрыгнуло от радости, но виду не подала. Космодесантники быстро подтянулись поближе к ней, недоуменно и угрожающе рассматривая нежданного гостя. О том, что на корабле есть дон, знали немногие. Ведь он прибыл перед самым началом битвы, а флагман-капитан позаботилась, чтобы никто не смог наблюдать их беседу по пути в рубку. Тэра кивком приветствовала его и негромко произнесла:
— Не беспокойтесь, это офицер связи донов.
Космодесантники немного расслабились, но взгляды, которыми они наградили гостя, красноречиво свидетельствовали о том, что они думают по поводу мужчины на борту, тем более во время боя. Однако поговорить на эту тему не удалось: в динамиках послышалось шипение, потом сухой голос Сандры начал быстро диктовать места прорыва обшивки. Третьи названные координаты были в двух отсеках от них. Лейтенант, командовавшая космодесантниками, на мгновение задержала взгляд на Тэре, будто спрашивая разрешения или ожидая приказа, но Тэра молча захлопнула забрало боевого шлема и двинулась в сторону места прорыва. Счастливчик вздохнул. Он так ждал хоть какого-то знака, но королева, как и в рубке, держалась холодно-отстраненно. Он повернулся и побрел следом за рослой девицей шагах в шести от королевы. Когда они подходили к указанному по громкой связи отсеку, дверь вдруг с грохотом рухнула и в открывшийся проем хлынули тролли.
Счастливчик хорошо помнил свою первую встречу с троллями. Это едва не кончилось печально, но тогда рядом с ним были опытные рубаки. Здесь же был он один. Первые три девушки были зарублены на месте. Остальные, однако, успели подготовиться и встретили врага на шпаги. Один из вырвавшихся вперед троллей напоролся на шпагу лейтенанта, но успел полоснуть ятаганом по кирасе боевого скафандра. Келимитовое лезвие прорезало металл, но удар, нанесенный лапой умирающего, оказался не совсем верным, и многослойная подложка осталась целой. Лейтенант отшвырнула труп и ошарашенно посмотрела на разрубленную кирасу. В следующее мгновение возникший перед ней тролль рубанул ее ятаганом по горлу. Голова упала на палубу и покатилась под ноги ошеломленным десантникам, а тело еще несколько мгновений, покачиваясь, стояло на ногах, толчками выплескивая через обрубок шеи фонтанчики крови, а потом рухнуло под ноги сражавшимся. Счастливчик понял, что дело плохо. Стиснув зубы, он уже привычно соскользнул в режим ускоренного восприятия и, взревев, прыгнул вперед. Тролли развернулись к выросшему перед ними врагу, готовые разорвать его на куски, но Ив не дал им ни малейшего шанса. Поднырнув под опускающиеся ятаганы, он рубанул ближайшего тролля; когда тот начал заваливаться на палубу, увернулся от направленного ему в грудь клинка и скользнул вперед, тут же разрубил еще одного, потом сделал выпад и пришпилил следующего к переборке, а возвратным движением шпаги полоснул по очередной оскалившейся роже. После этого Ив отпрыгнул назад и осмотрелся. Как он и предполагал, подобная прыть, проявленная мужчиной, сильно воодушевила бойцов королевства, и схватка пошла более-менее на равных. Сквозь медленно — для него — шевелящуюся паутину клинков Счастливчик протиснулся к королеве. Как раз в этот миг Тэра, неловко наступив на раненую ногу, пошатнулась. Клинок ятагана скользнул вдоль лезвия шпаги и почти вошел в руку, однако Счастливчик успел подставить дагу. Тэра удивленно покосилась на отскочивший ятаган, но в следующее мгновение флешем достала не менее удивленного тролля. Счастливчик пристроился у нее за спиной, время от времени отводя коварные удары своей дагой и не особо втягиваясь в схватку. На циркулярной волне царила какофония, время от времени перекрываемая грудным, с хрипотцой, голосом командира космодесантников линкора, отдававшей команды резервным группам. Судя по всему, везде рубились не на шутку. Причем они, по-видимому, находились в лучшем положении, чем многие другие, потому что Тэра с его помощью надежно держала левую сторону коридора. И хотя выбитые взрывом вышибного заряда двери отсека с завидной регулярностью выплевывали новые порции троллей, однако тем не хватало ума подождать, пока соберется группа побольше, и навалиться всем скопом, а потому схватки завязывались при почти троекратном численном превосходстве космодесантников. Тэра уже освоилась, к тому же первая растерянность уже прошла, и ее, кроме него, прикрывали еще трое. Ошеломление после первого натиска прошло, и на лицах девушек даже начали проскальзывать улыбки. Но тут в соседнем отсеке что-то заскрежетало, а потом раздался чудовищной силы удар. Ив понял все и содрогнулся. Вторая волна абордажа достигла линкора. Это были казгароты.
Усатая Харя вытер взмокший лоб. Сражение складывалось неплохо, за исключением боя у флагмана, но и там все должно было кончиться хорошо. Брандеры вышли на исходные позиции, а корветы резерва держали наготове абордажные боты, ожидая, когда брандеры расправятся с монстрами. Пора было готовить атаку на Форпост. Он быстро нажал несколько клавиш, переключаясь на командующих эскадрами:
— Эй, парни, начинайте выводить на исходные позиции корабли десантных групп.
Они по очереди кивнули, потом Старый Пердун спросил:
— Как там с королевой?
Усатая Харя нервно дернул головой и пробормотал:
— Дай-то бог…
Доны несколько мгновений смотрели в его глаза, наполненные болью и страхом, потом отключились. Дон Крушинка протянул руку, собираясь вызвать адмиралов Шанторин и Жермен, но тут на экране возникло лицо Упрямого Бычка в шлеме, залитом зеленой тролличьей кровью. Увидев его глаза, Усатая Харя похолодел.
— Адмирал, — произнес тот напряженным голосом, — флагмана достигла вторая волна… — Он запнулся. — Там казгаротов раза в четыре больше, чем было при Карраше.
Старый дон смотрел на экран невидящими глазами, все еще отказываясь верить в то, что сообщил Упрямый Бычок. Одного казгарота было достаточно, чтобы уполовинить команду целого корвета. При Карраше они сильно потрепали донов, прежде чем пали под ударами их топоров с келимитовыми лезвиями. Там их было с полсотни, а здесь… И все они сейчас рыскали по коридорам и галереям флагмана. Он лихорадочно развернулся и переключился на дуплексный канал. Связь сработала не сразу, но потом появилось изображение рубки линкора, и через мгновение весь экран заняла оскаленная морда казгарота.
Глава 6
Рассекающий остановился перед дверьми и поднял взгляд на проем арки, заполненный келимитовыми буквами. Это была Стена скорби. Здесь стояли имена всех Могущественных, погибших со времени Изначального Изгнания. Всех трехсот. Рассекающий осмотрелся. Он еще никогда не был в Зале изгнания, как, впрочем, и никто из его Поколения. Уже много тысячелетий Могущественные не собирали большую аалу. Рассекающий вздохнул, и его крылья и уши непроизвольно приняли положение крайнего почтения. Не было в мирах, принадлежащих Могущественным, ничего из созданного разумом более древнего, чем Зал изгнаний. Он еще раз окинул взглядом наружные стены, коим Поколение прародителей придало столь странный, но, как и все сделанное руками Могущественных, невообразимо прекрасный облик, и шагнул внутрь.
Грубые каменные скамьи с прорубленными сзади полостями для нижних концов крыльев ступенями сбегали к каменному же колодцу Круга правды. В дальнем конце площадки виднелось высеченное из камня изображение, портала изгнания. Все это Рассекающий уже не раз видел в Залах Могущественных на разных мирах, но сейчас он находился в зале, с которого были скопированы все они. От камней этого зала веяло глубокой древностью, а портал казался настоящим, хотя все Могущественные знали, что Мир изгнания расположен за несколько тысяч световых лет отсюда. Вспомнив о Мире изгнания, Рассекающий невольно вздрогнул. Только один раз в жизни каждому Поколению позволялось посетить Мир изгнания, и нет ничьей вины в том, что однажды они обнаружили, что на поверхности этого мира кишмя кишит иной разумный вид.
— Приветствую Рассекающего.
Рассекающий повернулся, на ходу принимая позу вежливого приветствия. Перед ним в позе уважительного приветствия стоял Созвучащий. Рассекающий поспешно чуть раздвинул концы крыльевых когтей, отметив, что Созвучащий в курсе изменения его статуса доверия. Когда он, единственный из отряда, привел свой корабль из системы Мира изгнания, его ввели в состав алой аалы. Он тогда опасался нового обвинения, но бой возглавлял не он, а записи показали, что если бы он ввязался в схватку, обладая той информацией, которая была известна на момент начала, или попытался бы следовать примеру Угрожающего, то при любом раскладе его корабль остался бы там. Потому было решено, что он наиболее верно оценил обстановку, а имена остальных Могущественных его отряда заняли нижние строчки на Стене скорби. Между тем Созвучащий принял позу покорного удовлетворения желания собеседника. Рассекающий оглянулся. До начала аалы оставалось еще много времени, и по Залу изгнания бродило всего несколько фигур — судя по всему, новички, как и он. Поэтому он принял позу благосклонного внимания и обратился к Созвучащему:
— Вы тоже участвуете в аале?
Созвучащий принял позу вежливого отрицания:
— Нет, я вместе с собратьями представляю созданного нами Проникающего.
Рассекающий развернул крыльевые когти и чуть раздвинул локти в позе вежливого интереса. Он знал, что создание Проникающего требует большого искусства, но, в конце концов, разве фиолетовая трапеция не занималась этим на протяжении сотен тысячелетий и разве он сам еще недавно не делал то же самое? Как бы то ни было, тема не заслуживала отдельного обсуждения. Созвучащий скромно стоял рядом, признавая более высокий статус Рассекающего и ожидая, когда тот снова обратится к нему.
— Возможно, вы более подробно знаете, почему объявили большую аалу?
Созвучащий развернул уши в жесте согласия:
— Причин несколько. Но главная в том, что линия реальности слишком далеко скакнула от линии анализа.
Рассекающий повторил жест согласия:
— Я слышал, несовпадение составляет больше сотни пунктов?
— Да. Один только факт совместных действий социальных структур с доминантой разных полов увел линию реальности в сторону на сорок пунктов… — Он помедлил и, приняв позу вежливого опасения, добавил: — Устанавливающий опасается, что возможны еще более резкие скачки.
Рассекающий развел локти и коленные когти в жесте недоумения:
— Я могу понять беспокойство фиолетовых и алых, но большая аала?..
Рассекающий приподнял плечи в жесте насмешки:
— Я слышал, что оранжевые опасаются возбуждения миров, вследствие больших потерь среди всех подчиненных каст, а бирюзовые — потерь Могущественных и обвинений в небрежении в связи с делом Относящегося. Так что совпали желания всех четырех аал.
Рассекающий принял позу раздумий:
— Значит, вероятность волнений подчиненных каст велика?
Созвучащий принял позу предположения:
— Скорее всего, нет. Просто оранжевые, как всегда, перестраховываются. Во всяком случае, сегодня вы, в отличие от меня, услышите их меморандум.
Зал изгнания постепенно заполнялся Могущественными. Созвучащий и Рассекающий некоторое время постояли рядом, размышляя над услышанным, потом Рассекающий принял позу вежливого сожаления о предстоящем расставании и, дождавшись ответной позы, направился к указанному ему месту.
Ритуал большой аалы очень напоминал ритуал алой, тем более что открывал ее старший среди Поколения древних алой трапеции. Однако руладу начала пропели все. Когда последовал знак, позволяющий сесть, Рассекающий опустился на каменную скамью, аккуратно разместив крылья в полости позади нее, и, приняв позу внимания, наклонился всем телом, чтобы лучше видеть происходящее в круге правды. Первым право говорить было предоставлено Древнему из оранжевой аалы. Он вышел на середину и, ритуальным жестом вздымая крылья над головой, в знак признания над собой власти аалы, произнес традиционную формулу:
— Дозволено ли мне говорить?
Открывавший аалу Древний из алой трапеции громко ответил столь же традиционным «да».
Когда Древний из оранжевой аалы закончил говорить, над Залом изгнания повисла мертвая тишина. Его сообщение произвело эффект разорвавшейся бомбы. Принятое несколько оборотов назад решение о приостановке войны оказалось ошибочным. Вернувшиеся на родные миры члены подчиненных каст принесли с собой ересь о новых откровениях. Последние несколько Покорении проходили почти бескровно, и алые волны «диких» никогда не поднимали свой гребень столь высоко. Уже сотни, а некоторые миры даже тысячи, десятки тысяч своих кратких поколений жили в привычном мире, в котором Низшие — сражались, Полезные — трудились, а Приближенные — оттачивали остроту мысли и гордо несли знамя созидания. Каждая каста умела что-то одно и не посягала на права и обязанности другой, и только Могущественные умели все — на то они и были Могущественными. Они властвовали над всеми, и милость их была сладкой, а гнев — страшным. Но вот подчиненные касты вступили в битву с расой, которая тоже умела все. И не только умела, но и на протяжении нескольких поколений осмеливалась бросать вызов власти Могущественных. Немудрено, что даже в тупых головах Низших стали возникать неблагонадежные мысли. Пока шла война, это было не страшно. Когда мысли возникают в головах тех, кто сражается, развивать их нет времени. Некому было и заносить их на миры, с которых они пришли: те, кто сражался, как правило, рано или поздно погибали, и очень редко кто-то из них возвращался. Но несколько оборотов назад на аале оранжевой трапеции было решено, что демографическая ситуация на многих мирах, поставлявших Низших, да и иные касты, требует возвращения особей в возрасте воспроизводства. Хотя бы на несколько оборотов. Аала алых, по просьбе которых и была проведена оценка демографической ситуации, скрепя сердце согласилась приостановить Покорение и вернуть касты на родные миры. Теперь оранжевые признавали, что подобный шаг принес больше проблем, чем выгод. Сотни миров, то есть практически все, с которых набирались команды кораблей, были заражены ересью. До открытого отрицания дело еще не дошло, но случаи неповиновения и демонстративного принятия смерти уже были. На одном из миров касты Приближенных Могущественным пришлось даже пойти на публичную фугу боли для нескольких тысяч, хотя их эстетические чувства бурно протестовали против столь грубого и приниженно-массового примитивизма.
Следующие меморандумы Рассекающий слушал с не меньшим вниманием, но ни один из них не произвел такого впечатления, как первый. Алые требовали объявить «диких» хомлоками и объявить Единение во имя утверждения, бирюзовые старательно обходили тему Относящегося и подтверждали желание переложить существенную часть Схваток этого Покорения на плечи верных Приближенных, как это было сделано на важной опорной точке в одном из изолированных анклавов «диких», дабы даже в случае неудачи всемерно ограничить потери среди Могущественных. А в том, что неудачи возможны, никто уже не сомневался. Это Покорение оказалось едва ли не самым сложным из всех, которые осуществляли Могущественные за свою историю. Фиолетовые, правда, привели два аналогичных примера, но там «дикие» успели расселиться всего лишь на нескольких планетах. Наконец все трапеции обнародовали свои меморандумы. Настало время вновь создать алую волну. Древний алой трапеции поднялся к своему месту на скамье, и в Круг правды спустился Устанавливающий. Рассекающий смотрел на главу своей бывшей трапеции и видел, как сильно он постарел. Из Поколения древних уже многие ушли к бирюзовым, но Устанавливающий всегда казался Рассекающему воплощением силы и мудрости. Однако сейчас он выглядел так, как изображенный на барельефе портала Изначально Созданный перед полным распадом. Это изображение имелось только здесь, в этом мире, на ритуальном портале Зала изгнания и залов аал, на порталах залов Могущественных в других мирах оно не было воспроизведено. Ни в одной голове Подчиненных каст не должно было возникнуть даже мысли, что Могущественный может умереть сам по себе.
Устанавливающий вышел на середину:
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
Он принял позу уверенности и начал:
— Наша трапеция долго размышляла над тем, почему произошел скачок разброса линий анализа и реальности. И мы пришли к выводам, что это вызвано недооценкой потенциала сотрудничества «диких». Все наши Проникающие проводили анализ индивидуумов и лишь затем синтезировали данные в комплексном анализе. Однако этот подход, ранее никогда не подводивший, гипотетически может не сработать… — Устанавливающий сделал паузу и, приняв позу крайней уверенности в своем утверждении, медленно произнес: — Например, он не сработал бы в отношении Могущественных.
Над залом вновь, как и после меморандума оранжевых, повисла мертвая тишина. Сравнить каких-то «диких» с Могущественными… Однако Устанавливающий жестом локтевых когтей еще больше подчеркнул, что он уверен в том, что он говорит, и закончил:
— Поэтому мы создали Проникающего, способного сделать синтетический анализ при работе с группой «диких». Мы убеждены, что результаты его анализа будут наиболее близкими к линии реальности. — С этими словами он покинул Круг правды.
Зал изгнания всегда сохранялся в неизменном виде, поэтому охлажденных «диких» и капсулу с Проникающим внесли через двери. «Диким» ввели восстановитель и бросили на камень Круга правды. А появившиеся фиолетовые занялись активацией Проникающего. Когда Рассекающий увидел размеры капсулы Проникающего, он автоматически сложил крылья в жесте благоговения. Какого же гигантского труда потребовало это чудо! Но когда валяющиеся на каменной площадке «дикие» зашевелились, концы его крыльев хлопнули, выражая возбуждение и нетерпение. Это был не совсем приличный жест, и он тут же скрестил когти в жесте извинения и раскаяния, но на него никто не обратил внимания. Восстановитель пробуждал «диких» достаточно быстро, а Проникающий выполнял работу в манере, которую можно было бы назвать грубым подражанием фуге боли. Со своей бытности фиолетовым Рассекающий прекрасно знал, что в этом не было особой необходимости. Но таковы были традиции. И таково было желание большинства, к которому он относил и себя. «Диких» было несколько десятков. Обоих полов. Один из представителей пола насилия, который уже давно шевелил пальцами, наконец дернулся и, резко выгнувшись, втянул воздух в легкие. Спустя мгновение он сел, открыл глаза и повел вокруг себя бессмысленным взглядом. Спустя несколько мгновений его взгляд приобрел осмысленность, он огляделся еще раз и изумленно пробормотал:
— О глет Сои! Да они цветные!
Могущественные знали языки всех видов, которые встречались им на пути. Так что его поняли все. По залу пролетел шелест крыльев, мелко вибрирующих в жесте удовольствия. Рассекающий повернул голову и посмотрел на Устанавливающего, но тот сидел неподвижно. «Дикие» постепенно приходили в себя. Колодец Круга правды огласился удивленными возгласами на разных языках, стонами, причитаниями и плачем. Рассекающий брезгливо тряхнул крыльевыми когтями. «Дикие» вели себя как Низшие. Как только мог хоть кто-то из Приближенных посчитать их похожими на Могущественных?
Наконец очнулись все. Созвучащий, стоявший у мембраны капсулы, поймал взгляд Устанавливающего и вскрыл мембрану. Взгляды «диких» изумленно, застыли, и под купол зала взмыл многоголосый вопль ужаса. Проникающий выходил из капсулы.
Рассекающий отклонился назад и снова нашел глазами Устанавливающего. Тот сидел невозмутимый, как изваяние, но крыльевые и локтевые когти подрагивали на грани жеста безмерного отвращения. Рассекающий на мгновение сложил коленные когти и прижал уши в жесте крайнего удивления, но потом молча повернулся к колодцу.
Проникающий выбросил все свои щупальца из капсулы и разворачивал их в длину, разбрасывая по каменному полу и стараясь дотянуться до шарахавшихся от них «диких». Над спинными сфинктерами уже поднимался парок. Он еще не до конца активизировался, но было видно, что в этот раз фиолетовые превзошли себя. Наконец Проникающий полностью распрямил свои медленно шевелящиеся щупальца. «Дикие» все еще прыгали и отталкивали щупальца руками, время от времени взвизгивая, когда те проводили по телу, — чаще всего это делали представители пола жертвы. Проникающий еще некоторое время проводил оценку реакции и скорости возбуждения, а потом резко выбросил щупальца, внедряя их в тела «диких». Над Кругом правды взвился еще более громкий вопль. Один из представителей пола насилия попытался порвать вошедшее в него щупальце, несколько впились в них зубами, взвыли, — мелкие отростки впивались им в язык и нёбо, прорастали все глубже, отдаваясь в теле дикой болью. Один, видимо обезумев от боли, бросился к одной из представительниц пола жертвы и вцепился в проникшее в нее, внезапно отвердевшее, как копье, щупальце, то ли пытаясь оторвать, то ли, наоборот, воткнуть поглубже, чтобы покончить с мучениями. Но Проникающий еще не закончил свое исследование. На протяжении нескольких минут «дикие», управляемые чужой волей, дрались, совокуплялись, плакали, издевались друг над другом, а Проникающий считывал информацию с их возбужденного мозга. Наконец первый этап был закончен. В каменном колодце Круга правды воцарилась хрупкая тишина. Рассекающий обвел глазами зал. Могущественные сидели, выражая позами возбуждение, удовольствие, восторг и предвкушение. Он вновь посмотрел в сторону Устанавливающего, но тот сидел, демонстративно отвернув голову. Проникающий перешел ко второму этапу. С громким треском лопнула кожа на его боках, открывая псевдорты. В тот же миг оцепенение с «диких» было снято. Они задергались, большинство вскочили на ноги и попытались отбежать от заполненных слизью разинутых зевов, однако каждый шаг назад усиливал боль, ощущение которой передавалось через вросшее щупальце. Это тоже был один из тестов. Боль заставляла их двигаться. При неподвижности она плавно нарастала, шаг от Проникающего резко ее усиливал, а шаг к псевдорту ослаблял, но только на мгновение, затем она нарастала вновь, и чтобы хоть на мгновение ее ослабить, надо было сделать еще шаг к развернутому зеву. «Дикие» двинулись в последний путь. Они прошли его очень быстро, и Проникающий, заглотив их, приступил к детальному исследованию всех ДНК-цепочек, анализируя полученные данные и одновременно перерабатывая массу в материал для итоговой выдачи информации. Это было несложно, поскольку «дикие» в основном состояли из воды. Другие, не имея сил шагнуть прочь, упрямо стояли на подгибающихся ногах, потом падали на колени и, уже не в состоянии подняться, начинали путь обреченных на четвереньках. Кто-то пытался разорвать себе горло или вырвать язык, чтобы умереть раньше, но Проникающий, бдительно отслеживая эти попытки, лишал силы мышцы рук, возвращая их только для того, чтобы «дикий» сделал очередной шаг к омерзительному месту своего упокоения. Это продолжалось довольно долго, но наконец последний исчез в чреве Проникающего. На несколько мгновений все стихло, затем сфинктеры на спине Проникающего открылись и оттуда повалил водяной пар. Довольно быстро он заполнил купол, и над головами Могущественных повисло что-то вроде шляпки гигантского гриба, держащегося на нескольких ножках, выраставших из спины Проникающего. Спустя несколько мгновений эта шляпка стала медленно алеть: пар был наполнен специальными бактериями, способными окрашивать его в алый цвет. Могущественные замерли. До сих пор ни один вид не поднимал алую волну, заполнявшую объем больше чем на треть. Прошлая оценка «диких» как раз дала близкий к этому результат. Считалось, что сами Могущественные имели алую волну, превышавшую половину, но, конечно, никто никогда не проводил над Могущественными подобных исследований. Наконец сфинктеры на спине Проникающего захлопнулись. В Зале изгнания в третий раз установилась мертвая тишина. Быстро рассеивающийся белый купол был заполнен алым цветом больше чем на две трети.
На противоположной стороне зала поднялся Древний из аалы алой трапеции. Его крылья и когти были сложены в жестах крайнего отрицания. Он пронзил Устанавливающего взглядом и громко произнес:
— Я не верю.
По залу пронесся шорох. Еще никогда Древний одной трапеции публично не обвинял Древнего другой в том, что он не достоин доверия. Крылья и когти присутствующих лихорадочно шевелились; сменяли друг друга жесты изумления, возмущения, недоумения и одобрения. Между тем алый продолжил:
— Я не верю, что какие-то «дикие»…
Но закончить ему не удалось. Гонг над дверью возвестил о прибытии гонца. Зал в очередной раз изумленно замер. Гонец, прерывающий аалу, означал, что произошло нечто чрезвычайно важное, что неминуемо потребует рассмотрения на аале и не терпит отлагательства. Но гонец на большой аале…
Алый прервал свое выступление и жестом приказал открыть дверь. Вошедший был из оранжевой трапеции. Почти бегом преодолев лестницу — ибо в Зале изгнания не дозволялось пользоваться крыльями, — он склонился к Древнему и передал сообщение. Крылья Древнего взметнулись в жесте крайнего изумления, а крыльевые когти сложились в жест недоверия и страха. Он поднялся, тяжело ступая, спустился в Круг правды и голосом произнес ритуальную фразу:
— Дозволено ли мне говорить?
— Да, — ответил алый.
Оранжевый мгновение помолчал, будто не решаясь выговорить то, что сообщил ему гонец.
— Могущественные, — произнес он наконец, — стагна из касты Приближенных отказали нам в доверии…
Все молча ждали продолжения. В свете всего сказанного сегодня это не выглядело сногсшибательной новостью.
— Это сделали Приближенные из состава флота на границе поселений «диких».
Вот это было уже серьезней. До сих пор им удавалось вовремя выявлять всех стагна, не допуская брожения во флоте. Но судя по тому, что оранжевый не сел, это было еще не все. Рассекающий почувствовал холодок в груди. А оранжевый сделал паузу и закончил мертвым голосом:
— Они вручили доверие «диким» и признали их новыми Могущественными.
Глава 7
Счастливчик ворвался в рубку в то мгновение, когда Сандра устало откинулась в командном кресле и произнесла безжизненным голосом:
— Ну вот и все. Остается надеяться, что за двадцать минут они не успеют сюда добраться.
Когда Ив скользнул в распахнувшуюся дверь, все головы повернулись в его сторону, и он увидел, как в глазах, полных ужаса и безнадежности, вдруг вспыхнула отчаянная надежда.
— Где королева?! — вскричала Сандра. Ив подскочил к ней, бросил взгляд на дисплей, где вспыхивали цифры, обозначавшие уровень разгона двигателей.
— В одном месте, надеюсь безопасном, но долго надеяться на это не собираюсь, — буркнул он. — Значит, до взрыва двигателей около двадцати минут? — Он повернулся к офицерам и рявкнул: — Ну, чего расселись? В шести милях от линкора, на трехсотом зеленом векторе, висит корвет Упрямого Бычка.
Сандра вскинула голову и ошеломленно уставилась на него: Это совсем вылетело у нее из головы. Она судорожно схватилась за микрофон, Счастливчик поймал ее за руку:
— Что ты хочешь?
— Сообщить всем, кто еще жив, что у них есть надежда.
Ив на мгновение задумался. Конечно, корвет не линкор, и Упрямый Бычок сможет принять на борт не более пары сотен из нескольких тысяч человек команды линкора… Но многие ли доберутся до шлюзов или проломов в обшивке, когда на борту сотни Казгаротов? И он убрал руку. Сандра поднесла микрофон к губам:
— Всем, кто меня слышит, прорывайтесь к зеленому сектору, в шести милях от линкора висит корвет донов, всех, кто доберется; он возьмет на борт. Повторяю…
Но Ив вырвал у нее микрофон:
— Пора уходить.
Сандра упрямо мотнула головой и, кивнув в сторону офицеров, столпившихся у дверей, но не решавшихся покинуть рубку без своего командира, произнесла:
— Уводи их, я не пойду. — Она устало улыбнулась. — Ты должен бы знать традиции. Капитан не покидает гибнущего корабля.
Ив не долго раздумывал. Когда Сандра отвернулась, он вытащил дагу, врезал ей рукояткой по темечку и, закидывая обмякшее тело на плечо, пробормотал:
— Традиция традицией, а Усатая Харя мне уши обрежет, если узнает, что я тебя оставил.
Дамы-офицеры молча снесли столь вызывающее оскорбление авторитета грозного адмирала Сандры.
Четыре палубы они прошли без приключений. Время от времени по боковым переборкам пробегала дрожь — это казгароты, учуяв в каком-то из отсеков людей, проламывались сквозь переборки. Наконец Ив и его спутницы подошли к отсекам внешнего пояса. Он оставил Тэру и нескольких уцелевших космодесантников в огромном ангаре с абордажными ботами, наказав накрепко закрыться в одном из ботов. У него теплилась надежда, что казгароты не забредут в ангар, а если и забредут, то не смогут учуять королеву за крепкой обшивкой бота. Конечно, он с большим удовольствием отправил бы ее на корвет, но Тэра не дала ему и заикнуться об этом. Счастливчик только мысленно перекрестился, подумав о том, что ей могло втемяшиться идти с ним в рубку…
И вот они добрались до двери ангара. Когда Счастливчик, поправив висящую без чувств на левом плече Сандру, протянул руку к клавише, чтобы открыть, изнутри послышался чудовищный удар и, почти одновременно, рев стартового двигателя бота. Ив на мгновение замер, потом шлепнул по клавише, не оглядываясь отшвырнул тело Сандры куда-то в толпу и прыгнул вперед, уже перейдя в боевой режим. Ангар представлял собой страшное зрелище. Почти все абордажные боты были сорваны и отброшены к дальней стене. К этой стене от бота, который, вырвав с мясом замки креплений, пробороздил палубу и врезался в бронированные ворота шлюза, тянулись почерневшие и оплавленные полосы выхлопа, а в конце этих полос, втиснутые мощной реактивной струёй в груду искореженных ботов, валялись опаленные туши двух казгаротов. Счастливчик не стал терять ни секунды и бросился прямиком к боту, воткнувшемуся в ворота. Очутившись у покореженного входного люка, он вы хватил шпагу и принялся рубить металл, не надеясь на то, что оплавленные створки можно открыть. Как ни странно, хватило всего четырех ударов, чтобы вырубить прямоугольный проем. Когда он отшвырнул обломки люка, к боту подбежали остальные. Ив кивком приказал им оставаться на месте и скользнул внутрь. Тэру он нашел сразу. Во время включения двигателей именно она сидела за пультом, и потому удар швырнул ее на лобовой панорамный экран. Быстро оглядевшись, он понял, почему казгароты учуяли их: внутри было гораздо больше десантников, чем он оставил с королевой. Видимо, уцелевшие бойцы каким-то образом оказались в ангаре и Тэра впустила их, а может, даже сама вышла поискать, нет ли рядом живых. Он покачал головой: какое безрассудство! Однако времени не было. Счастливчик схватил безвольное тело Тэры и вынес наружу, потом вытащил и остальных. Выбравшись из бота, он увидел, что Сандра, уже пришедшая в себя, сидит рядом с королевой и что-то деловито набирает на медицинском мониторе ее скафандра. Повернувшись к Иву, адмирал смерила его свирепым взглядом.
— Мало тебя в детстве пороли, — пробормотала она и снова повернулась к королеве.
Ив осмотрелся. Все пришедшие с ним уже оказывали помощь потерявшим сознание от удара. Он прикинул, что у них есть еще минут десять, вытащив из бота связку вышибных зарядов, вытянул один и приложил к воротам шлюза: смешно было думать, что после подобного удара механизм сможет открыть перекосившиеся ворота. Взрыв! Сквозь проделанную дыру Счастливчик высунулся наружу. Прямо напротив них, не более чем в паре миль, висел корабль-монстр. Ив покрутил головой, пытаясь определить, где находится корвет, но не увидел ничего похожего. Он настроился на волну корвета:
— Счастливчик вызывает Упрямого Бычка. Ответ последовал незамедлительно:
— Здесь Сивый Ус. Вы еще живы, мой юный друг?
— Да. Пока. Линкор взорвется через восемь минут, адмирал Сандра поставила двигатели на разгон. Прошу вектор направления. Мы у шлюза в зеленом секторе. Собираемся покинуть линкор. Сможете нас подобрать?
На этот раз Сивый Ус чуть помедлил с ответом:
— Корвета больше нет. Все, кто остался в живых, набились в абордажный бот так, что палец некуда просунуть. — Он помолчал нахмурившись, и предложил: — Мы можем взять вас на внешнюю обшивку.
Ив на миг задумался, потом ответил:
— Другого выхода не вижу, давайте вектор.
— Синий восемьсот.
Счастливчик присвистнул: это было почти точно на противоположной стороне.
— Мы в зеленом секторе, а времени почти не осталось!
Он оглянулся. Королева уже пришла в себя и смотрела на него. Сандра тоже. Ив вспомнил, что второй канал его шлема настроен циркулярно, так что его переговоры с Сивым Усом слышали все. То, что он хотел предложить, могло многим не понравиться, но если он сейчас отключится, мало ли что придет в голову испуганным девушкам, а времени решать проблему иначе или оправдываться уже не было.
— Сивый Ус.
— Здесь, — немедленно отозвался тот.
— Мы прыгнем по вектору триста. Постарайтесь выйти на траекторию и собрать всех, кого сможете.
— Маяков включать не будем, у нас тут в двух милях толстяк завис, неизвестно, как он отреагирует, если ему удастся нас точно идентифицировать.
— А сколько вас?
— Около полусотни. Причем половина без ранцев.
Сивый Ус опять помедлил. Он прекрасно знал, что сможет выйти на траекторию минут через десять — двенадцать. К тому времени все прыгнувшие будут милях в десяти от линкора, и разлет может составить уже километры. Собирать всех — значит сжечь топливо, а бот без топлива — это коллективный гроб.
— Ладно, попробуем, — отозвался он наконец. Но тут в шлеме Счастливчика раздался спокойный голос королевы:
— Нет.
Ив резко обернулся.
— Что «нет»?
Она поднялась, опираясь на руку Сандры:
— Мы не просто прыгнем в пространство, надеясь, что кто-то выживет… — Она подошла к проему и указала в сторону висящего рядом монстра: — Вот что будет нашей целью.
Ив ошеломленно посмотрел на нее. Полсотни космодесантников, многие контужены… Бред! Потом до него начало доходить. Тэра повернулась к своим подданным. Те смотрели на нее с ужасом.
— Подумайте. Их абордажные команды здесь, а мы знаем, что воины у них — только Низшие. Остальные касты не могут быть серьезными противниками в рукопашной. — Она сделала паузу, чтобы все смогли осмыслить ее слова, потом мягко продолжила: — Конечно, на борту еще могут быть Низшие, но я надеюсь, что дон Счастливчик поможет нам найти место, где мы сможем проникнуть в помещения других каст, избежав встречи с основной частью оставшихся Низших. К тому же если мы захватим этот корабль — Форпост можно считать нашим. — Она снова несколько картинным жестом указала в пробоину и торжественно закончила: — Именно мы выиграем эту битву.
Несколько мгновений стояла тишина, потом Сандра тяжело поднялась на ноги и хлопнула перчатками:
— Ну, если кто-то здесь рвется в герои, то ты уже вошла в их число, девочка, когда прикончила двух казгаротов. Насколько мне рассказывал усачок, обычно отношение было не менее чем пятьдесят к одному в обратную сторону. — Она мгновение помолчала, потом спросила: — Это очередное твое озарение? Тэра медленно кивнула.
— Что ж, — усмехнулась Сандра, — я думаю, что в твоем предложении шансов выжить не больше, но и не меньше, чем при любой другой попытке. Впрочем, пусть каждый решает сам. — Сандра окинула взглядом притихших космодесантников и шагнула к пролому. Взявшись руками за края, она повернулась к Счастливчику, усмехнулась и произнесла: — Как у вас принято говорить, Вечному бы понравилось.
Когда взорвался линкор, они были футах в пятистах от обшивки вражеского корабля. Счастливчик неожиданно для себя осознал, что абсолютно спокоен. Он знал, что впереди нет ни троллей, ни казгаротов — никого, кто мог бы быть им опасен. Это все еще было необычно, но он уже начал привыкать к тому новому, что обнаруживал в себе последнее время. Ив скосил глаза на висящих рядом космодесантников и представил, что они сейчас чувствуют. Нечто подобное он ощущал сам, прыгая на поверхность скорпионов. Жуткое чувство: будто на тебя смотрят тысячи вражеских глаз, а все орудия корабля нацелены прямо тебе в лоб. Со временем это ощущение притуплялось, но никогда не исчезало совсем. А ведь девушки еще ни разу не высаживались на корабль Врага. Счастливчик снова повернулся к быстро приближавшейся обшивке и, спружинив ногами, прилип гравизацепами к кораблю. Он скинул с плеча жгут вышибного заряда, быстро установил его и, скользнув в сторону, осмотрелся. Над головой не было видно падающих фигур, значит, все уже приземлились. Футах в ста несколько силуэтов торопливо карабкались по обшивке в их сторону. Девчонки не подвели, разлет оказался не таким большим, как он опасался. Он окинул взглядом замершие у закрепленных зарядов фигуры и кивнул. Спустя несколько секунд обшивка под ногами дрогнула и вокруг Счастливчика забили фонтаны водяного пара, мгновенно превращавшиеся в снежинки. Видимо, давление внутри этого отсека корабля было выше стандартного. Тэра первой оказалась у одной из пробоин и нырнула внутрь. Ив, чертыхнувшись, бросился за ней.
Они оказались в огромном коридоре, где могли бы свободно разойтись четверо казгаротов. Королева была уже у самого поворота. Счастливчик побежал следом, на ходу вытаскивая шпагу. Он по-прежнему не чувствовал никакой опасности, но кто его знает… За поворотом оказалась развилка, от которой внутрь корабля вела галерея поуже. Они пробежали по ней еще двести футов и уткнулись в двустворчатую дверь. Счастливчик ощутил за дверью опасность и предупреждающе поднял руку. Сандра молча кивнула шлемом. По ее знаку двое космодесантников быстро скинули вышибные заряды и сноровисто прикрепили их к створкам. Хотя существенная часть заполнявшей отсеки газовой смеси уже изверглась в пустоту, оставшегося могло хватить, чтобы неслабо шарахнуть по ним взрывной волной, поэтому все отбежали на пару десятков шагов назад. Взрыв! Они бросились в образовавшийся пролом. Несколько оглушенных взрывом троллей пытались подняться. Тэра каким-то спокойным и привычным движением снесла голову ближайшему и, не задерживаясь, побежала дальше. Девушки моментально покончили с остальными. Еще несколько пустынных коридоров и темных перекрестков, напоминающих мрачные стальные пещеры, — и они уткнулись в дверь, над которой был изображен уже знакомый Иву знак.
— Знак касты Полезных, — сказал он, остановившись.
Тэра встревожено посмотрела на него.
— Но вы же говорили, что кораблями командуют Приближенные?
Счастливчик усмехнулся:
— Как правило, отсеки каст располагаются концентрически. Низшие, затем Полезные, дальше будут Приближенные.
Тэра посмотрела на него долгим взглядом, и Иву показалось, что ее губы сложились в какую-то тревожно-ласковую улыбку, но в следующее мгновение она отвернулась и кивнула девушкам с вышибными зарядами. Сзади в коридоре послышался грохот.
— По-моему, они опомнились, — пробормотала Сандра.
Ив прислушался к своим ощущениям. Он не почувствовал ничего сродни тому, что ощущал на линкоре, когда по соседним коридорам бродили казгароты: скорее всего, сейчас к ним приближались одни тролли. Взрыв! Все бросились в возникший на месте ворот проем и побежали что было сил. Здешние ко ридоры ничем не напоминали то, что они видели до этого. Они были как-то человечнее, что ли. Откуда-то сверху лился мягкий свет, потолок, похожий на купол, играл спокойными светло-голубыми тонами, как настоящее небо. Под ногами было что-то напоминавшее ворсистый ковер. Девушки оглядывались несколько удивленно, хотя мысли у всех были заняты другим. Сандра несколько раз оглянулась, но погони не было слышно, и она, догнав Счастливчика, спросила:
— Почему они отстали?
Ив пожал плечами. Вообще-то в записях святой Дагмар что-то было насчет ограничений во взаимоотношениях между кастами.
— Наверное, им запрещено заходить в помещения высших каст.
Сандра усмехнулась:
— Ну, если бы достаточно было просто запрета, вряд ли краснозадые стали бы делать столь прочные двери… — Она оглянулась и задумчиво произнесла: — Интересно, что будет, если они войдут?
Все перешли на шаг. Спустя некоторое время Тэра повернулась к Сандре и произнесла:
— КОГДА они войдут, им будет уже не до нас. Насколько я помню, краснозадые поддерживают крайний антагонизм в отношениях между кастами.
Они проскочили несколько перекрестков и наконец выскочили к невысокой двери, также увенчанной каким-то знаком. На сей раз было ясно, что это знак касты Приближенных. Космодесантники уже установили на двери вышибные заряды, как вдруг предположение королевы подтвердилось. Откуда-то издалека, почти от самых ворот, послышался рев и — сразу же — отчаянный визг, наполненный таким ужасом, что все невольно поежились. Взрыв! Но створки остались на месте. Сандра первой подскочила к двери и, проведя рукавицей скафандра по опаленной поверхности, зло стукнула по ней стиснутым кулаком:
— Келимит!
Рев и визги приближались. Ив посмотрел на девушек — те испуганно озирались, глаза их были наполнены смертельным страхом. Он перевел взгляд на Тэру. Она смотрела на него спокойно, будто знала наверняка, что он может их спасти, и просто ждала, когда он начнет действовать. Счастливчик шагнул вперед и наклонился к двери. Под верхним слоем, представлявшим собой, судя по цвету и фактуре, легированный титан, начинался слой келимита. Вышибной заряд расплавил титановый слой в нескольких местах, но на келимите не было видно никаких следов. Ив провел перчаткой по поверхности, потом отступил на шаг и вытащил из ножен шпагу. До сих пор у него не было случая проверить, правду ли сказал тогда Творец. Во всех схватках, через которые они прошли, ему не приходилось фехтовать: в режиме ускоренного восприятия он был слишком быстрым для противников, и даже для защиты королевы хватило даги. Шпагой же он только убивал. Теперь наступал момент истины. Счастливчику вдруг пришло в голову, что, несмотря на все происшедшие с ним перемены, он так до конца и не поверил что встреча с Творцом действительно была. Где-то подспудно тлела мысль, что все это было бредом свихнувшегося от безысходности сознания, а новые способности… Мало ли он слышал баек в тавернах: один дон-де в минуту опасности вручную сорвал с креплений заталенный тросами бот, другой пробил рукой в перчатке боевого скафандра обшивку корабля похлеще вышибного заряда… И не все они были выдумкой. Но никогда и нигде Ив не слышал, чтобы что-то могло резать келимит. Нигде, кроме легенды о Вечном.
Рев раздался совсем близко, а прямо за поворотом послышался визг и легкий топот множества ног, явно не принадлежавших ни троллям, ни казгаротам. Ив поднял шпагу, наметив линию, резко опустил руку и едва не упал. Шпага прорубила келимит, как папиросную бумагу. Счастливчик ошеломленно вытаращился надело своих рук, а потом тремя движениями вырубил узкий проем. Получилось то, что он хотел: они едва смогут протиснуться, но тролли и тем более казгароты не пролезут точно. Ив повернулся и, указав на дверь, произнес:
— Идите, я их задержу.
Все стояли, ошарашенно разглядывая вырубленную в келимите щель, и только королева невозмутимо кивнула и первой шагнула вперед.
В коридоре оставалось еще четверо, когда из-за поворота выскочили десятка два невысоких, фута в четыре ростом, фигурок, похожих на плюшевых мишек. При виде Ива и космодесантников с обнаженными шпагами они затормозили так резко, что некоторые не устояли и, потешно шмякнувшись, кувырком покатились прямо им под ноги. Одна из девушек замахнулась было шпагой, но Счастливчик остановил:
— Постой, есть одна идея.
Он наклонился к упавшему, который лежал, съежившись и замерев от страха, поднял и поставил на ноги. Тот некоторое время стоял, зажмурив глаза, но потом не выдержал, распахнул их и уставился прямо в просвечивающее сквозь забрало лицо Счастливчика. Мигнув от неожиданности, «плюшевый мишка» замер. Ив медленно отступил на шаг и указал на щель в двери. Бедняга изумленно захлопал глазами. В это мгновение совсем близко раздался рев казгарота. Плюшевый испуганно оглянулся на собратьев, потом бочком-бочком двинулся к щели и юркнул внутрь. Снова послышался рев. Ив кивнул космодесантникам, а сам, перейдя в боевой режим, скользнул к повороту. Плюшевые испуганно шарахнулись в стороны, но ему уже было не до них. Он знал, что сейчас из-за угла выскочат казгароты, — и они выскочили. Их морды были чем-то обляпаны, а глаза горели жаждой убийства. С казгаротами ему еще не приходилось встречаться лоб в лоб, но гадать, что с ним будет, времени не было. Ив вскинул шпагу и прыгнул вперед.
Оставив за собой несколько туш казгаротов и полтора десятка тролличьих тел, Счастливчик протиснулся в щель. Все девушки ждали его, а плюшевых уже не было видно. Тэра посмотрела на него долгим взглядом, потом повернулась и пошла вперед. Футов через сто они уткнулись в дверь, украшенную сложным орнаментом. Две девушки привычно скинули с плеч связки вышибных зарядов, но королева жестом остановила их:
— Подождите.
Все замерли, недоуменно косясь на нее. Но долго ждать не пришлось: дверь медленно распахнулась. Тэра, секунду помедлив, убрала шпагу в ножны и решительно шагнула вперед.
Помещение, куда они вошли, могло быть только боевой рубкой этого корабля. Правда, дисплеи имели шестиугольную форму, а места операторов были сгруппированы в несколько шестиугольников, вместо подковообразной консоли или нескольких прямых рядов, но все здесь настолько походило на их боевые рубки, что ошибиться было невозможно. За пультам" сидели странные существа, чем-то неуловимо напоминающие страусов эму, хотя у них было по две руки и ноги. Когда Ив протиснулся вслед за королевой, все эму встали и повернулись к вошедшим. Один шагнул вперед и поднес ко рту какой-то предмет. В следующее мгновение из скрытых динамиков зазвучал голос:
— Надо знать, кто сломать дверь? — Слова были произнесены на англике, но голос был несколько дребезжащим и пришептывающим одновременно. Будто часть частот не воспроизводилась, а часть слегка взаимно заглушалась.
Королева четким жестом указала на Ива:
— Он.
Эму повернулся к нему и спросил, помогая себе жестами:
— Почему делать такой щель, — он показал, — а не такой? — Он развел руки в стороны.
Ив молчал, чувствуя, что право вести беседу следует предоставить королеве. Она не подвела:
— Мы увидели, что сделали Низшие с Полезными, и не захотели дать им возможность сделать то же с Приближенными.
По залу пронесся возбужденный говорок. Тут Ив увидел плюшевых — они стояли в самом углу, где из сидений эму для них было сделано что-то вроде загончика. Он мысленно усмехнулся. Еще бы, низшая каста! Для этих страусов плюшевые были почти животными.
— Почему вы не убивать? — спросил эму, снова поднеся к лицу микрофон. Тэра гордо вскинула голову:
— Мы убиваем, только когда нападают на нас.
По залу опить пронесся говорок. Эму повернулся к своим и прислушался. Королева спокойно ждала. Вдруг все эму кинулись к своим консолям и лихорадочно засуетились. На обзорном экране вспыхнуло изображение нескольких рубок, причем большой экран тоже разделился не на квадраты, а на шестиугольники. Все забормотали, будто горячо о чем-то споря, на минуту умолкли, когда от прорубленной двери раздался яростный рев, потом загомонили еще оживленнее. Наконец возбуждение несколько улеглось, и поднялся все тот же эму. Он как-то торжественно поднес ко рту микрофон.
— Вы — не убивать, когда не нападать, — произнес голос. — Вы — убивать, когда надо. Вы — командовать Низшими. Вы — заботиться о подчиненных кастах. Вы — Могущественные. — Он сделал паузу и закончил еще более торжественно, так что даже безжизненный синтезированный голос сумел передать всю важность момента: — Мы — отказывать в доверии прежним Могущественным, мы — отдавать доверие новым. Мы все. — И эму указал на экран, где светились изображения рубок других кораблей, а потом прибавил голосом, в котором Счастливчику почудились жалобные нотки: — Ваши Низшие на наши корабли. Прикажите остановить.
Все люди ошеломленно замерли, и только королева, столь же торжественно склонив голову в знаке согласия, который, впрочем, эму вряд ли поняли, повернулась к Иву и буднично произнесла:
— Дон Ив, мне нужна связь с доном Крушинкой. Постарайтесь с помощью наших новых друзей устроить это побыстрее.
Ив, несмотря на все свои подвиги. Не меньше других ошеломленный исходом переговоров, натужно кивнул и шагнул вперед.
Когда на экране возникло лицо Усатой Хари, Тэра несколько мгновений молчала, ожидая, когда тот хотя бы захлопнет разинутый от изумления рот. Потом, видимо отчаявшись этого дождаться, она устало произнесла:
— Адмирал, я только что приняла капитуляцию эскадры монстров. Прикажите брандерам прекратить атаку.
Глава 8
Счастливчик облизал ложку, отодвинул тщательно вычищенный котелок и, похлопав себя по животу, мечтательно произнес:
— Сейчас бы поспать… Или хотя бы хорошенько промочить горло.
Тэра усмехнулась и, отложив в сторону индюшачью ногу, передала ему флягу с мальвазией. Пип, вернее, уже дон Пип, а еще вернее, дон Банный Лист, вместе с отрядом космодесантников притащивший всю эту роскошь, тихонько сидел в углу и прямо-таки лучился счастьем. Он уже успел оплакать и своего бывшего хозяина, и королеву, в которую безнадежно втрескался. И вот они каким-то чудом сидят напротив него, живые и невредимые, и уплетают за обе щеки.
Прошло всего два часа с того момента, как они вышли на связь с Усатой Харей из боевой рубки корабля-монстра, а полчаса назад отряд космодесантников вместе с доном Пипом и остатками команды Упрямого Бычка — среди них, к вящей радости Счастливчика, оказались Сивый Ус и Пивной Бочонок — по открытому Приближенными корабля центральному коридору прибыли в помещения Могущественных, которые теперь занимали королева и ее спутники. Упрямый Бычок погиб вместе с кораблем, захватив с собой немало вражьих душ, — если у них, конечно, были души, с чем церковь пока никак не могла определиться. Счастливчик заметил, что Пип наконец прекратил умильно заглядывать им с королевой в рот и ошарашенно озирается по сторонам. И то сказать, отсек Могущественных представлял собой что-то невероятное. Во-первых, он был каменный. Нет, не просто каменная облицовка металлических стен. В заключенной в оболочку корабля монолитной каменной глыбе, в которой были вырублены галереи, залы, переходы, череда причудливых арок сияла сотнями кристаллических друз. Первые полчаса все очарованно бродили по залам и галереям, открывая, что каждый раз они выглядят по-новому, будто что-то заставляло вкрапленные в стены кристаллы иначе отражать заполнявший коридоры слабо мерцающий свет. Судя по количеству и размерам помещений для Могущественных, на этом корабле их должно было находиться как минимум трое. А впрочем, кто из людей может понять Могущественных? Приближенные немедленно восстановили управление кораблем с пульта Могущественных и с помощью офицеров королевства усовершенствовали составленную для них программу перевода. Алым князьям не требовалось такой программы, для них не составляло особого труда выучить язык тех, с кем они собирались общаться.
Королева покончила с индюшачьей ногой, отодвинула стоящую перед ней тарелку и, встав, подошла к сидевшей за пультом Сандре. На небольшом, необычайно удобном, хотя и несколько непривычном экране светилось изображение Усатой Хари. Тарелка Сандры стояла почти нетронутая, а сама она что-то горячо объясняла своему усачку. У пульта Могущественных каким-то образом создавалась особая зона, имевшая свойство изолировать звуки, произносимые сидевшим за пультом. Их слышали только те, к кому они обращались. Вообще корабль был полон сюрпризов. До сих пор за полторы сотни лет Конкисты захватывали только скорпионы и пауки да пару раз удалось взять на абордаж корабли-трезубцы, но и те достались людям сильно искореженными и обгоревшими. На этих кораблях, как правило, не было Могущественных, к тому же по размерам они были на порядок, а то и на два меньше, чем этот монстр. Тэра наклонилась к Сандре, войдя в зону слышимости, и услышала окончание фразы:
— …проникнем за силовой шит Форпоста. Ты должен разрешить нам попробовать.
Усатая Харя задумчиво покачал головой, потом, заметив Тэру, улыбнулся:
— Не понимаю, почему вы не примете командования, моя королева? После того, что вы сотворили, любой дон за вас душу вынет, а уж о вашем флоте я и не говорю.
Тэра покачала головой:
— Вы хорошо командуете, адмирал. Пусть так и остается.
Он кивнул и пообещал Сандре:
— Ладно, я подумаю.
С этими словами дон Крушинка исчез с экрана. Сандра откинулась на кресле и повернулась к Тэре:
— Если честно, то я тоже не понимаю, почему ты не хочешь принять командование. В том, что мы ото — бьем Форпост, уже нет никаких сомнений, и ты могла бы, так сказать, на белом коне…
— Нет! — перебила ее Тэра, резко мотнув головой, потом продолжила мягче: — Пусть привыкают, что ими может командовать мужчина… — Она обернулась и посмотрела на Счастливчика. — Потому что им скоро придется привыкать и к тому, что он будет ими править.
Сандра удивленно покачала головой:
— Ты думаешь, что тебе удастся? Что ты сможешь убедить пэров… Тэра пожала плечами:.
— Посмотрим. Пойми, если играть по их правилам, то это, — она указала в сторону Форпоста, — скоро забудется. Ну что я такого совершила? Отбила комок скал, когда-то принадлежавший королевству? Убила каких-то тварей, которых боятся мужчины? Разве это подвиг? — усмехнулась она.
Сандра вытаращила на нее глаза, но потом недоумение на ее лице сменилось пониманием. Тэра снова усмехнулась и продолжила:
— Зато они уж постараются, чтобы на мне всю жизнь висело клеймо гнувшей шею перед мужчинами. Так что мне надо сделать все, чтобы через несколько лет эти обвинения звучали смехотворно. Чтобы новые поколения не могли себе представить, как можно жить, считая мужчин вторым сортом. И чтобы они знали все о том, с каким страшным врагом нам пришлось сражаться! — Она покачала головой. — Наше королевство слишком долго было отрезано от остального человечества, мы уже задыхаемся в наших прежних границах. Но если мы не изменимся, у нас нет ни малейшего шанса их расширить. Нас просто не пустят за наши Форпосты, а наши «ястребы» никого не пустят к нам. И эта победа останется для нас единственной, потом будут только поражения, ибо Могущественные никогда не простят нам того, что мы уже совершили, а главное — того, что мы скоро совершим. И я говорю не о военной победе.
Сандра некоторое время задумчиво рассматривала племянницу:
— Знаешь, девочка, а ты не только стала хорошей королевой, но и имеешь все шансы стать великой, — Она вздохнула и тоже покосилась на Счастливчика: — Он, конечно, герой, но тебе не кажется, что он немного… как бы это… простоват, что ли?
— Я люблю его, — просто сказала Тэра.
— Да-а-а? А по тебе не скажешь.
Тэра тряхнула волосами:
— Ничего, пусть помучается. Счастливчик словно услышал, что речь идет о нем, и посмотрел на них. Тэра отвела взгляд и добавила:
— К тому же я ЗНАЮ, что он — моя судьба.
Они обе помолчали, потом королева спросила:
— Так ты смогла убедить усачка, что есть шанс получить Форпост без единого выстрела?
— Ты же слышала — он подумает, — вздохнула Сандра. — Нет, еще пара дней — и я соглашусь с нашими «ястребами». Стоит мужчине дорваться до власти — и он становится просто несносным…
Через двенадцать часов они уже опускались на поверхность Форпоста. Эму оказались правы, когда утверждали, что сумеют убедить Приближенных, командовавших на Форпосте, отказать в доверии прежним Могущественным. Переговоры шли девять часов. Как оказалось, эму из рубки записали весь путь отряда королевы, а также все, что происходило в отсеках Полезных, когда туда ворвались Низшие.
И то, что люди не тронули Полезных, и то, что Счастливчик устроил Низшим, произвело на Приближенных Форпоста сильное впечатление. А когда слово взяла королева, все было решено. Приближенные пообещали запереть Низших в их отсеках и предоставили коридор для посадки. К тому времени помещения Могущественных на всех монстрах были заняты людьми, но на поверхность опускался только их корабль. Остальные поступили под командование дона Крушинки и командиров эскадр.
Приближенные Форпоста встретили их у края посадочного поля. Там был построен открытый всем ветрам, постоянно дующим в искусственной атмосфере Форпоста, каменный павильон. С первого взгляда было ясно, что это создание рук Могущественных: то же, что и в галереях корабля, ощущение красоты и совершенства, достигнутое несколькими выразительными, но естественными линиями. Когда королева в сопровождении офицеров подошла поближе, все увидели, что Приближенные Форпоста принадлежат к шести разным видам. Эму, которые все это время появлялись на экране, составляли меньшинство. Тэра остановилась в двадцати шагах от группы Приближенных и движением губ подключила микрофон к внешнему динамику:
— Я, от имени людей, приветствую Приближенных и выражаю нашу готовность принять на себя ваше доверие.
Старший эму перед приземлением прочел подробную лекцию по найденным в библиотечных архивах корабля записям церемоний. Ив даже разозлился: кому это нужно, лучше бы дали королеве немного отдохнуть. До начала сражения Тэра не спала более суток, и сейчас она тоже не сомкнула глаз, так и просидела, уткнувшись в переносной комп, для которого приспособили программу перевода. Как оказалось, случай был беспрецедентный: никогда еще представители касты не меняли статус доверия. До сих пор Могущественным не было равных, и существовал только ритуал приведения в касту, да и он, как правило, происходил, когда вид или раса пребывали под их властью уже много поколений. Сейчас же должно было произойти то, что в корне меняло расстановку сил: впервые за все время Конкисты люди вышли на равные с Могущественными.
После обмена приветствиями процессия двинулась в сторону горы, внутри, которой был вырублен зал Могущественных. К нему не вело никакой дороги, и, опять же по традиции, подчиненные касты могли приближаться к нему только пешком. Дорога заняла почти полчаса. Тэру слегка шатало от усталости, но она старалась не подавать виду. Процессия остановилась перед аркой, открывавшей проход в глубь горы. Старший из Приближенных произнес ритуальную фразу, и они шагнули внутрь. Несмотря на все усилия искусных строителей подчиненных каст, граница между тем, что построили они и что сотворили сами Могущественные, была заметна. Когда процессия вошла в центральный неф, людей невольно охватил страх. А не делают ли они ошибки, пытаясь занять место Могущественных в жизни этих рас? Когда у них появится возможность сравнивать, то не слишком ли разительной будет разница? Однако отступать было поздно.
Когда старший среди Приближенных пропел руладу начала, Тэра спустилась по ступенькам и в сопровождении своей свиты, в том числе Счастливчика, дона Крушинки и Сандры, вышла на середину Круга правды. Все они еще на своих кораблях ознакомились с внешним видом и внутренним убранством зала Могущественных и теперь разглядывали воочию представшие перед ними барельефы и священный портал. Когда Счастливчик дошел до барельефа, изображавшего сцену Исхода, то невольно вздрогнул — уж очень выразительны были позы Могущественных. Он поспешно отвернулся и поднял глаза на людей и Приближенных. Ему внезапно пришло в голову, что они являли собой не менее величественное зрелище. Они стояли друг против друга: горстка людей, которым предстояло от имени человечества принять клятву верности нескольких планет, которые представляли стоящие перед ними Приближенные и Полезные — те, кто должен был дать эту клятву. Они были в святилище той самой расы, власть которой собирались отринуть. Ив невольно огляделся по сторонам, будто ожидая, что эти священные камни сейчас обратят свой гнев против присутствующих, а когда его взгляд упал на изображение портала, по спине почему-то пробежал холодок. От каменного барельефа веяло опасностью. Он чуть повернул голову и шепнул Сандре:
— Что-то мне не по себе. Надо побыстрее кончать бодягу и раздолбать это место мортирными батареями.
Сандра поежилась и кивнула. Ей тоже было не по себе. В воздухе будто повисло напряжение.
Через несколько минут церемония завершилась. Люди уже шли к выходу из нефа, когда Счастливчику почудилось в глубине гладкого камня, изображавшего проем портала, какое-то движение. В следующий миг он схватил королеву, швырнул ее в сторону Усатой Хари и заорал:
— Бегом на корабли! Краснозадые!
Доны, не раз в своей жизни убеждавшиеся, что излишнее любопытство укорачивает жизнь, мгновенно рванули к выходу, но женщины не спешили, недоуменно озираясь. И в этот момент из портала вышел первый Алый князь.
Ив успел раньше всех добежать до единственного выхода из нефа и остановился, выхватив шпагу. Алые валом валили через портал. Люди и Приближенные из последних сил мчались к выходу и, хрипло дыша, скрывались в мерцающем сумраке галереи, ведущей на поверхность. Но все было безнадежно. Даже бегом вряд ли кто успел бы добраться до кораблей быстрее чем за сорок минут, а Алые покрыли бы это расстояние минут за пять — десять. Все, кто еще был внутри и кто уже бежал по галереям, были обречены. Вероятнее всего, обречены и все на Форпосте, а возможно, и флот. У Ива зарябило в глазах. Алых уже было не меньше сотни, но все новые и новые лезли сквозь портал. Наконец последний из Приближенных покинул неф. Поток Алых тоже иссяк. Они, до того несколько небрежно, по-хозяйски разошедшиеся по всему огромному залу, вдруг одновременно развернулись и двинулись к человеку, одиноко застывшему под сводами арки со шпагой в руке. Когда до Счастливчика оставалось шагов десять, все остановились. Ив почувствовал себя крошечной мошкой на предметном стекле. Один из Алых, стоявший впереди, негромко спросил своим невообразимо прекрасным голосом:
— Ты надеешься остановить нас, Низший?
— Да. Нет.
Алые князья молча смотрели на него, потом все тот же, кто стоял первым, задал новый вопрос:
— Что ты хочешь сказать этим ответом?
Счастливчик, который буквально кожей чувствовал, как секунды, звеня, падают одна к одной и с каждым мгновением Тэра и остальные удаляются все дальше и дальше от смертельной опасности и приближаются к кораблям, сколько мог тянул с ответом, потом медленно произнес:
— Да, я надеюсь вас остановить. Нет, я не Низший.
По рядам Алых князей будто пронесся ветерок.
Все слегка изменили положение крыльевых когтей, а стоящий впереди сказал:
— Если бы было прилично имитировать привычки Низших, я бы засмеялся.
Откликом на эти слова был шелест множества алых крыльев. Ив медленно обвел взглядом лица, сиявшие светом истинной красоты. Они были невероятно схожи, во всяком случае, человеческий глаз не мог отличить одного от другого. Даже он, со всеми своими новыми способностями, мог уловить только едва различимые следы, оставленные временем или случайностями жизни. Они были более схожи, чем близнецы, и выглядели как слепки, как маски, сделанные с одного образца. Несколько мгновений Счастливчик просто переводил взгляд с одного лица на другое, поддавшись глупому желанию найти хоть одно, отличавшееся от других, потом вдруг почувствовал какой-то внутренний толчок. Он замер. Что-то очень важное пробивалось сквозь слой обыденных мыслей, глубоко спрятанного страха и тревоги, откуда-то из самых глубин подсознания, а может, наоборот, извне. В следующее мгновение он почувствовал озноб и широко раскрыл глаза. Ну конечно! Еще ни разу ни один человек не видел столько Алых князей вместе. Дагмар ошиблась, они не гермафродиты! Они вообще не живые. Они были СОЗДАНЫ Творцом, он же сам сказал ему об этом! Видно, эти мысли отразились на его лице, потому что по крыльям Алых князей вдруг опять пробежал трепет. Ив несколько мгновений стоял, глядя перед собой невидящим взглядом, а потом засмеялся. Стоящий перед ним Алый скользнул к нему почти вплотную и спросил голосом, в котором Иву, хотя этого и не могло быть, почудилась какая-то нотка растерянности:
— Ты… смеешься?
Счастливчик, продолжая смеяться, кивнул и пояснил:
— Мне пришло в голову, что те, кого мы считали исчадиями ада, и есть единственные истинные создания Творца…
Они действительно были великолепны. По одной скомканной фразе поняли, что он хотел сказать… Алый молчал. Наконец он произнес голосом, в котором Иву послышалось что-то похожее на страх:
— Кто ты?
Счастливчик оборвал смех и, подняв шпагу и дагу, посмотрел на Алого вдоль лезвий, потом опустил клинки и ответил как-то грустно:
— Если у вас есть мифы, то там я должен зваться как-нибудь вроде Пришедший После. — Он покачал головой. — Мне жаль вас! Я понял: вы бессмертны, но вы СОЗДАНЫ. Вы имеете могущество, но не обладаете главным — властью над временем, над будущим, и потому перед вами — тупик. Каждый раз, когда один из вас умирает, ваш вид безвозвратно идет на убыль. Вы неспособны создавать себе подобных, а все ваши Поколения — это всего лишь обман, просто ремонт изношенных машин, которыми становятся ваши тела и ваши разумы.
Ив не знал, откуда пришла к нему эта уверенность, но, судя по всему, он угадал. На миг воцарилась тишина, потом из сотен глоток вырвался яростный вопль, который, как и все, что создавали Алые князья, показался Счастливчику невыразимо прекрасным. А в следующее мгновение последовала стремительная атака. Ив выбросил вперед руки со шпагой и дагой и едва успел защитить глаза, резко опустив голову, так что келимитовый коготь разодрал бровь и, не пробив кость надбровной дуги, скользнул к виску. Клинок действительно не подвел. Когти из чистого келимита разлетались на кусочки, алая плоть распадалась на части. Над нефом стоял многоголосый стон. Счастливчик понял, что переоценил свои силы, но каким-то чудом он еще держался. Коготь одного из врагов вошел ему в незащищенный живот, да так и остался торчать вместе с обрубком руки. У него было пробито легкое, левая нога исполосована в клочья, но он дрался, ибо знал, что каждое мгновение увеличивало шансы всех тех, кто сейчас бежал по длинным галереям горы и каменистой поверхности Форпоста к кораблям, которые означали для них жизнь. И еще он знал, что вместе с ними была Тэра. Он, наверное, уничтожил уже больше Алых князей, чем их погибло за все время Конкисты, но их натиск не ослабевал. Счастливчик не чувствовал усталости, его глаза не заливал пот, и даже боль казалась чем-то далеким, скорее просто напоминанием о том, что какие-то части его тела не совсем в порядке. Он мог бы сражаться еще долго, но он просто НЕ УСПЕВАЛ! Ив ясно осознавал, что его просто разрубят на куски, которые благодаря чему-то, что сделал с ним Творец, возможно, проживут еще некоторое время, но потом тоже умрут. И он умрет. Умрет здесь. Но ему все равно хотелось смеяться, потому что главное — чтобы успела Тэра. Он сделал выпад, достав одного из Алых, пытавшегося проскользнуть у дальней стены арки, и с удивлением подумал: а ведь Дагмар, пожалуй, ошиблась и в том, что Могущественные бедны на эмоции. То, что они творили сейчас, больше всего походило на ярость берсеркеров. А может, они просто лучше его самого понимали, на что он способен, и считали подобное безумие единственным шансом. Келимитовый коготь перерубил правое ахиллесово сухожилие, и Ив чуть не рухнул. Каким-то чудом он сумел удержаться на ногах, но тут же ему порвали бедренную мышцу, и он вынужден был опуститься на левое колено. Его уже шатало. Счастливчик чувствовал: наступают последние мгновения. Он отшвырнул дагу и обеими руками взялся за шпагу. Еще миг — и коготь разорвал ему трахею и, зацепив за нижнюю челюсть, вывернул ее. Ив взревел, собрал все силы и яростно полоснул шпагой, стараясь сделать самый широкий замах и зацепить как можно больше врагов, но тут страшной силы удар швырнул его на пол. Это Сандра, добравшаяся до своего нового корабля и уже поднявшая этого монстра в воздух, ударила по храму-горе из главного калибра. Последним, что почувствовал Счастливчик, было ощущение, будто он распадается на атомы.
Глава 9
Счастливчик очнулся оттого, что ему нестерпимо захотелось отлить. Некоторое время он просто лежал, чувствуя какую-то оцепенелость в теле, но переполненный мочевой пузырь буквально толкал в бок. Ив поднатужился и попытался шевельнуть онемевшими конечностями. Это удалось, причем намного легче, чем можно было ожидать. Он дрыгнул ногами и рывком сел, причем чуть не рухнул в противоположную сторону и, только упершись руками сумел сохранить равновесие. Несколько мгновений он оторопело осматривался, никак не врубаясь, куда это он попал, но вдруг нахлынули воспоминания о последних минутах, и его скрутило. С минуту он судорожно всхлипывал, потом шумно выдохнул и попытался успокоиться. Режущее желание отлить, заставившее его пошевелиться, отодвинулось куда-то на задворки сознания, осталась лишь грусть, проперченная горечью. Счастливчик вздохнул. Что произошло — то произошло. Вспять не повернуть. Пора привыкать к тому, что ничего уже не изменишь. Так вот, значит, какой он, загробный мир? Он усмехнулся. Это ж надо! Первое желание на том свете — облегчить мочевой пузырь. Нечего сказать, праведник. Так могут и взашей турнуть. Туда, где грешников приходуют. Одно утешает: судя по всему, он здесь уже однажды был и, так сказать, имеет некоторые связи в руководстве. Ив покачал головой, удивляясь своему спокойствию. Оцепенелость в теле прошла. Счастливчик подтянул ноги, поднялся и, для проверки, притопнул ногой, Как и полагалось, в загробный мир он прибыл в полном порядке. Ран не было, челюсть на месте, вот только камзольчик тоже могли бы заштопать, а то он очень неприлично зиял дырами, да и сапог хлопал по голени разодранным голенищем. Ив хмыкнул и, усевшись на мозаичный пол, принялся неторопливо разуваться.
Счастливчик двинулся в путь спустя полчаса, справив все естественные надобности и оставив за спиной сапоги и ошметки камзола. Он подумывал, не оставить ли шпагу с дагой, но клинок был с ним с того дня, когда он решил стать доном, и за это время он настолько с ним сжился, что без шпаги чувствовал себя голым, да и в конце концов благородный дон расстается со шпагой, только когда решает остепениться, а для него это уже невозможно. Вокруг по-прежнему висела золотистая дымка, пол приятно холодил ступни, шпага привычно била по бедру, а дага болталась на шнурке, привязанном к ремню, который он надел поверх нижнего белья. Час или два ничего не происходило. Ив старательно двигал ногами, как и в прошлый раз стараясь отвлечься от мысли о том, что он стоит на месте. Потом он снова почувствовал, как что-то изменилось, и облегченно плюхнулся на пол, сварливо возгласив в пространство:
— Ну наконец-то, я уж думал, что за время моего отсутствия у гостиницы сменился хозяин.
— А вы, братец, однако, наглец.
Счастливчик повернул голову. Творец сидел в двух шагах от него и невозмутимо хрустел яблоком. Ив усмехнулся и поискал глазами, куда бы сесть. Обнаружив за своей спиной стул, он придвинул его ногой и уселся.
— Какими судьбами? — невинно поинтересовался Творец.
— Хватит ерничать! — буркнул Счастливчик и, помолчав, осторожно спросил: — Ну, на этот-то раз я умер?
— Вот еще! — фыркнул Творец.
— Что же произошло? Творец рассмеялся:
— О, очень многое. Во-первых, ты наконец-то поверил, что я тебе не прибредился.
Ив вздохнул:
— Да я не об этом. Насколько я понимаю, по горе, в которой был зал, шарахнуло из главного калибра. Меня, да и все, что было подо мной футов на триста, должно было сначала сплюснуть, а потом разнести на атомы. Каким образом я оказался… — Он на мгновение замер, потом ошеломленно выдохнул: — Портал…
Творец удовлетворенно кивнул:
— Дошло! — Он протянул руку к вазе с яблоками, которая, оказывается, стояла на маленьком столике как раз между ними, и, сделав замысловатое движение рукой, разъяснил: — Вместо того чтобы сплющить, вас затянуло в портал.
— Всех, кто там был?
Ив настороженно огляделся, а рука сама скользнула к рукояти шпаги, но Творец успокаивающе поднял ладонь:
— Не дергайся. Твоим врагам сюда дороги нет. Однажды они были лишены права здесь появляться, и, пока я не снял запрет, их здесь не будет.
Счастливчик вернул на место наполовину вытащенную шпагу и, протянув руку, взял из вазы яблоко.
— И что с ними случилось?
— Живые вернулись к себе, мертвые, впрочем, тоже. Дело в том, что переход через портал возможен только через это… скажем так, место. До сих пор они не решались использовать порталы, видимо руководствуясь ритуальными ограничениями или считая, что я могу рассердиться. Причем это длилось, дай бог памяти, по вашему летосчислению около семисот тысяч годков. Однако порталы все это время строили. И как видишь… — Он развел руками.
— Хорошенькое дело, — пробормотал Счастливчик, потом повернулся и похлопал себя по груди: — Это ты меня залатал? Спасибо.
— О, никаких проблем. Как ты уже понял, я тебя немного модифицировал, еще при первой встрече, так что все это твоя заслуга. Если бы у тебя было немного времени, ты восстановился бы и там, но здесь проще подключаться напрямую.
— К чему?
Творец покачал головой и, проигнорировав вопрос, продолжил несколько саркастически:
— Да, пожалуй, следует предоставить тебе побольше времени. А то какой-то однобокий Вечный получается, гора мышц, мешок удачи, изрядная доля интуиции и наперсток интеллекта. Хотя… прогрессируешь, явно прогрессируешь, просто времени не хватало. Но это поправимо.
Счастливчик настороженно смотрел на него:
— Эй, что ты хочешь со мной сделать? Опять какую-нибудь пакость?
— Избави бог! — возмутился Творец. — За кого ты меня принимаешь?
— Вообще-то за порядочного негодяя, — признался Ив.
Творец расхохотался:
— Нет, ну что за наглость, кто так обращается с Богом?
— С кем поведешься, — парировал Ив. — Вел бы себя как Бог, так я уже давно бы лбом об пол колотил да радовался, что Господа узрел, а ты…
Тут уж Творец просто за живот схватился от смеха. Потом они некоторое время хрустели яблоками, но Ив долго не выдержал:
— Слушай, а зачем ты все это затеял? Творец посмотрел на него невинными глазами и простодушно спросил:
— Что?
Ив фыркнул:
— Нет, ну это номер! Неужели я выгляжу уж настолько олухом, чтобы не понять, что ты сотворил из меня этакого супермена неспроста?
— Молодец, — одобрительно кивнул Творец, — я же говорил, прогрессируешь! — Он задумался. — Понимаешь, я давным-давно пришел к выводу, что чем меньше вмешиваешься, тем лучше все происходит. Сейчас же ситуация такова, что вмешаться придется. Обе стороны в вашем конфликте обладают таким потенциалом, что могут просто выжечь Галактику. Ну, не напрямую, хотя и физическим телам может изрядно достаться, а в смысле наличия разума. Конечно, ваша вшивая Галактика — это еще не вся Вселенная, но тоже, понимаешь, не соринка. А сейчас силы приблизительно равны. Так что эта ваша Конкиста может длиться еще не одну сотню лет и затягивать в свою орбиту все новые и новые расы. Этакий общегалактический пожар, питаемый галактическим разумом. А нужен-то пустяк, так сказать, перышко, которое перевесит, чтобы одна сторона выиграла без особых потерь.
— Ничего себе без особых! — хмыкнул Счастливчик. — Столько миров порушили, видел бы ты Зоврос…
Творец усмехнулся:
— Все равно потери много меньше, чем могли и пока еще могут быть. Вот я и подумал: почему бы не воплотить одну легенду и заодно предоставить шанс человечеству?
— Значит, я и правда Вечный?
Творец усмехнулся:
— А что, еще не убедился?
Счастливчик отмахнулся:
— Да я не об этом…
Он замолчал и вздрогнул, представив огромность того, что требуется совершить. Творец вздохнул:
— Что уж тут поделаешь. Впрочем, если ты категорически против…
— Во-во, — обрадовался Счастливчик, — лучше уж Сивый Ус или Усатая Харя.
— Нет, — покачал головой Творец.
— ???
Творец пожал плечами:
— Вашему виду дается одна попытка. Либо Вечным станешь ты, либо никто. А уж как ты там с этим справишься…
— Но…
Творец с сожалением посмотрел на него:
— Ты хоть знаешь, сколько разумных видов существует в этой Вселенной? Назвать точное число? Ив поежился:
— Не надо.
Действительно, с какой стати Творцу печься о судьбе какого-то заштатного разумного вида, именуемого человечеством. В конце концов, при его масштабах одним больше, одним меньше… Если уж для него даже и Галактика еще не повод. Они помолчали. У Счастливчика засосало под ложечкой. Сказочка оборачивалась нешуточной кабалой. Творец вздохнул:
— Ну, как знаешь.
— Постой! — Счастливчик решительно встал и поправил перевязь шпаги. — Что мне надо делать?
Творец усмехнулся и ответил:
— А хрен его знает, там разберешься.
В следующее мгновение Ив обнаружил, что стоит на зеленой траве в густых зарослях мирта. Над головой сияло голубое небо, а вокруг голосисто стрекотали цикады. Он оторопело огляделся по сторонам. Все это было совсем не похоже на форпост. Скорее Тронный мир. Ив вздохнул и, раздвигая руками ветви, зашагал вперед. Спустя пять минут он вышел к заднему дворику двухэтажного особняка в регуланском стиле, присел и осмотрелся. Нет, это был не Тронный мир. Там он не встречал ничего подобного регуланской архитектуре. Он усмехнулся: когда-то и он мечтал стать архитектором, для того и прибыл на Новый Симарон. Неисповедимы пути Господни, а впрочем, надо будет при случае спросить. Счастливчик поднялся и быстрым шагом двинулся через дворик. Из-за забора рядом слышался шум и гвалт, кто-то что-то кричал, с грохотом катилась какая-то повозка. Ив окинул себя критическим взглядом и усмехнулся. Хорош Вечный. Драное нижнее белье, перевязь со шпагой, дага и небритая рожа. Он оглядел дворик и направился к крыльцу дома.
Счастливчик прошел несколько комнат, не встретив ни души. Дом был явно богатый. Он поднялся на второй этаж и пошел по коридору, заглядывая в комнаты в надежде облегчить хозяйский гардероб на комплектик добротной мужской одежки и тихо-мирно удалиться по возможности никем не замеченным. Но как оказалось, не судьба. Ив подошел к очередной двери и замер, услышав тихий плач. Он постоял, борясь с желанием тихонько пройти мимо, но тут ему вспомнилась Тэра. Он толкнул дверь и увидел женщину и троих детей. Увидев его, женщина отшатнулась и закричала, заслонив детей своим телом. Ив попятился и хотел было сделать успокаивающий жест рукой, как вдруг дверь с грохотом распахнулась. Счастливчик уже привычно скользнул в боевой режим и, мягко отпрыгнув в сторону, развернулся в сторону двери. В комнату ворвался мужчина с солидным брюшком и лучевым пистолетом в руке. Ив дождался, пока он прицелится, протянул руку и легко выдернул оружие из пухлых пальцев, тычком в грудь отправив толстяка на пол. Женщина закрыла лицо руками и закричала еще громче, а мужчина лежал на спине, ловя воздух разинутым ртом. Счастливчик подождал, пока вопли поутихнут, а потом произнес почему-то на арабике — может, подействовала регуланская архитектура дома:
— Прошу прощения, мэм, я не собираюсь причинять вам вреда. Я попал в затруднительное положение и искал какую-нибудь одежду, а в комнату зашел, потому что услышал плач.
Женщина, всхлипывая, открыла глаза и настороженно посмотрела на него. Мужчина, кряхтя, сел и обратился к Иву на англике:
— Вы не зовросец?
— Я?!
Мужчина сердито мотнул головой:.
— Ну не я же! — Он поднялся на ноги и представился: — Консул султаната Регул на Зовросе баши Мухаммад Ибур Ибн Сой-Тимар.
— На Зовросе?!! — Ив ошеломленно оглянулся, потом хрипло спросил: — Это Зоврос?
Мужчина смотрел на него удивленно-настороженно, но, видимо, подчиняясь привычке, выработанной долгими годами дипломатической службы, осторожно ответил:
— Да.
Счастливчик молчал, лихорадочно соображая. Значит, Творец закинул его не только далеко от того места, откуда он свалился ему на голову, но и в другое время. Так вот что означали его слова, что стоит предоставить ему побольше времени…
— Какой сейчас год?
Тут уж даже опытный дипломат не смог скрыть своего удивления:
— Год?!
— Да.
— Три тысячи пятьсот восьмидесятый. До навруза еще…
— Спасибо.
Это был год начала войны, а настоящий Ив еще не родился. Насколько Счастливчик помнил, война началась как раз с атаки на Зоврос. Следовало срочно рвать отсюда когти. С улицы донесся новый взрыв возмущенных криков. Ив покосился в сторону окна и спросил:
— Что там происходит?
Консул снова бросил на него удивленный взгляд:
— Я думал, что вы именно… — Он осекся, потом сухо продолжил: — Народный бунт, ловят иностранцев. Два месяца назад Тиран допустил каких-то ученых в Священную Зону Первой Посадки, а на прошлой неделе в систему вошел какой-то неизвестный флот. Местные религиозные фанатики объявили это возмездием за святотатство и призвали уничтожить всех неверных, дабы отвратить кару.
Ив обвел взглядом комнату, заставленную чемоданами и баулами:
— Вы собираетесь эвакуироваться?
Консул кивнул:
— Местный персонал разбежался, и я боюсь, как бы кто-нибудь из них не привел погромщиков… Скажите, а вы не умеете управлять шаттлом? — вкрадчиво спросил он.
— Да, — кивнул Ив, — умею, а что?
В глазах его собеседника сверкнула радость.
— Я вижу, вы бывалый человек. — Он встал, подошел к одному из объемистых баулов, открыл его и повернулся к Иву, опершись рукой о крышку. — Я дам вам одежду. А вы пойдете вместе с нами. Поможете нам добраться до порта. Там у меня стоит дипломатический шаттл, а на парковочной орбите корабль. — Он сделал паузу и, не увидев на лице своего возможного спасителя должного энтузиазма, горячо продолжил: — Более того, я помогу вам выбраться с планеты и обязуюсь доставить туда, куда вы скажете!
Толстяк нетерпеливо ерзал, дожидаясь ответа, — видимо, и впрямь был сильно напуган. Не выдержав и нескольких секунд, он выпалил:
— Ну, что скажете?
Ив усмехнулся про себя. Вот из-за таких совпадений его и прозвали Счастливчиком.
— Согласен.
Консул едва не подпрыгнул от радости, но сдержался и несколько опасливо спросил:
— А куда вам надо?
Счастливчик прикинул. Впереди больше полутора сотен лет Конкисты, о которой еще никто не знает. Мальчику, родившемуся в семье потомственного пакронского фермера, его, Ива, будущему отцу, нет еще и года. Так что он вполне может затратить некоторое время, чтобы получше подготовиться к своей миссии. Тем более что до падения Симарона, того самого, первого, еще двенадцать лет, так что он вполне сможет при следующей встрече утереть нос Творцу, козырнув дипломом легендарного университета Симарона. Ив улыбнулся и ответил:
— На Симарон.
Post scriptum
Все время своего существования боги представлялись людям более Могущественными, мудрыми, но все же очень похожими на них самих. Почему же мы до сих пор отказываем им в чувстве юмора?
Извлечения из инициативного исследования доктора Сторма, профессора университета Нового Симарона по теме:
«О некоторых особенностях социально-политического статуса сословий современного мира». (Приложение 11. «Краткий глоссарий основных терминов и жаргонизмов благородных донов»)
Абордаж— рукопашная схватка с целью захвата корабля противника. Как правило, применяется при боевом столкновении кораблей одного класса или при бое в составе отрядов и эскадр. Возрождение подобных схваток вызвано недостаточной эффективностью используемого оружия и особенностями использования силового поля (см.), позволяющего при синхронизации безопасно подойти к кораблю противника почти вплотную, вне зависимости от скорости и вектора сближения.
Алые князья— одна из каст Врага (см. ниже), с представителями которой наиболее часто контактируют люди. Это каста воинов, и по их облику, отличительной особенностью которого является ярко-алый оттенок кожи, их прозвали Алыми князьями.
Благородные доны— сословие вольнонаемных солдат. Датой их возникновения считается 3582 год. В этот год многие государства начали практику выдачи каперских свидетельств вольным капитанам, изъявившим желание сражаться с Врагом. Известны как мастера абордажного боя и многовариантной военной подготовки. В социальном плане их отличают демократичность нравов, доблесть в бою и глубокая суеверность. Как правило, не имеют крупных военных кораблей. Иногда промышляют пиратством или, наоборот, охраной торговых путей.
Вечный— одно из суеверий благородных донов. Некий посланец или сын Господа, посланный к людям, дабы убедиться в их мужестве и верности Господу. Живет среди людей под личиной благородного дона, наблюдая за поведением людей в битве с силами ада, которые в среде донов олицетворяет Враг (см.). По убеждению донов, если Вечный решит, что человечество достойно и далее «нести слово и дух Божий во Вселенной», то в момент последней битвы он объявится и поведет их на последнюю битву, в которой силы ада будут неминуемо сокрушены.
Враг(он же демоны, в жарг. краснозадые) — представители разумной расы, подчинившие себе множество иных разумных видов. Социальная структура — кастовая, но, по предположениям святой Дагмар, касты не являются чем-то устоявшимся или неизменным. Переход индивидуумов из одной касты в другую вполне допустим и сопровождается изменением пигментации кожи. В отличие от людей, как правило предпочитающих экспансию на необитаемые миры, экспансия Врага была направлена на подчинение И включение в свою социальную структуру обитаемых миров, поэтому при гигантском количестве числа разумных видов, входящих в цивилизацию Врага (оценочно около восьмисот), по запасам ресурсов они приблизительно равны, а по ареалу расселения превосходят людей примерно на треть.
Вышибной заряд— сосредоточенный, узконаправленный заряд взрывчатого вещества, как правило используемый для пробивания отверстий в обшивке кораблей с целью проникновения внутрь абордажных команд.
Конкиста— эпоха, начавшаяся с момента опубликования энциклики Папы Иеронима XII о том, что Враг есть не что иное, как Адово воинство, решившее окончательно повергнуть человечество. С этого момента все боевые столкновения приобрели ярко выраженный религиозный оттенок.
Мантикоры— жаргонное выражение, обозначающее особую форму жизни, используемую Врагом для изоляции планетных систем. Представляют собой некую структуру, способную существовать при гравитационной постоянной не более 0, 001 О. Процессы жизнедеятельности осуществляются за счет атомарного разложения материи. Длительность жизни не определена, но, по утверждениям благородных донов, достигает сотен и даже тысяч лет. По сведениям из аналогичных источников, за время своего существования достигают размеров в миллионы километров и способны полностью перемещаться с колоссальной скоростью, кратковременно почти достигая световой, и переработать материю на расстоянии до 0, 01 светового года от звезды, после чего погибают от отсутствия пищи. Специальные исследования не проводились, поскольку выживших после проникновения в системы, в которых находилась взрослая мантикора, не осталось.
Ордер— походный либо боевой порядок отряда кораблей, эскадры или флота.
Орудия гравитационные— устаревший вид вооружения, все еще используемый на некоторых орбитальных крепостях. Принцип действия заключался в создании в точке фокуса резко возросшего напряжения поля тяготения. Мощность поля зависела от класса орудий и достигала у планетарных мортир до 1500 О. Силовое поле даже низшего класса ослабляет воздействие простого гравитационного орудия на два порядка.
Орудия лучевые— гравитационные орудия, использующие особый принцип фокусировки. Так как силовое поле, в зависимости от мощности, ослабляет гравитационный луч только одной или двух спин-частот, фокусировка производится несколькими лучами, так что в точке фокуса происходит многократное взаимное усиление эффекта.
Классификация орудий:
2-лучевые — аркебазии,
3-лучевые — туфенги,
4-лучевые — кулеврины,
5-лучевые — бомбарды,
6-лучевые — орбитальные мортиры,
7-лучевые — планетарные мортиры.
Остепениться— идиома, используемая благородными донами. Поскольку основным богатством любого благородного дона, вследствие непременного использования келимитового лезвия, является его оружие, то в том случае, когда он завершает свою воинскую карьеру, символом ее завершения является его продажа или передача в залог. На вырученные деньги бывшие доны и устраивают свою гражданскую жизнь.
Плазмобой— изначально жаргонное название плазменного ружья, в настоящее время превратившееся в официальное название класса оружия, использующего в качестве поражающего средства сгустки высокотемпературной плазмы. Чрезвычайно распространено вследствие простоты конструкции, дешевизны производства и большого боезапаса. У благородных донов встречаются самостоятельно модернизированные образцы, выдающие при стандартной мощности до восьмисот выстрелов, при общепринятом в армейских вариантах разных государств стандарте в двести выстрелов.
Поле отражения— наиболее слабый вид силового поля (см. ниже), не требующий при применении использования силового каркаса. Характеризуется способностью полностью отсекать все виды излучения, испускаемые механизмами и приборами корабля, а также поглощать лучи сенсоров противника. Поддается идентификации только при использовании засечения «эффекта провала», то есть области, где вообще отсутствуют какие-либо излучения. Применяется для маскировки кораблей или их боевых характеристик.
Силовое поле— энергетическая конструкция, используемая для создания непроницаемого замкнутого контура. Имеет два типа — пульсирующий и мерцающий. Наиболее распространен пульсирующий, так как требует меньшего расхода энергии. Непроницаемо для любых видов воздействия, кроме излучений малой интенсивности, используемых для связи и локации, и сосредоточенного огня многолучевых орудий. Внутри замкнутого контура создает зацикленное пространство, которое может синхронизироваться с подобным пространством другого корабля. При этом не имеет значения, как корабли двигались относительно друг друга в момент контакта полей. При контакте они начинают двигаться параллельно.
Силовой каркас— интерферентная картина силовых линий, возникающая внутри кокона силового поля. Позволяет сохранять неизменной структуру всего находящегося внутри силового поля при движении со скоростью выше световой. Чрезвычайно чувствительна к резкому изменению энергетических потенциалов, вследствие которого испытывает мощное местное возмущение.
Тимар— мелкое феодальное владение султаната Регул.
Тролли, барлоги, казгарот— жаргонное название членов низших каст социальной структуры Врага используемых как рядовые бойцы. Названия, по-видимому, пошли от общепринятого в среде донов представления о Враге как о нечистом воинстве и по ассоциации с представителями сил зла в фольклоре Земли. Различаются боевыми возможностями. В фольклоре благородных донов — символы градации тяжести сражения. Выражение «нарваться на казгарот», как правило, означает неминуемую гибель.
Восставший из пепла
Пролог
— …И на этом, уважаемые господа, позвольте мне завершить свою лекцию. — С этими словами профессор Эмундссен изящным движением, отточенным в многократных повторениях, деактивировал световую указку, уменьшив ее до размеров мизинца, и отключил визиэкран, в одно мгновение сузив область сосредоточения внимания слушателей до одной лишь кафедры из селурийского малахита, на которой он, так сказать, имел честь пребывать. — У кого будут вопросы?
Ив окинул взглядом небольшую аудиторию на шесть десятков посадочных мест, в которой вольготно расположилось около дюжины слушателей, живописно сгруппировавшихся в разнополые пары, и усмехнулся про себя. Профессору вряд ли стоило рассчитывать на вопросы. Курс Эмундссена не пользовался сколь-нибудь заметной популярностью среди студентов Симаронского университета, так что, скорее всего, эти парочки собрались здесь, просто чтобы всласть нацеловаться в затемненном зальчике и заодно получить лишние часы в зачетке. Видимо, это знал и сам профессор. Потому что он тут же опустил голову и, состроив на лице скучающую мину, протянул руку к загрузочной щели видеопроектора. Картридж с видеоматериалом, которым профессор пользовался во время лекции, с легким жужжанием выскочил наружу. В этот момент стены аудитории мелко задрожали, раздался характерный утробный грохот. Это один из тяжелых крейсеров объединенной эскадры, присланной добрым десятком государств для защиты такого светоча науки и культуры, каким всегда считался Симарон, пронесся над самыми крышами университета. Профессор покосился на потолок, поморщился и сурово, но несколько брезгливо сжал губы: Всем было известно, НАСКОЛЬКО профессор не любит войну и военных. И, судя по взгляду, который он бросил в сторону удалявшегося звука, этим проклятым милитаристам сильно повезло, что они устроили шум уже ПОСЛЕ того, как он закончил лекцию. Гримаса выглядела так уморительно, что кое-кто из студентов захихикал. Профессор вздрогнул и, попытавшись вновь напустить на себя непроницаемо величественный вид, что, впрочем, ему совершенно не удалось, повернулся к мгновенно умолкнувшим студентам.
Любая собака в университете знала, что у профессора Эмундссена с кафедры социоантропологии чрезвычайно скверный характер. И ни один студент, будучи в здравом уме и твердой памяти, не пожелал бы предоставить ему возможность лишний раз это продемонстрировать, тем более на себе. Дабы не затягивать неприятную паузу, профессор быстро щелкнул выключателями и, грозно оглядев столпившихся внизу немногочисленных слушателей, изобразил нечто вроде снисходительного кивка:
— Ну что ж, поскольку вопросов нет, позвольте откланяться.
Он снова придал своей физиономии столь знакомое всему университету высокомерное выражение, всем своим видом показывая, что утратил какой бы то ни было интерес к хилому, малограмотному стаду, до того момента изображавшему из себя его слушателей, и, вальяжно повернувшись, принялся складывать в кофр только что извлеченный картридж и портативный рекордер с записями лекции. Проделав все это, он окинул обширный пульт придирчивым взглядом, проверяя, все ли выключено, и, слегка скривившись, начал неуклюже спускаться с кафедры по крутым ступенькам.
В Симаронском университете свято блюли традиции, и то, что здесь называлось кафедрой, было именно кафедрой, а не каким-то новомодным невидимым силовым пультом, в котором лектор нелепо висел в воздухе, поддерживаемый обратным гравитационным вектором, как, по слухам, было принято в Ломоносовском, или глупейшим образом летал туда-сюда с помощью проектора обратной гравитации перед сфероэкраном, указывая студентам высвечиваемые на нем наиболее важные детали, словно некий херувим в костюме, как это было сделано в Нововашингтонском университете. Впрочем, и на Симароне некоторые аудитории были оборудованы подобным же образом, чего профессор Эмундссен категорически не одобрял. Если студент не хочет учиться — никакими новомодными штучками его к этому не принудишь. А если хочет, то ему довольно самого учителя и в крайнем случае старого доброго голопроектора со световой указкой.
Когда профессор спустился с кафедры, парочки уже поджидали его внизу, протягивая зачетки. Профессор, морщась, приложил к каждой свой личный магнитный кодер, зафиксировав таким образом, что данные студенты присутствовали на его лекции. При этом по его лицу было видно, что он с большим удовольствием устроил бы этим личностям что-нибудь вроде хорошенького аутодафе. Однако количество слушателей влияло на его рейтинг, а эти, как ни крути, отсидели-таки лекцию от начала и до конца. Так что профессор скрепя сердце отметил присутствие всем подавшим зачетки и, повернувшись к Иву, который спокойно стоял чуть поодаль, ворчливо пробормотал:
— Ну, а где ваша зачетка, молодой человек? Или вы думаете, что я буду целый час торчать в аудитории, дожидаясь, пока вы соизволите ее достать?
Ив улыбнулся и покачал головой:
— Извините, профессор, у меня и так достаточный рейтинг посещения, к тому же я — аспирант профессора Шкаличека, а он может быть несколько недоволен тем, что он называет «пустой тратой времени на пацифистские бредни».
Эмундссен изменился в лице и побагровел, на мгновение показалось даже, что он вот-вот взорвется, однако он справился с собой и принужденно рассмеялся:
— Что ж… хотя в таком случае весьма удивительно, что вы, аспирант этого осл… хм, стойкого милитариста, решили посетить мою лекцию.
Ив пожал плечами:
— Мои интересы простираются несколько дальше, чем… Вы позволите? — Ив ловко перехватил профессорский кофр, за мгновение до того с некоторой ленцой покинувший уютную подмышку Эмундссена и устремившийся к твердому полу из камгорского гранита, и подхватил профессора под локоть. — Странно, что нет ассистента.
— Я его выгнал, — резко заявил профессор, — и запретил появляться в аудитории, пока я ее не покину. — Он возмущенно вскинул голову. — Этот юноша не дает себе труда бриться по утрам, а уж как у него несет изо рта!..
С этими словами профессор, освобожденный от большей части своего груза, с достоинством повернулся и двинулся к выходу из аудитории, не потрудившись даже убедиться в том, что Ив следует за ним.
— Так вот, молодой человек, поскольку, как я понял, вы проявляете истинный интерес к моим идеям в области адаптации социальной психологии различных разумных рас, хотя, возможно, и не разделяете моих взглядов на нынешнее развитие контактов с разумной расой, которую некоторые крет… э-э… уважаемые коллеги называют враждебной, я мог бы уделить вам несколько больше времени.
Ив, уже успевший догнать профессора и пристроиться к нему с левой стороны, слегка наклонил голову, изобразив на лице искренний интерес. Но профессор не обратил на эти ужимки ни малейшего внимания. Он вещал. Под неумолчное журчание монолога, источавшего самодовольство, они покинули аудиторию и подошли к открытому глидеру, которыми на территории университета могли пользоваться только профессора, деканы и члены ректората. Ив аккуратно сложил профессорские вещи на заднее сиденье. Эмундссен придирчиво осмотрел их — в должном ли порядке разложены — и, повернувшись к Иву, закончил наконец свою речь:
— Посему я жду вас сегодня вечером в своей лаборатории, скажем, часам к пяти… Ив сокрушенно вздохнул:
— Прошу простить, профессор, но сегодня у меня семинар.
Эмундссен недовольно поморщился и спросил несколько раздраженным тоном:
— Тогда завтра?
Ив изобразил на лице скорбную мину:
— К сожалению, вечер у меня свободен только в четверг.
Профессор недовольно дернул щекой, однако сдержался и, усевшись на сиденье глидера, сварливо пробурчал:
— Ну что ж, в четверг так в четверг.
Когда машина профессора, заложив крутой вираж, скрылась за верхушками стройных сосен, Ив позволил выражению скорби сползти со своей физиономии и досадливо поморщился. В общем-то, идеи профессора его интересовали. То, как обстояли пока что дела на войне, которую, хотя энциклика Иеронима XII уже была опубликована, еще почти никто не называл Конкистой, можно было охарактеризовать одним словом — избиение. Больших конфликтов было не так уж много, но при всяком столкновении Враг делал с кораблями людей все, что хотел: некоторые просто уничтожал или брал на абордаж, другим — немногочисленным — позволял ускользнуть. Создавалось впечатление, что миры людей до сих пор не пали только потому, что Враг почему-то этого пока не желал. Однако Ив прекрасно знал, что спустя полтора столетия картина резко изменится, ведь то время, из которого он был переброшен Творцом в прошлое, судя по вычисленной Ивом динамике развития конфликта, было отделено лишь кратким отрезком от конца этой войны, причем конца, победоносного для людей. И с полгода назад ему вдруг пришло в голову, что пора уже сейчас подумать о том, как жить дальше и что делать с Алыми князьями ПОСЛЕ войны.
Ив поднял глаза, еще раз бросил взгляд на верхушки сосен, за которыми скрылась машина профессора, и усмехнулся. Вряд ли профессор приглашал его для высокоинтеллектуальной беседы. Скорее всего, Эмундссен из-за своего несносного характера лишился всех своих ассистентов. И основным занятием Ива будет вовсе не обсуждение передовых идей профессора, а банальное сидение за консолью да нудная загрузка профессорской директории Большого университетского биокомпьютера ворохом скучной статистики, от которой ни одному социопсихологу никуда не деться. При всем при том это открывало доступ как к личной директории профессора, так и к нему самому. А человеку, у которого в запасе тысячи, а может, и десятки тысяч лет здоровой жизни, можно и поскучать некоторое время, хотя, конечно, никто, даже Творец, не может сделать так, чтобы ему это занятие понравилось.
Семинар не принес ничего интересного. Все, что с таким жаром обсуждали аспиранты, Иву было уже давно известно. Следующие несколько дней тоже прошли в привычных делах, в череде которых значились и традиционная аспирантская пятничная попойка, и субботнее катание на глиссерах над саванной южного континента в компании с весело визжащими обнаженными студентками. Все это за девять лет пребывания на Симароне надоело Иву донельзя. Поэтому он не удивился, поймав себя на том, что с нетерпением ожидает четверга. Конечно, вряд ли профессор откроет ему пароль доступа к своим наиболее важным файлам, но ведь Ив в свое время наловчился взламывать даже военные коды, которые, кстати, были совершеннее нынешних на полторы сотни лет войны, а уж профессорский-то… тем более с его собственной консоли…
Четверг не обманул его ожиданий. Хотя круг его обязанностей оказался именно таким, как он и ожидал.
Профессор Эмундссен, встретив его даже не на пороге дома, а уже у дверцы своего глидера, недовольно проворчал:
— Почему так поздно, я чуть не уехал, — но, заметив на лбу Ива капельки пота, выступившие, между прочим, вовсе не из-за спешки, а скорее от жары, смягчился и с обычным апломбом добавил: — Ладно, будем считать, что это только в первый раз. Код доступа в директорию — «Неандертал-66». У консоли найдете восемь папок с материалами. Извольте успеть до полуночи.
С этими словами он отвернулся и уселся в машину. Спустя минуту профессорский глидер скрылся за деревьями. Ив усмехнулся: «Что ж, все, как и следовало ожидать» — и двинулся внутрь профессорского бунгало.
Загрузку поддиректории Ив закончил часа за два, несколько подивившись тому, что профессор, похоже, даже не подозревал о простеньком, но надежном сканирующем поле, которое было в его консоли, после чего вплотную занялся личными файлами профессора. Как он и предполагал, код доступа был примитивен, а система контроля вообще отсутствовала.
Слишком многие считали исследования профессора пацифистской чепухой, чтобы у него появились деньги на разработку индивидуальной компьютерной защиты. А стандартные системы могли сдержать лишь хакеров, да и то лишь тех, кому исполнилось года четыре, не больше. Так что к полуночи Ив успел ознакомиться со всей информацией, хранившейся в личных файлах профессора, и пришел к выводу, что, хотя по большей части это был всякий статистический хлам, кое-какие идеи все же стоили того, чтоб над ними подумать. Хотя вероятность хоть какого-то использования этих идей в ближайшие полторы сотни лет была минимальна. Даже в качестве основы для дискуссий.
Вот почему, уже за полночь неторопливо шагая по темному скверу, живописно освещенному лишь мягким светом двух лун Симарона, Ив подумал, что, пожалуй, настала пора прощаться с Симароном. Он провел здесь девять лет и за это время умудрился получить дипломы магистра по гравифизике, истории, философии, политологии, экономике и финансам и еще полдюжины специальностей и был в одном шаге от того, чтобы стать доктором гравифизики. Если бы он, конечно, в один прекрасный день пожелал этого. И все же, честно говоря, Ив не чувствовал в себе каких-то коренных перемен. Приобретенные знания помогали ему просто немножко лучше разбираться в привычных вещах, о которых он и до этого знал немало. По сути дела, он оставался все таким же — крепким фермерским сынком со смазливой внешностью и достаточной долей удачи, озабоченным чаще всего тем, как бы набить брюхо да при случае задрать юбку какой-нибудь молодке. Ну и, конечно, Ив по-прежнему был не прочь подраться и зачастую даже не пользовался при этом своими особыми способностями, чтобы не перебивать вкус хорошей драки. При этом ему было свойственно и чувство некоторой ответственности за происходящее, что, по сути дела, и побудило его поступить в аспирантуру.
После первых пяти лет, когда были молниеносно захвачены около десятка окраинных систем, война по какой-то причине словно бы привяла, людские массы и национальные правительства несколько оправились от охвативший было всех паники и привычно занялись междоусобными сварами. Однако Ив знал, что это затишье, получившее в дальнейшем название Десятилетие покоя, должно было скоро кончиться. И время после него было столь знаменито страшными, кровавыми битвами, что впоследствии получило название Годы вдовьего плача. Так что оставшиеся несколько лет необходимо было использовать с максимальной выгодой. Это и было одной из причин, почему он так надолго задержался на Симароне.
То, что были проиграны все уже состоявшиеся битвы, объяснялось тем, что человечество было пока еще слишком плохо вооружено. Поскольку принцип дистанционной многолучевой фокусировки гравитационных полей еще не был открыт, Ив, поступив в аспирантуру к профессору Шкаличеку, который не только был известным гравифизиком, но и имел серьезные связи в военных кругах республики Таир и Содружества Американской Конституции — главных спонсоров Симаронского университета, искусно подкинул ему пару идей, которые профессор теперь уже считал своими собственными. Потом Ив некоторое время работал под чутким руководством профессора Шкаличека в его лаборатории, доводя до ума прототип многолучевой гравитационной пушки, прообраза тех орудий, с которыми он так успешно управлялся полторы сотни лет спустя. Однако уже месяц назад Ив пришел к выводу, что все идет прекрасно и профессор вполне может закончить работу без его помощи. К тому же Шкаличек вцепился в него мертвой хваткой, требуя, чтобы Счастливчик опубликовал наконец свои материалы, поскольку, по его мнению, дальше тянуть с этим было просто непозволительно. Однако сие никак не входило в планы Ива — ему не хотелось светиться, да к тому же — что, возможно, и было главным — стало лень заниматься подготовкой публикаций. Кроме всего прочего, Иву порядком надоела молодая жена профессора, который, как и множество профессоров до него, имел глупость жениться на собственной студентке. Поначалу все было сладко и даже несколько пикантно, однако белокурая Эвис на поверку оказалась порядочной стервой. По правде говоря, Ив догадывался об этом еще до того, как впервые стянул трусики с ее крепкой попки, но догадываться о чем-то и испытывать это на собственной шкуре — далеко не одно и то же. И вот теперь он чувствовал, что его терпение на исходе. Так что по всему выходило, что на Симароне он задержался слишком долго.
Ив свернул на дорожку, ведущую к кампусу. Он по-прежнему занимал ту же комнату, что и в бытность свою студентом, и за девять лет она стала для него чем-то вроде настоящего дома. Он оброс кое-какими вещами, а шпага обрела постоянное место в постельном ящике под силовой тахтой. Какое-то время она висела на коврике над тахтой, но, доведенный до крайности предложениями продать шпагу и идиотскими вопросами типа: почему это он, беря с собой эту странную штуку даже при кратковременной отлучке, при этом ни разу не появился в университетском фехтовальном обществе, Ив вынужден был снять шпагу со стены и водворить ее на ныне уже ставшее привычным место в ящике.
Лесок поредел, за деревьями засверкали огоньки, а потом показался кампус. Его окна призывно горели в темноте. В последние два года на Симароне была введена строгая экономия энергии, освещение осталось только на центральных улицах больших городов. Корабли Врага уже несколько раз были замечены в системе Симарона, пару раз их отгоняли даже с геостационарных орбит над планетой, и это явно предвещало скорую битву, которая затем осталась в исторических анналах как единственное крупное сражение Десятилетия покоя. Вот почему существенная часть энергостанций была напрямую подключена к накопителям, в которых собиралась энергия для питания планетарного щита и планетарных мортир. И хотя эти устройства в прошлом не спасли ни одну из девятнадцати планет, подвергшихся нападению, ничего лучшего у военных не было и они обреченно готовились к битве, которую уже заранее считали проигранной. Ибо человеку, что бы ему ни говорил его разум, свойственно кидаться в драку, даже если, кроме поражения, его явно ничто не ждет. К тому же Ив знал из исторических хроник, что к началу битвы за Симарон Шкаличек успеет не только закончить прототип многолучевой пушки, но и наладить производство таких орудий и даже пульсирующего варианта силового щита, что позволит Симарону продержаться в полной блокаде почти шесть лет. А это даст столь необходимое время другим государствам, чтобы провести перевооружение своих флотов. Ибо с падением Симарона закончится и Десятилетие покоя. Осада Симарона станет переломным этапом войны. Если до этого все, свершенное Врагом, можно было характеризовать словом «захват», то после это стало уже Завоеванием, притом кровавым.
Занятый своими мыслями, Ив с трудом сдержал икоту, когда его несколько более совершенные, чем у прочих, органы чувств вдруг ошарашили его сообщением о том, что впереди, за густыми кустами шиповника, притаилось пять человеческих особей мужского пола, не так давно изрядно принявших на грудь и потому заполнивших окрестности сильным запахом дешевого пива, дорогого бренди и терпкого пота возбуждения. Ив на мгновение задержал шаг, прикидывая, кто бы это мог быть, потом мысленно усмехнулся. Скорее всего, это была очередная компания Йогера Никатки.
Несколько месяцев назад на одном барбекю у них произошло небольшое столкновение из-за одной чрезвычайно сексапильной девицы, которая сильно заинтересовала Никатку, но отдала предпочтение Иву. Йогер Никатка, любимое и единственное чадо главы одного из великих кланов Таира и, соответственно, владелицы гигантского промышленно-финансового конгломерата, не привык к отказам, а потому пришел в бешенство. Девицу он впоследствии все-таки захомутал и всласть над ней поизмывался, а вот с Ивом вышла осечка. Йогер, парень не из мелких, к тому же неплохой спортсмен, пару раз попытался разобраться с Ивом, так сказать, по-мужски, но оба раза сел в лужу. В первый раз Ив просто слегка стиснул ему руку и, сохраняя на лице видимую всем окружающим милую улыбку, сообщил, что не дерется по пустякам. Сняв с руки гипс, Никатка предпринял вторую попытку выяснить отношения с Ивом, на сей раз уже с помощью двух дюжих дружков. Ив не был деликатен, как в прошлый раз, и Никатке пришлось оплачивать лечение и своих друзей тоже, причем в числе требуемых медицинских услуг было полное восстановление челюстей. Впрочем, Никатка мог позволить себе и платиновые челюсти для всех троих. Однако, как все «золотые мальчики», он был порядочный жлоб и терпеть не мог лишних расходов, тем более на других. Спустя месяц после второй попытки профессор Шкаличек влетел в лабораторию странно взъерошенный и, изменив своему обыкновению прямо с порога обрушивать на присутствующих шквал ругани, лишь взглянул на Ива бешеными глазами и молча указал ему рукой на дверь своего кабинета. Оказалось, Никатка не успокоился и решил на этот раз расправиться с Ивом с помощью своей могущественной мамочки. Однако все ее усилия разбились об упрямство профессора. Шкаличек никому не позволял трогать своих людей, а его исследования были настолько важны для военных, что даже неистовой госпоже Свамбе Никатке пришлось отступить. И вот теперь, судя по всему, неугомонный Йогер решил сделать еще одну попытку.
Ив остановился прямо перед засадой и на какой-то миг удивился, почему это заговорщики остаются недвижимы, тупо глядя на него и как бы сквозь него, — но только на миг. Он усмехнулся, вспомнив о том, что автоматически скользнул в боевой режим и скорость его восприятия намного превышает обычную. Ив снизил скорость, оставшись, однако, в режиме восприятия, несколько превышающем обычный для человека, и тут его ударил по ушам визгливый голос Никатки:
— …те его! Ив насмешливо пожал плечами:
— Не стоит быть таким эмоц…
Он отпрянул в сторону, а на том месте, где он только что стоял, сверкнул энерголуч. Слово, конец которого он услышал, было не «бейте», а — «убейте». Ив сделал несколько резких бросков из стороны в сторону, кляня себя за глупость и стараясь вновь выйти на боевой режим. Что пока не очень-то получалось. Он чувствовал себя полным болваном, но хуже всего было то, что он растерялся. Судя по движениям нападавших, это были не просто дюжие громилы, а профессионалы, в то время как он вел себя подобно неуклюжему медведю. Движения нападавших были стремительны и экономны, Ив же никак не мог поймать ритм и просто молотил руками по сторонам, прыгая туда-сюда и стараясь ускользнуть от лучей. Ведь, хотя он двигался намного быстрей нападавших, для того, чтобы повернуть ствол лучевика, не надо много времени. В общем, это был сплошной позор. Слава богу, он довольно быстро кончился. До него вдруг дошло, что если его шкура смогла достойно противостоять келемитовым когтям Алых князей, то уж с лучевиком карманного калибра она как-нибудь справится. И в следующее мгновение он просто отпрыгнул назад.
Когда скорость его восприятия снова упала до обычного уровня, то первое, что он услышал, был звериный рев Йогера Никатки, которому один из его головорезов, неудачно развернувшись при падении от неуклюжего тычка Ива, отрезал лучом левую ногу и низ живота. Ив несколько мгновений тупо смотрел на отрезанный оковалок со слегка подрумяненным срезом, из которого даже не сочилась кровь — лучевой пистолет запаял все перерезанные кровеносные сосуды и лимфотоки. Ив вздохнул. Да, пора было прощаться с Симароном.
Часть I
Путем Вергилия
Дождь лил всю ночь, и к утру глинистая дорога превратилась в цепь огромных луж, притом некоторые вполне могли претендовать на то, чтобы именоваться озером. Ив выбрался из мокрого прошлогоднего стога, в котором провел ночь, и, максимально обострив восприятие, настороженно осмотрелся. Вокруг на расстоянии пяти миль не было ни единой живой души — естественно, человеческой, поскольку всякой иной живности было более чем достаточно. Ив передернул плечами и, скользнув в режим ускоренного восприятия, резко встряхнулся, словно большой лохматый пес, вылезший из воды. С грубого камзола и накидки, которую, очевидно по какому-то недоразумению, толстый лавочник в космопорту всучил ему как непромокаемую, взмыли капли воды и сенная труха. Ив улыбнулся: когда-то он мог вызывать в себе эту способность только в минуту гигантского нервного напряжения, когда его жизнь была под угрозой, а сейчас, поди ж ты, ему просто не захотелось тратить время на то, чтобы слегка почиститься. Ив хмыкнул и неторопливо двинулся вперед, разогрев верхний слой кожи до шестидесяти градусов, чтобы одежда побыстрее просохла.
Ив родился на Пакроне в семье фермера, не то чтобы богатого, но и не бедного, лет через пятьдесят после начала Конкисты, как впоследствии люди стали называть долгую войну со страшным Врагом, которая к тому времени лишь разгоралась. Как и многие его сверстники, он хотел учиться, стать студентом. Но как-то так получилось, что стал он… воином, благородным доном, членом сословия наемных солдат, которые продавали свое умение и свою шпагу тем, кто мог заплатить. Это была честная сделка, ибо шла война и воины требовались многим, а благородные доны почти никогда не обманывали своих нанимателей, потому что Врагом в этой войне были чужаки, сообщество, во главе которого стояли существа, словно явившиеся из мифов или кошмарных снов. Демоны, или Алые князья — невероятные создания с прекрасными, могучими крыльями за спиной, алой кожей и рогами надо лбом, — могли заворожить и подчинить себе любого человека и были убеждены в том, что их предназначение — властвовать над человечеством. Как они уже властвовали над множеством рас и разумных видов. И, судя по упорству, с каким они воевали, пришельцы не намерены были позволить людям стать исключением. Семьдесят пять лет Ив провел в душных отсеках кораблей или за пультами боевых рубок, несясь сквозь пустоту в составе абордажных команд или отбиваясь от вражеских абордажников в тесных корабельных коридорах. За необычайную везучесть, позволявшую ему почти невредимым возвращаться из самых серьезных рейдов и сражений, он получил прозвище Счастливчик.
В то время среди благородных донов, да и всех остальных представителей рода человеческого, имевших дело с оружием, бытовала легенда о Вечном, Сыне Божьем, посланном, чтобы, как говорил известный в среде благородных донов сказитель и менестрель дон Сивый Ус, «убедиться в том, что не оскудели люди верой и мужеством, что они достойны и далее продолжать род свой и нести правду Господню иным мирам и народам. И когда твердо уверится Вечный в том, что это так, тогда и позволит ему Господь явиться в своем истинном обличье и повести людей на последнюю битву. И воссияет после сего светоч истинной веры и величия Человека, и наступит во Вселенной Царство Божие. А до тех пор, памятуя о том, что Он всегда среди людей, надо честно сражаться во славу рода человеческого и на погибель врагам его, дабы не усомнился Вечный в доблести и мужестве людей и не покинул бы их в час последней битвы». Верили в нее люди или нет, но о том, кто умер достойно, говорили: «Хорошая смерть, Вечному бы понравилась».
Так и жил благородный дон Ив по прозвищу Счастливчик, коротая время между нанимателями и рейдами, пока военная судьба не занесла его на Зоврос — мир, первым подвергшийся нападению Врага. Именно здесь было место, когда-то послужившее Вратами, через которые пришли во Вселенную Алые князья. В том рейде он встретился с Творцом. Кем или чем было это существо, Ив не знал до сих пор. Скорее всего, Творец был тем, кого люди обычно считали Богом, но как же он отличался обликом и поведением от того, о ком повествовала Библия… Творец и сделал Ива неким подобием Вечного из легенды. Он наделил его силой, необычайной жизнеспособностью и прочими чудесными качествами, которые, как Ив понял уже тогда и сохранял поныне это убеждение, отнюдь не делали его достойным именоваться легендарным Вечным. По-видимому, так считал и сам Творец. Потому что, когда Ив попал в его измерение во второй раз, он окинул свое творение скептическим взглядом и вынес заключение: «Какой-то однобокий Вечный получился: гора мышц, мешок удачи, изрядная доля интуиции и наперсток интеллекта». И Творец решил, как он сам выразился, предоставить Счастливчику дополнительное время. Так Ив вновь оказался на Зовросе, планете, с захвата которой и началась Кбнкиста, и как раз в день нападения Врага. То есть за полтора века до своего времени. Он знал о том, чему еще только предстояло произойти, и догадывался, что ему самому суждено сыграть свою роль во многих из грядущих событий. Однако его время еще не пришло, так что он решил воспользоваться благоприятными обстоятельствами с максимальной для себя пользой. Так он оказался в знаменитом Симаронском университете.
Свои встречи с Творцом Ив вспоминал часто и всегда с улыбкой. Еще бы! Как это говорится? «Неисповедимы пути Господни»?.. Но чтобы Господь всеблагой и всемогущий в ответ на вопрос: «Что мне надо делать?» — пожал плечами и сказал: «А хрен его знает, сам разберешься», — это, знаете ли…
Посмотрев на небо, Ив прибавил шагу. Часа через полтора выглянуло солнце. Ив покосился на свои ноги-сапоги были облеплены грязью. Он остановился, нарвал травы, тщательно очистил их и перешел на другую сторону дороги. Это, впрочем, совершенно ничего не изменило, поскольку грязи там было не меньше, и скоро его сапоги снова превратились в облепленные глиной неподъемные колоды. С той стороны, куда Ив направлялся, потянуло потом, навозом, горелой изоляцией, прогорклым маслом и бог знает чем еще. Все эти десятки запахов означали одно — близость человечьего жилья. Впрочем, оно было не так уж и близко. Будь Ив такой, как все люди, он унюхал бы эти ароматы лишь через пару-тройку миль, не раньше. Ив вздохнул: Варанга и спустя полтора века оставалась захолустьем, хотя и была какое-то время из-за войны, сильно сократившей в числе миры людей и доступные им маршруты, перекрестком торговых и армейских путей. Но это было недолго, сейчас же… Однако Иву как раз и требовалось именно такое местечко, чтобы немного отсидеться подальше от хватких рук мадам Свамбе-Никатки. Конечно, у него были все основания полагать, что в своем стремлении покарать его ей ни за что не удастся добиться желаемого результата, поскольку, как он уже сам убедился, единственным внешним воздействием, которому оставался доступен его организм, было употребление горячительных напитков. Однако, пораскинув умом, он пришел к выводу, что мамаша Йогера будет довольно настойчива в своих устремлениях, а раз за разом терпеть ее наскоки может быть не только накладно для его кошелька, но и обременительно для его нервной системы. Поэтому Ив решил удариться в бега. К тому же он пока не был готов обнародовать свои способности, поскольку, согласно легенде, Вечный как-никак был благородным доном, а таких в настоящее время почти не было в наличии. Да и те, что были, называли себя каперами, а не благородными донами. Что ж до него, то он пока что был всего лишь аспирантом Симаронского университета. Вот почему, пока Йогер приращивал себе новую ногу и восстанавливал нервы в лучших клиниках республики Таир, Ив поспешил убраться с Симарона. Предварительно демонстративно пробив себе в кассах маршрут аж до Нового Петербурга, потому что, по его прикидкам, это должно было показаться мамаше Никатке чрезвычайно разумным решением с его стороны. Ведь человек с его набором дипломов мог рассчитывать на теплое местечко в любом цивилизованном обществе, а русский император к тому же был известен своей неприязнью к иностранцам, незаконно сующим свой нос в его дела. Так что, доберись он до Нового Петербурга и устройся на работу в какой-нибудь имперской структуре, что, в общем, не выглядело невозможным, мадам Свамбе-Никатке осталось бы только кусать себе локти от досады. Ведь даже и она не могла себе позволить раздражать русского императора. Впрочем, в этих столь гладких умозаключениях, вполне доступных уму среднего аспиранта, был некий нюансик, который мог остаться не замеченным этим аспирантом, но только не благородным доном, имевшим за плечами немало так называемых операций по умиротворению и хорошо знающим, на что способны венценосные особы, когда речь заходит о так называемых государственных интересах или интересах короны. Мадам Никатка была фигурой, в чьих возможностях было потрафить императору, например сбросив цену в какой-либо сделке или передав императорским спецслужбам лакомый кусочек информации, так что существовала вероятность того, что при некоем гипотетическом развитии событий имперская тайная канцелярия будет рада сама преподнести его голову мадам Свамбе-Никатке на блюдечке. Все это не позволяло Иву всерьез надеяться на благополучное избавление, а поднятая им суета с покупкой билетов, осторожные намеки, перешептывание с тщательно отобранными «доверенными лицами» и подчеркнуто скрытный, а потому замеченный массой народа набег на магазин путеводителей — все это было предназначено лишь для того, чтобы у как можно большего числа людей создалось впечатление, что он отправляется именно на Новый Петербург. Единственное, чего он опасался, так это — не переборщил ли он. Ведь вряд ли мадам Никатка наймет какую-нибудь дешевую «грязную контору», как называли агентства, оказывавшие услуги деликатного свойства, а Ив не был столь опытен в подобных делах, чтобы все его действия выглядели стопроцентно убедительными. И никакие его способности не могли возместить отсутствие этого опыта.
Ив вздохнул и снова перешел на другую сторону дороги. Как все было просто ТАМ, на полторы сотни лет вперед, пока он не провалился в то странное место, где встретился с Творцом. Там Враг, здесь доны, а если ему приходится туго, то рядом всегда шпаги друзей, ну а когда возникали какие-то проблемы где-то наверху, то — даже если это было ему не по душе — его это не касалось.
Тут Ив поскользнулся и не шмякнулся в лужу только потому, что мгновенно скользнул в боевой режим и оттолкнулся ногой от моментально затвердевшей воды. Он сделал несколько шагов вперед, спасаясь от брызг, медленно поднимавшихся с поверхности воды, а потом запоздало ощупал все вокруг сузившимися глазами. Нет, со столь нахальным использованием своих способностей пора было кончать. Он слышал, что в таком захолустье, как это, вполне могли и за не столь откровенные выкрутасы отказать в приюте или даже побить камнями, что, впрочем, для него было бы не столь уж большой неприятностью, но пойдут слухи… Развитие ситуации зависело от дремучести местной публики и настроения приходского священника. К тому же сейчас даже до такого захолустья дошли известия о войне. Враге и его физических особенностях, так что всякий путешествующий должен быть крайне осторожен. И уж тем более он, наверняка преследуемый агентами «грязной конторы», если не нескольких сразу. Недаром он не рискнул воспользоваться своей кредитной картой, и, чтобы получить наличные, ему пришлось заложить в припортовом ломбарде единственную вещь, которая показалась приемщику достаточно ценной. К сожалению, этой вещью была шпага. В результате Ив остался без нее, это впервые за последние восемьдесят лет, и потому чувствовал себя голым. Договор залога был составлен сроком на пять лет, а Ив рассчитывал разрешить свои проблемы максимум за год-два, но все равно, когда он, получив деньги, протянул шпагу приемщику, у него было такое чувство, будто он лишается существенной части самого себя. Хотя, если взглянуть с другой стороны, это был достаточно разумный ход, ведь шпага, кроме всего прочего, была серьезной приметой, так как все, знавшие Ива сколь-нибудь хорошо, наверняка были уверены, что уж что-что, а шпагу он не выпустит из рук никогда. Так что решение на время расстаться с ней казалось ему и разумным и неизбежным. Хотя это ему почему-то очень не нравилось, очень.
Ив обогнул ствол поваленного дерева и настороженно замер. В придорожных кустах кто-то был. Он чуть усилил обоняние и слух и удовлетворенно кивнул. Трое, нет, четверо. И собака. Ив скинул с плеч дорожный мешок со сменой белья, утер рукой лицо, хотя оно вовсе не было потным, и повернулся к кустам:
— Эй, вы там, у вас что, принято таиться от добрых людей по кустам?
Некоторое время в кустах было тихо, потом ветки зашевелились, и на дорогу выбрались трое крупных, кряжистых мужиков, одетых во что-то среднее между ливреей и униформой. Они застыли на месте, недобро глядя исподлобья на Ива. Четвертый и собака не показывались. Что ж, вполне разумная предосторожность. С минуту все молчали, потом самый здоровый, с сединой во всклокоченной бороде, разлепил толстые губы и ворчливо произнес:
— А почем я знаю, что ты добрый?
— А почем ты знаешь, что я злой? — возразил Ив.
— А так спокойнее, — справедливо заметил мужик. Ив усмехнулся и кивнул головой:
— Пожалуй, ты прав.
Мужик несколько мгновений не сводил с Ива пристального взгляда, потом хмыкнул:
— Из Варанги идешь? Ив кивнул.
— Беженец?
Ив сделал неопределенный жест, который с некоторой натяжкой можно было назвать утвердительным. Мужики, оторвав глаза от Ива, перемигнулись и опять уставились на него. Повисшее молчание и на сей раз нарушил старший.
— А шел бы ты, парень, в другую сторону, — сказал он неприветливо.
— Это почему? — удивился Ив. Старший то ли вздрогнул, то ли пожал плечами и после минутной паузы пояснил:
— У нас тут не любят всяких… Ив качнул головой и, стараясь, чтобы его голос звучал несколько униженно, сказал:
— Мне и всего-то нужно — стол да постель… Мужики снова быстро переглянулись, и Иву показалось, что двое явно замышляют что-то недоброе. Старший, однако, еле заметно качнул головой и, повернувшись к Иву, с деланным равнодушием пожал плечами:
— Ну, как знаешь. Мое дело — предупредить. Все еще немного помолчали, потом мужики повернулись и бочком двинулись обратно в чащу, а Ив, проводив их взглядом, принялся снова месить дорожную грязь.
Как только поваленный ствол скрылся за поворотом дороги, Ив скользнул в придорожные кусты. Он отбежал от дороги, залез под упавшую сосну и, бросив на мокрую землю плащ, лег, укрывшись от нескромных взоров густыми еловыми лапами. Как оказалось, предосторожность не была излишней. Вскоре по опушке леса на другой стороне дороги, громко бухая сапогами, пробежал парень с большой лохматой собакой на коротком поводке. Напротив того места, где Ив свернул в чащу, собака на мгновение притормозила, натянув поводок, но парень ругнулся сквозь зубы и рванул поводок, собака послушно потрусила следом. Ив удовлетворенно кивнул. Четыре человека с собакой — не слишком ли много для простого дозора, хотя и недостаточно для серьезного сопротивления на случай внезапного появления врага. Поваленное дерево — не препятствие для глидера или тяжелого армейского краулера, разве что для беженцев… Ив поднялся с земли, решив, что надо уходить. Скоро парень поймет, что потерял след, и повернет назад. Только в обратную сторону он, скорее всего, пойдет по этой стороне дороги и на сей раз будет внимательнее к своей собаке, так что, если Ив хочет попытаться его обмануть и избежать схватки, шанс только один. Ив высунул голову из-за кустов и, быстро осмотревшись (благодаря своему обостренному восприятию Ив слышал, как парень, уже скрывшийся за поворотом дороги шагах в сорока впереди, шлепал сапогами по мягкой траве), шустро перескочил через дорогу и побежал следом за парнем. Судя по всему, пес был не специально выведенной и хорошо обученной ищейкой, а обыкновенной-деревенской дворнягой, разве что чуть умнее других да нюхом поострее. Да и парень явно не производил впечатления крутого розыскника или большого интеллектуала. Вполне возможно, что, когда пес унюхает след Ива и потянет за собой хозяина, тот решит, что он пытается его повести по их же собственному старому следу, а результат будет таков — пинки псу и никаких неприятностей для Ива. Но как бы то ни было, подобная манера встречать прибывающих вдали от деревни наводила на определенные размышления. Ив утвердительно кивнул самому себе и, чуть снизив восприятие, углубился в лес.
Там он затаился и стал ждать. Минут через пять из-за поворота снова донесся топот, слышимый даже обычным ухом. Ив сощурился, всматриваясь. По другой стороне дороги приближалась «сладкая парочка». Ив приник к сосновому стволу и замер, стараясь не дышать. Когда парень с псом пробегал мимо того места, где Ив пересек дорогу, пес опять попытался вильнуть в сторону, но хозяин сердито пнул его под ребра и потянул за собой. На его взмокшей туповатой физиономии был написан страх, а, судя по изношенной униформе, он отнюдь не принадлежал к верхушке славного воинства, стоявшего дозором на дороге. По-видимому, исчезновение преследуемого (а после увиденной сценки Ив уже не сомневался в том, что ему удалось оторваться, хотя бы на какое-то время) создавало проблемы не только для пса, но и для парня. При этой мысли Ив усмехнулся и, подождав, пока парочка скроется за поворотом, вскочил на ноги. Пройдя какое-то расстояние по лесной дороге, прихотливо извивавшейся среди деревьев, он свернул в чащу, прибавил шагу и устремился вперед так быстро, что его вряд ли смог бы кто-нибудь догнать, не считая, конечно, первой восьмерки участников финального марафонского забега Олимпийских игр.
Примерно через полчаса он оказался на лесной опушке, где и остановился неподалеку от покосившейся жердяной изгороди, окружавшей, судя по всему, довольно крупную деревню, дворов на пятьсот, не меньше. Примыкавшие изгороди усадьбы, в свою очередь, были обнесены каждая особой тесовой оградой, виднелись лишь крытые соломой двускатные крыши, весело поблескивавшие отсветами солнечных коллекторов на одном из скатов. Ну еще бы, кто же откажется от дармовой энергии, да и солома у крестьян бесплатная, можно хоть каждый год менять, все равно ни к чему ее не приспособишь, потому как надо быть дураком, чтобы, имея коллектор, не иметь на заднем дворе тысячегаллонного томсоновского размножителя адаптированной хлореллы. Ив огляделся. Там, где он стоял, околица подходила к самому лесу, а с другой стороны, где в деревню вливались две дороги, по одной из которых он и шел из космопорта, тянулись поля. Ив постоял еще немного, раздумывая и в то же время сосредоточенно вслушиваясь, всматриваясь и даже внюхиваясь в залитую полуденным солнцем деревню. Все было спокойно и даже как-то… умиротворенно. Но тогда зачем и почему была устроена засада у дороги? Ив перебирал в уме всевозможные варианты разгадки, не в состоянии остановиться ни на одном. Деревня как деревня. Коровы, свиньи, лошади, многофункциональные тракторы, бесматкоровые колонны, от которых в полуденной жаре плыл навозный запашок. Из домов доносились привычные звуки. Нигде не было слышно ни крика, ни ругани, кроме одного дома, стоявшего довольно далеко от Ива, где ссорились двое, явно муж и жена. Насколько можно было понять, супруги разошлись во мнениях относительно приемлемости количества домашнего бренди, употребленного главой семьи. Ив хмыкнул и уменьшил остроту восприятия. Всякий раз, когда он становился невидимым свидетелем таких сцен, ему было как-то неловко, как будто он подсматривал в замочную скважину. Оглянувшись по сторонам, Ив со вздохом двинулся к деревне… Он пришел сюда, чтобы спрятаться здесь, пока не отстанет от него погоня, вероятно уже пущенная по его следу мадам Свамбе-Никаткой. И поскольку главным мотивом, побудившим Ива высадиться на Варанге, было казавшееся вполне логичным предположение, что такого многократно дипломированного человека, как он, вряд ли станут искать в такой глуши, надо было как-то устраивать свою жизнь на ближайшие полгода-год.
Ив остановился у длинного дома, скорее напоминавшего большую ригу, на одном конце которого, судя по дошедшему до его настороженных ушей сквозь толстые бревенчатые стены позвякиванию посуды, было жилье, стало быть, остальное предназначалось для хозяйственных целей. Коллектор на крыше дома был совсем маленький, а чана — размножителя хлореллы — не было видно вообще. Впрочем, может быть, он внутри? Ив оглядел двор, испещренный подсыхающими лужами, ограду с подгнившими столбами, черные растрескавшиеся стены дома из огромных древесных стволов геномодифицированной лиственницы (любой другой материал при здешних суровых зимах потребовал бы слишком много энергии для обогрева, да к тому же стоил бы намного дороже, чем могли себе позволить крестьяне), и переступил через рухнувшие жерди ограды.
В отличие от других дворов, здесь собаки не было, что также свидетельствовало о бедности хозяев. Он снова слегка усилил восприятие — стало слышно, что в доме разговаривают двое. Один голос принадлежал женщине, причем молодой, определить же принадлежность второго голоса — надтреснутого, сиплого и вместе с тем несколько визгливого — было довольно трудно, хотя определенно можно было сказать, что человек этот нездоров. Ив пожал плечами: бедный дом, больной хозяин, полное запустение — чем не вариант. Можно было надеяться, что здесь будут рады лишней паре рабочих рук. Не сразу. Когда рассеется первоначальное недоверие. А оно рассеется, ведь эти руки достанутся им так дешево. Ив готов был работать за еду и ночлег, хотя, по правде говоря, он подозревал, что вполне может обходиться без пищи и сна, во всяком случае довольно долго. Полной уверенности в этом не было, поскольку единственным пока подтверждением этого могла служить лишь трехдневная оргия, которую устроила их студенческая группа по окончании основного курса. После трех дней непрерывного секса и двенадцати литров отличного бренди он был свеж, как мартовский ветерок. По крайней мере физически, потому как во всех остальных отношениях чувствовал себя словно выжатый лимон, слава богу, что хоть алкоголь на него по-прежнему действовал, а то бы… Ив улыбнулся своим воспоминаниям и направился через двор к дому, старательно выбирая места посуше и все же принеся к самому порогу огромные комья грязи, налипшие на его сапоги. Дверь была не заперта. Ив пару раз стукнул по выщербленному косяку и, не дождавшись приглашения, отворил дверь и вошел внутрь.
Лишь тут он понял, почему на его стук никто не ответил. Дверь была сделана из деревянных плах почти с ладонь толщиной и обита изнутри овечьими шкурами, кроме того, за ней располагался небольшой темный тамбур. Подойдя ко второй двери, Ив на миг остановился, раздумывая, стучать или нет, потом решил, что не стоит — ведь все равно он уже вошел. К тому же эта массивная дощатая дверь, обитая какими-то лоскутами, из-под которых во все стороны торчала пакля, вряд ли пропускала звук лучше входной, так что он просто отворил ее и шагнул в комнату. Там царил полумрак. Когда Ив, преодолев низкую притолоку, выпрямился, то увидел мужчину в потертой душегрейке и молоденькую девчонку, сидевших за самодельным столом, сбитым из разнокалиберных струганных досок. Дверь со скрипом захлопнулась, они вздрогнули и повернулись в его сторону. Ив поспешно улыбнулся:
— Добрый день, прошу прощения, но я стучал… — Он замолчал, ожидая реакции.
Невысокая плотная девушка, почти девочка, с простоватым лицом, кожа на котором была слегка попорчена, очевидно какой-то болезнью, смотрела на него испуганно, а взгляд мужчины неопределенного возраста, в драной душегрейке мехом наружу, странных войлочных сапогах, с намотанным на шею шарфом, выражал скорее раздражение, хотя и с некоторой толикой страха. На какой-то миг Ива охватило предчувствие чего-то плохого, но он усилием воли подавил его. В комнате повисла испуганная тишина. Гость молча стоял у двери, а хозяева так же молча таращились на него из-за стола. Наконец мужчина не выдержал:
— Ты кто?
Ив снова улыбнулся, на этот раз стараясь сделать это так искренне и миролюбиво, как только мог, и ответил:
— Прохожий. — Поначалу он хотел ответить как-то покрасивее — сказать что-нибудь вроде: «Бродяга, из тех, кого носит по земле ветром», но вовремя вспомнил, как его папаша-фермер реагировал на подобную чепуху, и прикусил язык.
Наступившее молчание снова нарушил хозяин дома:
— И чего тебе? Ив пожал плечами:
— Переночевать… И горячего поесть.
Хозяин помрачнел:
— Прости, парень, у нас нет похлебки для лишнего рта.
Ив раздвинул губы в улыбке:
— Ну и ладно, у меня в котомке есть добрый кусок копченого бекона и горбушка хлеба, а за клок соломы и подстилку я отработаю.
Девчонка стрельнула глазами в его сторону, а мужчина удивленно качнул головой. Потом, пожевав губами, как-то растерянно спросил:
— Из космопорта, что ли?
Ив молча кивнул. Хозяин с усилием наклонил голову к плечу и, облизав губы, спросил:
— И что, никого не встретил? Ив ухмыльнулся:
— Почему же? Встретил кое-кого у поваленной сосны…
— И что? — вскинулся мужик.
— А ничего. Поговорили — я и пошел дальше. — Ив не собирался рассказывать о парне с собакой.
Мужчина недоуменно посмотрел на него, потом на девчонку и снова на Ива:
— А делать что умеешь?
— У моего отца ферма на Пакроне. Мужчина снова повернулся к девчонке, но та, сжав губы, смотрела куда-то в сторону. Мужчина вздохнул:
— Ладно, надо вычистить загоны, погрузить навоз и отвезти к соседской бесматкоровой колонне. Трактор водишь?
Ив кивнул.
— Вот и хорошо, — подытожил хозяин, и Ив понял, что по крайней мере до завтра кров ему обеспечен.
Воткнуть, приподнять, повернуться, метнуть, воткнуть, приподнять, повернуться, метнуть… Ив наполнил тележку и воткнул в навоз пятизубые вилы. Он жил у Домата и Сутреи вот уже почти неделю. Хозяева действительно были почти нищими, а хворь, привязавшаяся к Домату этой весной, вообще поставила их на грань полного разорения. Домат лишь неделю назад начал понемножку вставать, а Сутрея, как ни билась, не могла уследить одновременно и за огородом и за скотиной, к тому же чан размножителя подтекал, да и рабочий раствор надо было менять, а денег на новый не было.
Ив включил двигатель тележки и взялся за ручку, управляющую задними колесами. Сегодня он закончил со свиными загонами, осталось три стойла, в двух из которых имелся только навоз и никакой скотины, и небольшой курятник. Работа была нетяжелая, но долгая и нудная. У своего отца он убирал навоз вакуумным погрузчиком, но здесь о таком нельзя было и мечтать. Отцовская ферма была построена из добротных пятислойных панелей с внешним слоем из синтогранита, а каждой из пятисот коров корм выдавался нажатием одной клавиши, причем для каждой готовился индивидуальный рацион. И ведь отец считался на Пакроне средним фермером. А здесь… Да еще туалет — простая дыра в дальнем углу скотного двора, который, как он и предположил в самом начале, находился под одной крышей с жильем. Так что на большее, чем на гравилопату, он не рассчитывал, но чтобы вилы…
— Пошли, поснедаем.
Ив обернулся. Сутрея стояла пунцовая от смущения, в чистом, ослепительно белом переднике. Ив кивнул:
— Сейчас, отвезу последнюю тележку и приду.
Сутрея исподлобья стрельнула глазами и убежала в дом. Ив усмехнулся. Судя по всему, Домат сегодня не только собирается предложить ему пожить у него сколько он захочет, но и имеет на его счет какие-то планы.
Войдя в комнату, Ив понял, что его предположение не очень далеко от истины. Стол был накрыт чистым белым полотном, а в центре стояла бутылка домашнего бренди, который гнали здесь чуть ли не в каждом доме. Домат сидел в углу, в чистой рубахе и на сей раз без своего неизменного шарфа на шее.
Ужин начали в полном молчании. Однако, когда они с Доматом опрокинули по стаканчику бренди, тот, скоренько зажевав едкий напиток, отложил вилку и повернулся к Иву:
— Куда идешь-то?
Ив отправил в рот очередной кусок и пожал плечами:
— Так, куда ноги несут. Домат переглянулся с Сутреей:
— На Варанге кто из родни есть?
Ив мотнул головой. Домат крякнул. Ив продолжал молча есть. Некоторое время в комнате слышались только хруст капусты и жевание. Молчание снова нарушил Домат:
— А где думаешь зимовать? Ив пожал плечами:
— Докуда дойду — там и перезимую. Домат переглянулся с Сутреей, которая от волнения даже перестала жевать, и вкрадчивым тоном произнес:
— Может, тут? До зимы-то всего ничего осталось. Уж и лужи по ночам оледеневают.
Ив положил вилку, продолжая жевать капустку с деланно задумчивым видом. Хозяева замерли. Несколько мгновений в комнате стояла напряженная тишина, потом Ив, еще разок пожав плечами, ответил:
— Могу и тут.
Сутрея выронила вилку, а Домат радостно гыкнул и схватился за бутылку.
Вечером Ив вышел к ограде и, опершись спиной о столб, поднял глаза к звездам. Где-то там, далеко, были Зоврос, Пакрон, Симарон, а еще дальше, за облаками туманностей, Тронный мир, на котором еще не родилась даже прабабка Тэры. А он был здесь, и теперь у него был стол, ночлег и время, чтобы как следует обдумать, как он будет жить до встречи с Тэрой. Хотя времени оставалось не так уж и много. Всего-то полторы сотни лет.
Ив набрал команду на дисплее, и огромная махина многофункционального трактора медленно вползла в ангар. Ив заглушил турбины, отключил консоль, откинулся; на спинку сиденья и потянулся. У ворот тут же возникла Окесиана. Она, подбоченясь, стала у створки и, приподняв плечи так, чтобы крепкая грудь сильнее натянула материю блузы, уставилась на него своими яркими черными глазами. Ив с усмешкой подумал, что она, как и почти все местные девицы, считает его выгодной партией. Молодой, работящий парень без родни поблизости… А кто из крестьян откажется от лишней пары умелых рук?
— Эй, парень, если ты не торопишься, то у нас сегодня свежие вареники с сушеной вишней. Ив хмыкнул:
— Ну, если вареники…
Окесиана извернулась всем телом и, кокетливо отбросив на спину косу, еще раз стрельнула глазами в его сторону, а потом, игриво хихикнув, побежала через машинный двор к добротному двухэтажному дому, первый этаж которого был из камня, а второй из дерева. Семья Окесианы была одной из самых зажиточных в деревне. Еще бы, утеплитель для камня стоил столько же, сколько весь второй этаж, а такого мощного многофункционального трактора не было даже у самого барона Юкскуля. Так что, будь он на самом деле деревенским увальнем, неизвестно какими ветрами занесенным так далеко от родной планеты, каким старался казаться, над столь заманчивыми перспективами, на которые Окесиана намекала не только словами, но и всем своим жарким телом, касаясь Ива то рукой, то бедром, то животом, то крепкой грудью слишком часто, чтобы это могло сойти за случайность, стоило бы как следует подумать.
Ив спустился по лесенке из кабины и, накинув на плечи промасленную стеганую куртку, поскольку, хоть уже была середина травня, ветерок был еще по-весеннему пронизывающий, неторопливо двинулся через машинный двор.
Он спокойно пережил зиму, успешно отбиваясь от местных молодух, пытавшихся залезть к нему в штаны. По правде говоря, с некоторыми он был бы совсем не прочь и покувыркаться, но при здешних патриархальных нравах подобные выходки могли сильно осложнить ему зимовку. Так что он вел целомудренный образ жизни, а это делало его в глазах многих отцов и матерей местных девушек самой желанной партией. Впрочем, не только это.
Семья Окесианы была многочисленной. В большом доме жили родители Окесианы с тремя младшими детьми, семьи трех ее старших братьев, две незамужние тетки и бабка. И всю эту разношерстную родню крепко держал в своем жилистом кулаке отец Окесианы Остан. Это был высокий, сухощавый мужчина с желчным лицом и брезгливо поджатыми губами. О таких, как он, здесь говорили «крепкий хозяин». В деревне второго такого не было. Остан владел почти четвертью земельного клина общины, имел собственную маслобойню, каждый год нанимал десять работников, и половина деревни ходила у него в должниках. Когда Ив, прослышав о том, что Остан прошлой осенью купил большой смитсоновский многофункционал, предложил Домату попросить его в аренду на несколько дней, рассчитывая, что за это время успеет обработать Доматово поле, тот замахал руками:
— И не думай, я и так уже должен хозяину Остану семь тысяч. Он скорее подаст в суд о возмещении ущерба и отсудит мое поле, хотя не знаю, покроет ли это ему убытки… А там, глядишь, и до дома доберется… — Домат закашлялся и махнул рукой, он все еще был очень слаб после болезни.
Ив усмехнулся:
— Нужно ему твое поле. Да и дом тоже. Он в таком доме скотину и ту держать не станет.
Домат зло покосился на него, теребя шарф, потом глубоко вздохнул:
— Ты прав, но вот у Метрая Голубицы поле было не лучше моего и дом тоже, однако же теперь это поле принадлежит хозяину Остану, а дом гниет без хозяина. В деревне поговаривают, что хозяин Остан хочет заполучить все земли в округе. Старый барон ему этого не позволял, но он уже давно болеет, а управляющий у Остана в кулаке… — Домат поежился и, покосившись в угол, еле слышно зашептал: — А уж как молодого барона из учебы выгнали, так и совсем… — Домат обреченно махнул рукой.
Ив нахмурился. Об этом молодом бароне ходило много разных слухов, и ни одного хорошего. Во всяком случае, говорили, что тех людей на дороге из космопорта поставил именно он. Кроме того, по деревне ходил слух, что молодой барон набрал к себе каких-то инопланетников и творит с ними совсем уже что-то непотребное. В чем выражалось это непотребство, Иву не говорили, лишь неодобрительно качали головой. В общем, этот молодой отпрыск местного землевладельца явно становился крупной местной проблемой, но какое дело было до этого Иву?
Они немного помолчали, потом Ив повернулся к Домату:
— А тогда что мы теряем, если я спрошу? Хуже-то от этого не будет, так?
Домат подумал, напряженно наморщив лоб, потом со вздохом сказал:
— Куда уж хуже-то? — И, помедлив, добавил: — А зачем тебе такой большой трактор? Ив пояснил:
— На смитсоновском многофункционале я за два оборота закончу и подогрев стерни, и подготовку почвы, и посев, а любой другой потребует не меньше четырех, а твой — так и пяти оборотов, так что дня через три покроем плату за прокат и будем в выигрыше. Есть и еще одна штука… — Ив хитро прищурился. — Я слышал, урожай на Остановых полях всегда лучше, чем у соседей?
Домат настороженно кивнул. Ив усмехнулся:
— Говорят, у него раньше был катерпиллеровский многофункционал? Домат снова кивнул.
— На «катерпиллере» отличный микроволновый излучатель, — продолжал воодушевленно Ив. — Почва прогревается гораздо глубже и долго держит тепло, так что семена быстрее идут в рост, а на «смитсоне» излучатель еще лучше, причем сильнее всего нагревается нижний слой, так что росткам не страшны даже небольшие заморозки. Вот и еще выигрыш.
Домат с пониманием улыбнулся, потом его глаза потухли, он тоскливо вздохнул:
— Да не даст он.
Ив поднялся и найшул стеганую куртку:
— Посмотрим.
Этот разговор с Доматом состоялся две недели назад. А сегодня Ив закончил обработку не только Доматова поля, но и двух Остановых, что и было платой за аренду. Проходя через двор, Ив припомнил свой разговор с Останом. Поначалу его удивило, что Остан так просто согласился. Когда Ив в сопровождении старшего сына Остана предстал пред его светлые, водянистые очи, тот оторвался от овсянки с кефиром и, лениво приподняв подбородок, уставился на Ива немигающими глазами. Несколько мгновений они бодались взглядами, потом Ив, вспомнив о своей роли просителя, опустил глаза. Остан слегка скривился и негромко спросил у сына:
— Чего ему надо?
Тот подобострастно хихикнул:
— Трактор пришел просить.
Остан повернулся, удивленный, к Иву:
— Зачем ему трактор? И кто он такой? Сын, опасливо косясь на отца, пояснил:
— Пришлый это, у Домата живет. Остан покачал головой:
— Надо же. А я-то думал, что Домат и кошку не прокормит, не то что…
Тут до Ива дошло, что весь этот разговор — просто комедия, которую Остан зачем-то решил разыграть перед Ивом и с его участием. Смешно было бы думать, что до Остана не дошли слухи о том, что он зимует у Домата. Тем более что его дочка Окесиана частенько забегала в гости вроде как к Сутрее, с которой они были одногодки и которая после каждого такого посещения с тревогой присматривалась к Иву, бросая на него испуганно-нежные взгляды. Впрочем, такое бывало не только после Окесианы. За семь долгих зимних месяцев в гостях у Домата и Сутреи перебывала вся деревня, причем не проходило и дня, чтобы не наведались две, а то и три незамужние девицы в возрасте от пятнадцати до тридцати лет. Однако такое поведение Остана оставляло какую-то надежду. Ведь обычно он отказывал сразу. Ив потупился, а Остан отодвинул тарелку и лениво произнес:
— С чего это ты решил, что я буду таким транжирой, что доверю свой трактор какому-то неумехе пришлому? Ив пожал плечами:
— Я не неумеха. Я водил такой трактор три года… — Тут Ив чуть не поперхнулся. Да, он водил его, но тот многофунционал был самым стареньким и изношенным среди всей отцовой техники, а здесь это, скорее всего, наиновейшая модель и вполне возможно, что появилась в продаже год, от силы — два назад, ни о каких трех годах и речи быть не может. Однако пронесло. Остан недоверчиво поджал губы, потом медленно спросил:
— А почему я должен тебе верить? Ив уклончиво качнул головой:
— Можешь и не верить. У «смитсона» есть тестовая программа, запусти ее, пусть меня протестирует. Все равно тому, кто не пройдет тест, эту махину с места не сдвинуть.
Дома Ив набирал на тесте до девятисот сорока очков. С учетом того, что программа давала допуск к управлению с двухсот пятидесяти, это было совсем неплохо.
Остан не спускал с Ива пристального взгляда.
— Что ж, и проверю… как-нибудь. — Он лениво махнул рукой.
И тут до Ива дошло, что и как. Судя по всему, у Остана был трактор, но не было того, кто мог бы им управлять. Смитсоновский многофунционал отличался от «катерпиллера», как пространственно-поверхностный лайнер от каботажного шаттла, так что учиться управлять им надо было практически заново. Вот это номер! Насколько он помнил, все дилеры компании «Смитсон и сыновья» проводили отличное обучение водителей, причем за весьма умеренную цену, и Ив поначалу никак не мог понять, почему же Остан не отправил на учебу кого-нибудь из своих сыновей. Возможно, просто не хотел тратиться или решил, что «смитсона» можно освоить и так. Нет, дело не в этом. Властный Остан просто боялся выпустить сына из-под надзора на сколько-нибудь долгое время. Что ж, подобный расклад давал Иву приличные козыри. Он сдержал ухмылку и, молча кивнув, повернулся и направился к выходу вслед за сыном Остана, который, бросив опасливый взгляд на отца, суетливо просеменил к двери и выскользнул из комнаты перед Ивом.
Когда они часа через два вновь предстали пред светлые очи хозяина Остана, сын боязливо приблизился к отцу и, бросая на Ива удивленные взгляды, зашептал ему что-то на ухо. Ив, скромно потупясь, стоял у косяка. Он набрал семьсот пятьдесят очков. Это означало «зеленую зону», полный допуск. А судя по тому, как вытянулось лицо Останова сына, когда он уже на первой минуте теста перешел в «фиолетовую зону», что означало первоначальный допуск, ни один из Остановых сыновей не набрал даже и жалких двухсот очков. Когда Остан, выслушав сына, несколько брезгливо отстранил его от себя и повернулся к Иву, тот понял, что выиграл. А в следующее мгновение и сам Остан понял, что Ив не только выиграл, но и знает об этом. Несколько мгновений Остан рассматривал Ива с плохо скрытым раздражением, потом крякнул и стукнул по столу сухонькой ладошкой:
— Вот что, пришлый, сначала обработаешь мои поля. Ив с сомнением покачал головой:
— Не думаю, что это хорошее решение. Остан изумленно уставился на него:
— Что-о-о-о? Ив пояснил:
— На Доматово поле уйдет два дня, ну три от силы, а с твоими и за полторы недели не управиться, да еще кое-что надо вспомнить, потренироваться. Не на твоих же полях, хозяин? А ну как пересушу?
Такой подход Остана не совсем устраивал, но показался разумным.
— Хорошо. Но рядом с собой посадишь Тараска. Пусть учится.
На том и порешили.
Войдя в комнату, Ив застал всех старших членов семейства уже за столом. Он невольно остановился на пороге. Когда Окесиана пригласила его на ужин, он ожидал чего-то вроде того вечера у Домата и Сутреи полгода тому назад, когда ему предложили остаться на зиму. Недаром Тараск несколько раз заводил разговор о том, что его сестренка уже в самом соку, да и он Остану нравится, но Ив либо молчал, либо лениво отшучивался, но чтобы так, всей семьей… Остан, как всегда, последним поднял глаза на Ива и несколько мгновений мерил его уже привычным оценивающим взглядом, потом указал ему на место по правую руку от себя:
— Садись, работник, поснедаем.
Ив мысленно лишь покачал головой. Место по правую руку… Кажется, сегодня ему собираются предложить что-то большее, чем просто жилье на зиму. Он скинул свою стеганую куртку и, сполоснув руки под небольшим умывальником у двери, подошел к столу и уселся на указанное место. Остан сумрачно кивнул. Все поднялись и, сложив руки на животе, забормотали молитву. Иву пришлось тоже оторвать от табурета свой зад, погрузневший за последние месяцы из-за мучной болтушки да сала, и принять смиренную позу. «Отче наш, иже еси…» В доме его отца не было столь показной набожности, но каждую субботу вся семья отправлялась на глидере в церковь, которая служила местом общения не только, да и не столько с Господом, сколько с соседями фермерами. Именно там и устраивалось что-то вроде смотрин, и Ива во время таких поездок частенько посещали не совсем благочестивые мысли. Но молитвы он еще помнил.
Наконец молитва закончилась, все уселись и принялись за еду. Ив несколько расслабился, однако оказалось, что сюрпризы еще не кончились. Стоило мужчинам зачерпнуть по одной ложке, как Окесиана метнулась к занавеске и достала из буфета несколько больших бутылок темного стекла с домашним бренди. Ив мысленно усмехнулся. Здешние крестьяне не начинали ни одного серьезного дела, не пропустив предварительно по стаканчику этого вонючего пойла.
Когда все утолили первый голод и было выпито уже с пяток стаканчиков, Остан обратился к Иву:
— Ну и как тебе у нас?
Ив отложил в сторону ложку и, слегка подавшись назад, повернулся к главе семьи:
— Нормально. Люди добрые.
— Люди… — Остан фыркнул и скривил губы в холодной, презрительной усмешке.
В деревне говорили, что он частенько поколачивает не только жену, но и взрослых сыновей и их жен, прошел даже слух, что он живет со старшей невесткой, но Иву в его пестрой жизни доводилось слышать о еще более странных вещах, так что он относился к этим слухам спокойно. Разбираться в том, что из этих слухов правда, а что — выдумка, ему было ни к чему. Единственное, на чем сходились все, было вот что: Остану лучше не перечить. Ив, не открывая рта, выжидательно смотрел на хозяина, а тот, вдруг весь передернувшись, сердито отшвырнул вилку и заговорил злобно, брызгая слюной:
— Тоже мне, люди… Голытьба и бездельники! Я вообще не могу понять, как это господин барон позволяет им так долго испытывать свое терпение. — Остан ощерился и стал похож на злобную больную крысу. — Слава богу, молодой барон, кажется, понял, что с этими лентяями не стоит церемониться, и взял хозяйство в свои руки. Те, кто не сможет выплатить ленные к началу лета, сильно пожалеют об этом. — Остан поджал губы и, бросив на Ива обеспокоенный взгляд, сбавил тон и дальше говорил уже спокойнее, даже попытался изобразить улыбку. — Так что скоро все пойдет как должно. — Он кивнул Окесиане, которая, как и остальные, сидела съежившись на своем месте, ожидая, пока у отца пройдет эта внезапная вспышка гнева. — Налей.
Окесиана проворно вскочила и, схватив бутыль, тут же осторожно наполнила стопки, стоявшие перед отцом и Ивом. Они молча выпили. Остан крякнул, подцепил вилкой соленый гриб и, отправив его в рот, снова обратился к Иву:
— Вот что, пришлый, у нас к тебе предложение. — Он сделал паузу, стараясь понять, как отнесется к этому Ив, но тот продолжал мерно жевать. Остан нахмурился, но решил все же продолжать дальше, хотя и говорил теперь уже не так живо, как начал. — В деревне о тебе говорят хорошо, да я и сам вижу, что ты не лентяй, с техникой управляешься неплохо, да и голова есть на плечах. Почему бы тебе не пойти ко мне в зятья?
Ив чуть не поперхнулся. Вот так предложеньице. «Почему бы тебе не купить мою корову?» Остан принял его оторопь за нерешительность и решил слегка поднажать:
— Окесиана у меня в самом соку, а в доме нужен парень с головой. На кого еще хозяйство оставить? На этих, что ль? — Остан презрительно кивнул в сторону сыновей, один из которых дернулся было, но сдержался и остался сидеть, как сидел. Лишь склонил голову к самой тарелке.
Ив молча прожевал гриб, проглотил и мотнул головой:
— Прости, хозяин, но я не собираюсь жениться… — Если бы Ив на этом и остановился, то все еще могло кончиться хорошо, хотя и это вряд ли. Но то ли местное пойло оказалось на этот раз слишком крепким, то ли еще по какой причине его развезло — и он совершил ошибку: вдруг решил дать Остану совет. Глубокомысленно наморщив лоб, он добавил: — Да и в любом случае это было бы не самое удачное решение.
Остан ошеломленно выпучил глаза и побагровел. Но Ив не заметил этого и продолжал заливаться соловьем:
— Посуди сам. — Тут он припомнил, как отец, договариваясь с банковским агентом об очередном кредите, подносил к глазам свои крупные, натруженные руки и, перечисляя аргументы в свою пользу, загибал один за другим пальцы на левой руке, и с нетрезвым глубокомыслием решил повторить этот жест. — Ты ищешь такого мужа для своей дочери, который бы стал тебе хорошим подспорьем, но не смел бы тебе перечить, так же как и твои сыновья. Но это невозможно… — Ив походя отправил в рот кусок вареника, прожевал в полной тишине, проглотил и продолжил дальше: — Не пройдет и недели, как ты примешься давить на меня, как давишь на них, да только я не поддамся.
Ив сделал паузу и, глядя на Остана, заговорил снова:
— Ты думаешь, мой отец был сильно счастлив, когда я собрался покинуть ферму? — Ив развел руками и, покачнувшись, самодовольно улыбнулся. — Однако, как видишь, я тут, а не на ферме отца. Так что все кончится тем, что мы с тобой вдрызг разругаемся и…
Тут Ив наконец заметил мрачное выражение на лицах всех сидевших за столом и замолчал. Было видно, что его слова произвели совсем не тот эффект, которого он ожидал. Когда же он искоса взглянул на Остана, то все стало ясно. Они с Останом никогда ни о чем долго не разговаривали, так что тот и понятия не имел, что Ив за человек. Так, перебросятся парой фраз у трактора, когда Ив забирает его для работы, а Тараск в своих докладах обращал внимание больше на то, что ему казалось просто виртуозной работой за пультом трактора. К тому же Ив, встречаясь с хозяином, старался больше держать язык за зубами, помня о характере Остана и справедливо опасаясь получить от ворот поворот за какую-либо промашку, так что Остан слабо представлял, кого он наметил себе в зятья. На первый взгляд все выглядело неплохо. Пришлый парень, без родни, вроде без особых претензий — ведь не всякий согласился бы остаться жить у нищего Домата, — к тому же толковый и работящий, да и Окесиане нравится… Ив досадливо крякнул и поднялся из-за стола:
— Что ж, хозяева, спасибо за угощение, — и направился к двери.
Да, как видно, трактора ему больше не видать как своих ушей, но убрать урожай Домат сумеет как-нибудь и на своем стареньком, а что до Остановых полей… Это уж не его проблема. Ив уже протянул было руку к ручке двери, когда его настиг резкий, визгливый окрик:
— Стой!
Ив замер и медленно повернулся. Остан смотрел на него, пылая злобой. Этот пришлый осмелился перечить ему. ЕМУ. Остан повел головой из стороны в сторону, словно пытаясь проглотить застрявший в горле ком, сглотнул и заговорил снова все тем же визгливым голосом:
— Я еще не решил, как ты будешь расплачиваться за трактор.
Ив удивленно покачал головой:
— Мы же решили еще до того, как ты первый раз позволил мне сесть за его консоль.
Остан скривил рот в презрительной усмешке:
— А я передумал!
От криков Остана с Ива слетел последний хмель, он почувствовал, что вот-вот взорвется. Но это было ни к чему. Он в упор посмотрел на Остана, усмехнулся и пожал плечами:
— А это уж твоя проблема.
Остан вздрогнул. Еще никто и никогда не смел так с ним разговаривать. Кроме молодого барона. Но тот стоял слишком высоко на иерархической лестнице, а этот пришлый… Остан оскалился:
— А ну, сыны, поучите-ка его вежливому обращению. Сидевшие за столом парни все трое разом отодвинули табуреты и, вскочив на ноги, двинулись на Ива. Тот удивленно воззрился на Остана:
— Послушай, хозяин, не надо бы этого. Сказать по правде, я ведь во время своих странствий занимался не только крестьянской работой… — Тут Ив присел, пропуская над головой тяжелый кулак, и увернулся от другого. Поначалу он рассчитывал обойтись легкой потасовкой с минимальными повреждениями, но, взглянув мельком на пышущего злобой Остана, понял, что дело плохо. Он стиснул зубы, увертываясь от пинка в пах, и скользнул в боевой режим.
Когда Ив остановился и понизил скорость восприятия, по ушам ему ударил многоголосый женский крик. Остановы невестки вопили, уставившись на валявшихся на полу мужей, но не решаясь броситься к ним на помощь, а Окесиана как завороженная смотрела на него. Впрочем, невестки, как показалось Иву, вопили скорее из страха перед свекром, чем перед ним. Остан с побелевшим лицом сидел, откинувшись к стене. Ив полоснул его суровым взглядом, шагнул к поверженным противникам и пощупал пульс у всех троих, чем вызвал новые вопли невесток. Он так давно не занимался ничем подобным, что испугался, уж не переборщил ли он. Без тренировки в режиме ускоренного восприятия легко было не рассчитать силы и ударить крепче, чем нужно, а ведь если не считать стычек с приятелями Никатки, то последний раз он серьезно дрался почти десять лет тому назад… или сто сорок пять тому вперед, это уж как посмотреть. Но, слава богу, все обошлось, мужики были живы и почти здоровы, хотя кое-где у них будет два-три дня довольно сильно болеть, а в одном месте даже подольше. Ив окинул взглядом испуганные женские лица и, посмотрев на Остана, покачал головой:
— Зря ты это, — повернулся и вышел из комнаты. Услышав стук двери, захлопнувшейся за Ивом, Остан проглотил слюну и в бессильной ярости смахнул со стола на пол попавшиеся под руку тарелки. Потом обвел злым взглядом съежившихся родичей и прошипел сквозь зубы:
— Он мне за это заплатит.
Ив затянул горловину мешка и окинул взглядом комнату. Домат и Сутрея понуро сидели на скамье, неотрывно следя за ним глазами. Иву вдруг стало неловко, он отвернулся и еще раз окинул глазом убогую комнатенку, ставшую такой привычной за семь с лишним месяцев. За зиму он заново проконопатил щели между древесными стволами, а за окном блестели свежей эмалью новый чан и бесматкоровая колонна. Под новый урожай управляющий барона выдал Домату кредит. Слава богу, это произошло еще до того, как Ив рассорился с Останом, а то бы не видать им этого кредита как своих ушей. Когда управляющий решил пойти на попятную, было уже поздно — кредит был уже полностью перечислен на счета «Дженерал сторм Варанга компани», а пятисотгаллонный хлорелловый чан и бесматкоровая колонна-миньон на подворье барона были абсолютно не нужны. Управляющий, несмотря на неистовство Остана, скрепя сердце решил дожидаться урожая. Ибо за пропавший кредит барон взгрел бы его почем зря, а так хоть была надежда, что деньги все-таки вернутся.
Однако Остан не унимался. Два дня назад он заявился к Домату вместе с молодым бароном. Как раз во время завтрака дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник высокий, стройный молодой человек с тонкими усиками над верхней губой и надменным выражением лица. Сутрея вздрогнула, а у Домата задрожали руки. Молодой человек шагнул через порог и, брезгливо оглядывая комнату, стянул с рук перчатки. Ив посмотрел в окно. На дворе стояли с десяток дюжих парней в ливреях, очень похожих на те, в которые были одеты мужики, встретившиеся ему на дороге прошлой осенью, а рядом маячили фигуры Остана и его старшего сына, которые явно чувствовали себя не в своей тарелке. Хотя Остан, как обычно, хорохорился. Домат вскочил с трясущимися губами и, подбежав к гостю, неловко бухнулся на колени:
— Ва-ва-ваше…
Молодой человек небрежно отмахнулся и, обойдя стоявшего на коленях Домата, уселся на его место:
— Перестань, хозяин Домат, что за замашки времен Терранского средневековья!
Ив понял, что эта фраза была обращена скорее к нему и должна была показать, что молодой барон достаточно образован, чтобы знать и о прародине человечества, и о средневековье. Ив оценил и саму фразу, поскольку сам узнал об этом только в Симаронском университете, и побудительные мотивы, которые заставили молодого барона произнести ее. Барон между тем повернулся к Иву и в упор уставился на него, разглядывая с уверенной бесцеремонностью человека, который считает себя вправе руководствоваться только своими собственными желаниями и решениями, не обращая внимания на мнение окружающих. Во всяком случае, тех, которые сейчас находились рядом с ним. Ив усмехнулся про себя и неторопливо отложил вилку, всем своим видом показывая, что он бывал и в лучших компаниях, но стараясь, однако, чтобы это выглядело не слишком вызывающе. Кто его знает, что может прийти в голову этому хлыщеватому типу? В подобных деревнях всякое громкое происшествие становится предметом пересудов на долгие годы. Он и так уже за зиму дал достаточно пищи для разговоров, а после стычки в Остановом доме… Так что, возможно, еще лет десять, рассказывая о каком-то семейном событии, тут будут уточнять: «Так это было через год после того, как у хозяина Домата зимовал тот пришлый». Но что делать? Он не мог спокойно смотреть, как из-за болезни хозяина окончательно рушится хозяйство, да и весь тот нехитрый мирок, в котором жили Домат и Сутрея. Если бы он сидел сложа руки, то вслед за ним по проселкам Варанги отправились бы в путь и Домат с дочерью, гонимые нищетой. А сейчас у них появился шанс. Но все же Иву не хотелось слишком сильно светиться.
Молодой барон отвел взгляд от Ива, лениво протянул руку над столом, взял кончиками пальцев немножко капусты с деревянного блюда и, отправив в рот, снова повернулся к Домату, все еще стоявшему на коленях:
— Ну что, хозяин Домат, когда будешь отдавать долг?
— Ваша милость… Да я… Да если… Барон поморщился:
— Ай, перестань, Домат, ты обещал мне еще прошлой осенью, что к весне найдешь деньги. И, как я слышал, ты их действительно нашел. — Он наклонился вперед, уперев в Домата настойчивый взгляд, и продолжил злобно-вкрадчивым тоном: — И куда же ты их дел?
Домат задрожал. Тут Ив не выдержал и вмешался:
— Ваша милость, разве эти деньги пропали? Если вы сейчас отберете усадьбу и найдете на нее покупателя, то стоимость ее уже будет почти в полтора раза больше, чем в прошлом году, а если согласитесь подождать, то через два года вернете все до последнего цента. На третий год получите еще и хорошие проценты по отсрочке.
Барон повернулся к Иву и смерил его насмешливо-удивленным взглядом, делая вид, будто только сейчас заметил его присутствие, однако, когда он заговорил, в голосе его слышалась злость.
— И кто это тут решил, что может давать советы МНЕ? — Барон все еще старался сохранить легкий, насмешливый тон. Но злость прорывалась наружу, несмотря на все его старания. Тем более что он не привык сдерживать свои чувства.
Ив тут же пожалел о своем порыве, запнулся и, стараясь не встречаться глазами с бароном, сказал, пожав плечами:
— Я что, решать вам, ваша милость. Барон скривил губы в улыбке:
— Тут ты прав, пришлый, решать мне. — Он поднялся и, подойдя к окну, махнул рукой. Мгновение спустя появился Остан, его сын и четверка лакеев.
Остан шагнул через порог, со злорадством посмотрел на коленопреклоненного Домата, не преминул кинуть злобный взгляд на Ива, стянул с головы шапку и с какой-то странной смесью подобострастия и кичливости поклонился молодому барону. Тот небрежно кивнул в ответ и спросил, презрительно цедя сквозь зубы:
— В чем ты обвиняешь этого человека, хозяин Остан? Остан злобно ощерился и визгливо затараторил:
— Нанесение ущерба здоровью, оскорбление и хула, небрежение обязательствами.
Барон повернулся к Иву. Тот пожал плечами:
— Простите, ваша милость, но обвинение ложно. Барон пренебрежительно усмехнулся:
— Ты что, обвиняешь одного из самых уважаемых хозяев деревни в нарочитой лжи?
Ив понял, что рассчитывать на то, что удастся остаться незаметным и незамеченным, больше не приходится. Но делать было нечего. Он почувствовал, как в душе закипает злость, поднял глаза на барона и, спокойно встретив его взгляд, проговорил, отчетливо произнося каждое слово:
— Да, я считаю, что обвинение хозяина Остана есть не что иное, как месть с его стороны за то, что я не согласился стать его зятем.
Наступила мертвая тишина. Слова Ива, сказанные им при полудюжине свидетелей, уже сегодня же к вечеру разнесутся по всей деревне, и, если раньше многие осмеливались говорить о причинах конфликта Ива с Останом лишь шепотом, то теперь, вне всякого сомнения, это заявление станет главной новостью недели на две, не меньше, и все это время ни Остану, ни Окесиане, ни ее матери лучше будет не показывать носа на улицу. Да и остальным членам большого Останова семейства тоже. Засмеют. Остан побагровел, а его сын даже на миг забыл о трепке, полученной недавно от Ива, и угрожающе качнулся вперед. Правда, он тут же опомнился и, покосившись на отца, замер у его плеча в несколько нелепой позе. Барона же, напротив, слова Ива и последовавшие за ними телодвижения Останова сынка только позабавили. Вдоволь насладившись картиной, он повернулся к Иву и, растягивая слова, произнес:
— И ты можешь это доказать?
Ив молча достал из кармана простенький визирекордер и бросил на стол. Барон заинтересованно посмотрел на вещичку, потом снова повернулся к Иву. Несколько мгновений они смотрели в глаза друг другу, затем Ив, решив, что не стоит еще больше обострять ситуацию, заставил себя отвести взгляд в сторону. Барон, приняв это как свою победу, чуть искривил кончики губ в некоем подобии улыбки и, наклонившись вперед, негромко произнес:
— Допустим, этот так, но здесь я — суд и именно я решаю, какие доказательства принимать во внимание, а какие нет.
Ив насмешливо улыбнулся:
— В сорока милях отсюда космопорт, а там представитель планетарного трибуната, так что… — Он развел руками, давая понять, что вопрос не столь однозначен, как кому-то кажется.
Барон, хихикнув, добавил:
— Так ведь туда надо еще добраться.
Ив с улыбкой пожал плечами. Барон побагровел и, повернувшись к своим людям, свирепо рявкнул:
— А ну-ка проучите этого…
Лакеи грозно двинулись на Ива. Домат охнул, Сутрея тоненько вскрикнула. Ив быстро оглядел противников. Здоровенные туши, увитые сырыми, узловатыми мышцами. Он мысленно сморщился: «Быки — грубая сила и никакой сноровки». Даже не будь у него необычных способностей, они все равно не представляли бы серьезной угрозы для дона-ветерана, пусть и растерявшего некоторые свои навыки за десятилетие сытой, спокойной жизни. Однако драка в комнате означала бы порядочный разгром, так что лучше было бы переместиться во двор, а если уж драться тут, то надо покончить со всем быстро и круто. Ив решил, что, пожалуй, последнее предпочтительнее, если учесть, что во дворе толпилось еще человек семь. Это обещало не слишком кратковременную схватку, без крови дело явно не обошлось бы: нескольким молодцам так или иначе пришлось бы что-нибудь да сломать, иначе потасовке не было бы конца. «Итак, деремся тут. Ладно, где наша не пропадала». Ив привычно скользнул в боевой режим и прямо с лавки стремительно бросился вперед, поднырнув под замершую в воздухе руку с плеткой и в броске мягко толкнув ее так, чтобы лакей грохнулся на спину посреди комнаты, не задев ничего из обстановки. За пять шагов, отделявших его от двери, Ив легкими тычками расшвырял находившихся в комнате лакеев и Остана с сыном, метя так, чтобы все шмякнулись об стену там, где ничего не стояло. И все же, видимо, перестарался, поскольку от почти одновременного удара дюжих тел о бревенчатые стены дом вздрогнул и со стены рухнула полка с посудой.
Ив остановился на пороге, вышел из боевого режима и, небрежно усмехнувшись, кивнул в сторону окна:
— Те, что на дворе, тоже пришли меня учить? Барон, ошалело переводивший взгляд с одного скорчившегося тела на другое, при этих словах Ива вздрогнул и, слегка пошатнувшись, повернулся к нему. Мгновение он испуганно смотрел, на Ива, затем, опустив глаза хрипло пробормотал:
— Э… Как это тебе удалось? Ив усмехнулся:
— Как я уже говорил хозяину Остану, когда он приказал сыновьям проделать со мной что-то вроде этого, во время странствий мне приходилось заниматься не только крестьянской работой.
Барон помолчал, наморщив лоб и словно бы о чем-то напряженно размышляя, потом поднял глаза на Ива:
— Слушайте, э-э… — Барон выразительно смотрел на Ива, давая понять, что хотел бы обратиться к нему по имени, но Ив продолжал молчать, решив: после всего, что произошло, тот обойдется и без представления, и барон сдался: — Милейший, вы бы не хотели вступить в мою дружину?
Ив скривился:
— Чтобы грабить беженцев на дороге? Барон вздрогнул, как от пощечины, а Ив между тем продолжал:
— Не беспокойтесь, барон, я собираюсь не позже чем через пару дней отправиться дальше, — и, заметив, какой радостью блеснули под стеной глаза Остана, добавил: — Впрочем, я намерен в ближайшие год-два еще раз посетить здешние места, скорее всего, вместе с группой… старых приятелей, проведать своих друзей, посмотреть, как у них идут дела… — И после грозной паузы закончил: — И навести порядок, если кто портит им жизнь.
Барон покраснел и скрипнул зубами, но не решился произнести ни слова. А Ив еще раз обвел взглядом присутствующих, избегая смотреть лишь на Домата и Сутрею, круто повернулся и вышел за дверь, направившись в дальний конец дома, туда, где помещался хлев. Для этого у него не было особых причин, но он решил не создавать лишних проблем хозяевам — надо было дать возможность гостям покинуть дом так, чтобы не казалось, будто он их вышвырнул. Когда через несколько минут он вернулся, в комнате были только Домат, бросивший на него испуганный взгляд, и Сутрея, которая, не поднимая головы, сметала осколки посуды сорговым веником. Ив вздохнул. Наверное, все это время он действовал не так. Вместо достатка и безопасности он оставляет Домату и Сутрее близкое ожидание нищеты и страх. Ни барон, ни Остан никогда не простят им того унижения, которое испытали. О господи, Творец прав: все, что из него получилось, — это неплохой рубака и повеса и ему никогда не стать ничем большим. Ив горько усмехнулся и пошел кидать навоз в горловину бесматкоровой колонны. Слава богу, хоть в этом деле от него был какой-то прок.
И вот настал день, когда Ив должен был покинуть этот дом и его обитателей, так и не придумав ничего, что могло бы им помочь. За последние два дня к ним не заглядывала ни одна соседка и ни одна Сутреина подружка. Они оказались в некоем вакууме, будто выброшенные из жизни деревни, которая затаилась в ожидании, чем же все кончится. Ибо никто, даже сам Ив, не тешил себя надеждой, что молодой барон стерпит то, что с ним произошло. Счастливчик разрывался между желанием остаться и опасением, что от этого может стать только хуже. К тому же нужно было возвращаться в большой мир. Он достаточно долго задержался на задворках, чтобы его преследователи потеряли след или, по крайней мере, отклонились от верного пути. Ив вздохнул и закинул мешок за плечо:
— Ну… Прощайте, хозяева.
Домат подошел к Иву, неловко стиснул ему руку и тут же отошел в сторону, а Сутрея протянула ему узелок и, моргнув поблескивающими глазами, ткнулась дрожащими губами в его щеку. Ив слегка смутился, до сих пор его отношения с женщинами были несколько вольнее. За одним исключением. Но о нем он уже давно не смел упоминать всуе. Ив еще немного потоптался, потом повернулся и шагнул было к двери и тут же остановился, ибо в следующее мгновение дверь распахнулась и на пороге показался молодой барон. Ив чуть не скользнул в боевой режим, настолько сильно на него пахнуло опасностью, но за спиной барона смутно виднелся только один человек — судя по смеси запахов навоза, кислой капусты и пота, это, скорее всего, был Остан. Ив еще раз внимательно ощупал окружающее пространство, до предела обострив восприятие, но ближайший лакей барона был шагах в сорока от дома, в соседнем переулке, за штурвалом краулера, в кузове которого теснилось еще десятка два бароновых прихвостней. Ив немного расслабился. Судя по всему, если что-то и должно было произойти, то не тотчас. Пока он занимался оценкой обстановки, барон в упор смотрел на него, и, когда взгляд Ива снова сфокусировался на лице барона, тот улыбнулся, демонстрируя нарочитое дружелюбие, и шагнул вперед:
— Слава богу, мы тебя застали, — Барон протянул руку и, заметив, что Ив не делает ни малейшей попытки пожать ее, просто поднял ее выше и как бы дружески потрепал Ива по плечу. — В прошлый раз мы расстались не очень дружески, а мне не хотелось бы, чтобы о том, как принимают гостей в вотчине баронов Юкскулей, пошли дурные слухи. — Барон сделал паузу и, улыбнувшись своим мыслям, повторил: — Да, не хотелось бы, чтобы пошли дурные слухи.
С этими словами барон, обойдя вокруг Ива, не спеша приблизился к столу, окинул оценивающим взглядом Сутрею и с улыбкой обратился к Домату:
— Что же это ты, хозяин, так гостя отпускаешь, не накормишь на дорожку?
Домат, испуганный донельзя, мелко закивал и кинулся за занавеску, а барон гаркнул ему вслед:
— Только посуду, хозяин Домат, выпивка и закуска у нас с собой, — и, повернувшись к двери, позвал: — Эй, хозяин Остан, неси корзинку.
За занавеской что-то громыхнуло. Ив скачком усилил восприятие и увидел Домата — тот, бессильно опустившись на лавку, утирал вспотевшее лицо потрепанным полотенцем. Ив вздохнул. Пожалуй, он ошибался — что-то все-таки должно произойти именно здесь, в доме. На мгновение мелькнула шальная мысль: а не прикончить ли на месте барона и Остана? Он отмахнулся от нее и шагнул к столу. Посмотрим, что будет дальше.
Не прошло и десяти минут, как стол был накрыт и странная компания расселась по лавкам. Остан, ни на кого не глядя, поднял здоровенную двухгаллонную бутыль с домашним бренди и разлил мутноватое варево по стаканам, после чего уселся, положив руки на стол. Ив заметил, что они слегка дрожат. Барон бросил на Остана презрительный взгляд, поднял свой стакан и повернулся к Иву:
— Ну, пришлый, счастливого пути. Ив усмехнулся:
— Что-то слишком много провожатых ты с собой привез. За каждым углом по пять человек.
Барон вздрогнул и быстро вытер лоб, однако на лице его снова заиграла улыбка. Он поднял стакан и вылил содержимое себе в рот, следом торопливо опорожнил свой стакан Остан, а за ним и все остальные. Ив выпил последний. Ставя на стол пустой стакан, он вдруг заметил, как глаза барона полыхнули радостью, и понял, что сделал что-то не то. В следующее мгновение Домат вдруг застонал и схватился за живот. Сутрея, которая сидела на краю лавки, судорожно всхлипнула и рванулась к отцу, но барон протянул руку и, поймав ее за рукав, с силой отшвырнул назад, потом повернулся к Иву и злорадно прорычал:
— Значит, любого поборешь, а попробуй теперь крысиный мор побороть.
За ним забормотал и Остан, давясь от судорожного смеха:
— Встанет им поперек горла наше угощение. Домат рухнул на пол и с кряхтеньем и стонами засучил ногами. Ив прислушался к своим ощущениям: да, у него в желудке словно разгорался пожар. Он удивленно посмотрел на свои руки — они дрожали. Неужели его бессмертие — фикция и его, способного выдержать в упор залп лучевого пистолета, можно самым банальным образом отравить? Ив гневно оскалил зубы. Кому нужно такое бессмертие? Перед глазами заколыхалась белесая пелена. Все окружающее стало каким-то размытым, и только чьи-то глаза с сузившимися зрачками, горящие злобой и торжеством, были видны четко, до последней прожилочки, до каждого лопнувшего сосудика. У Ива мелькнула мысль: а может, все правильно, он слишком уверовал в свою неуязвимость, за что и поплатился. Он попытался подняться, но кто-то, вроде бы барон, ударил его по лицу, и он упал навзничь. Где-то на периферии сознания звенел дикий крик Сутреи. Он почувствовал, что в комнату вошел еще кто-то, потом на него плеснули чем-то жидким и вонючим, за этим последовало несколько ударов и чей-то незнакомый голос пророкотал, странно растягивая слова, а может, это делало его искаженное сознание:
— С-с-смот-т-три-ка, е-е-еще шев-е-е-елит-т-тся. — Потом, спустя мгновение, тот же голос произнес: — П-п-прощай, чуж-ж-ж-жак.
Собрав все силы, Ив прошептал:
— Барон…
Тот же голос удивленно пробормотал:
— Бо-о-о-оже, он-н-н еще гов-в-ворит, а отец И-и-иеремия о-о-обещал, что не п-п-п-протянет и ми-и-и-нуты.
— Барон… Мы еще встретимся, — тихо сказал Ив, вложив в эти слова последние силы.
Его угасающее сознание уловило раскатистый смех, потом прежний голос пробормотал:
— Прико-о-о-ончить е-е-его.
Ив почувствовал страшную боль в груди, там, где было сердце, потом взорвался болью череп, живот, пах — и наконец все закончилась. Остался только мучительный жар, который становился все сильнее и сильнее. А потом его унесла черная мгла.
Барон смотрел на полыхающий дом, заслонясь рукой в перчатке от обжигающего жара. В пяти шагах от него, в грязной луже, выла нагая и избитая Сутрея. Когда жар от горящего дома стал слишком силен, а бароновы молодцы, насытившись, оставили ее, она приподнялась и, опираясь на дрожащие руки, поползла к дому. Но когда ее волосы стали потрескивать от огня, она не выдержала, рухнула на землю и дико завыла. От этого воя кровь стыла в жилах. Барон достал лучевик, шагнул вперед и, приложив дуло к затылку девушки, нажал на спуск. Сутрея захлебнулась криком и затихла. Барон обернулся и, кивнув Остану, который с каким-то первобытным ужасом смотрел на него, небрежно усмехнулся и произнес:
— Вот и все, хозяин Остан, можешь считать, что его поле теперь твое. — Он подошел к Остану вплотную и, приблизившись к самому его лицу, добавил: — И всегда помни о том, что происходит с теми, кто попытался перейти мне дорогу.
Ив с трудом разлепил обгорелые веки и повел глазами по сторонам. Если бы то, что осталось от его губ, могло пошевелиться, наверное, он попытался бы улыбнуться. Тот ли это был свет или нет — только Ив здесь уже был, и не раз. Он лежал на прохладной, идеально ровной поверхности, а воздух вокруг был наполнен золотистой дымкой. Боль, заполнявшая, казалось, каждую клеточку его изуродованного тела, как будто утихла, сделалась как бы неощутимой, лишь слабо напоминая о себе. Ив, опираясь на руки, со стоном приподнялся.
— Ну, наконец-то…
Ив дернул головой в ту сторону, откуда раздался голос, и заскрипел зубами. Боль, почти неощутимая, пока он не двигался, при малейшем движении обжигала пламенем.
— Ладно, лежи, я пододвинусь.
Перед Ивом возникла худая, жилистая фигура мужчины с иконописным лицом и такими знакомыми ехидными глазами. Мужчина, сидевший в удобном, старомодного вида кресле, окинул его критическим взглядом и поморщился:
— Ну и что теперь?
Вопрос был чисто риторический, поэтому Ив промолчал. Творец спросил::
— И во что ты вляпался на этот раз?
— А то ты не знаешь, — сердито буркнул Ив, пытаясь осторожно согнуть ноги в коленях. Это ему удалось, но от боли перед глазами еще с минуту плясали огоньки. Творец покачал головой:
— Да-а-а, пожалуй, кто увидит тебя в таком виде, уже никогда не станет называть тебя Счастливчиком.
— Что, так плохо?
— А то ты не чувствуешь…
Ив, скривившись, осторожно кивнул головой. Они помолчали. Творец шевельнул пальцами. Перед Ивом тут же возник низкий столик, очень похожий на те, что так любили в султанате Регул, уставленный блюдами с фруктами.
— Подкрепись, похоже, тебе это сейчас не помешает. Ив в нерешительности помедлил, однако привычки донов все же взяли верх, и он медленно протянул руку к разрезанному арбузу, взял ломоть и впился в него зубами. Творец удовлетворенно кивнул.
Когда Счастливчик, довольно вздохнув, отодвинулся наконец от столика, Творец окинул насмешливым взглядом учиненный им разгром — и столика как не бывало.
— И что ты теперь собираешься делать? Ив ответил вопросом на вопрос:
— Я жив?
Творец сделал неопределенный жест рукой:
— Скажем так — ты не совсем мертв. Чем все это кончится — зависит только от тебя.
— То есть?.. — удивился Ив.
— Ну, не вечно же мне выпутывать твою задницу из всего, во что ты умудряешься вляпываться, — Творец ехидно прищурился, — или ты понял прозвище Вечный именно так?
Ив недовольно поморщился:
— Как ты помнишь, до нашей первой встречи я как-то обходился без твоей помощи. Творец кивнул:
— Но позже ты принял на себя кое-какие обязательства, или я не прав?
Ив молчал. Да и что было говорить? Творец усмехнулся:
— И чем ты занимаешься?
Ив недоуменно посмотрел на него:
— Но ведь ты же сам сказал…
— Что?
— Ну… Ты же сам… это… в смысле интеллекта.
— Верно, — Творец снова растянул губы в своей обычной ухмылке и повторил свой вопрос: — Ты чем занимаешься?
Счастливчик никак не мог понять, чего тот хочет.
— То есть как это чем?
Творец поднялся с кресла, воздел руки вверх, как если бы говорил: «Господи, дай мне терпения с этой бестолочью», что в данном случае выглядело несколько забавно, прошелся туда-сюда перед Ивом и, повернувшись к нему, снова заговорил:
— А если бы я отправил тебя в эту, как ее, средневековую Европу или, еще хлеще, в Древний Египет, ты бы тоже прямым ходом отправился в университет?
Ив сверлил непонимающим взглядом дырку во лбу Творца. Из всего сказанного им он понял только то, что в названных им абсолютно незнакомых ему местах тоже были свои университеты. Творец сокрушенно покачал головой и остановился перед Ивом:
— Понимаешь, все так называемые знания, которыми вы обладаете, — это… — Он запнулся и сделал замысловатый жест рукой. — Ну вроде представлений древних людей о том, что Земля плоская или что звезды движутся по небу потому, что закреплены на вращающемся хрустальном куполе…
Слова Творца заставили Ива улыбнуться, хотя до него все никак не доходило, о чем же все-таки идет разговор. Тот, по-видимому, это понял, потому что сокрушенно вздохнул и опустился в кресло, мгновенно возникшее под его сухопарым задом.
— Ну как бы тебе объяснить… — Он на мгновение задумался, скептически улыбаясь. — Представь себе, что некий слепец наткнулся на осла и дернул его за хвост. — Он замолчал, испытующее глядя на Ива, а тот невольно улыбнулся, представив себе эту картину. Заметив его улыбку, Творец удовлетворенно кивнул и продолжил речь с заметным энтузиазмом в голосе: — Так вот, сначала он со страху принялся наделять это непонятное существо всякими сверхъестественными чертами. Но время шло, и постепенно слепец понял, что осел, который представлялся ему состоящим только из хвоста и глотки, вполне управляем. С течением времени он научился, соразмеряя силу и продолжительность рывка, добиваться желаемой громкости и продолжительности крика. Потом оказалось, что осел может двигаться и даже перевозить грузы, так что к представлениям слепца об осле прибавилось понятие спины и, вероятно, пары ног, ведь столько же у него самого. — Творец немного помолчал, давая время Иву вникнуть в его притчу, и жестко закончил: — Так вот, современное тебе общество отличается от древних людей только тем, что научилось дергать за хвосты МНОГО разных ослов.
Когда до Ива дошел — с некоторым запозданием — смысл сказанных слов, он чуть не подскочил от возмущения:
— Но…
— Ты собираешься спорить со МНОЙ?! — с иронией воскликнул Творец.
Это был убийственный аргумент, и Счастливчик оборвал себя на полуслове. Они помолчали. Наконец Ив уныло спросил:
— А чем же я должен был заниматься? Творец покачал головой:
— Я надеялся, что ты сам это поймешь, — и добавил ворчливым тоном: — И какого дьявола я все это делаю?
Однако Ив не успел разобрать этих слов — его подхватило и понесло. Из далекой дали до него донесся затухающий голос Творца:
— Даю тебе еще один шанс, но учти, это последний.
И Счастливчик понял, что на этот раз вляпался во что-то гораздо более серьезное, чем когда-либо прежде.
Когда звезды на востоке поблекли, все еще дымившаяся груда углей вдруг зашевелилась и из-под кучи пепла показалась рука, обгоревшая почти до кости. Рука пошевелила пальцами, потом замерла, будто отдыхая, а затем поползла дальше вверх. Вскоре показалось плечо, потом шея, лысая, обгоревшая голова, и вдруг в воздух взметнулось целое облако пепла. Когда он осел, оказалось, что на углях стоит черная фигура, чем-то напоминающая пришельца из преисподней. Фигура покачнулась и рухнула на одно колено, и если бы кто-то наблюдал эту сцену, он решил бы, что она сейчас рассыплется по кусочкам, по косточкам и осядет кучкой праха, однако фигура каким-то чудом осталась цела. Постояв какое-то время неподвижно, видимо собираясь с силами, фигура наклонилась, подобрала обгорелую доску и, опираясь на нее, выпрямилась. Немного постояв, она двинулась затем с каким-то глухим скрипом и скрежетом в сторону темневшего неподалеку леса.
— Убери граблюки, урод.
Фуг Стамеска пнул Убогого по вытянутой ноге и, харкнув так, что плевок попал Убогому на рукав, важно прошествовал мимо. Убогий, при первых же звуках торопливо отодвинувшийся в угол, уже привычным жестом поправил наброшенный на голову капюшон, сшитый из какого-то тряпья, — он закрывал большую часть изуродованного лица, пряча пустую левую глазницу, — и проводил Фуга Стамеску затравленным взглядом. Он жил в этой ночлежке, расположенной в двух шагах от космопорта Варанги, уже третий месяц. Он не помнил ни того, как попал сюда, ни того, кто он такой. Мамаша Джонс, добродушная чернокожая женщина средних лет и не меньше трехсот фунтов весом, являвшаяся чем-то средним между хозяйкой и кухаркой и потому пользовавшаяся у обитателей ночлежки авторитетом, рассказала ему, что его приволок Грязный Буч. Он наткнулся на Убогого, возвращаясь в ночлежку перед самым рассветом, и принял его в темноте за Слезливого Гржимека, одного из старожилов ночлежки, промышлявшего нищенством у задних грузовых ворот космопорта. И немудрено было перепутать — от Убогого изрядно попахивало гарью и мочой, что было одним из характерных признаков Гржимека. Когда же Буч обнаружил, что приволок не того, то ругался чуть ли не полчаса. Да только было уже поздно. Уж так повелось, что обитатели ночлежки никогда ничего не выбрасывали, стараясь приспособить для дела даже самый что ни на есть завалящий предмет. Даже такой вонючий и обгорелый, каким был Убогий. Сначала его оставили в покое, дав время отлежаться, и первую неделю мамаша Джонс даже некоторым образом ухаживала за ним, делая это, впрочем, больше по доброте душевной, чем из каких-то иных соображений.
Обитателей ночлежки, людей опустившихся и давно махнувших на все рукой, отличала среди прочих особенностей невероятная живучесть. Поэтому все решили, что раз он, несмотря на столь страшный внешний вид, до сих пор не окочурился, то, значит, будет жить. А раз так, то о своем пропитании пусть сам и позаботится. После чего мамаша Джонс погрузилась с головой в свои дела, и статус Убогого скатился в самый низ местной табели о рангах. Убогий полежал еще несколько дней в дальнем углу ночлежки, потом голод заставил его подняться, и вот уже второй месяц он числился в помощниках у мамаши Джонс, делая кое-что по хозяйству. Хотя толку от него пока что было немного. Руки слушались его все еще плохо. Правая уже почти совсем восстановила подвижность, и основная проблема была в том, что на пальцах почти не осталось плоти, а вот с левой дело обстояло намного хуже. Но самое ужасное было не это — он ничегошеньки не помнил. Ни имени, ни кем он был раньше, ни даже того, кто и за что его так изуродовал.
Это не была полная амнезия, когда стираются абсолютно все воспоминания, так что человека приходится заново учить самым элементарным вещам, но вся его сущность, привычки, воспоминания детства и всей остальной жизни, короче, все то, что и составляет человеческую личность, все это было утрачено. Кто-то хорошо поработал над его мозгом. Как и над всем остальным. Похоже, этот кто-то очень хотел, чтобы не только у Убогого не осталось никаких воспоминаний, но и из этого мира исчезла всякая память о том, что данная личность когда-то существовала. Судя по ожогам, его, прежде чем бросить в огонь, хорошенько полили каким-то маслом или иной горючей жидкостью, отчего на пальцах левой руки сухожилия сгорели почти полностью и он лишился нескольких фаланг. Как и почему это случилось, он совершенно не помнил. В памяти осталось только ощущение нестерпимой боли и удивление пополам с недоверием. Будто он никак не мог поверить в то, что все это произошло именно с ним. Словно с тем, кем он был тогда, не могло приключиться ничего подобного. И это удивление вновь и вновь всплывало в его беспокойных снах. Однако до его переживаний никому не было дела. Здесь действовал один принцип — как хочешь, так и выживай, а сдохнешь — что ж, туда тебе и дорога. Так что каждый выживал как мог. Кто нищенствовал, кто воровал, кто грабил, кто перебивался случайными разгрузками в космопорту, кто нанимался на сезонную работу к крепким хозяевам в близлежащие деревни, остальные лизали зад всякому, кто хоть что-то имел, и за это получали право подбирать упавшие со стола крохи. Убогому было отведено место среди последних.
— Эй, Убогий, там в котле немного мучной болтушки, можешь дохлебать. А как закончишь — помоешь котел.
Голос мамаши Джонс оторвал его от тягостных раздумий. Он торопливо кивнул и, опираясь на стену, поднялся на ноги. Сегодня ему повезло. По меркам Убогого, его ждал роскошный ужин, если, конечно, его не опередит кто-нибудь такой же убогий, но покрепче и пошустрее. А потому следовало торопиться. Он подтянул костыль, сделанный из той самой доски, с помощью которой уковылял со смутно припоминаемого пепелища, — дерево хорошо прокалилось, и когда счистили верхний слой, то под углями оказалась крепкая, неповрежденная сердцевина, — и торопливо двинулся к закутку с очагом, служившему кухней мамаше Джонс. Слава богу, он успел раньше остальных.
Вечером, лежа на своей подстилке в самом сыром углу ночлежки, он в сотый раз мучительно думал о том, кто же он такой. Это уже стало навязчивой идеей. Временами ему казалось, что еще чуть-чуть — и он вспомнит что-то очень важное, может быть даже все, но это ощущение проходило, и он оставался наедине с тем обрубком человека, которым стал.
Мимо, ругаясь сквозь зубы, протопали три «ночных богомола», как в ночлежке звали громил, промышлявших тем, что грабили подгулявших завсегдатаев припортовых баров. Один из них бросил в его сторону брезгливый взгляд и поморщился. Убогий этого не заметил, но инстинктивно поежился и судорожным движением поглубже зарылся в кучу грязных, вонючих тряпок, будто стараясь спрятаться от своих мучительных мыслей. Он уже привык к этой вони, но где-то в глубине подсознания сохранилось ощущение того, что тот, кем он был раньше, вряд ли бы стал терпеть подобную вонь даже в течение минуты. И это воспоминание — скорее даже намек на его прежнее «Я», случайно пробившийся сквозь стену, которая отделяла его от собственного прошлого, — согревало душу Убогого сильнее, чем лишняя ложка мучной болтушки. Но сейчас он был совершенно другим человеком, и этот человек был даже рад этой вони, потому что благодаря ей он мог быть спокоен, зная, что на тряпки, служившие ему одеждой и постелью, никто не покусится.
Из темноты показалась грузная фигура Грязного Буча. Тот до сих пор не мог простить себе, что приволок в ночлежку «этого урода». Убогий вжался в стену и подгреб тряпки ближе к себе, но на этот раз Буч прошел мимо, едва удостоив его взглядом. Когда его громоздкая фигура исчезла за углом, Убогий облегченно вздохнул. За последние два месяца он научился многому из того, что крысы знают от рождения. А также чего можно ожидать от человека, который считает тебя намного ниже себя и абсолютно уверен в собственной безнаказанности. Знать это было жизненно необходимо. Главное же из всего, что он успел понять за последние недели, было следующее: его первейшая забота — выжить, ни о чем другом он не должен даже думать. Все, что выходит за этот четко очерченный круг, любая мысль и переживание — в его положении непозволительная роскошь.
Мамаша Джонс подняла его на рассвете. Выглядел этот подъем довольно бесцеремонно. Убогий проснулся от чувствительной затрещины, и, пока он ошеломленно хлопал глазами, мамаша Джонс сунула ему в руки миску овсянки, скупо приправленной НАСТОЯЩИМ МАСЛОМ, и добродушно пробормотала:
— Ешь, страдалец.
Убогий, несколько ошарашенный столь щедрым подношением, тут же принялся торопливо уплетать кашу. В его положении грех было бы упустить такую возможность набить брюхо.
Мамаша вернулась спустя пару минут, когда Убогий уже долизывал донышко тарелки. Забрав тарелку, она поманила его за собой. Убогий поднялся и, опираясь на костыль, шустро поковылял за ней. В закутке мамаши Джонс стояло большое корыто, наполненное горячей водой, от которой поднимался белый пар, рядом лежала относительно чистая тряпица и потрепанный, но чистый комбинезон портового рабочего. А также совершенно не подходящий к нему дорожный термоплащ с давно выпотрошенными внутренностями. В таком виде он вряд ли мог кого-то согреть, но для любого ночлежника был бы шикарным подарком, поскольку выглядел почти целым. А большинство обитателей ночлежки носили свою одежду до тех пор, пока общая площадь дыр не становилась больше площади оставшейся ткани. Впрочем, многие и после этого продолжали таскать свои одежки, просто надевая их в несколько слоев, так, чтобы верхняя закрывала прорехи нижней и так далее. Убогий и сам сейчас был одет именно так.
Рядом с корытом стоял Грязный Буч, переругиваясь то ли с мамашей, то ли с корытом, поскольку мамаша Джонс не обращала на него никакого внимания. Когда Убогий, переступив порог, настороженно замер, готовый броситься вон, если вдруг Буч обратит свой гнев на него, мамаша Джонс повернулась к нему и показала рукой на корыто:
— Раздевайся.
Убогий удивленно воззрился на нее. Он знал, что мамаша относится к нему неплохо, но то, что он видел перед собой, по местным меркам было настоящим, стопроцентным чудом. А то, что в этом участвует Грязный Буч… И тут Буч напомнил о себе. Он шагнул вперед и рявкнул:
— Шевелись, мешок с костями, я что, должен тут сгнить, пока ты соизволишь раздеться?!
Убогий тут же начал непослушными руками торопливо стягивать с себя тряпье, а мамаша Джонс посмотрела на Буча и укоризненно покачала головой:
— Ты мог бы быть с ним поласковей, Бучито.
— Еще чего, — пробормотал тот, но, когда Убогий наконец разоблачился, он подхватил его, почти не причинив боли, и опустил в корыто.
Спустя полчаса Убогий сидел на табурете, облаченный в поношенную, но чистую одежду, и наслаждался давно забытым ощущением хорошо вымытой кожи и отсутствием уже ставшей привычной вони. Вернее, вонь не исчезла окончательно, ведь никуда не исчезла ночлежка, просто по сравнению с тем облаком вони, которое постоянно окружало его последнее время, то, что ощущал сейчас его нос, казалось просто свежим дыханием майского утра. Очевидно, все это было написано у него на лице, потому что мамаша Джонс, жалостливо посмотрев на него, порылась в своем закутке, шаркая ногами, подошла к Убогому и протянула ему замасленный кулек. Убогий вскинул удивленный взгляд на Мамашу, осторожно взял кулек и развернул: на измятом листке бумаги лежало два небольших желтоватых кусочка сала. Убогий тупо уставился на этот немыслимый деликатес. Он подействовал на него как холодный душ. По своей наивности Убогий еще мог принять за нечаянное чудо все, что произошло с ним до сего момента, но сало… Он поднял на мамашу Джонс испуганные глаза и спросил срывающимся голосом:
— Что со мной сделают?
Мамаша всхлипнула и отошла в сторону, а на пороге каморки появился отлучавшийся куда-то Грязный Буч. Бросив сердитый взгляд на мамашу Джонс, он повернулся к Убогому и рявкнул:
— Ну, ты готов? Убогий вздрогнул:
— К чему?
Грязный Буч посмотрел из-под насупленных бровей на мамашу, потом на Убогого и кивнул в сторону двери:
— Вставай. Пошли.
— Куда? — Убогий не двигался.
С перекошенным от бешенства лицом Буч схватил Убогого за шиворот, стащил с табурета и, встряхнув несколько раз, проорал:
— Куда надо!
Мамаша Джонс всплеснула руками:
— Бучито!
Тот недовольно покосился на мамашу Джонс, однако выпустил воротник Убогого, который мешком свалился на пол с лицом, мокрым от слез, и комком горечи во рту. Он в очередной раз почувствовал себя унизительно слабым и никчемным, и ему подумалось, что лучше бы ему сейчас же умереть.
Буч не дал ему долго размышлять. Он легонько пнул его под ребра и, бросив на мамашу Джонс настороженный взгляд, примирительно сказал:
— Ну ладно, вставай, пора.
Убогий понимал, что всякое сопротивление с его стороны бесполезно, будет только хуже. Грязный Буч еще больше разозлится и вообще перестанет обращать внимание на мамашу Джонс, а это значит, что его все равно доставят туда, куда хотят, да перед этим еще и изобьют Поэтому он неуклюже поднялся, с каким-то странным в данных обстоятельствах огорчением подумав об испачканных штанах, и обреченно заковылял к двери. Буч подхватил упавший костыль, догнав Убогого, сунул ему в руку, распахнул дверь и, поддерживая его под локоть, вывел наружу.
Последний раз Убогий был на улице три месяца назад, но единственным сохранившимся воспоминанием было ощущение влаги на лице, то ли от дождя, застигнувшего его в лесу, то ли оттого, что во время очередного падения он упал лицом в лужу. Больше он ничего не помнил, поэтому, выйдя из дверей, он невольно остановился и зажмурился. Как ни удивительно, Буч не стал пихать Убогого в спину, а терпеливо дождался, пока тот откроет глаза, и лишь потом осторожно подтолкнул в поясницу. То ли от яркого света, то ли от свежего ветерка, то ли еще почему, но Убогий вдруг почувствовал такой прилив сил, что сумел без посторонней помощи сделать несколько шагов и перейти через переулок, в котором и располагалась ночлежка. Однако, дойдя до угла, он почувствовал, что задыхается, с трудом подошел к стене и, прислонившись к ней спиной, повернулся в сторону ночлежки. Он впервые видел ее с улицы. Ночлежка занимала цокольный этаж обгоревшего, полуразрушенного здания, судя по всему до пожара бывшего припортовым складом. Убогий из разговоров знал, что в припортовом районе есть и другие ночлежки и что в сравнении с многими из них берлога мамаши Джонс — грязная дыра. Но на протяжении нескольких месяцев она была его домом. К тому же ночлежки получше, как правило, принадлежали «крутым», и вряд ли Убогому удалось бы протянуть там дольше, чем требуется для того, чтобы извлечь нож и полоснуть им по горлу. Он еще раз посмотрел на ночлежку и с какой-то мрачной иронией подумал: «От пепелища ушел и к пепелищу пришел». В темном провале двери белели лица ночлежников, следивших за ним с некоторой жалостью, любопытством и даже злорадством. Убогий вдруг разозлился на себя и, решительно оттолкнувшись от стены, крикнул Грязному Бучу:
— Ну, так куда мы идем?
Буч, различив новые нотки в голосе жалкого урода, удивленно вскинул бровь и ехидным тоном, в котором, однако, сквозило невольное уважение, ответил:
— На «мясной склад», парень. Это было что-то новенькое. Но Убогий просто кивнул и, опираясь на костыль, двинулся вперед, на ходу бросив:
— Я не совсем понял, какое отношение это имеет ко мне. Если ты только не собираешься сдать меня на консервы.
— Ты не знаешь, что такое «мясной склад»? — изумился Буч. — Как же ты попал на Варангу?
В голове у Убогого что-то забрезжило. Наверное, смутное воспоминание из его прошлой жизни, хотя сам он еще этого не осознавал. Он застыл на месте словно пораженный громом:
— Ты хочешь сказать…
Буч кивнул, настороженно глядя на Убогого, будто собираясь решительно пресечь всякую попытку неповиновения. Что со стороны Убогого было бы просто смешно. Он лишь постоял неподвижно, переваривая эту новость, а потом даже слегка усмехнулся:
— Ну что ж, мне кажется, в моем положении это не худший вариант.
Буч в изумлении качнул головой. Этот калека словно нарочно решил сегодня удивлять его. Впервые ему попался человек, который не боится «мясного склада». На многих пограничных планетах до сих пор не хватало чернорабочих, и многочисленные компании с готовностью брались решить эту проблему. Официально они занимались вербовкой людей в отсталых мирах, а так как требовалась дешевая рабочая сила, то компании старались экономить на всем. Один из способов экономии Заключался в том, что отобранных, а кое-где и просто отловленных людей заталкивали в криохолодильники и отправляли к месту назначения, набив под завязку холодильные камеры, устроенные в грузовых трюмах тихоходных транспортных кораблей, замороженными телами. В достаточной мере отработанная технология позволяла оживить практически всех. Другое дело, что некоторые становились дебилами, другие по каким-то причинам просыпались с напрочь отмороженными пальцами, мужчины теряли то, чем больше всего дорожили, женщины — груди, кое-кто мог очнуться и вообще без рук без ног. Но в подавляющем большинстве работать они могли, а ведь стоили компаниям ненамного дороже мороженой сублимированной говядины. Конечно, с подобными конторами вряд ли можно было столкнуться в достаточно цивилизованных мирах, во всяком случае легально. Поговаривали, что многие крупные корпорации на цивилизованных планетах тоже используют партии «мороженого мяса», скажем, для работы на отдаленных рудниках или в подводных перерабатывающих заводах, а уж на таких, как Варанга, они орудовали почти не скрываясь. Во всяком случае, именно благодаря тому что ночлежка мамаши Джонс не реже одного раза в неделю поставляла «товар» на «мясной склад», которому покровительствовал местный полицай-премьер, обитатели ночлежки могли жить относительно спокойно. Разве что на склад поступил бы действительно крупный заказ… Тогда, конечно, негласная договоренность была бы тут же отброшена в сторону, но можно ли ожидать иного в этом столь несправедливом мире?.. В конце концов, некоторым ночлежкам приходилось еще хуже, ибо зачем тратить, пусть даже гроши, на официальный наем и рисковать, опять же, деньгами, пусть и мизерными, на выплату компенсации в случае необратимого ухудшения здоровья, что очень вероятно при подобной практике, если можно просто послать с десяток дюжих полицейских в ближайшую ночлежку и загрести нужное количество бессловесных скотов, по внешнему виду напоминающих людей. А если вдруг окажется, что у них не все в порядке со здоровьем, что ж, это можно списать на последствия заморозки. Ведь коли нет официального договора о найме, то нет и никаких финансовых последствий типа выплаты компенсации. В этом бизнесе никто не требовал товара высшего качества. Счет шел по головам, по числу, а это конторы обеспечивали.
Убогий упорно ковылял вперед, с каждым шагом все больше убеждаясь, что его болячки были следствием не только тяжких испытаний, но и в немалой степени того, что он сам согласился с положением полной развалины. Возможно, поначалу подействовало потрясение из-за потери памяти и подсознательного ощущения, что когда-то прежде он занимал намного более высокое социальное положение. Однако сейчас он понимал, что его физическое состояние было бы уже намного лучше, если б он задолго до сегодняшнего похода перестал жалеть себя и распускать сопли. Грязный Буч, всю дорогу поглядывавший на него с нескрываемым удивлением, замедлил шаг, крепко взял Убогого за руку и остановился.
— Уже пришли?
Буч кивнул, забрал у Убогого костыль, отбросил его в сторону, придирчиво осмотрел спутника и, продолжая крепко сжимать его руку, повернул к большой двери, видневшейся на противоположной стороне улицы. Они перешли через дорогу, и Буч несмело постучал в дверь, затем приоткрыл ее и просунул голову в щель:
— Можно?
— Ну?! — гаркнул чей-то голос, и Буч поспешно протиснулся внутрь, таща за собой Убогого.
Они оказались в небольшой комнатушке, в которой господствовал огромный стол. Половину стола занимал полицейский пульт, остальное пространство было завалено какими-то распечатками. Над всем этим хаосом гордо возвышались панероновые каблуки полицейских сапог, владелец которых лениво рассматривал вошедших между носками вытянутых ног, словно сквозь коллиматорный прицел тяжелого полевого плазмобоя. Буч подтолкнул Убогого вперед:
— Вот, господин полицай-премьер… — Он неуклюже сдернул с головы шляпу и переступил с ноги на ногу.
— Этот урод? — В недовольном голосе хозяина комнаты выразилось сомнение.
— Не сомневайтесь, г-господин полицай-премьер, он достаточно крепок. Если бы вы видели его три месяца назад, то удивились бы, что он так хорошо выглядит.
Полицейский снял ноги со стола и, подавшись вперед, уставился на Убогого, затем встал, обошел вокруг него, бесцеремонно пощупал мышцы и оттянул верхнюю губу.
— И это ты называешь «хорошо»?! — прокричал он Грязному Бучу, брызгая слюной. — Да ты смеешься надо мной, вонючка!
Буч, красный как рак, пролепетал:
— Никак нет, ваша честь. — Он торопливо сунул руку за пазуху и выудил оттуда какой-то сверток. — Вот, господин полицай-премьер, мамаша Джонс велела передать. — Буч потерянно развел руками. — Все, что могли, вы уж простите…
Полицейский взял сверток, сунул его, не разворачивая, в карман и сказал уже тоном ниже:
— Черт знает что. — Он подозрительно взглянул на Убогого и с сомнением добавил: — А не подохнет при заморозке?
Буч энергично замотал головой:
— Я же говорю, живучий, как крыса. Полицейский, вздохнув, вернулся к столу и принял прежнюю позу:
— Ладно, передай привет мамаше Джонс, но чтоб в следующий раз «мясо» было качественным. — Он нажал клавишу на пульте: — Эй, Орбах, сучий потрох, быстро ко мне, заберешь «мясо».
Минут через двадцать Убогого привычным пинком впихнули в камеру отправки. В отсеке уже находилось человек сорок, и вряд ли среди них был хотя бы один, кто пришел сюда по своей воле. Когда дюжие охранники приволокли Убогого к внешней двери и, держа оружие наготове, втолкнули в решетчатый тамбур, несколько человек попытались кинуться на решетку, но охранники явно ожидали такого поворота и несколькими разрядами искровиков заставили менее решительных отскочить назад, а самых ярых просто вырубили. Так что появление Убогого в камере было ознаменовано этаким электрическим салютом. Обозленные бунтовщики, прежде чем разойтись по своим углам, усесться на пол и отупело уставиться в стену, излили свой гнев на вновь прибывшего, несколько раз пнув его в ребра. Убогий привычно перетерпел пинки, а когда драчуны разошлись, поднялся на ноги, упрямо стиснув зубы, и принялся осматривать камеру. По дороге из ночлежки он дал себе слово больше не раскисать и теперь намерен был упорно претворять в жизнь свое решение.
— Эй, добрый человек, иди сюда, здесь для тебя найдется местечко.
Убогий повернул голову. Из дальнего угла ему махал здоровенный краснорожий мужик с объемистым брюхом, одетый во что-то отдаленно напоминавшее рясу. Убогий заколебался было, глядя на мужика, но тот выглядел не опаснее других, и он решил принять приглашение. Когда он добрался до мужика, тот приветливо улыбнулся и кивнул на место рядом с собой:
— Садись, добрый человек, и да хранит тебя Господь.
Из-за плеча мужика тут же высунулась чья-то голова и зло прошипела:
— Эй, урод, жратва есть?
Убогий по привычке вжал голову в плечи, но, вспомнив о своем решении, выпрямился и ответил тихо, но твердо:
— Нет.
Последовало заключение:
— Ну ты козел, — а другой голос добавил:
— Глянь, Кабан, у него неплохие шмотки. Пригласивший Убогого человек возмущенно всплеснул руками:
— Прости, Господи, этих людей, зачем вам его вещи, вы же знаете, что через несколько часов мы все останемся нагими и босыми перед нечестивыми фарисеями, использующими создания разума человеческого, дарованного нам Господом нашим, в своих непотребных целях?
— Заткнись, монах, — прорычал первый голос, — а то и тебя пощипаем.
Монах сложил ладони и, прошептав: «Прости мне, Господи, прегрешения мои», слегка повернулся всем корпусом и двинул локтем по кадыку первого из говоривших, да так, что тот отлетел к стене, сопровождаемый изумленным взглядом ошарашенного подельника. А святой отец, не дожидаясь, пока подельник опомнится, хватил и его кулаком по темечку. Тот рухнул на пол. Монах кряхтя поднялся, подхватил обмякшее тело под мышки и отволок к первому, после чего опустился на колени рядом с ними и, молитвенно сложив руки, что-то забормотал. Когда он вернулся к Убогому, в отсеке камеры все еще царило мертвое молчание. Монах опустился на свою циновку и с легким поклоном представился:
— Мое имя — фра Так, добрый человек, — и после короткого молчания простодушно спросил: — А не соблаговолишь ли ты назвать свое?
Убогий пробормотал себе под нос:
— Скорее фра Кулак, — и чуть громче сказал: — Я вряд ли смогу назвать его тебе, святой отец. Мое имя умерло вместе с тем человеком, которым я был раньше. Так что зови меня так, как это тебе больше нравится, а хочешь, — Убогий печально улыбнулся, — стань моим крестным отцом. — Он немного помедлил и тихо добавил все с той же горькой улыбкой: — Накануне нашего паломничества в неизвестный новый мир.
Монах, улыбнувшись в ответ, кивнул головой:
— Со смирением соглашаюсь и с первым, и со вторым, — Он перевел дыхание и с хитрой миной пророкотал: — Нарекаю тебя, раб божий, именем Корн, что на языке уттаров, среди которых я усмирял свою душу последние двадцать лет, означает «Ищущий утраченную силу». — Монах замолчал, наслаждаясь удивлением, написанным на лице Убогого, и, наклонившись к нему, уже тише добавил под дружный хохот сокамерников, которые приняли это за очень удачную шутку: — Что не так далеко от истины, как может показаться. Не правда ли, сын мой?
Холод… Холод, вызывающий дрожь во всем теле, и вата, набившаяся в рот, уши, нос, и песок… Песок под веками, под ногтями, песок в желудке, мошонке и под крайней плотью, и зуд… Убогий почувствовал, что вот-вот закричит в голос от этих невыносимых ощущений, но тут сквозь вату пробились какие-то голоса. Сначала речь была невнятной, будто кто-то гонял рекордер на разной, по большей части низкой, скорости, потом стали проскальзывать отдельные высокие звуки, а спустя несколько мгновений Убогий понял, что различает отдельные слова. Говорили двое. Первый говорил хриплым голосом и шепелявил, словно у него не хватало зубов, второй при каждом слове причмокивал.
— …Такой урод, куда он годится?
— Заткнись, Пристукнутый, чего еще ты ожидал? Или ты думаешь, что «белолицые» делают нам такие подарки к каждому Рождеству?
— Но… до Рождества еще целых два месяца! Второй фыркнул:
— Тем более, идиот. Мы получили это «мясо» просто потому, что им дешевле оформить бесплатную выдачу, чем отправлять его назад. А с тех пор как тут появился новый военный комендант, на нелегальной утилизации можно запросто попасться.
Собеседники ненадолго замолчали, потом первый голос заговорил снова:
— Да он не заработает даже себе на еду!
— Заработает, в крайнем случае позовем Пыхтягу, чтобы он отрубил ему ногу по ягодицу, может, еще и левую руку, да на морде шрамы сделаем побольше, и пусть Белобрысая Грета берет в свою команду, в развлекательный центр. Будет ветераном. Здесь не внутренние планеты — после Зовроса, Нупатки и Нового Магдебурга народец изрядно напуган и защитничку-инвалиду накидают мелочишки.
— Белобрысая возьмет себе большую часть дохода, а нам останутся крохи! — недовольно пробурчал первый.
— А что делать? — безнадежным тоном возразил второй. — Если у этого парня не найдется никаких иных талантов, другого выхода нет.
Наступило молчание. Потом второй проворчал:
— Что-то он долго не просыпается…
— А может, уже проснулся? Второй хмыкнул:
— Да нет, когда «оттаиваешь» после заморозки, тебя так корчит, что орешь как резаный. По себе знаю, — добавил он после паузы, — самого привезли таким же мороженым куском мяса двадцать лет назад.
— Всех нас так привезли. Но я не о том. Глянь на него — может статься, они заморозили готовый труп.
— Не думаю. Они же не знали, что это мясо достанется нам, а с «Копями Рудоноя» такие штуки не проходят. В позапрошлом году их попробовала было надуть одна фирма с Эмблона, так Игенома доложил мадам Свамбе, та даже не стала крутить хвосты своим юристам, а просто послала на Эмблон парней из «грязной конторы», и те ребятки больше уже никого не обманут. — Говоривший умолк и тут же снова заговорил: — Ну да ладно, он действительно что-то долго в ступоре, ну-ка я его…
Убогий почувствовал, как его руку поднимают, прижимают что-то, и в тот же миг его пронзила острая боль. Прислушиваясь к разговору, он как-то отвлекся от мучительных ощущений, и вот теперь они вернулись вновь, с еще большей силой. Убогий дернулся и застонал. Первый голос удовлетворенно произнес:
— Видишь, живехонек. Его собеседник возразил:
— Что-то мне не верится, что он на что-то способен. А может, оттяпаем ему ногу прямо сейчас, пока он еще еле шевелится? А то потом вопить начнет.
— Погоди, сначала давай обсудим. Кто его знает, на что он еще годен? А вдруг нога у него и есть самое ценное, потом локти себе будем кусать.
Второй недоверчиво цокнул языком:
— Если бы от него был какой-то прок, нам бы он не достался.
Первый хмыкнул:
— Когда ты вот так же лежал на столе, будто кусок оттаявшей мертвечины, о тебе тоже ничего хорошего сказать было нельзя. Однако, как видишь, я нашел, как приспособить твои таланты.
— Я — другое дело.
— Ну-ну…
Они снова замолчали. Не было слышно ни звука. Убогий почувствовал, что оцепенение почти прошло, и решился открыть глаза.
— Ты смотри, какой шустрый, уже глазами хлопает, — радостно сказал первый голос. — Я, помнится, как очнулся, так почти час не мог даже через губу переплюнуть, а этот… — Убогий почувствовал какое-то неясное движение, и тот же голос закончил: — А ты говорил — труп, труп.
Убогому удалось наконец сфокусировать зрение, и он посмотрел вбок. Рядом с ним стояли, возбужденно его разглядывая, двое всклокоченных старичков с седыми бородами, усами и волосами. Лет им было, наверно, не меньше чем по сто восемьдесят на брата. Убогий попытался пошевелить языком, но это получилось лишь с третьей попытки:
— …е а?
— Чего?
— …де я?
— А-а… — Старички обрадовано закивали. — На Рудоное, где ж еще, аккурат в Первой штольне.
Убогий устало прикрыл глаза и задумался. Голова работала пока не очень хорошо, в памяти наличествовали провалы, но, скорее всего, это было следствием того, что он еще не до конца «оттаял». Убогий попытался прикинуть, сколько времени прошло с тех пор, как он покинул Варангу, но понял, что без дополнительных данных этого не сделать. Во всяком случае, вряд ли больше полугода. Транспорты с «мороженым мясом» очень медлительны, но и они добираются до самой дальней точки освоенного людьми пространства месяцев за восемь — десять максимум. Тут в его памяти всплыла картина отправки. Фра Так оказался прав. С момента его появления в отсеке прошло около двух суток, на протяжении которых Убогий был занят только тем, что дремал, слушал нескончаемую болтовню монаха и, памятуя о своем решении, пытался потихоньку делать кое-какие упражнения. К его немалому удивлению, некоторые упражнения получались как бы сами собой. Как будто он когда-то уже делал их и его тело помнило, с какой силой и в какой последовательности напрягать разные группы мышц. Свет в камере горел круглосуточно, хотя в ночные часы он слегка тускнел. Однако ни один разумный хозяин не станет тратить деньги на содержание «мороженого мяса» в камере отправки слишком уж долго. Так что стоило лампам после второй «ночи» вновь вспыхнуть в полную силу, как из забранного решеткой отверстия громкоговорителя раздался вой сирены, способный поднять даже мертвого из могилы глубиной в десять ярдов. Фра Так, как обычно проболтавший всю ночь и только за полчаса до того прекративший балагурить и выспрашивать все и вся у окружающего люда и прикорнувший привалившись к стене, моментально вскочил и, подхватив одной рукой свой объемистый мешок за лямки, а другой Убогого за шиворот, проворно ринулся к дальней стене, стараясь пробиться к самой ее середине. Спустя несколько мгновений сирены смолкли, а решетка, отделявшая отсек от небольшого тамбура, вдруг вздрогнула и медленно двинулась на них. Несколько горячих голов бросились было на решетку, то ли собираясь каким-то образом остановить ее движение, то ли просто от отчаяния, но тут же стало ясно, что подобные фокусы предусмотрены конструкцией. По прутьям пробежала искра, раздался треск, и незадачливые борцы с воплем отскочили назад. Некоторое время решетка двигалась вперед, прижимая людей к дальней стене и заставляя их равномерно распределяться вдоль нее. Все это сопровождалось воплями и яростными тычками, когда крайние, пытаясь избежать прикосновения к решетке, остервенело вбивались в плотную толпу у стены, расталкивая более расторопных, но менее крепких, однако фра Так сумел не только удержать занятое положение, но и ворот Убогого. Наконец, когда все присутствующие расположились равномерной плотной линией вдоль стены, а между лопатками крайних и прутьями с трудом можно было просунуть ладонь, решетка остановилась. Затем из динамика вновь послышался вой сирены и скрипучий голос произнес:
— Не шуметь, не толпиться, заходить по одному. В следующее мгновение стена, к которой они были прижаты, поползла вверх, открывая ряды черных проемов в форме вытянутых овалов. Фра Так тут же рванул вперед и, ловко проскочив перед носом соседей, заскочил в ближайший проем, швырнув Убогого в соседний и рявкнув на прощание:
— Удачи, парень!
Позади раздался разочарованный вопль, но за спиной Убогого уже закрывалась, мягко шурша, овальная задвижка, и он оказался в небольшом помещении, напоминавшем круглый металлический стакан. Перед лицом осветился небольшой экранчик. Убогий, которого фра Так изрядно помял во время героического прорыва на выбранное место у стены и борьбы за его сохранение, воспользовался моментом и попытался прислониться к стене, но его тут же тряхнуло разрядом тока, а на экранчике появилось изображение сурового мужского лица со стесанным подбородком, словно у хорька, и визгливый голос проорал:
— Стоять прямо, левую руку просунуть в отверстие слева у плеча.
Фра Так немного рассказал Убогому о том, как происходит заморозка. Сначала в кровь вводили сорокапроцентный раствор номия, который должен был подготовить тело к быстрому восприятию низких температур и скомпенсировать расширение жидкости при замерзании, чтобы свести к минимуму потерю клеток. Когда номий проникал в мельчайшие кровеносные сосуды и лимфотоки, тело превращалось в идеальный температурный проводник и замораживание происходило мгновенно. В идеале никаких повреждений быть не могло, по прошествии времени заледенелый кусок мяса, в который превращался человек, столь же мгновенно разогревался, после чего достаточно было удалить из организма номий, что можно было сделать простым уколом специального нейтрализатора, разлагающего препарат, и вколоть стимулятор. Жаль только, что человек при этом оставался в сознании до последнего момента, а номий имел свойство при температурах выше пятидесяти градусов по Фаренгейту быстро менять структуру, теряя эффективность. Вот почему фра Так был столь несолидно тороплив. У тех, кто попал в камеру заморозки первым и получил самый свежий номий, было больше шансов остаться нормальным. Впрочем, это касалось лишь тех случаев, когда на эту партию рабочих не поступило «специального» заказа. Ведь на некоторых работах вполне достаточно дебилов, а проблем с ними возникает несравненно меньше, чем с нормальными.
Убогий с опаской покосился влево, но экранчик сердито мигнул, и он торопливо вставил руку, куда приказали. Плечо мгновенно обхватила плотная манжета, и Убогий почувствовал, как в вены вошли иглы. Тут же в кровь начал поступал раствор номия, и новоявленное «мороженое мясо» почувствовало сначала сухость во рту, а потом по жилам начала разливаться боль. Через несколько минут — или часов? — манжета, удерживавшая руку Убогого, разжалась, изображение на экранчике, которое он уже с трудом мог различить, удовлетворенно кивнуло и рявкнуло:
— Внимание! Стоять в центре, голову держать прямо, руки опустить вниз и прижать к бокам.
В следующее мгновение сверху упал узкий металлический цилиндр морозильника и из его толстых стенок ударили струи жидкого азота.
Когда замороженное тело ухнуло в открывшийся в полу люк и, дребезжа, скользнуло по лотку на транспортерную ленту, контролер, наблюдавший за процессом с экрана, нажал на кнопку и впустил следующего.
Убогий очнулся от воспоминаний. Голосов больше не было слышно. Он попытался повернуть голову, чтобы лучше рассмотреть место, где оказался. Это удалось сделать не до конца, но кое-что стало видно. Убогий лежал плашмя, причем на мягком или твердом — неизвестно, тело пока этого не ощущало. Над головой тянулись какие-то трубы, а сквозь забивавшую уши вату, которая, наверное, была не чем иным, как ощущением — просто слух еще не восстановился полностью, — слышался гул каких-то машин. Чуть дальше виднелась часть обшарпанной стены с изрядной дырой, из которой торчала ржавая арматура, на ее отогнутых прутьях висело какое-то тряпье. Убогий собрался с силами и дернул шеей. Тело тут же пронзил новый приступ боли, но он все же сумел повернуть голову еще на ладонь. Однако ничего больше рассмотреть не успел. Тряпье, загораживавшее вход, раздвинулось, и внутрь протиснулся один из старичков:
— Ого, да мы уже совсем очухались. Что ж, парень, тогда тебе надо знать, что теперь ты собственность Гугнивого Марселя, то есть меня, и Пристукнутого Пита. И первое, над чем тебе надо подумать, это как ты будешь приносить нам доход. Если ничего не придумаешь, мы сделаем это сами, и, клянусь гремлинами Рудоноя, тебе это не понравится. — С этими словами он задрал Иву подбородок и, потянув за некое подобие ошейника у него на шее, поднес к его глазам бирку, на которой было написано: «…тело серия УГТи b129734503 выдано со склада компании „Копи Рудоноя“ 25 апреля 3594 года Марселю Пруа и Питу Сукенрою и является их собственностью в течение пяти лет со дня выдачи из акриогенного центра или до того момента, когда они сами решат вернуть ему гражданские права».
Так начался его первый день в штольнях Рудоноя. Уже три месяца Убогий жил в Первой штольне. Рудоной был кислородной планетой, на которой, однако, существование людей было возможно только в условиях искусственной атмосферы. На этой планете что-то было с избытком, чего-то не было вовсе. Содержание кислорода в атмосфере было так велико, что растения не потрудились даже изобрести что-нибудь вроде фотосинтеза, а люди, попробовавшие дышать местным воздухом без специальных фильтров, через несколько минут становились жертвами кислородного опьянения. Температура на экваторе позволяла даже в глубокой тени запекать яйца в песке, хотя небо над планетой было постоянно затянуто плотным слоем облаков, а брызги местного океана, попав на кожу, могли вызвать ожог. С другой стороны, на планете почти не было металлов. Вернее, их почти не было в ее коре. Где-то там, под тонким слоем базальта, едва достигавшим толщины пятнадцати километров, клокотал раскаленный металл, которому, однако, вряд ли когда-нибудь суждено было быть извлеченным на поверхность. Планета не представляла интереса для терроформирования, ибо находилась слишком близко от звезды. И единственной причиной, почему здесь жили люди, был каронит — исходный материал для производства реакторных сердечников. Его можно было изготавливать и искусственным путем, но себестоимость такого каронита была так высока, что даже при содержании этого минерала в местных породах на уровне всего 0,05 процента и гигантских затратах на обеспечение жизнедеятельности в местных условиях доходов хватало, чтобы не только окупать содержание колонии, насчитывавшей почти триста сорок тысяч человек, но и обеспечивать солидную прибыль. Каронит располагался в коре планеты практически равномерно, слегка увеличивая концентрацию на глубине от одного до полутора километров, поэтому, когда встал вопрос о выборе местоположения колонии, компания «Копи Рудоноя» поступила просто. Колония была заложена на глубине наиболее концентрированного залегания каронита, а место на поверхности, куда выходил ствол шахты и где был устроен космопорт, выбрали, руководствуясь соображениями экономии и географическими факторами.
Вся жизнь колонии была сосредоточена в штольнях. Перед началом разработок компания провела исследования и определила наиболее оптимальный размер подземной выработки, руководствуясь при этом в первую очередь финансовыми приоритетами. То есть штольня должна была обходиться как можно дешевле. Поэтому, когда горнорудные машины, выгрызая и измельчая породу, достигали определенной границы, за которой, несмотря на специальные технологии, используемые для упрочнения породы, возникала угроза обрушения штольни, работы прекращались и все машины по проделанному в стене штольни тоннелю переправлялись в следующую точку, расположенную, как правило, в нескольких километрах от старого места, оставляя за собой выплавленные в скальной породе воздуховоды, тоннели, неисправное оборудование и опорожненные емкости. Образовавшиеся же пустоты обживали иные существа. Первыми на освободившееся место приходили крысы. Никто не мог понять, как крысы попали на Рудоной, а главное — как они могли здесь существовать и чем питались. Однако факт оставался фактом — в мире, где человек мог существовать только в искусственных подземных полостях, с помощью механизмов заполняемых специально приготовленным, очищенным и охлажденным воздухом, крысы чувствовали себя настолько комфортно, что, расплодившись, стали серьезной проблемой для администрации. Следом за крысами в брошенных штольнях появлялись люди. Это были по большей части бывшие рабочие шахт, которые больше работать либо не хотели, либо не могли из-за увечий или преклонного возраста. Впрочем, последних было мало, редко кто из «оттаявших» доживал до старости, хотя находились и такие. Но большинство среди населения старых штолен составляли все же те, кто сбежал из рабочих казарм или был выкинут оттуда из-за увечья, потому что компании было гораздо выгоднее привозить свежее «мясо», чем оплачивать регенерацию старого. Здоровье во все времена было дорогим товаром. По существу, эти люди были теми же крысами и существовали скорее милостью компании, которая не обращала внимания на то, что из ее энергетических сетей по подпольным самодельным шунтам уходит некоторая часть энергии. Уж чего-чего, а энергии на Рудоное всегда было предостаточно. Зато у компании всегда был некий резерв рабочей силы. Так что если запаздывал очередной транспорт с «мороженым мясом» или на каком-то участке возникал прорыв, компания просто отправляла сотню надсмотрщиков в старые штольни, и спустя несколько часов требуемое количество рабочих рук уже приступало к работе.
Первая штольня называлась так потому, что именно с нее начинались «Копи Рудоноя». Когда-то в ней располагались все административные службы и даже квартиры управленцев, а энергостанция находилась там до сих пор. Так что эта штольня была построена не в пример прочнее других, и поэтому, хотя уже пустовали и Вторая, и Третья, и Четвертая штольни, большинство людей-крыс ютились именно в ней. И среди этих отщепенцев тоже существовало свое сословное деление. Около сотни человек составляли аристократию Первой штольни. Компания устроила в Пятой штольне развлекательный центр с казино и стриптиз-барами, и люди-крысы с наиболее любопытными уродствами демонстрировали там своего рода местную экзотику, придавая особую пикантность заведению, которое, кроме всего прочего, было единственным на всю обитаемую людьми часть Галактики центром развлечений, расположенным в подземной выработке на глубине почти полутора километров. Заправляла всем этим Белобрысая Грета, женщина с обезображенным лицом, о которой ходили слухи, будто когда-то она была секретаршей и любовницей главного администратора, а нынешний свой вид приняла, когда стала слишком давить на шефа. Так это было или не так — точно никто не знал, однако Белобрысая Грета цепко держала в своих пухлых руках все нити полуофициального нищенства, и без ее одобрения ни один из нищих не мог попасть за металлические двери тамбура, ведущего в Пятую штольню. Второе сословие составляли тоннельные воры, ведь, хотя компания закрывала глаза на то, что люди-крысы влезали в ее энергосети, все остальное им приходилось добывать самим. Компания бдительно охраняла свои запасы, а в этом мире человеку было просто не прожить без довольно большого набора относительно сложных приспособлений. Поэтому третьими от верха шли владельцы мастерских, ведь любое техническое устройство требовало подзарядки батарей, к тому же всякий механизм использовался здесь до тех пор, пока не разваливался окончательно. «Оттаявшие» в своем большинстве были представителями дна и в своих родных мирах, а все технические специалисты работали здесь по контракту. Так что людей, хоть немного разбиравшихся даже в простейших приборах, в Первой штольне можно было пересчитать по пальцам. И хотя основная часть мелких мастерских, как правило, выполняла только одну работу — заряжала севшие аккумуляторы, уже это было немало. Ибо тем главным, что превращало человека-крысу из отбросов Первой штольни в уважаемого хозяина мастерской, было наличие отводка от ближайшего энергокабеля. А людей, которые могли правильно подсоединить шунт, во всей Первой штольне было всего трое. И они брали за свои услуги столько, сколько составляла, по их мнению, «справедливая цена». Еще ниже на иерархической лестнице располагались владельцы каких-либо технических устройств, которые могли давать их напрокат, самыми же отверженными были те, что звались «свежее мясо», — новички, которые сбежали из рабочих казарм или от которых «Копи Рудоноя» отказались сами. Таких было большинство, ибо люди-крысы, в отличие от своих четвероногих и хвостатых тезок, редко выдерживали в Первой штольне больше двух-трех лет. Долгожителей было мало, и они были известны всей штольне. Так что хозяева Убогого были люди знаменитые, что, впрочем, никак не отражалось на их статусе и достатке.
Убогий получил работу в крошечной мастерской, принадлежавшей малоприятному субъекту по имени Крысиный Помет. Это было удивительно, но заморозка не только ничуть не повредила Убогому, но даже, похоже, пошла ему на пользу. На его руках каким-то странным образом наросло немного плоти, шрамы подзатянулись, и даже слабость накатывала не так часто, как раньше. И когда Убогий окончательно оправился после «оттаивания», как здесь называли посткриогенный синдром, оказалось, что он уже может довольно крепко держаться на ногах. Хотя выглядел он все еще довольно отталкивающе. В любом месте, кроме Первой штольни Рудоноя, Убогого вряд ли впустили бы даже в заднюю дверь мало-мальски приличного дома, но здесь, среди «оттаявших» самого низкого пошиба, его уродство было скорее нормой, чем исключением. Убогому казалось, что до сих пор он нигде и никогда не встречал такого количества изуродованных лиц, изувеченных или парализованных конечностей, беззубых ртов и лысых черепов. Так что здесь никому не было дела до того, как он выглядит. Поэтому, когда он, пройдя следом за Пристукнутым Питом, бойко постукивавшим своей клюкой из гнутого куска пластиковой трубки, между кучами битого камня, из-за неоднократных камнепадов завалившими нижний уровень Первой штольни, добрался до вывески из потрескавшегося пластика, на котором было грубо намалевано изображение дугового паяльника, то, несмотря на нескрываемый скептицизм хозяина, оказалось, что тут-то он и сможет показать, на что способен. Хозяин небрежно предложил Убогому «посмотреть» галогенный фонарь. Он взял фонарь, повертел его в руках и совсем уже было собрался положить на место, но тут в голове что-то засвербило. Убогий еще раз внимательно оглядел фонарь. Похоже, он когда-то имел дело с подобными штуками. И что-то подсказало ему, что попытка вспомнить это будет не совсем безнадежной. Убогий присел на корточки, отыскал среди мусора на полу расплющенный гвоздь и склонился над фонарем.
Он просидел над ним полтора часа. И когда владелец мастерской уже совсем было собрался дать ему от ворот поворот, фонарь наконец заработал. Сей факт поверг владельца мастерской в изумление, и Убогий был немедленно принят на работу.
Когда Убогий немного разобрался в принятой местными умельцами технологии ремонта и зарядки батарей, то, опираясь на непонятно откуда взявшуюся уверенность в том, что когда-то он был большим докой по этой части, попытался объяснить хозяину пагубность общепринятой практики. В мастерских Первой штольни следовали принципу: «Набивай под завязку», поэтому аккумуляторы обогревателей, переносных буров, пил, регенераторов, плиток, местных повторителей, ножей и фонарей после нескольких десятков перезарядок летели ко всем чертям. Убогий же откуда-то знал, что, если четко выдерживать оптимальный уровень наполнения, время работы на одной зарядке уменьшается всего на десять — двенадцать процентов, зато ресурс перезарядок возрастает больше чем на порядок. Но когда он сказал это хозяину, тот замахал руками:
— Если после нашей зарядки фонарь Хромого Паука или Стервы проработает хоть на сутки меньше, чем после зарядки в другой мастерской, они тут же устроят скандал и больше у меня не появятся.
Убогий сделал еще одну попытку:
— Да, но тогда они смогут пользоваться аккумулятором в десять — пятнадцать раз дольше, что с лихвой покроет расходы на лишнюю зарядку.
Хозяин покосился на него и недовольно буркнул:
— Ты вот что, «свежее мясо», клиентуру мне не отваживай. Хотят люди, чтобы я заряжал столько, значит, буду заряжать. А сколько протянет их машинка — это их проблемы.
Убогий пожал плечами и принялся за работу. В конце концов, это было и не его делом. Вскоре слава об умельце из дальней мастерской разнеслась по всей Первой штольне, и хозяин начал делать настойчивые предложения Гугнивому Марселю о продаже работника. И старик уже начал склоняться к этой мысли, когда Убогий, собравшись с духом, предложил ему открыть собственную мастерскую.
— Нам же не на что нанять мастера, чтобы сделал отводок.
Убогий, который за последнее время исполнился изрядной уверенности в себе, с усмешкой возразил:
— Ну, это не обязательно. Здесь полно мастерских, которые только и делают, что качают энергию с шунтов, зато таких, которые бы действительно умели чинить, практически нет. Так почему бы нам не заняться починкой.
Гугнивый Марсель недоуменно посмотрел на него и медленно, словно растолковывая что-то неразумному ребенку, сказал:
— Ты не понимаешь. Нет шунта — нет мастерской. Убогий поморщился. Похоже, шунт здесь считается непременной принадлежностью мастерской, чем-то вроде отличительного знака, даже фетиша. Что ж, это не проблема.
— Ну, раз так, то я сам проведу шунт. Гугнивый Марсель изумленно воззрился на него:
— Ты?! Убогий кивнул:
— Да, но только если вы снимете с меня это. — Он показал на ошейник.
— Да ты что?! — вскипел старик, возмущенный столь серьезным ущемлением своих прав, но Убогий перебил его:
— Подумай, достаточно мне сделать шунт — вы уже становитесь владельцами мастерской, а ведь я собираюсь еще и работать в ней.
Гугнивый Марсель задумался. Все это выглядело очень заманчиво, но он боялся продешевить.
— Лучше я продам тебя в ту мастерскую. Хозяин обещал дать хорошую цену.
— И потом будешь локти кусать, видя, что он заработал на мне в несколько раз больше, чем заплатил вам, — насмешливо сказал Убогий.
Такой вариант старику в голову не приходил, он сердито посмотрел на свою строптивую собственность и отвернулся. Несколько минут слышалось только сопение старика, потом он растерянно протянул:
— Погоди, дождемся Пристукнутого Пита. Вечером, после яростной перебранки, сопровождавшейся плевками и швырянием мисок. Убогий наконец получил вольную. Когда Гугнивый Марсель, все еще ворча, снял с его шеи ошейник, делавший его всего лишь телом серии ТТи b129734503, Убогий облегченно вздохнул. Этот виток судьбы привел его на самое дно пропасти, о существовании которой в своей прежней жизни он, наверное, и не подозревал, но, судя по всему, сегодня он наконец оттолкнулся от ее дна. Оставалось совсем немного. Всплыть и… вспомнить.
Стоватор Игенома, главный администратор концессионной компании «Копи Рудоноя», стоял у окна кабинета и смотрел на теряющееся вдали пространство Седьмой штольни. Она закладывалась как место, куда можно было бы перевести административные службы, и в целях безопасности была несколько меньше обычных размеров. И все равно достигала в высоту почти семисот метров, а по окружности — более семи километров. Кромешную тьму, которая просто немыслима на поверхности, кое-где рассеивали цепочки огней транспортных маршрутов и шары уличного освещения жилой зоны административного городка. Вдалеке смутно виднелся гораздо более скудно освещенный массив рабочих казарм, мастерских и технических служб, а в полутора километрах, у самой стены, сверкала огнями площадка лифтовых шахт. Все это было частью его мира, мира, в котором он был полновластным хозяином. До сегодняшнего дня.
Он знал, что проиграл. Вероятнее всего, сегодня его последний день в нынешней должности, но даже если это и не так, все равно ему осталось недолго. Он провел на Рудоное почти двадцать лет. Здесь выросли его дети, здесь умерла жена. Он создал эту компанию своими руками, и это не было только фигуральным выражением. Ведь, когда «Копи Рудоноя» только начинались, обвалы случались регулярно, и тогда всем, включая главного администратора, частенько приходилось брать в руки старую добрую лопату и откапывать заваленную технику. Методики расчетов прочности штолен тогда были еще слишком ненадежны, поскольку в то время знания о недрах Рудоноя были скудны, а опыта не было вообще. Никто не строил прежде полностью заглубленные колонии, да еще на такой глубине. Так что и ему пришлось тогда изрядно помахать лопатой, ибо если начинались обвалы, то они шли волнами в течение нескольких часов, и в конце концов вся техника, которую не удавалось вывести из-под обрушившейся породы, оказывалась совершенно непригодной к ремонту. Тогда на его руках были мозоли от черенка лопаты. Стоватор Игенома поднес к лицу свои крупные руки, посмотрел на ладони, на которых, правда, уже не осталось и следа от мозолей, и вздохнул. Счастливое было время — люди работали здесь не только ради денег, они мечтали покорить этот мир, заставить его служить человеку. В то время здесь не было ни одного «оттаявшего». Но потом у компании появились другие хозяева, превыше всего была поставлена финансовая целесообразность, и все изменилось. На Рудоной потоком пошли «оттаявшие», высококвалифицированный персонал, управлявший сложнейшими машинами, стал повсеместно заменяться ими, хитроумные машины — простыми в управлении ротационными проходческими щитами, которые часто ломались, калеча механиков, но зато очень дешево стоили, а в Первой штольне, где прошли самые счастливые годы Стоватора Игеномы, поселились люди-крысы. Главный администратор прислонился лбом к холодному стеклу. Сегодня ему предстояло дать последний бой. Полчаса назад с поверхности сообщили, что в космопорту приземлился шаттл, на борту которого на Рудоной прибыл представитель самой мадам Свамбе-Никатки, и главный администратор знал, чем вызван его визит. Разработки велись уже в Восьмой и Девятой штольнях, и потому пора было переносить энергостанцию из Первой штольни в Шестую. А в Третьей смонтировать новую обогатительную фабрику, убрав ее с поверхности, где расходы на противодействие бешеной атмосфере Рудоноя были слишком высоки. Но всего этого нельзя было сделать, не наладив переброску отвалов пустой породы в Первую и Вторую штольни. Во всяком случае, таким был наиболее дешевый и простой вариант, представленный финансовым и инженерным отделами фирмы. И хотя против него очень резко выступал начальник службы охраны, заявлявший, что потери на операции по очистке штолен от людей-крыс съедят все выгоды проекта, высшее руководство материнской компании, судя по всему, склонялось к этому проекту. А Стоватор Игенома стал на сторону начальника охраны. Это произошло не само собой — он был уверен в своей правоте, хотя не мог подтвердить правильность своего варианта с цифрами в руках. Просто его двадцатилетний стаж администратора подсказывал ему, что этого делать нельзя. Он не мог смириться с самой мыслью о том, что придется каким-то образом затронуть людей-крыс. К этому его побуждали не одни только финансовые соображения — в его душе было живо ощущение, хотя и неясное, своего родства со всеми теми, кто вместе с ним дышал воздухом этих штолен. Нет, никто не мог бы упрекнуть главного администратора в сентиментальности. Во всяком случае, когда возникала необходимость действовать жестко в отношении людей-крыс, он делал это без колебаний. К тому же не это ощущение было основной причиной его несогласия, а что-то другое, более глубинное, на уровне подсознания, какая-то внутренняя уверенность в том, что, хотя в представленном молодым амбициозным директором финансового департамента плане все выглядело убедительно, его выполнение приведет к катастрофе. Однако, когда Игенома отверг это предложение, причем в довольно резкой форме, директор финансового департамента затаил обиду и обратился напрямую к Инсату Перье, финансовому советнику мадам Никатки. Тому план понравился, о чем мистер Перье и оповестил господина главного администратора два месяца назад. А сегодня он прилетел, как было сообщено с борта шаттла, «для ознакомления с ситуацией и уточнения некоторых деталей». Но главный администратор был слишком опытным бюрократом, чтобы не понимать: за этой, казалось бы ничего не значащей, фразой скрывается его отставка.
Блок лифтовых шахт осветился ярким светом. Это означало, что с поверхности прибыла очередная лифтовая кабина. Стоватор Игенома оторвался от своих размышлений и посмотрел туда, где располагался огромный стол, скрывавший под своей идеально гладкой поверхностью множество чрезвычайно полезных приспособлений. Ждать пришлось недолго. Со стороны стола послышался сухой щелчок, и мелодичный голос секретарши произнес:
— Господин главный администратор. Господин Инсат Перье покинул приемный зал лифтовой шахты VI?. Игенома поморщился и кивнул:
— Хорошо, спасибо.
— Рады служить на благо Рудоноя, — привычно приветливо отозвалась секретарша, а главный администратор вздохнул.
Конечно, следовало бы встретить столь важную персону в приемном зале, но какого черта… Ведь этот самоуверенный индюк приехал его снимать, так что обойдется — Он усмехнулся столь детскому проявлению своей обиды и, тяжело вздохнув, направился к выходу из кабинета. Ведь, если он не встретит Инсата Перье хотя бы в вестибюле офиса, это может плохо отразиться на размере выходного пособия. А ему надо было еще оплачивать обучение дочери.
Когда большие зеркальные двери вестибюля распахнулись, главный администратор привычно натянул на лицо слащавую улыбку с оттенком деловитой усталости и, протянув руку вперед, энергично, но с достоинством двинулся навстречу высокому гостю, по пути отметив, что Грегори Экрой, тот самый амбициозный сопляк, что обратился через его голову к Инсату Перье, уже успел затесаться среди толпившихся за спиной господина финансового советника высших администраторов компании, поспешивших засвидетельствовать свое почтение столь важному лицу. Все они несколько отстраненно, некоторые даже с насмешкой, взирали на Стоватора Игеному В их взглядах читалось только одно слово: «Бывший». Инсат Перье был известен жесткостью своих решений, поэтому чиновники пребывали в напряженном ожидании ледяного: «Добрый день, господин БЫВШИЙ главный администратор», ибо эта фраза в различных вариантах, в зависимости от того, к кому была обращена, была давно известна в среде менеджеров (именно так господин Перье приветствовал руководителей компаний, в результате его хитроумных манипуляций внезапно оказавшихся в цепких руках всемогущей мадам Никатки, появляясь в их офисе). По их мнению, наступил подходящий момент, чтобы повторить ее еще раз. Однако господин финансовый советник удивил всех. Он широко улыбнулся, шагнул вперед и, схватив обеими руками протянутую руку главного администратора, громко и радушно проговорил:
— Очень рад приветствовать вас, господин Игенома. Мадам Никатка просила передать вам самые лучшие пожелания.
По рядам менеджеров пронесся вздох изумления, а главный администратор почувствовал, как у него отвисает нижняя челюсть. Но он прошел слишком хорошую школу, чтобы демонстрировать свое удивление долго. Игенома мгновенно восстановил на лице прежнее выражение и в свою очередь захватил пухлую ручку финансового советника в свою лопатообразную ладонь.
— Искренне польщен, господин Перье, прошу передать госпоже Никатке горячую благодарность за столь благожелательную оценку моих скромных заслуг. — Не выпуская руки высокого гостя, он повернулся и указал на дверь кабинета: — Прошу. — И оба они прошли внутрь.
На следующий день Стоватор Игенома поднялся довольно рано. Вчерашний вечер был заполнен всякими мелочами, приятными и не очень. Он представил господину Перье высший инженерно-административный персонал компании, хотя вряд ли в этом была необходимость. За те пятнадцать лет, что он работал под руководством мадам Свамбе-Никатки, главный администратор успел отлично изучить ее стиль руководства и прекрасно представлял себе, что досье на весь руководящий персонал компании, собранные административной группой мадам, наверняка составляли пачку распечаток толщиной не менее руки на каждого. И уж конечно, финансовый советник мадам, прежде чем отправиться на Рудоной, не мог не ознакомиться с ними достаточно внимательно. А вероятнее всего то, что господин Перье по каким-то своим причинам уже давно не выпускал из виду компанию «Копи Рудоноя». Уж слишком быстро он отреагировал на предложение того сопляка. Во всяком случае, когда Стоватор Игенома после всей суматохи добрался наконец до своих апартаментов и получил возможность спокойно поразмышлять, он пришел именно к такому выводу. Это могло означать только одно — то, что, несмотря на утреннюю сцену в вестибюле, его отставка предрешена. А неожиданная отсрочка вызвана лишь тем, что господин Перье готовит, очевидно, очередную блестящую комбинацию и пока не успел закончить приготовления. Главный администратор решил не расслабляться и быть начеку. Господин Перье двигал людьми как пешками на шахматной доске, придерживаясь при этом рискованного стиля игры с многочисленными жертвами фигур. Хотя, надо признать, он был гениальным игроком.
Игенома умылся и отключил кухонный комбайн, достав из отсеков свежие тосты, горячий кофе и яичницу с беконом. С тех пор как сын окончил университет, а дочь уехала в колледж, Игенома хозяйничал самостоятельно. Что с учетом всех этих бытовых устройств, которыми напичкала дом его покойная жена, оказалось совсем несложно. После скромного завтрака он оделся и направился к двери. Ровно в семь сорок у дверей его апартаментов остановился служебный «роллс-ройс». Главный администратор не любил этот породистый, как чистокровная английская лошадь, лимузин, чаще пользуясь для разъездов обычным техническим магнитоптером, лишь слегка переоборудованным. Но пребывание столь высокого гостя обязывало к соответствующему антуражу. К тому же вчера вечером господин Перье попросил показать ему колонию, и Стоватору Игеноме ничего не оставалось, как воспользоваться этим символом престижа.
Пока машина ехала по улицам административного городка, главный администратор мучился одним вопросом. Он знал; что господин Перье взвешивает КАЖДОЕ слово, которое изрекает. И отчаянно пытался понять, почему господин Перье вчера попросил показать ему не КОМПАНИЮ, а КОЛОНИЮ.
Господин финансовый советник уже ждал его в офисе. Рядом с ним отирался какой-то тип с холодными рыбьими глазами, прибывший вместе с ним и весь вчерашний вечер молча проторчавший рядом (его имя и лицо показались Игеноме странно знакомыми, но он никак не мог вспомнить откуда). Когда оба с непроницаемыми лицами уселись на мягкий диван «роллс-ройса», у главного администратора екнуло сердце. Уж очень выражение лица господина Перье отличалось от того, что он демонстрировал вчера вечером. Всю дорогу до Восьмой штольни господин Перье молча слушал пояснения, с непроницаемым видом, лениво рассматривая сквозь прозрачный бронепластик окна стены тоннеля и проносившиеся мимо грохочущие самоходные проходческие щиты с чумазыми горняками за рычагами управления.
— Они все «оттаявшие»? — вдруг спросил странный попутчик, и Стоватор Игенома вспомнил, где он его видел. Полковник Эронтерос. Палач Убийны. Лет пять назад в одной из колоний-поселений начался бунт. Концессионная компания, владеющая лицензией на эту планету, попыталась навести порядок своими силами, но сделала только хуже. На планете начались настоящие бои, благо планета была земного типа и партизанам было где развернуться. Тогда для наведения порядка было принято решение использовать войска под мандатом ООН. Мандат на посылку войск был выдан королевству Инката, на что не было никаких особых причин, кроме опасения каждой из великих держав предоставить кому-то из соперников лучшие возможности для закрепления за собой новой колонии.
Командовать экспедиционной бригадой было поручено молодому, но уже прекрасно зарекомендовавшему себя полковнику Эронтеросу, блестящему отпрыску благородного, но обедневшего семейства. Спустя две недели после прибытия войск на планету в колонии наступило полное спокойствие и прибывшим эмиссарам межпланетного сообщества был представлен доклад о четком проведении миротворческой посреднической миссии. Все средства массовой информации взахлеб превозносили полковника Эронтероса, уже ставшего к тому моменту бригадным генералом.
Молодой генерал купался в лучах славы и строил амбициозные планы на будущее. Все это продолжалось до тех пор, пока из джунглей не выбралась небольшая группа повстанцев, среди которых находился известный журналист межпланетного канала новостей с Нового Вашингтона. Когда этот канал запустил в эфир привезенные им материалы, все человечество было повергнуто в шок. Умиротворение колонии наступило столь быстро потому, что повстанцы были безжалостно уничтожены. Для этого полковник Эронтерос использовал средство, которое еще тысячи лет назад, когда человечество только вышло за пределы атмосферы своей родной планеты, было запрещено как варварское и бесчеловечное. Это были отравляющие газы. Как показало расследование, сразу после приземления полковник встретился с управляющим колонией и предложил за определенное вознаграждение урегулировать ситуацию к обоюдной выгоде. Управляющий ухватился за это предложение обеими руками, и полковник в течение недели отравил газами почти семьсот квадратных километров джунглей, уничтожив на этой территории не только повстанцев, но и семьдесят тысяч поселенцев-фермеров, и вообще все живое. Разразился страшный скандал. Военное ведомство королевства Инката моментально забыло о том, что Эронтеросу было присвоено звание генерала, и уволило полковника в отставку. Против него было начато судебное расследование, но до самого суда дело так и не дошло. Видно, какие-то влиятельные люди нажали на необходимые рычаги, и о полковнике как будто забыли. И вот теперь Стоватору Игеноме стало ясно, кто были эти влиятельные люди. Он лихорадочно вздохнул и вытер выступивший на лбу холодный пот, а полковник, продолжая смотреть на него своими рыбьими глазами, повторил:
— Я спросил: они все здесь «оттаявшие»?
Главный администратор проглотил комок, внезапно застрявший в горле, и, судорожно кивнув, ответил:
— Да.
Губы полковника скривились то ли в улыбке, то ли в брезгливой гримасе. Все так же бесстрастно он сказал:
— Хорошо.
К обеду они вернулись в административный сектор. Стоватор Игенома все время пытался отогнать от себя тревожные мысли, но они продолжали вертеться в голове. За все время экскурсии господин Перье не проронил ни слова, только дважды удивленно вскинул брови, когда главный администратор назвал объем перерабатываемой за день породы, 99 процентов которой приходилось отправлять на поверхность, будто изумляясь, как при ТАКИХ расходах главный администратор может быть ПРОТИВ предложений своего директора финансового департамента. Что подверждало вчерашние мысли Стоватора Игеномы. Эронтерос же совал нос во все дыры, с сосредоточенным видом открывал крышки кабельных магистралей и назадавал такую кучу вопросов, что Игенома вынужден был вызвать старшего энергетика, чтобы иметь возможность самому находиться рядом с господином советником. Потом был обед, скромный, но изысканный. За обедом, на котором присутствовал весь высший менеджмент и инженерный состав, господин Перье, который все утро держал себя холодно и отстранение, вдруг снова резко изменил манеру поведения и стал подчеркнуто дружелюбным. От этого у Стоватора Игеномы еще больше испортилось настроение.
После обеда они прошли в кабинет главного администратора. Как только за ними закрылась дверь, господин финансовый советник повернулся к хозяину кабинета. Теперь его тон был сух и даже немного презрителен:
— Я думаю, вы узнали нашего попутчика, господин Игенома? — Господин Перье сделал паузу и, дождавшись, пока главный администратор кивнет, продолжил: — В таком случае, я думаю, вы обрадуетесь, узнав, что столь прекрасный специалист будет вашим новым начальником охраны.
Стоватор Игенома был слишком опытным администратором, чтобы отреагировать на это известие как-то иначе, а не простым кивком головы. Хотя он дался ему с большим трудом. А финансовый советник между тем все говорил:
— Я бы хотел, чтобы вы поподробнее рассказали нашему гостю о колонии.
— Но… — начал было Игенома, однако господин финансовый советник его перебил:
— Именно о колонии, господин главный администратор, а не только о компании. Хотя, судя по нашей утренней прогулке, вы либо не поняли меня, что вызывает сомнения в ваших умственных способностях, либо не захотели этого сделать, что вызывает сомнения уже в вашей лояльности. — Перье усмехнулся. — Ну ничего, завтра мы исправим эту ошибку, а сейчас приступайте. Причем не упуская никаких деликатных подробностей.
Стоватор Игенома несколько мгновений пристально смотрел на господина Перье, но финансовый советник невозмутимо выдержал его взгляд. Действительно, что такого необычного было в его просьбе? Главный администратор шагнул к настенному экрану, чувствуя себя, однако, так, словно поднимается на эшафот.
Вечером, когда Эронтерос сидел в своем номере за пультом переносного компьютера, что-то увлеченно набирая, в его комнате появился господин Перье:
— Ну, что скажете, полковник?
Господин финансовый советник знал, что Эронтеросу нравится, когда его по-прежнему называют полковником, ибо он считал, что этот чин был присвоен ему абсолютно заслуженно. Впрочем, как и чин бригадного генерала. Только вот с этим чином было связано слишком много неприятностей, а потому инкатец больше любил, когда к нему обращались, называя полковником. Известно, что, потакая таким маленьким желаниям человека, можно добиться от него чего угодно. И хотя сейчас в этом не было особой нужды, Инсат Перье делал это просто по привычке. Эронтерос оторвал глаза от экрана и повернул к гостю возбужденное лицо:
— О, сеньор, никаких проблем. Штольни отделяются друг от друга почти полукилометровым слоем породы, а тоннели и шахты легко перекрыть. Но я бы не рекомендовал начинать демонтаж энергостанции в Первой штольне, пока мы не будем полностью готовы. Вероятнее всего, ее вообще не стоит демонтировать до окончания операции. Мы можем насторожить этих тварей. Я знаю эту породу. Они чувствуют опасность точно крысы, даже лучше крыс. А для нас главное — собрать их в одном месте. И поскольку большая часть сейчас находится в Первой штольне, не стоит делать ничего такого, что может их заставить уйти оттуда. Тем более что энергостанция располагается в герметичном блоке, так что ей ничего не грозит. — Он сделал паузу. — Меня беспокоит только этот Игенома. По-моему, он что-то заподозрил.
Господин Перье рассмеялся:
— У вас такая репутация, друг мой, что мудрено ничего не заподозрить. Но не беспокойтесь — у меня есть уздечка, которая заставит его бежать в нашей упряжке.
— Чего? — не понял Эронтерос.
— Ничего, — поморщившись, ответил господин Перье, — просто знайте, что я держу его в руках.
— Тогда… аста ла виста, — радостно заключил полковник.
Назавтра по настоянию господина финансового советника они отправились в Первую штольню. Персоналу это было преподнесено как естественное желание высокого гостя осмотреть энергостанцию. Необычным было только то, что на сей раз они поехали на грузовом магнитоптере. Но и это тоже было вполне объяснимо. Дороги Первой штольни уже давно никем не расчищались, и, хотя для господина Перье с парой сопровождающих вполне хватило бы разъездного магнитоптера, которым обычно пользовался сам главный администратор, тот настоял на транспорте, на котором передвигались рабочие смены. Почему, Игенома понял, когда увидел, сколько народу сопровождало господина финансового советника в этой поездке. Хотя, наверное, господин Перье не мог и предположить, КАКОЕ транспортное средство им будет подано.
В назначенный час к парадному подъезду административного здания медленно подкатил шахтный грузовоз с объемом кузова в тысячу кубических ярдов. Господин Перье, одетый в аккуратный рабочий комбинезон с мощным фонарем на каске, с недоуменным видом забрался в кузов по неудобной лесенке и осмотрелся. Его внимание привлекли пластиковые скамейки вдоль бортов и поперек гигантского кузова. Он повернулся к главному администратору:
— Чья это идея?
Стоватор Игенома угрюмо пожал плечами, отметив про себя, что теперь, когда присутствуют только те, кого господин финансовый советник привез с собой, он не дает себе труда быть даже просто вежливым.
— Мне казалось, это разумное решение. Лавки достаточно прочны, и загруженная в кузов порода им никак не вредит, а наши рабочие не привыкли к особым удобствам. Зато мы экономим на транспорте.
Господин Перье скептически скривил губы, кто-то из его окружения пренебрежительно хихикнул:
— А как вы доставляете рабочих обратно? Игенома разозлился:
— Я счел, что один порожний рейс двух грузовозов в день обойдется дешевле, чем содержание семнадцати пассажирских магнитоптеров с отдельными водителями и расходами на запчасти.
Господин Перье сухо спросил:
— И что, в двух грузовозах размещается вся смена? Главный администратор кивнул:
— Да, за исключением тех, кто пригоняет на обслуживание самоходную технику. Они сменяются в гаражах.
— Но ведь, насколько я помню, в одной смене у вас работает почти семьдесят тысяч человек. А здесь вряд ли уместится больше двух тысяч.
— Как вы знаете, работы у нас ведутся в двух штольнях одновременно. Так вот, та, где разработка началась раньше, обычно уже оборудована транспортером и рабочие доставляются из казарм и обратно на нем, а грузовозы работают только в новой.
— Тогда почему бы сразу не оборудовать каждую штольню транспортером?
— Разработка штольни начинается в центре и идет по спирали, так что на первоначальном этапе транспортер пришлось бы переносить практически каждый день. Поэтому мы монтируем его, только когда проходим сорок процентов запланированного радиуса. А до этого ежедневные расходы на обслуживание транспортера были бы в среднем в три раза выше, чем суточные затраты на обслуживание грузовозов. Как только они выравниваются, мы переносим транспортер и начинаем бурить новую штольню.
Господин Перье кивнул:
— Что ж, разумно.
В Первой штольне, как всегда, было темно и грязно. Все магистрали, за исключением узкой дороги, которая вела к энергостанции, были завалены обвалами породы. Грузовоз, натужно ревя, подъехал к глухим, герметичным воротам и остановился в ожидании, пока створки распахнутся. Господин Перье подал знак полковнику Эронтеросу. Тот молча кивнул в ответ и полез из кузова. Его люди последовали за ним, и спустя несколько мгновений в кузове остались только господин Перье и главный администратор. В этот момент ворота распахнулись, и грузовоз плавно въехал под купол энергостанции. На центральном посту было только трое сотрудников. Господин финансовый советник окинул помещение безразличным взглядом и повернулся к Стоватору Игеноме:
— Здесь есть место, где мы могли бы спокойно поговорить?
Главный администратор кивком показал на дверь. Они молча прошли по коридору и поднялись этажом выше. Игенома остановился перед одной из дверей, распахнул ее и шагнул в сторону, пропуская высокого гостя вперед. С этой комнатой у него было связано много воспоминаний. Когда «Копи Рудоноя» только начинались, это был его кабинет. Господин Перье прошелся по комнате, то и дело поглядывая на что-то, что держал в руке, потом резко повернулся:
— Ну что ж, господин главный администратор, расставим точки над "I".
— Простите? — переспросил Игенома. Инсат Перье усмехнулся:
— Да нет, ничего. — Он убрал невидимый предмет в карман, провел рукавом по стоявшему у стола креслу, словно смахивая с него пыль, уселся и в упор посмотрел на главного администратора. Когда молчание стало уже невыносимым, господин финансовый советник наконец заговорил: — Как вы уже несомненно поняли, я решил принять план вашего директора финансового департамента.
Игенома глухо ответил:
— Я готов немедленно подать прошение об отставке. Господин Перье усмехнулся:
— Не надо спешить. Всем будет объявлено, что это ВАШ план и именно вы займетесь его выполнением.
Игенома изумленно уставился на Инсата Перье. Тот смотрел на него с сардонической усмешкой. Главный администратор упрямо вскинул голову:
— Я отказываюсь. Вы не представляете, во сколько нам обойдется эта глупая затея. Как только мы начнем работы, обитатели заброшенных штолен поднимут бунт. А справиться с ними не так-то просто…
Ему не дали договорить.
— Я в курсе как вашего особого отношения к этим человеческим отбросам, так и его причин. Но вам придется, так сказать, переломить себя. Так что слушайте меня внимательно. — Господин советник надменно улыбнулся. — О том, что будут делать эти отбросы, можете не беспокоиться. Этим займется полковник Эронтерос. Он привез с собой все необходимое. На вас ложатся только инженерные и технические вопросы. И я уверен, что с ними вы справитесь гораздо лучше нашего нового управляющего. Поэтому-то я и решил дать вам возможность еще раз проявить себя и, заметьте, несколько увеличить размер своего выходного пособия. У этого варианта есть и еще одна привлекательная сторона. — В голосе господина Перье снова послышались насмешливые нотки. — Ведь когда вы, воплотив в жизнь идею вашего директора финансового департамента, уйдете в отставку, ваша строптивость не сможет причинить нам неприятностей. Ибо, как только вы откроете рот, чтобы попытаться обвинить нас в чем-нибудь, мы тут же выдвинем против вас встречное обвинение в том же самом. Изящное решение, не правда ли?
Игенома, бледный как полотно, застыл неподвижно, не сводя ошеломленного взгляда с сидевшего перед ним человека, потом всей грудью вдохнул воздух, явно собираясь сказать что-то резкое. Но Инсат Перье опередил его. Он рассмеялся и зачастил в этакой светской манере:
— У вас прекрасная дочь, господин Игенома, она мне очень понравилась при личной встрече. А ваш сын подает большие надежды в одной из наших дочерних компаний. Правда, они оба, как и вы, впрочем, имеют некоторую склонность к рискованным поступкам. — Он помедлил и сухо добавил: — Поэтому я не удивлюсь, если с ними вдруг что-нибудь случится.
Стоватор Игенома с шумом выпустил воздух сквозь сжатые зубы.
— …И с тех пор не работает. — Чудовищно толстая женщина, по прикидкам Убогого превзошедшая даже мамашу Джонс, с багровым пятном от криогенного ожога в пол-лица, развела руками, изображая отчаяние, и уставилась на него просительным взглядом.
Убогий, вздыхая, бегло осмотрел громоздкий допотопный каталитический нагреватель и повернулся к клиентке:
— Ну и что же я получу за ремонт этой рухляди? Женщина плаксиво запричитала:
— Вы же понимаете, мы люди бедные, а как прожить без очага-то…
Убогий поморщился. Первые несколько дней он, несмотря на бурные протесты совладельцев мастерской, коими числились Гугнивый Марсель и Пристукнутый Пит, раз за разом поддавался на подобные слезливые уговоры. Пока вдруг не понял из случайно подслушанного разговора, что люди смеются над ним за такую податливость. После того случая он наконец внял просьбам компаньонов и стал брать с клиентов то, что считалось здесь справедливой ценой. Однако слухи о том, что в новой мастерской можно обслужиться почти даром, уже распространились довольно широко. Как и о том, что здесь занимаются не только подзарядкой, но и починкой. И теперь разговор о плате всякий раз начинался одинаково.
— Простите, мадам, но все, кто сюда приходит, находятся примерно в таком же положении, как и вы. Так что, если вам есть чем заплатить, будьте добры, покажите, и тогда я посмотрю, что можно сделать, ну а если нет… — Он с отсутствующим видом посмотрел в сторону.
Толстуха сердито насупилась. Но затем, рассудив, что ссориться с мастером еще рановато, снова приняла удрученный вид и начала пыхтя рыться в своей корзине из сваренных стальных прутьев, набитой какими-то тряпками. Найдя наконец искомое, она воровато оглянулась на дверь, которая заменила тряпичную занавеску, ранее прикрывавшую вход в комнату, и извлекла две слегка вздувшиеся и густо тронутые ржавчиной по обрезу крышки жестяные банки. Убогий раскрыл глаза от удивления. Да это же тушенка! Просто невероятно!
Высший инженерный персонал и служащие компании, работавшие по контракту, могли питаться очень даже неплохо. К их услугам был продуктовый магазин, в котором можно было купить практически все, и два ресторана в развлекательном центре. Однако даже банка консервированной кукурузы стоила там столько, сколько рядовой специалист-контрактник получал за целый рабочий день. Поэтому многие предпочитали экономить, урезая свой рацион до достаточно дешевых, по их меркам, армейских пищевых концентратов и блюд из грибной массы, которая производилась на местных грибных фермах. Надзиратели и младший персонал из «оттаявших» получали паек второй категории, по набору продуктов сходный с тем, что имели специалисты более высокого ранга, но их пищевые концентраты были, конечно, гораздо хуже качеством, зачастую с просроченным сроком годности. Основная масса «оттаявших» довольствовалась только грибными продуктами и раз в неделю получала скверную бобовую похлебку из концентратов. Ну а люди-крысы жили тем, что удавалось украсть с грибных ферм. Некоторые, правда, собирали еще улиток и слизней, неведомо каким образом расплодившихся в заброшенных тоннелях, но компания регулярно проводила дезинфекцию тоннелей, поэтому такой пищей можно было запросто отравиться. Так что мясо, даже в виде тушенки, было здесь деликатесом, о котором нельзя и мечтать, да никто и не мечтал, потому как его в Первой штольне не бывало никогда.
Прежде чем посмотреть в глаза толстухе, Убогий попытался принять равнодушный вид и сощурил глаза, чтобы не выдать своего удивления:
— Пойдет, хозяйка.
Женщина, как видно, все же что-то заметила, потому что вдруг сменила тон:
— А коли так, чего расселся? Или ты думаешь, что получишь плату за пустые разговоры? — прокричала она, подбоченясь.
Убогий, поспешно поднявшись с табурета, шагнул к искореженному, в пятнах ржавчины кубу обогревателя. Пока он возился с задней панелью, перед его мысленным взором витали открытые банки с тушенкой, от вида которых у него заурчало в желудке и рот наполнился слюной. Он так увлекся своими мечтаниями, что в очередной раз несколько косо поставил отвертку и она сорвалась, располосовав ему палец на левой руке. Убогий чертыхнулся и сунул палец в рот. Хотя, похоже, в этом не было особой необходимости. Несколько дней назад он вдруг заметил, что любые ссадины и порезы заживают на нем как на собаке. А изуродованные пальцы, несмотря на пока еще неприглядный внешний вид, уже довольно ловко управляются с проводками, таблетками микросхем и иной тонкой начинкой. А ведь у остальных обитателей Первой штольни с ее затхлой атмосферой даже легкий порез превращался подчас в язву, гноившуюся неделями. Впрочем, в остальном он ничем не отличался от других — как и они, получал ссадины, сажал себе шишки и синяки, мучился желудком, съев что-нибудь мало пригодное для еды, и регулярно испытывал чувство голода. Последнее, впрочем, ему не грозило уже несколько недель. С тех пор как они открыли свою мастерскую, еды стало вдоволь. Его расчет на то, что люди валом повалят к мастеру, умеющему не только заряжать севшие батареи, но и устранять неисправности, полностью оправдался. Так что шунт, как он и предполагал, скорее был знаком, что здесь расположена мастерская, чем действительно использовался; Ну да ладно, невелика была работа. Так что еды у них хватало. К тому же, как оказалось, мастерская стала настоящим университетом по изучению людей. Хотя нет — началось это еще в ночлежке мамаши Джонс. Именно там Убогий впервые научился различать тончайшие оттенки настроений по таким, казалось бы, далеким от этой тонкой материи признакам, как топот башмаков Фуга Стамески, сопение Грязного Буча или то, как мамаша Джонс вытирает замызганным фартуком пухлые мозолистые ладони, что позволяло ему не только вычислять их возможную реакцию на его появление, но и безошибочно угадывать момент, когда можно урвать лишний кусок и получить за это не слишком крутую затрещину. Здесь же университет только продолжался. Какие только невероятные истории ему не приходилось выслушивать, пока клиенты сидели на колченогой табуретке, ожидая, когда Убогий закончит разбираться с их рухлядью. Что только не пытались ему наплести, чтобы заставить скинуть цену. Среди обитателей Первой штольни встречались выходцы с доброй полусотни миров, и вся эта яркая смесь культур, манер, привычек, моральных норм и жизненных историй каждый день проходила перед ним, поворачивась то одним, то другим боком. Он узнал, что кайтанцев лучше не обманывать, а тренцы никогда не говорят правды. Регуланцы — мастера поторговаться, а таирцы хитры как черти. К тому же он вдруг с удивлением осознал, что может с упехом использовать это знание. Для того чтобы добиться своего, не требовалось даже прилагать каких-то особых усилий — достаточно было вовремя хмыкнуть или поддакнуть, а то и просто бросить вскользь, что вот-де Крутой Болт был бы не против, и все оказывалось, как он того хотел. Это открытие его просто поразило. На него временами накатывало смутное ощущение, что раньше ему уже доводилось руководить подчиненными и подчиняться вышестоящим. Но сейчас, к его удивлению, получалось, что он может управлять людьми, которые и не находятся у него в подчинении. Из-за мыслей об этом он вот уже несколько дней не сразу засыпал, долго ворочаясь с боку на бок под ворчание стариков. Ему не давало покоя настойчивое ощущение, что именно отсутствие этого умения и повергло его когда-то в то состояние, в котором он сейчас находился. Но пока он был еще в самом начале пути по овладению этим умением. К тому же, если его что-то выбивало из колеи, как, например, банка тушенки, все его умение исчезало напрочь.
Убогий откинул заднюю панель и отшатнулся: из внутренностей обогревателя вылетело целое облако пыли и трухи.
— Где он у тебя стоял, хозяйка?
— Не твое дело, — прикрикнула она. — Ты давай чини. А то ничего не получишь!
Убогий вздохнул. Ему совсем не нравился такой оборот дела. Что-то эта помесь слонихи с носорогом слишком много себе позволяет. Ее следовало приструнить, а то как бы по штольне не пошли гулять слухи, что его можно запугать. Он с треском вогнал на место только что снятую крышку и, распрямившись, повернулся к клиентке:
— Вот что, мадам, я чувствую, что при таком хамском отношении вам придется поискать другого мастера.
Женщина бросила на него оценивающий взгляд. Мало найдется в Первой штольне людей, способных устоять перед настоящим мясом. Но этот урод, глотавший слюну стоял с таким независимо-оскорбленным видом, что она тут же пошла на попятную:
— А что я такого сказала? Я же ничего не сказала, вы уж не обижайтесь на старую бедную Грету.
Ив мысленно присвистнул. Так вот, значит, кто сидит перед ним. Белобрысая Грета! Самая богатая и влиятельная женщина в Первой и Второй штольнях. Ну еще бы! Можно было бы и догадаться. У кого еще могло бы найтись мясо. Убогий покосился на камин. Вряд ли Белобрысая Грета так уж сильно нуждалась в тепле от этой рухляди. Выходит, этот обогреватель нужен ей для чего-то еще.
— Вы хотите, чтобы он грел, и все?
— Вот еще, — фыркнула Грета, но тут же, спохватившись, перешла на примирительный тон: — Нет, уважаемый, мне нужно, чтобы он работал так же, как прежде. Чтобы на передней панели также плясали языки пламени и он наполнял бы мою комнату не только теплом, но и уютом.
Убогий мрачно вздохнул. Да уж, судя по всему, за эти две банки придется изрядно попотеть.
— Боюсь, я не смогу вам сразу сказать, насколько это возможно. Оставьте, я вечерком посмотрю его повнимательнее.
— Вот еще, — снова фыркнула женщина, но, взглянув на мастера, опять сбавила тон: — А может, займешься прямо сейчас? Мне он нужен уже завтра.
Убогий усмехнулся:
— Не беспокойтесь, мадам. Если окажется, что что-то можно сделать, то завтра он будет готов, а если нет… — Он развел руками, показывая, что результат зависит не только от него. — Тогда я вряд ли успею завтра к утру, если даже займусь им немедленно.
Белобрысая Грета нахмурилась, размышляя, и со вздохом поднялась с табуретки:
— Ну что ж, парень, я пришлю ребяток завтра к десяти. Ты уж постарайся, ладно?
Она нерешительно посмотрела на банки у себя в корзине и, махнув рукой, бросила ему одну:
— На, это задаток.
Убогий поймал банку на лету, сглотнул слюну и протянул ее обратно:
— Извините, мадам, но вынужден отказаться. Вряд ли эта банка доживет у меня до утра, а ведь может оказаться, что я ничего не смогу сделать.
Белобрысая Грета покачала перед собой ладонью:
— А и пес с ним. Я побывала уже во всех лучших мастерских, и никто не взялся помочь. Даже мастер, ставящий шунты. Можешь считать это подарком. А уж если сделаешь, то не пожалеешь. — С этими словами она повернулась и направилась к выходу.
Убогий подождал, пока захлопнется входная дверь, и метнулся в угол мастерской. Там он вытащил из стены камень, затолкал в отверстие банку и вбил камень на место. Его компаньоны уж как-нибудь обойдутся без мяса, а для него этот подарок просто манна небесная. Он замер, рисуя в воображении пир, который устроит себе сегодня вечером, и тут вдруг почувствовал, что в комнате он не один. Это было словно ушат холодной воды. Убогий резко повернулся, готовый разразиться бранью, и… замер на месте с открытым от удивления ртом.
— Ну что, сын мой, явилось ли тебе чудо Господне? — прогремел у двери трубный глас фра Така.
Убогий, недвижно застывший в углу, стряхнул наконец оцепенение и с широкой улыбкой шагнул вперед, раскрыв объятия неожиданному гостю. Этот человек ухитрился всего за пару не самых приятных дней стать для него намного ближе и роднее, чем все, кто встретился ему за последний год.
— Ну что ж, уважаемый мастер, — сказал фра Так через некоторое время, сидя на табурете и прихлебывая горячий отвар из сушеного чайного гриба, — ты, как я вижу, неплохо устроился.
— Можно сказать и так, — улыбнувшись, согласился Убогий, со стуком вогнав на место батарею ручного фонаря и протягивая его подошедшему меж тем клиенту:
— Получайте.
Тот обрадовано схватил фонарь, несколько раз щелкнул кнопкой, проверяя, как он работает, и, подозрительно покосившись на фра Така, протянул Иву треснутый стеклянный плафон с оббитым краем, в котором лежало с десяток слизняков.
— Не сомневайтесь, мастер, это из моего особого тоннеля, — прошептал он на ухо мастеру. — «Белолицые» о нем не знают, и потому там никогда не бывает «травилки».
Убогий кивнул. Это были обычные местные байки. Откуда взяться каким-то тайным тоннелям на глубине почти полутора километров, если все они были проложены по планам компании и машинами компании? Однако он не стал отказываться. Кто его знает, возможно, слизняки вполне съедобны, а если так, то плата выходила даже щедрой. Впрочем, это как раз и усиливало сомнения. Альтруисты и меценаты здесь не выживали.
Когда за посетителем закрылась дверь, Убогий с хрустом потянулся и повернулся к фра Таку:
— На сегодня все. — Он бессильно опустил руки. — Извини, старина, не могу пригласить тебя в бар, поскольку таковых здесь не водится, но за последнюю неделю я немного разбогател, так что… — Ив нагнулся над кучей ржавых деталей и поломанных механизмов и достал оттуда емкость, представлявшую собой рассеиватель верхней фары магнитоптера, наполненную вонючим грибным бренди.
— Сатанинского зелья не употребляю, — сурово ответствовал фра Так, но тут же расплылся в улыбке: — Разве что по особому случаю.
Посоветовавшись, оба решили, что это и есть тот самый случай.
Весь вечер Убогий чувствовал душевный подъем, и к тому времени, когда бренди закончилось, обоим было очень хорошо, хотя и немного обидно. В середине импровизированной попойки Убогий как-то бессознательно отметил про себя, что в мастерской находятся взявшиеся откуда-то Гугнивый Марсель и Пристукнутый Пит. Но они как появились, так и исчезли, очевидно испуганные видом грузного и громогласного монаха, который, размахивая своими здоровенными кулачищами, как раз в этот момент заорал что-то уж очень отдаленно напоминавшее молитву. Когда же фра Так выудил из своего неизменного мешка фляжку, в которой бултыхалось что-то, пахнущее намного лучше, чем вонючее грибное бренди, Убогий поймал себя на мысли, что, пожалуй, вечерок сегодня получился что надо. Несмотря на вонь, грязь, слизь, убогость и более чем километровую толщу породы над головой.
Когда охи, вздохи и скудные воспоминания были исчерпаны и Убогий ответил на все вопросы, которые на него вывалил фра Так, он вдруг только теперь заметил рясу, по-прежнему обтягивавшую дородную фигуру монаха, и озадаченно спросил:
— Слушай, а ты-то как ускользнул от рычагов проходческого щита?
Фра Так усмехнулся:
— У меня большой опыт в этом деле. Можешь себе представить — это мое восьмое «оттаивание». Убогий ошарашено воззрился на него:
— Да-а-а, я, конечно, почувствовал, что ты опытный человек, но восемь раз… Слушай, а почему ты мне помог? Фра Так ласково посмотрел на него:
— Как тебе сказать, просто… Понимаешь, сын мой, там у всех были глаза… затравленных зверей. Кто смотрел овцой на бойне, кто бараном, кто собакой, а кто и волком, а когда в отсеке появился ты, то я сразу обратил внимание, что ты смотришь совсем не так. У тебя был взгляд… — Он пошевелили пальцами, подбирая слова. — Что в нем было такое?.. Я бы сказал, этакая смесь смирения и… гнева, что ли. Будто тебя, прости господи, отвлекли от чего-то важного. И ты понимаешь, что хотя это совсем не входило в твои планы, но деваться некуда и придется посвятить этому неприятному делу некоторую часть своего драгоценного времени. Хотя, конечно, это тебе очень не нравится. — Монах перевел дух, хитро поглядывая на Убогого. — А теперь представь-ка себе этот взгляд у еле стоящего на ногах уродца. Да не обрушится на меня кара Господня.
Убогий попытался представить нарисованную картину и, когда что-то получилось, рассмеялся:
— Поэтому ты и нарек меня тем странным именем?
— А что оставалось делать? Ты ведь не пожелал представиться.
Они выпили еще по глотку. Убогий прислушался, как обжигающая влага прошла по пищеводу, и поинтересовался:
— Откуда у тебя такая роскошь?
— Ну, да простит меня Господь, даже на Варанге я бы не согласился с такой оценкой, однако здесь… Да, это роскошь. — Фра Так прикрыл глаза, смакуя вкус принесенного напитка. — Благодарение Господу, это дар одного из моих прихожан.
— У тебя есть приход? — удивился Убогий.
— Теперь да.
Убогий покачал головой:
— Вот уж не думал, что тебе удастся уговорить кровососов, которые здесь командуют, чтобы разрешили тебе открыть приход.
Фра Так пожал плечами:
— Я сам удивляюсь. Хотя мне удалось сделать это даже на Ирронтканге. А можешь себе представить, как тяжело разъяснить догматы христианства созданиям, которые размножаются яйцекладкой, поедают своих мертвецов на прощальной церемонии и обучают детей приемам продолжения рода на публичных церемониях соития. Но, возблагодарим Господа нашего, как мне кажется, здесь дело не только в моем красноречии. Я считал, что мне потребуется не менее полугода, а то и год, прежде чем я сумею добиться разрешения на открытие прихода. И когда на первое прошение получил категорический отказ с пояснением, что им вполне достаточно приходов, финансируемых компанией, то не слишком расстроился. Однако неисповедимы пути Господни. Неделю назад меня поздно вечером вызвали в центральный офис и сам господин Стоватор Игенома, главный администратор компании, вручил мне разрешение на открытие прихода. — Монах сделал паузу. — Он сказал мне, что ему нужно такое место, где между ним и Господом будет наименьшее число посредников.
Они помолчали, потом Убогий спросил:
— А к чему ты разыскал меня?
— Ты, наверное, хочешь спросить, как разыскал… Ну, благодарение Господу, это было просто. Я знал, что твой порядковый номер обязательно будет в первом десятке, а среди первых обычно не бывает задохликов. Так что мне было достаточно уточнить, куда делось тело из первого десятка, на которое поступило наибольшее число отказов. Но даже я не ожидал, что на тебя оформят бесплатную выдачу. Сказать по правде, узнав об этом, я даже пал духом. Если бы ты оказался в рабочих казармах, то со здешней системой надзора отыскать тебя было бы раз плюнуть. А как, скажите на милость, можно тебя разыскать среди тысяч людей, что ютятся по норам Первой штольни, если здесь даже соседи зачастую не знают, кто копошится в соседней норе. Так что мне повезло, что ты, во-первых, уже успел стать известной личностью в Первой штольне, а во-вторых, оказался вполне соответствующим тому имени, которым я тебя нарек. За что, несомненно, стоит поблагодарить само божественное Провидение.
Убогий кивнул:
— Пожалуй, стоит. Но ты не ответил на мой вопрос. Я не ошибся, когда спросил, К ЧЕМУ ты меня разыскал. Фра Так замялся, подыскивая слова:
— Господь сподобил. Не знаю. Однако, когда сам главный администратор ищет место, где можно было бы без свидетелей обратиться к Господу, мне становится как-то неуютно. А ты мне — единственная знакомая душа на Рудоное.
Они немного помолчали, думая каждый о своем, потом Убогий, вздохнув, заметил:
— Ты не производишь впечатление человека, который смиренно вверяет свою судьбу Господу.
— А почему ты думаешь, что Господу угодно бездействие? Вся моя жизнь до сих пор убеждала меня в обратном.
Они снова замолчали.
— Допустим, эти, как их здесь называют, «белолицые» действительно готовят какую-то пакость, — наконец заговорил Убогий. — Но чем могу помочь я?
Фра Так тяжело вздохнул:
— Не знаю, я молился, и Господь не подал мне никакого знака и не вложил в мою голову никакой мысли, кроме как обратиться к тебе. Хотя я не знаю ни кто ты такой, ни почему я должен это сделать. Просто знаю, что должен. — Монах вдруг спросил с некоторой робостью: — Ты не испытываешь желания исповедаться, сын мой?
Убогий горько усмехнулся:
— Если бы я мог…
Фра Так недоуменно воззрился на него. И то ли Убогий слишком много выпил в этот вечер, то ли действительно пришло время, но он вдруг поднялся и, шагнув к брату Таку, опустился перед ним на колени, на этот раз даже не обратив внимания на то, как привычно проделало это его тело.
— Простите меня, святой отец, ибо грешен я… Он рассказал ему все. Его рассказ был сумбурным, он перескакивал с одного на другое, повторялся, путался, потом возвращался назад, но в конце концов фра Так узнал всю короткую историю его новой жизни и все то, что так удивляло его самого. Когда Убогий замолчал, в комнате наступила мертвая тишина. Он и сам был несколько оглушен своим порывом. Это помещение с грязными стенами и дверью, сделанной из куска пластика, с двумя колченогими табуретами и несколькими ворохами тряпья у дальней стены, служившими постелью трем не очень чистоплотным мужчинам, совсем не походило на исповедальню. Однако когда он наконец поднял глаза на исповедника, то понял, что поступил правильно. Во взгляде фра Така светилась некая торжественность. С замиранием сердца Убогий спросил, хотя, как ему казалось, он уже знает ответ:
— Вы… поможете мне, святой отец? Тот кивнул:
— Да, сын мой. — Фра Так повел плечами и смущенно потерся щекой о плечо. — Хотя пока я не знаю как. — Он на миг задумался. — Скорее мы оба поможем друг другу.
Убогий посмотрел исподлобья на монаха — уж не смеется ли тот над ним, — но фра Так был серьезен. Снова наступила тишина. Потом монах заговорил снова, медленно и словно бы с опаской:
— Как я понял, тебя больше всего мучает один вопрос — кто ты и откуда? Убогий кивнул:
— Это так.
Хотя этот разговор вызвал в нем новый приступ сомнений, граничащих с отчаянием, он чувствовал, что сегодня что-то произойдет. А главное — он почувствовал облегчение просто от одного того, что кто-то еще будет нести бремя его тайны.
— А не кажется ли тебе, сын мой, что все твои метания оттого, что рядом с тобой не было человека, которому ты мог бы поведать свои раздумья и сомнения?
Убогий нерешительно кивнул:
— Я не знаю, возможно, ты прав.
— А не задумывался ли ты над тем, почему все это с тобой происходит?
Убогий недоуменно посмотрел на монаха:
— Что «все»?
— Ну все: пожар, беспамятство, страдания, «мясной склад», то, что ты оказался на самом дне грязной ямы, переполненной человеческой низостью и подлостью?
Убогий ошарашено уставился на Така:
— Уж не думаешь ли ты…
— Нет, — перебил его монах, — это — Испытание. Сдается мне, Господь готовит тебя для чего-то воистину великого.
От этих слов у Убогого побежали по спине мураш Он не знал, что сказать.
— И… что? — еле слышно спросил он. Фра Так молча опустился на колени и нараспев забормотал молитву, и она была столь страстной, что Убогий тоже невольно стал повторять за ним ее слова, нимало не удивляясь тому, что помнит их наизусть. Закончив молитву, монах постоял еще немного на коленях с закрытыми глазами, потом повернулся к Убогому:
— Да будет воля Господа нашего. — Фра Так осенил его крестным знамением. — Мне кажется, Господь ниспослал мне откровение. Ибо чувствую я, что предстоит тебе дело более трудное, чем ты думал ранее. — Он помедлил. — И не зря я нарек тебя именем Корн. Ибо в нем и есть твоя истинная сущность, которую ты обязательно обретешь.
— И с чего же мне начать? — спросил Убогий. Монах вздохнул:
— Не знаю. Если ты позволишь мне стать твоим духовником, я смогу время от времени мучить тебя сомнениями.
Убогий невесело усмехнулся:
— Ну это и у меня самого иногда неплохо получается, — и, подумав, добавил: — Впрочем, мне кажется, не стоит с ходу отвергать помощь настоящего профессионала.
В мастерской воцарилось молчание, которое, впрочем, тут же было нарушено громким хохотом.
— Завтра я покидаю Рудоной. Операцию начинайте не позже, чем через сутки после моего отъезда. Вы уверены в том, что для полного разложения 0В будет достаточно двухнедельного карантина? — Господин Перье испытующе посмотрел на полковника Эронтероса.
Тот энергично закивал:
— Да, с запасом. Я использовал этот газ на Убийне, и там мы проводили зачистку уже через четверо суток. Так что две недели — это даже с запасом.
Инсат Перье слегка наклонил голову, как бы соглашаясь с Эронтеросом, но если бы в апартаментах господина финансового советника присутствовал кто-то, кто хорошо знал господина Перье, от него бы не ускользнуло едва заметное движение его губ, сложившихся в тщательно скрываемой усмешке. Впрочем, если бы в апартаментах господина Перье действительно находился такой человек, то финансовый советник ни за что не позволил бы себе подобного движения лицевых мускулов. А Эронтерос… Это просто тупой злобный подонок, которому нравится убивать. Сейчас он весь переполнен предвкушением того, что вскоре займется любимым делом. Господин Перье отвел взгляд. Глаза меньше поддаются контролю, и не стоит давать Эронтеросу ни малейшего намека на то, как он действительно к нему относится. Впрочем, даже если б он и понял, ничего страшного — просто пришлось бы поменять стиль взаимоотношений, что, однако, означало бы потерю времени, соответственно, затраты и дополнительные усилия.
— Не сомневайтесь, ваша честь, сделаем все в наилучшем виде, целую ваши ноги.
Господин Перье едва заметно поморщился. Эронтерос так и не смог до конца избавиться от своих провинциальных замашек. Хотя чего еще можно ожидать от выходца из такой дыры, как Инката.
— Ну, что ж, полковник, я очень на вас надеюсь. Тот одернул полы рабочего комбинезона, как будто на нем был военный мундир, и попытался щелкнуть каблуками своих горняцких ботинок на толстой и мягкой рифленой подошве. Не удалось. Господин финансовый советник кивнул, и полковник вышел, четко печатая шаг. Когда дверь захлопнулась, Инсат Перье убрал с лица высокомерно-благосклонное выражение и устало потер пальцами веки. В общем-то, все было готово, однако его продолжал грызть червячок сомнения. Он никак не мог взять в толк, почему Стоватор Игенома так категорично отвергает столь выигрышный в финансовом отношении план. И ведь нельзя сказать, чтобы главный администратор действительно испытывал какие-то особые симпатии к этим отбросам. Намеки Перье насчет судьбы его бывшей секретарши, ныне пребывающей среди людей-крыс, предназначались скорее для создания определенного настроения в разговоре. Разве это не понятно? К тому же Игенома слишком хороший администратор, чтобы не видеть столь очевидных выгод проекта. Тогда в чем же дело? Моральные соображения? Перье усмехнулся. Руководители такого уровня о морали вспоминают только тогда, когда это выгодно. Тогда что? От этих размышлений закололо в висках. Он тряхнул головой и помассировал их кончиками пальцев. А может, действительно следовало положиться на гигантский опыт главного администратора и предоставить ему свободу действий? Во всяком случае, до сих пор он прекрасно справлялся. Инсат Перье несколько мгновений сидел, уставившись неподвижным взглядом в стену, потом раздраженно поджал губы. Да что это с ним происходит? Разве не он сам лично не только проработал в деталях этот план, но и провел рекогносцировку непосредственно на Рудоное? Тогда какие могут быть сомнения? По-видимому, это просто усталость. Мало того что он уже давно не покидал так надолго орбитальную станцию клана Свамбе, на которой была расположена штаб-квартира госпожи Свамбе-Никатки, так еще это подсознательное ощущение километрового слоя породы над головой… С каким удовольствием он завтра покинет эти штольни. Инсат Перье поднялся из-за стола и направился в спальню. Однако, когда он, уже приняв душ, лежал в постели, ему внезапно пришло на ум, что, как бы он ни был уверен в успехе, следует кое-что сделать, чтобы на всякий случай подстраховаться. Эта мысль его успокоила, и он уснул.
…Фра Так появился в мастерской лишь через неделю. Всю эту неделю Убогий провел в беспокойстве. В Первой штольне появились какие-то темные личности. Они явно были не из беглых «оттаявших», хотя носили очень похожие грязные комбинезоны и потрескавшиеся каски. В то же время это были и не обычные ремонтники компании, хотя имели при себе мощные фонари и диагностическую аппаратуру. Те осмеливались появляться в Первой штольне только в сопровождении хорошо вооруженной охраны, зная прекрасно о том, что их снаряжение и оборудование — лакомый кусок для ее обитателей. Эти же были одни и вели себя по-хозяйски. К тому же когда одна из местных шаек попробовала было зажать пару таких темных личностей в одном из тупиков, то минут через пять обе жертвы спокойно покинули место засады, а численность шайки уменьшилась на пять единиц. Слух об этом разнесся по всей Первой штольне, и непонятных гостей больше задевать не пытались. Рассказ монаха о внезапном желании главного администратора побеседовать с Господом без лишних посредников, да и просыпавшиеся время от времени в глубинах подсознания неясные воспоминания, порой принимавшие форму непонятно откуда возникавших побуждений и навыков, наполняли Убогого предчувствием, что Первую штольню ждут какие-то серьезные неприятности. Только было абсолютно непонятно какие. Конечно, если намечалась серьезная зачистка, то отбросы, составлявшие население Первой штольни, вряд ли смогли бы оказать мало-мальски серьезное сопротивление. Но для того, чтобы добраться до каждой норы, необходимы были столь значительные силы, что Убогий сильно сомневался, насчитывается ли в штате охранной службы компании хотя бы десять процентов от требуемого числа. Облавы же по секторам ничего бы не дали. Люди-крысы привыкли ускользать от регулярных облав, устраиваемых службой охраны, когда она выходила на отлов рабочей силы. Как правило, в сети охранников попадали только те, кто этого хотел сам. На это шли, чтобы слегка подхарчиться или поболтать с приятелями, которые предпочли относительно сытую казарму свободе безделья и прозябания. К тому же жители Первой штольни гораздо лучше знали место своего обитания. Нет, явно планировалось что-то другое. Да и не производили эти ребятки впечатления обычных охранников. Убогий, воспринимавший внезапно пробудившиеся рефлексы (к примеру, необычную манеру держать нож, подходящую скорее для метания или довольно чистых подсечки и броска, которые он с успехом и провел, пытаясь утихомирить двух клиентов, недовольных размером платы) как некие послания своего подсознания, также пытавшегося пробиться к нему из глубины, восстанавливая его прошлое, а потому несколько недель назад начавший небольшие тренировки, прекрасно представлял себе, на что он способен и на что — нет в своем нынешнем состоянии. И хотя для большинства обитателей Первой штольни он уже был достаточно крепким орешком, для подготовленного профессионала… А эти ребята явно были профессионалами.
Фра Так появился под вечер. Когда он возник на пороге мастерской, Убогий как раз заканчивал сборку многосистемного тестера-настройщика. С тех пор как начались странные события, он прикинул, что раз его физические кондиции пока не позволяют ему считать себя грозным бойцом, то уж с головой-то у него все в порядке. А потому он решил как-то подготовиться, чтобы в случае чего быть во всеоружии. И начал часть платы брать обломками сложных приборов и остатками консолей, догнивавших в разрушенном здании администрации. Народ быстро смекнул, что можно серьезно сэкономить, подсовывая этому лоху с умелыми руками разный ненужный хлам, и вскоре, несмотря на бурные протесты стариков, их каморка оказалась заполнена разбитыми приборами, искореженными стойками, кусками коаксиального кабеля и иным металлоломом. Однако, худо-бедно, он сумел среди всего этого хлама отыскать некоторое количество целых деталей и собрать примитивный, но достаточно мощный комп и несколько полезных вещиц попроще. Убогий пока не мог найти какого-либо удобоваримого объяснения своим навыкам обращения с электроникой и просто пользовался неизвестно откуда берущимися знаниями и умением. Сегодняшний заказ был довольно выгодным, но стоило монаху появиться на пороге, как мастер отложил корпус прибора в сторону и поднялся навстречу гостю:
— Рад тебя видеть, старина, — но, увидев выражение его лица, встревожено спросил: — Что случилось?
— Много чего, — сквозь зубы ответил монах и, окинув взглядом комнату, грузно опустился на табурет.
Убогий молча ждал продолжения. Монах вздохнул:
— Сегодня улетел Инсат Перье. Убогий недоуменно пожал плечами:
— А кто это?
Фра Так удивленно взглянул на него и через силу улыбнулся:
— Я как-то позабыл, что, хотя тебе и суждены великие дела, пока что ты просто одна из крыс Первой штольни.
— Тебе бы все смеяться, — шутливо сказал Убогий, однако монах не поддержал на сей раз шутливого тона, а еще больше помрачнел. Стало понятно, что в колонии действительно происходит что-то серьезное. — Вот что, старина, давай-ка по порядку.
— Если по порядку, то вчера вечером ко мне на исповедь пришел Стоватор Игенома. Я должен хранить тайну исповеди, а потому расскажу тебе только о том, что узнал, когда после исповеди бросился проверять то, что он мне рассказал. Во-первых, слухи о том, что Первую штольню собираются очистить от людей-крыс, имеют под собой реальную почву. Во-вторых, у компании новый начальник службы охраны, а сама численность охраны увеличена вдвое. И в-третьих, нового начальника службы охраны зовут полковник Диего Эронтерос.
До Убогого не сразу дошло, почему фра Так произнес с такой многозначительностью имя нового начальника службы безопасности колонии, но вдруг вспомнил. Еще бы, все межпланетные сети новостей два месяца подряд, с момента появления первых свидетельств и все то время, пока шло расследование, заходились в истерике, смакуя чудовищные подробности случившегося на Убийне. Все стало на свои места. Гневно сверкнув глазами, он сдавленно прошептал:
— Значит, газ…
Монах молча кивнул. Убогий тихо спросил:
— И когда?
Фра Так пожал плечами:
— Не знаю, но Инсат Перье улетел сегодня утром. Убогий поднялся на ноги:
— Ясно… надо предупредить всех и…
Дверь с грохотом распахнулась, и в открывшемся проеме нарисовались несколько, плечистых фигур. Убогий ошеломленно замолчал и безвольно опустился на кучу старых деталей и неисправных приборов. Трое из пришедших вошли внутрь. Фра Так поднялся с табурета и, грозно взглянув на них, громко возгласил:
— Именем Господа вопрошаю: кто вы и что вам надо в сем доме?
Первый из вошедших насмешливо улыбнулся:
— Ваши прихожане, святой отец, правда будущие. Но нам было очень любопытно: чем это занимается наш будущий пастырь по ночам? Вот мы и пошли потихоньку за ним, и что же мы обнаружили? — Он все с той же насмешливой миной осуждающе покачал головой. — Святой отец, один! По ночам! Посещает злачные места. Ай-ай-ай. — Он погрозил монаху коротким клешнеобразным пальцем, зло оскалился и, внезапно сжав пальцы в горсть, без замаха ударил фра Така в солнечное сплетение. Тот как-то странно всхлипнул и мешком свалился на пол.
Убогий, по-прежнему сидя с открытым ртом среди железного хлама, молча хлопал глазами. Тот, что ударил монаха, медленно повернулся к нему:
— Ну а ты что скажешь, птенчик? Признаюсь, я несколько разочарован. Этот монах узнал нечто, что вовсе не предназначалось для его ушей. И к кому же он прибежал с этим?! К тебе?! Я ожидал увидеть кого-нибудь поприличней.
Но Убогий продолжал сидеть с ошарашенным видом. До него вдруг дошло, что после трагедии на Убийне прошло почти восемь лет и это было воспоминание из его ПРОШЛОЙ жизни. И тут он ясно осознал, что воспринимает все происходящее совсем не так, как еще мгновение назад. Не как едва оправившийся после болезни беспомощный урод, а как опытный боец. Расстояние до нападавших, где находятся их руки, степень напряжения мышц, направление взглядов — все это внезапно стало ясным и понятным. Как и то, что и как он должен и может сделать.
— Так что, птенчик? Или ты уже умер? Убогий поднял глаза на ухмылявшегося противника и, скорчив трусливую гримасу, дрожащим голосом спросил:
— Это правда? Тот усмехнулся:
— Тебе это не грозит. Ты ведь проживешь ненамного дольше, чем святой отец.
Он сделал шаг вперед и лениво пнул в грудь это убогое, перепуганное существо. «Крыса» опрокинулся навзничь, судорожно раскинув руки, но в следующее мгновение его руки вдруг взлетели вверх с каким-то куском трубы, присоединенным к кабелю. Раздался треск, с переднего конца трубы сорвалась гигантская белая искра. Парни были обучены совсем неплохо, но они были совершенно не готовы к какому-либо сопротивлению. Первый рухнул, не успев понять, что случилось, второй успел рвануть руку к поясу, а третий даже умудрился выхватить лучевой пистолет. Но это было все, что он успел сделать. Убогий отшвырнул шунт, кувыркнулся вперед, подхватил руку третьего, сжимавшую вытащенный лучемет, и, потянув за нее, подтащил тело к пролому в стене. Затем он показал глазами ошарашенному фра Таку на лежащее тело и пристально посмотрел в сторону двери. Монах, собиравшийся было что-то сказать, захлопнул рот, понимающе кивнул, на четвереньках подобрался к одному из валявшихся противников и, приподняв его, выставил в проеме двери. Из темноты тут же ударило два быстрых разряда. Не успела еще погаснуть вспышка, как Убогий выстрелил в ответ. Там, откуда стреляли по двери каморки, раздался короткий вскрик и упало что-то тяжелое. Убогий быстро пригнулся, крутанул безжизненное тело, руки которого так и не выпустил, проскочил сквозь пролом и замер под стеной. Некоторое время ничего не происходило!
Фра Так облегченно выдохнул:
— Ну все, — и отпустил мертвое тело, которое держал. На противоположной стороне улицы сверкнул луч и ударил как раз туда, где Убогий только что находился, затем дважды — по дверному проему. Убогий успел ответить на второй выстрел. Снова сдавленный крик и шумное падение. Убогий бросился на пол и, дотянувшись до какого-то устройства, хлопнул по нему ладонью. Тишину ночи, уже нарушенную треском выстрелов, разорвал вой сирены.
Когда сирена завела пятую руладу, Убогий отключил ее. Фра Так, сидя на полу у входа, обводил недоуменным взглядом поле битвы. Наткнувшись глазами на приятеля, который с досадливым выражением на лице вытирал вспотевший лоб, монах уважительно покачал головой:
— Да-а-а, теперь я могу понять, почему Господь выбрал именно тебя.
Убогий посмотрел на свои дрожащие руки и, судорожно переводя дух, грустно усмехнулся:
— Зато я пока не могу… — Он махнул рукой и поднялся на ноги, стараясь унять дрожь в коленях.
Фра Так ткнул рукой в недвижимого главаря:
— Чем это ты их?
Убогий передернул плечами:
— Да так… после нашей первой встречи я подумал, что не мешает иметь что-нибудь, что может пригодиться в качестве оружия. И поставил на шунт искровой разрядник. — Он искоса посмотрел на огромный черный ожог на груди мертвеца. — Вот только с мощностью переборщил. Надо было бы оставить в живых хоть одного.
— Зачем?
— Эронтерос наверняка уже перекрыл тоннели, а они знали пароли, места расположения постов. Монах понимающе кивнул:
— А зачем ты держишь его за руку?
Убогий повернул ладонь мертвого главаря — на двух пальцах были надеты кольца.
— Дистанционный предохранитель. Я встречал такие штучки… — Он запнулся и досадливо нахмурился — Только вот не помню где. Лучемет может выстрелить, только когда эти кольца касаются рукояти, а если нет, то от него не больше проку, чем от молотка. — С этими словами Убогий неторопливо стянул кольца с пальцев налетчика и надел на свои, повторив эту же операцию со всеми мертвецами. За дверью раздался шум, в мастерскую всунулась чья-то голова и, зыркнув на монаха, обратилась к Убогому:
— Слышь, мастер, тут твои компаньоны лежат и еще двое неизвестных. Все того… Кончились. Убогий нахмурился:
— Ладно, достойная смерть, Вечному бы понравилась. — Он оторопело замолчал, не понимая, откуда пришли к нему эти слова.
Когда фра Так, коротко рассказав собравшимся у мастерской людям о том, что их ждет, вернулся в комнату, Убогий был уже готов. Продукты и приборы были упакованы в два объемистых мешка с самодельными лямками. Сначала он лихо подхватил тот, что был побольше, но тут же, охнув, опустил его на пол и, сердито дернув клапан, начал торопливо выкидывать какие-то предметы. Этот груз был ему еще не по силам. Хотя его не покидало ощущение, что раньше он без труда мог бы унести оба мешка. Только вот где и когда было это «раньше»… Фра Так остановился на пороге, посмотрел вокруг и шагнул ко второму рюкзаку. Убогий спросил:
— Они поверили?
— Большинство — пока нет, но трупы этих молодцов кое-кого убедили. Остальные, впрочем, тоже знают, что я говорю правду, только пока боятся поверить. Ну ничего — когда те, кто уже поверил, бросятся к тоннелю и наткнутся на охрану, то поверят и остальные.
Убогий безнадежно махнул рукой:
— Какого черта, все равно всем конец. Если они рассчитали количество баллонов и места их закладки с учетом циркуляции воздуха — все здесь обречены, а чтобы удержать тоннель, достаточно десятка солдат со станков!
Фра Так не совсем уверенно возразил:
— И все же если они последуют твоему совету и кинутся искать заложенные баллоны, чтобы сбросить их в дренажные шахты, то, может быть, немного оттянут конец. На несколько дней. Впрочем, я сомневаюсь.
Убогий, ничего не говоря, двинулся к двери. Он вышел наружу первым. Они молча прошли с полмили, когда фра Так наконец спросил:
— А куда мы идем?
Убогий молча указал рукой на сверкавший огнями купол энергостанции.
— Пока остальные будут рваться в тоннели, мы сможем пробраться туда. Как я слышал, купол герметичен, так что там мы будем вне опасности. К тому же им даже в голову не пришло, насколько это уязвимое место. Этот Эронтерос считает всех, кто живет здесь, тупым быдлом, не способным ни на что. Я хочу показать ему, КАК СИЛЬНО он ошибается.
Фра Так с сомнением посмотрел на сияющий купол:
— Не думаю, чтобы они оставили его без охраны. Убогий утвердительно кивнул головой:
— Я тоже. Но это не страшно. Я пока не собираюсь поднимать шум. Наша задача — потихоньку проникнуть в купол и отсидеться там, пока все не кончится, а если что… — Он внимательно посмотрел вперед. — Вряд ли их там больше десятка, от силы человек двадцать. Они же считают, что им ничего не угрожает. К тому же у меня есть сильное подозрение, что там не бойцы, а ребята из «грязной конторы». Такие больше привыкли пинать ногами связанного, чем драться со сколько-нибудь серьезным противником. И я очень сомневаюсь, что у них есть опыт боя в ограниченном пространстве. — Убогий замолчал, словно прислушиваясь к себе — уверен ли он сам в своих силах, — и понял, что да, вполне уверен, что было удивительно. И, понизив голос, добавил: — А если что, то даже в худшем случае мы не задохнемся, а погибнем в бою. Слегка очистив человечество от мрази. — И Убогий снова с улыбкой повторил неведомо откуда взявшуюся фразу: — Хорошая смерть, Вечному бы понравилась.
Фра Так ничего не сказал.
До энергостанции оставалось не более сотни ярдов, когда из-за кучи камней, обильно усеявших пространство перед куполом, выступило несколько темных фигур. Убогий чертыхнулся про себя и стремительно бросился за ближайший камень, выхватывая лучевой пистолет. Надо же было быть таким идиотом, чтобы нарваться на охранников в двух шагах от цели. Но тут он сообразил, что охранники вряд ли стали бы вылезать из купола и открыто выходить им навстречу, они просто пристрелили бы их из засады. К тому же фигуры, после его рывка суматошно прыснувшие в разные стороны, в нерешительности остановились, увидев монаха, неподвижно стоящего посреди дороги. Убогий опустил лучевой пистолет и, осторожно подняв голову, негромко спросил:
— Кто такие?
После некоторого промедления чей-то голос ответил:
— Мы из Второй штольни. Вечером пришли охранники и погнали всех сюда. Пешком. Даже не дали собраться… — Говоривший сделал паузу и, натужно вздохнув, добавил невпопад: — А в тоннеле охраны ну дюже много.
Убогий помедлил, напряженно раздумывая:
— Сколько вас?
— Да сорок семь, ежели детишек считать. Он невольно присвистнул. Дети в заброшенных штольнях!.. Он задумался. Судя по всему, это тоже были люди-крысы, которые, однако, чем-то неуловимо отличались от обитателей Первой штольни. Он еще раз окинул взглядом стоящих перед ним людей. Может быть, это тоже часть его Испытания? И его обязанность сейчас в том, чтобы не просто затаиться и выжить, а попытаться спасти как можно больше людей? И отомстить. Убогий тряхнул головой и, повернувшись к куполу энергостанции, взглянул на него, словно стараясь угадать, вместит ли она всех. Потом повернулся к молчаливой толпе:
— Что думаете делать?
Одна из фигур шагнула вперед:
— Кто ж его знает? Он покачал головой:
— Мне нужно человек десять, покрепче. Из темноты выступили новые фигуры и осторожно начали подходить к говорившим.
— Зачем? — поинтересовался первый собеседник. Убогий коротко объяснил. Кто-то в задних рядах ахнул, все возбужденно заговорили разом. Убогий повысил голос:
— Тихо! Энергостанция — наш единственный шанс. Вы видели, что творится в тоннеле, и знаете, что там не пробиться. Но, судя по форме зданий, а главное — по тому, что они не стали демонтировать станцию перед началом газовой атаки, она герметична, — Он мгновение помолчал, потом громко спросил: — Итак, кто пойдет со мной?
Раздался хор голосов:
— Я.
— Я.
— Меня возьмите!
— Да мы все…
— Стоп. — Убогий поднял руку, призывая к тишине. — Мне нужно только десять человек, и каждый должен знать, что там нас ждет вооруженная охрана. Кто пойдет со мной — скорее всего, там и сложит голову. — После недолгой паузы он добавил: — Мне нужны люди с военным опытом.
Наступила тишина. Каждый примерял ситуацию на себя. Наконец вперед шагнул коренастый мускулистый мужчина:
— Я пойду. Бывший урядник Второго пластунского иррегулярного полка Ратевеевского казачьего войска Родион Пантелеев.
— Русский? — удивленно переспросил Убогий. Среди «оттаявших» русские почти не попадались. Русский император предпочитал скорее использовать своих подданных для собственных надобностей, чем позволять разным конторам торговать ими в виде мороженого мяса.
Крепыш утвердительно кивнул головой и, повернувшись к толпе, отрывисто бросил в темноту:
— Петр, Грабарь, Большерукий, Цыган, Даргинец, Хохол, Лукошин, Чехов и Две Затяжечки.
По мере того как он называл клички и имена, из темноты показывались крепкие фигуры и, ни слова не говоря, становились рядом с урядником. Убогий окинул шеренгу довольным взглядом. Эти ребята чем-то отличались от простых обитателей Первой штольни. Ну так что ж, они и жили-то не в Первой, а во Второй — кто его знает почему.
— А тебя самого как кличут, командир? Он на мгновение задумался. Пожалуй, Убогому пора было исчезнуть из его жизни.
— Зовите меня… Корн.
Спустя час они стояли у стены рядом с воротами и следили за тем, как тот, что назвался Корном, осторожно подсоединяет выводы самодельного компа к клавише вызова на стене, рядом с воротным проемом. Несколько минут прошли в напряженном молчании, потом командир поманил их рукой. На крошечном экранчике компа высветилось схематическое изображение помещений энергостанции.
— Смотрите. Люди здесь, здесь и здесь, всего человек пятнадцать — двадцать. Человек пять — рабочая смена, остальные — охранники. — Корн поднял глаза на урядника, тот ответил кивком. — Как только войдем, сразу разделимся на две группы. Старшие обеих групп, как я уже говорил, будут вооружены лучевым пистолетом. Ты, — он взглянул на урядника, — должен быстро проскочить сюда, — он чиркнул ногтем по схеме, — и затаиться. В этих помещениях, скорее всего, находится охрана, поэтому, как только я подниму шум наверху, они бросятся к лифтовому холлу. Вот эту группу, что побольше, пропустишь мимо, а вот этих — они побегут следом за первой — постараешься задержать. Но не торопись, помни, что они вооружены. Подпусти их поближе, чтобы они не могли воспользоваться оружием, и… Урядник, поколебавшись, спросил:
— А они точно там?
— Уверен. Я влез в программу управления кондиционированием помещений, она показывает, что в этих помещениях установки работают в рабочем, а не в дежурном режиме. Но, конечно, кто-то, может, просто спит или находится в каком-то тамбуре или коридоре, где нет климатических систем, так что будьте повнимательнее.
Урядник, ограничившись безмолвным кивком, повернулся к своим товарищам и что-то негромко сказал. Потом снова обратил исполненный готовности взгляд на командира. Тот в последний раз осмотрел свое воинство и достал лучевик. Затем, сделав несколько вдохов и выдохов, словно, одетый в боевой скафандр, готовился через мгновение прыгнуть к чужому кораблю, и мимоходом удивившись этому, нажал клавишу на компьютере. Ворота энергостанции дрогнули и поползли в сторону. Битва началась.
Полковник Эронтерос ворвался в вестибюль центрального офиса компании, едва не вышибив раздвижные стеклянные двери. Стоявший у дверей кабинета главного администратора охранник при его появлении невольно отшатнулся; полковник, не замечая его, рывком распахнул дверь. Стоватор Игенома сидел в своем кресле, откинувшись на спинку, в его правой руке была судорожно зажата рукоятка элегантного лучевика. Голова свесилась набок, открывая взору аккуратную дырочку у правого виска, а на стене, там, куда ударил луч, пробив череп насквозь, темнел подтек расплавленного металла. По-видимому, главный управляющий поставил регулятор на полную мощность.
Полковник грубо выругался и быстрым шагом подошел к телу. Крови почти не было, так как лучевик мгновенно запаивал кровеносные сосуды, и все же зияющие дыры в висках выглядели не очень эстетично. У двери кто-то негромко вскрикнул. Эронтерос резко обернулся:
— Что вы здесь делаете?
Грегори Экрой, начальник финансового департамента, из-за которого все и началось, испуганно вздрогнул:
— Я… видите ли… то есть…
— Короче! — рявкнул полковник. Экрой, несмотря на дрожь, сумел все же собраться и внятно произнести; — Видите ли, дело в том, что директор финансового департамента, кем я как бы являюсь во время отсутствия главного администратора, то есть временно, как бы должен выполнять его обязанности, ну, пока он не приедет, то есть, как только… мне сразу и сообщили, извините… — Его взгляд уперся в мертвого Стоватора Игеному, и директор финансового департамента опять впал в прострацию.
Полковник вскинул над головой стиснутые кулаки и зарычал. О дева Мария, с какими идиотами ему приходится работать! Один по-дурацки кончает с собой за два часа до начала операции, да еще ухитряется предварительно слегка почистить свою нечистую совесть идиотским заявлением, оставленным в личных файлах Главного центра управления, другой при первом же трупе выпадает в осадок…
— Вот что, сопляк, у меня нет времени заниматься всей этой ерундой, так что возьми на себя всю волокиту по организации похорон, передаче большой королевской печати, или что там у вас вместо нее, а главное — найди людей, которые взломали бы личный код этого придурка и убрали бы из его файлов это дурацкое заявление. А у меня и так забот по горло. До начала операции осталось два часа. Ну! Понял? — Эронтерос едва сдержался, чтобы не врезать этому гринго по физиономии.
Тот, дрожа всем телом и клацая зубами, забормотал, не спуская с полковника испуганных глаз:
— А разве операция состоится? Господин Перье заверил меня, что, если все раскроется, вся вина падет на по-о-о… на покойного, а теперь, когда он… то надо срочно связаться с господином Перье.
Тут уже Эронтерос ему врезал. От души.
— Молчать!! Никакой связи! Ты должен исполнять обязанности главного администратора в его отсутствие? Вот и исполняй. А что касается тела, то мы его сейчас отсюда уберем и обнаружим только спустя полтора часа в изуродованном «роллс-ройсе» в Первой штольне. Его убили эти крысы, ты понял?
— Но… — начал было сосунок, но полковник не дал ему закончить:
— ТЫ ПОНЯЛ?
Грегори Экрой втянул голову в плечи и кивнул с жалкой гримасой на лице. Эронтерос прорычал что-то сквозь зубы и, резко развернувшись, вышел из кабинета. Что ж, может, все и к лучшему. Теперь можно будет обвинить крыс в убийстве главного управляющего и этим оправдать предпринимаемые меры в глазах персонала колонии, о чем так беспокоился Перье. Хотя ему самому, в общем-то, на это глубоко наплевать.
Корн подтянулся на руках и взобрался на длинную балку, проходящую под самым куполом. До сих пор он справлялся неплохо, но сейчас почувствовал, что надо передохнуть. Легкие хрипели, как дырявый насос привода пневмопочты, руки и ноги дрожали, будто с перепоя. С того момента, как они проскользнули в приоткрывшуюся щель ворот, прошло не более десяти минут, а они уже прикончили как минимум пятерых охранников, хотя и сами потеряли троих. Самое меньшее. Во всяком случае, в его группе остались он с монахом да один русский. Сейчас они прятались за стойками с аппаратурой, и русский то и дело постреливал, не давая противнику высунуться из-за стоек, расположенных в противоположной стороне зала, и в то же время стараясь не зацепить чего-нибудь опасного из оборудования. Дежурная смена и последний уцелевший пока охранник из тех, что находились в центральном зале управления, сгрудились в дальнем углу, не рискуя приближаться к пульту, а значит, и к системе связи. Вроде бы послышались шаги на аварийной лестнице — Корн торопливо вскочил и побежал по балке в сторону видневшегося внизу пульта. Если к охраннику успеет подойти подмога, их положение станет просто отчаянным. Пройдя шагов десять, он оказался сбоку от охранника. Остановившись, он всадил ему луч в левую сторону груди. Тот взмахнул руками и рухнул на пол. Один из дежурных операторов подхватил упавший пистолет, и Корн чуть не выстрелил в него, но сдержался. Как оказалось — правильно сделал. Оператор высунулся из-за стойки и, прокричав: «Не стреляйте, мы всего лишь инженеры!», — запустил лучевик по полу в сторону фра Така. Тот поднял голову, посмотрел на Корна и, увидев одобрительный взмах рукой, вышел из-за укрытия. Подобрав лучевик, фра Так пробормотал:
— Сатанинское отродье, — и, брезгливо держа его двумя пальцами, передал русскому.
В этот момент с грохотом распахнулась дверь, ведущая на аварийную лестницу, и Корн два раза выстрелил. Первые двое рухнули на пол, не успев войти. Следующий ворвался в помещение, высоко подпрыгнул, преодолевая препятствие на своем пути, и был сражен в прыжке выстрелом русского. Луч поразил его в грудь. По-видимому, остальных это несколько отрезвило, потому что больше никто не показывался. Корн застыл на месте, напряженно прислушиваясь. Наконец снизу, от подножия лестницы, донесся частый треск выстрелов и испуганные вскрики. В открытую дверь влетели несколько лучевиков, сопровождаемых истошным криком:
— Сдаемся!
Корн сел на балку и вытер испарину на лбу. Энергостанция была в их руках.
Эронтерос неотрывно смотрел на дисплей с колонками стремительно уменьшавшихся в значении чисел. Наконец все, кроме последнего, стали нулями. И тут в дверь магнитоптера, в котором он устроил свой штаб, кто-то громко забарабанил. Полковник сердито оглянулся на дверь и снова вернулся к своему занятию. Со злорадной миной на лице он надавил на клавишу. Газовые бомбы сработали секунда в секунду. Хоть это утешало в едва не сорвавшейся операции. Конечно, командную систему можно было подключить к таймеру, но в собственноручном акте активации этого небольшого армагеддона было что-то мистическое. А ему сейчас, как никогда, требовалось взбодриться. Недаром он за две минуты до времени «Ч», выслушав последние доклады, выгнал всех и заперся в штабной машине, полностью отключившись от внешнего мира. Ничто не должно было мешать ему, когда он совершает священнодействие. Эронтерос посмотрел, как вспыхнули и погасли все огоньки, обозначающие заложенные заряды, и, встав с кресла, наконец отворил дверь:
— Ну чего еще?
Возбужденный охранник скороговоркой зачастил:
— Полковник, переключитесь на третий канал. Эронтерос нахмурился и стукнул по клавише. На экране появилось изображение какого-то типа с худым, изможденным лицом, изрядно подпорченным безобразными шрамами, с лохматыми бровями и клочковатой шевелюрой. Одним словом, типичная крыса.
— Откуда он взялся? — Полковник тяжело уставился на охранника, а тот, разом вспотев под его взглядом, пробормотал:
— Крысы захватили энергостанцию. Этот тип заявил, что, если вы активируете газовые бомбы, он отключит энергию во всей колонии.
— ЧТО?!!
Эронтерос жахнул по пульту стиснутыми кулаками и разразился такой тирадой, что уши подчиненного должны были бы увянуть и свернуться в трубочку. Лишь через несколько минут, когда приступ бешенства немного утих, один из связистов, уже возвратившихся на свои рабочие места, повинуясь его жесту, торопливо включил канал связи с офисом. На экране появилось побелевшее лицо Грегори Экроя. Эронтерос пренебрежительно фыркнул:
— Эй, сопляк, как там у вас дела? Были ли вопросы по поводу Игеномы?
Тот заговорил, то и дело запинаясь:
— Были, и еще какие. Вы не захотели меня слушать, а всем в колонии известно, что Стоватор Игенома никогда, вы слышите — НИКОГДА, не пользовался «роллс-ройсом» и что ни один администратор такого ранга ни за что не поедет в Первую штольню без охраны. Так что вопросы есть, и их много, и как начальник службы охраны готовьтесь отвечать на них на заседании правления компании, и…
Эронтерос почувствовал, как глаза заломило от прилившей к голове крови, но он сдержал себя и заговорил почти спокойно, почти…
— А теперь послушай меня, сосунок. Крысы из Первой штольни захватили энергостанцию и грозят отключить колонию. Если я не верну ее, то они это сделают. Причем эти тупицы не просто выключат энергию, а еще и разгромят все вокруг. Так что подумай, что будет с нами на глубине почти полутора километров под поверхностью Рудоноя и без энергии, да к тому же с уже активированными газовыми бомбами в Первой штольне. — Он помолчал, наслаждаясь видом этого молокососа, оцепеневшего от ужаса, и заговорил снова все тем же ровным тоном: — Сейчас я отправляюсь туда на герметизированных машинах и отобью станцию, но если еще хоть раз я услышу бабские причитания, клянусь девой Марией, ты отправишься в Первую штольню вместе со мной на моей машине. Только не внутри, а снаружи и без скафандра. Ты понял?
Грегори Экрой судорожно кивнул и спросил внезапно севшим голосом:
— У вас все, господин полковник?
Эронтерос не стал отвечать — он просто отключился.
Вошедший в зал управления урядник тихо сказал:
— Все сделано.
Корн кивнул. По его поручению русские обстреляли из лучевых пистолетов купол штольни, и теперь дорога к энергостанции на протяжении около полумили превратилась в такое нагромождение каменных обломков, что по ней не прошел бы даже шахтный грузовоз. Облако газа подошло к энергостанции почти вплотную, так что, если охранники в тоннеле не захватили с собой скафандров, какое-то время повстанцам ничто не грозит. Корн повернулся к оператору:
— Начинайте отключать системы освещения, приводы транспорта, охранные системы, энергию оставьте только на климатической системе и системах связи и… увеличьте подачу на приводы вентиляторов Первой штольни. Пусть климат-система засосет побольше отравленного воздуха и аварийные сирены хорошенько прочистят мозги этому ублюдку.
Оператор кивнул, его пальцы забегали по клавишам. Корн задумался. Скорее всего, Эронтерос предпримет попытку отбить энергостанцию, но доступ в систему управления энергостанции заблокирован особым кодом. Так что все попытки открыть ворота или взломать их, учитывая, что тяжелое вооружение подойти не сможет, обречены на провал. Следовательно, Эронтеросу придется вернуться за техникой для расчистки завалов, но та не оборудована герметическими кабинами. А воздуха в штатных скафандрах при интенсивной работе хватает часа на два. Значит, с учетом затрат времени на дорогу операторов придется сменять каждый час. Все это удлинит работу не менее чем до трех часов в целом. А энергии в накопителях машин хватит максимум часа на полтора. Кому пришло бы в голову ставить емкие накопители, если здесь под каждой дорогой проложен энергокабель. Значит, шансов у Эронтероса на то, чтобы отбить станцию за сколько-нибудь приемлемое время, — практически никаких. А на длительную осаду эти дураки не способны, поскольку, если прекратится подача энергии на вентиляционные установки, через несколько часов колония начнет задыхаться. Если, конечно, 0В не доберется до других штолен раньше. Так что не стоит особо играть в героев, надо просто подождать, пока это не дойдет до самого Эронтероса.
Эронтерос 6 бессильной ярости уставился на сверкающий огнями купол энергостанции. Каррамба, кар-рамба, каррамба! У него уже не осталось сил ругаться. Эти твари его перехитрили! Дорога к энергостанции оказалась сплошь завалена огромными каменными глыбами, а прибывшая для расчистки техника посадила накопители, не расчистив и четверти пути. Посланная штурмовая группа вернулась ни с чем. Среди этих крыс оказался какой-то умник, который изменил коды доступа в систему, и ворота нипочем не желали открываться даже на личный код главного администратора. Кроме того, часть крыс из Первой штольни по каким-то ходам обошла заслоны охраны, ворвалась в развлекательный центр, расположенный в Пятой, и устроила там дикий дебош. В придачу ко всему, из-за отключения энергии начались волнения среди рабочих. Короче, все пошло прахом. А как прекрасно все было задумано! Полковник сморгнул слезу бессильной ярости, от злости у него стеснило грудь. Какой черт от злости! Звуковой сигнал, раздавшийся в шлеме, означал, что воздуха в баллонах почти не осталось. Скрипя зубами, полковник побрел к командному магнитоптеру.
Освободившись наконец от опостылевшего скафандра, он вылез из магнитоптера у ворот офиса, но там его поджидал еще более неприятный сюрприз. Навстречу ему выскочил этот сопляк Экрой и с вызовом заявил, что связался по дальней связи с господином Инсатом Перье и тот желает видеть его немедленно.
Когда Эронтерос появился перед экраном, Перье приветствовал его сухим кивком и потребовал:
— Докладывайте.
Полковник, то и дело срываясь на брань, обрисовал обстановку, впрочем слегка ее приукрасив. Инсат Перье на мгновение задумался, потом негромко сказал:
— Игенома был прав.
Такого полковник стерпеть не мог. Он вскочил на ноги и разразился длинной тирадой, которая сулила массу неприятностей всем подряд, включая тупых руководителей. Господин финансовый советник выслушал его, не прерывая, до конца, а потом с легкой усмешкой заговорил сам, спокойно, не повышая голоса, отчего у Эронтероса вдруг пошли мурашки по всему телу:
— Заткнитесь, вы, тупица. Вы должны были обеспечить нейтрализацию небольшой кучки отщепенцев, провернув операцию тихо и бесшумно. И закончить ее вместе с утилизацией трупов за пару дней. После чего Игенома был бы отправлен в отставку, его место досталось бы этому сопляку Экрою, основное достоинство которого — послушание, а вы заняли бы достойное место в разветвленной структуре нашего концерна. А вы что натворили? Бунт! Смерть главного администратора! Межпланетный скандал, который разразится, как только нувориши из местного развлекательного центра вернутся по домам на свои планеты. — Тут господин Перье сделал паузу, словно пораженный какой-то мыслью, внезапно пришедшей ему в голову, и добавил: — Если вернутся.
Эронтерос, уже успевший овладеть собой, услужливо поклонился:
— Сеньор, прикажите, и я…
— Благодарю, — властно остановил его господин финансовый советник, — но вы потеряли мое доверие, поэтому я вынужден сам заняться разгребанием нагроможденных вами завалов, без вас.
Он повернул голову куда-то в сторону и быстро произнес какой-то набор цифр. На гаснущем экране качнулась, как будто даже с грустью, голова господина Перье. Последние его слова были:
— Да, без вас… Во всех смыслах этого слова. Инсат Перье, закончив разговор, быстро набрал номер первого брокера. Пока весть о катастрофе на Рудоное не достигла биржевого мира, следовало побыстрее избавиться от акций «Копей Рудоноя». В разгар этих хлопот ему вдруг пришла в голову мысль, что Стоватор Игенома его все-таки обыграл. Он не выполнил того, на чем настаивал господин Перье, и таки обезопасил своих детей. Ибо теперь компании придется пылинки с них сдувать, показывая всем, как она заботится о детях своих сотрудников, трагически погибших на посту во время бунта (ибо все происшествие будет представлено как трагическое последствие бунта людей-крыс), но не бросивших людей. Хотя, впрочем, вряд ли его устраивала цена этого выигрыша.
Дежурный оператор, сидевший за пультом, вдруг удивленно вскрикнул и повернулся к Корну:
— Кто-то отключил климатологические установки! Тот с недоумением смотрел на него. Оператор пояснил:
— Через несколько дней температура в штольнях начнет подниматься, поскольку прекратят работу охладители, потом увеличится содержание окиси углерода, и в конце концов все задохнутся… — Он натужно закашлялся и через силу просипел: — Отключено питание вентиляционных систем.
— Кто это сделал?
Оператор не успел еще открыть рот, как другой дежурный с беспокойством сообщил:
— Не могу подать питание ни на один механизм. Тоннели между штольнями перекрываются автоматическими задвижками.
Все кинулись к экранам. Те, на которых были видны другие штольни, медленно гасли, будто кто-то стирал на них изображение. Корн пробормотал:
— Похоже на вирус, — и бросился к консоли. Спустя два часа он устало откинулся на спинку, глядя перед собой невидящим взглядом. Тишину нарушил фра Так, который негромко спросил:
— Что произошло?
Корн посмотрел на монаха и устало ответил:
— «Троянский конь». — И, увидев недоумение на лицах, пояснил: — Так называют вирус, который заранее закладывается в систему и запускается по определенному сигналу. Этот сигнал пришел откуда-то извне. Вирус должен был уничтожить всю энергетическую сеть и взорвать энергостанцию.
Все ахнули. Кто-то удивленно воскликнул:
— Но мы-то целы!
Корн горько усмехнулся:
— Да, но только потому, что я изменил коды доступа во внутреннюю сеть энергостанции. Но нам от этого не легче. Мы не сможем ни открыть задвижки между штольнями, ни тем более запустить лифты. Мы навечно заперты здесь, на глубине почти полутора километров.
Он замолчал. Несколько минут в зале энергостанции стояла мертвая тишина. Потом кто-то растерянно спросил:
— Что же нам делать?
Корн, скорее по вновь прорезавшейся привычке действовать, чем из желания ответить на вопрос, заговорил:
— Если бы мы смогли добраться до поверхности, то у нас был бы шанс. Там космопорт, где припаркована туча кораблей и яхт толстосумов из Пятой штольни, которые явились сюда поразвлечься и пощекотать нервы экзотикой. А уж пробраться внутрь и даже взлететь я сумел бы. — Он запнулся, с удивлением подумав, почему это он так в этом уверен, но размышления его оборвал взволнованный голос одного из дежурных инженеров, стоявшего за спинами остальных:
— Но мы можем добраться до поверхности! Корн круто повернулся:
— Как?
Инженер сглотнул:
— Во всяком случае теоретически. Дело в том, что станция — это стандартный подземный блок для внеатмосферных миров. Именно поэтому мы и герметизированы. И в наших ангарах стоит семь «кротов»-ремонтников. В каждом может уместиться четыре человека. Правда, их радиус действия всего восемьсот метров, из-за кабеля, но энергии в накопителях должно хватить до поверхности. Сквозь породу они двигаются достаточно быстро, метр в минуту.
В рабочем зале установилась тишина. Корн обвел глазами людей, сгрудившихся у его кресла:
— Кто умеет управлять кораблем? — Он снова поймал себя на том, что в отношении себя самого он почему-то твердо в этом уверен. Ответом было молчание. — Кто сможет хотя бы взломать простенький код, открыть шлюз, проникнуть на корабль и послать сигнал бедствия? Не думаю, чтобы это было очень сложно, ведь на корабли должен допускаться обслуживающий персонал, а я сильно сомневаюсь, что эти денежные мешки поднимаются наверх и самолично открывают люки всякий раз, когда кому-то из обслуживающего персонала надо попасть на корабль или яхту.
Таких нашлось пятеро. Корн кивнул:
— Вы пойдете по одному в каждом «кроте». Остальных выбирайте сами. Можно бросить жребий. — Он повернулся к уряднику: — Приготовьте… — Он призадумался. Сорок два русских с детьми, двенадцать пленных охранников и трое инженеров дежурной смены плюс фра Так, "того пятьдесят восемь, минус он и пятеро связистов. Получается пятьдесят два. — Пятьдесят два жребия, на двадцати двух поставьте крестики.
— Пятьдесят один, — вмешался урядник, — я остаюсь.
— Пятьдесят, — сказал фра Так. — Здесь погибнет много людей, и Господь не простит мне, если они уйдут без покаяния и отходной молитвы. Так что кому-то надо Прочитать ее для всех. — Он кивнул в сторону пустых мерцающих экранов: — И для них тоже.
— Сорок девять, — спокойно добавил еще кто-то. — Пусть у детей будет больше шансов.
Через три часа Корн стоял на пороге люка и, сдерживая слезы, смотрел на урядника и монаха. Фра Так ласково улыбнулся ему:
— Знаешь, я чувствую себя апостолом Павлом. — Он вздохнул. — Жаль только, мне никогда не стать евангелистом Лукой.
Корн стиснул зубы и отвернулся. Урядник шагнул вперед и положил руку ему на плечо:
— А ты лихой парень. Пожалуй, я взял бы тебя в пластуны, Корн схватил его за плечи и прижал к груди:
— Жаль, что мы встретились вот так.
— Жаль. Но, как у нас говорят, лучше так, чем никак. Корн еще раз обнял обоих и шагнул в люк. Им не хватило до поверхности нескольких метров. Всего нескольких из полутора тысяч. Когда локатор показал, что до поверхности остается семь метров, двигатель окончательно заглох. Накопители были высосаны насухо, энергии не было даже на регенерацию воздуха. Последние шестьсот метров они шли, отключив все, даже освещение и систему регенерации воздуха, так что сейчас внутри «крота» было душно, дышалось с трудом. Корн понял, что они не дотянут, когда оборвался кабель и скорость начала падать: за минуту они проходили уже не метр, а девяносто семь, девяносто пять, а потом и девяносто один сантиметр. Запас хода, который теоретически у них был, стремительно таял. Под конец они проходили уже всего по шестьдесят два сантиметра в минуту, так что, когда аппарат застыл на месте, удивляться оставалось не самому факту остановки, а тому, что от поверхности их отделяет всего семь метров. Корн оглянулся на спутников:
— Ну что, будем копать?
— Как?
— Руками.
На него посмотрели как на помешанного. Корн передернул плечами и двинулся к люку.
Он выбрался наружу через восемь часов. Как он рыл, чем дышал, как добрался до корабля — Корн абсолютно не помнил. Все слилось в сплошную полосу. Похоже, он даже не дышал, прорывая нору от люка до поверхности, отгребая землю назад, за себя, но было ли это правдой или порождением горячечного мозга, Корн не знал. Он пришел в себя, только когда за его спиной мягко захлопнулась дверь шлюза, отрезая его от чудовищно жаркой атмосферы Рудоноя, и в лицо ударил прохладный ветерок. Корн некоторое время сидел не шевелясь, просто наслаждаясь возможностью не копать, не двигаться, не ползти. Потом устало поднялся и двинулся вперед. Следовало побыстрее надеть скафандр и посмотреть, не выбрался ли наверх какой-нибудь «крот».
Он раскопал своего «крота», но все его попутчики были уже мертвы. Двое так и остались в корабле, третий успел прокопать около полутора метров. Корн ждал еще трое суток. Больше не появился никто.
Часть II
Да создастся каждому по делам его
— Эй, клошар, вставай, твоя смена.
Корн проснулся от чувствительного пинка в бок и сел на гамаке, сонно глядя вокруг. Он не понимал, где находится, наконец вспомнил и, тряхнув головой, посмотрел на секторные часы, показывавшие начало и конец смены. Последовал новый тычок, и он оказался на полу. Тот же грубый голос сказал:
— Вываливайся, клошар, мне нужен гамак. Корн приподнялся на локтях, потер ушибленный зад и взглянул еще раз на часы. Он спал всего два часа, до начала его смены оставалось еще больше часа. Корн перевел взгляд на свой гамак. На нем невозмутимо возлежал крепкий коренастый тип с недобрым лицом. Тип был коротко стрижен, имел две железных серьги в левом ухе, перстни из полированной стали на правой руке, которые в уличной драке вполне могли сойти за кастет, и выражение несокрушимой самоуверенности, прямо-таки вырубленное на физиономии. Корн вдруг почувствовал злость. Не торопясь он поднялся на ноги, отряхнулся и несколько развязной походкой двинулся к гамаку. Тип с ухмылкой следил за ним:
— Никак ты хочешь нарваться на неприятности, клошар?
Корн неожиданно для себя спросил:
— А почему ты называешь меня клошаром? Тип захохотал:
— Да ты и есть клошар, грязный, вонючий клошар. Крысиное дерьмо.
Корн усмехнулся, в общем-то, тип был прав, хотя и не подозревал об этом, считая свои слова просто ругательством. Некоторое время он действительно был крысиным дерьмом. Первая штольня не могла не наложить на него свой отпечаток. Он вырвался с Рудоноя на корабле какого-то немыслимого богача, который умудрился битком набить свое судно золотыми слитками. Узнав, что портом приписки яхты был Новый Магдебург, Корн сначала решил, что она принадлежит какому-то богатому выскочке, успевшему в последний момент перед нападением Врага удрать с этой планеты.
Новый Магдебург, планета крупных землевладельцев, был захвачен Врагом около пяти лет назад. Он никогда не имел ни сильной планетарной обороны, ни собственного флота. И как только над планетой появились первые разведчики Врага, многие землевладельцы спешно распродали свои гигантские латифундии, простиравшиеся на сотни тысяч или даже миллионы гектаров, и покинули свой родной мир. Если бы Враг не захватил планету, они, вероятно, теперь бы кусали локти от досады, ведь свои земли они продали практически за бесценок, но случилось то, что случилось, и эти люди, насчитывавшие всего несколько десятков, в отличие от всех остальных, могли теперь сказать о себе, что удачно распорядились своим состоянием. Но родину они потеряли и в большинстве своем, при всем богатстве, чувствовали себя нищими, топя свое отчаяние в нескончаемых кутежах и попойках, просаживая в ближайших казино огромные суммы, покупая девочек и мальчиков для сексуальных фантазий, играя на тотализаторе и устраивая разгульные дебоши в самых фешенебельных отелях. Хотя, судя по всему, владелец яхты не позволял себе слишком разгуляться. Впрочем, яхта могла быть приписана к Новому Магдебургу лишь для виду, что было очень удобно для разного рода деликатных дел. А в том, что хозяин яхты имеет к ним отношение, Корн перестал сомневаться уже через неделю, когда немного поглубже влез в базовый кристалл корабельного компа. Однако надо было подумать, что делать дальше. И как быть со свалившимся на него богатством. Хотя он и не знал точно нынешний курс золота, по курсу, который существовал спустя полтора века, на борту яхты находилось состояние почти в сорок миллионов соверенов. И оно принадлежало ему. Хотя пока что лишь условно. Вряд ли кто-то поверил бы, что владельцем роскошной яхты и сорока миллионов соверенов является подозрительный тип с повязкой на глазу и уродливыми шрамами на лице, не имеющий к тому же никаких официальных документов. Так что пока распорядиться доставшимся ему богатством Корн не мог. Но золото есть золото, оно не портится со временем, как ветчина или бекон, а за то время, что он прожил под именем Убогого, Корн хорошо научился ждать и терпеть. Черт, да это было главным, чему он научился. Он проторчал на борту яхты, в которой, кроме всего прочего, оказались и хорошо оснащенный тренажерный зал, и приличный медицинский отсек, около трех месяцев. Холодильники яхты были набиты разнообразными деликатесами, а винный погреб вообще был выше всяких похвал. Так что это были лучшие три месяца его жизни, вернее, той части его жизни, которую он помнил. К концу второго месяца он, все еще несколько шалея от собственных способностей, окончательно разобрался с кодами доступа к бортовому информационному центру и сделал еще несколько приятных открытий. У хозяина яхты, кроме всего уже ему известного, оказался солидный банковский счет в «Ершалаим сити бэнк» и недвижимость на Таире и Новом Вашингтоне. Причем все они были зарегистрированы на кодовое имя, так что Корн в конце концов окончательно уверился в том, что бывший владелец яхты, скорее всего, не из числа тех шустрых ребят, которые успели продать поместья за бесценок перед самым захватом. Человек, которого, судя по судовым документам, звали Иглисс Эйхайя, начал строить свое благополучие вне пределов Нового Магдебурга задолго до появления Врага над родной планетой. Вероятнее всего, он вообще никогда и не был на Новом Магдебурге.
Когда от запасов пищи осталась ровно половина, причем все оставшиеся продукты были с длительным сроком хранения, а его уже подташнивало от икры и лангустов, Корн решил, что пора возвращаться в большой мир.
Он порылся в информационных файлах, запустил двигатели и через две недели был у Турсонга, слабо освоенного сельскохозяйственного мира, который сейчас, после захвата Врагом нескольких планет, на некоторое время стал важным перекрестком торговых путей. Корн выбрал Турсонг по нескольким причинам, но главной из них была неразбериха, царившая здесь. Космопорт и околопланетное пространство были абсолютно не приспособлены к потоку кораблей, который внезапно хлынул сюда. Официальные власти планеты, которые раньше числились таковыми чисто номинально, теперь вдруг оказались в центре схватки нескольких компаний-гигантов за подряд на оборудование крупного транзитного орбитального комплекса и подрастерялись. Настоящие же хозяева планеты, каковыми были бароны, владевшие землей, не сразу сообразили, какой козырь им подбросила судьба. В результате концессии на оборудование транзитных терминалов и навигационное обеспечение достались сразу трем крупнейшим фирмам, каждая из которых прилагала ныне титанические усилия, чтобы раньше других закончить орбитальные терминалы и, соответственно, отбить у них клиентов. Вот почему в околопланетном пространстве царил настоящий хаос и появление здесь Корна вполне могло остаться незамеченным. Что и случилось.
Корн оставил яхту на обратной стороне второй луны одной из внешних планет-гигантов системы и прибыл на один из недостроенных терминалов в спасательной шлюпке. Как он и предполагал, на него никто даже не взглянул. Рядом толкалось слишком много транзитных лайнеров и грузовозов, чтобы замотанные неразберихой диспетчеры обратили внимание на какую-то крохотную точку на экране. Корн без шума припарковался в одном из недостроенных ангаров, выбрался из люка шлюпки (на всякий случай он предварительно стер из памяти компа все установочные данные о ней) на еще не покрытый синтоковром пол ангара и, осторожно оглянувшись, двинулся в сторону коридора, ведущего внутрь станции. Корн рассчитывал на то, что, поскольку он и не думал платить за стоянку и регистрироваться, через пару дней компания арестует его шлюпку за долги и, не установив владельца в течение недели, объявит ее своей собственностью по упрощенной процедуре. Конечно, владельца можно было бы установить по номеру двигателя и корпуса, но, насколько он помнил, вечным бичом любого орбитального строительства был дефицит маломощных маневровых буксиров, на роль которого его шлюпка подходила как нельзя лучше. А потому существовала очень большая вероятность, что администрация не будет особо заниматься поисками владельца, а предпочтет побыстрее использовать ее в таком качестве. Но поскольку шлюпка все-таки не буксир и не имеет достаточного количества маневровых дюз, а ее корпус, хотя и достаточно прочный, не снабжен мощной двухтавровой буксировочной балкой, это закончится довольно быстрым износом и списанием. И концы в воду. Особенно если он особо не задержится в системе Турсонга. А это, как оказалось, было совсем не трудно. При таком размахе строительства рабочие руки были в дефиците, вследствие чего рабочим платили очень прилично. А потому строительные фирмы снимали все сливки, и транзитные корабли, которым по каким-либо причинам требовалось пополнить персонал, вынуждены были закрывать глаза на такие формальности, как отсутствие документов. Так что уже на следующий день Корн получил место младшего стюарда нижних помещений на фешенебельном пассажирском лайнере «Эйбур», приписанном к порту Нью-Амстердама, одного из крупнейших деловых центров Содружества Американской Конституции. И через полтора часа должна была начаться его первая рабочая смена-Тип был несколько удивлен его улыбкой. По его мнению, «этот клошар» должен был давно уже свинтить из кубрика, втянув голову в плечи и изо всех сил стараясь не раздражать его высочество хамло, устроившееся в его гамаке. В общем-то, Корн достаточно отдохнул за прошедшие три месяца и мог без особых проблем обойтись без сна продолжительное время, но его возмутило, как все это было проделано. К тому же в Первой штольне он достаточно насмотрелся на подобных типчиков и был уверен, что, даже если сейчас он смолчит, этот парень будет доставать его до тех пор, пока не заставит лизать ему сапоги. Впрочем, тем, с которыми у него это получилось, он наверняка вообще уже сел на голову. Так что, как ни крути, раньше ли, позже ли жесткого выяснения отношений все равно не избежать. Так почему бы не сейчас? Корн начал с того же, что и парень. Не переставая улыбаться, он пнул его в бок, опрокинув гамак. Тип шмякнулся на пол. Видно было, что он ошеломлен.
— Ты что, клошар, совсем обкололся? — просипел он. — Я ж тебя сейчас… — И, увидев, что этот убогий спокойно устраивается в освободившемся гамаке, аж задохнулся от возмущения. — Да я тебя сейчас…
— Охолони. — Голос Корна звучал миролюбиво. — Мне спать еще час, вот уйду на смену — займешь мой гамак.
— Что-о-о?! — взревел тип, и в его руке откуда ни возьмись появился игольчатый стилет.
Корн отреагировал мгновенно. Он крутанулся вместе с гамаком и, проскользнув под ним, зацепил противника рукой за левую ногу, тут же ударив его ладонью другой руки по подошве. Хотя его тело еще не достигло кондиции хорошо тренированного бойца, но в такие моменты рефлексы срабатывали как бы независимо от него. Так что даже в нынешнем своем состоянии он был опасным противником. В чем этот тип скоро убедился. После пары ударов в пах и по яблочку он осел под стеной, хрипло дыша и закатив глаза. Корн постоял, настороженно глядя на него, потом наклонился — проверить, уж не перестарался ли он. И тут противник, только что безжизненный, с вывороченными белками глаз, вдруг выбросил вперед руку с зажатым в ней стилетом. Он сумел достать Корна, но выбранная им поза, заставившая его расслабить мышцы, все же немного замедлила его движения, и Корн, получив длинную царапину на груди, сумел перехватить руку и, развернув сустав, сильно дернуть. Раздался хруст, затем дикий вопль — рука повисла как плеть. В это мгновение в отсек ввалились два корабельных полицейских. На лайнерах такого класса каждое помещение было оборудовано специальным полицейским регистратором. Он автоматически включился при первых же признаках непорядка, мгновенно квалифицировал его как драку и подал сигнал в дежурку корабельного полицейского участка.
Корн отступил от поверженного противника и протянул полицейским обе руки ладонями вверх, как это любят полицейские во всех мирах, но так же, как и все они, эти не смогли отказать себе в удовольствии перетянуть его дубинкой. Просто так, для профилактики.
Когда типа, продолжавшего злобно и визгливо ругаться, успокоили электрошоком и погрузили на автоносилки, а с Корна сняли наручники, установив по полицейскому регистратору, что во всем произошедшем виноват не он, Корн вдруг почувствовал, что у него во рту пересохло, а губы похолодели. Он посмотрел вниз и увидел, что края царапины на груди от игольчатого стилета приобрели синюшный оттенок. У Корна похолодело сердце. Похоже, острие стилета была намазано какой-то пакостью. Корн торопливо схватил констебля за рукав:
— Господин полицейский, по-моему, у этого типа стилет был смазан какой-то дрянью, у меня странная слабость и рана выглядит ненормально.
Констебль, который, стоило только Корну прикоснуться к его рукаву, тут же прижал к его руке электрошок, не нажимая сразу спуска, посмотрел на рану. Потом торопливо высвободил рукав, коротко рявкнул в микрофон, снова вызывая медиков, вытащил стилет из контейнера для хранения улик и приложил его лезвие к экрану полицейского анализатора. Несколько мгновений он всматривался в экран, потом, побледнев, прошептал:
— Ипортит калия, «черная кровь». — Он повернулся к Корну и удивленно воззрился на него: — И ты еще жив, парень?
Корн покачнулся и осел по стене, погружаясь в темноту. Больше он уже ничего не помнил.
Очнулся он в лазарете через десять дней. Первое, что он почувствовал, было, что он лежит на каких-то валунах, а на его груди грузно прыгает какой-то великан. Это мучительное ощущение все усиливалось и усиливалось, пока Корн в конце концов не выдержал и не застонал. Послышались шаги, и чей-то веселый голос произнес:
— Слава богу, парень, ты наконец очухался. Корн открыл глаза и увидел склонившееся над ним чернокожее лицо, на котором сияла улыбка во все тридцать два зуба между мясистыми, сочными губами. Человек между тем не умолкал:
— Сказать по правде, ты меня удивляешь. Поправляешься так быстро, будто ты не человек, а кошка или даже ящерица, она, — тут он хохотнул, — как должно быть известно даже таким дуракам, как те, что лезут на нож с голой грудью, умеет отращивать себе новый хвост. Но, если откровенно, это вряд ли тебе помогло бы, если бы не констебль Каннингхем — он добился от капитана разрешения использовать большой регенератор. Тебя полоснули ножом, смазанным «черной кровью», и ты будешь единственным на многие парсеки вокруг, кто после этого остался в живых.
Корн разлепил губы и прошептал в два приема:
— Спасибо… доктор…
Тот удовлетворенно кивнул:
— Вот уже и заговорил, пожалуй, рискну и отключу привод искусственной вентиляции легких.
Корн скосил глаза: его грудь была покрыта какой-то мембраной, под которой что-то ритмично пульсировало, мерно поднимая и опуская грудную клетку. Тут до него дошло, что за великан прыгал у него на груди. Врач протянул руку и вытащил штекер из гнезда, расположенного в центральной части мембраны. В то же мгновение она, еще секунду назад упругая и блестящая, начала опадать, съеживаться, обнажая слегка покрасневшую кожу, амплитуда пульсаций стала понемногу уменьшаться, и спустя пару минут доктор снял ее с груди больного и убрал. Корн почувствовал, что, хотя груди стало легче, сам процесс дыхания пока еще вызывает определенные затруднения. Будто мышцы грудной клетки и диафрагмы вдруг превратились в желе, и, для того чтобы вдохнуть, надо было приложить определенные усилия, сравнимые, пожалуй, с работой ручной помпы. Доктор кивнул и удовлетворенно потер пухлые ладошки:
— Ну вот и отличненько! Корн повернул голову и с усилием прохрипел, делая вдох после каждого слова:
— Доктор… я еле… дышу… Врач засмеялся:
— Ты прекрасно дышишь, мой дорогой. Я знавал людей, которые, получив треть той дозы «черной крови», что досталась тебе, всю оставшуюся, причем очень-очень короткую, жизнь провели на койке, дыша только с помощью искусственной вентиляции легких, а ты, — он даже прищурился от удовольствия, — ну прямо огурчик. И всего-то через десять дней. Я не удивлюсь, если завтра ты встанешь и попытаешься сбежать, чтобы не отвечать на вопросы констебля Каннингхема.
Завтра не завтра, но спустя четыре дня Корн смог уже самостоятельно передвигаться до туалета, а на еле — дующий день в лазарете, в сопровождении врача и какого-то плотного, упитанного мужчины средних лет, наконец-то появился констебль. Констебль был в отутюженной форме и выглядел солидно, однако Корну показалось, что присутствие незнакомца его стесняет. Корн решил присмотреться к нежданному гостю. Мужчина был в прекрасно сшитом пальто из необычайно дорогостоящего натурального габардина и имел примечательную внешность. Этакий шустрый, смешливый толстячок, явно не из бедных, с блестящей лысиной, окаймленной буйными курчавыми волосами, с роскошными пейсами, сбегавшими на обе щеки. Больше всего он напоминал классического доброго дядюшку, как его изображают в сотнях семейных сериалов. Этот старый холостяк не слишком интересуется женщинами, довольствуясь прочими радостями жизни, которыми наслаждается от души.
Толстячок окинул его быстрым, заинтересованным взглядом и, не говоря ни слова, устроился в дальнем углу палаты. Причем сел так, чтобы иметь возможность наблюдать за лицом Корна, но немного в стороне, чтобы тот, разговаривая с констеблем, не видел его. Врач с констеблем подошли к кровати Корна.
— Вот, мой дорогой, констебль Каннингхем хочет задать тебе несколько вопросов, вернее… — Смешливый врач по привычке хохотнул. — Он уже давно добивается свидания с тобой, но я пустил его только сегодня — решил, что можешь увидеться с ним без особого риска. — Врач искоса посмотрел на незнакомца в углу и улыбнулся: — К тому же мистер…
Он не договорил. Спокойный, тихий голос, в котором, однако, слышалась скрытая, но не для опытного уха, властность, прервал его:
— Не надо, уважаемый доктор, я представлюсь сам. Позже.
Врач, ограничившись коротким смешком, вышел из палаты. Констебль проводил его взглядом до двери, достал из поясной сумки портативный полицейский фиксатор, пододвинул стул поближе к кровати и сел напротив Корна:
— Констебль Эрсел Каннингхем, борт пассажирского лайнера «Эйбур», рейс Новая Южная Дакота — Нью-Амстердам, официальный допрос. — Он сделал паузу и, глядя в упор на Корна, продолжил: — Вы допрашиваетесь в качестве свидетеля по делу о подготовке покушения на убийство мистера Аарона Розенфельда на борту лайнера «Эйбур». Перед началом допроса я должен предупредить вас об ответственности за дачу ложных показаний. — Констебль снова сделал паузу. — Назовите имя, место и год рождения, занимаемую должность на лайнере словам врача, «черная кровь», означающая верную смерть, ценится очень дорого. А ведь существует сколько угодно ядов подешевле. Они, может быть, и не так хороши, как «черная кровь», но тоже быстренько отправят человека на тот свет, если, конечно, не применять дорогостоящую реанимацию… Корн чертыхнулся про себя. Надо же было так засветиться. Но делать нечего. Он повернул голову в сторону полицейского фиксатора и заявил с хмурым видом:
— Мое имя — Корн, стюард нижних помещений, а больше о себе говорить ничего не буду.
Констебль воспринял это заявление довольно спокойно, хотя было видно, что оно ему не очень-то понравилось. Он в свою очередь повернулся к фиксатору и подтвердил:
— Констатирую, что свидетель на вопросы о дате и месте рождения отвечать отказался.
Допрос продолжался около получаса. Из вопросов констебля Корн понял, что этот ненормальный был нанят кем-то еще на Новой Южной Дакоте, чтобы прикончить какого-то Аарона Розенфельда, который, похоже, летел не ниже чем первым классом. При обыске среди личных вещей этого урода был обнаружен электронный ключ с набором кодов ко всем дверям, ведущим к каюте этого Розенфельда, план помещений корабля и еще пара смертоносных штучек, стоимость которых, скорее всего, равнялась доходам этого типа за последние десять лет. Когда констебль его хорошенько прижал, он раскололся и сдал своего непосредственного нанимателя, который, вероятнее всего, окажется в конце концов подставной фигурой. Однако пока что оставался шанс прищучить хотя бы его, так что констебль стремился как можно тщательнее зафиксировать все, что имело хоть какое-то отношение к этому делу. Планеты Содружества Американской Конституции всегда ревниво относились друг к другу, и, для того чтобы привлечь к ответственности гражданина другой планеты, нужны были серьезные и юридически безупречно оформленные основания. И капитан, скорее всего, дал разрешение на использование большого регенератора не из человеколюбия, а потому что была задета честь компании. На ее корабле кто-то пытался совершить убийство! И хотя Корн вряд ли чем мог помочь расследованию, без его показаний, зафиксированных надлежащим образом, позже, в суде, могли бы возникнуть проблемы. Все эти соображения сложились в голове у Корна, пока он отвечал на вопросы констебля, однако главный вопрос, на который он хотел бы получить ответ, пока оставался открытым. Кто такой тот толстяк в углу?
Наконец констебль закончил с допросом. Вопросительно взглянув на толстяка, он повернулся к Корну и со словами: «У меня все» — спрятал свой аппарат и как-то нерешительно сказал:
— Вот тут с вами хочет побеседовать мистер…
— Благодарю вас, констебль, этот вопрос мы обсудим наедине.
Констебль недоверчиво посмотрел на Корна — на его взгляд, он явно не заслуживал доверия, нерешительно оглянулся на толстяка, который ответил ему усмешкой, и направился к двери. Но, прежде чем выйти, он не преминул бросить свирепый взгляд на Корна, словно предупреждая его, что, если что не так, ему не поздоровится. В палате стало тихо. Толстяк поднялся, подошел к кровати и уселся на стул, на котором раньше сидел констебль:
— Ну-с, молодой человек, я вижу, вы несколько озадачены тем, кто я и в чем состоит мой интерес во всем этом деле. Хотя, клянусь быстрым умом Ревекки, жены Исаака, мне кажется, у вас уже есть предположения по поводу того, кем я могу являться. Не поделитесь?
Толстяк выражался несколько витиевато, но вполне понятно и к тому же, хотя и был явно человеком влиятельным — недаром и врач и констебль слушались его беспрекословно, — держался вежливо. Корн столь же учтиво ответил:
— Думаю, вы имеете некоторое отношение к истинной цели покушения. Толстяк рассмеялся:
— Прекрасно, вы подтвердили мои предположения. Еще когда вы разговаривали с констеблем, я заметил, что ваша манера говорить, несмотря на все ваши усилия скрыть это, несколько отличается от того, как выражаются низы. А сейчас окончательно убедился, что был совершенно прав. — После короткой паузы он деловито спросил: — Какой университет вы окончили, Симаронский?
Корн был ошеломлен. Этот неожиданный вопрос усмехающегося незнакомца всколыхнул в нем что-то, глубоко укрытое, он знал теперь, что действительно учился в Симаронском университете. Несколько минут Корн лихорадочно напрягал память, пытаясь вспомнить все, что было связано с университетом, но ясность так и не наступила. Ну что ж, не все сразу. Он поднял глаза на собеседника и осторожно кивнул.
— И когда?
Корн сделал неопределенный жест рукой. Толстяк усмехнулся:
— Что ж, ваше право. Имя тоже не ваше? Корн ответил улыбкой. Он уже немного овладел собой, хотя чувство растерянности все не проходило. Что за удивительный человек этот толстяк! За то время, пока был калекой, Корн и сам научился неплохо читать по лицам людей, угадывать их характер и намерения по еле заметным движениям бровей, искривлению уголков губ и многим другим признакам, незаметным для неискушенного взгляда. Это была неотъемлемая часть науки выживания, в которой он в достаточной мере преуспел. Но этот толстяк — просто ас физиогномики. За считанные минуты вычислить так много о совершенно незнакомом человеке… Есть от чего растеряться. И кажется, ему что-то нужно от Корна. Но что? Об этом Корн не имел пока ни малейшего понятия.
В палате воцарилось полное внутреннего напряжения молчание. Сдается, этот тип — что-то вроде личного секретаря или ближайшего сотрудника той важной персоны, против которой планировалось покушение. Скорее даже очень приближенное к нему лицо. У Корна мелькнула было мысль, уж не сам ли это Аарон Розенфельд, но такое свободное обращение, почти на равных… Это сбивало с толку. Разве так повел бы себя человек, способный оплатить путешествие первым классом? Впрочем, кое-какие предположения у Корна имелись. Первое, что ему пришло в голову, так это что Аарон Розенфельд просто сентиментальный человек и пожелал каким-то образом вознаградить человека, встретившего грудью нож, который предназначался ему самому. Хотя особых заслуг за собой Корн не видел. В конце концов, он получил ножом в грудь во время банальной ссоры из-за гамака, и смешно было думать, что констебль не проинформировал мистера Розенфельда об этом достаточно подробно. Если, конечно, того интересовали подробности. Да и в этом случае самое большее, чего можно было ожидать, был чек на несколько десятков соверенов, что, в общем-то, не помешало бы ему в нынешних обстоятельствах. Ведь это позволило бы ему тратить больше, чем он осмеливался до сих пор, боясь привлечь к себе излишнее внимание. Однако когда какой-нибудь вельможа собирается вручить чек на столь мизерную по его меркам сумму, разве он станет вести такой пространный разговор? Эта мысль еще больше укрепила уверенность Корна в том, что собеседник как-то в нем заинтересован. Подняв глаза, он натолкнулся на пристальный взгляд толстяка. Неожиданно тот рассмеялся. Но не так, как доктор, по привычке, а весело, прямо-таки заразительно. Корн невольно улыбнулся в ответ.
— Ну слава богу. А то сидит бука букой. — Толстяк перевел дух. — Ладно, не буду больше испытывать ваше терпение. На вашем лице написано такое недоумение, глаза прямо как у Моисея перед Яхве, когда тот вручал ему свои заповеди. — Тут он снова прыснул со смеху.
Отсмеявшись, сказал серьезным голосом: — Меня зовут Аарон Розенфельд, и я некоторым образом обязан вам жизнью.
Корну ничего не оставалось, как кивнуть головой. Но не успел он чертыхнуться про себя по поводу крушения всех своих логических построений, как Розенфельд в очередной раз поверг его в растерянность тем, что сказал далее:
— Я нерелигиозен, хотя и соблюдаю шаббат, но, если честно признаться, я — суеверный человек. А потому считаю, что судьба столкнула нас не случайно. Я хотел сначала не торопиться, поговорить с вами пообстоятельнее, попросить констебля собрать о вас побольше информации, но сейчас отчего-то переменил свое решение. Есть ли у вас серьезные планы на ближайшее будущее?
Корн пожал плечами:
— В общем-то нет.
— Прекрасно. — Толстяк улыбнулся, — В таком случае я предлагаю вам место. Возможно, я поступаю опрометчиво, но… — Он развел руками и несколько дурашливо оттопырил нижнюю губу. — Конечно, вы понимаете, что пока на особо щедрые условия вам рассчитывать не приходится, в конце концов, я не казначей царя Соломона, но считаю, что, приняв на себя то, что предназначалось мне, вы, как минимум, получили право на шанс. И не собираюсь отделываться чеком на пару десятков соверенов.
Когда Корн оправился от потрясения, то первой его мыслью было немедленно отказаться. За то время, что проторчал на яхте, он составил простой и, как ему казалось, разумный план своих дальнейших действий. Надо было как можно быстрее добраться до Варанги и там на месте выяснить, что же с ним произошло. Никакой работы у богачей с Нью-Амстердама этот план не предусматривал. Не говоря уж о том, что если он собирался, не привлекая к себе особого внимания, привести свой общественный статус в соответствие со свалившимся на него богатством, то, имея рядом такого проницательного человека, он вряд ли смог бы это сделать. Однако, немного подумав. Корн пришел к выводу, что категорическое «нет» было бы не лучшим решением. Если уж даже капитан, только для того чтобы показать Розенфельду, насколько серьезно они относятся к расследованию предпринятого против него покушения, разрешил провести дорогостоящие регенерационные процедуры (а Корн ничуть не сомневался, что, спасая его таким образом от смерти, капитан не получал ни малейшей личной выгоды), то не означает ли это, что Розенфельд действительно влиятельное лицо? А из этого следует, что подобное знакомство в будущем может принести определенные дивиденды. К тому же он снова попал в ловушку. Вряд ли этот комфортабельный лайнер когда-нибудь окажется поблизости от такого захолустья, как Варанга. А столь вольных порядков, как на Турсонге, по ходу маршрута больше не предвиделось. И Корн вот уже несколько дней ломал голову над тем, как ему миновать таможню, не имея абсолютно никаких документов.
— А чем мне придется заниматься?
Толстяк, все это время с улыбкой наблюдавший за его напряженной мыслительной деятельностью, тряхнул головой:
— Не беспокойтесь. Я — как Иосиф в рабстве египетском. Мой основной талант — находить применение людям. Как только я поближе с вами познакомлюсь, найду вам достойное место. А пока, до конца путешествия, вы будете моим личным стюардом.
— Да, но я подписал контракт…
— Пустяки. Я думаю, компания будет очень рада угодить человеку моего положения, которого к тому же чуть не лишили жизни во время этого путешествия.
Корн не сомневался, что так оно и есть. Что ж, пока все складывалось как нельзя лучше, и напоследок он чисто автоматически спросил:
— А чем занимаетесь вы? Толстяк с улыбкой ответил:
— Я — председатель совета директоров «Ершалаим сити бэнк».
Многие пассажиры, находившиеся в зале VI? таможенной зоны Нью-Амстердама, были несколько шокированы необычным зрелищем: какой-то пассажир, на первый взгляд вполне соответствующий уровню столь элитного помещения, с полнейшей невозмутимостью пересекал зал в сопровождении замырзанной фигуры, место которой, по мнению большинства присутствующих, было скорее на ближайшей помойке. Или, в лучшем случае, не далее ста ярдов от нее. И хотя эта подозрительная личность была, судя по всему, не чем иным, как носильщиком, поскольку волокла его чемоданы, многие сочли, что столь хорошо одетый человек мог бы найти пару монет и нанять кого-нибудь поприличнее.
Корн, одетый все в те же поношенные, хотя и выстиранные и залатанные одежки, в которых коротал время в Первой штольне, поймал несколько брезгливых взглядов, нагло растянул губы в нарочито ехидной улыбке и, еще сильнее замедлив шаг, важно прошествовал через весь зал к почти безлюдному таможенному терминалу. Таможенник, выутюженный до скрипа кожи на скулах, впился в него свирепым взглядом и уже было грозно оскалился, собираясь выдать по его адресу что-нибудь этакое, но тут мистер Розенфельд, остановившийся позади Корна, чуть наискосок, негромко кашлянул, привлекая внимание к собственной персоне. Таможенник, бросив несколько раздраженный взгляд в его сторону, вдруг вздрогнул, дернулся, будто собираясь вытянуться по стойке «смирно», а его губы, уже готовые было извергнуть на Корна поток грязной брани, сложились в подобострастную улыбку:
— Добрый день, мистер Розенфельд. Рад вашему возвращению.
Аарон Розенфельд величественно кивнул и, протянув таможеннику карточку-идентификатор, произнес несколько капризным тоном:
— Хорошо, хорошо, вы не могли бы побыстрее?
Тот торопливо схватил протянутый ему документ, вогнал его в паз консоли и тут же с легким поклоном вернул владельцу. Розенфельд благосклонно наклонил голову и, небрежно ткнув пальцем в сторону Корна, бросил:
— Этот со мной, — после чего невозмутимо направился к турникету.
Корн с каменным выражением лица двинулся следом. Таможенник открыл было рот, но, по-видимому, боязнь вызвать неудовольствие мистера Розенфельда оказалась сильнее страха перед выговором за нарушение, хоть и единичное, инструкции и закона о таможенном контроле. А потому Корн, вслед за мистером Розенфельдом, беспрепятственно миновал турникет и оказался на территории федеральной планеты Нью-Амстердам.
Как только за спиной Корна с легким мелодичным хлопком вновь натянулась упругая мембрана, закрывающая выход из здания космопорта, Розенфельд остановился и повернулся к нему:
— Ну что ж, мистер Корн. Если вы не изменили своего решения, то сейчас нам пора попрощаться. Но помните, что мое предложение остается в силе, — тут он хитро прищурился и снова стал похож на доброго дядюшку, — хотя, должен признаться, больше проводить вас через таможню без документов я не буду. А то еще надумаете заняться контрабандой. А по мнению нашего госдепартамента и таможенного комитета, это — смертный грех, который не попал в Моисеев список только потому, что по странному недомыслию в те далекие времена на границах еще не было таможен.
Корн рассмеялся и, поставив чемоданы на тротуар, коротко поклонился и пожал протянутую руку:
— Благодарю вас, мистер Розенфельд. Я надеюсь, наступит день, когда я с удовольствием воспользуюсь вашим предложением.
В этот момент рядом с ними мягко опустился роскошный восьмиместный глидер с затененными стеклами, и из переднего отсека, отделенного от пассажирского салона односторонне прозрачной стеклянной перегородкой, выскочил крепкий тип в элегантном костюме, выглядевшем на нем как кошачий бант на разъяренном тигре. Он окинул Корна подозрительным взглядом и, молча поклонившись мистеру Розенфельду, шустро распахнул перед ним дверь пассажирского салона. Тот с одобрительной полуулыбкой проследил за его ловкими движениями и, кивком указав Корну на открытую дверцу, предложил вполне светским тоном:
— Вас куда-нибудь подвезти?
Корн, несколько растерявшись и неуклюже преступая с ноги на ногу, отрицательно покачал головой. Несмотря на некое подобие дружеских отношений, установившихся между ними по инициативе Розенфельда, он прекрасно понимал, какая пропасть их разделяет. Предложение Розенфельда было вызовом общепринятым правилам, даже учитывая их странные отношения. Как если бы, скажем, герцог Икрума пригласил за обеденный стол нищего оборванца с паперти центрального кафедрального собора. Впрочем, как показало их недолгое общение, от Розенфельда и не того можно было ожидать.
Мистер Розенфельд слегка шевельнул плечами, как бы давая понять, что была бы честь предложена, после чего коротко кивнул и, нарочито демонстративно натянув на лицо маску высокомерия, освещенную, впрочем, веселой хитринкой в глазах, величественно взошел на борт машины. Водитель захлопнул дверцу, еще раз окинул Корна подозрительным взглядом и нырнул на свое место. Глидер оторвался от земли, на мгновение завис на месте и двинулся вверх и вперед, мощно, но ровно наращивая скорость. Корн проводил его взглядом и, вздохнув, повернул в противоположную сторону. В чем, в чем, а в одном Розенфельд был прав. Необходимо было срочно обзавестись какими-нибудь документами. Ну что ж, когда он обдумывал эту проблему, у него в голове сложилось несколько вариантов, как это можно сделать. И он не сомневался, что некоторые из них — послания его дремлющей памяти. Так почему бы не воспользоваться этими посланиями. Тем более что в результате за ними могут последовать и другие.
Спустя полтора часа он вышел из подземки на окраине Салема, небольшого городка, расположенного на противоположной стороне Спейсконцента Нью-Амстердама. Там, где размещались грузовые терминалы транзитного порта. По его то ли предположениям, то ли воспоминаниям, именно в таких местах можно было найти тех, кто промышлял продажей документов. Однако сначала следовало разжиться деньгами. Впрочем, для него это не составляло особой проблемы. (Один из его приятелей на Рудоное когда-то в более удачные для себя времена был большим докой по этой части и часто рассказывал о своих подвигах, сидя рядом с Убогим.) Просто требовалось время, поскольку следовало, стараясь не привлекать к себе внимания, совершить несколько действий.
Корн не спеша двинулся вдоль по улице, осматриваясь по сторонам и ища глазами вывеску автоматического кредитного пункта. Вскоре ему повезло. На другой стороне улицы он заметил рассыпающуюся искрами дешевую рекламу разменных автоматов. Он неторопливо огляделся и, заприметив молодых людей, стоявших неподалеку тесными группками и со скучающим видом озиравших уличную толпу, усмехнулся. Все ясно: как только он выйдет из заведения со свежей кредитной карточкой, тут же появятся претенденты на его деньги. Однако делать было нечего. Вряд ли где-нибудь в этом районе он найдет кредитный автомат, не контролируемый бандами, а в более респектабельных районах в таком виде появляться не следует. Корн тщательно разгладил свою потрепанную робу и двинулся через улицу.
В помещении автоматического кредитного пункта царил густой полумрак. Все тонуло в этой полумгле, так что он даже не сразу узнал громоздкий сейф кредитного автомата. И неудивительно. Если верно предположение Розенфельда о том, что Корн когда-то учился в университете, — а он был склонен этому верить, поскольку это прекрасно объясняло многие его знания и способности (впрочем, только усиливая недоумение относительно других), — то в прежней жизни он явно пользовался несколько иными моделями автоматов, без усиленной защиты, в жертву которой были принесены и дизайн, и экономия материалов. Корн прошел в дальний угол, открыл бронированную дверь и, скользнув в тесную кабинку, устроился на откидном металлическом сиденье. Как только дверь с громким щелчком закрылась, внутри зажегся свет и из динамика послышалось скрипучее бормотание:
— Примите к сведению, что данная модель аппарата изготовлена по специальному заказу компанией «Эгрониум сейф» и имеет трехступенчатую систему защиты от взлома. В случае враждебных действий система приводит в действие газовую и электрошоковую защиту и сообщает о нападении в ближайший полицейский участок по трем защищенным каналам связи. — Раздался щелчок, и динамик заговорил теперь уже мелодичным женским голосом, приветливо произнося стандартную фразу: — Добрый день, компания «Эйрес файнэншлс» рада приветствовать вас в одном из своих автоматических кредитных пунктов. Чем мы можем быть вам полезны?
Корн нажал клавишу ответа и сказал:
— Я хотел бы восстановить кредитную карту. Он мог сделать это еще на лайнере или в космопорту, но, как он узнал, там кабины имели еще и систему визуальной идентификации. А ему очень не хотелось оставлять свою физиономию в каких бы то ни было идентификационных файлах. Во всяком случае, пока.
— Карту какого банка или компании вы желаете восстановить?
— Симплексную карту компании «5ТВ» для счета 8839456234-бис в «Ершалаим сити бэнк».
Автомат немного помолчал, проверяя сообщенные Корном данные, затем бронированная передняя плита с легким скрежетом вошла в паз, открывая экран, компактную клавиатуру и щель подавателя.
— Прошу прощения, но для проведения операции необходимо подтверждение права пользователя. Наберите личный код.
Корн протянул руку и набрал несколько цифр, потом нажал ввод, отсчитал семь секунд, набрал еще две цифры и снова ввод. После чего переключил терминал на режим вода графической информации и нарисовал домик с горбатой крышей и одним окошком. Этот Иглисс Эйхайя, судя по коду, был большой оригинал. Впрочем, кому еще пришло бы в голову набить свой корабль золотыми слитками.
Автомат несколько мгновений переваривал заложенные в него сведения, потом щелкнул и выдал ответ:
— Благодарю вас, подтверждение получено. Какую карточку вы желаете оформить — постоянную, серебряную, золотую, неограниченный кредит? К великому сожалению, вынуждены предупредить вас, что, в случае если вы выберете золотую или неограниченный кредит, наш автомат не сможет ее оформить, но мы с удовольствием вышлем за вами глидер, чтобы доставить в ближайший офис нашей компании, где наш менеджер сделает все необходимое.
Корн присвистнул. Он вообще-то не знал полной суммы, находящейся на счетах «Ершалаим сити бэнк», и предположение о ее солидности сделал на основании найденной в компе корабля информации о том, что Иглисс Эйхайя незадолго до прибытия на Рудоной купил виллу в курортной зоне Таира за двенадцать миллионов соверенов, сняв нужную сумму именно с этого своего счета. Но, судя по тому, что ему предложили неограниченный кредит, в банке оставалось еще более ста миллионов соверенов.
— Сэр? — проговорил аппарат, напоминая о том, что дожидается ответа уже более двух минут. Корн, спохватившись, торопливо сказал:
— Нет, спасибо, достаточно обычной недельной карточки.
Аппарат заурчал, занося на защищенный чип карточки все необходимые сведения, и небрежно выплюнул квадратик невзрачного пластика, тускло блеснувший полоской окошка считывателя. Корн подхватил карточку и сунул в карман, из которого достал изготовленную на Рудоное вонючую нефтяную зажигалку. Дождавшись, пока тяжелая входная дверь поползет назад, он поднес язычок пламени к отверстию датчика пожарной сигнализации. Бронированная панель на лицевой стороне аппарата уже захлопнулась, из динамика послышалось:
— Благодарим вас за то, что вы воспользовались услугами нашей компании. Будем рады услужить вам снова. — Дверь медленно отворилась, а из динамика после щелчка вновь забормотал скрипучий голос: — Примите к сведению, что данная модель аппарата изготовлена по специальному заказу компанией «Эгрониум сейф» и имеет трехступенчатую систему защиты от взлома. В случае враждебных действий система приводит в действие газовую и электрошоковую защиту и сообщает о нападении в ближайший полицейский участок по трем защищенным кана… — Голос не успел договорить, как дверь дрогнула И начала закрываться, из-под потолка ударили тугие струи пены.
Корн, убрав зажигалку от датчика, пулей вылетел из кабины и рванул к выходу. Едва он успел проскочить под уже начавшей опускаться бронированной шторой-жалюзи, перекрывавшей вход в автоматический кредитный пункт, как где-то за углом послышалось подвывание полицейской сирены. Молодчикам, поджидавшим Корна у двери, сразу стало не до него. Корн бегом пересек улицу, скользнул в узкую щель между домами, перепрыгнул через какой-то ветхий забор и, пробежав через сквозной подъезд какого-то дома, вышел на соседнюю улицу, стараясь не показывать виду, что торопится. Пройдя пару кварталов быстрым, но не выделявшим его из толпы шагом человека, деловито спешащего куда-то по важной причине, он свернул в небольшой скверик и уселся на скамейку под чахлыми деревцами с миной раздраженного чем-то человека, который решил передохнуть и успокоиться. Так он просидел минут пятнадцать, уставившись в одну точку и внимательно рассматривая боковым зрением идущих мимо прохожих. При всех своих внезапно появившихся умениях он чувствовал, что у него вряд ли хватило бы опыта узнать в толпе профессионального топтуна, оснащенного специальной техникой. Но в том, что он сумеет вычислить шпану, посланную для слежки какой-нибудь местной бандой, Корн не сомневался. И хотя эта его уверенность, как и многое другое за последнее время, основывалась на одних только неясных подсказках подсознания, он уже привык полагаться на них довольно уверенно. По его расчетам, шайка, контролирующая банковские автоматы в этом районе, не должна была им особенно заинтересоваться, они скорее могли принять его за неудачливого взломщика, но чем черт не шутит… Однако вроде бы за ним никто не следил. Корн немного успокоился и, поднявшись со скамейки, двинулся дальше по улице. Теперь надо было подумать о том, как изменить свою внешность.
Через полтора часа он покинул недорогой Темпеновский центр торговли и услуг во вполне приличном костюме, новых туфлях и сорочке, с портфелем в правой руке и многофунциональным плащом-накидкой, перекинутым через левую. Кроме всего прочего, его хорошо постригли, побрили и сделали массаж лица. Изуродованный левый глаз был не виден благодаря достаточно респектабельным панорамным очкам. Так что Корн, полиставший несколько коммерческих рекламных буклетов, считал, что вполне сойдет за младшего клерка какой-нибудь конторы по коммерческому найму грузовозов из тех, что во множестве водятся в подобных районах. Миновав несколько кварталов, Корн остановился у зеркальной витрины и, окинув себя критическим взглядом, слегка усмехнулся. В созданном им образе был только один изъян: он был одет во все новое, а младший клерк, хотя в Темпеновском центре все стоило чрезвычайно дешево, ни за что не смог бы купить все, что было на нем, ЗА ОДИН РАЗ. Однако это было поправимо. Если он без приключений доберется до ближайшей гостиницы, то несколько часов сна в одежде и пара пятен от дешевого кетчупа на лацканах с последующей чисткой в дешевом центре бытовых услуг — и его одежда примет более достоверный вид.
Гостиница отыскалась еще через квартал. Хотя по прямой до столицы было не более трехсот километров, под Спейсконцентом пассажирские поезда не ходили, так что люди, подобные ему, должны были добираться до столицы по обводному тоннелю длиной почти в полторы тысячи километров, что занимало не менее полутора часов. Это неудобство делало цены на жилье здесь вполне приемлемыми. Корн снял на неделю комнатушку где-то под девять квадратных ярдов с туалетом, простеньким барокухонным терминалом и окошком, выходящим на асфальтированный двор, и, заплатив за номер наличными, которые получил тут же в разменном автомате, удачно избежал стандартной регистрации. Хозяин, сообразив, чего от него хотят, выразительно потер пальцами, собранными в горсть, и, получив несколько дополнительных купюр, со скучающим выражением лица вывел на экран регистрирующего компьютера изображение какого-то злобно оскаленного чернокожего типа, набрав в графе «имя» — «проезжий с транзитного корабля». Корн понял, что подобные вещи для хозяина привычны, и успокоено ретировался в номер.
На следующее утро он поднялся поздно и, слегка приведя в порядок костюм, в котором спал, подошел к зеркалу и окинул себя критическим взглядом. Костюм не подвел. Низкокачественная синтоматерия изрядно помялась, воротник рубашки чуть засалился, а легкая небритость завершала образ. Корн улыбнулся своему изображению и направился к двери. Что ж, для полного совершенства осталось посетить ближайшую закусочную, и можно приступать к дальнейшим действиям.
Всю следующую неделю он бродил по припортовым тавернам, кабакам и закусочным, прислушиваясь и приглядываясь, но так, чтобы это не бросалось в глаза окружающим. В конце концов это принесло свои плоды. Как-то вечером, зайдя в очередной раз в таверну «Семь пальцев», на вывеске которой красовалась рука, меж четырех сжатых пальцев которой торчало аж три больших, образуя этакий тройной кукиш (впрочем, примерно в таком же стиле были выдержаны и вывески других подобных заведений), к нему за столик подсел какой-то хмурый тип. Корн насторожился, но тот невозмутимо похлебал прогорклый рассольник и, заказав кружку пива, откинулся на спинку стула. Корн немного успокоился, заключив, что, хотя этот тип явно неспроста уселся рядом с ним, немедленных неприятностей это не предвещает. Позже, когда таверна наполнилась шумом и глухим звоном пивных кружек, мужик повернул к нему заросшее густой щетиной лицо и, с легким стуком поставив на стол пустую кружку, наклонился вперед и негромко спросил:
— Господину чего-нибудь надо?
Корн посмотрел долгим взглядом в его тусклые глаза и едва заметно кивнул, замаскировав кивок поднятой кружкой с пивом. Мужик невозмутимо сунул руку в карман, бросил на стол несколько разменных жетонов, показал головой в сторону выхода и поднялся из-за стола со словами:
— Мы здесь не очень-то боимся полиции. Но, как я понял, некоторые моменты вы предпочитаете обсудить в спокойной обстановке.
Они беспрепятственно прошли через заднюю дверь таверны, из чего Корн заключил, что его собеседника здесь знали, и вышли в темный переулок. В крошечном скверике спутник Корна указал рукой на одинокую скамейку под тусклым фонарем и демонстративно достал из кармана миниатюрную коробочку, в которой Корн узнал примитивный вариант портативного нейтрализатора дистанционного прослушивания. Корн по достоинству оценил эту меру предосторожности.
— Итак, господин, я наблюдал за вами пару дней, и мне кажется, что вы имеете проблемы, решение которых надеетесь отыскать в этом месте.
Корн усмехнулся:
— Не совсем так. Меня вам показали только вчера вечером, точнее, где-то после полуночи, в «Пьяном гризли». И сделал это шустрый тип в плаще и накидке.
— Я вижу, вы опытный человек, — отозвался мужчина. Оба помолчали. Кто знает, какой смысл содержался в этих словах, однако Корн хотел с самого начала создать определенное впечатление и соответственное отношение к себе. Судя по всему, все шло как надо. Ведь то, что к нему подошли только сегодня вечером, означало, что они попытались предварительно разузнать о нем как можно больше. И собранные ими сведения должны были их убедить, что он — солидный клиент, который, с одной стороны, в состоянии хорошо заплатить, а с другой — не даст себя провести. По-видимому, ему это удалось. Подтверждением тому явился жест с нейтрализатором подслушивания и вежливый тон, которого придерживался мужчина.
— Итак, что вы хотите?
Корн бросил взгляд в сторону кармана, в котором скрылась коробочка нейтрализатора, и негромко спросил:
— А откуда я знаю, что он сейчас работает? Мужчина снова усмехнулся и, достав прибор, слегка приоткрыл верхнюю крышку. Увидев знакомое голубоватое сияние. Корн удовлетворенно кивнул и поднял глаза на собеседника:
— Мне нужен полный комплект «кленовых листьев». Так звались документы, удостоверяющие личность.
— Та-а-ак, — протянул мужчина. — Внутренний? Корн сделал круглые глаза:
— Я же сказал — полный.
— Местный?
Корн махнул рукой, показывая, что это не имеет значения, и с ударением проговорил:
— Надежный и чистый. Мне не нужны неприятности с таможней и пограничной стражей. Мужчина задумчиво покачал головой:
— Это трудно. А если ооновские «голубенькие»? Так назывались временные паспорта, выдаваемые беженцам с захваченных Врагом планет. Корн задумался. В общем, в этом был некоторый смысл. «Голубенькие» вряд ли стоили дорого, а ему пока не хотелось показывать свою состоятельность. Хотя, с другой стороны, несмотря на громогласные заявления о человеческой солидарности, беженцев нигде не любили и повсеместно относились к ним с настороженностью. Чему, впрочем, были достаточные основания.
— Разве что на первое время. Мне нужно солидное гражданство. Причем стоимость «голубеньких» пойдет в зачет общей суммы.
Мужчина окинул его уважительным взглядом — люди, сорящие деньгами, здесь явно не котировались, а подобный жесткий прагматизм считался вполне обоснованным, — затем снова кивнул:
— Ладно, «голубенькие» отпадают. Таир подойдет?
— Только не центральный мир. Мужчина снова кивнул и, сделав паузу, приглушенно сказал:
— Скажем… сорок?
Корн усмехнулся. Это была очень высокая цена, но для знающего человека. С лоха потребовали бы раз в пять больше. Он согласно кивнул:
— Но я буду очень привередлив.
Мужчина облегченно вздохнул. Однако особой радости на его лице не было. Как видно, досадовал, что не затребовал больше.
— Как насчет задатка?
Корн достал кредитную карточку и, набрав цифру, показал мужчине. Тот мотнул головой:
— Только наличные. Корн был не против:
— Завтра, в этой же таверне, в полдень. Мужчина кивнул, оба поднялись и разошлись в разные стороны.
Через десять дней после той полуночной встречи в «Семи пальцах» мужчина снова подсел за столик Корна.
Допив очередную кружку пива, он чуть скосил глаза и прошептал, почти не шевеля губами:
— Завтра вечером не выходите из номера. Корн еле заметно кивнул головой. Мужчина расплатился и вышел. Корн посидел еще немного, потом не спеша отправился в гостиницу.
На следующее утро он вновь заглянул в автоматический кредитный пункт, правда уже совсем в другом районе, и посетил несколько магазинов. Когда он после обеда вернулся в номер, в его карманах лежал набор отверток, простой молоток, серебряная кредитная карточка и пятьдесят тысяч наличными, а в добротном чемодане, затянутом в чехол из дешевенькой ткани, покоился костюм, который более пристал разъездному коммивояжеру по продаже косметических товаров, коих в этих местах не водилось по причине бедности здешних обывателей.
Вечером в дверь его номера тихо постучали. Корн приоткрыл дверь и, узнав гостя, отступил назад, пропуская его в комнату. Гость держал в руке небольшой чемоданчик. Корн молча показал ему на широкую кровать, занимавшую большую часть номера.
Открыв крышку чемоданчика, он увидел там небольшой комп, портативный таможенный считыватель, пару наиболее распространенных детекторов и картонный пакет. Мужчина широким жестом указал на пакет:
— Проверяйте.
Корн не спеша достал чистые бланки гражданского и международного паспортов, личный налоговый счет, карточку социального страхования, медицинскую страховку и визовый вкладыш с отметками пограничных и таможенных служб султаната Регул, Ниппон, Такэда и, естественно, Нью-Амстердама. Он тщательно проверил все пластиковые бланки на детекторах и таможенном считывателе и удовлетворенно кивнул. Потом поднял глаза на мужчину. Тот усмехнулся:
— Я подумал, что имя вы захотите проставить сами.
Корн снова кивнул и, развернув комп таким образом, чтобы экран был виден только ему одному, набрал необходимый текст и вставил бланки в щель принтера. Спустя пару минут он вытащил полностью оформленные документы и, не убирая комп, достал из кармана деньги, все пятьдесят тысяч. Мужчина молча пересчитал купюры, в глазах его читалось удивление. Корн, не говоря ни слова, несколькими поворотами отвертки вывернув крепежные болты, снял переднюю панель компа, а потом резкими движениями выдернул наружу кристалл-чип оперативной памяти и управляющий кристалл компа.
Показав их собеседнику, он взял молоток и двумя ударами превратил их в пыль. Мужчина ухмыльнулся:
— Приятно иметь дело с профессионалом. Закрыв дверь за гостем, Корн облегченно перевел дух и нервно провел рукой по карману, в котором лежали его новые документы. Мужчина ошибался — самостоятельно он проделал такую операцию впервые. Однако сейчас все было позади. Корн торопливо переоделся в новый костюм, в последний раз окинул взглядом комнату и быстро вышел за дверь. Через полчаса он уже сидел на заднем диванчике кеб-глидера и смотрел на удалявшуюся вниз россыпь огней. Салем остался позади. Впереди был Нью-Амстердам, а за ним… Корн достал платок и вытер лоб. Самая легкая часть его плана, который он обдумывал долгими часами, сначала лежа на ворохе тряпья в Первой штольне Рудоноя, а потом коротая время в одиночестве на яхте, была позади. Но до конца было еще очень далеко.
Варанга встретила Корна пустынным и захламленным полем своего космопорта. Впрочем, это не было для него такой уж большой неожиданностью. Поскольку, к его удивлению, он не смог купить билета до Варанги ни в одной пассажирской компании. Будто эту планету вообще вычеркнули из всех расписаний. Так что добираться до Варанги пришлось на перекладных, последним из которых был донельзя грязный и вонючий каботажник, промышлявший перевозкой скота.
И вот он стоял на пыльных плитах космопорта Варанги. Достаточно было посмотреть вокруг, чтобы понять — на Варанге не все ладно. Ветер гонял по огромным плитам такие тучи мусора, коробок и пыли, что сразу становилось ясно — этим полем не пользовались уже давно. Корн огляделся по сторонам, вздохнул и направился к зданию космопорта.
Внутри никого не было. Он постоял в пустынном зале, посмотрел на покосившуюся стойку таможенного контроля и раздумал выходить через центральную дверь.
Через дырку в ограде космопорта он выбрался в грязный переулок-тупик, где, однако, уже были некоторые признаки жизни. Например, на окованной мощными железными листами двери, увенчанной обшарпанной вывеской «Ломбард», трепыхался клочок бумаги с лаконичной надписью: «Буду к пяти». В остальном переулок был тих и пустынен. Все это было очень странно, но у Корна совершенно не было ни времени, ни желания разбираться, что да как. Надо было поскорее разобраться в себе самом. Он вздохнул и двинулся в ту сторону, где переулок вливался в улицу.
Искать себя Корн решил с ночлежки мамаши Джонс. За пределами стандартного административно-делового района — более или менее точной копии того, что возводит любая компания, получившая подряд на строительство космопорта, Варанга представляла собой беспорядочное скопище разнокалиберных построек из камня, металла, дерева, пластика и смеси всех этих материалов. Это были по большей части ветхие сооружения, подремонтированные и подлатанные кое-как. На металлической стенах здесь вполне можно было увидеть заплату из пластика, а проем двери каменного дома мог быть забит досками. Корн не был знатоком Варанги и довольно смутно представлял, в какой части города находится тот заброшенный склад, в подвале которого располагалась ночлежка мамаши Джонс. Однако времени у него было предостаточно, а Варанга была городком относительно небольшим. Не мудрствуя лукаво, он взобрался на пожарную каланчу, также носившую следы запустения, и не торопясь осмотрел городок сверху. Через час, детально припомнив состояние здания, в котором располагалась ночлежка, и сравнив с тем, что открылось его взору, он спустился вниз с решением начать поиски с восточного конца. Потому что именно там находился самый старый массив складских зданий. К тому же и окраска зданий вроде была такая же — она ему запомнилась в тот день, когда в первый и последний раз он вышел из ночлежки, чтобы в конечном счете очутиться в штольнях Рудоноя. Корн улыбнулся промелькнувшим в голове воспоминаниям, вышел на перекресток, огляделся вокруг, определяя направление, и неторопливо зашагал по узкой, кривой улице, загребая пыль крепкими сапогами.
После часа бесплодных блужданий между полуразрушенными зданиями старых складов он, свернув за угол, уткнулся в дверь, за которой и было когда-то помещение, где его «продали» полицай-премьеру. Корн остановился, глядя на дверь и раздумывая, войти или нет, потом решил, что от этого вряд ли будет какой толк. Во-первых, вполне возможно, что тот полицай-премьер уже давно исчез, вышел на пенсию, получил нож под ребро в портовой драке или у него просто выходной. Во-вторых, даже если он окажется на месте, то вряд ли признает в нем полуживой труп, который сунул когда-то в партию «мороженого мяса» для Рудоноя. В-третьих, даже если он его и узнает, то уж ни за что не сознается, что когда-то лично одобрил превращение свободного человека в «мороженое мясо» и сделал такое наверняка не впервые. И уж конечно же не станет помогать тому, кто может выдвинуть против него подобные обвинения. А предпринимать какие-то серьезные усилия, для того чтобы разобраться с этими тварями, промышляющими торговлей людьми, у Корна не было ни времени, ни желания. Во всяком случае пока.
Как бы то ни было, контора полицай-премьера оказалась хорошим ориентиром, и вскоре Корн стоял перед дверью, которую он видел с внутренней стороны много дней подряд, а с улицы — всего один раз. К его разочарованию, дверь была заколочена крест-накрест грязными досками. Ночлежки мамаши Джонс больше не существовало.
Корн посмотрел по сторонам — кого бы расспросить о том, что здесь произошло, — но переулок был безлюден. Он шагнул к двери и, ухватив за доску, рванул на себя. Подгнившее дерево поддалось с охотой, и спустя минуту Корн пинком распахнул дверь и шагнул вперед. Когда глаза привыкли к темноте, он обвел взглядом знакомые стены и мрачно сжал губы. Обитатели ночлежки мамаши Джонс покинули это помещение не по своей воле. Внутри царил настоящий хаос, знаменитый котел мамаши Джонс валялся в углу как никому не нужный кусок металла. Корн немного побродил по ночлежке, которая казалась ему теперь совсем маленькой. Ему вспомнилось, каких трудов ему стоило добраться до закутка мамаши Джонс или до погнутого таза в дальнем углу у пролома в стене, служившего ночным, а для таких убогих, как он тогда, и дневным туалетом, потом подошел к двери, на мгновение остановился, еще раз окинув взглядом свое не столь уж давнее прошлое, будто прощаясь с ним, и вышел наружу. Удалившись от бывшей ночлежки ярдов на двести и сворачивая за угол, он заметил нищего, сидевшего с многострадально-терпеливым видом. Корн мельком взглянул на него и, не замедляя шага, бросил в помятую шапку мелкий разменный жетон. И тут ему пришло в голову, что это был первый нищий, которого он встретил за те полтора часа, что бродит по городу. Да и вообще Варанга выглядела намного безлюднее, чем сохранилась в его воспоминании о единственной прогулке по ее улицам. Хотя, возможно, тогда был просто базарный день. Нет, признаки запустения очевидны. Корн остановился и повернул назад. Нищий, до того угрюмо сидевший под стеной и отреагировавший на падение жетона в шляпу лишь непроизвольным движением пальцев и неясным бормотанием, мгновенно оживился и с опаской уставился на внезапно возникшего перед ним человека. Корн наклонился к нищему и, вертя в пальцах золотой соверен, произнес:
— Мне нужно кое-что узнать. Ты можешь мне помочь? Нищий, впившийся взглядом в блестящий желтый кругляшок, вздрогнул, услышав вопрос, и испуганно зыркнул по сторонам. Убедившись, что в переулке никого нет, он успокоился:
— Я готов, господин. Только что может знать простой портовый нищий? Корн усмехнулся:
— О, да очень многое. Уж мне-то можешь этого не объяснять. — Он пошевелил пальцами, чтобы солнечный луч заиграл на поверхности монеты, уронил ее на землю и, слегка двинув сапогом, вдавил в пыль. — В соседнем переулке когда-то была ночлежка мамаши Джонс. Не знаешь, куда она исчезла?
Нищий, все это время не отрывавший взгляда от тускло блестевшего кружочка у обреза Корновой подошвы, вдруг побледнел и замотал головой:
— Я не знаю, господин, клянусь мадонной, не… Он осекся, заметив, как Корн не торопясь достает еще два соверена и роняет рядом с первым. Корн пристально посмотрел на нищего, лоб которого покрылся мелкими бисеринками пота, потом МЕДЛЕННО наклонился, всем своим видом показывая, что немыслимое богатство, которое этот попрошайка не смог бы скопить и за год, даже если бы откладывал все выклянченные деньги до последнего медяка и разменного жетона, не тратя ни полушки на еду и ночлег, вот-вот покинет пыльную мостовую и вернется на прежнее место в его кармане. И нищий не выдержал. Он подался всем телом вперед и схватил монеты. Корн наступил сапогом на сжатый кулак. Нищий с отчаянием посмотрел снизу вверх и пробормотал:
— Всех загребли в «морозильные камеры».
— Кто? — быстро спросил Корн. Нищий снова метнулся из стороны в сторону испуганными глазами и быстро заговорил:
— Люди барона. Он подгреб под себя всю торговлю людьми в Варанге. Позапрошлой весной пришел большой заказ на «мороженое мясо» для орбитальных фабрик по производству каронита, и барон выгреб всех подчистую. Только Одноглазый Итугар сумел откупиться. Но и у него хватило денег только на половину своих жильцов. — Нищий вдруг вздрогнул и перешел на свистящий шепот: — Простите, господин, но больше я вам ничего рассказать не могу, сюда идут.
Корн убрал ногу и, уже разгибаясь, спросил сквозь зубы, заранее зная ответ:
— Кто такой этот барон?
Нищий дернулся и, с отчаянием посмотрев куда-то за спину Корна, чуть слышно прошептал:
— Его отец владел землями недалеко отсюда, их родовое имя — Юкскули.
При звуках этого имени Корн, сам не понимая почему, гневно стиснул зубы. И удивленно тряхнул головой. Это имя ему ни о чем не говорило. Во всяком случае, ему сегодняшнему. Однако его подсознание откуда-то знало этого барона Юкскуля. И, как видно, имело массу причин его не любить. Как бы там ни было, он впервые отреагировал столь остро на вроде бы совершенно незнакомое имя. Тут нищий шевельнул рукой, придавленной сапогом Корна, и он, опомнившись, спешно убрал ногу. Нищий громким голосом зачастил:
— Дай вам бог удачи, здоровья и достатка, добрый господин. Да хранят вас святой Николай и святой Импур.
Причем на его раскрытой ладони почему-то тускло поблескивали латунные разменные жетоны. Соверенов не было и в помине. Корн раскрыл глаза, восхищенный столь совершенной ловкостью пальцев, и тут за его спиной послышались тяжелые шаркающие шаги, и он, резко выпрямившись, повернулся к тем, кого так страшился нищий. Их было трое. Крепкие парни с простодушными крестьянскими лицами, выражение которых, однако, уже было испорчено праздностью и отблеском власти. А у стоявшего впереди даже просматривалось некоторое высокомерие. Они были одеты в грубое подобие френча, у всех троих на рукаве была повязка с желтой латинской буквой «и» на черном фоне, за поясом — грубо оструганные дубинки. Судя по внешнему виду и манерам, они имели какое-то отношение к местной власти. Старший брезгливо посмотрел на нищего и с важностью обратился к Корну:
— Он надоедает вам, господин?
Корн, приняв беспечный вид, пренебрежительно взглянул на нищего и со снисходительной улыбкой покачал головой:
— Нет, что вы, он слишком забит для этого. Я пытался кое-что узнать у него, но он только трясется и бормочет, что ничего не знает. А как увидел вас, так вообще онемел.
Старший презрительно махнул рукой на нищего:
— Да уж, господин шериф нагнал на них страху. Корн на мгновение замешкался, быстро соображая, как лучше отреагировать на эту новость, и с недоуменной миной переспросил:
— Шериф? Но ведь, насколько я помню, раньше здесь хозяйничали управление полиции космопорта и полицай-премьерат.
Некоторые, хотя и крайне ограниченные, сведения о структуре власти в Варанге он успел получить за те два дня, что провел в отстойнике «мясного склада». Хотя и не совсем по собственному желанию. Просто фра Так был неуемен в своем любопытстве и чрезвычайно разговорчив.
— Портовые убрались туда, где им и положено быть, — к себе на небеса. А полицай-премьеры только и могли, что грабить честных крестьян да наживаться на бедах простых людей. Вот господин барон и поставил здесь шерифа. А уж господин хозяин Остан быстро повычистил всю шваль. В городе гораздо чище стало, и добропорядочных людей больше не отправляют в «морозильные камеры». — Тут он презрительно усмехнулся. — Разве что всяких бунтовщиков и несогласных.
Стоило только старшему произнести это имя — «Остан», как Корн почувствовал, что его челюсти непроизвольно сжимаются. Однако он постарался не выдать себя. Судя по тону, каким было произнесено это имя, «хозяин Остан» не только был здесь большой шишкой, но и держал в страхе даже своих подчиненных. Наверное, на лице Корна все-таки что-то отразилось, потому что старший вдруг посмотрел на него несколько неприязненно и заговорил более строгим тоном:
— А вы, как я вижу, приезжий. И позвольте спросить — по какому делу?
Не выказывая ни малейшей нервозности, Корн, кстати вспомнив вывеску, попавшуюся ему на глаза в припортовом тупике, ответил:
— Да так, был здесь проездом года три-четыре назад и присмотрел в припортовом ломбарде одну интересную вещицу. Тогда купить не смог, денег не хватило. А сейчас слегка разбогател, да и был здесь неподалеку. Вот по пути завернул, решил себя побаловать.
— Дак портовый ломбард эвон где, — недоверчиво сказал старший.
Корн слегка забеспокоился. Не хватало ему еще проблем с местным вариантом ребят Эрнста Рема. Надо было срочно разрядить обстановку, поэтому он широко улыбнулся и пояснил: — Там написано, что ломбард закрыт до пяти, вот я и отправился погулять. — Он наклонился к старшему, в глазах которого все еще не растаяло сомнение, и, понизив голос, заговорил доверительным тоном: — Знаете, я просто не узнаю Варангу. Раньше это была настоящая клоака, шагу нельзя было студить, чтобы у тебя не попытались что-нибудь стянуть, а сейчас…
Он рассчитал верно. Все трое расплылись в улыбке, а старший приосанился и важно кивнул:
— Это точно. Когда продажных полицай-премьеров отправили туда, куда они отправляли добрых людей, господин шериф набрал из самых достойных отряд мулинеров. Так что теперь мы следим за порядком в Варанге и округе и никому не позволяем безобразничать.
Корн усмехнулся про себя. Ну еще бы. Темные, забитые крестьяне, получившие возможность не надрываться, как прежде, от зари до зари, мало того — наделенные толикой власти и слышащие подтверждение собственной значимости из уст тех, кого привыкли считать выше себя…
— Благодарю вас, господа мулинеры, однако мне уже пора возвращаться. — Он сделал многозначительную паузу и спросил: — А не скажете ли вы, где можно промочить горло, да так, чтобы не нарваться на какую-нибудь шваль?
Старший блеснул глазами (любой нормальный представитель мужского пола, как бы он ни был туп и забит, способен мгновенно уловить завуалированное приглашение к выпивке) и гордо заявил:
— Да где угодно, благородный господин. При нас никакая шваль носа не кажет. Что же до нас, то мы предпочитаем таверну «Бигайский конь».
Корн уважительно выслушал его.
— С удовольствием воспользуюсь вашей рекомендацией.
Старший нерешительно кивнул и, бросив начальственный взгляд на свою команду, важно двинулся дальше, высоко держа голову. Нищий злобно следил за ними, пока их прямые спины не скрылись за углом, потом со злорадной улыбкой повернулся к Корну:
— Вот тупицы, господин. Им и в голову не пришло, что вы над ними смеетесь. — Нищий хитро сощурился, — А вам что-то надо на Варанге? Как я понял, что-то такое, что может очень не понравиться этим ребятам.
Корн отрицательно покачал головой:
— Нет. Я собираюсь взять кое-что в местном ломбарде и тихо-мирно улететь с этой планеты ближайшим кораблем.
Нищий, как видно, не поверил:
— Да простит меня благородный господин, но вы не выглядите как человек, который может спокойно смотреть на все это безобразие. — Он пожевал губами и раздумчиво добавил: — Скорее, как тот, кто способен все это прекратить.
Корн не нашелся, что ответить. Он лишь пожал плечами, озадаченно глядя на нищего, повернулся и зашагал в ту сторону, где находился ломбард. Ведь старший мулинеров вполне мог забрести и туда, подталкиваемый желанием проверить показания подозрительного иностранца, а еще больше — жаждой еще раз насладиться чувством власти над жителями этого городка. К тому же Корн напомнил ему о существовании этого заведения.
Хозяин ломбарда, нагловатого вида пучеглазый молодой хлыщ со слащавой улыбкой на устах, был на месте.
— Что угодно господину?
Корн небрежным жестом вытащил из кармана дорожного костюма кредитную карточку и заговорил этаким лениво-независимым тоном, который, как он знал, лучше всего действует на подобных людей:
— Лет пять назад я видел у вас в ломбарде один заинтересовавший меня раритетный предмет. Надеюсь, вы помните, о чем идет речь? — Он ловким движением пальцев выудил из-под кредитной карточки, лежавшей на ладони, несколько золотых соверенов и принялся небрежно позванивать ими, как бы давая понять, что если ломбардщик окажется ему полезен, то получит это СВЕРХ официальной платы.
Вообще-то с подобными типами это был не самый удачный ход, во всяком случае для экономного человека, но Корну уж очень не нравилась Варанга. Да, он нащупал некоторые ниточки, но чувствовал, что пока не готов идти дальше. И что, если он сегодня же не уберется отсюда, обстоятельства затянут его в свой круговорот и заставят погрузиться по горло во все те мерзости, что, судя по всему, творились в этих местах. А ему страсть как этого не хотелось.
Лупоглазый растянул губы в своей приторной улыбочке:
— Прошу простить, господин, но я здесь недавно. Наверное, вы имели дело со старым хозяином.
— Ну так где он? Лупоглазый взмахнул рукой:
— А-а, не поладил с господином бароном, ну тот и загнал всю их семью в «морозильную камеру». Теперь, если не сдох, портит атмосферу на каком-нибудь орбитальном каронитном заводе, а то и… — Он запнулся и с подозрением посмотрел на Корна. — Имейте в виду, что ежели у вас были с ним какие-то дела по поводу «тавки» или «жемчужных колец», так за это сейчас можно прямиком угодить в «морозильную камеру».
Корн засмеялся:
— Ну что вы? Я же вам сказал — мне понравился один раритет, который мне предложил старый хозяин. Но тогда я был не при деньгах. А сейчас, случайно оказавшись поблизости от Варанги, решил сделать крюк и заскочить за ней. Впрочем, — Корн изобразил разочарование, — похоже, что моя поездка окончится ничем. Ну что ж… — И он убрал руку со стойки.
Глаза лупоглазого блеснули жадностью и сожалением об упущенной выгоде. Он откинулся на спинку стула, но в следующее мгновение его осенила какая-то мысль, он дернулся и вскинул руку:
— Прошу простить, господин. По-моему, я знаю, что вам нужно. — Он вскочил со стула и рысью унесся куда-то в глубь темного помещения.
Корн замер. Несколько минут слышалась возня, по-звякивание, потом как будто упало что-то тяжелое, и наконец лупоглазый появился, волоча что-то, завернутое в грубый оберточный пластик.
— Вот, господин, вряд ли бы вы нашли здесь еще что-нибудь достойное вашего внимания. Это — единственная здесь вещь, которая приличествует человеку вроде вас.
Корн заинтересованно наклонился вперед:
— Что это?
— Сейчас увидите, уважаемый господин, сейчас увидите, — довольно бормотал лупоглазый, торопливо разворачивая обертку. — Вот ужо… Ха! — Он извлек на свет божий… длинную, тяжелую шпагу и воздел ее к потолку.
Корн почувствовал, как его словно бы толкнули в спину, так что он с трудом удержался на месте. Хотя он уже привык к тому, что абсолютно незнакомые на первый взгляд места, имена и вещи внезапно оказываются знакомы и близки его исчезнувшему «Я», — на этот раз с ним творилось что-то необычайное. Даже пугающее. Он постоял неподвижно, не отрывая взгляда от оружия, потом осторожно шагнул вперед и, протянув руку, ухватился за тяжелую рукоять, покрытую истертым губчатым пластиком.
Хозяин ломбарда с удовольствием отметил про себя, что эта странная никчемная зубочистка, которая валялась в самом дальнем углу кладовой, явно произвела на посетителя сильное впечатление, но тут посетитель вдруг застонал и рухнул на пол.
Ив тупо пялился на высокий стакан, в узкое горло которого, немного пенясь и вскипая пузырьками, лилось доброе кукурузное виски. Сверху, в двух ладонях над стаканом, в сумраке бара белела напряженно-испуганная физиономия бармена. Его испуг был вполне понятен. Этот странный тип, так пристально наблюдающий за наполнением своего стакана, за полчаса уже высосал три точно таких же. Так что теперь у него в желудке бултыхается почти целая бутылка сорокаградусного питья. А кроме — ничегошеньки. Потому что этот тип только пьет, не желая ничем закусывать. Однако, когда бармен, подмигнув вышибале, в ответ на требование странного посетителя вновь наполнить бокал миролюбиво предложил ему: «Знаешь, парень, похоже, тебе уже достаточно. Иди проспись», — тот вскинул голову и ТАК посмотрел на него, что он почувствовал, как у него леденеет нос, а тип приказал абсолютно трезвым голосом:
— Заткнись и наливай что сказано.
Ив еле дождался, пока бармен наполнит стакан, жадно схватил его и опрокинул в рот. Виски обожгло гортань и ухнуло вниз тяжелым сгустком, как будто это была не жидкость, а, скажем, непережеванный шмат мяса. Он судорожным глотком протолкнул этот сгусток внутрь пустого желудка, несколько мгновений прислушивался к ощущениям, потом криво усмехнулся. И этот стакан пропал зря. Виски на него не действовало. Ив стиснул зубы и раздраженно отшвырнул стакан. Бармен испуганно отшатнулся, но клиент, тяжело поднявшись, спокойно направился к выходу.
Солнце уже зашло. Свежий ветерок приятно холодил кожу. Ив поднял голову. В небе тихо мерцали звезды. Ив выпустил воздух сквозь стиснутые зубы и быстро зашагал по улице. Это был уже третий бар, однако все его старания пока ни к чему не привели. Он все еще был трезв, растерян и зол. Перед глазами мельтешили картины вернувшегося прошлого. Тесные кубрики кораблей, оскаленные морды троллей, нудные недели ожидания очередного найма, друзья, старые и новые, живые и мертвые… или еще нет. Фра Так и дон Упрямый Бычок, урядник и Пивной Бочонок. Он стиснул пальцами виски и зарычал. Дон Ив Счастливчик и Корн перепутались в его голове. Ив выплюнул заполнившую рот горькую слюну, повел по сторонам тяжелым взглядом и, заметив флюоресцирующую в ночи вывеску бара, двинулся в ту сторону, тяжело переставляя ноги. Впереди была очень длинная ночь…
Очнувшись, Ив сначала никак не мог сообразить, где находится. Он лежал в полной темноте, под ним был тощий матрас, набитый давно слежавшейся кокосовой стружкой, а откуда-то снизу доносился еле слышный гул маршевого двигателя. Сначала ему почудилось, что он снова всего лишь простой дон и после очередной попойки по случаю заключения нового контракта отсыпается в какой-то каморке нижнего трюма очередного корабля. Однако безуспешная попытка открыть дверь сразу навела на мысль о карцере. В голове немного прояснилось, и он вспомнил о Симароне, Рудоное и Варанге. От этого в висках снова заломило. Какое-то время он лежал неподвижно, до боли стиснув зубы и кулаки и стараясь справиться с накатившим на него приступом бешенства И отчаяния. Чертов Творец! Такого предательства Ив не ожидал. Но мало-помалу он начал успокаиваться, в голове прояснилось. Теперь он был в состоянии мыслить логически. Творец… С какой стати он вообще решил, что это невероятное существо испытывает к нему что-то, хоть отдаленно напоминающее человеческие чувства? Хотя бы доброжелательность? Кто он такой, чтобы Творец относился к нему как-то иначе, чем коллекционер, долго любующийся красивой бабочкой, а потом с полным спокойствием насаживающий ее на холодную иглу, безжалостно разрывая и калеча нежные внутренности. И дело тут, похоже, даже не в Иве. После миллиардов лет спокойного существования Творец случайно ЗАМЕТИЛ человеческую расу. И пока она ему не наскучит, он будет забавляться с ней со страстью коллекционера, только что открывшего новый вид бабочек или козявок. А Иву, похоже, отведена как раз роль иглы, на которую и будет насажено человечество, чтобы предстать перед ликом Творца во всем своем блеске. Пока оно еще существует в этой Вселенной…
Тяжелые размышления Ива были прерваны звуками, которые послышались снаружи. Он приподнялся с матраса и с силой провел ладонями по лицу, чтобы взбодриться. Дверь каморки распахнулась, на светлом фоне дверного проема нарисовалась кряжистая мужская фигура. Вошедший несколько мгновений, прищурясь, разглядывал Ива, потом спросил густым, добродушным басом:
— Эй, парень, ты очухался или как? Ив сел. Мужик хмыкнул и отодвинулся, освобождая проход:
— Пошли, тебя хочет видеть капитан.
Капитаном оказался толстый, обрюзгший тип, одетый в изрядно засаленный спасскафандр с откинутым на спину шлемом. Он сидел за штурманским голостолом и ел суп из слегка помятой алюминиевой миски. Под миской растеклась по столу жирная лужица. Ив ошарашено уставился на нее. С самого своего первого дня на корабле он крепко-накрепко усвоил одно — в каком бы состоянии ни был корабль, поверхность голостола всегда должна быть идеально чистой. Иначе из тонкого и жизненно необходимого инструмента он превращается в никому не нужную рухлядь, зря загромождающую тесное пространство ходовой рубки. Однако этот стол был весь в крошках и засохших жирных пятнах, а кроме того, завален кипами мятых и потрепанных распечаток и носителей. Капитан оторвался от миски, поднял глаза на Ива, потер небритый подбородок, рыгнул и, сипло пробурчав: «Сядь вон там», вернулся к трапезе.
Ив послушно опустился на указанное место и посмотрел по сторонам. Рубка была захламлена ничуть не меньше штурманского стола. По углам валялись какие-то покореженные картонные коробки, груды порванных распечаток и скомканных магнитных лент. Часть экранов центральной консоли была затянута толстым слоем паутины По всему было видно, что этот корабль находился не в очень-то хороших руках. Но сам он как здесь очутился?!
Наконец капитан, цыкая зубом, отодвинул миску и уставился на Ива мутновато-сытым взглядом:
— Ну что, парень, значит, говоришь, ты лихой рубака? Ив молчал. Он абсолютно не помнил, когда и что он говорил этому типу и вообще — говорил ли хоть что-нибудь. Вчерашний вечер он вообще помнил довольно смутно. К тому же, похоже, никого тут и не интересовало, что он обо всем этом думает. Ив решил просто молча ждать, что будет дальше. Капитан подвигал челюстью, засунул в рот толстый палец, что-то выковырял из зубов, поднес к самому носу, внимательно рассмотрел, собрав глаза в кучку, отправил обратно в рот и повернулся к Иву:
— Вот что, парень, на моем капере и так людей не хватает, а ты вчера подколол Толстого Сми. — Капитан глухо хохотнул. — Конечно, Толстый Сми, когда как следует надерется, может достать кого угодно, но… я потерял палубного матроса. Так что придется тебе занять его место. — И он замолчал, выжидательно уставившись на Ива.
Ив окинул рубку равнодушным взглядом. Сказать по правде, это корыто произвело на него не больно благоприятное впечатление, но какого черта… Он молча кивнул. Капитан осклабился:
— Вот и отлично, парень. Чего ты еще умеешь делать? Ив несколько мгновений раздумывал, не признаться ли, что он канонир, но эта рубка была последним местом на этом корабле, где он хотел бы задержаться надолго. И потому он только неопределенно повел плечами:
— Так… все понемногу.
Капитан поморщился и повернулся к здоровяку, который выпустил его из карцера:
— Раз так, забирай его, боцман, и пристрой к делу. Спустя пару дней Ив узнал достаточно о капере капитана Требухи, чтобы сделать вывод, что с этой посудины надо убираться. И чем скорее, тем лучше. Однако пока что это было неосуществимо. Требуха представлял собой совершеннейший образчик жмота и сквалыги, на непробиваемую скупость которого наталкивалась любая попытка техперсонала хоть немного привести в порядок этот древний буксир, протаскавший немало «мясных фургонов» и за бесценок приобретенный капитаном на Новом Магдебурге накануне его падения. Так что Ив, бегло ознакомившись с состоянием корабля, был изрядно удивлен даже тем, что он еще хотя бы сохраняет способность двигаться по прямой. Впрочем, большее от него требовалось не слишком часто. Несмотря на полный каперский патент, Требуха обычно промышлял тем, что наведывался на приграничные планеты, набирал беженцев, согласных неплохо заплатить, и переправлял их на планеты, отдаленные от линии фронта, а если таковых не оказывалось, потихоньку мародерствовал, надеясь, что скорая атака Врага скроет все следы. Стоило ли тогда платить за патент? Впрочем, среди команды ходили слухи, что патент Требуха не покупал, а раздобыл там же, на Новом Магдебурге. В последние дни перед атакой там можно было найти и не такое. Если, к примеру, не растеряться и, заманив охваченного паникой пассажира обещанием места на корабле, приставить ему к горлу вибронож. Говорят, один капер заполучил таким образом шестьдесят тонн мерного золота из планетарной казны. Вправду такое было или нет, но для Требухи эта история оставалась незаживающей сердечной раной.
Большая часть команды была под стать капитану. Заросшие салом дебилы с квадратными подбородками, единственным «достоинством» которых было полное атрофирование таких абсолютно ненужных, по мнению капитана, качеств, как честность и совестливость, не говоря уж об элементарной чистоплотности. Остальные были по большей части спившимися бродягами с остатками флотских специальностей — эти воспринимали корабль скорее — как очередную ночлежку. Но среди всего этого сброда выделялись несколько человек, негласным лидером которых был боцман Ахмолла Эррой. Бывший эйбей Зовросского флота, уже больше десяти лет скитавшийся с одного корабля на другой, храня в своем сердце скорбь о семье, ненависть к Врагу и неистребимый фатализм мусульманина. Если бы не он, корабль давно превратился бы в большую зловонную свалку. Требуха предпочитал не перетруждать команду «излишней», по его словам, работой, да и вообще старался как можно реже покидать рубку. Возможно, потому что всякий раз наталкивался на выражение полупрезрительного неодобрения, появлявшееся на лице боцмана при виде капитана. Впрочем, Ахмолла Эррой прошел хорошую выучку на Зовросском флоте, где по старинке палками вбивали в молодых матросов уважение к старшим. И неодобрительная гримаса была скорее инстинктивной реакцией старого служаки на то, что творилось на корабле, чем сознательной демонстрацией.
Ива Ахмолла Эррой выделил сразу. Когда боцман в конце его первой вахты спустился на шлюпочную палубу и окинул взглядом отсек, впервые за много лет приведенный в относительную чистоту, поблескивающие свежей силиконовой, «пустотной», смазкой замки креплений двух стареньких ботов, аккуратно застропленные баллоны с азотом в углу, то хмыкнул в усы и, повернувшись к спокойно стоящему в углу у аварийной консоли Иву, добродушно пророкотал:
— Зайди-ка, матрос.
Войдя в свою каморку, он показал на откидное сиденье и, когда Ив кое-как устроился на этом узеньком насесте, дружелюбно обратился к нему:
— Ты, парень, я вижу, из настоящих… — Боцман замолчал, ожидая реакции Ива, но тот молча ждал продолжения. Боцман встопорщил усы и сменил тему: — Как ты очутился на Варанге?
Ив ответил не сразу:
— Случайно…
Боцман понимающе кивнул:
— Держись меня. Тут есть несколько… Если что — зови Трулли Беспалого из двигательного или Худого Богомаза из абордажной. — Он снова помолчал, не спуская с Ива цепкого взгляда, удовлетворенно кивнул и добавил: — Я им скажу… присмотрят… пока… — После чего отвернулся и открыл дверцу боцманского сейфа, встроенного в боковую переборку.
Ив понял, что аудиенция окончена, и, коротко кивнув, вышел из кубрика. За эти несколько минут они рассказали друг другу о себе намного больше, чем было произнесено вслух. И похоже, оба друг другу понравились.
Следующие две недели прошли довольно нудно. Ив пару раз поцапался с дебилами из команды. Но оба раза стычки были быстро погашены, из чего можно было заключить, что притащивший его на корабль Толстый Сми считался в команде крутым парнем. Весь юмор был в том, что Ив так и не вспомнил, где и каким образом он попал ему в руки. К тому же через некоторое время после разговора с боцманом к нему заглянули Трулли Беспалый и Худой Богомаз, которые, судя по тому, как мгновенно замолкал при их появлении сброд в его кубрике, тоже считались на корабле не последними людьми. Так что Ива старались не задевать. А на исходе третьей недели они добрались до конечной точки маршрута.
В отличие от любого другого корабля, на котором ему приходилось летать прежде, посадка началась абсолютно неожиданно. В самый разгар сна его койку внезапно тряхнуло. Да так, что он ткнулся лбом в плафон местного освещения. Затем по системе громкой связи разнесся громовой мат Требухи, во всеуслышание сообщавшего, что он сделает со стармехом по приземлении. Пока Ив ошалело пытался понять, что происходит, отсеки огласились не менее изощренной отповедью стармеха, помянувшего все семь библейских поколений капитана, выглядевшие в интерпретации корабельного «деда» совсем уж непрезентабельно. Корабль тряхнуло еще раз, и переборка отсека, примыкавшая к борту, загудела знакомым «атмосферным» гулом. Тут только до Ива наконец дошло, что они садятся. Он кубарем слетел с койки и метнулся к стойке со спасскафандром. Посадку на ЭТОМ корабле лучше пережить во всеоружии.
Сразу после посадки капитан развил бурную деятельность. Тут же были выгружены оба бота, а большая часть команды, разбившись на несколько поисковых групп, принялась рыскать по окрестностям в поисках чего-нибудь мало-мальски ценного. Но Ива эта суета никак не затронула. Ни один из ближних прихлебал капитана, которых он ставил во главе поисковых отрядов, так и не удостоил его своим вниманием. Впрочем, как он заметил, подобная же судьба постигла и боцмана, и Трулли Беспалого, да и Худого Богомаза, которому, казалось, уж сам бог велел войти в состав какого-нибудь отряда. Кому еще этим заниматься, как не абордажникам? Но Ива это положение дел вполне устраивало. Он собирался покончить со своей службой на корабле в первом же приличном порту. А до того момента совершенно не собирался претендовать ни на что большее, чем узкая койка в матросском кубрике и порция скверного варева из корабельного камбуза.
Настроение капитана портилось с каждым днем. По-видимому, добыча оказалась не столь внушительной, как он рассчитывал. Впрочем, зная аппетиты Требухи, можно было заранее предсказать, что ему любая добыча покажется недостаточной. Даже пресловутые шестьдесят тонн мерного золота, которые он поминал при каждом удобном случае. Но на этот раз, похоже, дела шли совсем плохо. И чтобы разрядиться, капитан изливал свою досаду на родную команду. Причем делал это день ото дня все чаще и шумнее. И от этого матросы совсем осатанели. Поисковые отряды, раньше занимавшиеся по большей части мародерством, забирая из брошенных домов все вещи, представлявшие хоть какую-либо ценность, перешли теперь к открытому грабежу. А однажды вечером Ив стал свидетелем того, как один из ботов вернулся откуда-то с исковерканным бортом, с натугой завывая единственной работающей турбиной. Через несколько минут второй бот спешно загрузился двумя десятками абордажников в полном вооружении и отбыл в направлении, откуда появился первый. Похоже было на то, что местное население начало давать отпор. Худой Богомаз, с которым Ив сидел у небольшого костерка, разложенного у кормовой посадочной опоры, поднялся во весь рост, поймал взгляд капитана и демонстративно громко и смачно плюнул на опору. Требуха скривился, побагровел, но ничего не сказал и отвернулся. Наутро он приказал готовиться к отлету.
В день отлета последний исправный бот вернулся еще до обеда. Ив как раз вышел погреться на солнышке перед началом своей вахты. Бот заложил широкий вираж и сел не как всегда, у самого трапа, а чуть поодаль. Это было несколько необычно. Поэтому члены команды, еще на рассвете поднятые по приказу капитана и лениво копавшиеся в кучах всякой рухляди, наваленной вокруг корабля, — результаты деятельности поисковых групп — в поисках чего-нибудь мало-мальски ценного и к полудню успевшие изрядно осатанеть от результатов хандры, то и дело выплескиваемых на них капитаном, бросили работу и с любопытством уставились на бот. В последний рейд капитан отправил своего любимчика, типа по кличке Сиамский Кот. Он был единственный из капитановой кодлы, который всегда был одет подчеркнуто аккуратно и даже с претензией на элегантность. Иву пока не приходилось с ним сталкиваться, но из того, что он успел о нем узнать, было ясно — это такая же грязная скотина, как и остальные. Единственным его отличием была склонность к дешевым эффектам.
Несколько мгновений бот стоял неподвижно. Но вот крышка переднего люка с легким чмоканьем ушла внутрь, и по рядам замершей в ожидании команды прокатился тихий вздох. На пороге люка возникла молодая женщина. Она замерла, испуганно глядя на сборище небритых, дикого вида мужчин, похотливо вперившихся в нее. За спиной женщины показался Сиамский Кот. С кривой двусмысленной ухмылкой он подхватил ее под руку, помог спуститься и подвел к капитану:
— Прошу вас, мадам. Познакомьтесь. Это — капитан… э-э-э… Нортон. Как я и обещал, он с готовностью выслушает вас.
Женщина подняла на него доверчивые глаза, ее лицо на миг осветилось благодарной улыбкой.
— Благодарю вас, сэр.
Затем она повернулась к капитану:
— Уважаемый капитан, я бы хотела обратиться к вам с просьбой… — Женщина запнулась, наткнувшись на откровенно похотливый взгляд капитана, но тут же справилась с собой и, гордо вскинув голову, заговорила снова: — Я — Сэлла Липински, жена директора, местного отделения банка «Невиэл протэкт». Я хотела бы попросить вас доставить меня на ближайшую цивилизованную планету и готова оплатить перелет.
Услышав об оплате, капитан с шумом втянул слюни, в его глазах зажглись алчные огоньки.
— Это вам дорого обойдется, мадам. Мы обычно не возим пассажиров.
Женщина торопливо кивнула:
— Да-да, я понимаю… — Она с лихорадочной поспешностью раскрыла сумочку, которую держала в руках, и вытащила ворох мерцающих голозащитой сертификатов. — Вот. Здесь именные сертификаты платинового стандарта национального банка Ниппон. На сорок миллионов соверенов. — Женщина улыбнулась невеселой заискивающей улыбкой. — Это из личного сейфа мужа. Он… — Она запнулась. — Вся моя семья погибла при первой бомбардировке планеты. Вообще-то это — вклады клиентов. Но муж мне говорил, что если я доставлю эти сертификаты в ближайшее отделение его банка, то буду иметь право на десять процентов от общей суммы. — Она сглотнула и облизнула пересохшие губы. — Так что, как только мы достигнем Достора или Пенкары, я смогу вам заплатить.
Ив мысленно застонал. Большей глупости она не могла бы совершить. Капитан, при виде сертификатов сделавший стойку и буквально прилипший взглядом к вожделенной пачке, при этих словах перевел холодный взгляд на испуганное милое личико и застыл недвижимо, словно не верил своим глазам. Потом проговорил несколько осипшим голосом:
— Странно, мадам, как это вас до сего дня не повстречали мои поисковые партии. — Лицо капитана скривилось то ли в улыбке, то ли в ухмылке, не предвещавшей ничего хорошего. — Мы уже несколько дней на планете и искали всех, кому могла бы потребоваться наша помощь… — закончил он с полным презрением к логике. Женщина закивала:
— Да-да, ваш помощник мне объяснил. Но я все это время пряталась в лесу. Фермеры сообщили по местной волне, что появились какие-то налетчики, грабящие небольшие поселения и одинокие фермы. И я боялась выйти.
Капитан расхохотался. Женщина испуганно отшатнулась.
Капитан резко оборвал смех:
— Не бойтесь, мадам. Клянусь, мы защитим вас от любых грабителей. — Он расплылся в слащавой улыбке. — Я предоставляю вам место на моем корабле. Об условиях поговорим позже. — И, сделав шаг в сторону, несколько картинным жестом указал в сторону малого люка.
Сиамский Кот тут же подхватил женщину под локоток и с нарочитой галантностью повел вверх по трапу, Слева от Ива послышался хруст. Он вздрогнул и повернулся на звук. Худой Богомаз смотрел в спину Сиамского Кота побелевшими от ярости глазами, а между пальцев его руки с тихим шелестом сыпались на землю осколки раздавленного стакана.
Возможно, все произошло оттого, что они застряли на орбите. Ибо даже в гневе вряд ли Худому Богомазу пришло бы в голову затевать драку с навигатором, если бы они уже находились в ходовом режиме. А так… Сразу по выходе из атмосферы по кораблю вновь разнеслась ругань стармеха и капитана. Уяснив из их перебранки, что скисла одна из разгонных турбин, Ив нервно хрустнул пальцами. На нормальном корабле с такой неисправностью не стали бы даже взлетать. Но здесь все окончилось тем, что после грубой брани по громкой связи капитан дал «деду» два дня на ремонт, а если тот не успеет, пообещал развесить его кишки на внешних причальных кронштейнах. Стармех не остался в долгу и проинформировал команду, где он видел капитана, его мать и всех его достойных предков. После чего отключился и занялся делом.
Поскольку в связи с отсрочкой старта ходовое расписание еще не ввели, свободного времени у Ива оказалось предостаточно. Он полдня провалялся на койке, потом позанимался на турнике, который соорудил у себя на шлюпочной палубе, а ближе к вечеру решил пойти проведать боцмана. После он так и не смог припомнить, зачем его понесло через вторую аппаратную палубу, когда до боцманской было рукой подать через лифтовые шахты. Но, когда он уже съехал по поручню на губчатый пластик аппаратной, по ушам ударил характерный звон — шпага будто сама прыгнула в руку. Ив присел и резко развернулся. У дальней переборки одинокая фигура отчаянно отбивалась от трех нападающих. А чуть поодаль, изящно привалившись к стене, стоял четвертый и наблюдал за схваткой, лениво помахивая шпагой. Ив, прищурившись, окинул взглядом поле боя. Защищался Худой Богомаз. Но его дела были совсем плохи. Левая рука висела как плеть, рукав куртки набух кровью. И тут Ив вдруг увидел то, из-за чего идет сражение. Его глаза широко раскрылись от удивления и гнева. За спиной Худого Богомаза, в самом углу, у переборки, съежилась на полу обнаженная женская фигурка.
— Эй, матрос, тебе лучше идти, куда шел. Ив перевел взгляд левее. Сиамский Кот — а это был именно он — отделился от стены и стоял на пути Ива, поигрывая шпагой. Ив молча растянул губы в холодной улыбке. Сиамский Кот изобразил на лице задумчивую мину:
— Полтора против трех? Возможно, это будет интересно. — Он демонстративно перехватил шпагу двумя пальцами, сделал шаг в сторону и иронично-нарочитым жестом указал в сторону схватки: — Прошу.
Ив двинулся вперед. Но не успел он поравняться с Сиамским Котом, как тот неуловимым жестом перехватил шпагу и одним движением кисти бросил ее вперед. Ив отпрянул, но острое келемитовое жало пробило правое предплечье и нагло вылезло наружу. Сиамский Кот потянул шпагу и качнулся назад, освобождая клинок и заодно расширяя рану подлым поворотом лезвия, потом растянул губы в злобной усмешке:
— Ну что ж, похоже, это будет немного забавнее, чем я думал. — И он сделал приглашающий жест шпагой.
Ив почувствовал, как в душе поднимается ярость. Этот подонок считает, что выигрыш уже у него в кармане. Ну как же — противник ранен в ведущую руку, к тому же рана такова, что от большой потери крови он окончательно лишится сил уже через пару минут. Однако откуда было знать Сиамскому Коту, чего стоит в рукопашной настоящий дон-ветеран. Даже в таком состоянии, в каком был сейчас Ив. Он поймал шпагу навигатора на гарду, сделал фронтальный выпад, на ходу обведя защиту противника перехватом шпаги в левую руку, и развернул лезвие вверх. На лице Сиамского Кота еще успело появиться выражение изумления, но тут же послышался негромкий треск — и шпага Ива вошла в брюшину навигатора. Ив повернул лезвие вверх, намереваясь возвратить навигатору должок и располосовать его рану так, как тот сделал это с его плечом, но шпага скользнула вверх неожиданно легко, пройдя сквозь ребра, как раскаленный нож сквозь масло, и развалив Сиамскому Коту всю грудь на две неравные половины. Сбоку послышался изумленный вздох. Он оглянулся. Худой Богомаз подколол-таки одного из противников, но двое оставшихся, похоже, его почти достали. Абордажник уже стоял на одном колене, привалившись к стене раненым плечом. Однако сейчас оба его противника пятились в коридор, не отрывая от Ива испуганных глаз. Похоже, схватка закончилась. Ив перевел взгляд на остатки Сиамского Кота:
— Да-а, пожалуй, для регенератора этого маловато.
— Как тебе это удалось?
Ив повернулся к Худому Богомазу. Тот с трудом поднялся, опираясь о стену, и, пошатываясь, подошел к нему. Ив пренебрежительно дернул плечом:
— Он не ожидал, что я успею перехватить шпагу при выпаде.
— Я не об этом. — Абордажник поморщился от боли, но договорил до конца: — На этом подонке был нагрудник с келемитовым напылением, а ты развалил его, как восковую куклу.
Ив не успел ответить. Сверху послышался дробный грохот каблуков, и на палубу свалилось два десятка вооруженных матросов во главе с самим капитаном.
Суд собрали на батарейной палубе. Худой Богомаз был совсем плох. Требуха ответил цветистой бранью на просьбу Ива поместить того в регенератор, и потому абордажник так и провалялся в карцере до самого суда без всякой медицинской помощи. У самого Ива рана уже успела затянуться тонкой белесоватой пленкой, хотя двигать рукой было еще больно. Похоже, его возможности регенерации уже начали работать намного лучше, чем у обычных людей. И его шпага по-прежнему могла рубить келемит…
На батарейной собралась вся команда. Как сообщили конвоиры, капитан приказал даже прекратить работы в двигательном отсеке, но стармех привычно послал его подальше и оставил рембригаду на месте. Команда встретила их ненавидящими взглядами. Это было объяснимо. Они считали, что со смертью навигатора навсегда потеряли шанс покинуть эту растерзанную систему, которая к тому же вот-вот должна была подвергнуться новой атаке Врага. Хотя Требуха как капитан тоже должен бы по идее иметь допуск навигатора. Ив сильно сомневался, чтобы, даже если и так, команда уж очень доверяла способностям своего капитана.
Когда их втолкнули в центральный круг, Ив увидел стол, за которым сидел сам капитан, трое его прихлебал и… Ахмолла Эррой с помертвевшим лицом и черными кругами вокруг глаз. На столе лежала его перевязь со шпагой и датой. Ив криво усмехнулся. Похоже, Требуха решил убить одним выстрелом даже не двух, а трех зайцев сразу.
Капитан вскинул руку и прокричал, перекрывая гомон толпы:
— Ну, матрос, что ты скажешь в свое оправдание? Ив обвел взглядом замершую в ожидании толпу. Ни одного дружеского взгляда. Капитан, как видно, поработал на славу, втемяшивая в тупые головы команды, ЧТО они потеряли со смертью навигатора. Однако он забыл, что в эти игры можно играть и вдвоем. Ив нарочито медленно повернулся к капитану и сказал, растягивая слова:
— Я слышал, тебе нужен навигатор, капитан.
— Ты!.. — Требуха вскочил на ноги, готовый разразиться бранью, но Ив остановил его:
— Молчать.
Это был приказ скорее не Ива, бывшего благородного дона, лихого рубаки и добродушного повесы, а Корна с его богатым опытом общения с подлейшими представителями человеческой породы. Ив вложил в это короткое слово всю свою ненависть к таким подонкам, как Требуха, Сиамский Кот, Эронтерос, Йогер Никатка и многие другие, которых он уже повстречал и еще встретит на своем пути. И капитан осекся. А Ив продолжил:
— Твоего навигатора стоило задушить еще в утробе матери. И я жалею только о том, что слишком поздно занялся вашей поганой кодлой…
Толпа оторопело молчала. ТАКОГО никто не ожидал. Ив снова обвел ее тяжелым взглядом и отрывисто произнес:
— Я — навигатор. У меня диплом Симаронского университета. И я берусь довести эту вашу поганую посудину до ближайшего обитаемого мира.
Несколько мгновений команда переваривала новость, потом взорвалась восторженным ревом. Требуха попытался вмешаться, но не смог перекричать толпу. Прихлебалы капитана скромно сидели в сторонке, понимая, что не стоит и думать о том, чтобы урезонить людей, у которых внезапно появилась надежда. К Иву подскочили, стянули с него силовые наручники… Рев толпы внезапно потонул в оглушительном дребезжании баззеров боевой тревоги. Все замолчали как по команде. Всех сковал страх перед тем, что, по-видимому, уже произошло. Враг начал атаку на систему.
Ив добрался до рубки одним из первых. Шмякнувшись в продавленное кресло навигатора, он отложил в сторонку прихваченную с судейского стола перевязь со шпагой и дагой, включил консоль и быстро вывел на экран исходные параметры. Навигационная программа оказалась довольно дохленькой, но подсистема обработки масс даже порадовала. Ну еще бы, эта рухлядь когда-то была буксиром, а ему без хорошей системы расчета массконфигураций в пространстве делать нечего. Через несколько минут Ив уже вывел на экран исходные данные для начала разгона. Он сидел и смотрел на них, ожидая, когда же капитан даст подтверждение на введение их в управляющую программу. Так и не дождавшись, оторвал глаза от пульта. РУБКА БЫЛА ПУСТА! Ив ошалело завертел головой. В это мгновение дверь рубки распахнулась, и внутрь ввалился Ахмолла Эррой.
— А… где капитан?
Боцман молча ткнул пальцем в сторону обзорного экрана. Ив пригляделся. На границе света и тени мерцали две тускловатые искорки, уже коснувшиеся верхней границы атмосферы.
— Капитан со своей сворой забрал последний исправный бот. А те из них, кто не влез в бот, воспользовались спаскапсулой. — Он вздохнул и тихо добавил:
— Теперь ты наш капитан, парень.
Ив какой-то миг сидел неподвижно, затем встал и молча пересел в командное кресло. Где-то на периферии сознания мелькнуло и погасло чувство удивления от того, как спокойно он воспринял эту новость. Будто был заранее готов к такому повороту событий.
— Сколько человек на борту? Боцман неопределенно пожал плечами, но, бросив взгляд на Ива, тут же подобрался и четко ответил:
— Около трети.
Ив надавил на клавишу громкой связи:
— Говорит капитан. Старый комсостав покинул корабль. Я принимаю командование на себя. Помощи ждать неоткуда. У нас мало шансов вылезти из этого дерьма, но они пока еще есть. Это я вам обещаю. Мне нужны: канонир, рулевой, оператор СУЗП и балансер. Всех, кто может оказать мне помощь в управлении кораблем на этих постах, прошу немедленно прибыть в рубку. — Он сделал паузу. — Двигательный?
Из динамика привычно донеслось:
— Какого дьявола…
Но Ив не дал закончить:
— Заткнись и отвечай. Какова мощность главного реактора?
В двигательном несколько секунд раздумывали, но потом решили на этот раз обойтись без предисловия:
— По максимуму дадим процентов шестьдесят пять от номинальной, — и, как бы извиняясь: — Рухлядь ведь…
— Как вторая разгонная?
— Ну… еще часа два.
Ив вывел данные идентификатора и быстро прикинул, что к чему.
— Начинаем разгон на одной. Стартовый отсчет пятьдесят.
За спиной послышалось шевеление. Ив переключил функции навигатора на капитанскую консоль, нажал кнопку подтверждения, запустив стартовый отсчет, и лишь после этого обернулся. У входного люка толпилось около дюжины матросов. Ив кивнул им и, сам удивляясь своему спокойствию, сказал:
— Я занят. Разберитесь сами, кто из вас лучше, и займите места за консолями.
В этот момент корабль дрогнул, и все почувствовали легкую вибрацию пола. Они двинулись. Ив вывел на центральную часть обзорного экрана картинку тактического анализатора. В системе была только одна обитаемая планета, на орбите которой они и болтались. Поэтому флот вторжения, не мудрствуя лукаво, двигался прямо к точке встречи. Корабли шли двумя эскадрами с обеих сторон эклиптики, поэтому любая попытка вырваться над эклиптикой была заведомо обречена на провал. Они бы не успели оторваться от внутрисистемных перехватчиков до выхода на ходовой режим. Даже если бы у них были на ходу обе разгонные турбины. Так что шансов вырваться практически не было. Почти. Ив окинул взглядом рубку. Ходовой расчет уже занял свои места. Остальные сгрудились у задней стены. Он нахмурился и уже открыл рот, собираясь отослать лишних по местам согласно боевому расписанию, но тут кто-то охнул и испуганно проблеял:
— Мы падаем на звезду!
Вся рубка испуганно замерла, ошалело уставившись на обзорный экран. Ив почувствовал, что все висит на волоске. Стоит какому-нибудь придурку заорать, что все кончено, и вся команда превратится в стадо обезумевших животных. Он с каким-то неестественным спокойствием, будто действуя по заранее заданной программе, вытащил дагу и с коротким замахом метнул ее в матроса, крикнувшего про звезду. Тот дернулся, захрипел и плашмя рухнул на пол. Все замерли.
— Если еще кто-нибудь вякнет мне под руку, он закончит так же, но еще быстрее, — От тона, каким это было сказано, у него самого встали дыбом волосы на загривке, но он уже устал удивляться себе. — Нас может спасти только чудо. Так не мешайте мне его совершать. — И неторопливо повернулся к командной консоли.
Спустя восемь часов они вошли в контакт с двумя пущенными на перехват меченосцами. До границы короны центральной звезды системы с их ускорением оставалось еще сорок минут, и это было очень хорошо. В его время им ни за что не дали бы приблизиться к короне больше чем на два часа хода. Но здесь, похоже, пока не был известен прием донов с проходом через корону и использованием для разгона полей тяготения вблизи звезды. К тому же у Ива был еще один козырь в рукаве. Четыре часа назад двигателисты наконец собрали вторую турбину, но он дал команду пока ее не запускать. Пусть тактические анализаторы врага считают, что их нынешняя скорость — максимум того, что они могут выдать.
Меченосцы нагнали их довольно легко. Они шли строем «верная пара», при котором задний как бы нависал над кормой переднего, будто заслоняясь его корпусом и полем отражения от любых неприятных неожиданностей. Ив криво усмехнулся. Знакомый прием. Во всяком случае для него.
— Канониру! Отключить энергию от кормовых спарок и нижней передней батареи. Боцман — по ремгруппе к указанным местам. И пусть там пошевелятся. Я хочу, чтобы в тот момент, когда мы включим энергию, все это работало.
Легкий шелест, и все затихло. Но за прошедшие восемь часов он уже успел привыкнуть к тому, как выполняются его распоряжения.
— Защита! Интенсивность поля не поднимать выше сорока процентов.
Возле пультов кто-то нервно выдохнул сквозь сжатые зубы. Это был риск. Но риск оправданный. Судя по тому, что меченосцы до сих пор не открывали огня, они собирались взять их на абордаж. А если так, то вряд ли они откроют огонь полной мощностью. Впрочем, если он ошибся, это уже не будет иметь никакого значения. При сорока процентах мощности поля первый же полный залп меченосцев превратит их в облачко раскаленного газа.
От размышлений о ближайшем будущем его отвлек голос канонира:
— Есть дальность поражения главным калибром! Ив усмехнулся. Ну что ж, игра началась.
— Огонь главным калибром.
Корабль мелко затрясся. Пару минут меченосцы не отвечали. Лишь усилили мощность поля отражения до боевой.
— Канониру! Подключить внешние спарки. Главный калибр на сто пятнадцать.
Канонир сглотнул, но контрольные цифры конфигурации и мощности залпа на экране капитанской консоли тут же пришли в соответствие с его командой. Ив понимал, что фокусаторы главного калибра вряд ли выдержат при мощности сто пятнадцать процентов больше двух-трех залпов, но этого должно хватить.
Корабль вздыбился, свет в рубке мигнул от резкого падения напряжения при столь мощном залпе, но тут же снова зажегся. А в следующее мгновение начался ад. Меченосцы наконец ответили.
Когда корабль перестало трясти, как детскую копилку, Ив быстро вывел на свой экран контроль повреждений. Н-да… похоже, он слегка переоценил эту рухлядь. Ну что ж, будем жить с тем, что есть.
— Двигательный?
— Здесь.
— Приготовить к запуску вторую турбину. Отсчет пятьдесят. Канонир?
— Здесь.
— Подать энергию на кормовые спарки и нижнюю переднюю батарею. Огонь по ботам только из спарок. Защита?
— Здесь.
— Подготовить полное напряжение поля.
— Полное не дам. — В голосе оператора СУЗП слышалось отчаяние. — Нам раздолбали часть внешних конфигураторов.
— Дай максимум, — оборвал его Ив, — и не говори мне, сколько это. Рулевой?
— Здесь.
— Управление переключаю на себя.
Он облизнул пересохшие губы и положил руки на пульт. Наступал момент, когда все должно решиться. Цифра сброса мощности в углу экрана замигала. Это означало, что заработала последняя, еще не использованная кормовая спарка. Она успела дать всего четыре залпа, но и этого хватило, чтобы один из абордажных ботов, выброшенных меченосцами, превратился во вспухающий огненный шар. И тут же с головного меченосца сверкнула батарея, разнеся спарку на атомы. Ив поймал момент попадания и слегка закрутил корабль вокруг своей оси, надеясь, что это выглядит как последствие залпа.
— Канониру! На обороте — огонь по головному меченосцу. Мощность — сто двадцать пять. Поле — на полную!
Корабль тряхнуло. И тут же палуба задрожала от вышедших на полную мощность разгонных турбин. Ив несколько мгновений напряженно ожидал залпа вдогонку, но, как видно, головной меченосец получил слишком сильные повреждения, а второй был занят тем, что поспешно отворачивал в сторону, чтобы его не протаранить. Ну а они с каждым мгновением набирали ход и уходили все глубже и глубже в корону. И это означало, что чудо им все-таки удалось.
— Мистер Иреноя ждет вас.
Ив поднял глаза. Секретарша осветила его ослепительной улыбкой, всем своим видом выражая крайнее почтение к очередному посетителю своего шефа. Он машинально улыбнулся в ответ, отложил в сторону роскошную распечатку ежедневного журнала для мужчин с кратким, но энергичным названием «Фак», несколько экземпляров которого были единственной печатной продукцией в приемной, и, поднявшись, направился к дверям кабинета. В дешевом скромном костюме его можно было бы принять за обыкновенного мелкого клерка или курьера, если бы не зловещая черная повязка, закрывающая изуродованный глаз. Что в нынешнее время идеальных искусственных имплантантов выглядело довольно странно. Однако, судя по спокойной реакции секретарши, в этой приемной видывали и более странных посетителей. Корн отворил дверь и вошел.
Кабинет мистера Иреной представлял собой вопиющий образчик наимоднейшего стиля, называемого «нео-кич». По-видимому, единственным предназначением этой комнаты было производить впечатление. Ив не мог себе даже представить, как можно заниматься чем-то серьезным в окружении ЭТОГО. Несколько мгновений он стоял, недоуменно озираясь по сторонам, но тут странная конструкция, похожая или на вытошненную каким-то монстром сосульку, или на кошмар молодого Сальвадора Дали, повернулась, и в ней, как в некоей люльке, внезапно обнаружился человек средних лет с короткими щегольскими усиками над верхней губой, в нормальном деловом костюме. Окинув посетителя оценивающим взглядом, он быстро стер с лица легкую гримаску разочарования, приподнялся и любезно кивнул головой в знак приветствия:
— Добрый день, мистер Корн. Очень рад видеть вас. — Иреноя живо выбрался из своего экстравагантного кресла и с широкой улыбкой указал на небольшую дверь в дальнем углу комнаты: — Прошу вас. Скажу вам откровенно, эта комната предназначена больше для того, чтобы посмотреть на реакцию посетителей. Сам я не могу находиться в ней больше пяти минут. — И он первым двинулся к дверце.
А Ив озадаченно уставился ему в спину. Такая странная откровенность показалась ему несколько подозрительной, ибо все, что ему довелось услышать об этом дельце, прямо-таки кричало о том, что это хитрая бестия, НИКОГДА не говорящая правду. Однако мистер Иреноя уже вошел в дверь, и Ив поспешил за ним.
Он довел изуродованный корабль до системы Тагрет, где мадам Липински удалось получить свои четыре миллиона соверенов, два из которых она вручила ему. Ив щедро расплатился с командой, продал остатки корабля на металлолом и возобновил кредитную карточку. Дальнейший путь был для него достаточно ясен. Десятилетие покоя осталось позади, война заполыхала вновь. Это означало, что дона-ветерана ждет впереди много работы. А все эти сказки о Вечном надо выбросить из головы. Он больше не будет игрушкой в руках Творца. К тому же в сейфе Требухи отыскалась парочка незаполненных каперских патентов, выданных на Новом Магдебурге. Что только подтверждало слухи о том, что и собственный патент Требухи был не вполне законен. Для Ива же это был идеальный выход. Поскольку проследить путь этих патентов уже было невозможно. Новый Магдебург пал еще в первую волну Конкисты. И единственное, чего ему пока не хватало, так это нового корабля.
За дверью оказался нормальный рабочий кабинет. Хозяин подвел гостя к небольшому столику, втиснутому между консолью с аппаратурой связи и стационарным компом. Подождав, пока Ив усядется, мистер Иреноя привычным движением скользнул между консолью и краем стола и облегченно опустился в кресло:
— Что ж, мистер Корн. Я не впервые вижу человека, имеющего каперское свидетельство. Однако до сих пор ко мне приходили люди, уже владеющие кораблями и к тому же имеющие кое-какой боевой опыт и достаточно серьезные гарантии. Я уж не стану говорить о том, что вы, на мой взгляд, не вполне соответствуете этому образу, но хотел бы убедиться, насколько вы кредитоспособны.
Ив согласно наклонил голову и, молча достав из кармана золотую кредитную карточку, протянул ее мистеру Иреное. Тот взял карточку осторожно, двумя пальцами, будто скорпиона или ядовитую змею, и, подержав несколько мгновений на весу, вставил в прорезь выносного считывателя, стоящего на дальнем краю стола. Еще бы! Обычно владельцы таких карточек предпочитают несколько иной способ траты своих денег. Нажав на несколько клавиш, Иреноя недоуменно вскинул брови и тут же повернулся к Иву со слащавой улыбкой:
— Что ж, мистер Корн, вам невероятно повезло. У нас есть как раз то, что вам надо. Корпус пассажирского лайнера, разгонные двигатели большого орбитального буксира…
Ив прервал его восторженные излияния, вскинув руку:
— Спасибо, но вы меня не поняли. Я не стану покупать то, что вы мне собираетесь всучить. Я прекрасно знаю, что мне нужно.
— Конечно, конечно! — воскликнул Иреноя и замолк. По слегка вздувшимся желвакам на его щеках было видно, что он недоволен — и не столько посетителем, сколько самим собой. Во всяком случае, в соседней комнате он вел себя поумнее. Наверное, сработал инстинкт, или, скорее, прочно укоренившийся условный рефлекс продавца: всучить покупателю товар на всю имеющуюся у него сумму. Ив, усмехнувшись про себя, откинулся на спинку кресла:
— Мне нужен списанный армейский корвет серий «600» или «640», ему необходимо врезать в середину корпуса дополнительную секцию метров сорок — пятьдесят длиной. Двигатели заменить. Поставить «Роллс-ройс Е-4550» не более чем с сорокапроцентной выработкой ресурса. Вооружение: новые многолучевые пушки, желательно кулеврины, ракетобомбы на револьверных подвесках, «сеть» серий выше трехсотой, пульсирующий щит и противоабордажный комплекс из тех, что есть. Жилые помещения оборудовать на пятьдесят пять человек: пятнадцать — команда и сорок — абордажная группа. Кроме того, ангар на два планетарных танка и два маневровых катера класса «Шаттл-7».
Мистер Иреноя был ошеломлен. Он явно не ожидал от Ива такой подробной спецификации. Между тем Ив ничего не придумал. Он просто описал «Драккар» — корабль Черного Ярла, на котором провел около двух месяцев во время рейда на Зоврос. Хотя, конечно, тот был более совершенным, чем то, что описал Ив, ведь до того момента, как он ступил на его палубу, должно было пройти еще почти сто лет. Вообще-то у него был довольно слабый опыт в кораблестроении, но, прежде чем отправиться в систему Тер-Авиньона, он провел полтора месяца в технической библиотеке Тагрета и всю дорогу не вылезал из терминального зала библиотеки рейсового корабля.
Мистер Иреноя наконец оправился от потрясения, встряхнулся и, склонившись над экраном компа, начал что-то лихорадочно набирать. Минут через десять он удовлетворенно кивнул и повернулся к Иву, снова расплывшись в улыбке:
— Да, мистер Корн, судя по всему, вы действительно знаете, что вам нужно. Но вы представляете себе, ЧТО вы хотите получить? Пульсирующий щит и многофокусные пушки производятся только для армейских подразделений.
Ив пожал плечами:
— Что ж, если вы не беретесь за установку вооружения, я могу…
— Я этого не говорил, — прервал его Иреноя. — Мы можем все. Просто я хочу, чтобы вы оценили трудности.
Ив усмехнулся. Вот сейчас Иреноя был больше похож на того, каким его описывали. Но и Ив был хорошо подготовлен к этому разговору.
— Трудности я оценю, причем именно в ту сумму, сколько они будут стоить. Ни на цент больше.
Иреноя бросил на него серьезный взгляд и снова расплылся в улыбке:
— Конечно, конечно, мы никогда не берем с наших клиентов лишнего. — Продолжая улыбаться, он щелкнул по клавишам, и за его спиной открылся большой экран. — Я тут изобразил на скорую руку то, что вы хотите. Но не могли бы вы уточнить ваши пожелания более детально?
Ив взял протянутую ему световую указку. После получаса работы будущий корабль обрел законченные очертания. Мистер Иреноя нажатием клавиши отправил изображение в память своего компа, после чего повернулся к Иву и, потирая руки, весело сказал:
— Сейчас я предварительно подсчитаю, во что вам это обойдется.
Ив поднял брови. Странно. Пока что Иреноя не показался ему такой уж кровожадной акулой, как ему расписывали. Толи из-за той суммы, которую Иреноя увидел в окошке его кредитной карты, то ли из-за чего-то еще, но он то и дело попадает впросак, пытаясь каким-нибудь манером надуть Ива, но делая это уж очень неуклюже. С чего бы это? А может, это просто тактика и за этой неуклюжестью что-то стоит? Иву снова подумалось, что не стоило, наверное, обращаться в «Верфи Иреной». Однако все крупные компании были загружены под завязку правительственными заказами, а среди мелких у Иреной была наиболее прочная репутация. К тому же, хотя все, с кем говорил Ив, характеризовали Иреною как человека, способного учуять деньги под двухметровым слоем свежего лошадиного навоза и содрать последнюю шкуру с дикого гризли, они признавали в то же время, что качество работ у Иреной всегда было отменное.
— Вот пожалуйста: калькуляция работ. — Иреноя протянул Иву распечатку.
Ив несколько секунд с недоумением смотрел на нее, потом отшвырнул и расхохотался:
— Мне кажется, вы забылись и поставили лишний ноль.
Глаза Иреной обрадовано блеснули, хотя губы сложились в гримасу оскорбленной невинности.
— Если вас не устраивают наши цены, вы можете обратиться к любому другому подрядчику.
Ив внимательно присмотрелся к Иреное. Наконец-то все стало на свои места. Иреноя как-никак специалист-кораблестроитель. В проекте Ива он увидел рациональное зерно и решил присвоить проект. Ив усмехнулся. Что ж, не зря древние говорили: кто предупрежден, тот вооружен. Он качнулся в кресле с коротким хохотком, стараясь вложить в него весь свой сарказм:
— Нет уж, этого я делать не стану.
Иреноя, явно не ожидавший такой реакции, молча смотрел на Ива. А тот вытащил из-под лацкана окуляр стандартного полицейского фиксатора и демонстративно швырнул его на стол:
— Я просто дождусь, пока вы закончите первый корабль по моему проекту, а потом отсужу его.
Он покинул кабинет Иреной через полтора часа, выжатый как лимон и встреченный в приемной недоуменным взглядом секретарши. У ее шефа посетители редко задерживались так надолго. Однако в его кармане лежала распечатка контракта, а на улице светило солнышко, так что в общем-то можно было считать, что его первый выход на сцену в качестве бизнесмена закончился неплохо.
Система Тер-Авиньона, на орбите которого располагались верфи, была освоена слабо. Тер-Авиньон был открыт лет за сорок до начала Конкисты. Сюда уже успели прибыть колонисты-земледельцы, составляющие, как правило, основу первой волны при заселении любой планеты, лишь недавно началась открытая разработка полезных ископаемых, и некоторые небольшие, а потому наиболее мобильные компании успели наладить здесь производство. После потери Зовроса, Нового Магдебурга и иных миров Тер-Авиньон оказался этаким открытым с трех сторон мысом, выдвинутым далеко в глубь пространства, полностью занятого Врагом. Но с началом Десятилетия покоя боевые действия прекратились, и жители Тер-Авиньона, уже начавшие было толпами покидать обреченную, по их мнению, планету, немного успокоились. Однако близость Врага брала свое. Люди продолжали потихоньку уезжать, а на их место устремились толпы авантюристов, мечтающих погреть руки на неразберихе переднего края, идеалистов, исполненных решимости остановить Врага именно на этом рубеже и переломить наконец ход войны, и честных каперов, чья жизнь отныне заключалась в битве с Врагом. А также множество другого столь же беспокойного народа. Тер-Авиньон превратился в мекку контрабандистов, шулеров, беглых преступников и всякой прочей швали. Ибо колониальные власти, по существу, добровольно отказались от своих прав, прекрасно понимая, что если война разгорится с новой силой, то нет ни малейших шансов отстоять эту планету. А потому здесь было только восемь ставок полицейских, к тому же реально заняты были только три. От тех же, кто имел хоть какое-то право причислять себя к местным жителям, осталась едва ли половина. Да и эти сидели на чемоданах. Крестьянин может быть хорошим воином, только если защищает свою землю и свой дом, имея при этом хоть какой-нибудь шанс добиться успеха. А здесь такого шанса просто не было. К тому же колонисты первой волны еще не совсем забыли родные миры и большинству из них было куда возвращаться. Так что сейчас Тер-Авиньон являл собой причудливый зародыш того типа общества, которое через несколько десятилетий распространится по многим мирам людей и будет служить питательной средой для многих поколений благородных донов. Но пока что оно существовало только на Тер-Авиньоне.
Через два дня после заключения контракта Ив прибыл на орбитальный модуль, который и являлся тем, что многие капитаны и шкиперы знали под именем «Иреноя шипбилдинг компани». Мистер Иреноя был из тех дельцов, которые любят ловить рыбку в мутной воде. Он умел и любил работать на грани закона и беззакония, иногда, впрочем, решая по своему усмотрению, где проходит эта грань. Так что его клиентам надо было держать ухо востро. Однако его цены были по большей части приемлемы, его орбитальная свалка была самой обширной, а его агенты могли достать и установить на корабль любое оборудование. Даже если оно существовало всего в десятке экземпляров и являлось абсолютным секретом военного ведомства сегуната Ниппон. Именно поэтому Ив и выбрал эти верфи. И именно поэтому он и прибыл на орбитальный модуль, собираясь держать под неусыпным контролем весь процесс.
В тамбуре, которым оканчивался переходной тоннель, его встретил худой, костистый мужчина с узкими глазами и желтоватой кожей истинного ниппонца. Когда Ив вплыл в тамбур, он свесил из-под потолка, где парил, ухватившись за поручень, свою костлявую руку и представился таким же сухим, как он сам, безразличным тоном:
— Окиро Уэсида. Главный инженер.
Ив несколько неуклюже — сказывалась еще не зажившая рана на руке — извернулся и, сгруппировавшись в воздухе напротив инженера, пожал руку, умудрившись не отплыть от него особенно далеко:
— Ивиан Корн.
Ниппонец слабо улыбнулся:
— Вижу, вы в «пустоте» не новичок?
Ив ответил, стараясь не сказать ничего лишнего:
— В общем-то, нет, но давно не был. Ниппонец отпустил поручень.
— Такие навыки быстро восстанавливаются, — сказал он, ловко оттолкнувшись от стены, — пойдемте, покажу вам ваши апартаменты. — Последнее слово он произнес с оттенком ехидства, как бы давая понять этому сумасбродному господину, что уж если ему захотелось торчать на верфи, то придется довольствоваться достаточно скромными удобствами.
Ив улыбнулся про себя. Знал бы этот Уэсида, в каких условиях ему приходилось коротать время в «пустоте»…
Некоторое время они молча скользили по галереям, потом ниппонец покосился на спутника и прервал молчание:
— Вы собираетесь пробыть на орбите до самого окончания строительства?
— Да.
Ниппонец больше не сказал ни слова. Лишь после того, как они проскочили разводной узел, Уэсида на ходу бросил через плечо:
— За поворотом начинается зона тяготения, — и тут же, резко оттолкнувшись от делавшей изгиб стены, кувыркнулся в воздухе и ловко приземлился на ноги.
Ив невольно восхитился, но решил не рисковать и просто развернулся на ходу, выбросив ноги чуть вперед, чтобы в момент возникновения тяжести скомпенсировать инерцию. Главный инженер по достоинству оценил его осторожность, одобрительно кивнув головой, и пояснил:
— Тяготение есть только в жилом блоке. Вся производственная часть расположена в зоне невесомости. Впрочем, как я вижу, это не доставит вам особых затруднений, — заключил он после короткой паузы и размашистым шагом двинулся вперед по коридору.
Жилая зона была небольшой. Не прошли они и десяти ярдов, как ниппонец остановился у округлой изолирующей двери. Указав на дверь, он сухо произнес:
— Ваш блок, — достал из кармана оранжевую карточку и провел по прорези замка.
Дверь бесшумно ушла в стену. Главный инженер шагнул внутрь и посторонился, давая Иву возможность сразу же окинуть взглядом небогатое жилище. Кровать, стол, консоль с аппаратурой связи и простым пультом сетевого компа, туалетно-душевая кабина, баро-кухонный терминал и встроенный шкаф.
Когда они оба оказались в комнате, Уэсида протянул Иву карточку:
— Ваш пропуск. Категория «Везде, кроме».
— И кроме чего же?
Ниппонец перечислил. Ив задумался. В общем, все разумно, за исключением…
— А как же конструкторский отдел? Ниппонец усмехнулся:
— А туда вы будете иметь допуск только в моем присутствии.
Ив кивнул. Что ж, на большее вряд ли стоило рассчитывать. Главный инженер еще раз окинул блок придирчивым взглядом:
— Ну ладно, устраивайтесь. Если вы хотите сами выбрать базовый корпус, то завтра я зайду за вами около восьми. — Уэсида вдруг широко улыбнулся. — Уж и не знаю, чем вы смогли взять нашего Яйцееда. До сих пор он ни с одним клиентом не был так предупредителен.
Ив улыбнулся в ответ:
— Иногда я бываю очень убедителен.
Следующие полгода прошли словно в дурном сне. Хотя Ив не был кораблестроителем, он провел на корабельных палубах столько времени, что, как ему казалось, знал о них достаточно, да и время, проведенное в технической библиотеке Тагрета, тоже вроде бы не прошло зря. В общем, особых трудностей он не ждал. Но довольно скоро выяснилось, как сильно он ошибался. Ив сутками пропадал в рабочей зоне, мотался по гигантской свалке компании, раскинувшейся на геостационарной орбите в полутора тысячах миль над верфями и растянувшейся почти на триста тысяч миль, а ночами сидел над горой технических справочников и кипой чертежных распечаток, пытаясь разобраться в том, что ему предлагают инженеры. Многое приходилось додумывать на ходу. Он сильно похудел, его скафандр, несмотря на все усилия климатической установки, провонял потом. Однако мало-помалу дело двигалось, и корабль начал приобретать те очертания, которые запечатлелись у Ива в памяти.
Однажды вечером, когда они с Уэсидой наконец добрались до своего сектора, главный инженер на мгновение задержался у двери Ива и спросил:
— Я понимаю, что это не мое дело, но все-таки сколько с вас содрал наш Яйцеед?
Ив ответил. Ниппонец удивленно вскинул брови:
— Вы действительно умеете быть убедительным, хотя, — он задумался, — полагаю, Яйцеед тоже не прогадал. Если эта чертова планетка продержится еще хотя бы лет пять, он вернет свое с лихвой. У вас получается очень толковый кораблик. — С этими словами он повернулся и, не дожидаясь реакции Ива, двинулся вдоль по коридору к своему блоку.
Ходовые испытания они провели за четыре дня. Уэсида лично присутствовал в двигательном отсеке, который он сам же до отказа набил диагностической аппаратурой. И вообще в последние два месяца он слегка подзабросил остальные заказы, каждую свободную минуту проводя на корабле Ива. Почему он это делал, выяснилось сразу по возвращении на верфи. Ив, приняв душ, уже собирался укладываться спать, когда в комнату тихо постучали. Ив поспешно натянул рабочий комбинезон и нажал клавишу разблокирования двери. Когда створка с легким шорохом ушла в стену, его глазам предстал главный инженер, одетый в необычный наряд. Ниппонец был в сандалиях и кимоно, за поясом торчали два меча, волосы были тщательно расчесаны и уложены в причудливую прическу. Ив молча поднялся и, повинуясь какому-то таинственному наитию, отвесил сурово сдвинувшему брови Уэсиде церемониальный поклон. Тот поклонился в ответ и сделал шаг вперед, переступая порог. Ив, не отводя взгляда от строгого лица Уэсиды, хлопнул по клавише, и дверь закрылась. Некоторое время они стояли молча, глядя друг на друга. Потом Уэсида слегка расслабил лицевые мускулы, сбрасывая маску сурового самурая, и тихо спросил:
— Удивлены?
Ив кивнул.
— А по вам незаметно, — с усмешкой сказал Уэсида.
Ив пожал плечами:
— Просто я думаю, что вы пришли ко мне не только для того, чтобы посмотреть на мою реакцию.
— Вы правы. — Уэсида помедлил, как бы решая, с чего начать, потом поднял на Ива испытующий взгляд: — Я пришел предложить себя в члены вашей команды.
Ив вглядывался в ниппонца, стараясь понять, что побудило его явиться с таким предложением. Тот сам пришел ему на помощь:
— Я мог бы долго рассказывать о том, что заставило меня прийти к вам. Для того чтобы все стало понятным, следовало бы начать с традиций моей семьи и истории моей жизни, но это слишком долго. Я назову только одну причину, она связана непосредственно с вами. — Уэсида замолчал и поджал губы. Потом снова заговорил: — Не знаю, кто вы и откуда, но вы тот человек, служить которому почли бы за честь мои предки. Я уверен — вы не тот, кем стараетесь казаться. Но я вижу — вы либо станете великим вождем, либо с честью погибнете.
Ив был просто ошарашен словами ниппонца, хотя на его лице ничего не отразилось. Он попытался подобрать слова, чтобы сказать что-то, но лишь спросил:
— Почему вы так решили?
Уэсида изогнул губы в жесткой улыбке самурая:
— Просто это видно всем, кто с вами общается. В вас будто живут два разных человека. Один — вполне обычный добродушный парень, даже, пожалуй, немного пентюх. Но стоит кому-то принять вас за него — появляется второй… — Уэсида церемонно поклонился. — Увидеть его могут не все, но вот противиться его воле… Я из рода самураев. Мы способны сразу оценить великого вождя. А вот Иреноя, торговец, я думаю, до сих пор не может понять, как это он сделал вам столько уступок.
Ив окинул взглядом одеяние ниппонца:
— Как я понял, вы имеете в виду не просто контракт на исполнение обязанностей инженера корабля?
Уэсида кивнул:
— Да, я хочу принести вам клятву самурая. Ив задумался. Все это было немного странно, но у него вдруг появилось ощущение, что в будущем ему предстоит принять немало подобных клятв. Эта всего лишь первая.
— А как же ваш контракт с мистером Иреноей? Ниппонец усмехнулся:
— Яйцеед предпочитает не заключать с нами никаких контрактов. Мы слишком часто занимаемся не совсем законными делами. Например, срочно изменяем конфигурацию корпуса какого-нибудь корабля, а потом узнаем, что корабль, как две капли воды похожий на него, за две недели до появления на нашей верфи совершил налет на караван «мясных фургонов» или что-то подобное. Так что хозяин предпочитает иметь возможность в любой момент выпереть нас за дверь. За что теперь и поплатится. Я подобрал пятерых ребят, за которых могу ручаться. Так что, если вы примете мое предложение, можете считать, что инженерная секция корабля почти укомплектована.
После такого заявления Ив размышлял не более секунды.
Закрыв дверь за Уэсидой, Ив опустился на кровать, не отрывая глаз от пряди волос, смоченных в крови ниппонца. Он еще немного посидел, заново переживая то, что произошло, потом достал малый медицинский герм-пакет, аккуратно положил туда волосы и спрятал сверток в карман комбинезона. На следующее утро он вернулся на Тер-Авиньон. Пора было заняться подбором команды.
Всю следующую неделю Ив занимался только этим. Трулли Беспалый, Ахмолла Эррой и Худой Богомаз прибыли еще неделю назад и день за днем уничтожали пиво в припортовых тавернах, заодно присматриваясь к возможным кандидатам. Таковых на Тер-Авиньоне было много — от обыкновенных искателей приключений и авантюристов с планет, пока еще не затронутых войной, и до неприкаянных представителей уже павших миров. Поэтому, как только прошел слух о том, что Ив набирает команду, от желающих не стало отбоя. После четырехдневных собеседований с теми, на кого его ребята посоветовали обратить внимание, Ив отобрал две сотни человек и арендовал зал в фермерском городке неподалеку от столицы. На следующее утро они с Ахмоллой Эрроем и Худым Богомазом начали проверку людей, отобранных для абордажной команды. После первого же учебного боя одного претендента увезла карета «Скорой помощи», а число желающих уменьшилось почти на шестьдесят человек. Однако к исходу недели у него было уже тридцать два бойца в абордажной команде и двенадцать человек в команде корабля. Из офицерского же состава ему оставалось подобрать старшего офицера, старшего навигатора и медика. Однако ни один из тех, кто предложил ему свои услуги, Ива не устраивал. Впрочем, пока что это было не самое важное. За старшего офицера временно мог побыть Уэсида, обязанности навигатора мог исполнять он сам, а без врача они пока обойдутся. На корабле стоял полный регенерационный комплекс, а у одного из абордажников были кое-какие навыки работы на подобных аппаратах. Так что корабль, уже прошедший последние проверки и опущенный на посадочное поле космопорта, был готов в любой момент покинуть Тер-Авиньон.
Перед самым стартом к нему в номер в дешевой припортовой гостинице вихрем ворвался Иреноя. Он был в бешенстве:
— Что это значит. Корн? Ив, которого Иреноя застал за обедом с офицерами, невозмутимо отложил вилку:
— О чем вы, мистер Иреноя? По-моему, мы с вами закончили все расчеты еще неделю назад. Или у вас есть какие-то претензии?
Иреноя взорвался:
— Вы еще спрашиваете?! Сманили мой лучший персонал, наобещали людям неизвестно чего и оставили меня без инженеров. И что же, я должен молчать?! — Он сорвался на визг. — Я подам на вас в суд, я заставлю вас заплатить гигантскую компенсацию, я отберу у вас…
Ив с силой хлопнул ладонью по столу, и Иреноя осекся. В комнате воцарилось молчание.
— Я спокойно выслушал все ваши глупости, — заговорил наконец Ив. — Надеюсь, вы оцените мою выдержку. Но теперь хватит. Вы не хотели связывать себе руки в отношениях с персоналом. Но забыли о том, что и персонал получает такую же свободу в отношениях с вами. Эти люди хотят лететь со мной. Если у вас есть какое-то разумное предложение, говорите. Если нет — уходите. Я не собираюсь тратить свое время на выслушивание истерических всхлипов всяких просчитавшихся коммерсантов.
Иреноя молча выслушал слова Ива, скрипнул зубами и так же молча вышел из комнаты. Когда за ним закрылась дверь, Уэсида издал короткий смешок, а балансер, живший на Тер-Авиньоне уже несколько лет, удивленно покачал головой:
— Первый раз вижу, чтобы Яйцеед так быстро заткнулся.
Когда раздался сигнал, Ив как раз ставил на место последний щиток коленного шарнира. От резкого звука он дернулся и выронил штифт-фиксатор. Тот, звякая, покатился по полу. Ив, беззлобно ругнувшись себе под нос, торопливо наступил на него ногой, чтобы гладкий металлический стержень с келемитовым напылением на шляпке не закатился куда-нибудь под койку или столик. Затем поспешно повернулся к интеркому и хлопнул ладонью по клавише. На экране появилось лицо Уэсиды.
— Сегун, система обработки данных сенсоров дальнего действия дает отметки кораблей.
Ив сглотнул. Вот оно! Первый бой, в котором он будет участвовать в качестве капитана. Если не считать успешный побег из системы на развалюхе Требухи. Но он тут же взял себя в руки и сдержанным тоном отдал распоряжения:
— Мощность на семьдесят. Поле в режим отражения. Экипажу и абордажной команде двухминутная готовность.
Ниппонец ответил полукивком-полупоклоном и отключился. Ив покосился в сторону динамика общего оповещения, который должен был вот-вот разразиться распоряжениями Уэсиды, и тронул клавишу, уменьшая громкость. Потом замер неподвижно, стараясь унять легкую дрожь в вспотевших руках, несколько раз глубоко вздохнул, насыщая мозг кислородом и стараясь поскорее сжечь лишний адреналин, выброшенный в кровь, подобрал с пола штифт и осторожно вставил его в отверстие. Штифт, так долго сопротивлявшийся его усилиям, с первого раза с легким щелчком вошел на место. Этот крошечный успех вдруг показался Иву хорошим предзнаменованием, и он внезапно успокоился. Осматривая свой боевой скафандр, он с сожалением подумал, что хорошо бы еще пару раз погонять сенсорную систему по тестовым программам, но лишь мотнул головой и начал торопливо облачаться. Что толку сожалеть о том, чего уже не изменить. Эту конструкцию Ив придумал сам. Когда он появился в офисе небольшой фирмы, специализирующейся на изготовлении специальной защитной одежды, и представил техзадание, там сочли его не совсем нормальным. В общем и целом его задание походило на попытку изобрести нечто, пригодное на все случаи жизни. Вариативный привод миомерных мышц, сетевая сенсорика с плотностью 1/40 (хотя даже в лучших военных моделях использовалась плотность не более 1/3, а большая часть довольствовалась 1/2), комплекс симплексных датчиков с возможностью индивидуальной работы по каждому параметру, семидесятиканальная система связи, кронштейны, зажимы и замки для навесного оборудования по всей поверхности и еще уйма всякого. Когда инженер-разработчик, выслушав его требования, с нескрываемым ехидством поинтересовался: «А может, вам установить еще бар и визиоэкран?» — Ив мило улыбнулся: «Да, да, как же я мог забыть, и это тоже».
Инженер молча закатил глаза и записал в бланк последнее требование. После всего этого было бы странно, если бы с Ива не потребовали стопроцентную предоплату. Ибо любому человеку, мало-мальски смыслящему в технике, было ясно, что ни одно устройство, оснащенное таким диким количеством сервисных функций, прилично работать не в состоянии. То есть все эти приспособления, конечно, будут функционировать, но и мешать будут друг другу так сильно, что, скажем, даже простое передвижение в этом техническом чуде будет затруднено до крайности. В конечном счете так оно и случилось. Когда Ив закончил проверку всех систем и выбрался из этого неуклюжего творения современной инженерной мысли, перед ним предстали сам владелец фирмы, главный инженер и наладчик. А два типа, стоявшие по бокам владельца, были, судя по всему, не кем иным, как адвокатами. И если судить по выражению, с каким на него смотрели все пятеро, они готовы были дать дружный отпор попыткам Ива обвинить их в несоблюдении контракта, которые, по их убеждению, неизбежно должны были последовать, как только он сделает хоть один шаг в этом чуде конструкторской мысли. Однако, когда Ив, неуклюже пробежавшись по ровному коридору и при этом пару раз задев за стены из-за крайне замедленной реакции конечностей скафандра и под конец пребольно стукнувшись коленом, выбрался из теплых внутренностей скафандра и повернул к ним сияющее удовольствием лицо, — все опешили. Ив мысленно ухмыльнулся и воодушевленно закричал:
— Большое спасибо, господа! Никогда не видел столь совершенного творения человеческого гения!
Инженер недоверчиво посмотрел на клиента и переспросил:
— Вы… э-э-э… то есть никаких претензий? Ив энергично кивнул головой. Он знал, что делал. Инженеры же не знали, что лет через сорок один из донов, который, если бы не Конкиста, стал бы, наверное, гениальным программистом, изобретет программный продукт, который вскоре назовут «теплый бабушкин свитер». Эта программа могла все. Ив сам был свидетелем, как однажды в «Таверне старого бродяги» на Таире дон Кордуэл О'Брайен, по прозвищу Гаэл-весельчак, на спор заставил свой боевой скафандр отплясывать джигу. И эта пустая консервная банка почти полчаса двигалась между столов, размахивая руками и задирая ноги, и ни разу не задела ни столика, ни табурета и ни одного из хохочущих донов. И он надеялся, что ему удастся создать что-то похожее. Во всяком случае, когда он несколько лет назад, участвуя в первенстве Симаронского университета, попытался написать облегченный вариант этой программки для сенсорного усилителя костюма для игры в гравифутбол, у него получилось довольно прилично. Но была еще проблема узнавания. Иву вовсе не хотелось, чтобы после первого же его появления на экранах рекламный буклет фирмы-изготовителя украсил лозунг: «МЫ ДЕЛАЕМ СКАФАНДРЫ ДЛЯ ЧЕРНОГО ЯРЛА!!!» Поэтому он самолично создал абсолютно дикий дизайн, обвешав скафандр массой всяческих грозных гребней, искусственных крылышек, стилизованных молний и еще черт знает чем. А получив скафандр, он произвел перепрограммирование, снял весь верхний слой брони и раскидал заказы по нескольким мелким фирмам, которым надлежало убрать все дурацкие украшения и изменить конфигурацию некоторых щитков, заодно покрыв их слоем келемита. Когда наконец щитки вернулись, пакет программ был готов и уже сутки крутился в тестовой программе. Конечно, надо было бы сразу установить щитки и, надев скафандр, заняться «поиском блох», но тут на Ива навалилась куча разных дел, связанных с отлетом. Потом, в первые недели полета, он вообще спал по два часа в сутки, дойдя до такого состояния, что у него осталось только одно желание — выспаться. Наверное, из всех его былых суперспособностей у него остались только несколько большие, чем у обычного человека, возможности регенерации… да еще его верная шпага. Но он пока не мог себе позволить тратить время на сон. Потому что, во-первых, не был до конца уверен, честно говоря, в своих способностях капитана, ведь вершиной его флотской карьеры была всего лишь должность канонира, а потому каждую свободную минуту проводил за консолью тактического анализатора. Ну а во-вторых, Ив считал необходимым максимально приблизить экипаж к уровню экипажа благородных донов, насколько это было возможно, конечно. Потому что он понимал, что десятки лет боевого опыта не заменить ничем. Однако, как ни странно, кое-что ему удалось сделать довольно быстро. Хотя, возможно, причина была в том, что в его команде оказались лучшие из всех тех, кто только был на Тер-Авиньоне. Или в том, что тот, ВТОРОЙ, о котором говорил Уэсида, показывался довольно часто. Так что возможность вплотную заняться собственным скафандром появилась только сегодня. И вот на тебе… Ив вздохнул и убрал скафандр в бокс. Надо быть полным идиотом, чтобы надеть перед боем неотлаженный скафандр. Придется обойтись легким спасательным.
Рубка встретила его приглушенным гулом и легкой нервной суетой. Хотя двухминутная готовность означала, что любой член экипажа мог пока оставаться где ему вздумается, достаточно быть готовым по сигналу тревоги в течение двух минут занять свое место согласно боевому расписанию и немедленно приступить к действиям, большинство офицеров уже сидели за своими консолями. Ив проследил взглядом неторопливые, отработанные до автоматизма доброй сотней тренировок движения членов экипажа и почувствовал, как в его душе поднимается неколебимая уверенность в собственных силах, подобная той, что он испытывал во время прорыва на корабле Требухи. Видимо, это отразилось на его лице, потому что гомон в рубке оборвался, а в глазах офицеров и операторов зажглись искорки веры и азарта. Заняв командное кресло, Ив какое-то время внимательно смотрел на экран командного пульта, где слабо мерцало несколько черточек, потом обратился к Уэсиде:
— Как скоро можно будет провести идентификацию?
— Минут через десять.
Ив кивнул. Программный пакет обработки данных сенсоров дальнего действия он тоже делал сам. И эта система тоже пока не была еще опробована в деле. Программа, по идее, могла засечь любой корабль или иное искусственное тело на дальностях, в полтора-два раза превышавших дальность действия любых известных локаторов и сенсоров дальнего действия. Однако все, на что она была способна, — это всего лишь определить, что в данном направлении находится нечто такое, что хотя бы по одному или по нескольким параметрам выпадает из характеристик естественного образования. Ни провести идентификацию, ни установить принадлежность, ни даже определить вектор и скорость движения засеченных предметов она не могла. Тут им приходилось довольствоваться возможностями установленной на корабле стандартной боевой разведывательно-информационной системы.
— Ну что ж, подождем.
Когда идентификационная программа выдала сообщение о том, что пять искусственных объектов являются боевыми кораблями и два из них идентифицированы как конструкции, созданные человеком, а три остальных — меченосцы Врага, Ив почувствовал, как у него вспотели ладони. Все-таки это был первый бой, который он должен был принять в качестве капитана. Но сердце билось по-прежнему ровно, а мысли оставались ясными и четкими. Он подался вперед и нажал клавишу боевой тревоги.
Не прошло и пятнадцати минут, как они вышли на дистанцию поражения главным калибром. Судя по заключениям тактического анализатора, оба человеческих корабля — вооруженные транспортные суда, скорее всего каперы, — были почти разбиты. Огневой бой подходил к концу, у каперов была выбита большая часть орудийных батарей и задавлена мощность силового поля. Что было неудивительно, поскольку меченосцы, в отличие от каперов, являлись настоящими боевыми кораблями. И по защите и огневой мощи равнялись или даже превосходили стандартный эсминец. А каперы ни по одному параметру не дотягивали даже до корветов. При таком раскладе меченосцы уже могли начать абордаж, причем при поддержке своих бортовых батарей. Что случалось крайне редко, поскольку было возможно только при полном подавлении силовой защиты атакуемого корабля. Вообще-то вступать в бой при таком соотношении сил для «Драккара» было чистым безумием. И это наверняка понимала вся команда. Но, посмотрев на лица находившихся в рубке людей, Ив увидел на них одну только спокойную решимость. Было похоже на то, что члены команды настолько преисполнены веры в своего капитана, что готовы дать ему этот шанс вляпаться в неприятности. Он передернул плечами, отгоняя промелькнувшую в голове мысль о том, что первый бой может оказаться и последним, и начал отрывисто отдавать команды:
— Мощность реакторов снизить до двенадцати. Идентификация целей по номерам… Принято. Цель три, полная мощность батарей главного калибра, управление с консоли канонира. Импульсные противопехотные спарки — управление с пульта навигатора, быть в готовности открыть огонь по абордажным катерам с целей три, четыре, пять. Оба — огонь по команде. Цель два — атака абордажной группы. Канониру! После поражения третьей цели — перенос огня на первую. Навигатору! После поражения катеров противника — огневая поддержка абордажной группы. Отсчет готовности — двадцать семь. Абордажная группа! Вариант атаки — прыжок. Абордажной группе на обшивку. Отсчет начать.
В левом верхнем углу большого обзорного экрана замигали цифры, отсчитывая выделенные Ивом для подготовки атаки двадцать семь секунд. За консолями началось энергичное шевеление. Ив напряженно всматривался в левый край экрана. Они вовремя укрылись полем отражения и снизили мощность реактора, поэтому меченосцы их еще не засекли. Но это могло произойти в любой момент. Тем более что они уже давно вошли в зону поражения их бортовых батарей. А это было бы крахом всего его плана. Если они не сумеют воспользоваться единственным преимуществом, которое у них пока есть, — внезапностью, участь одинокого корабля класса корвет, противостоящего трем меченосцам, практически не пострадавшим в предыдущей схватке, будет печальной. Но Иву надо было подойти как можно ближе, поскольку просто первым открыть огонь — было еще мало, результат боя зависел от того, насколько серьезные повреждения будут нанесены меченосцам в первые мгновения боя. Тем более что, даже если ему удастся сразу же вывести из строя один меченосец — соотношение сил, с учетом разницы в классе кораблей, все равно останется не менее чем три к одному, не в их пользу. И каждая секунда задержки, повышая риск обнаружения, увеличивала и их шансы.
Сбоку раздался чуть хриплый от тщательно скрываемого волнения голос Уэсиды:
— Отсчет закончен. Готовность — один. Ив сухо приказал:
— Подожди, пусть снизят мощность поля для выброса абордажных ботов.
Уэсида быстро взглянул на Ива. Капитан рисковал. При снижении мощности поля сильно возрастала чувствительность сенсоров. Так что их почти неминуемо должны были сразу же засечь. Ив усмехнулся. Уэсида не имел его боевого опыта и поэтому упустил из виду, что за пультами корабельных систем сидят живые существа. Так что первой реакцией на сообщения сенсоров будет не немедленное открытие огня, а оторопело разинутая пасть. И это даст им полторы-две секунды полной мощности залпа при сниженной мощности силового поля Врага. Этого будет вполне достаточно. Однако стоило подстраховаться и самому, дабы также не зависеть от человеческих рефлексов.
— Внимание! Связка «сигнал — команда». Программирую бортовую систему управления огнем на автоматическое начало стрельбы после снижения противником мощности поля. После первого залпа канониру и навигатору снова перейти на личный контроль автоматического наведения. Абордажной группе — закрепиться, при первом залпе вас изрядно тряхнет.
Он едва успел набрать команду и нажать клавишу «Enter», как корабль буквально вздыбился от залпа батарей главного калибра. Свет в рубке и большинство экранов мигнули от столь резкого сброса мощности, и тут же уши забило волнами инфразвука из-за непрерывной вибрации всего корабля, ведущего частый огонь главным калибром. Ив тряхнул головой, отходя от последствий залпа, часто заморгал, убирая из глаз ощущение песка, и рявкнул:
— Абордажной команде — вперед! В наушниках раздался крик Ахмоллы Эрроя, выполнявшего обязанности старшего абордажной группы:
— Э-э-э, бес-с-смилле! — И ребята пошли. Первый залп превзошел все ожидания. На месте одного из меченосцев вспухал огромный огненный шар. Второй, потеряв ход, медленно дрейфовал в сторону, окутанный струями бьющего из многочисленных пробоин водяного пара, мгновенно превращающегося в кристаллики льда. Третий, который все-таки успел восстановить мощность поля, отчаянно отстреливался, однако внутри кокона силового поля отчетливо виднелись обломки его абордажных ботов и светящиеся искорками тела донов абордажной группы, несущиеся к его обшивке сквозь пустоту. Судя по количеству обломков и идентифицированных системами «Драккара» изуродованных тел низших в боевых скафандрах, этот корабль лишился практически всей своей абордажной команды. Так что защищать его было некому.
— Запрос по внешнему каналу, капитан. Ив, в душе которого самым странным образом перемешалось холодное спокойствие, охватившее его при входе в рубку, и какой-то дикий восторг пополам с недоумением, отозвался чуть охрипшим голосом:
— Давай на экран.
На обзорном экране появилось изображение человека, одетого в боевой скафандр с поднятым забралом. Окинув взглядом рубку «Драккара», он расплылся в улыбке и восторженно проорал:
— Черт возьми, так недолго поверить в Божье Провидение!
Ив невольно улыбнулся:
— На связи «Драккар», как у вас дела? Двигаться можете?
Капитан капера радостно сообщил:
— Клод Этера, «Аккадский озорник», а там пускает пар «Взбесившийся шляхтич» Кшиштофа Кшетусского. Если бы не вы, нам уже поджарили бы зад. А сейчас, не скажу за этого дурного поляка, но я еще способен доковылять до ближайшей обитаемой системы. Откуда вы взялись?
Ив усмехнулся:
— Проходили мимо.
Он взглянул на экран тактического анализатора. Абордажная группа достигла поверхности вражеского меченосца без потерь, и теперь он уже почти совсем прекратил огонь и вовсю дымился, испуская пар сквозь дыры, проделанные вышибными зарядами. Судя по всему, бой закончился.
Ив посмотрел мельком на тактический хронометр: с момента открытия огня прошло всего двенадцать минут.
— Если вы в порядке, то, как только перебросите своих людей на эти побитые корыта, я забираю свою абордажную группу и двигаюсь дальше.
Дон Этера удивленно уставился на него:
— Вы отдаете нам приз? Ведь это на все сто процентов ваши трофеи.
Ив отрицательно помотал головой. Эти корабли его больше не интересовали.
— Я думаю, вам понадобятся средства на ремонт. А я найду себе еще.
Капитан «Аккадского озорника» не мог оправиться от удивления:
— Ну что ж, дай вам бог удачи, куда бы вы ни направлялись. За кого мне поставить свечку святому Георгию?
— Я пока не… нашел себе имени.
Через сорок минут «Драккар» рванул вперед, набирая скорость.
Рейд продолжался уже второй месяц. Они еще дважды ввязывались в небольшие стычки, но в общем все шло достаточно мирно. Десятилетие покоя развело враждующие стороны далеко от бывшей линии фронта, и только отдельные меченосцы Врага и стайки неуемных каперов рыскали по запустелым планетам, ища драки и разнюхивая, нельзя ли чем поживиться. И пока все шло так хорошо, что Ив и сам не заметил, как зашел слишком далеко, испытывая судьбу. «Драккар» вместе с капером под названием «Мохнатый подарок» вот уже несколько дней флаттировал в троянской точке между Новым Магдебургом и одной из его больших лун. Экипаж был занят профилактическим осмотром, Ив валял дурака в тренажерном зале, обвешавшись датчиками и прыгая в своем скафандре. В общем-то, все было в порядке, но ему все еще не очень нравился привод левого коленного сустава, и он пробовал варианты настройки миомерных мышц. Доны абордажной группы в большинстве своем дулись в карты или приводили в порядок снаряжение. Когда взревели баззеры боевой тревоги, Ив как раз отрегулировал на новый лад коленный привод, в очередной раз мучаясь сомнением, а не был ли тот инженер все-таки прав и не слишком ли он перемудрил с сетевой сенсорикой. Но, слава богу, он уже успел поставить на место коленный щиток и фиксирующий штифт и сразу взял с места в карьер, так что не успела затихнуть последняя рулада, как он уже влетел в рубку.
Уэсида встретил его уже ставшим традиционным полупоклоном и молча показал на обзорный экран. Со стороны планеты подходило шесть меченосцев, четко стянутых в ордер «Двойная сеть». Ниппонец пояснил:
— Они шли цепью над самой границей атмосферы, так что наши сенсоры смогли их засечь, только когда они перевалили за линию терминатора и начали перестроение.
Ив, немного помолчав, заключил:
— А это значит, что они четко знали, где находится их цель и чем она занимается. Уэсида согласился с ним:
— Это означает, что они охотились именно за нами. Ив только начал движение подбородком, собираясь по привычке кивнуть, и в это мгновение его, как и всех присутствующих в рубке, внезапно пронзило какое-то странное ощущение — словно кто-то могучий звал их, притягивал к себе, чтобы схватиться не на жизнь, а на смерть. Несколько мгновений в рубке стояла тишина обреченности. Ив, снова мельком удивившись своему полному спокойствию, неторопливо опустился в командное кресло, посидел в раздумье и придвинул к себе микрофон:
— Внимание экипажу! К нам подходят шесть меченосцев Врага. Судя по построению, они знают о нас все. Кроме того, как вы могли почувствовать, ими командует Алый князь. — Ив сделал паузу и закончил будничным тоном: — Мы принимаем бой.
В этом объявлении не было, в общем-то, особой необходимости, ибо альтернативы не было. Если в боевых схватках между людьми мог быть вариант сдачи в плен, то попасть в плен к Алому князю… Все знали, что это много хуже смерти. Однако такое объявление было в традициях благородных донов, которые, впрочем, пока еще не существовали. После короткого молчания Ив начал отдавать распоряжения. Ничто не могло нарушить его спокойствия, хотя, казалось, у них не было ни единого шанса на благополучный исход. Он вдруг каким-то шестым чувством понял, что исход этой схватки решит не огневая мощь и численность абордажных команд. Все решится в ПОЕДИНКЕ.
Однако до поединка надо было еще дожить. Стандартные варианты обороны явно не подходили. Их лишили маневра, прижав к крошечной, по сравнению с земной, луне Нового Магдебурга, которая, однако, представляла собой небесное тело почти в триста миль диаметром, и взяли в классический огневой мешок. Ив сидел, тупо глядя то на обзорный экран, то на дисплей тактического анализатора, и никак не мог сообразить, как же выпутаться из этой безнадежной ситуации. Но вдруг его осенило:
— Уэсида, приказ на «Мохнатый подарок» — «делай, как я». Нам — садиться на поверхность.
За его спиной кто-то изумленно охнул. Еще бы, любой учебник тактики учит, что главное в корабельном поединке — свобода маневра. А если они сядут…
— Но…
Ив оглянулся на несдержанного офицера и так посмотрел на него, что тот чуть не откусил себе язык, и продолжал отдавать команды:
— Сразу после посадки — абордажную группу вооружить плазмобоями — и за борт. Пусть отойдут ярдов на шестьсот и засядут в расщелинах. Силовое поле сориентировать на верхнюю треть. Правую кормовую батарею снять и бросить на грунт. У реакторов открыть ремонтные люки.
Уэсида несколько мгновений смотрел на Ива, ошарашенный его командами, потом его глаза удивленно расширились. Он понял. Так как атака будет происходить в условиях естественного тяготения, абордажная группа, покинувшая корабль, сможет встретить абордажные команды Врага огнем плазмобоев. Сведение силового поля на верхнюю треть полусферы даст возможность увеличить мощность почти в три раза, а снятая кормовая батарея главного калибра сможет увеличить мощность фронтального залпа более чем на четверть, к тому же изменив его конфигурацию. Ну а открытые ремонтные люки реактора будут способствовать лучшей теплоотдаче. Вопрос лишь в том, успеют ли они все это проделать.
Люди работали как проклятые. Никто не верил, что Алый князь подождет с атакой хотя бы пару минут, но меченосцы почему-то повисли в нескольких тысячах миль над каменистой поверхностью луны и как будто ждали, пока люди закончат свои приготовления. Так продолжалось почти два часа. Команда «Мохнатого подарка» сначала ударилась в панику. Но Ив вызвал рубку капера и холодно сказал, что если они не успокоятся и не начнут делать то, что он приказал, то он сам разнесет их на молекулы. Это подействовало. Однако, когда все было сделано и люди заняли свои места, никому не верилось, что они все-таки успели. И что Алый князь целых два часа ждал, пока люди приготовятся к бою. Ив и сам не понимал причину этого. Но было не до размышлений. Людям оставалось только ждать и молиться.
Хотя все ждали, когда же меченосцы откроют огонь, все равно это застало всех врасплох. Весь мир вокруг вдруг сократился до радужного зонтика силового поля, которое сверкало и искрилось от чудовищного напряжения. На расстоянии сотни ярдов от кораблей скалы дрожали и крошились в песок от чудовищных рикошетов. Казалось, сама эта крошечная луна вот-вот расколется и погребет корабли под своими, обломками. Канониры обоих кораблей замерли за своими консолями, уставясь помертвевшими глазами на Ива и ожидая команды, но тот выжидал. Если бы их хотели просто уничтожить, то атака началась бы гораздо раньше. Нет. Алому князю нужно было что-то другое, и этот сумасшедший огонь был только прелюдией. А значит, огненный шквал не мог продолжаться долго. Часть меченосцев должна была подойти ближе и выбросить абордажные команды. Именно в этот момент плотность огня должна упасть, и именно тогда, ни мгновением раньше, они откроют ответный огонь. А пока реакторам и без того хватало нагрузки.
Лишь через пятнадцать минут четыре меченосца плавно двинулись вперед. Ив удовлетворенно качнул головой, испытующе посмотрел на канонира, у которого от напряжения побелели костяшки пальцев, и вновь — на дисплей тактического анализатора, за которым сидел. Ждать пришлось недолго. Когда от зловеще-грациозных силуэтов отделились искорки абордажных ботов, Ив поднял забрало, вытер холодную испарину и подал знак канониру. В следующее мгновение взревели орудия «Драккара».
Он не знал, то ли это так сработали орудия задней правой батареи, столь неожиданным образом изменившие конфигурацию залпа, то ли просто ему опять повезло. Как бы там ни было, ближний меченосец вдруг окутался струями водяного пара, у кормы полыхнула вспышка, в мгновение ока превратившаяся в огненный шар, пожравший весь корабль. Но это был единственный успех. А потом все смешалось: залпы орудий, крики людей, лихорадочно заделывавших пробоины в корпусе, перекошенное лицо Уэсиды, сцепившегося в коридоре с троллем, ворвавшимся уже внутрь рубки, знакомый хриплый рев Асмоллы Эрроя и сотни иных звуков, сопровождаюших кровавую схватку. Когда наконец все прекратилось так же внезапно, как и началось, Ив бессильно уронил руку со шпагой, привалился к стене и закрыл глаза. Уцелевшие, коих было немного, в изумлении поводили головами. Ив некоторое время постоял неподвижно, приходя в себя, потом обвел взглядом заваленную трупами шлюзовую камеру, у которой они покончили с прорвавшейся до самой рубки абордажной группой Врага, с натугой растянул губы в улыбке, больше напоминавшей гримасу боли, и, тяжело оттолкнувшись от стены, двинулся обратно в рубку.
Это было невероятно, но они отбились. Пять меченосцев отошли на то же расстояние, с которого начали атаку. Два из них вовсю парили, а один, похоже, совсем потерял ход. Но и каперы были не в лучшем состоянии. Когда Ив вывел обстановку на дисплей тактического анализатора, то невольно присвистнул. Их можно было брать голыми руками. На «Драккаре» из орудий главного калибра осталась в строю едва ли пятая часть. Да и из этих половина была расфокусирована, так что в лучшем случае могла выдать лишь половинную мощность. От излучателей силового поля осталась только треть. А прочный корпус «Драккара» был пробит почти в сотне мест, так что внутри не осталось ни одного помещения, в котором можно было бы находиться без скафандра. «Мохнатый подарок» вообще представлял собой груду металлического лома. А это означало, что, для того чтобы с ними покончить, достаточно было всего одного залпа. Ив сидел, тупо глядя на экран и абсолютно не представляя себе, что же делать дальше, когда люди, находившиеся на корабле, вдруг все, как один, вздрогнули, пронзенные могучим призывом. И в тот же миг Уэсида, бессильно привалившийся к консоли связи, повернул голову и хрипло доложил:
— Внешний вызов.
У Ива екнуло сердце. Это был Алый князь. Ив медленно наклонился и переключил связь на свой экран. Из всей команды только у него был малюсенький шанс устоять перед чарами Алого князя…
Спустя полчаса он стоял на каменистой поверхности луны, в полумиле от своего изуродованного корабля, и молча смотрел, как от одного из висящих прямо над головой меченосцев отделилась маленькая искорка абордажного бота. Он дождался своего поединка.
На этот раз Варанга встретила Ива еще большим запустением. Здание космопорта и центр управления полетами — «башня» — мрачно взирали на мир выбитыми окнами. Установки освещения поля зияли раскуроченными внутренностями. Да и все остальное вокруг создавало такое гнетущее впечатление, что команда небольшого каботажника, капитан которого согласился доставить его сюда за тройную плату, быстро втянула трап, так что не успел Ив дойти и до края поля, как корабль уже ушел ввысь.
Он оставил «Драккар» в системе Турсонга, хотя и не был уверен в том, что груда металлолома, в которую он превратился, имела право носить столь гордое название. От команды осталась едва ли треть, причем в это число входили и остатки команды «Мохнатого подарка». И все эти люди его боготворили. Еще бы! Он не только вытащил их из столь безвыходного положения, что ни один из них уже и помышлять не смел о спасении, но и, страшно подумать, прикончил самого Алого князя. Ив поморщился и потер грудь и бедро. Да, это был действительно ПОЕДИНОК. Когда Алый князь стремительно выскочил из люка абордажного бота, Ив невольно подумал о том, как он сам выглядит в его глазах. Неуклюжий, закопченный скафандр, весь в потеках зеленоватой крови низших, и воспаленные глаза, лихорадочно блестящие из-за грязного забрала.
Их разговор по закрытому каналу был недолог. Слава богу, он оказался прав и при взгляде на появившееся на экране лицо не почувствовал того душевного смятения и возвышенного восторга, которые ощущают завороженные. Но Ив сильно сомневался в своих актерских способностях, поэтому на протяжении всего разговора только молча пялился на экран, предоставив «краснозадому» нести свою обычную чушь о предназначении и предопределении.
И вот сейчас Алый князь приближался к нему грациозной танцующей походкой. Божественно красивый, совершенный, не нуждающийся ни в скафандре, ни в оружии, за исключением себя самого. Чудо, созданное Творцом.
Он остановился в нескольких шагах от Ива и отвесил ему легкий поклон. После чего улыбнулся и… заговорил. А в наушниках изумленного Ива, до которого дошло, что Алый князь просто проецирует на его антенну модулированную частоту, послышался невообразимо прекрасный голос:
— Я слышал о тебе, капитан «Драккара». — Алый князь сделал паузу, в его голосе появились сочувственные нотки. — И я сделал все, чтобы мы смогли встретиться. — Он протянул руку. — Идем. Идем со мной.
Ив молча смотрел на стоящее перед ним существо. Он знал, что любой человек был бы уже заворожен. Алые князья были способны заставить человека, которого они небрежно разрывали на части, плакать от счастья и восторга. Но он сам чувствовал, что полностью себя контролирует. Если бы к этому еще прибавить способности, которыми он когда-то обладал… Но к чему жалеть о невозможном. Сейчас оставалась только одна надежда — Алый князь не догадывается о том, что Ив по-прежнему опасен. Иначе, с его-то рефлексами, он разорвет Ива на куски в один миг. Алый князь улыбнулся:
— Ты не можешь мне ответить? Что ж, иногда бывает и так. Не бойся, человек. Я помогу тебе. Ты сумел нас заинтересовать. Поэтому тебе пока придется еще немного пожить, прежде чем ты почувствуешь Смертное Наслаждение.
Он грациозно качнул головой, увенчанной короной рогов, и, слегка раздвинув крылья, сделал изящный летящий прыжок. В это мгновение Ив понял, что выиграл.
В окружавшем осколок вакууме не было никакой необходимости использовать крылья, и Алый князь сделал это, повинуясь укоренившимся инстинктам, выработанным тысячелетиями. А значит, есть шанс, что и другие его рефлексы сработают против него.
Ив подождал, пока блестящий келемитовый коготь не оказался в паре дюймов от его плеча, и ударил сразу всеми конечностями. В тело Алого князя одновременно вошли шпага, дага, коленный шип из легированной стали с келемитовым острием, закрепленный Ивом перед самым поединком, и налобный железный рог с келемитовым напылением на передней кромке. Это был предательский удар. Но Корн, успевший пройти все круги того, что многие сочли бы адом, а для него ставшего школой выживания, не позволил себе дрогнуть ни единым мускулом. У Ива был шанс нанести только один удар. И Корн не собирался давать ему ни малейшей возможности упустить этот шанс.
Алый князь вздрогнул, из глубин его совершенного мозга исторгся невероятно чувственный вопль боли и изумления. А в следующее мгновение Ив почувствовал, как на него обрушился вихрь ударов, закончившийся невероятно мощным толчком, отшвырнувшим его почти на сотню ярдов. Когда он собрался с силами и приподнялся на дрожащих руках, Алый князь, шатаясь, стоял на прежнем месте и изумленно смотрел на шпагу и дагу, торчащие в его теле, как две булавки. Потом он поднял глаза и посмотрел на Ива:
— Ты… ты… необычный человек, капитан «Драккара». Я должен остановить тебя… пока могу. — И он рванулся вперед.
Ив несколько мгновений смотрел на его фигуру, воспарившую над поверхностью астероида, ужасающе прекрасную даже с двумя клинками в груди, и прикрыл веки, приготовясь к немедленной смерти. Однако в теле Алого князя было слишком мбеду. Содержание: Шпаги над звездами Восставший из пепла И пришел многоликий Последний рейд
Роман Злотников
Вечный
Шпаги над звездами
Основа ко дню размышлений
Ареал расселения «диких» составляет, по оценкам Проникающих пространства, около двух третей ареала власти Могущественных. Ступень развития технологий непозволительно высока и достигает не менее семи восьмых уровня трапеции, что является опровержением раздумий Проникающих населения на одну шестую. Трапеция власти «диких» имеет разнозернистую структуру, что позволяет ей быть более адаптивной, но менее мобильной. Оценка уровня соотношений строения трапеций власти, технологий, населения и развития представляется в данный день не совсем ясной, вследствие отсутствия возможности свободного действия Проникающих технологии.
Предлагается Могущественным поручить Проникающих.
Предлагается Могущественным создать Малое гнездо.
Предлагается Могущественным объявить о решении.
Предлагается Могущественным слиться в единении.
— Ну, что скажете, профессор? — Высокий придворный, задавший вопрос, был затянут в черный мундир.
Произнеся это, он бросил настороженный взгляд на мрачную фигуру, маячившую у огромного, во всю стену кабинета, окна, выходившего во внутренний сад. Тиран системы Зовроса нетерпеливо откинул в стороны полы мантии и нервно прошелся по кабинету. Придворный поежился, но закончил:
— Нам немедленно нужно знать, что означает этот документ?
Дагмар Лейли, профессор университета Симарона, подавила раздражение и еще раз внимательно прочитала перевод, а потом вновь перевела взгляд на странный кусок кожи, на котором неизвестным предметом были выдавлены странные значки, чем-то напоминающие древнеарабскую вязь. Странный груз для сейфа межзвездного корабля разумной расы. Да-а, задачка. Дагмар вздохнула. Она, с группой студентов факультетов антропологии и археологии университета Симарона, прибыла на Зоврос, для того чтобы заняться раскопками у отрогов Крупистых гор. То, что она получила право на раскопки, было невероятной удачей, просто чудом. Зоврос был известен своей прямо-таки средневековой дремучестью общественной жизни, и то, что они вообще рассмотрели запрос женщины-ученого, а главное — что она получила разрешение прибыть на планету, было событием из ряда вон выходящим. Новость подняла на уши весь университет, и если до этого Дагмар была всего лишь мелкой сошкой одного из двухсот факультетов, причем одного из самых второстепенных, города-университета, то с получением разрешения она стала местной звездой. За те три месяца, что оставались до отлета, ей пришлось не только и даже не столько заниматься подготовкой экспедиции, но и присутствовать на десятках званых обедов и торжественных встреч вместе с ректором и наиболее влиятельными членами деканата. Улыбаться и вежливо кивать, торча перед визикамерами с очередным политиком, которому позарез понадобились голоса женской части его избирателей и который надеялся изрядно приумножить их число, появившись в гостиной вместе с Героической, Несравненной, Блестящей, Исполняющей роль бабочки на булавке, надоело Дагмар Лейли хуже горькой редьки, но во всей этой шумихе была и положительная сторона. Столь блестящая личность не могла отправиться в Великое Плавание, Подобное Походу Аргонавтов, снаряженная так, как позволяли скромные возможности Дагмар. И деканат, невзирая на зубовный скрежет финансового директора, увеличил ассигнования на экспедицию в четыре раза и зафрахтовал для доставки на Зоврос лайнер типа «Двойник», что решило проблему доставки груза на поверхность Зовроса. Конечно, обратно придется все равно добираться коммерческими рейсами каботажников, потому что к тому времени шумиха поутихнет и деканат тут же потеряет интерес к малочисленной археологической экспедиции в заштатном периферийном государстве на самой границе обитаемых миров. Но Дагмар была готова к тому, что и на Зоврос придется добираться каботажем, так что облегчение пути, хотя бы в один конец, все-таки немного подняло ее настроение. После помпезных проводов, сопровождавшихся речами изрядного числа выступающих, спешивших воспользоваться последней возможностью засветиться, старт был дан и Дагмар первую неделю спала по десять часов в сутки, приходя в себя после того сумасшедшего марафона. Власти Зовроса устроили ей ожидаемо жесткую, но намного менее выматывающую встречу. Она прошла десяток чинов — ничьих кабинетов, чувствуя себя не руководителем научной экспедиции, а шлюхой на панели, настолько откровенно похотливо пялились на нее их хозяева, получила полтора десятка виз и надолго застряла в гостях у посла Таира на Зовросе в ожидании аудиенции у Тирана Зовроса. Ибо, как выяснилось, без этой аудиенции ни о каких раскопках не может быть и речи. Когда она попыталась заикнуться, что разрешение на раскопки было получено по почте еще на Симароне, ей снисходительно посоветовали внимательней ознакомиться с текстом. Придя в посольство, она извлекла текст, прочитала его и, скрипнув зубами, отшвырнула в угол. В дверь постучали, и на пороге появился невысокий толстенький человек с вечно висящей на кончике носа каплей — господин Неергет, Чрезвычайный и Полномочный посол Республики Таир на Зовросе.
— Я вижу, у нас проблема, дорогая, — ласково осведомился он.
— Эти средневековые монстры с похотливыми глазками надули меня как последнюю дуру.
Неергет негромко рассмеялся:
— На них похоже. Сказать по правде, их массовая психология остановилась или, скорее всего, вернулась на уровень средневекового купечества: не обманешь — не продашь. А в чем, собственно, дело?
Дагмар молча показала ему текст разрешения, который гласил: 
        «Вам дозволяется прибыть на Зоврос в сопровождении выбранных вами лиц, числом не более сорока, для аудиенции у Тирана, по поводу приобщения к мудрости Священной Зоны Первой Посадки», — и зло произнесла:
— Я, как идиотка, притащилась на эту планету во главе самой оснащенной археологической партии, которую отправлял университет Симарона за последние полсотни лет, и тут оказывается, что еще ничего не решено и мне придется неизвестно сколько ждать, когда этот полумертвый генерал армии озабоченных чиновников соизволит меня принять.
Неергет кивнул:
— Такое здесь в порядке вещей, а что касается их, как вы сказали, похотливых глазок, то это реакция на вас. Да, да, не удивляйтесь. Ваши шорты и обтягивающая блузка намного откровеннее того, что допускается даже для танцовщиц в их ночных клубах. А если еще учесть, что согласно постулатам главенствующей здесь религии женщина — это вместилище греха, то удивляться нечему. Здесь они успешно борются с этим грехом, в том числе самыми изуверскими способами, например ритуалом посвящения, который представляет собой операцию так называемой женской кастрации, причем проводимую даже без местной анестезии. Естественно, после такого изуверства ни о какой женской сексуальности не может быть и речи, даже в семье. А местным мужичкам хочется чего-нибудь сладенького. — Тут он рассмеялся. — Знаете, какой бизнес сейчас наиболее выгоден в Зовросе?
Дагмар пожала плечами.
— Контрабанда порнографии. Согласно местному закону, только за разговоры об этом вас ждет мучительная казнь путем побития камнями, но в каждой кофейне вы сможете за умеренную мзду получить визирекордер карманного формата с пятиминутной записью. А некоторые кофейни практикуют даже массовый просмотр с попутным мастур…
— Ну и на кой черт вы мне все это рассказываете? — раздраженно перебила его Дагмар.
— Как?! Вам не нравится? — деланно удивился Неергет. — А я думал, что столь известному антропологу будут интересны некоторые детали жизни местного общества.
— В данный момент местное общество вызывает у меня только отвращение.
— Ну что ж, тогда закончим ознакомление с местными нравами, скажу только, что подавляющее большинство населения знакомо с нравами зарубежья, возможно, только по порнографическим кассетам. Представьте же себе, как они воспринимают вас?
— Боже мой! — Дагмар почувствовала, что краснеет. Неергет снова захихикал. Потом, насладившись ее смущением и яростью, продолжил:
— Что касается Тирана, то вы несправедливы к нему. Полумертвым его никак не назовешь: он только что прошел процедуру омоложения, да и вообще это очень интересный человек. Так что, вполне возможно, он примет вас еще на этой неделе. Тем более что до меня дошли некоторые слухи по поводу того, почему вам вообще разрешили прибыть сюда.
Дагмар подалась вперед, потом, поймав себя на слишком бурном проявлении интереса, снова откинулась, постаравшись придать лицу выражение вежливого внимания. Но Неергет не был бы дипломатом, если бы не зафиксировал каждое ее движение. Поэтому стоило ей повернуть голову в его сторону, как вновь раздался его негромкий смех.
— Ладно, к черту вашу дипломатию, — буркнула Дагмар, — выкладывайте, что вам удалось узнать.
— Насколько я знаю, Тирану позарез нужен антрополог.
— ??
Неергет вновь рассмеялся:
— Знаете, разговор с вами — для меня одно удовольствие. Я так давно не общался ни с кем за пределами своего круга, который составляют в основном профессиональные дипломаты и государственные чиновники, что столь открытое проявление эмоций доставляет мне непередаваемое наслаждение.
— За удовольствие надо платить, — решительно заявила Дагмар. — Выкладывайте, зачем им антрополог и почему именно я?
— Зачем, я пока не знаю, а вы просто подвернулись под руку. По моим сведениям, ваш запрос пришел именно тогда, когда они лихорадочно размышляли над тем, как бы, не привлекая лишнего внимания, заполучить на планету антрополога. Насколько я разобрался, они очень не хотят афишировать свой интерес к представителям столь экзотической на их планете профессии. Во всяком случае, до поры до времени. А потому, если бы они обратились к антропологу с просьбой принять их приглашение… — Он сделал многозначительную паузу и, отметив, что Дагмар уловила намек, закончил: — Так что вам повезло.
— Они могли бы направить сведения, представляющие интерес с точки зрения антропологического анализа, в любой университет. Я уверена, что, потребуй они полную конфиденциальность, она была бы соблюдена. Университетам не раз приходилось оказывать подобные услуги.
Неегрет хитро прищурился:
— А их менталитет? Тиран не выпустит ни одного бита информации, которую считает строго конфиденциальной, даже за пределы дворцовых стен. Кстати, в свете этого я могу предположить, что ваши раскопки могут несколько затянуться. Скажем, до того момента, пока Тиран не решит, что обнародование того, о чем вы узнали, уже не представляет опасности для Зовроса.
— Вы хотите сказать, что они посмеют задержать меня на планете?
— Если решат, что это необходимо, то вне всякого сомнения, дорогая!
— Не могу поверить!
Дагмар ошеломленно откинулась на спинку кресла. До того злополучного момента, пока она не подала заявку на организацию экспедиции на Зоврос, все, что с ней происходило, всегда делалось по ее воле или хотя бы под ее контролем. Она окончила школу первой ступени, самостоятельно выбрав категорию экзаменов А-прим. Успешно сдав их, получила межпланетную классификацию. Это позволило ей подать прошение о приеме в университет Симарона. После пяти лет обучения она поступила в аспирантуру, блестяще закончила ее и стала самым молодым доктором за всю историю университета. В какой-то мере ей повезло, что она выбрала антропологию. В других, более модных и престижных, дисциплинах было не протолкнуться от соискателей. Теперь, на тридцать пятом году жизни, она возглавила самую представительную экспедицию университета в области археологии и антропологии за последние пятьдесят лет. А если учесть, что в Священной Зоне Первой Посадки, несмотря на ошеломляющие слухи, ходившие вокруг ее реликвий, еще ни разу не работали ученые, можно было предположить, что по возвращении ее ожидает как минимум кресло в деканате и открытый лист на продолжение исследований. И вот выясняется, что она может застрять на этой унылой планетке на…
— Сколько, по-вашему, это может продлиться?
— Ну, стандартный срок снятия грифа секретности по их законам — пятьдесят лет. Но, в общем-то, Тиран — сам себе закон, так что вы можете застрять здесь на всю оставшуюся жизнь.
— Но это невозможно, они не могут позволить себе задержать сорок граждан Симарона и иных государств без объяснения причин.
— Ну, объяснение найти нетрудно. Не забудьте, что место, где вы собираетесь вести раскопки, — их святыня. А их верования полны всяческих запретов и табу. Достаточно обвинить вас в нарушении какого-то из них, и… Тем более что ознакомить с информацией они собираются только вас, а остальных отпустят со спокойной душой.
— А если я расскажу остальным?
Неергет сурово сжал губы:
— Тогда они задержат всех.
— Но это же… скандал!
— Для многих само существование Зовроса — скандал. Так что для Тирана одним скандалом больше…
Неергет выжидающе замолчал.
— Но Симарон такого не потерпит.
Неергет криво улыбнулся:
— И в чем это выразится? Забросают Зоврос письменными свидетельствами крайнего возмущения?
Дагмар упрямо вздернула подбородок:
— У Симарона договора о взаимопомощи с дюжиной государств, кстати, в том числе и с Таиром.
Неергет снова рассмеялся:
— Бросьте, никто не начинает войну из-за сорока человек, нарушивших религиозный запрет на периферийной планете. Тем более если они, скажем, растерзаны толпой фанатиков. Достаточно просто выразить сожаление и предложить некую компенсацию. Вот за нее-то наш кабинет будет сражаться до конца, метая громы и молнии по вашему поводу, так что объективно от вашего задержания мы только выиграем.
В комнате на некоторое время повисла тишина. Дагмар обдумывала сказанное. Потом она повернулась к Неергету и настороженно спросила:
— Почему же вы мне об этом сообщаете?
Неергет устремил на нее жесткий взгляд водянистых серых глаз. Сейчас было особенно заметно, что, несмотря на пухлое тело, кривоватые ноги и вечную каплю на носу, это боец.
— Я хочу знать, что вам скажет Тиран. А также ваши выводы. — И, не дожидаясь ответа, он заговорил максимально убедительным тоном: — Поймите, это ваш единственный шанс. Если то, что они желают скрыть, станет известно всем, отпадет необходимость вас удерживать.
— И они вышвырнут меня еще до того, как я доберусь до Священной Зоны Первой Посадки, — саркастически закончила Дагмар. — Ну уж нет, к тому же что помешает вам стакнуться с Тираном и договориться оставить все, что вы узнаете, между собой?
— Вы опять не принимаете во внимание их менталитет. Все, что выходит за стены дворца, а тем более попадает в руки иностранцев, они уже не считают тайной. И как бы мы ни пытались убедить их, что тайна будет сохранена, они нам не поверят. А что касается ваших раскопок, то я предоставлю вам право сообщить мне о результатах лишь тогда, когда ваша работа будет близка к завершению. Если, конечно, вы сами не решите, что полученная информация требует немедленного принятия мер.
Дагмар на несколько мгновений задумалась.
— А что, есть основания предполагать, что такое возможно?
— Иначе я бы к вам не обратился.
— Врете, — усмехнулась Дагмар, — и вообще, исходя из того, что вы мне рассказали, столь однозначный вывод никак не получается. Так что давайте выкладывайте все до конца.
Неергет улыбнулся, кивнул:
— Прошу прощения, я непозволительно расслабился. Мне не следовало быть таким беспечным в вашем присутствии. Ваша непосредственность заставила меня ненадолго забыть о вашем блестящем интеллекте, и вы меня наказали. Но сетовать поздно. — Он сделал паузу и со значением закончил: — Есть основания полагать, что в руки Зовросского флота попал инопланетный корабль явно неземной конструкции. Причем они заполучили его не в виде развалин или окаменелых обломков, а взяв на абордаж двумя кораблями, после того как он уничтожил три других. А если учесть, что во всем известном нам пространстве только выходцы с Земли умеют строить звездные корабли, то…
— То это значит, что мы столкнулись с иной цивилизацией, которая, так же как и мы, вышла к звездам, — побледнев, прошептала Дагмар.
Все это пронеслось в памяти Дагмар, когда она рассматривала лежащий на столе кусок обработанной кожи с письменами, скорее всего начертанными от руки (или что там еще было у этих инопланетных созданий), время от времени переводя взгляд на лежащую рядом распечатку перевода.
— Я не готова ответить, — Дагмар подняла глаза на Тирана, — это требует детального изучения. Я хочу попробовать прогнать это через компьютер партии…
— Нет, — резко произнес Тиран.
— Тогда необходимо хотя бы проконсультироваться…
— Нет!
— Но мне по меньшей мере нужны будут программы…
— Нет, вы все сделаете одна, с тем, что у вас есть здесь и сейчас.
Дагмар разозлилась:
— В таком случае занимайтесь этим сами.
Огромный кабинет, в котором, кроме Дагмар и Тирана, находилось только полдюжины самых высокопоставленных придворных и чиновников, ощутимо наполнился изумлением, смешанным с крайним раздражением.
— Да как ты смеешь, женщина…
— А что мне остается делать? Глупо пытаться заставить работать пилота без корабля, а повара без плиты. Вы хотите от меня помощи, так дайте мне возможность работать. А нет — ищите кого-нибудь еще, но должна вас предупредить, что любой антрополог, к которому вы обратитесь, скажет вам то же самое.
На некоторое время в кабинете повисла тишина, потом Тиран еле заметно кивнул. Один из придворных повернулся к ней и сумрачно произнес:
— Хорошо, тебе будет доставлено все, что необходимо, но работать ты будешь здесь и одна.
Дагмар удовлетворенно кивнула. Пока все шло так, как они с Неергетом и думали.
— Ладно, но в таком случае моя экспедиция должна завтра же прибыть в Священную Зону Первой Посадки и в течение недели приступить к раскопкам.
— Это невозможно, — сухо произнес худой, как палка, высокий старик в зеленом, похожем на рясу одеянии. — Ни одному чужеземцу не может быть позволено ступить на землю нашей святыни.
— Тогда к чему был весь этот фарс с приглашением? — зло сощурившись, произнесла Дагмар.
…Все действительно шло так, как предполагал Неергет. Он не просто протирал штаны на этой планете. Перед тем как отправиться на аудиенцию, они заперлись с ним в его кабинете.
— Сейчас все соглядатаи из туземного персонала пускают слюни, представляя то, чем мы, по их мнению, здесь занимаемся, — усмехнулся Неергет, потом посерьезнел, — но это единственное место, где я могу быть абсолютно спокоен, что нас не прослушивают.
— А как же мой кабинет? Мы с вами в прошлый раз беседовали там достаточно свободно.
— Моя служба безопасности тогда проверила ваш кабинет за пять минут до вашего прихода. А сейчас я не хочу привлекать к вам внимания в связи с предстоящей вам аудиенцией.
— А разве в прошлый раз мы уже не привлекли их внимания? Я думаю, они должны были заинтересоваться: о чем мы там беседовали, пока молчали их микрофоны?
Неергет несколько смущенно рассмеялся:
— Я прошу прощения, но их микрофоны не молчали.
— То есть?
— Ну, мои ребята перегнали им синтезированную запись любовного акта, так что они жадно ловили ваши стоны, вопли и страстные просьбы не останавливаться.
— Ну, знаете ли! — Дагмар возмущенно вспыхнула.
— Не обижайтесь, — миролюбиво произнес Неергет, — просто это единственное времяпровождение, которое они воспримут без особых опасений. Если бы мы попробовали перегнать им просто беседу о, скажем, сортах цветочного чая или состоянии погоды на этой планете, они сразу бы заподозрили подвох. А так… Ну чем еще может заниматься наедине пара развратных иноземцев?
Он произнес это таким шаловливым тоном, что Дагмар не выдержала и рассмеялась.
— Тем более появилось отличное оправдание для этой нашей встречи в моем кабинете. Так как провернуть это еще раз у вас было бы рискованно. Я не знал, сколько у вас будет времени до начала аудиенции, а надежность подобной операции во многом зависит от срока, отпущенного на ее подготовку.
— А если бы я проговорилась?
Неергет пожал плечами:
— Пришлось рискнуть, тем более вы не производили впечатления человека, разговаривающего сама с собой, а я позаботился о том, чтобы у вас не было подходящих собеседников.
— Ах вы негодник! — рассмеялась Дагмар. — Так это вам я обязана тем, что никак не могла дозвониться до Менера?
— Винюсь, — кивнул Неергет, — но разве вы не согласны, что это была разумная мера? Тем более вполне возможно, что вам удастся связаться со своим заместителем из дворца Тирана.
— Почему «вполне возможно»? — удивилась Дагмар.
— Потому что это Зоврос, — сухо произнес Неергет, и Дагмар вдруг ощутила, что все их хитроумные расчеты могут рассыпаться, как карточный домик, при столкновении с той действительностью, что окружала их со всех сторон. Это было чувство беспомощности, и Дагмар вздрогнула.
Неергет дружески погладил ее по руке.
— Не бойтесь, — он усмехнулся, — это крайне неконструктивно.
Дагмар не выдержала и снова рассмеялась:
— Да ну вас с вашими шуточками. Давайте займемся делом.
Неергет кивнул, встал из-за стола и подошел к небольшому сейфу в углу комнаты. Отключив защитное поле, он открыл дверцу, достал что-то совсем небольшое и молча протянул Дагмар. Это оказался браслет, в точности похожий на тот, что находился на ее руке.
— Это обычный коммуникатор, оформленный как ваш личный, просто на нескольких тысячах атомов одной из наносхем собраны дополнительные контуры. Они запишут все, что будет произнесено рядом с вами. А когда вы решите, что пора передавать сообщение, просто нажмите на полоску ввода четыре раза подряд. Импульс достаточно силен, чтобы пробить любое поле отсечения. — Он минуту помолчал, давая Дагмар возможность повнимательнее присмотреться к вещице, потом добавил: — И еще, никогда не снимайте браслет. Если он будет снят или в случае… о котором лучше не думать, передача информации произойдет автоматически.
Дагмар помолчала, привыкая к мысли о том, что случай, о котором, как сказал Неергет, лучше не думать, вполне возможен, и решительно заменила браслет.
Неергет кивнул:
— Теперь о ваших планах. Будьте готовы к тому, что они откажут вам в доступе в Священную Зону Первой Посадки.
— Плевать, планы экспедиции достаточно детальны, а в ее составе хватает компетентных сотрудников, чтобы обойтись без…
— Я имею в виду, что отказ коснется всей экспедиции, — перебил ее Неергет. — Не забывайте, это ведь был только предлог, чтобы заполучить вас на планету. Они этого добились, зачем им еще проблемы с местным духовенством?
— Но как же так? — Она растерянно посмотрела на Неергета.
— Не отчаивайтесь, — тот успокаивающе кивнул, — я ведь сказал, что вам надо быть готовой к такому повороту событий, но это не означает, что вы ничего не сможете сделать.
— И как же быть?
Неергет улыбнулся:
— Торгуйтесь.
— То есть? — не поняла Дагмар.
— Я же вам говорил, что у них менталитет средневековых торговцев. У вас есть козыри. Они вряд ли рискнут пригласить еще одного антрополога. А сообщив вам информацию, они также не рискнут отпустить вас. Они зависят от вас. Обдумайте это и выжмите их до последней капли. Набивайте себе цену: так вы только завоюете их уважение…
Именно поэтому Дагмар сейчас была уверена, что эти ребята будут плясать под ее дудку, как бы им ни хотелось иного. Зеленорясый презрительно скривил губы и отвернулся. Тут раздался голос толстяка из угла комнаты:
— Понимаете, милейшая, — он окинул ее похотливым взглядом, — нам был необходим антрополог, а поскольку вы страстно желали попасть сюда, мы предоставили вам такую возможность. Ни о чем большем с нашей стороны не может быть и речи.
— В таком случае для вашей работы вам придется искать другого антрополога.
— Учтите, милейшая, — толстяк противно захихикал, — вы не сможете покинуть пределов дворца, пока не выполните то, что нам обещали.
— Ну что ж, мне придется воспользоваться вашим гостеприимством, но, имейте в виду, вам будет достаточно сложно заманить другого антрополога туда, где один уже благополучно исчез.
— Тебя подвергнут пыткам, сосуд греха, ты будешь корчиться и молить о… — зашипел зеленорясый. И тут раздался голос Тирана:
— Хорошо.
Зеленорясый так и подскочил:
— Но, Ваше Великолепие, это невоз…
Тиран перевел взгляд своих серо-голубых глаз на зеленорясого, и тот поперхнулся. Отвернувшись от него. Тиран вновь посмотрел на Дагмар:
— Вам сейчас же доставят все необходимое оборудование, разрешат раскопки и откроют доступ к любой необходимой информации. Вы согласны начать работу немедленно?
Неергет сказал ей, что Тиран никогда не обманывал. Любой чиновник или придворный, да что там, любой торговец или чистильщик ботинок мог не моргнув глазом посулить вам одну из трех местных лун и тут же надуть на два гроша. Но если Тиран что-то обещал — это было незыблемо. Другое дело, что часто его обещания были двусмысленны, но сейчас, как Дагмар ни старалась, она не могла обнаружить в словах Тирана никакого подвоха. Все было просто, четко и понятно. Поэтому она так же просто ответила:
— Да.
Никто из находившихся в кабинете не подозревал, что это было последнее слово, произнесенное во времена мира. Некоторые считают его тем самым словом, с которого начались Войны Ада.
Часть I
Мятеж
Глава 1
Трудно удержать слезы, когда так хочется разреветься, особенно если тебе всего восемь лет. Из глаз так и лезла предательская влага, но Тэра мужественно задрала голову, чтобы ничего из того, что уже скопилась в ее глазах, не пролилось по щекам, рисуя на нежной кожице издали заметные влажные дорожки. Шпага взметнулась над головой герцога Карсавен, и полторы тысячи луженых глоток королевских гвардейцев взревели: «ЭВИВА!» Клич подхватили тысячи простолюдинов, допущенных сегодня на дворцовую площадь, и флагманская эскадра, до того неподвижно и величественно висевшая в ослепительно голубом небе над дворцом, начала сначала плавно, а потом все быстрее и быстрее подниматься вверх. Вскоре корабли превратились в серые точки, потом совсем исчезли. Гвардейцы, гремя сапогами, начали теснить толпу к воротам дворцового парка, тянущегося вдоль парадного фасада узкой стометровой полосой, зато сзади дворца раскинувшего свои зеленые бархатные объятия на пятнадцать миль. А Тэра почувствовала, как на ее плечо легла крепкая рука наставницы.
— Ну-ну, малыш, ты должна быть мужественной, ты же женщина.
Тэра гордо вскинула подбородок, но не выдержала и, уткнувшись в кружевное жабо, разревелась во весь голос. Наставница погладила девочку жесткой от постоянных прикосновений к обтянутой шершавой акульей шкурой рукояти рапиры ладонью и прижала ее к себе:
— Ну-ну, успокойся, такова доля монархов. Скоро твоя мать вернется домой, вот только покажем этим уродам, как они ошиблись, посчитав, что королевство Тэлинор может быть слабее Окраин. Ведь во все времена Тронный мир имел самое лучшее из того, что могло предложить человечество.
— Ты не понимаешь, наставница, Я ЗНАЮ, что они не вернутся. — Пробормотав это, Тэра вновь зарылась лицом в кружевное жабо парадной формы и затихла. Только худенькие плечи вздрагивали под широкими ладонями наставницы.
— Эскорт Правительнице! — раздался гнусавый голос герцога Карсавен, и, услышав этот ненавистный голос, Тэра вдруг успокоилась.
Мать и отец ушли навсегда. С этим уже ничего не поделать, а вот к будущим проблемам можно было подготовиться. Когда капитан эскорта маркиз Амалья звонко произнесла команду и подковы гвардейцев громко брякнули о мрамор, Тэра оторвала лицо от жабо наставницы, достала платок, утерла следы слез и, гордо вскинув голову, пошла вперед. Тренированные гвардейцы с первым шагом своей маленькой повелительницы двинулись следом, печатая шаг. Ритм соблюдать было нетрудно, они давно приноровились к быстрому и легкому шагу девочки. Вскоре наследница скрылась из глаз, а наставница повернулась и бросила испытующий взгляд на властно распоряжающуюся Карсавен. Герцог приходилась кузиной ее питомице, и наставница не сомневалась, что эта стерва, несмотря ни на что, пойдет на мятеж Наставница сжала кулак. Что ж, пока еще есть время приготовиться. Королевскому флоту до Форпоста не менее двух недель пути, а как скоро произойдет сражение, знает только Ева-спасительница. Ей не пришло в голову, что она думает о будущем, основываясь на словах маленькой глупой девчонки. С тех пор как ее подопечной исполнилось пять лет, наставница не раз имела случай убедиться в том, что маленькая принцесса никогда не ошибалась, если говорила. «Я знаю».
На следующий день утром Тэра сидела посреди своей одежды, вываленной на пол у кроватки, и деловито раскладывала ее на две неравные кучи. В той, что поменьше, уже лежали две ее самые любимые игрушки, брошь, подаренная отцом, медальон, королевское кольцо, которое мать, по традиции, оставила наследнице перед отлетом, и пара полевых комбинезонов с эмблемой и вензелем правящего дома, изготовленных в прошлом году, а потому уже немного маловатых. Девочки в семьях их династии всегда быстро вытягивались. Когда наставница вошла в покои, Тэра невозмутимо подняла глаза и, приветливо улыбнувшись, как ни в чем не бывало продолжила свое занятие.
— Чем это вы тут занимаетесь, Ваше Величество? — строго осведомилась наставница.
Но та наморщила носик и, перебирая вещи, капризно произнесла:
— Ай, перестань, Галият, какая я Ваше Величество?
— Согласно закону… — начала та, но девочка перебила:
— Ты же знаешь, что, если мать вернется, я так и останусь всего лишь наследницей, а если… — Тут ее голосок дрогнул и она не решилась произнести то, что собиралась, только сморщила личико, будто готовилась разреветься, но удержалась и закончила дрогнувшим голосом: — То все испортит эта противная герцог Карсавен. Вот я и хочу быть готовой, когда настанет время.
— А не кажется ли вам, моя дорогая, что вам стоит больше доверять вашим верным слугам? Есть ведь среди них такие, кому вы действительно верите? Вчера я говорила с министром внутренних дел, и она заверила меня, что никакой опасности нет. Более того, она готова, чтобы успокоить Ваше… вас, дорогая, усилить охрану дворца.
— Может быть, Галият, но все же я хочу быть готовой и в том случае, если останусь одна.
И за этими словами, произнесенными нежным детским голоском, наставница вдруг почувствовала столько силы, что ее пробрала дрожь. Да, из этой девочки вырастет великая королева. Если только она доживет до того времени.
После обеда наследница или, вернее, Правительница занималась математикой и геральдикой, а вечером предстояла вольтижировка. Тэра явилась в манеж, одетая в свой обычный костюмчик для верховой езды и с большой, герметично закрывающейся, кожаной сумкой через плечо. Когда девочке подвели ее крепкого белогривого пони, она вдруг повернулась, посмотрела на пятерых пажей, с которыми обычно занималась, и, обернувшись к тренеру, потребовала:
— Сегодня я хочу заниматься одна.
Тренер, старый гвардейский сержант Евлампа, переведенная в конюшни после того, как серьезное ранение сильно ограничило подвижность пальцев на правой руке, неодобрительно покачала головой. С тех пор как наследнице официально передали королевские регалии, характер ее стал быстро портиться. Нельзя, нельзя позволять яду властолюбия отравлять нежные и беззащитные детские души. Но что уж тут доделаешь.
— Хорошо, Ваше Величество.
— Кроме того, сегодня у нас будет не обычное занятие, а прогулка по парку.
Это было уж совсем непонятно. Всем было известно, что Тэра со всей детской непосредственностью обожала конкур. А сегодня как раз было намечено занятие по преодолению различных препятствий. Но желание Правительницы — закон, и сержанту Евлампе оставалось только сдержанным кивком выразить свое повиновение.
Они выехали из манежа, и девочка уверенно направила свою лошадку на незаметную тропку между деревьями. Сержант открыла было рот, чтобы сказать, что конные прогулочные дорожки расположены гораздо севернее того места, где они в данный момент находились, но, поймав взгляд своей ученицы, сочла за лучшее промолчать. Они ехали шагом около получаса. Потом девочка свернула в сторону, выехала на небольшую полянку, внимательно огляделась по сторонам и, повернувшись к тренеру, жестом показала, что хочет слезть с пони. Сержант спрыгнула со своего крупного жеребца и подставила широкую, как сковорода, ладонь под маленькую ступню Тэры.
— Говорят, ты была носителем меча у моей матери, Евлампа? — Тон девочки был тревожным.
— Да, Ваше Величество, но это было давно, еще до того, как я стала калекой.
Девочка улыбнулась:
— Я как-то этого не замечала.
Евлампа повела своими могучими плечами:
— Ну, я и сейчас, пожалуй, стою в бою побольше некоторых молодых, — она вздохнула, — но все же этого мало, чтобы оставаться в личной сотне королевы.
— Тебе не досадно? Ведь сотня на флагмане, вместе с королевой.
— Мы всегда с сотней. Если не телом, так душой.
Девочка несколько минут молчала, будто бы не решаясь сказать что-то очень важное. Потом кивнула, словно соглашаясь с кем-то, и, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, решительно повернулась к сержанту:
— Я должна тебе кое-что показать, Евлампа.
Девочка раскрыла сумку и, опустив руку внутрь, стала неторопливо извлекать на свет королевские регалии. Первой явила свою макушку корона. Сержант, вся превратившаяся в один изумленный знак вопроса, молча смотрела, как девочка, пыхтя, пытается извлечь из сумки вещь, которая, по идее, вообще не могла бы туда поместиться. Когда за короной последовали королевский перстень власти, скипетр, орден главы Совета пэров, сержант опомнилась и испуганно замахала рукой:
— Довольно, Ваше Величество, я не знаю, с какой целью вы приволокли все это в парк, да еще в такую глухомань, но у меня уже в глазах рябит.
Девочка вздохнула:
— Мы должны все это спрятать в парке, Евлампа.
— Зачем? — удивилась та.
— Я не хочу, чтобы Знаки трона и закона оказались в руках мятежников.
— К-каких мятежников? — сиплым голосом переспросила та.
Но Тэра отмахнулась:
— Оставь это. Может, я и маленькая, но я Правительница, и я вряд ли поверю, что в гвардейских казармах не ходит никаких слухов. А мне приходится сейчас больше думать о короне и троне, чем о куклах и котятах, иначе об этом будет думать кто-то другой. — Она сделала паузу, дав сержанту прийти в себя, и твердо закончила: — Я хочу, чтобы ты подумала, где это можно надежно спрятать.
Сержант задумалась. Парк был достаточно обширен. Несмотря на то что у южных отрогов Альдильер располагались обширные охотничьи угодья, несколько традиционных зимних парфорсных охот проходило в парке. Так что подобрать место для тайника было несложно. Укромных и в то же время приметных мест много — труднее, пожалуй, выбрать. Наконец сержант решительно кивнула:
— Поехали.
Ехали они около часа. Наконец кони вынесли их на небольшую поляну у подножия скальной стены. За уступом скалы рокотал небольшой водопад, вытекающий из темного зева пещеры, виднеющейся на высоте сорока футов.
— Это место называется Языком Сластены, Ваше Величество. На этой стене много укромных гротов, но я покажу вам один, который имеет свой дополнительный секрет.
Сержант спрыгнула с лошади, скинула камзол и сапоги и, привязав сумку к поясу, ловко полезла вверх по стене. Забравшись почти на пятьдесят футов, под широкий каменный козырек, она медленно начала спускаться, взяв чуть правее. Десятью футами ниже она уцепилась за выступ одной рукой и, сдернув сумку, осторожно опустила ее куда-то вглубь между камнями. После этого проделала такой же путь вверх-вниз и с высоты пяти футов спрыгнула к подножию. Немного отдышавшись, она указала на пластины кварца, выступавшие из скалы футах в трех от того места, где она спрятала сумку:
— Вот основная примета, Ваше Величество. То место можно разглядеть только со скалы, и не далее чем с пяти футов. — Она шумно выдохнула, — Не знаю, возможно, есть еще какие места, где можно было бы спрятать вашу драгоценную сумку, но мне пока ничего лучше не приходит в голову.
Девочка кивнула и молча повернула пони. Евлампа быстро оделась и, вскочив в седло, вскоре нагнала свою ученицу.
— Вы выслужили пенсионный возраст, сержант?
— Еще десять лет назад, Ваше Величество.
— А у вас остались родственники, к которым вы бы хотели перебраться, когда уйдете в отставку?
Сержант задумчиво повела плечами, потом, что-то вспомнив, слегка покраснела:
— Родственников нет, но есть один вдовец в провинции Гулей. Он держит трактир в Эмилате, совсем рядом со станцией пересадки. Мы с ним собирались…
Девочка кивнула:
— До конца недели вы должны уйти в отставку и покинуть дворец. — Девочка смущенно покосилась на нее и добавила извиняющимся тоном: — Я не хочу, чтобы мятежники смогли задавать вам вопросы.
Евлампа кивнула, и всю обратную дорогу они ехали молча.
Вечером, уже укладываясь спать в обнимку с огромной плюшевой медведицей, Тэра обняла наставницу и прошептала ей на ухо:
— А я знаю, что не умру.
Недели две дворец жил обыденной жизнью. Каждый день Правительница в сопровождении министров появлялась в зале заседаний кабинета и, расположившись перед огромным голоэкраном, с которого за ней с улыбкой наблюдала мать, важно открывала заседание. За огромным столом оставалось немало свободных мест, поскольку часть членов кабинета летели вместе с королевой, а другие наблюдали с экранов, установленных вдоль стен, ибо находились по поручению королевы в наиболее ненадежных провинциях. Но Тэра чувствовала, что волнуется до дрожи, когда усаживалась в глубокое кресло, на специально подложенную подушечку, ибо иначе ее милого личика совсем бы не было видно над массивной малахитовой столешницей, и тонким, дрожащим голоском произносила:
— С благословения Евы-спасительницы открываем Совет.
На этом ее роль заканчивалась; она в сопровождении наставницы покидала зал и возвращалась в классную комнату. Далее все шло давно заведенным порядком: уроки, конные прогулки, катание на яхте. И все же в воздухе постоянно носилось предчувствие грозы.
В тот день Тэра проснулась необычайно рано. Заседания кабинета назначено не было, ибо флот уже вошел в зону боевого соприкосновения. Девочка тихонько поднялась, быстро оделась, вылезла из окна и спрыгнула на клумбу с гладиолусами. Присев на корточки, она прислушалась. В саду было тихо. Из расположенного в ста футах розария ветерок доносил дурманящий аромат цветов. Тэра поднялась и, пригибаясь, побежала к укрытому нанопленкой строению. Вчера вечером она тайком перегнала в розарий полностью заправленный водолет и уложила в кофры отобранные ею пожитки, а также запас галет и несколько банок армейского пайка, которые она стащила из полевых комплектов в казармах дворцовой стражи. Девочка хихикнула. Эти взрослые порой так беспечны. Хотя, с другой стороны, они обязаны охранять дворец от пришельцев извне, а кому придет в голову оберегать снаряжение королевских гвардейцев от членов королевской фамилии? Тэра вздохнула. Возможно, все это чепуха и ей абсолютно нечего бояться, но… Она подошла к консоли в углу галереи и набрала со стационарного визифона, которым пользовались работники розария — ласковые, дородные мужчины, не раз баловавшие худенькую, по их общему мнению, принцессу домашними пирожками собственной выпечки, — номер личного комма капитана Амальи. Вот уже несколько дней она не рисковала вести разговор со своего комма, но консолью розария воспользовалась впервые.
— Капитан, это говорит Правительница, есть ли рядом кто-либо из посторонних?
— Нет, Ваше Величество.
Голос звучал раздраженно. У девочки сжалось сердце от тревожного предчувствия.
— Тогда чем же вы так недовольны?
— М-м, пустяки, не стоит вашего внимания.
Тэра представила, как юная Амалья, которой и самой-то было всего семнадцать лет от роду, покровительственно улыбается, услышав в половине шестого утра озабоченный голос своей восьмилетней повелительницы. Это ее взбесило.
— Если вы думаете, что я позвонила вам так рано, потому что мне нравятся ваши ехидные улыбочки, то вы глубоко ошибаетесь, капитан.
Маркиз поперхнулась:
— Прошу прощения, Ваше Величество.
Тэра совладала с собой и продолжила более спокойно:
— Итак, в чем проблема?
— Поступило распоряжение коменданта столицы усилить охрану вашей резиденции.
Если это распоряжение министра внутренних дел, то они что-то слишком долго раскачивались, если же нет… Вот проклятье, у нее уже голова болела от всех этих проблем. Как жалко, что ей никто не верит, только наставница. Как жалко, что рядом нет матери. Девочка вздохнула. Тяжело разобраться в делах взрослых, когда тебе восемь лет. Но иного выхода нет. Надо научиться разбираться, научиться быть настоящей Правительницей, иначе править будет другая.
— А откуда прибудут войска?
— Из столицы, откуда же еще, — удивленно ответила капитан.
Тэра поморщилась, эти взрослые бывают такими бестолковыми.
— Я поняла, но что это за подразделение?
Капитан несколько мгновений выводила данные на свой комм, а потом произнесла внезапно осипшим голосом:
— Это реймейкцы.
Тэра ойкнула и зажала рот рукой. Реймейк был планетой, до конца поддерживавшей мятеж прежнего герцога Карсавен. На ней единственной ныне царствующая королева после подавления мятежа ввела военно-полевые суды.
— Кто комендант столицы? — быстро спросила Тэра.
— Граф Эрге… Сейчас узнаю. — Голос капитана был сух и спокоен. Надо признать, она быстро избавилась от растерянности. — Офис коменданта не отвечает. Прошу разрешения передать сигнал общепланетной тревоги.
В этот момент в их разговор вклинился знакомый гнусавый голос:
— Поздно, дорогая. Вас никто не услышит. Дворец закрыт силовым куполом. Советую сидеть на месте и ждать, пока мои реймейкцы нежно возьмут вас под ручки и доставят ко мне. И не советую дергаться. Они сильно нервничают, после того как на их планете поразвлекалась старшая обитательница этого дворца.
— Ты не посмеешь! — воскликнула Тэра. — Моя мать уничтожит тебя, когда вернется.
Герцог Карсавен гнусаво расхохоталась:
— Не думаю. Сегодня в полночь, когда ты видела десятый сон в своей кроватке, эскадра передала сигнал «Ла фудр», что означало начало битвы. А к пяти часам сорока минутам утра связь с флагманом была потеряна. Так что ты теперь сирота, дорогая. И ей-же-ей, я тебе не завидую. — Она вновь гнусаво захохотала.
А Тэра без сил опустилась на песчаную дорожку розария и горько расплакалась.
Глава 2
Войдя в свои покои, герцог Карсавен стянула через голову парадную перевязь со шпагой и отшвырнула в угол. Церемония прощания с королевской эскадрой ее утомила, толпы народа действовали на нервы, а помпезный и жмущий со всех сторон парадный мундир окончательно доконал Адам! Если все пройдет как задумано плюс немного удачи, то первым же эдиктом она отменит все эти побрякушки. Настоящий воин должен быть одет просто и удобно, будь то хоть полевая, хоть парадная форма. А эта мишура… Боже, до чего по-мужски! Она с отвращением стянула с себя расшитый галуном парадный камзол, вытащила полевой мимикрокомбинезон и скользнула в душевую кабину. Королева еще пожалеет, что отказала ей в праве вести в бой флот — ей, имевшей самое высокое звание среди членов королевского рода! Хотя, с другой стороны, это отдалило бы месть. Герцог криво усмехнулась: что ж, в этом случае месть могла бы и подождать. Зато слава величайшего флотоводца и спасителя королевства совсем не помешала бы в дальнейшем. А в том, что она выиграла бы эту битву, герцог ни мгновения не сомневалась. Карсавен вздохнула. Что поделаешь, судьба. Пока у нее нет ни власти, которой она жаждала, ни возможности отомстить. Но все может измениться, все может измениться. Она прикоснулась к управляющей панели, включила самую холодную воду и, стоя под тугими холодными струями, мстительно представляла, как скоро очень многие из тех, кто называл ее неотесанным солдафоном и воробьиными мозгами, начнут лебезить и заискивать перед ней. Правда, не все. Эти надменные Амальи, герцоги Ашмаральды или графы Эргенои слишком крепко связаны с правящим домом. Что ж, очень может быть, что кое-кого придется отправить на плаху. Все королевы начинали с этого. Разве нынешняя не поступила так же со своей сестрой, матерью Карсавен? Та же участь ждала и вторую сестру королевы, если бы тетка Сандра не сбежала с остатками мятежной эскадры. Герцог покачала головой. Эти остатки были в два раза больше того, чем она сейчас располагала, и все-таки они не смогли даже войти в систему Тронного мира; правда, мятежным сестрам тогда противостоял весь королевский флот. Герцог ухмыльнулась. Что ж, сегодня ситуация другая. Королевский флот движется к Форпосту, а ее эскадра здесь, над Тронным миром, над центром Вселенной, во всяком случае, той ее части, что заселена людьми, а все остальное не имеет значения. Карсавен вышла из душа, яростно растирая полотенцем коротко остриженные волосы:
— Гармада!
На пороге возникла адъютант с благовониями в руках. Герцог отшвырнула полотенце и рухнула на постель:
— Давай, и побыстрее, у меня много дел. Пока умелые руки адъютанта нежно втирали в кожу душистые кремы, Карсавен размышляла. Конечно, ее эскадра в сорок кораблей, в составе которой всего три легких крейсера, не составляет и десятой части королевского флота, но немного удачи: скажем, гибель флагмана в битве или хотя бы разгром флота, который пошатнет авторитет королевы и сильно ослабит королевскую эскадру, — и вот уже есть шанс. Ей нужен только один шанс, а уж она-то сумеет им воспользоваться! Она вскрикнула и стиснула кулаки. Адъютант испуганно отпрянула, настороженно наблюдая, не потянется ли рука герцога к стеку, чтобы проучить нерадивую слугу. Но нет, та лишь скрипнула зубами. Когда процедура была окончена, Карсавен вскочила на ноги и натянула на себя грубую ткань мимикрокомбинезона. Поставив строгую черно-белую расцветку, она жестом отпустила адъютанта, оглядела себя в зеркало, слегка провела помадой по губам и повернулась к визифону. Когда на экране возникло лицо капитана Агриппы, командующей флагманом герцога, она нежно улыбнулась подруге и, подмигнув, произнесла:
— Я наконец-то разделалась со всей этой бодягой, дорогая, не пора ли заняться чем-нибудь более приятным?
Следующие несколько дней были заполнены чередой ненавистных герцогу официальных и полуофициальных приемов, встреч, откровенных заигрываний и полуприкрытой брезгливости. К тому же все это приходилось терпеть в одиночку. После бурной ночи, последовавшей за днем отлета королевской эскадры, герцог отправила Агриппу готовить флагман к полету и сейчас частенько тосковала по нежной подруге. Но делать было нечего. Время решительных действий еще не наступило.
И вот однажды ночью Гармада осторожно потрясла герцога за плечо. Та резко села в постели, сунув руку под подушку, но, узнав Гармаду, устремила на нее недовольный взгляд:
— В чем дело?
Та робко протянула бланк распечатки шифрограммы:
— Вы просили разбудить вас в любое время, если придет это.
Карсавен пробежала глазами текст, и недовольство мгновенно сменилось радостью.
— Шаттл готов?
— Да, госпожа.
Карсавен отшвырнула одеяло и, буквально выбросила из кровати свое сухое, поджарое тело.
— Свяжись с Агриппой по закрытому каналу. Пусть готовится к старту. Курс… — Она окинула Гармаду оценивающим взглядом, будто прикидывая, можно ли ей доверить ТАКУЮ тайну, и, по-видимому удовлетворившись осмотром, повторила: — Курс Реймейк.
Полет к Реймейку занял полтора дня. Когда крейсер вышел на парковочную орбиту, герцог, всю дорогу проторчавшая в рубке, к скрытому неудовольствию Агриппы, которая рассчитывала, что эта дорога сторицей возместит ей несколько дней бестолкового торчания на орбите, от нетерпения начала грызть ногти. Все это время она подавляла переполнявшее ее возбуждение, но теперь почувствовала, что теряет остатки выдержки. Она стояла у обзорного экрана, не отрывая горящего взгляда от окутанного спиралями грозовых фронтов сумрачного шара планеты.
— Реймейк — планета гордых людей. — Карсавен порывисто повернулась к Агриппе. — Они отказались выдать мою мать даже тогда, когда королева пригрозила орбитальной бомбардировкой.
— Возможно, они были уверены, что наша мягкосердечная королева никогда так не поступит, — язвительно произнесла Агриппа, раздосадованная пренебрежением подруги, но, наткнувшись на яростный взгляд герцога, тут же прикусила язык.
— Если ты еще раз посмеешь сказать что-либо доброе о той твари, что пока еще носит корону, я… — в сверкающих глазах Карсавен на миг мелькнула задумчивость, — я, пожалуй, оставлю твою голову, она мне неплохо послужила в последнее время, но вырву тебе яичники.
Герцог отвернулась, не обратив внимания на то, как Агриппа дрожащей рукой утирает пот со лба. В рубке повисла гнетущая тишина. Герцог никогда не отличалась спокойным нравом, но этот взрыв… Возможно, вид Реймейка, последнего оплота ее матери, так подействовал на нее… В проеме двери возникла фигура лейтенанта Грамья, личного пилота герцога.
— Ваше сиятельство, шаттл готов.
Герцог резко повернулась и устремила взгляд на офицера за пультом связи. Та поспешно вскочила:
— Разрешение на посадку получено, Ваше сиятельство.
— Так какого Адама ты молчала?
Та испуганно таращила глаза. Не могла же она сказать, что разрешение пришло как раз в тот момент, когда Ее Превосходительство имела честь публично высечь капитана… Но герцог и не дожидалась ответа. Нервно стукнув кулаком правой руки по ладони левой, она стремительно вышла из рубки.
На стартовом поле гражданского космопорта ее встретила начальник полиции столицы Реймейка и давняя подруга генерал Югон.
— Здравствуйте, Ваше сиятельство. — Генерал шагнула вперед и крепко обняла гостью. — Эмиры ждут, — продолжила она, закончив с объятиями и указывая на Стоявший у кромки полосы длинномерный лимузин.
Когда хозяйка и гостья забрались внутрь и машина, мягко покачиваясь, двинулась вперед, герцог нетерпеливо повернулась к подруге:
— Ну, чем порадуешь, дорогая? Эмиры уже приняли решение?
Генерал отрицательно покачала головой:
— Нет, и, сказать по правде, тебе придется очень постараться, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.
Герцог грубо выругалась:
— Неужели реймейкцы сегодня уже ни во что не ставят вассальную клятву Дому Карсавен?
Генерал поморщилась:
— Не стоит обвинять реймейкцев. Припомни, куда привела нас эта клятва в прошлый раз.
Герцог удивленно воззрилась на нее:
— Как! И ты?!
Югон рассмеялась:
— О нет, подруга. Я пойду за тобой, даже если останусь одна. У меня свои счеты с Домом Этер. Но мне кажется, генералов у тебя пока и так хватает, тебе сейчас нужнее солдаты.
Карсавен криво усмехнулась. Лимузин подъехал к высокому дворцу, занимавшему целый квартал в центре столицы. Герцог удивленно уставилась на сверкающие хрустальными стеклами окна и отделанный полированным мрамором фасад.
— Королева разрешила вам восстановить Дворец Грозы?
Генерал расхохоталась:
— Ну, она слишком далеко, чтобы можно было спросить ее лично, а ее чиновники уже лет пять сюда не заглядывали. С тех пор как графиня Зайгор случайно попала на рога двугорбому носорогу.
Герцога покоробило столь дерзкое отношение к посланнице королевы. Не слишком ли много о себе воображают эти реймейкцы? Пожалуй, по восшествию на престол стоит уделить им побольше доброжелательного, но твердого внимания… Но эту мысль Карсавен упрятала до лучших времен.
В Зале эмиров, центральном покое Дворца Грозы, в этот вечер было многолюдно. На Совет приехали главы тейпов из самых дальних земель. К моменту появления герцога последние из присутствующих пробирались к своим местам. Когда генерал и герцог заняли гостевые места — ибо каждое место на скамьях было распределено задолго до появления на свет любого из ныне присутствующих, — в центр зала вышла герольд. Дождавшись, пока утихнет шум, она подняла руки, и под сводами зала зазвучал резкий, скрипучий голос, нараспев читающий священные мантры. Эмиры хором поддерживали их криками «Э-э, бэссь-милле!» по окончании каждой. Потом последовал ритуал представления ведущего и пристава, и наконец ведущий возгласила:
— Эмиры гор и пустынь, долин и побережий! Герцог Карсавен, преклонив колена по обычаю чужеземца и поправ ногой подножие Трона Грозы по праву сюзерена, которое наши предки добровольно вручили ее семье, обращается к вам.
Герцог поднялась со скамьи и, на мгновение зажмурив глаза, шагнула вперед. Она вдруг четко осознала, что именно в эти минуты решается судьба ее замысла…
Герцог Карсавен стояла в рубке своего флагмана и смотрела за четкими действиями швартовой команды. Ее немного пробирала дрожь от того, что предстояло совершить, но это была скорее дрожь предвкушения, чем испуга. Когда крейсер мягко ударился об амортизаторы и корабль завибрировал от перехода двигателей на холостой режим, она решительно повернулась и быстрым шагом двинулась к абордажному шлюзу. Герцог терпеть не могла парадные стыковочные узлы, эти огромные — целое звено абордажных ботов свободно разместилось бы — залы с устланными синтоковром полами и геральдическими знаками на стенах.
У выхода из техрукава ее уже ждала коммодор Даннер, начальник музея флота. Она прекрасно знала привычки своей покровительницы.
— Ну, как наши дела? — нетерпеливо осведомилась герцог.
— Готов, повелительница, готов настолько, насколько это возможно для такой рухляди. Осталось только соединить отсеки, и он полетит.
Герцог кивнула:
— Я хочу посмотреть.
— Прошу. — Коммодор повернулась и быстро пошла вперед, указывая дорогу.
Они прошли несколько залов и поднялись на два уровня, ловко выскальзывая из люков — поле генератора гравитации простиралось всего на семь футов над поверхностью палубы каждого уровня. Наконец коммодор остановилась перед огромными двустворчатыми воротами и повернулась к герцогу:
— Мы затянули верхнюю арку многослойной нанопленкой от любопытных глаз. Так что там можно находиться без скафандра.
Карсавен кивнула и нетерпеливо махнула рукой. Ворота медленно разошлись. Герцог шагнула вперед и замерла. Хотя она была здесь десятки раз и то, что предстало перед ней, было растиражировано на миллионах голоснимков по всему королевству, все-таки всякий раз, когда она вступала в этот док, ее вновь охватывало волнение.
— Хорош! — не выдержала капитан Агриппа. Коммодор Даннер повернулась и бросила на нее ревнивый взгляд. Она недолюбливала эту выскочку с кукольным личиком, так неожиданно вошедшую в фавор у герцога. Поговаривали, что еще года три назад она была подпоручиком где-то в глуши, в пограничном гарнизоне, который приехала инспектировать герцог. Ей удалось первой из желающих запрыгнуть в постель к герцогу, и она так пришлась по вкусу суровой воительнице, что та взяла ее с собой. А спустя три года эта шлюха — уже капитан крейсера. Коммодор поджала губы, потом вздохнула. Впрочем, надо отдать должное, никакие постельные услуги не заставили бы герцога дать ей эту должность, если бы Агриппа не заслужила. Ее собственный пример — яркое тому подтверждение. Когда на очередных маневрах она опростоволосилась при выполнении, надо признаться, крайне сложного маневра и дала возможность эсминцу флагманской королевской эскадры ускользнуть от абордажа, герцог вызвала ее к себе и без обиняков заявила: «Тебе пора отдохнуть, милая. Побудешь пока начальницей музея, я договорилась».
Коммодор вспомнила, как тогда пулей вылетела из кабинета, еле сдерживая душившие ее слезы. Но сейчас она была довольна таким поворотом событий, потому что и на этом месте сумела достойно послужить своей покровительнице.
Между тем герцог сделала несколько шагов и остановилась, раскачиваясь от возбуждения на каблуках:
— Молодец, коммодор. — Она одобрительно хлопнула ее по спине и повернулась к своим спутникам: — Ну что ж, леди, теперь у нас есть ОЧЕНЬ веский аргумент. — И Карсавен кивнула за спину, где посреди зала, за пределами поля искусственного тяготения, висел последний оставшийся в составе флота и числившийся экспонатом музея гигантский линкор класса «Планетный разрушитель».
Комендант столицы граф Эргеной устало потерла ладонью воспаленные глаза. Всю ночь она проторчала в оперативном зале генерального штаба. К трем часам стало ясно, что битва проиграна. Форпост отбить не удастся. Более того — план атаки, построенный на том, что захватчикам еще не удалось получить доступа к кодам загрузки управляющих систем Форпоста, полетел ко всем Адамам. Стоило атакующему крылу пройти дистанцию двух третей радиуса сферы поражения, как батареи Форпоста открыли убийственный огонь. Хуже всего было то, что атакующее крыло королева возглавила лично. К пяти часам утра все было кончено. Остатки флота, составлявшие едва десятую часть его прежнего количества, на полной скорости уходили по коридору, время от времени бросая преследующим их по пятам эсминцам врага какой-то из поврежденных кораблей, как бросают кость собаке, чтобы она отстала. Но те не отставали, благоразумно обходя полумертвый, но упорно огрызающийся корабль по большой дуге и оставляя его на закуску крейсерам второй линии. Когда стало ясно, что оторваться не удастся, королевский флагман с десятком эсминцев, получивших наименьшие повреждения, сбросил скорость и развернулся в сторону неотступно следовавших за эскадрой кораблей врага. Молоденькая лейтенант, на чью смену выпало дежурство за пультом дальней связи, негромко охнула и, повернувшись, бросила на графа отчаянный взгляд:
— Ваше Превосходительство, ведь королева перешла на другой корабль?
Граф медленно покачала головой:
— Боюсь, что нет, девочка.
— Но почему?!
Эргеной горько улыбнулась:
— Вспомни, один из титулов королевы звучит как «Щит подданных», а наша королева всегда была щепетильна в таких вопросах.
Лейтенант вздрогнула и прошептала:
— Сохрани ее Ева-спасительница.
Через сорок минут все было кончено. Раскаленные облака газа, в которые превратилась королевская эскадра, медленно вспухали на месте битвы, но противник, будто удовлетворенный этой последней жертвой, прекратил преследование, и жалкие ошметки флота беспрепятственно вырвались во внутреннее пространство. Граф Эргеной тяжело вздохнула и поднялась с кресла. Что ж, скорбь скорбью, но гибель королевы порождала массу новых проблем. И некоторые из них требовали немедленного решения. Она, тяжело ступая, подошла к герметично закрытой двери, вставила в прорезь перстень власти… и увидела смотревшее прямо в лицо круглое дуло плазмобоя. Через мгновение гнусавый голос герцога Карсавен произнес:
— Ну вот и все, дорогая. Сожалею, что мне придется сделать это с тобой, но ты слишком лизала задницу королеве, чтобы я могла тебе доверять.
Глава 3
— Все спокойно.
Высокая фигура, затянутая в мимикрокомбинезон, выглянула из-за угла и, кивнув кому-то сзади, быстро преодолела насыпь. Вслед за ней шустро проскочили еще несколько фигур, одна из которых несла на руках что-то большое. Все притаились между длинных штабелей аккуратно сложенных стволов кипаропальм. Наставница осторожно опустила девочку на огромный ствол и достала фляжку с витаминизированным соком из полевого пайка.
— Еще немного, Ваше Величество, и мы на месте. — Капитан Амалья шумно перевела дух, потом, будто испугавшись этого шума, задержала дыхание.
Тэра, сидевшая на руках у наставницы, повернула к ней измученное, побледневшее личико и попыталась улыбнуться. Улыбка получилась жалкой. Они бы достигли поместья графа Амальи, верного вассала и старой подруги ее семьи, еще позавчера к вечеру, так бы и произошло, не утопи она водолет два дня назад. Или сегодня к утру; не подверни она вчера ногу. Со вчерашнего вечера ее приходилось нести на руках, да еще все запасы, которые удалось за полдня поисков выловить из воды, теперь волокли на себе.
— Сегодня к вечеру вступим в пределы поместья. А там свяжемся с любого егерского поста, и граф пришлет за нами фаэтон. — Капитан ободряюще улыбнулась. — Я же помню, как вы любили кататься на фаэтоне.
Им чудом удалось выбраться из дворца до того, как он был захвачен реймейкцами. Герцог Карсавен не нашла кода доступа к дворцовым генераторам и просто сбросила проекцию силового купола с орбитального полицейского модуля, поэтому тот не смог перекрыть все складки местности. Времени было в обрез, и наставница не решилась брать кого-либо из королевских гвардейцев; к тому же небольшой группе легче скрыться. С Тэрой ушел только ее личный эскорт во главе с капитаном Амальей. Та до сих пор переживала из-за того, что герцогу Карсавен удалось войти на частоту ее личного комма, а также заблокировать дворец, прежде чем был передан общепланетный сигнал тревоги. Они ушли по реке на водолетах, но большую армейскую машину пришлось оставить в ближайшем ангаре у южной окраины столицы. Дальше продвигались на водных лыжах за водолетом принцессы. Ее маленькая машина свободно могла тянуть за собой десятка полтора-два лыжников. У Тэры сжималось сердечко, когда она вспоминала, как точно так же буксировала мать на горном озере — та иногда выбирала время, и они всей семьей выезжали в охотничий домик у южных отрогов Альдильер. А последние три дня они шли пешком вдоль берега.
— Ладно, отдохнули. — Наставница вновь прижала к себе казавшееся невесомым тельце девочки.
Не успели они сделать и шага, как над головой с ревом пронеслось звено дисколетов. Когда чуть поутих звон в ушах, маркиз повела головой прислушиваясь:
— Справа и слева еще десятка два.
Наставница недоуменно покачала головой:
— Полк штурмовиков. Интересно, что они делают в этой глуши?
И вдруг девочка, сидевшая у нее на руках, горько расплакалась. Все растерянно смотрели на ее судорожно вздрагивающие плечики. Наставница первой поняла, в чем причина этих слез. На сто миль в округе была только одна цель, которая заслуживала столь пристального и представительного внимания, — поместье графа Амальи, матери командира ее эскорта.
До поместья добрались только к вечеру следующего дня. Еще за десять миль в воздухе запахло гарью, поэтому почерневшая от горя капитан даже не повела их к усадьбе. В сумерках они поднялись на южный склон Махровой горы. Эта гора, густо заросшая низкорослой сосной, казалась укрытой мягким махровым покрывалом, потому и получила свое название. Почти у самой вершины спрятался в зарослях маленький одноэтажный домик, который был всего лишь входом в обширные покои, вырубленные в сердце горы. В последнее время они служили старому графу Амалье охотничьей сторожкой, но когда-то именно здесь располагалась первая резиденция графов. На опушке капитан сделала знак остановиться и скользнула к наследнице:
— Вам следует подождать здесь. Я не думаю, что в сторожке ждет засада, иначе они вряд ли стали бы уничтожать усадьбу, но я не могу рисковать.
Девочка кивнула. Капитан сжала губы и, повернувшись, бесшумно скользнула в заросли. Тэра вздохнула. Самым странным в этом путешествии стало то, что с первой же минуты ее признали главной в команде. Это был не просто реверанс, оказание номинального уважения. Нет! Взрослые действительно признали восьмилетнюю девочку своей главой, и сейчас она вдруг осознала, что впервые отправила близкого ей человека на возможную смерть. У Тэры запершило в горле, перед глазами все поплыло от наворачивающихся слез, но она взяла себя в руки и упрямо вытаращила глаза, наблюдая за тем, как капитан Амалья, подобравшись к двери, несколько мгновений прислушивалась, а потом приложила перстень к выемке замка и юркнула в открывшуюся дверь. Некоторое время они сидели в зарослях молодого сосняка и, вздрагивая от малейшего шороха, напряженно всматривались в дверь. Наконец створка медленно открылась. На пороге стояла капитан и махала рукой. Наставница начала подниматься, но девочка вдруг вцепилась в нее:
— Нет, подожди.
Все замерли, вглядываясь в лицо капитана — оно было безжизненно. Движения руки были механическими.
— Накачали, — выдохнула наставница, потом повернулась к Тэре и прошептала: — Уходим.
Девочка мотнула головой:
— Нет, я не брошу ее.
Наставница удивленно уставилась на девочку. Но та напряженно всматривалась в проем двери за спиной капитана. Через некоторое время из-за двери выскользнула фигура в форме космодесантника, внимательно оглядевшись, схватила девушку за шиворот и втолкнула внутрь. Беглецы осторожно отползли в заросли и, поднявшись на ноги, быстро двинулись вниз по склону. Наставница наклонилась к Тэре, собираясь взять ее на руки, но девочка сердито дернула головой и, хромая, пошла рядом. Когда они достигли небольшого овражка, ярдах в трехстах от сторожки, Тэра резко остановилась и, рухнув на землю, горько расплакалась. Гвардейцы стояли вокруг, напряженно переглядываясь. За время пути они как-то забыли, что их предводитель — всего лишь восьмилетняя девочка. Потом наставница махнула рукой и, дождавшись, пока гвардейцы, повинуясь этому жесту, отошли в сторону, склонилась над горестно торчащими лопатками.
— Девочка, — негромко позвала она. Сотрясавшиеся от рыданий плечики замерли. Наставница погладила Тэру по головке: — Маленькая моя. — Она опустилась перед ней на колени и, осторожно взяв за плечи, повернула к себе. Девочка прижалась к ней, уткнулась лицом в грудь. — Не надо плакать, маленькая моя. Жизнь состоит из потерь. Конечно, жаль, что тебе пришлось узнать это так рано, но ты сильная, ты сможешь…
— НЕТ! — Девочка отпрянула и подняла на наставницу покрасневшие от слез, но яростно горящие глаза. — Нет, я не оставлю ее!
— Но девочка…
— Я не девочка! — Тэра вскочила на ноги. — Где гвардейцы?
Те, заслышав сердитый голос, поспешно выскочили из кустов. Тэра окинула их пылающим взглядом:
— Сержант!
— Да, мэм.
— Как вы намерены освободить вашего командира?
Сержант в замешательстве бросила взгляд на наставницу, но та покосилась на девочку и угрюмо отвела глаза. Она знала свою питомицу лучше других. Сержант побагровела. Как и все воины эскорта, она выполняла скорее представительские функции, но в эскорт набирали из гвардейских частей, так что почти всем пришлось понюхать пороху, и сегодня у дверей она видела не просто космодесантника. Она видела свое прошлое. Обычному гвардейцу не стоило бы и пытаться планировать налет, но ей…
— Ваше имя?
Вопрос был произнесен деловым, жестким тоном. Будто говорившая уже разменяла не один десяток и имела большой опыт руководства. Наставница и раньше отмечала, что ее подопечная умела заставить любого выполнить то, что она пожелает, но за последние дни она изрядно прибавила в этом умении.
— Сержант Умарка, мэм.
— Где служили?
— Пятая объединенная дивизия. Второй легион шестой эскадры. Приписана к крейсеру «Звезда бури», мэм.
Девочка окинула ее суровым взглядом. Потом презрительно усмехнулась:
— Вы хотите сказать, что эти разжиревшие, превратившиеся в раскормленных кротов сосунки, позорящие форму космодесантника, представляют для вас серьезную проблему?
— Нет, мэм, но ваша безопасность…
— Об этом я позабочусь сама. Я жду от тебя план через час. А сейчас иди.
Когда сержант, мгновение помедлив, скрылась в зарослях, ведущих к охотничьей сторожке, Тэра некоторое время молчала, потом неожиданно робко повернулась к наставнице:
— Ты сердишься, Галият?
Та криво усмехнулась:
— Кто я такая, чтобы сердиться в присутствии Вашего Высочества?
— Перестань! — Девочка виновато потупилась, потом с жаром произнесла: — Пойми, это не прихоть. Не каприз. Просто я не могу, не должна больше прятаться. Если я буду и дальше только убегать, Карсавен меня схватит. С каждым днем она все больше укрепляется. А я… Все равно я не смогу остаться в живых, скажем, подписав отречение.
— Ну почему же?
— Во-первых, потому, что я сама никогда на это не пойду, — жестко отрезала Тэра. — А во-вторых, посмотри на это. — Она кивнула в сторону черной проплешины, оставшейся на месте величественной усадьбы графа Амальи и отчетливо видимой с такой высоты. — Разве есть хоть один шанс, что она оставит меня в живых?
Девочка замолчала. Наставница молча разглядывала пепелище, о чем-то размышляя. Потом зябко повела плечами:
— Ты права, моя девочка, в который уже раз. Ты раньше нас всех распрощалась с иллюзиями.
Девочка некоторое время пристально вглядывалась в лицо наставницы, потом ее лицо озарила улыбка.
— Галият, я… — Тут она пошатнулась. Наставница бросилась к ней и успела подхватить обмякшее тело. Адам ее подери, как она могла забыть, что их железному вождю всего восемь лет!
Когда Тэра открыла глаза, уже стемнело. Девочка некоторое время непонимающе рассматривала качающиеся ветви низкорослых сосен над головой, потом резко села, скинув на ноги ворох плащей, которыми была укрыта. Мимикрокомбинезон служил неплохим обогревателем, но был уже слишком выношен и мал, чтобы работать с максимальной эффективностью. Наставница, сидевшая рядом и напряженно прислушивавшаяся, быстро повернулась в ее сторону и, увидев, что девочка сидит, протянула руки, чтобы уложить ее на коврик и вновь накинуть плащи:
— Лежи, милая, тебе необходимо отдохнуть.
— Где гвардейцы, Галият?
Та некоторое время вглядывалась в фигуру девочки, будто раздумывая, выдержат ли эти хрупкие плечи очередную новость. Потом вздохнула:
— Полчаса назад из сторожки вышли восемь космодесантников. В полном снаряжении. С хомодетектором. Судя по всему, Амалью подвергли мозговому сканированию. Они теперь знают о нас все. Сержант с гвардейцами заняла позицию у южного склона. Она хочет завязать бой и увести их отсюда. Я готовлю вьюк, девочка. Как только бой начнется, нам надо немедленно уходить. Я понесу тебя на спине.
Тэра задумалась, закусив губу. Потом отрицательно помотала головой:
— Нет. Я ЗНАЮ, что с Амальей ничего не случилось. Мы должны ее спасти.
Наставница задумчиво покачала головой. Потом поднесла ко рту браслет коммуникатора и слегка щелкнула языком. Через мгновение раздался еле слышный голос:
— Здесь Умарка.
— Где космодесантники?
— Развернулись цепью и идут вниз по восточному склону.
— Еще кто-нибудь выходил?
— Нет.
Галият задумчиво кивнула:
— Похоже, ты права, девочка. Мы сами себя напугали. Вряд ли бы они выслали всего восемь человек, если бы знали, что в лесу скрывается десяток гвардейцев. — Она вновь поднесла браслет к губам.
— Что ты думаешь об этом отряде?
— Не похоже, чтоб они о нас знали. Двигаются в порядке поиска. Детектор настроен на широкополосный режим. Снаряжение в дежурном режиме. Видимо, просто патруль. Может, ловят мародеров или тех, кто выжил после удара штурмовиков. А может, командиру надоело, что перед носом шляются изнывающие от скуки солдаты, вот он и выгнал их проветриться.
Галият кивнула, потом задумчиво посмотрела на девочку:
— Кажется, у нас есть шанс.
Тэра кивнула, сурово сжав губы, и поднялась на ноги.
— Эй, а вы куда, Ваше Величество?
— А ты думаешь, что у вас есть шанс обмануть детекторы, если они по-прежнему будут работать в режиме широкого поиска?
Наставница вскочила на ноги и схватила девочку за плечи:
— Ты никуда не пойдешь, слышишь! Не хочу знать, что ты там задумала, пока я жива, ты не будешь участвовать в этих смертельных играх!
Она трясла ее, пытаясь если не добиться согласия, то хотя бы убрать с лица девочки это упрямое выражение. Но та молчала, стиснув зубы. Наконец Галият не выдержала и, прижав ее к себе, крепко зажмурилась. Старому воину не пристало плакать. Девочка замерла в ее объятиях, потом осторожно подняла лицо и потерлась щекой о рукав комбинезона:
— Не бойся, Галият, все будет хорошо.
Это чертово патрулирование развалило все планы на вечер. Вообще день прошел ни к черту, хотя начался многообещающе. С утра лейтенант Мендоза намекнула, что сегодня вечером не прочь показать капралу свой семейный альбом, который она таскала в блоке памяти взводного комлога. Поскольку именно так начинались все романы во взводе, капрал мысленно уже потирала руки, предвкушая сказочный вечер в графских апартаментах, которые занимала лейтенант. Несмотря на то что это строение числилось как охотничья сторожка, обстановка и винный погреб здесь были отменными. Капрал знавала поместья, где главная усадьба не годилась в подметки этому местечку. Так нет же, в обед появилась эта чертова кукла. Едва она возникла у дверей, как коммуникаторы передали сигнал тревоги. Космодесантники заняли свои места и взяли маркиза у самого входа. Та даже пикнуть не успела. Надо отдать должное, лейтенант тут же распорядилась сделать укол тавлона и вывести наружу. Если у девицы были спутники, то следовало немедленно заманить их в ту же ловушку. Однако больше никто не появлялся. В общем-то, применять тавлон не было необходимости. Можно было бы ограничиться и чем-то помягче, но в войсках давно ходили слухи, что гвардейцев подвергают психоблокаде и многие химбиологические соединения на них не действуют. Однако то ли с маркизом не стали такое проделывать из-за высокого ранга — еще бы, ее мать была пэром королевства, — а то ли эти слухи вообще не имели под собой реальной основы. Как бы то ни было, допрос пришлось отложить: под действием тавлона маркиз признала бы все, в чем ее обвиняли, и, чтобы доставить радость палачу, сама бы вырвала по волоску всю свою роскошную черную гриву. Казалось бы, теперь можно было и расслабиться, но лейтенанту вздумалось на ночь глядя выслать патруль. Капрал вздохнула. Вечер полетел псу под хвост. Впрочем, может, и к лучшему. Лейтенант была до того раздражена своим промахом с тавлоном, что даже не доложила в штаб о поимке маркиза. Когда взводный сержант попыталась напомнить о приказе, предусматривающем немедленный доклад, лейтенант так зыркнула на нее, что сержант тут же заткнулась и, от греха подальше, занялась осмотром оружия и снаряжения, срывая злость на подчиненных. Капрал свернула на тропинку и бросила взгляд на экран детектора. Потом обернулась назад, начала считать подчиненных, но на цифре «два» вдруг вздрогнула и, вцепившись обеими руками, поднесла пульт детектора к забралу. Сомнений быть не могло. Детектор показывал костер и две фигуры: большую и маленькую. Капрал издала легкий шипящий звук, и по этому сигналу, переданному коммуникатором в наушники всех шлемов, отделение мгновенно перестроилось в боевой порядок. Что ж, пусть себе лейтенант хочет предстать перед штабом во всем блеске, не только с пленницей, но и с информацией. Ей же, Мендозе, будет достаточно одних пленниц, особенно ТАКИХ!
Глава 4
Герцог раздраженно содрала с себя парадный камзол и швырнула на кресло. Адам побери! Все пошло наперекосяк с первого дня. Сначала не удалось схватить эту девчонку. Потом остатки королевского флота отказались присоединиться к ней и отошли к Лузусу. Граф Амалья публично обвинила ее в мятеже. Правда, последнему, если быть честной, она сначала даже обрадовалась. Пэрам нужно было преподать наглядный урок, и то, что объектом этого оказалась граф, было, как она думала, ей только на руку. Слишком известна была верность графов Амалья правящему Дому, и герцог знала, что даже если и удастся склонить графа к нейтралитету — ибо о поддержке смешно было даже думать, — то в дальнейшем она все равно попортит новой королеве немало крови. А в этом случае, как представлялось, все проблемы были решены. Удар штурмовиков — и от осиного гнезда вместе с его хозяйкой осталась только кучка пепла. Но все пошло кувырком. Удар по графу привел к тому, что пэры начали вооружаться. Раньше это выглядело бы просто смешно, но сейчас… Силы пэров, если хотя бы половина из них придет к согласию, вместе с остатками флота и несколькими орбитальными крепостями, коменданты которых пока сохраняли нейтралитет, были даже немного больше, чем тех, что находились в ее распоряжении. А тут еще в королевской сокровищнице не оказалось королевских регалий. Сама по себе эта пропажа не являлась проблемой. Но вместе со всем остальным…
— Гармада!
Герцог отстегнула рингравы и скинула высокие парадные сапоги. Сегодняшнее заседание Совета пэров прошло ни к Адаму. Большая часть пэров вообще не явилась. А из тех, кто пришел, половина вела себя откровенно вызывающе. Когда граф Эльмейда откровенно фыркнула в ответ на предложение подруги герцога, барона Меджид, в преддверии грозящей королевству опасности передать верховную власть опытному адмиралу и представительнице прямой линии королевской крови — герцогу Карсавен, герцог вспылила и, едва сдерживая раздражение, зло поинтересовалась у графа, что ее так рассмешило в предложении барона. Та нагло поднялась, и в воцарившейся после вопроса герцога тишине прозвучали ее слова:
— Зачем кому-то что-то передавать, если у нас уже есть Правительница, назначенная нашей королевой, к тому же владеющая королевским перстнем? А что касается опыта, то наша королева явно имела другое мнение, когда в час решающей битвы оставила столь достойного адмирала стеречь мужские кальсоны. Впрочем, — с противным смешком добавила граф, — та и здесь успела подгадить.
Карсавен почувствовала, что если она останется в палате Совета еще хотя бы на мгновение, то все присутствующие превратятся в обугленные трупы. По традиции никто в палате не имел при себе никакого оружия, кроме родового меча, но за дверью всегда стоял десяток гвардейцев. Сейчас там находились два десятка реймейкцев в полном боевом снаряжении. Герцог вскочила со своего места и, обдав пэров мутным от ярости взглядом, стремительно выскочила из палаты.
— Гармада, Адамова подстилка, где тебя носит? Герцог не сразу вспомнила, что сама же отослала адъютанта в помощь Агриппе, переворачивать вверх дном королевский дворец, для поисков королевских регалий: Гармада, непревзойденный знаток интерьеров, была незаменима при обысках покоев. Вспомнив это, герцог, до того слегка поостывшая, вновь пришла в бешенство: вдобавок придется еще и обходиться без адъютанта! Нет, положительно, знай она, что ей предстоит вытерпеть, не стремилась бы так отчаянно к короне. Последняя мысль была не вполне искренней, но, как ни странно, успокоила. Герцог вздохнула, стянула с тела кружевное белье, бросила взгляд в сторону шкафа, в котором висел привычный и такой удобный полевой мимикрокомбинезон, но решила для начала принять душ. Открыв только холодную воду, она некоторое время медленно поворачивалась под тугими струями, потом перешла на контрастный душ и гидромассаж. Выйдя из душа с красной кожей и немного успокоившимися нервами, она натянула комбинезон, подошла к консоли и вызвала дворец. Через некоторое время на экране появилось лицо Агриппы.
— Ну, милая моя, как успехи?
Та уловила остатки бури на ее лице и мгновение помедлила, но затем решила не юлить:
— Глухо, как у Адама в глотке. Мы уже допросили всех гвардейцев, обслугу, большинство оставшихся придворных, причем семнадцати самым упорным, в том числе и гофмейстеру, почистили мозги, но… — Агриппа развела руками.
Герцог саданула кулаком по консоли:
— Мне нужна эта соплячка, Агриппа, живая или мертвая, все равно!
Агриппа молчала. Карсавен взяла себя в руки и, помолчав, спросила:
— А как Гармада?
— Носом землю роет. Нашла массу интересных вещей, в частности детские дневники королевы. Но что касается королевских побрякушек — никаких сдвигов.
— Что думаешь предпринять?
— Сейчас устанавливаем, кто посещал дворец с момента отбытия королевы, но среди них будет много тех, до кого мне не дотянуться.
— Об этом не беспокойся, — герцог криво усмехнулась, — такими я займусь сама, но вот еще что… Помоги Гармаде. Как оказалось, эти побрякушки кое для кого еще многого стоят, так что, если найдем хотя бы их, кое-что изрядно упростится.
— Надо же, — в свою очередь усмехнулась Агриппа, — если я не ошибаюсь, эти «кое-кто» плющат зады в Совете пэров.
— А вот это не твоего ума дело, — нахмурилась герцог. Тоже мне авторитет, дочь торговца с пограничной планеты…
Агриппа, по-видимому, уловила недовольство своей покровительницы и поспешно прикусила язык.
— Все понятно, сделаем, моя повелительница.
Герцог выключила консоль и отвернулась. Не мешало бы пару часов подремать. А то последний раз она опускала голову на подушку часов тридцать назад.
— Ваше Величество! — Из стационарного комма у постели раздался негромкий голос командира реймейкской стражи.
Карсавен так и передернуло. Нет, действительно надо отдохнуть, нервы уже никуда не годятся. Так недолго стать истеричкой.
— Ну что там еще?
— К вам генерал Югон.
Вот так-то. Никаких просьб аудиенции. Никаких расписаний. Просто примите к сведению, что к вам сейчас зайдут, и побеспокойтесь натянуть что-нибудь, если вы неглиже. Герцогу кровь ударила в голову. Эти реймейкцы окончательно обнаглели. Действительно, старая королева обращалась с ними слишком либерально. Что ж, она не совершит подобной ошибки, невзирая на все их заслуги. Но позже, позже. Сейчас реймейкцы — ее основная ударная сила. Стыдно признаться, но даже в ее Второй легкой эскадре началось брожение. Эти тупицы твердят о таких эфемерных вещах, как верность короне и честь вассала, а не могут понять, что в такой момент королевству нужен другой, более сильный лидер, нежели сопливая восьмилетняя девчонка. Герцог вновь поймала себя на лжи самой себе и досадливо поморщилась, но в следующее мгновение широкая двустворчатая дверь распахнулась и ей пришлось срочно натянуть на лицо улыбку и шагнуть к двери с распростертыми объятиями.
Капитан Агриппа отключила консоль и устало откинулась на спинку кресла. О Адам, как она устала за эту неделю. Капитан протянула руку к консоли, решив предупредить дежурного по узлу коммуникаций, чтобы ее не беспокоили хотя бы пару часов. В конце концов, пока над душой не висит ничего срочного, что требовало бы ее личного участия… Но тут раздался стук в дверь. Агриппа досадливо поморщилась. Раз пришли в кабинет, значит, либо информация была исключительно важной, либо рвется кто-то из офицеров. Она тряхнула головой и устало крикнула:
— Войдите!
Королевский кабинет был слишком обширным, чтобы за дверью услышали обычный голос. Майор Брандерра, командир батальона приписанных к крейсеру космодесантников, осторожно вошла и бочком двинулась через весь кабинет. Агриппа невольно улыбнулась. Многие из ее людей испытывали благоговение перед дворцом и чувствовали себя здесь не в своей тарелке. Слава Еве, на их работе это не сказывалось.
— Ну, что там у тебя?
— Так это, вот…
Агриппа усмехнулась про себя. Майор Брандерра была известна своим косноязычием. Во Второй легкой эскадре даже бытовала поговорка: «Красноречив, как Брандерра».
— Что это? — Агриппа протянула руку к листу распечатки.
— То есть те, кто из дворца, ну, за последние две недели, значит… того…
Агриппа вздохнула и поднесла к лицу верхний лист. Ну конечно, майор перестаралась, включив в список убывших из дворца всех, кто имел несчастье показаться на его территории даже на пару минут. В том числе пилотов курьерских дисколетов, водителей продуктовых фур и убывших из обслуживающего персонала… Капитан мысленно простонала, но на лице изобразила гримасу удовлетворения: Брандерра была на редкость самолюбива.
— Спасибо, майор. Вы проделали прекрасную работу.
Майор щелкнула каблуками и, четко печатая шаг, покинула кабинет. Агриппа вздохнула. Желанный отдых снова полетел псу под хвост. Но делать было нечего. Если герцог Карсавен не удержится наверху, ей грозило повешение за участие в мятеже. А если все выгорит, светило, пожалуй, стать графом. Тем более что поместье графов Амалья осталось без хозяина. Капитан подвинула листы распечатки, взяла ручку и уткнулась в строчки.
— Ты не посмеешь, тварь! — Герцог размахнулась и залепила пощечину, от которой высокая, черноволосая Югон рухнула на пол.
На несколько мгновений в кабинете воцарилась мертвая тишина. На щеке генерала медленно наливался красным отпечаток ладони. Потом генерал вскочила на ноги, ее судорожно стиснутый правый кулак остановился у обреза кобуры.
— Что ж, Ваше Величество, — ее голос срывался от ярости, — во имя свободы Реймейка я вытерплю и это, но однажды наступит день… — Она скрипнула зубами и вышла из покоев, со всей силы грохнув дверью.
Герцог без сил опустилась на канапе. Что за Адамов день сегодня! Все, ну все словно сговорились загнать ее в могилу. Карсавен приложила ладони к вискам. Еще один такой разговор — и она останется без реймейкцев. Нет, но какова! Герцог шумно выдохнула. Да как у этой гадины язык повернулся требовать такое от КОРОЛЕВЫ! Она вскочила и нервно прошлась по кабинету. Мысли метались и путались от злости. Если это и есть правление, то стоит подумать о том, чтобы спихнуть эту обузу на кого-нибудь еще. Ее стихия — маневры, битвы. Карсавен зло скривилась. Старая королева хотела сильнее унизить ее, когда отказала в праве вести в бой королевский флот. В конце концов, она тоже из рода королев. Разве не ее родная бабка была королевой до покойной? Что ж, теперь ее обидчица развеяна на протоны. А она, Карсавен, властвует в королевстве. Герцог усмехнулась. Не слишком ли часто в последнее время она стала врать даже самой себе? Властвует! Скорее пляшет на раскаленной сковородке. К тому же реймейкцы, ее единственная прочная опора, только что выдвинули ей ультиматум. Она должна немедленно признать их независимость и суверенитет над доброй третью королевства. И хотя они милостиво разрешили не обнародовать сей эдикт до дня официальной коронации, несложно понять, что, как только он будет обнародован, в королевстве начнется мятеж пэров, на этот раз против нее. Карсавен почувствовала, что сдерживаемая ярость готова разорвать ее изнутри, и, схватив бесценную хрустальную вазу, с размаху шлепнула ее об пол. Возможно, это был очередной самообман, но ей показалось, что стало легче.
Агриппа устало положила ручку и потерла глаза. Боже мой, еще только половина списка. Она отключила компьютер, по которому пыталась проследить, чем занималось в течение дня то или иное лицо, имело ли оно доступ во внутренние покои и контактировало ли с наследницей или ее ближайшим окружением. Особенно с наставницей. Кто еще мог бы провернуть такую дьявольскую операцию? И ведь как запутала следы, никакой зацепки, куда они направились. Персонал дворца в один голос говорит, что соплячка наследница была уверена в том, что заговор существует. И единственной, кто не успокаивал ее, была наставница. Значит, именно она заронила в детскую головку такую мысль. Именно она все это время готовила побег и в конце концов так блестяще его осуществила. Адам все это побери! Капитан встала из-за стола и подошла к окну. Уже стемнело. На сегодня, пожалуй, все. Она уже несколько раз вынуждена была перезагружать поисковую программу из-за того, что клавиатура путалась перед глазами. Завтра надо позвонить герцогу и доложить, что из дворца выкачано все, что возможно. Следовало усилить поиск в других местах. Возможно, соплячки уже нет на планете. Она махнула рукой, материализуя шторы, погасила свет и вышла из кабинета.
Эту ночь герцог провела отвратительно. До полуночи она не могла заснуть, вспоминая все пакости прошедшего дня. Нет, Совет пэров давно устарел. Непонятно, почему старая королева терпела его так долго. Впрочем, у Совета практически не было влияния на жизнь королевства. Единственным вопросом, в котором авторитет Совета пэров был непререкаем, оставался вопрос престолонаследия. Как жаль, что сейчас именно он был для нее решающим! Когда часы пробили три, герцог поднялась, накинула халат и, натянув на ноги уютные стоптанные тапки, выскользнула за дверь. Залы и переходы столичного Зимнего дворца были знакомы ей с детства. В конце года, когда начинались сессии Королевского совета — нижней палаты парламента королевства, весь двор переезжал в этот древний замок, высившийся почти в самом центре столицы. Карсавен, после смерти матери воспитывавшаяся при дворе, прекрасно помнила, какие елки для детей, какие балы устраивала старая королева в этих залах. На миг ее охватило сожаление, но потом она вспомнила о матери и упрямо набычила голову. Все, что она делала и собиралась сделать, справедливо и неизбежно. Герцог спустилась на два этажа, тенью проскользнув мимо опешивших охранников-реймейкцев, вышла в парк и направилась по засыпанной опавшей листвой дорожке к сторожке у ворот. Заглянув в окно, Карсавен увидела ту, кого искала. Матушка Нефрет, старый гвардейский сержант, а последние двадцать лет бессменный привратник парка, как обычно, коротала ночь на пару с бутылкой собственноручно выгнанного пойла. Герцог толкнула дверь и шагнула внутрь:
— Привет, старая пьянчужка.
— А?
Сторож еще не поняла, кто это заглянул на огонек в столь глухой час. Герцог поплотнее запахнула халат и, подойдя к столу, опустилась на колченогую, скрипучую табуретку:
— Налей-ка и мне твоего пойла, матушка Нефрет.
— Бог мой, — прошептала та, — да это же…
— Ладно, кончай. Ты знала меня еще в то время, когда я была сопливым кадетом и прибегала к тебе, чтобы втайне от всех выкурить трубочку. Так что просто плесни мне своего пойла и помолчи, пока я буду пить.
Матушка Нефрет вытащила из-под стола галлоновую бутыль, в которой плескалось едва половина, извлекла не очень чистый стакан и нацедила с полпинты. Герцог внутренне содрогнулась. Если пойло матушки Нефрет не выдохлось со времени последней пробы, то перед ней сейчас плескалось в стакане столько градусов, сколько она обычно не потребляла и в течение недели. Герцог нерешительно протянула руку. А, пошли они все к Адаму. В конце концов, она пришла сюда именно за этим. Карсавен глубоко вздохнула, задержала дыхание и одним духом вылила содержимое стакана себе в глотку. Потеря привычки к подобным опытам все-таки сказалась. На последнем глотке она закашлялась. Матушка Нефрет хрипло расхохоталась:
— Что, девочка моя, забыла, как пьют настоящие гвардейцы?
Герцог отдышалась и бросила взгляд на сторожа. Та уже достаточно нализалась, чтобы чувствовать себя на равных хоть с самим Адамом.
— Ладно, старая пьяница, не буду отвлекать тебя от беседы с лучшей подружкой. — Она кивнула на бутылку. — Спасибо за угощение. — И герцог, слегка пошатнувшись, вышла за дверь.
Пойло матушки Нефрет было чудовищно противно на вкус, но обладало одним несомненным преимуществом. Оно начисто выбивало из головы все наличествующие мысли. Когда герцог, держась за стенку, добралась до своей постели, за окном уже начало светать. Карсавен рухнула на скомканные простыни, с трудом дотянула одеяло до пояса и провалилась в блаженный сон без сновидений.
Агриппа не верила своим глазам. Адам возьми! Зря она злилась на майора. Тупая исполнительность Брандерры на этот раз помогла поймать хвостик ниточки. Капитан еще раз вывела на экран скупые строчки. Дата последнего посещения наследницей королевской сокровищницы. Дата последнего занятия по вольтижировке. Дата подачи рапорта об увольнении гвардейским сержантом Евлампой. Все три совпадают. Она вывела новый файл. Протокол допроса гофмейстера двора. На последнем занятии соплячка приказала удалить всех своих ровесниц, с которыми занималась обычно, и вместо предусмотренных тренировок по преодолению препятствий отправилась в лесопарк вдвоем с личным тренером. При ней была большая сумка. Новый файл. Два дня спустя гвардейский сержант Евлампа уволилась и убыла из дворца. Проездные документы выданы до города Эмилат. Последняя занимаемая должность — личный тренер наследницы по вольтижировке. Агриппа ошеломленно откинулась на спинку кресла. Неужели нашла?! Она покачала головой. Не стоит торопиться, может, это просто совпадение. Капитан протянула руку к коммуникатору, но тут в дверь снова постучали.
— Да! — нетерпеливо выкрикнула она.
Будто подстегнутая нетерпением, звучавшим в голосе капитана, в дверь буквально вбежала майор Брандерра.
— Прекрасно, майор, — воскликнула Агриппа, — я как раз хотела связаться с вами… — Но, заметив возбуждение, написанное на лице майора, встревоженно спросила: — Что случилось?
— Там это, ваша милость, ну то самое…
— Спокойно, майор. Отвечайте просто и четко, желательно одним словом. Что? И где?
— Нас-лед-ни-ца! — выдавила майор, путаясь даже в слогах.
Агриппа подскочила:
— Где?
— На экране.
— Есть сообщение?
Майор кивнула.
— По общему каналу?
— Нет, с поста.
— С какого?
— Ну, мы это, оставили взвод, значит, после того, ну, когда…
— Стоп, — догадалась капитан, — из поместья графа Амальи?
Майор кивнула. Агриппа почувствовала, что сердце готово выскочить из груди. Именно она настояла на том, чтобы оставить засаду в поместье графа, и вот рыбка попалась на крючок! Капитан повернулась к консоли и, вызвав на экран меню поступивших сообщений, быстренько отыскала файл с записью. Это было не совсем сообщение. По-видимому, у кого-то из космодесантников засады случайно включился коммуникатор и просто высветил на экране сценку: девочка сидит у камина и смотрит на огонь. Сценка длилась несколько секунд, потом раздался возглас: «У, гадина», — на экране мелькнул приклад десантного плазмобоя, и изображение исчезло. Агриппа резко повернулась к майору:
— И это все?
Та испуганно кивнула.
— Батальон — в ружье. Грузиться на дисколеты. Готовность к вылету через полчаса.
Она задумалась. О такой новости любому офицеру следовало немедленно доложить герцогу, но, видимо, эта лейтенант решила получить очередное звание досрочно. Что ж, капитан представила, до чего заманчиво самой захватить соплячку и преподнести герцогу, как запеченного лебедя на блюде, к тому же не мешало бы упомянуть о бесхозном графстве, что будет весьма кстати, поэтому не стоит сейчас тревожить лейтенанта. Пусть наслаждается предвкушением. И герцога пока не надо беспокоить, потому как если сообщить сейчас, то Карсавен может захотеть захватить наследницу сама. Ладно, сообщим уже в воздухе, когда отзывать будет поздно. Агриппа выключила консоль, вскочила и выбежала из комнаты. Ну все, соплячка, теперь тебе не уйти.
Глава 5
Девочка сидела у камина и смотрела на огонь. Во дворце камины были только в парадных залах и гостиных, и разжигали их только на торжественных приемах, куда ей по малолетству доступа не было, за исключением нескольких минут в самом начале, на выходе королевы, поэтому открытый огонь напоминал ей о тех счастливых днях, когда мать выбиралась со всей семьей в Альдильеры. В комнату вошла наставница:
— Все готово, девочка. Пора.
Тэра поднялась с подушки и пошла к двери. Наставница осмотрела все вокруг, протянула руку и поправила проводки, потом вышла и прикрыла дверь. Гвардейцы стояли у двух охотничьих орнитоптеров, выведенных из ангара, размещенного в огромной пещере на противоположном склоне горы. Капитан Амалья, уже оправившаяся от последствий лошадиной дозы тавлона, четко отдала честь:
— Ваше Величество, машины исправны и готовы к полету.
Девочка серьезно кивнула и первой подошла к высокому борту. Наставница подхватила ее под мышки и, подняв на вытянутые руки, закинула внутрь. Следом резво начали заскакивать гвардейцы. Все были одеты в экзоскелетные скафандры космодесантников и вооружены плазмобоями. Это оружие было не совсем привычным для них: слишком мощное, чтобы ставить его на вооружение гвардейцев, к тому же королева специальным эдиктом запретила его применение на поверхности обитаемых планет королевства. Но Карсавен считала себя свободной от соблюдения любых королевских эдиктов. Что ж, что посеешь, то и пожнешь.
— Ты уверена, девочка, что поступаешь разумно? — Наставница встревоженно глядела на нее.
— Нет, Галият, я уверена, что поступаю крайне неразумно. Но это сегодня наш единственный шанс.
Галият кивнула и, отвернувшись, направилась ко второму орнитоптеру. Через несколько минут оба аппарата взмыли в воздух и, сделав круг над их последним приютом, развернулись и полетели в разные стороны. Пока орнитоптер низко над лесом продвигался к своей цели, девочка откинулась на сиденье и прикрыла глаза, припоминая события последних двух суток.
Капрал выскользнула из-за камней и, наставив на них с Галият дуло плазмобоя, довольным голосом прорычала:
— Не двигаться, птенчики!
Тэра испугалась. Одно дело — сидя под густым пологом леса, разыгрывать из себя героя, твердо настаивая на том, что у них есть шанс только в том случае, если патруль шагов за двадцать забудет о детекторе и сосредоточится на скрытности продвижения, и совсем другое — вот так сидеть и разглядывать щербатое, покрытое окалиной дуло плазмобоя. Но в следующее мгновение обнаженные фигуры гвардейцев словно выросли из-за камней и обрушились на спины космодесантников. Сержант первой вскочила на ноги, предварительно несколько раз воткнув кинжал в землю, чтобы очистить его от крови.
— В этих доспехах слабое место — задняя часть шеи, об этом нам говорил еще инструктор на первоначальной подготовке! — Она обернулась к гвардейцам. — А ну живо одеваться! Нечего грозно грудями трясти… — Вспомнив, кто перед ней, сержант смутилась. — Простите, Ваше Величество.
Тэра кивнула:
— Скажи, Умарка, а зачем надо было раздеваться?
Та, деловито раздевая труп капрала, которая была приблизительно ее комплекции, ответила:
— Эти одежки сами по себе так напичканы детекторами, что на столь близком расстоянии могли бы нас выдать — никакого хомодетектора не надо.
Вскоре на поляне стояли восемь космодесантников. Через несколько минут подошли и остальные гвардейцы, одетые в свое снаряжение. Сержант придирчиво осмотрела всех переодетых, двоим поправила кобуры с игольниками.
— Запомните, космодесантники всегда работают парами. Это уже инстинктивно. Даже если они просто стоят и болтают, можно дать голову на отсечение, что в такой кучке всегда будет четное число. Так что когда остановимся перед дверью — становитесь в пары. Прикиньте прямо сейчас, кто с кем, и держитесь друг друга.
После того как переодетые в доспехи космодесантников гвардейцы разбились на двойки, сержант еще раз окинула всех сосредоточенным взглядом и коротко кивнула:
— Ну, да поможет нам Ева-спасительница. Они подошли к двери в сгущающихся сумерках, когда оптика еще не перешла на ночной режим, а в дневном уже не хватает освещенности. Сержант решительно включила коммуникатор и, подражая голосу капрала, произнесла:
— Эй, доложи, у меня птенчики.
— Ох, пресвятая Ева-спасительница, ну тебе и подвезло! — ахнули в наушниках. — Входи, сейчас доложу лейтенанту.
Щелкнул дистанционный замок, и вошли восемь фигур в форме с двумя пленниками. Первые две, едва переступив порог, бросились вправо и вверх по лестнице — туда, где по схеме, нарисованной маркизом на последнем привале, располагался коммуникационный центр. Через несколько мгновений оттуда раздалось шипение игольников и дверь отворилась вновь. Остальные гвардейцы быстро скользнули внутрь и бросились по лестнице наверх влево, к галерее, тянущейся под самым потолком пещеры. В этот момент в коридоре появилась лейтенант. Заметив исчезающие наверху лестницы спины гвардейцев, она изумленно разинула рот, но тут громко бухнул плазмобой сержанта и угол коридора потек, теряя форму.
Стало невероятно жарко. Тэра побледнела и вцепилась в руку наставницы. Ей еще не приходилось видеть, как человек в одно мгновение превращается в пепел. Наверху снова зашипели игольники и послышались крики. Переодетые гвардейцы бросились вперед. Еще раз бухнул плазмобой, но где-то далеко впереди. Потом все стихло. Наставница стояла в полумраке прихожей, стиснув в руке игольник и заслоняя девочку своим телом. Через некоторое время послышались шаги и показалась фигура в снаряжении космодесантника, но без шлема. Это была Умарка.
— Все в порядке, Ваше Величество. Ребята заканчивают проверку комнат, но, судя по всему, мы прижали всех. Здесь был полный взвод, двадцать восемь «лягушек», — разъяснила сержант наставнице. — Трое живы. Остальных «пересчитали». — И, вновь повернувшись к Тэре, радостно поведала: — Капитан жива, только накачана тавлоном до бровей.
Когда они прошли в глубь охотничьей сторожки, гвардейцы уже слегка прибрались там. О схватке напоминали только посеченная иглами мебель и выщербленные панели на стенах. В центральный зал Тэру не повели — сержант смущенно сказала, что там «немного грязно». Поэтому Тэра с наставницей прошли в каминную гостиную. Чтобы отвлечь девочку, наставница туг же сложила из лежащих на подставке дров растопную горку и умело разожгла камин. Девочка присела на подушку у камина и уставилась на огонь.
Целые сутки они отсыпались, мылись, отъедались. Слава Еве, космодесантники не разработали специального пароля, и сержант с одной подчиненной, оказавшейся неплохой специалисткой по коммам, просто синтезировали изображение лейтенанта в разной степени опьянения и несколько раз передавали эту картинку по номеру Дворца, который сохранился в памяти комма как единственный, с которым связывались за предыдущие сутки. Пока это срабатывало, а к исходу первых суток все, в том числе и пришедшая в себя, но еще испытывающая приступы дурноты капитан, собрались в каминной гостиной на совет. Предложений поступило не так много. В конце концов все свелось к трем: затаиться на планете, рискнуть добраться до остатков флота или попытаться достигнуть ближайшей орбитальной крепости, которая пока не принесла присягу герцогу, и оттуда обратиться к флоту, народу и пэрам. Тэра молча слушала. Мало-помалу споры затихли, и головы стали поворачиваться к ней. Девочка некоторое время сидела, глядя на огонь.
— Спасибо всем, — проговорила она наконец. — Я знаю, все, кто предлагал затаиться на планете, хотели мне только добра. Но этот путь ведет к смерти. — Она помолчала, потом продолжила: — Карсавен никогда не перестанет меня искать, а со временем народ привыкнет воспринимать ее как королеву и примет ее сторону. Тогда, рано или поздно, меня найдут. В то же время я не знаю, можно ли прорваться к флоту через пространство, которое полностью контролируют верные герцогу корабли. — Девочка перевела дыхание. — Возможно, я чего-то не понимаю? — Она повернулась к сержанту.
Та утвердительно кивнула:
— Попробовать можно разве только на курьере, а такие корабли не входят в атмосферу, значит, сначала надо захватить челнок. Потом состыковаться с курьером, каким-то образом убедив экипаж, что нам не только можно, но и необходимо открыть шлюз, что без подтверждения из главного штаба практически невозможно. А потом стартовать, имея фору минут в сорок. И то я не уверена, что мы проскользнем.
— Значит, — кивнула девочка, — остается одно — орбитальная крепость. Во всяком случае, там у нас будет шанс послать призыв флоту и пэрам и продержаться, пока они не придут на помощь. Если, конечно, захотят. — Она замолчала, о чем-то задумавшись. — Но это еще не все… — Девочка снова сделала паузу. — Дело в том, что в сокровищнице, захваченной Карсавен, нет королевских регалий.
— Как? — изумленно воскликнула наставница, выражая этим возгласом всеобщее удивление. Тэра улыбнулась:
— Я их спрятала.
Амалья возбужденно выпрямилась:
— Так вот почему при визиобращении к подданным она осталась в герцогской мантии. Ей нечего надеть с королевской! — Маркиз рассмеялась. — Прекрасно, Ваше Величество, если вы обратитесь к народу, облачившись в королевские регалии, ручаюсь, что половина дела сделана.
— Я думала об этом, но дело в том, что человек, который точно знает, где спрятаны регалии, находится в Эмилате.
— А разве не вы…
— Нет, я тоже видела это место, это в лесопарке, милях в трех от дворца. Думаю, что смогла бы отыскать, будь у нас время, но как раз его-то и нет. Поэтому она нам нужна.
— Дворец кишмя кишит прихвостнями герцога, — нахмурилась сержант, — вряд ли нам удастся проскользнуть незамеченными.
— Значит, надо придумать, как убавить их число, — упрямо возразила девочка.
Наставница задумчиво покачала головой:
— Если мне не изменяет память, пленные сказали, что сейчас всем во дворце заправляет капитан Агриппа.
Маркиз утвердительно закивала:
— Я встречалась с ней пару раз. Очень умная, расчетливая и честолюбивая сучка.
Таких слов взрослые не произносят в присутствии маленьких девочек, но девочки здесь уже не было — перед ними сидела их предводительница. Тэра восторженно посмотрела на наставницу:
— Галият, я тебя люблю!
Остальные непонимающе смотрели на них. Наставница усмехнулась:
— Как вы думаете, что сделает Агриппа, если ей представится возможность лично захватить наследницу и преподнести герцогу в качестве драгоценного подарка?
Маркиза просияла:
— Великолепно! Уверена, что от гарнизона дворца останется едва десятая часть. — Она озабоченно нахмурилась. — Это надо хорошо продумать, ее не так-то легко обмануть.
Девочка рассмеялась:
— Ну, я лакомая добыча для любого офицера мятежников, так что лучше всего будет намекнуть Агриппе, что кто-то хочет ее опередить. Лейтенант ведь не стала сразу докладывать о тебе.
Через пару часов план был готов. Самое сложное предстояло наставнице и сержанту. Они должны были попытаться тихо захватить какой-нибудь транспортный шаттл и дожидаться в готовности к старту, пока на борт не прибудет королева. Девочка была решительно настроена попытаться освободить остальных гвардейцев, но никто не знал, сколько войск останется во дворце и как скоро отправившийся с Агриппой отряд сумеет вернуться. Сошлись на том; что при любом раскладе орнитоптер с девочкой и двумя гвардейцами приземлится у тайника. А остальные попытаются по-тихому разузнать, что можно сделать во дворце. Конечно, затея была несколько авантюрная, но все были возбуждены и готовы горы свернуть. Под конец сержанту пришла в голову еще одна идея, которая могла существенно уравнять их шансы и в случае удачи серьезно ослабить герцога. К вечеру следующего дня все было готово.
— Ваше Величество, Эмилат на горизонте.
Девочка выпрямилась на сиденье:
— Вы вошли в базу данных населения?
— Да, Ваше Величество.
Тэра поморщилась:
— Отбросьте пока титулы. Ищите адрес и курс: отставной гвардейский сержант Евлампа. Время прибытия в город — приблизительно дней десять — двенадцать назад.
Капитан Агриппа удовлетворенно кивнула. Над каминной трубой поднимался дымок. Хомодетекторы показывали наличие людей внутри. Сквозь толщу скал трудно было уловить, сколько их там, но они были — в этом прибор не мог ошибиться. Капитан развернула свой командный дисколет над началом галереи, ведущей к вырубленным в скале помещениям, и, включив мощные бортовые ошеломители, начала водить лучом вдоль высветившихся на экранах детекторов линий, рисующих полости в теле скалы. Возможно, не все они были частью охотничьей сторожки, но капитан предпочитала не рисковать. К тому же она с удовольствием представляла себе, как корчится сейчас внизу лейтенант от мощного излучения. Так-то, милочка, нечего лезть поперед мамки в пекло и пытаться обскакать непосредственную начальницу. Наконец капитан решила, что хватит. Кто бы ни был там внутри, сейчас бы даже переплюнуть через губу не смог. Она включила общую волну:
— Всем подразделениям вперед. Атака согласно плану.
По этой команде две роты космодесантников должны были ворваться внутрь через входную дверь и ангар с охотничьими орнитоптерами на противоположном склоне горы, а третья — зависнуть над горой, блокируя любую попытку противника вырваться из клещей. Конечно, девчонку можно было взять и голыми руками. Но стоило ли пренебрегать возможностью упомянуть в докладе герцогу, что захват наследницы был произведен путем проведения штурмовой операции и без единой потери? К тому же капитан не могла избавиться от ощущения, что во всем этом кроется какой-то подвох. Возможно, стоило бы подождать или хотя бы провести разведку, но время, время… Эта сучка лейтенант могла выйти на прямой канал связи с герцогом в любой момент. Поэтому Агриппа решила рискнуть, а чтобы быть готовой к любым неожиданностям, захватить с собой большую часть гарнизона.
Суматоха, вызванная посадкой дисколетов, улеглась, и космодесантники приступили к штурму. В наушниках раздался голос майора Брандерры:
— Ворвались внутрь. Сопротивления не оказывается. — Во время боя у майора непостижимым образом исчезало все ее косноязычие. — Прошли входной тамбур, двигаемся по галерее. Противника не обнаружено. О, сраный Адам!
— Что случилось? — не выдержала Агриппа.
В это мгновение верхушка горы вспучилась и из открывшегося жерла в воздух взметнулись тучи камней и языки пламени. Капитан почувствовала, как ее сильно тряхнуло, потом что-то загрохотало, и дисколет перевернулся. Через несколько мгновений кувыркающаяся машина рухнула на землю и взорвалась со страшным грохотом. Стоящие на земле машины опрокинуло набок и уничтожило обрушившимися на землю обломками скал. За несколько мгновений батальон космодесантников был уничтожен. Тридцать энергобатарей плазмобоев при подрыве четырьмя килограммами пластита высвободили энергию, эквивалентную почти пятнадцати килотоннам. Верхушку горы срезало начисто. В поместье графа Амальи не осталось никакого жилья.
Сержант Евлампа вытянула руку и указала на возвышавшуюся в прогалине скалу с небольшим водопадом, вытекающим из пещеры:
— Вон там. — Она обернулась к капитану. — Если вы сможете спустить меня на веревке, то мы сэкономим время.
Та кивнула. Евлампа живо скинула ботинки и обвязалась тросом, потом открыла блистер и перевалилась за борт. Орнитоптер, подрагивая от мерных взмахов крыльев, медленно приближался к стене. Евлампа махнула рукой: ниже. Капитан, закусив губу, чуть тронула ручку. Машина скользнула вниз на несколько метров. Сержант качнулась на тросе и зацепилась за выступ, потом подтянулась и начала карабкаться вверх и в сторону. Вот она уже рядом, наклоняется. Все, сумка в руках. Тэра почувствовала, как слезы сами собой катятся из глаз. Неужели все задуманное пройдет так же успешно, как до сих пор в Эмилате и здесь?
Когда капитан буквально притерла орнитоптер на крошечной площади у трактира, все его посетители, а также жители выходящих на площадь домов высыпали на улицу. Спустя несколько мгновений вышла и Евлампа в коротко обрезанном блузоне и кожаном фартуке. Бросив на возбужденно шумящую толпу презрительный взгляд, она привалилась к притолоке, сложив на груди мощные руки, и хмуро уставилась на орнитоптер. Девочка невольно залюбовалась своей бывшей наставницей по вольтижировке. Да, Евлампа являла собой внушительное зрелище. Ясно было, что это заведение может не тратиться на вышибал. Но стоило Тэре открыть блистер и высунуться наружу, как бывший сержант вскинулась, сорвала фартук и ринулась через толпу, расшвыривая недостаточно шустро уступавших дорогу. Оказавшись рядом с орнитоптером, она перекинула через борт свое могучее тело и захлопнула блистер:
— Не стоило так рисковать, Ваше Величество. Можно было вызвать меня по гражданской сети, и я бы тут же оказалась там, где я вам нужна.
— Спасибо, Евлампа, но у нас не было времени.
Та понимающе кивнула и улыбнулась:
— Ну что ж, так или эдак, я с вами.
— Нам надо…
— Я понимаю.
Тут вмешалась капитан Амалья:
— Насколько точно вы можете указать место тайника?
— Вы сможете плюнуть на него, мэм, — улыбнулась Евлампа.
И вот регалии у них в руках. Впереди показался купол дворца. Капитан кивнула гвардейцу, сидевшей на месте второго пилота, и вылезла из-за штурвала:
— Как мы и договорились, Ваше Вы…
— Нет.
Девочка отрицательно покачала головой. Маркиз нахмурилась, а Тэра продолжила:
— Вы же сами сказали, что к сторожке прилетел полный батальон и вряд ли у них здесь осталось больше одного-двух десятков охранников. А людей у вас мало. Так что орнитоптер будет совсем не лишним.
— Да и я сгожусь, — пробасила Евлампа, — мне бы только одну из этих штучек. — Она кивнула на плазмобой капитана.
Амалья напряженно глядела на девочку. Конечно, она была права, но один выстрел из плазмобоя…
— Поймите, эти люди верно служили моей матери, я не могу оставить их.
Маркиз со вздохом кивнула. Эта маленькая негодница всегда добивается того, чего хочет. Орнитоптер резко пошел вниз и завис над плитами двора. Гвардейцы в доспехах космодесантников спрыгнули на землю, не обращая внимания на плазмобои охраны, взятые на изготовку, разбились на пары и стали строиться в колонну по два. Их скафандры с эмблемами Второй легкой эскадры на рукавах не могли насторожить охранников, да и машина, на которой они прилетели, скорее напоминающая охотничий орнитоптер, чем боевой дисколет — а сейчас космодесант на чем только не летает, — захлопнув блистеры, начала медленно подниматься. И охрана расслабилась. В следующее мгновение громыхнули плазмобои гвардейцев. Орнитоптер заложил вираж и завис над куполом. Евлампа несколькими выстрелами пробила крышу казарм и расстреляла охрану у арсенала. Дворец наполнился топотом, криками и грохотом плазмобоев. Вход в винный подвал взорвался огненным шаром — видимо, кто-то шарахнул по двери из плазмобоя. Они не знали точно, куда упрятали схваченных гвардейцев, но винный подвал был единственным достаточно обширным помещением с прочными стенами, где можно было бы разместить всех пленников без особых проблем с охраной. Евлампа открыла блистер и выбралась на крышу. С винным подвалом они не ошиблись: спустя несколько мгновений сержант заметила растерянных гвардейцев, выбиравшихся из подвала, и заорала во всю мощь своих могучих легких:
— Гвардия! К арсеналу! Эвива, королева! Смерть мятежникам!
Когда на помощь штурмовой группе маркиза толпами повалили изможденные, но рассвирепевшие гвардейцы, остатки космодесантников были раздавлены в мгновение ока. А через несколько минут на горизонте показалась стремительно растущая точка, и вскоре на дворцовую площадь, ревя и безжалостно уродуя драгоценный мрамор, опустился орбитальный шаттл. Еще несколько минут — и наставница, первой выскочившая на еще опускающийся пандус, подбежала к девочке и тревожно оглядела ее. Тэра бросилась к ней и прижалась к широкой груди:
— Галият, я так счастлива!
Та улыбнулась.
— Вижу, что у вас все получилось. А теперь признайся, ведь ты тоже торчала здесь во время боя?
Девочка хитро посмотрела на нее и засмеялась.
— Я же в порядке, а как все было у тебя?
— О, это оказалось намного проще, чем я думала. Герцог успела не понравиться гораздо большему числу людей, чем можно было предполагать. Часть портовой охраны во главе с ее комендантом даже прилетела с нами.
Через полчаса, когда шаттл, набитый под завязку гвардейцами, дворянами и дворцовой обслугой, стремительно уходил ввысь, в рубке раздался вызов. Капитан вопросительно посмотрела на маркиза, но та кивком переадресовала взгляд девочке. Тэра молча кивнула. На экране возникло искаженное от ярости лицо герцога Карсавен.
— Ну что ж, маленькая дрянь, наконец-то ты выползла из своей норы! Клянусь, тебе недолго осталось портить мне кровь.
Девочка несколько мгновений всматривалась в лицо своего врага, а потом повернулась к капитану:
— Выключите. — Когда экран погас, она обернулась к наставнице и горько произнесла: — Она меня ненавидит. Мне так ее жаль.
Глава 6
Тэра стояла перед закрытыми створками люка шлюзовой камеры. За стенкой тихо шипел сжатый воздух, заполняя пространство швартовочного туннеля. Она была совершенно одна. На мгновение ей стало страшно, но она сумела задавить свой страх, заставить его исчезнуть, спрятаться глубоко внутрь. Она сама решила, что пойдет одна. Створки люка дрогнули и величественно поползли в стороны. Девочка глубоко вздохнула, гордо вскинула голову и неторопливо пошла по широкой дорожке парадного швартовочного туннеля.
Когда они на шаттле вышли за пределы атмосферы, Тэра собрала всех старших офицеров и вынесла на обсуждение вопрос о том, что делать дальше. Хотя решение было принято еще в охотничьем домике и шаттл лег на курс к крепости Мэй, Тэра решила еще раз все обдумать и обсудить с большим числом опытных взрослых. К тому же до сих пор они могли воспользоваться только информацией, извлеченной из открытой сети, а у освобожденных пленников или примкнувших к ним торговцев могли быть еще какие-нибудь сведения. Конечно, будь у них досье на офицеров крепости, или доступ к секретным файлам информатория, или хотя бы время, чтобы послать запрос с одной из дворцовых консолей, обладающих расширенным доступом к засекреченной сети, то… А так у них было только сообщение голосети, что орбитальная крепость Мэй на предложение герцога Карсавен присягнуть ей как новой повелительнице ответила молчанием. Мэй была не единственной крепостью, поступившей подобным образом, но самой мощной из доступных им.
Они обсудили несколько вариантов. Попробовать прорваться сквозь заслоны воздушно-космических перехватчиков, уже поднятых в воздух герцогом Карсавен, к Альдильерам, где было родовое герцогство Тэры? Но после разговора с герцогом никто не поддержал этот вариант. Судя по тому, какое у нее было лицо в тот момент, когда погас экран связи шаттла, она не остановится ни перед чем, чтобы добраться до своей соперницы, и родовое герцогство не может стать надежным укрытием, тем более что Карсавен будет искать ее в первую очередь там. Попытаться долететь до соседних планет системы? И на Дерре, и на Унире, несомненно, были сторонники принцессы. Во время прошлого мятежа прежняя герцог Карсавен, пытаясь уничтожить планетарные батареи, подвергла эти планеты страшной бомбардировке. Слишком сильна была еще эта память, чтобы там сразу и безоговорочно признали новую повелительницу. Но шаттл не был приспособлен к дальним перелетам; на участке поверхность — орбита он мог потягаться с любым кораблем, но при той скорости, с которой он мог двигаться в открытом космосе, его могли догнать даже прогулочные яхты. Так что если на орбите был хотя бы, один корабль из Второй легкой эскадры — а их наверняка было больше, — участь шаттла была бы решена через пару часов с момента ухода с орбиты. Кроме того, герцог Карсавен могла обойтись и без кораблей: воспользоваться случаем, чтобы расставить точки над «i» с крепостью Мэй. На протяжении шести часов они находились на дистанции поражения тяжелых мортирных батарей крепости; что же мешало герцогу потребовать от генерала Сантаны, командующей крепостным гарнизоном, уничтожить их из крепостного оружия, а в случае отказа пригрозить генералу отставкой и назначить своего офицера? Тэра решила, что лучше не подвергать испытанию генеральскую верность присяге в свое отсутствие. Короче, реально у них оставался только один выход.
Швартовочный туннель окончился. Когда поползли в стороны тяжелые створки шлюзовой камеры крепости, Тэра на мгновение замешкалась, почувствовав, как похолодели руки и ноги, но в следующий миг решительно вскинула голову и шагнула вперед. В огромном помещении десантной шлюзовой камеры стояли четверо. Вернее, народу там было больше: взвод космодесантников в полном вооружении, два экипажа атакаторов, чьи лица смутно белели сквозь лобовые экраны грозных машин, по углам теснились еще какие-то люди, но эти четверо стояли в центре.
Тэра окинула их внимательным взглядом. Знала она только генерала Сантану. Девочка сделала несколько шагов и остановилась прямо напротив генерала:
— Я — Правительница Тэра. Могу я узнать, генерал, что вы намерены предпринять для пресечения действий узурпатора?
На несколько мгновений в шлюзовой камере установилась тишина, потом из динамиков, расположенных над головой, раздался издевательский хохот герцога Карсавен:
— Да будет тебе известно, милочка, ты беседуешь с фельдмаршалом и членом Совета пэров, а очень скоро побеседуешь и со мной.
Тэра на мгновение растерялась, но потом стиснула зубы и величественно махнула рукой. Из распахнутых створок, печатая шаг, двинулся вперед ее эскорт. Все гвардейцы были в парадной форме, магазины отсоединены, оружие разряжено, а затворы демонстративно открыты: всем своим видом они подчеркивали, что выполняют чисто церемониальные функции. В центре шла наставница, прямая и строгая, держа на покрытом бархатом подносе королевские регалии. Несмотря на всю серьезность ситуации, Тэра едва не захихикала, вспомнив, что поднос под столь драгоценные реликвии представлял собой всего лишь остов спинки от пилотского кресла, укрытый куском парадного плаща сержанта Умарки. Эскорт, четко перестроившись, остановился так, что гвардейцы остались за спиной принцессы, а наставница опустилась на одно колено рядом с ней. Тэра не отрываясь смотрела на генерала. В лице Сантаны читалось замешательство, лица же остальных выражали целую гамму чувств: от злорадства до крайнего смущения. Перед генералом лежали доказательства того, что именно Тэра является Правительницей, а стало быть, всякое действие, направленное против нее, является банальным мятежом. Мгновением ранее генерал могла бы оправдаться тем, что выбрала в споре равных оппонентов позицию сильного, дабы избежать ненужных жертв, и прочая, прочая;.. Но теперь, если она пойдет на мятеж, никакие вердикты и указы Карсавен не смогут сделать ее пэром. Ни одна из пэров, даже среди тех, кто поддерживал герцога, никогда не отдаст свой голос ей, мятежнику, — это было бы неслыханным попранием всех мыслимых традиций.
— Ну, генерал, вы не ответили на мой вопрос. Генерал вздрогнула и подняла глаза на принцессу. Из динамиков сверху раздался гнусавый голос Карсавен:
— Генерал, никто и никогда не узнает о том, что вы передали мне регалии, а моя благодарность станет просто безмерной.
Это был шаг отчаяния, и Сантана прекрасно все поняла. Она усмехнулась и произнесла:
— Прошу прощения, герцог, но это слишком сильное испытание для моей чести. — Она опустилась на левое колено и, выметнув шпагу из ножен, бросила ее к ногам принцессы: — Отвечаю на ваш вопрос, Ваше Величество: все, что вы повелите.
В динамиках что-то щелкнуло, и Тэра поняла, что начальник связи крепости отключила Карсавен. Все присутствующие последовали примеру своего генерала. Девочка обвела торжествующим взглядом камеру и кивнула, стараясь выглядеть величественной:
— Большинство моих людей только что покинули темницы узурпатора, им нужны уход и медицинская помощь, а я буду готова встретиться с офицерами вашего штаба и обсудить предложения через полтора часа.
С этими словами Тэра шагнула вперед, обеими руками подняла тяжелую шпагу и протянула ее генералу. Старый воин тяжело поднялась и приглашающим жестом указала в глубь коридора.
Через полтора часа Тэра сидела в огромном роскошном кресле во главе стола, расположенного во флагманских апартаментах. Ее личико было почти на уровне взрослых, благодаря положенной на сиденье подушке. Прямо напротив нее располагался огромный голоэкран. На экране, разбитом на ряд секторов, было несколько картинок, одна из которых изображала пространство вокруг столичной планеты, другая давала схематический вид ближайшей к захваченному Форпосту планетной системы, а еще несколько показывали в крупном масштабе некоторые участки поверхности Тронного мира. По всем секторам горели редкие красные огоньки. Генерал стояла у экрана со световой указкой и хорошо поставленным голосом докладывала своей Повелительнице соотношение сил, сложившееся в настоящее время. Тэра с умненьким, но нарочито детским выражением лица внимательно слушала генерала, бросая исподтишка быстрые взгляды на лица сидящих вокруг стола. Когда генерал представила ей офицеров, она заметила, что двое из них — командир бригады космодесантников и заместитель командующей гарнизоном по снабжению — были явно недовольны таким поворотом событий. Тэра специально запретила прибывшим с ней офицерам появляться на первом заседании, рассудив, что офицеры крепости не держат свои политические пристрастия в секрете друг от друга, а в присутствии маленькой, сопливой девчонки никто не будет особо скрывать своих настроений. Так и произошло. Только они позабыли, что маленькая, сопливая девчонка с пеленок постигала науку властвовать над людьми, первой заповедью которой было — умей угадать, что в голове у собеседника… Между тем генерал закончила доклад и подвела итоги:
— Таким образом, чем мы располагаем? Первое: на орбите Тронного мира — крепость Мэй, шесть мортирных батарей, эскадрилья атакаторов, бригада космодесантников, легкий курьер класса «Трои»; второе: остатки флота — по приблизительным данным, два крейсера, девять эсминцев, семь фрегатов и четыре корвета, степень повреждений неизвестна. Ходят слухи еще о мортирной батарее, но связи с флотом нет, поэтому получить точные сведения невозможно. Третье: наземные силы Тронного мира — с момента обнародования факта присутствия Вашего Величества в нашей крепости мы получили семь посланий от пэров и представителей аристократии с выражением верноподданнических чувств и предложением помощи, но все это в сумме составит не более одной дивизии ополчения… — Генерал презрительно фыркнула: — Задача для роты космодесантников. Остальные пока молчат. — Генерал сделала паузу и движением пальца переменила картинку. На экране засверкала россыпь синих огоньков. — Вот силы наших врагов, — генерал энергично повела указкой, — на орбите часть кораблей Второй легкой: крейсер, два эсминца, восемь корветов, три курьера, два такого же класса, как у нас, а один классом выше: «Трефаль». На планете порядка пяти бригад космодесантников и реймейкский экспедиционный корпус… — Генерал сделала паузу. — Для немедленной атаки крепости недостаточно, но когда они смогут подтянуть остальные силы…
Когда генерал произнесла эти слова, на лицах почти всех присутствующих отразилось замешательство, смешанное с решимостью и отчаянием, и только у двух офицеров, на которых Тэра обратила внимание, промелькнуло в глазах злорадство. Девочка решительно встала и подошла к голоэкрану:
— Генерал, я еще слишком мала, чтобы подобно вам разбираться в военной науке, поэтому хочу услышать от вас следующее, — она окинула взглядом присутствующих, — как мне вызвать на помощь эскадру и как продержаться до ее подхода?
Генерал обвела присутствующих взглядом, а потом, тяжело вздохнув, ответила:
— Я не знаю, Ваше Величество. На несколько мгновений в апартаментах повисла мертвая тишина. Потом девочка вздохнула:
— Что ж, генерал, спасибо за честный ответ. — Она повернулась и в упор посмотрела на двух офицеров, ранее привлекших ее внимание: — Вы двое!
Обе ошарашено поднялись и представились. Тэра величественно взмахнула рукой:
— Я требую вассальной присяги.
Офицеры в замешательстве переглянулись, потом лицо космодесантника исказилось, и она, выхватив шпагу, демонстративно сломала ее о колено:
— Я воин, и никто не может заставить меня служить соплячке! Нашему королевству перед лицом внешней угрозы нужен настоящий полководец, а не Правительница, которая еще писает в трусики.
Все замерли, ожидая взрыва. Но девочка молча перевела испытующий взгляд на второго офицера:
— А что скажете вы?
Та некоторое время в упор смотрела на маленькую принцессу, потом в ее глазах мелькнуло уважение, и она, шагнув вперед, медленно потянула шпагу из ножен. Космодесантник сдавленно произнесла:
— Стайра, ты что?
Но та так же осторожно опустилась на одно колено и, положив шпагу у ног принцессы, склонила голову:
— Я, виконт Майрат, от своего имени и от имени своего рода клянусь повиноваться моей госпоже и не покинуть ее ни в беде, ни в радости, ни в битве, ни на пиру, ни саму ее, ни потомков ее, и ныне, и после, и да свершится клятва сия на небесах, и да скрепит ее сама Ева-спасительница.
— Ах ты тварь! — вскричала космодесантник и кинулась на нее с обнаженным кинжалом.
Раздался хлопок, и она мешком рухнула на пол, чуть-чуть не дотянувшись до спины стоящей на одном колене Майрат. Та спокойно смотрела в глаза принцессе, ожидая окончания церемонии. Тэра подняла шпагу и торжественно протянула виконту:
— Принимаю клятву твою и твоего рода. Апартаменты огласились сдержанными выкриками «Эвива», как того требовала традиция. Тэра повернулась к генералу, уже спрятавшей в ящик стола игольник-парализатор, и благодарно кивнула, потом вновь обратила глаза к коленопреклоненной:
— Я хочу знать, почему вы изменили мнение, виконт. Ведь сначала вы были настроены не в мою пользу, не так ли?
Та, взглядом спросив разрешения, поднялась на ноги:
— Вы правы, Ваше Величество. Мы считали вас слишком юной и неспособной править в столь опасное для королевства время, но, когда вы выбрали для вассальной присяги из всех присутствующих здесь офицеров именно нас двоих, мне показалось, что я недооцениваю вас. А ваша выдержка, после того как она, — Майрат кивнула в сторону неподвижного тела, — сломала шпагу, убедила меня, что я не ошиблась.
Девочка кивнула и повернулась к генералу:
— Мне кажется, что пора пригласить остальных членов моей свиты. Среди них есть и опытные военные, несомненно, они окажутся полезными в поисках решения наших проблем. — Она покосилась на космодесантника, которая уже пришла в себя и сверлила яростным взглядом лицо спокойно стоящей рядом с девочкой бывшей подруги. Кивнув в ее сторону, Тэра произнесла: — И назначьте нового командира бригады космодесантников.
Генерал поднялась из-за стола, четко отдала честь, и Тэра отметила, что даже ее придирчивый взгляд уже не может разглядеть некоторый оттенок снисхождения, который до сего момента присутствовал в любом жесте и движении генерала. Девочка усмехнулась про себя. Генерал признала в ней Повелительницу.
Через двенадцать часов Тэра стояла на пирсе причального дока и смотрела на открытые створки шлюзовой камеры курьера, куда только, что вошла сержант Умарка. Наставница склонилась к ней и осторожно обняла за плечи:
— Может быть, все обойдется.
Девочка яростно дернула плечами, сбрасывая руку наставницы, но потом не выдержала и задрала голову к потолку, изо всех сил удерживая слезы.
Наставница молча стояла рядом. Обе прекрасно понимали, что шансов почти нет. Пока ни один корабль герцога не рискнул войти в зону поражения крепости, так что первые пять-шесть часов полета, в зависимости от того, что захочет предпринять Карсавен — захватить или уничтожить курьер, — можно было не опасаться атаки, но никто не сомневался, что где-то там, за пределами зоны надежного обнаружения крепостных детекторов, таятся в засаде укрытые полем отражения хищные силуэты герцогских корветов и фрегатов. Маршрут к системе, в которой сосредоточились остатки флота, был, вне всякого сомнения, перекрыт. Но это не имело особого значения. Какой бы курс ни выбрал курьер, как только он выйдет за пределы поля отражения крепости, его тотчас засекут, и корабли герцога устремятся к рассчитанной точке перехвата, недосягаемой для крепостных мортирных батарей, ожидая, пока курьер выйдет из-под прикрытия мощных орудий. Курьер был обречен, и это понимали все. План состоял в том, что в момент атаки сержант Умарка будет выброшена вперед в спасательной капсуле и успеет добраться до Униры или хотя бы проникнуть за поставленное кораблями герцога поле отражения и послать на нее сообщение. Они надеялись, что сторонники принцессы на Унире смогут отправить послание дальше. Мощность планетарных ретрансляторов, расположенных на этой планете, была достаточной, чтобы их сигнал пробил любое поле отражения. Если на Унире действительно были сторонники принцессы, на что Тэра очень рассчитывала… Если они имели доступ к планетарным передатчикам, что тоже вполне вероятно: Унира была тщательно укрыта полем отражения, проецируемым кораблями герцога; на ней был расположен узел связи всей столичной системы, а остальные планеты не имели достаточно мощных передатчиков, за исключением комплекса связи дворца и штаба флота, захваченных сейчас Карсавен. Если спасательную капсулу не расстреляют на орбите Униры… Если остатки флота находились в состоянии совершить этот перелет… Во всем этом было слишком много «если», но все ясно осознавали, что их единственный шанс — это корабли флота. Крепость может продержаться несколько дней или даже пару лет, если не будет штурма, но потом…
Над площадкой пронесся резкий предупредительный сигнал, и голос стартового диспетчера громко начал отсчет. Тэра повернулась и пошла прочь с пирса.
В боевом информационном центре царило оживление. Когда прозвучал сигнал дежурного, генерал поднялась с командного кресла и встала навытяжку перед принцессой:
— Корабли противника пришли в движение. Мы идентифицировали семнадцать судов. Четыре — десантные плашкоуты. Не можем установить местонахождение одного эсминца, возможно, сел и заглушил двигатели.
Наставница пробормотала:
— Или прячется где-то за полем отражения. Генерал кивнула:
— Тоже не исключено, но поле отражения имеет свойство проецировать пустоту. На участке его действия не проходит вообще никакого излучения, а мы развернули все детекторы в боевое положение и прощупываем каждый квадратный сантиметр пространства, но пока ничего подобного не обнаружено. Поэтому либо он находится слишком далеко, что мало вероятно — уж уход от планеты мы бы стопроцентно засекли, несмотря на любое поле отражения, — либо…
Принцесса кивнула. По полу прошла еле заметная волна вибрации, и голос диспетчера произнес:
— Есть отделение курьера. — Через некоторое время: — Есть запуск двигателей коррекции. — Потом: — Есть запуск главного двигателя.
По огромному залу пронесся вздох облегчения. Курьер несколько лет находился в «холодном» доке, и хотя этот класс кораблей эксплуатировался уже не один десяток лет, но жизнь полна случайностей, а опасность того, что что-то пойдет не так, при «холодном» старте была выше, чем при «горячем», когда корабль пришвартован к внешнему пирсу и двигатели работают в холостом режиме. Но старт прошел успешно. Вдруг ожил экран связи. Возникшее на нем лицо сержанта Умарки дрожало и переливалось.
— У нас неисправность. Прошу переключиться на запасной канал.
Офицер за пультом связи щелкнула тумблером, и изображение стабилизировалось.
— Что случилось, Умарка? — взволнованно закричала Тэра.
Лицо сержанта дрогнуло в еле заметной улыбке.
— Хитрость, Ваше Величество. — Потом она посерьезнела: — Похоже, у вас кто-то прячется со стороны планеты. Пока они не нащупали эту частоту и код, могу сказать, что в момент старта детекторы зафиксировали странный эффект, очень похоже на колебания поля отражения. Только очень уж близко от крепости, я бы сказала, что речь идет о милях. Пешком дойдешь. — Она улыбнулась, и экран погас.
Генерал со всхлипом вздохнула и пробормотала:
— Вот и пропавший эсминец. Она подключила микрофон, собираясь объявить боевую тревогу, но Тэра схватила ее за рукав:
— Как вы думаете, генерал, как долго они прячутся там и почему до сих пор не атаковали?
Сантана удивленно посмотрела на нее, потом в глазах мелькнуло понимание, и она повернулась к адъютанту:
— Комбрига космодесантников ко мне, быстро!
Та удивленно посмотрела на пульт в подлокотнике командного кресла, на котором сидела генерал, но потом, видимо, до нее тоже что-то дошло, и она кубарем скатилась по лесенке с командного уровня. Генерал хищно ощерилась и щелкнула тумблером:
— Картинку в сторону планеты на главный экран, и только с оптических сенсоров. — Когда на огромном экране повисло изображение с небольшим размытым пятном в центре, Сантана усмехнулась: — Что ж, умно, излучение со стороны планеты столь велико, что даже отраженные сигналы прекрасно маскируют пустоту, а нам вряд ли пришло бы в голову смотреть на планету только через оптические датчики. — Она цокнула языком. — Но они забыли, что в эту игру могут играть и двое. — Генерал щелкнула тумблером внутренней связи, и в шлемах всех, находящихся в рубке, прозвучал негромкий голос: — Если кто-то ляпнет хоть слово о том, что доложила сержант эскорта, по любой линии, выходящей за пределы рубки, клянусь Адамом, я… — Тут она опомнилась, покосилась в сторону принцессы и закончила менее энергично, чем собиралась: — В общем, тому не поздоровится.
Тэра подавила смешок и отчаянно зевнула. Наставница наклонилась к ней и прошептала на ухо:
— Не пора ли тебе отдохнуть, негодница, ты не спишь уже двадцать два часа?
Тэра попробовала возмутиться, но почувствовала, что глаза слипаются, поэтому она покорно вздохнула и кивнула Сантане:
— Генерал, когда начнется атака эсминца, я хочу это видеть, — и, зевнув, начала спускаться по лесенке, держась за ладонь наставницы.
Когда тебе восемь лет, очень трудно не спать двадцать два часа подряд, хотя иногда приходится.
Глава 7
Штаб-майор Эстер висела на выступавшей в сторону планеты балке крепления антенны сетевого детектора. Стремительный взлет из командиров батальонов в комбриги немного ошарашивал, но прежний комбриг сидела на крепостной гауптвахте под усиленной охраной королевских гвардейцев, а из всех остальных офицеров она была наиболее опытной. В наушниках шлема зазвучал голос генерала:
— Командирам штурмовых групп приготовиться, через минуту трехсекундное включение поля подавления. За десять секунд громкий отсчет.
Штаб-майор нервно перехватилась руками и повернулась, окинув взглядом свою штурмовую группу. Сорок космодесантников висели на балке за ее спиной, как виноградины в грозди. Она перекинула плазмобой на грудь и поправила перевязь со шпагой. В шлемофоне раздался сухой голос генерала, твердо отсчитывающий цифры. Когда голос произнес: «Зеро», в наушниках затрещало, закружилась голова и сдавило уши, как при резком погружении, но всего лишь на несколько мгновений. Майор тронула языком переключатель и хрипло бросила по каналу внутренней связи:
— Вперед!
Оттолкнувшись от балки, она развернулась в сторону висящего до сей поры над головой голубого диска планеты и рухнула ногами вниз. Осторожно, чтобы не сбиться с траектории, она задрала голову. Космодесантники висели у нее над головой, а огромный шар крепости быстро уплывал вверх. Майор кинула взгляд по сторонам. Еще пять штурмовых групп висели справа и слева. Это было странное зрелище: повисшие в пустоте или слабо смещающиеся друг относительно друга фигурки людей и неподвижные холодные звезды; голубой диск планеты под ногами и уже медленно уплывающий ввысь шар крепости над головой. Эстер почувствовала, как по коже пробежал холодок, и бросила:
— Приготовиться!
В ту же секунду под ногами возник хищный силуэт эсминца класса «Триумфан» — они проскочили поле отражения. Эстер захотелось заорать, но она сдержалась. Благодаря работе мощных излучателей поля крепости находящиеся на эсминце теоретически не могли слышать их переговоров, но лучше было поберечься. Тем более что хотя Би УС эсминца пока еще была выведена из строя полем подавления крепости, но ручное управление его батареями оставалось исправным, так что если их каким-то образом смогли бы засечь, то вполне вероятно было нарваться на заградительный огонь. Их шанс был в том, что люди реагируют гораздо медленнее, чем Би УС, а открывать сплошной предупредительный огонь командир эсминца не решилась. Мало ли по какой причине крепость включила поле подавления — в конце концов, это система защиты, а не нападения, и если бы генерал Сантана знала, что эсминец так близко, то давно могла бы разнести корабль на атомы всего одним залпом. Штаб-майор усмехнулась. Капитан перехитрила сама себя: подобравшись так близко, она затруднила обнаружение и получила возможность перехватывать все разговоры по открытым внутренним сетям, но когда была раскрыта — потеряла шанс уйти. Вероятнее всего, она планировала нанести внезапный удар в момент массированной атаки кораблей герцога; если бы это удалось, то, вне всякого сомнения, крепость была бы захвачена: В это мгновение башмаки с гравизацепами звякнули об обшивку. Майор выхватила пакет с вышибным зарядом и, дождавшись, когда приземлилась вся штурмовая группа, широко переставляя ноги, двинулась в сторону верхней орудийной батареи эсминца. Когда она установила заряд, лейтенант, ее заместительница, возбужденно прислонила шлем к ее шлему, чтобы ни эрга излучения не просочилось внутрь корабля, и произнесла с оттенком восторга в голосе:
— Шесть коррекций на всю группу! Мы на коне! Эстер досадливо поморщилась, но кивнула. Среди космодесантников существовало что-то вроде негласного, но очень почетного соревнования за то, чтобы при прыжке дать меньше коррекций, в нем выигрывали те группы, чей лидер изначально изберет более правильную траекторию. В этот раз ее группа оказалась самой точной, и это делало ей честь. Но сейчас предстоял настоящий абордаж, и вся эта возня с коррекциями казалась детской игрой. Прозвучал почти неслышный взрыв, из отверстия ударил поток воздуха и полетели хлопья замерзшего пара. Первая двойка бросилась внутрь, за ней следующая; раздалось еще несколько взрывов, ощущаемых только по вздрагиванию обшивки под ногами. Штаб-майор окинула взглядом поверхность обшивки. Вся она напоминала дырявую камеру под водой, из пробитых отверстий били фонтаны мгновенно замерзающего пара. Она переключилась на широкую волну:
— Всем штурмовым группам, здесь «сотая», напоминаю: корабль вне рабочего режима. Разрешаю использовать плазмобои, повторяю: разрешаю использовать плазмобои.
В одной из соседних дырок что-то тут же полыхнуло. Эстер хмыкнула и нырнула в свою. Коридоры эсминца были тускло освещены аварийными плафонами. Впереди мелькали какие-то тени. Она выхватила шпагу и бросилась вперед, но у самого угла опомнилась и остановилась. Вот дура, сама же напомнила о плазмобоях, а в драку полезла по привычке со шпагой. Эстер сунула шпагу в ножны и поудобней перехватила плазмобои. Выскочив из-за угла, она окинула взглядом рубящихся космодесантников и досадливо поморщилась. И ее бойцы, и противник были в одинаковых боевых скафандрах. Ну еще бы, ведь они принадлежали к одному и тому же флоту. Различить противников можно было только по нашивкам с эмблемой бригады на рукаве скафандра, что при таком освещении было проблематично. Она некоторое время пыталась различить цвета нашивок на мелькавших рукавах, но потом плюнула и просто шарахнула из плазмобоя в потолок отсека. Схватка на мгновение замерла, и штаб-майор, воспользовавшись паузой, заорала на общей волне:
— Бросить оружие! Пожгу к Адамовому отцу! Противники некоторое время ошарашено разглядывали ее, потом кто-то первым швырнул на пол шпагу. То же самое нехотя сделали и другие. Эстер перевела дух и кивнула своим подчиненным:
— Вперед, к рубке! — Когда они отошли достаточно далеко от оставленных под конвоем пленников, майор зло бросила на канале штурмовой группы: — Вы чего это вздумали шпагами махать? Корабль не в рабочем режиме.
Космодесантники смущенно переглянулись. В их кровь и плоть уже въелось, что абордаж — это прежде всего рукопашная. Кому придет в голову использовать лучевое или плазменное оружие, когда корабль в рабочем режиме? Силовой скелет тотчас же выйдет из строя, и все находящиеся в радиусе смещения будут мгновенно раздавлены перегрузкой, вызванной смещением силового каркаса. Но сейчас эсминец просто висел в состоянии свободного падения, работали только установки искусственной гравитации и излучатели поля отражения, и именно поэтому у каждого бойца на плече висел штатный плазмобой. Штаб-майор ругнулась про себя. Ну бестолочь! Пыталась рассмотреть нашивки, в то время как своих можно было определить по плазмобоям за спиной. Впереди полыхнуло: кто-то выстрелил из плазмобоя. Штаб-майор огляделась. Еще два поворота, и вот она — боевая рубка.
В рубке все уже было кончено. У командного кресла валялся обезглавленный труп с оплавленной горловиной скафандра. Командир второго батальона кивнула на тело:
— Капитан, смелая тетка, но глупая, пошла на плазмобой с обнаженной шпагой.
Штаб-майор сухо кивнула и переключилась на внешний канал:
— Докладывает «сотая», цель взята. В наушниках раздался голос генерала:
— Семь тринадцать, подтверждаю, приготовьтесь к приему швартовочной команды.
— Есть, генерал, — ответила штаб-майор и ошеломленно посмотрела на часы: с того момента, как она оттолкнулась подошвами десантных сапог от балки крепления, прошло чуть более семи минут.
Тэра была возмущена. Ее не только не разбудили к моменту атаки эсминца — она вообще проспала все самое интересное. Когда до выхода курьера из зоны поражения крепости оставалось менее двух часов, корабли герцога выдвинулись к крепости, скрываясь за изгибом планеты. Именно в этот момент генерал и дала сигнал атаки на эсминец, с началом абордажа плотно закрыв его мощным полем крепости, так что с эсминца не могло вырваться даже малейшего писка. Когда тот был захвачен, она рассеянным залпом вспомогательной батареи, обращенной к планете, сымитировала орудийную атаку эсминца. Корабли Карсавен немедленно устремились вперед. Генерал подпустила их на дистанцию действия кинетических пушек, стреляющих четырехтонными стальными ядрами. Эта тяжелая артиллерия действовала только на коротких дистанциях, не более четырех тысяч миль, но ядра насквозь прошивали любое силовое поле, только теряя часть массы в зависимости от его мощности. Удар был силен. Из семнадцати атаковавших кораблей пять были превращены в оплавленные груды металла, три дрейфовали, потеряв ход, окруженные облаками пара, а остальные с трудом вырвались. Кроме того, с границы зоны поражения наперехват движущемуся курьеру рванули два фрегата, и генерал, после того как была отбита атака на крепость, хорошо припечатала и им. А Тэра все это время спала!
Дверь поползла в сторону, и в апартаменты принцессы шагнула наставница. Девочка обиженно поджала губки и отвернулась. Наставница усмехнулась. Их мужественная Предводительница по-прежнему оставалась маленькой девочкой с очень любопытным носиком.
— Ну, ну, девочка моя, не обижайся.
— Да-а-а, я из-за тебя пропустила самое интересное. — Она раздраженно дернула плечиком. — Уходи! Я на тебя сержусь.
Галият покачала головой и деланно сокрушенно вздохнула:
— Что ж, ухожу, а я-то торопилась, думала показать тебе запись боя, но…
Тора взвизгнула и повисла у нее на рукаве:
— Где, Галият, где? Покажи мне?
Наставница расхохоталась. Когда она наконец смогла перевести дух, девочка стояла рядом и морщила носик:
— Ах ты… Ты все специально подстроила, я знаю. Галият кивнула:
— Ну так мне уходить? Тэра рассмеялась:
— Ну уж нет, после того как ты меня так провела, я требую немедленной расплаты.
Наставница кивнула и подошла к консоли. Когда на экране возникли первые кадры, девочка уютно устроилась на кровати и больше не отрывала глаз от экрана.
Карсавен была вне себя. Затея с эсминцем провалилась. Более того, провалилась в последний момент. Они потеряли два десантных плашкоута, оба эсминца и четыре самых быстроходных корвета. Теперь, даже после того как она сняла корабли с блокады Дерры и Униры, для новой атаки сил все равно не хватит. К тому же разгром неблагоприятно отразился на ее престиже. Очень многие из пэров, которых она надеялась вот-вот склонить на свою сторону, дали понять, что пока воздержатся, а в стане ее противников царило ликование. Пассаж графа Эльмейды насчет охраны мужских кальсон повторялся на все лады. Все верно, никто не пойдет за проигравшей, поддержать могут только победительницу. Герцог не выдержала и шарахнула кулаком по столу. Проклятье, она, ОНА проиграла. И кому? Престарелому гарнизонному вояке и сопливой девчонке со сворой паркетных солдатиков из королевской гвардии. Правда, у нее еще оставался сюрприз для этой маленькой сучки и ее прихлебателей, но его она рассчитывала выкинуть как козырный туз перед остатками эскадры, когда те попытаются приблизиться к Тронному миру. Сейчас, однако, все шло к тому, что очень скоро ей понадобятся все имеющиеся козыри. Она стиснула кулаки. Боже, как ей не хватало Агриппы! Коммодор Даннер, ставшая ее правой рукой, была хорошим исполнителем и преданным вассалом, но ей не хватало изворотливости. Карсавен скрипнула зубами. Агриппа, самодовольная, честолюбивая тварь! Как она посмела погибнуть в тот момент, когда была так ей нужна! В дверь тихонько постучали.
— Да!
Левая створка приоткрылась, и в проеме показалась голова Гармады.
— Ваше Величество, к вам коммодор Даннер. Карсавен с трудом подавила раздражение:
— Давай.
Коммодор возникла на пороге, прямо-таки излучая невероятное усердие. Она отдала честь, подошла к столу и остановилась, громко щелкнув каблуками. — Что у тебя?
— Сообщения с Форпоста Второго коридора. Герцог бросила на нее раздраженный взгляд:
— Ну что там еще? Массовые роды в гарнизоне?
— Никак нет, — коммодор зашелестела бумагами, — вот взгляните, первое сообщение отправлено девять часов назад на широкой волне. Они докладывают, что засекли флот из сорока вымпелов.
Герцог фыркнула:
— Тоже мне флот, эскадра! — Потом поморщилась: при нынешнем положении дел и такого флота достаточно, чтобы вволю попиратствовать на беззащитных планетах. Ведь не каждая же прикрыта орбитальной крепостью. Она вздохнула: — Ладно, продолжай.
— Все, — пожала плечами коммодор, — с тех пор идут стандартные доклады, что все спокойно, а на запросы командующая Форпостом не отвечает.
— Ну и какого Адама ты меня беспокоишь с этой ерундой? Какое мне дело до галлюцинаций командующей Форпостом?
— Но вы же приказали докладывать обо всем подозрительном, — растерянно пробормотала коммодор. Герцог взвыла. Проклятая Агриппа!
— Меня интересует только то, что связано с этой мерзкой соплячкой, ясно? А на все остальное, если оно, конечно, не несет непосредственной угрозы, мне начхать! — Она окинула коммодора презрительным взглядом: — Ладно, готовься, пора отправляться за нашим козырем, пшла!
Коммодор суетливо дернула рукой, решив отдать честь, но тут же передумала и, путаясь в руках и ногах, рысью поспешила к двери. Сорвав раздражение, герцог почувствовала, что немного успокоилась. Но чтобы совсем прийти в норму, требовалось что-то более существенное. Она встала, подошла к старинному ореховому бюро, открыв скрипучую крышку, извлекла бутылку с варевом матушки Нефрет, нацедила на два пальца, подняла стакан и залпом выпила. Стало почти совсем хорошо. Герцог бросила тоскливый взгляд на бутыль, но на сегодня оставалось еще много работы. Она засунула бутыль обратно и вернулась к столу.
Тэра была счастлива — Умарка вернулась. Воспользовавшись мощной поддержкой крепости, курьер сумел прорваться за поле отражения и передать информацию на Униру. Там действительно было много сторонников бывшей королевы, которые с восторгом восприняли известие, что юная наследница жива и обладает королевскими регалиями. Правда, сами они помочь ничем не могли: Унира не имела на своей поверхности ни войск, ни боевых кораблей, а местные лорды, до появления корабля уверенные, что герцог осталась единственной представительницей королевской фамилии, в отличие от пэров Тронного мира, даже не начали собирать отряды. Но как бы то ни было, призыв к флоту ушел по назначению. Все понимали; что это невероятная удача. Корабли-перехватчики были серьезно повреждены огнем мортирных батарей крепости Мэй, а командующая гарнизоном орбитальной крепости, прикрывавшей Униру, после ухода с орбиты кораблей Второй легкой эскадры, срочно отозванных герцогом к Тронному миру, сочла для себя наилучшим выходом проигнорировать появление курьера, и мортиры крепости остались немы. Девочка узнала все это из рассказа самой Умарки, которая сразу по прибытии явилась к ней с докладом, и сейчас должно было состояться совещание, на котором следовало решить, что делать дальше.
Заняв свое место во главе стола и окинув взглядом присутствующих, девочка отметила, что все выглядели гораздо веселее. Первой, как обычно, взяла слово генерал Сантана:
— Ваше Величество, искренне рада сообщить, что в настоящее время наши силы увеличились на три корабля. Кроме курьера, у нас теперь есть эсминец и два фрегата. Все корабли к исходу недели будут полностью, отремонтированы. У нас оказалось достаточно модульных элементов и запасных частей, чтобы привести их в порядок.
Несмотря на то что для большинства присутствующих это не было новостью, все возбужденно заговорили. Потом раздался голос маркиза Амальи:
— А как с экипажами? Генерал пожала плечами:
— Подбираем. Конечно, нам негде взять крепкий, слаженный экипаж, но среди гарнизона и прибывших гвардейцев есть немало специалистов, так что двигаться и стрелять корабли будут, а отпускать их далеко от крепости никто не собирается. Будем использовать их в качестве канонерок и для прикрытия атакаторов во время отхода после торпедной атаки.
Маркиз кивнула.
— А что слышно с планеты? — подала голос наставница.
Генерал расплылась в улыбке:
— Пэры наперебой выражают свое почтение Правительнице. Многие готовы прибыть в крепость и грудью защищать свою повелительницу.
Галият задумчиво покачала головой:
— Не слишком ли они торопятся? Я что-то не верю, чтобы герцог так просто и бездарно проиграла. У нее явно есть что-то в запасе.
Тут Тэра подалась вперед:
— Генерал, скажите, а мы можем выйти на кого-нибудь на поверхности, кто мог бы иметь доступ к сети главных ретрансляторов Тронного мира?
Генерал задумалась. Потом вызвала на встроенный в подлокотник дисплей несколько файлов, быстро просмотрев их, кивнула:
— Да, Ваше Величество, я думаю, сейчас уже можно это сделать, но зачем? Каналы новостей уже передали информацию о том, что вы живы и что герцог потерпела поражение у крепости Мэй.
Девочка улыбнулась:
— Моя противница уже имела возможность несколько раз обратиться к моему народу, теперь моя очередь. К тому же, думаю, стоит обнародовать еще одну новость. — И она кивнула на сейф в углу зала совещаний, в котором были заперты королевские регалии.
Собравшиеся согласно закивали. Кто обладал королевскими регалиями, тот в глазах большинства простого народа и был истинным правителем. Генерал довольно расхохоталась:
— Что ж, Ваше Величество, это будет пренеприятным сюрпризом для герцога.
В этот момент на консоли генерала вспыхнул знак предупреждения, потом побежали строчки сообщения. Генерал нахмурилась, протянула руку, чтобы отключить консоль, но вдруг подобралась и уставилась в появляющийся на экране текст. Все замерли. Происходило что-то серьезное. Генерал прочитала сообщение до конца, потом просмотрела еще раз и повернула к Тэре лицо, покрытое бисеринками пота:
— Ваше Величество, сообщение с Форпоста Второго пути. В свободное пространство королевства вошла эскадра численностью около сорока вымпелов. Корабли движутся в сторону Тронного мира.
В зале повисла тишина, потом девочка спокойно произнесла:
— Что ж, череда удач никогда не бывает непрерывной. Если герцогу каким-то образом удалось найти на Окраинах союзников, способных прислать ей на помощь столь серьезную силу, то нам остается только одно — держаться до конца и погибнуть, не уронив чести. — Она помолчала, потом спросила: — Как скоро они будут у Тронного мира? Генерал быстро произвела расчет:
— На стандартной скорости — через десять дней. Маркиз Амалья пробормотала:
— Так же как и флот, если он уже двинулся. Тэра поднялась со своего места и, окинув всех спокойным взглядом, приказала:
— Генерал, я хочу, чтобы через неделю крепость Мэй была подготовлена к самоуничтожению.
С этими словами она вышла из залы. Когда девочка вошла в свою спальню, выдержка покинула ее, и она, упав на кровать, разрыдалась. Неужели все, что она вынесла, было напрасно?
Глава 8
Мерцание экрана отбрасывало блики на худое женское лицо, склоненное над консолью. От соседней консоли раздался легкий звон, сопровождающий запуск набранной команды. Капитан приподняла голову и окинула придирчивым взглядом ходовую рубку. Кресла перед большей частью консолей были пусты, экраны темны и безжизненны. Крейсер находился в стандартном маршевом режиме, и в ходовой рубке была только дежурная смена. За спиной капитана раздалось шуршание, и тяжелая герметичная дверь ушла в сторону. Из коридора в полумрак рубки ударил сноп света. Капитан оглянулась и, увидев, кто вошел, тут же вскочила с командного кресла.
— Сидите. — Гостья подошла к консоли оперативной развертки и привычным жестом включила экран.
Капитан опустилась на место и настороженно оглядела рубку. Все офицеры дежурной смены подобрались. Если адмирал появлялась в ходовой рубке флагмана, это означало, что грядет большая заварушка. Хотя что, собственно, может произойти? До конца проложенного маршрута оставалось еще два дня. Капитан украдкой скосила глаза. Адмирал сосредоточенно разглядывала что-то на экране, а за креслом молча стоял ее громила и без интереса кидал ленивые взгляды на склонившихся над экранами офицеров. В голову капитана закрались не очень приличные мысли, но она тут же одернула себя и торопливо отвернулась. Адмирал отличалась крутым нравом и к тому же очень не любила, когда засматривались на ее «мальчика для развлечений», как она называла этого мордоворота. Наконец адмирал встала из-за консоли и повернулась к капитану:
— Крейсеру — боевая тревога, приготовиться к выходу из маршевого режима. Эскадре сразу после торможения перестроиться в ордер «Этуаль». Объект атаки — музей флота. Включить поля отражения. Быть готовым к подавлению огневого противодействия. Я буду в БИЦе.
Когда за адмиралом закрылась дверь, капитан перевела дух и удивленно покачала головой. Атаковать музей флота, эту свалку старого хлама, ордером, использующимся для атаки орбитальных крепостей… Она вздохнула. Не говоря уж о том, что адмирал была командиром, капитан могла припомнить не один случай, когда ее внешне абсурдные распоряжения впоследствии оказывались единственно верными.
Заместитель начальника музея флота с ужасом наблюдала, как неопознанная эскадра начинает штурм жалких сооружений музея. Музей представлял собой всего лишь бывшую заправочную станцию — ее огромные танки были приспособлены под залы экспозиций, а к реконструированным заправочным причалам пристыкованы исторические корабли, которые командование флота посчитало нужным сохранить в назидание потомкам. Сейчас ни один из кораблей, находящихся на станции, не мог оказать приближавшейся эскадре никакого сопротивления. В этих старых раскуроченных консервных банках были любовно реставрированы только несколько отсеков, через которые обычно пролегал экскурсионный маршрут, да и в этих отсеках большинство приборов были всего лишь муляжами. У нее даже не было возможности провести стандартную идентификацию: рухлядь, имеющаяся в ее распоряжении, не могла ни уловить уровни излучения двигателей, ни замерить напряжение мощности поля. А если бы она и смогла это сделать — что толку? Ведь крейсер, спрятавшийся за полем отражения и подходивший на четверти мощности, ничем не отличается от корвета, двигатели которого работают на трех четвертях. Судя по принятому неизвестной эскадрой ордеру, их командир относилась к атаке музея чрезвычайно серьезно, чтобы пренебречь такой элементарной маскировкой. К тому же на данный момент весь персонал музея составлял едва десяток престарелых морских офицеров и старшин, вооруженных только личным оружием. Лейтенант попробовала еще раз выйти на связь со штабом флота, но все пространство было плотно перекрыто полями отражения приближавшейся эскадры. Она грохнула кулаком по консоли системы связи. Для того чтобы пробить столь плотный экран, нужен планетарный ретранслятор. Заместитель начальника музея вновь повернулась к обзорному экрану. Да, корабли неизвестной эскадры подходили ордером «Этуаль», как правило используемым для атаки орбитальных крепостей или иных сильно защищенных целей. Лейтенант бессильно стиснула зубы. О, если бы у нее было что противопоставить этой наглой силе! Ну почему Ева так сурова к ней! Через несколько минут от кораблей, зависших на расстоянии нескольких миль и по-прежнему укрытых полями отражения, отделились десантные боты. Лейтенант хмуро смотрела, как космодесантники в боевых скафандрах и с плазмобоями наперевес выпрыгивают на длинные трубы швартовочных туннелей и сноровисто выхватывают вышибные заряды. Пожалуй, стоило принять меры, чтобы не было лишних жертв. При приближении эскадры она дала стандартный сигнал боевой тревоги, и сейчас ее старушки застыли на своих местах по боевому расписанию. Она усмехнулась. С них станется встретить налетающую армаду огнем ручных игольников. Лейтенант протянула руку и включила линию внутренней связи:
— Внимание, здесь заместитель начальника музея. Противник выбросил десант численностью первой волны до восьми стандартных штурмовых групп. Приказываю: не оказывать сопротивления и сложить оружие. Повторяю: не оказывать сопротивления.
Через несколько минут все было кончено. Космодесантники, захватившие музей, явно принадлежали к числу сторонников соплячки принцессы. Вероятнее всего, ополченцы, захватившие один из складов поношенного военного снаряжения. Когда лейтенант отдавала шпагу, она даже презрительно усмехнулась. Где только раздобыли такое старье? Боевые скафандры такого типа не использовались флотом уже добрый десяток лет, хотя надо признать, что действовали эти подружки со сноровкой опытных солдат. Офицер вздохнула. Ай, какой прок забивать голову подобными мыслями, все так или иначе выяснится через несколько минут. Весь персонал музея разоружили и собрали в конференц-зале. Несмотря на то что все штурмовые отверстия уже были задраены и система жизнеобеспечения вновь восстановила нормальное давление и разблокировала переборки между отсеками, космодесантники по-прежнему не поднимали забрала шлемов. Все чего-то ждали. Наконец двери конференц-зала распахнулись, и на пороге появилась фигура в адмиральском мундире. Космодесантники тут же взяли «на караул», не забывая, впрочем, внимательно следить за своими подопечными. Тут одна из престарелых капралов вдруг ахнула и, вскочив на ноги, вытянулась перед появившейся на пороге фигурой. Гостья величественно кивнула и неторопливо подошла к лейтенанту:
— Мне нужно посмотреть на один из ваших экспонатов, лейтенант, не соблаговолите ли вы проводить меня к нему?
Лейтенант вгляделась в гордое лицо, и у нее перехватило дыхание.
— О Ева, да это же… Гостья поджала губы:
— Побыстрее, я и так затратила на вашу груду обломков слишком много времени. — С этими словами она повернулась и двинулась вперед.
Когда огромные ворота медленно разошлись в стороны, адмирал шагнула вперед и остановилась. Окинув взглядом огромное пустое пространство, она повернулась к лейтенанту и негромко спросила:
— Он был здесь?
— Да.
— А почему вы сделали купол? Лейтенант пожала плечами:
— Герцог боялась привлекать внимание к музею, поэтому пришлось пойти на это, чтобы вести восстановление, не останавливая поток туристов.
Адмирал кивнула:
— Как давно он ушел?
— Двадцать семь часов назад.
— А какова степень готовности?
Лейтенант сначала подумала увильнуть от ответа, но серые, водянистые глаза смотрели столь требовательно и безжалостно, что она поежилась и сказала правду:
— Точно не знаю, восстановлением занималась лично коммодор Даннер, на меня скинули всю текучку по музею. Но я слышала, что орудийные системы и защита восстановлены практически полностью, а вот главные двигатели могут выдать только сорокапроцентную мощность.
Адмирал еще раз окинула взглядом пустой док, не так давно служивший пристанищем центральному отсеку последнего линкора класса «Планетный разрушитель», и, кивнув каким-то своим мыслям, негромко пробормотала себе под нос:
— Догнать уже не успеем, но к крепости подойдем почти одновременно. — Она повернулась к лейтенанту: — Я оставлю здесь эсминец и роту космодесантников. Через двое суток они вас покинут, а до тех пор будете под арестом.
Лейтенант вытянулась в струнку:
— Но Ва…
Гостья оборвала ее жестом:
— Адмирал.
— ???
— С того памятного дня, когда я покинула пределы королевства, все мои люди называют меня — адмирал, и никак иначе. Я готова поверить в ваше во — одушевление и глубокую преданность моей персоне, но… через двое суток. А сейчас позаботьтесь, чтобы в течение этого времени не было никаких эксцессов. — Она окинула лейтенанта суровым взглядом. — И запомните. Единственное, что может заставить меня в ближайшее время вернуться сюда, — это сильное желание наказать какого-нибудь офицера, вызвавшего мое неудовольствие. — Она усмехнулась. — А я, как правило, потакаю своим желаниям.
Герцог стояла в шлюзовой камере и, раздраженно постукивая сапогом боевого скафандра по ребристому Полу, ждала, пока распахнутся ворота. Наконец исполинские створки дрогнули и поползли в стороны. Герцог не стала дожидаться, пока ворота раскроются до конца, и шагнула вперед. Коммодор Даннер четко отдала честь. Ее лицо сияло.
— Ваше Величество, линкор «Сила Карсавен» прибыл в ваше распоряжение.
Герцог окинула ее изумленным взглядом и издевательски расхохоталась:
— Кто придумал эту чушь? Коммодор пошла пятнами:
— Я… Это… Мы хотели… Герцог махнула рукой:
— Ладно, заткнись, а то ты напоминаешь мне покойную Брандерру.
Даннер окончательно стушевалась. Герцог, грохоча каблуками, двинулась вперед. Коммодор последовала за ней, с ненавистью глядя в сутулую спину. Ишь, строит из себя Повелительницу, да что бы эта белобрысая стерва смогла без таких, как она, Даннер? Коммодор стиснула зубы и тряхнула головой: не дай Ева, повернется и заметит ее ненавидящий взгляд. В последнее время герцог стала невероятно раздражительной. Они прошли длинными переходами, по пологим пандусам перемещаясь с уровня на уровень. Герцог пробормотала:
— Да эта посудина больше, чем весь музей флота.
— Дело в том, что в ангаре находился только центральный отсек, — с готовностью ответила коммодор. — Двигатели были частью энергетической установки музея, а внешние батареи использовались в качестве залов для размещения экспозиции. Полностью мы собрали его уже после вашего посещения.
Герцог бросила на нее насмешливый взгляд:
— А до этого тряслись от страха перед старой королевой.
Даннер снова умолкла. А герцог на этот раз почувствовала, что перебрала. В голове возникла мысль как-то сгладить несправедливый упрек, но она отбросила ее с таким ожесточением, что сама испугалась. Наконец за очередным поворотом возникла герметичная дверь, также превосходившая размерами дверь подобного назначения на любом корабле. Когда она медленно отползла в сторону, герцог шагнула вперед и невольно остановилась. Они вышли на галерею, опоясывающую огромный зал. Карсавен не раз проходила по этой галерее, но раньше все пространство внизу было заполнено моделями кораблей, объемными снимками, стендами и макетами. А сейчас боевой информационный центр линкора принял свой первозданный вид. Несколько десятков офицеров копошились за своими консолями. Легкий мостик вел на командный уровень, к установленному посреди обширной круглой площадки командному креслу, а всю дальнюю стену занимал огромный интегральный эк — ран. Герцог сжала кулаки и обернулась. Ее глаза сверкали:
— Ну как они могли разобрать такую красоту? Коммодор, польщенная искренним восхищением герцога, небрежно ответила:
— Ну, содержание этого кораблика обходилось слишком дорого, почти столько же, сколько целой эскадры, а достойных сопер… — Тут коммодор поперхнулась, наткнувшись на презрительный взгляд герцога.
— Заткнись, а то как бы не захлебнуться в той вони, что изливается из твоего рта. — Герцог зло развернулась и зашагала к мостику, ведущему на командный уровень.
Коммодор выдохнула воздух сквозь стиснутые зубы и сжала потные кулаки. Еще немного — и она бросилась бы на герцога со шпагой. Отвернувшись к стене, Даннер постояла так несколько минут, успокаивая нервы. Прямо под галереей послышался смешок и приглушенный голос:
— Наша-то как кичилась: герцог, герцогу, мы с герцогом, а та об нее сапоги вытирает.
— Так ей и надо, дуре, нашла с кем в игрульки играть. Для этой твари подчиненные — что грязь под ногами.
— Кроме Агриппы покойной.
— Ну, эта тоже еще та стерва была. Даннер без сил прислонилась лбом к стене. Жестокие слова, но они были правдой. Потом ей пришло в голову, что еще пару дней, да что там, даже час назад она, как послушная хозяйская гончая, бросилась бы вниз, чтобы задержать, схватить, изловить негодяев, ведущих крамольные разговорчики, а сейчас стоит как пень, упершись лбом в стену, и изо всех сил пытается удержать горькие слезы, готовые хлынуть из глаз. В это мгновение с командного уровня раздался раздраженный вопль:
— Даннер! Ты что, старая сучка, не могла привести в порядок двигатели линкора? Это сколько же я буду тащиться к крепости?
Коммодор почувствовала, что все ее усилия пропали даром: слезы хлынули, прочертив на обветренных щеках предательские мокрые дорожки. Она отчаянно тряхнула головой и, повернувшись к двери, нажала ладонью на клавишу допуска.
— Даннер, ты что, заснула или онанируешь там? Коммодор стиснула зубы и, не дожидаясь, пока дверь полностью откроется, протиснулась сквозь щель, содрала нашивку и бросилась прочь.
Тэра стояла рядом с командным креслом на площадке, возвышавшейся посередине боевого информационного центра крепости, и смотрела на большой экран. Наставница озабоченно спросила:
— Как скоро этот монстр достигнет зоны поражения?
Генерал негромко ответила:
— Если не прибавит скорости, то часов через двенадцать.
— А может ли он двигаться быстрее? Генерал кивнула:
— Когда я начинала службу, эти туши были намного резвее. Этого, наверное, выковыряли из музея флота. Насколько я помню, когда остальные разобрали, один передали туда. Кстати, изрядно увеличив этим площадь экспозиции.
Капитан Амалья удивленно произнесла:
— Но я была в музее, там он выглядел намного меньше.
Генерал усмехнулась:
— В ангаре находилась только его центральная часть. А сейчас вы видите его в первозданном виде. Наставница повернулась к генералу:
— И Чем он нам грозит?
Генерал задумчиво покачала головой:
— Это зависит от того, в каком он состоянии. Если системы оружия и защиты выведены на расчетный уровень, то мы ничего не сможем сделать ни ему, ни тому, кто спрячется за ним, пока он не подойдет на дистанцию девять тысяч миль. Причем его орудия начнут доставлять нам неприятности приблизительно с той же дистанции. — Генерал усмехнулась. — Это был единственный класс кораблей, на которых устанавливались тяжелые мортирные батареи.
Амалья задумчиво добавила:
— А с такой дистанции, да еще поддержанный силами Второй легкой…
Все вновь всмотрелись в экран, где кроме силуэта огромного линкора виднелось еще три десятка кораблей, потом штаб-майор Эсгер, вздохнув, пробормотала:
— Вот и побыла комбригом, двух недель не прошло. От этой простенькой безысходности, прозвучавшей в ее голосе, все вздрогнули. В БИЦе повисла напряженная тишина, потом девочка повернулась к Сантане:
— Генерал!
— Да, Ваше Величество?
— Я хочу, чтобы вы по громкой связи объявили о нашем положении. Все, кто захочет покинуть крепость, должны получить такую возможность. Дайте людям два часа на раздумье и приготовьте все шаттлы.
Все замерли. Потом генерал смущенно повела плечами, кашлянула и спросила:
— Готовить ли шаттл для Вашего Высочества?
— Нет! — отрезала девочка и, резко повернувшись, сбежала по лесенке и выбежала из помещения центра.
Герцог сидела в команд ном кресле линкора и, злобно ощерясь, смотрела на растущий в центре экрана силуэт крепости Мэй. Позади нее стояла бледная коммодор Даннер.
— Скоро, очень скоро эта маленькая дрянь наконец попадет в мои руки. О Ева! Как я жду этой минуты!
Коммодор горько усмехнулась: вот так же герцог была переполнена предвкушением перед первой атакой крепости. Стоило бы вспомнить, чем она закончилась. Огонек на консоли, встроенной в подлокотник кресла, замигал, и Карсавен раздраженно нажала клавишу. Она не хотела разворачивать экран и отвлекаться от созерцания приближающейся крепости.
— Да?!
— Эскадра на Глаз Орла, двадцать один вымпел, направление на Тронный мир, расчетное время прибытия — семь часов.
Герцог осклабилась:
— Остатки флота! Что ж, тем лучше. Покончим сразу со всеми! — Герцог вывела на экран картинку приближающегося флота и некоторое время жадно рассматривала ее, потом пролаяла: — Эскадре — снизить скорость.
Коммодор задохнулась от удивления. Это было несусветной глупостью — позволить силам противника объединиться. Но герцог радостно потерла руки:
— Не придется потом гоняться за этими крысами по всему космосу.
Некоторое время все было тихо, потом голос штурмана произнес:
— Вошли в зону поражения крепости. Через несколько мгновений по линкору пронеслась едва заметная дрожь, потом еще раз и еще. Голос офицера, отвечающего за системы защиты, произнес:
— Три попадания в силовое поле, повреждений нет.
Герцог заерзала на кресле и злорадно захохотала:
— Проверяют. Ничего, пусть тратят энергию, — Она щелкнула тумблером и высветила на экране эскадру, идущую в кильватерной колонне, так что силовое поле линкора прикрывало их от огня. Окинув придирчивым взглядом колонну кораблей, герцог быстрым движением переключилась на канал командира системы оружия. — Ну-ка, прощупай их.
— Главным калибром, Ваше Величество? Та нахмурилась:
— Проклятье, да всем, что у тебя есть!
— Но… Слушаюсь, Ваше Величество. Линкор дрогнул чуть сильнее, чем в первый раз. Изображение крепости на экране слегка затуманилось.
— Есть попадание, повреждений не наблюдаю. Герцог хрястнула кулаком прямо по консоли:
— Адам! Ну ничего, подойдем поближе. Консоль вновь запищала. Герцог досадливо уставилась на горящий огонек, потом раздраженно щелкнула клавишей:
— Ну что еще?
— Еще одна эскадра, на Хвост Рыбы, около сорока вымпелов, курс на Тронный мир, расчетное время прибытия — семь с половиной часов.
Герцог недоуменно уставилась на консоль:
— А это еще кто?
Даннер наклонилась вперед, собираясь напомнить о странном сообщении с Форпоста Второго пути, но передумала и промолчала. Герцог не хотела слушать ее тогда, пусть теперь сама расхлебывает кашу. Карсавен досадливо поморщилась:
— Ну-ка вызови неизвестную эскадру. Ответ пришел буквально через мгновение:
— Командир неизвестной эскадры на связи. Герцог щелкнула клавишей, и на огромном экране вместо изображения крепости Мэй возникло суровое лицо с водянисто-серыми глазами. Герцог несколько мгновений рассматривала его, а потом вскрикнула. С экрана на нее смотрела адмирал Сандра, принцесса крови, сестра покойной королевы и ее собственной матери, более десяти лет назад сгинувшая в безднах космоса вместе с остатками мятежной эскадры.
Глава 9
Адмирал насмешливо смотрела на искаженное яростью лицо герцога Карсавен:
— Да, милочка, ты, пожалуй, еще большая дура, чем твоя неистовая мамаша.
— Как ты смеешь так говорить о ней? ТЫ! Бросившая ее на смерть!
— Не стоит говорить о том, чего не знаешь. Твоя взбалмошная мамашка так долго дурила голову реймейкцам, что в конце концов сама поверила, будто все поголовно ждут ее с распростертыми объятиями. Так что, когда я предложила ей рвать когти, она категорически отказалась и засела на Реймейке — ждать, видите ли, когда народное восстание пришлет звать ее на трон.
— Ложь! Ложь! Все ложь! Ты бросила, бросила, бросила ее!
Адмирал усмехнулась:
— Да ты истеричка, детка. Что ж, это твои проблемы. — Она отвернулась и бросила взгляд на другой экран, с которого на нее смотрело серьезное детское личико. — Вот что, племянницы, я требую немедленно прекратить эту свару. Предлагаю вам приостановить боевые действия и прибыть на мой флагман для серьезного разговора. Слишком грозный враг противостоит нам, чтобы тратить силы на гражданскую войну.
Девочка серьезно разглядывала ее, ничего не отвечая, а герцог разразилась длинной тирадой, содержание которой сводилось к тому, как она собирается поступить со всякими предательницами и престарелыми вояками. Адмирал усмехнулась. Что ж, пока все соответствовало тому, что она успела узнать о каждой из претенденток.
— Хорошо, дорогая, — язвительно произнесла она, обращаясь к Карсавен, — скоро я покажу тебе, почему считаю себя вправе вмешиваться.
Тэра еще несколько мгновений всматривалась в погасший экран, потом повернулась к генералу Сантане и вопросительно посмотрела на нее. Та ошеломленно покачала головой и произнесла:
— Это адмирал Сандра, вне всякого сомнения, — генерал потерла лицо ладонью, — но я не понимаю, почему она так уверена в себе. Конечно, сорок вымпелов — это сорок вымпелов, но отсутствие линкора или орбитальной крепости в лучшем случае только уравнивает шансы.
— Ты не права, она — ферзь на площадке, — ответила Амалья. — Если хотя бы одна из сторон сцепится с ней, вторая получает неоспоримое преимущество. Если же адмирал примкнет к нам или, скажем, к Карсавен, шансы противника становятся равными нулю. Допустим, она выступит против нас — в этом случае даже флот откажет нам в поддержке, а если против герцога — от Карсавен сбежит добрая половина ее Второй легкой эскадры.
Генерал скептически скривила губы:
— Ты, конечно, права, но это не все. У нее есть еще какой-то козырь. Когда я была еще лейтенантом, она уже командовала Третьей Энейской, и знаете, как ее там прозвали? — Сантана сделала паузу, окинув взглядом всех присутствующих, потом закончила: — Компьютером и Стальными Челюстями. Она всегда все очень четко просчитывала, и никто никогда не мог поймать ее на блефе. А уж если она в кого-то или во что-то вцеплялась… Я могу припомнить только одну ее ошибку… — Она виновато поглядела на девочку, но все-таки закончила: — Когда адмирал поддержала мятеж одной своей сестры против другой.
— Значит, ты думаешь, что эта угроза в адрес Карсавен — не блеф? — спросила Галият. Генерал кивнула:
— Да, я думаю, у нее есть что-то в рукаве, — она щелкнула клавишей, вновь выведя на большой экран изображение приближающейся эскадры, — хотя не могу заметить ничего особенного в приближающихся кораблях. Все идентифицированы, кроме трех, а три слишком малы, чтобы нести что-то серьезное.
— Кто знает? — задумчиво протянула наставница.
Девочка бросила взгляд на светящийся экран и тихо произнесла:
— Подождем.
Все облегченно вздохнули. Их Предводительница приняла решение.
Герцог подалась вперед, стиснув руками подлокотники командного кресла. Через несколько минут крепость окажется в зоне поражения мортирными батареями линкора. Из динамиков раздался негромкий голос офицера, отвечающего за системы оружия:
— Две минуты сорок секунд до открытия огня. Карсавен нетерпеливо заерзала. В этот момент вновь зажглась лампочка вызова на консоли. Герцог свирепо стукнула по клавише отбоя, не желая отвлекаться в такой момент, но лампочка не гасла.
— Что такое? — рявкнула Карсавен, раздраженно нажав на клавишу.
— От эскадры адмирала отделился одиночный корабль и движется на перехват эскадры, — последовал ответ. — Адмирал Сандра просит связи с Вашим Высочеством.
— Мне не о чем с ней разговаривать. — Она задумалась на мгновение, потом спросила: — А что за корабль?
— Не поддается идентификации, по размерам и ходовым характеристикам приблизительно соответствует фрегату. Вооружение не идентифицировано.
Герцог расхохоталась:
— Никак на Окраинах научились клепать кораблики. Этим, что ли, она хотела меня напугать? — Она перевела дух: — Ладно, давай эту престарелую родственницу.
На экране вновь возникло лицо адмирала.
— Ну, тетушка, чего тебе?
Адмирал насмешливо посмотрела на нее:
— Я последний раз предлагаю тебе прекратить атаку на крепость.
— А если я этого не сделаю? Как ты поступишь? Плюнешь на мое изображение? Адмирал покачала головой:
— Мне следует расценивать это как отказ?
— Как будет угодно.
Лицо адмирала на экране слегка повернулось:
— Капитан Исма.
Раздался приглушенный голос: говорили с соседнего экрана в рубке адмирала:
— Да, адмирал.
— После первого же залпа вывести из строя линкор. Не уничтожать. Потери среди экипажа свести к минимуму.
— Есть, адмирал. Экран погас.
— Так она решила играть заодно с этой соплячкой! — Герцог вскочила вне себя от ярости, стукнула по клавише консоли, переключаясь на канал связи с офицером, управляющей системами оружия, промазала и, плюнув, просто заорала на весь зал: — Огонь по одиночному судну!
Коммодор, стоявшая за креслом, стиснула зубы, горько проклиная свою судьбу. О Ева-спасительница, как она могла связаться с безумной! Линкор дрогнул, потом еще, еще. Лицо Карсавен, с жадным злорадством наблюдавшей за экраном, вдруг недоуменно вытянулось. Залпы мортирных батарей линкора не причинили кораблику никакого вреда. В момент залпа он вдруг окутывался какой-то пеленой, напоминавшей радужную сеть с крупными ячейками неправильной формы, и продолжал как ни в чем не бывало двигаться дальше. Герцог разинула рот, собираясь что-то сказать, но в это мгновение мощный удар сотряс линкор.
Генерал Сантана с возбужденным видом повернулась к собравшимся на командном уровне:
— Ну, что я говорила!
Все присутствующие молча смотрели на экран. Небольшой корабль, размером с фрегат, спокойно выдержал уже три залпа линкора, прикрываясь каким-то необычным полем. Генерал вновь повернулась к экрану и пробормотала:
— Сейчас последует ответ. Не может быть, чтобы Стальные Челюсти да не укусили.
В следующее мгновение в нескольких точках корабля замерцали какие-то вспышки. Некоторое время ничего не происходило, потом старший канонир вдруг удивленно закричала:
— Силовое поле линкора исчезло! Все прильнули к экрану.
— Он распадается! Эта козявка разрезала его! — в восторге завопила Амалья.
Действительно, огромный линкор был буквально разрезан на части. Центральный блок, двигательный отсек и шесть внешних батарей летели рядом, будто еще составляли единое целое, кое-где вырывались струи водяного пара, но в общем повреждений отсеков было не так много, а вот соединявшие их ажурные конструкции из огромных титановых балок были разнесены в клочья. Линкор превратился в груду неуправляемого металла. Кораблик некоторое время следовал прежним курсом, потом повернулся и пошел параллельно эскадре герцога. На консоли генерала замигал огонек, та нажала клавишу:
— Слушаю.
— Адмирал требует связи!
— Требует? — Генерал вопросительно посмотрела на Тэру, девочка кивнула, и Сантана произнесла: — Давайте.
На большом экране, где они только что наблюдали бой, возникло лицо адмирала, а рядом, на небольшой врезке, искаженное яростью и страхом лицо герцога. Адмирал усмехнулась:
— Я взяла на себя смелость организовать конференц-связь, потому что терпеть не могу повторяться. А то, что я хочу сказать, касается вас обеих. — Она чуть искривила губы. — Через двенадцать часов я жду вас внизу, в Зимнем дворце, в зале Совета пэров.
Герцог сдавленно произнесла:
— Как, Адам все побери, я могу это сделать, если вы оставили меня закупоренной в мертвой консервной банке?
— Я тебе уже говорила, милочка, что это твои проблемы. Кто, кроме тебя, виноват в том, что ты попала в эту ситуацию? Надо было слушать старших.
Тут подала голос Тэра:
— Простите, адмирал, а что мы должны там обсудить?
Та усмехнулась:
— Люблю вежливых детей, — она покачала головой, — а тебе не приходило в голову, малышка, что я имею гораздо больше прав на корону, чем любая из вас?
Тэра отшатнулась. Вперед выскочила наставница:
— В таком случае как мы можем быть уверены, что с девочкой ничего не случится?
— Вам нужны гарантии безопасности? Мое слово чести подойдет?
Все переглянулись, потом девочка вскинула подбородок и ответила:
— Да.
Зал Совета пэров был переполнен. Тэра сидела на маленьком стульчике рядом с пустым троном. За ее спиной стояли пятеро, четверым из которых она доверяла больше чем кому бы то ни было в этом мире. Карсавен появилась в последний момент, в сопровождении коммодора Даннер. Бросив на Тэру злобный взгляд, она торжествующе улыбнулась и уселась на родовое место. Пэры негромко переговаривались, ожидая появления принцессы Сандры. Наконец за дверьми раздались гулкие шаги, и в зал в сопровождении эскорта из десятка космодесантников в полном боевом снаряжении вошла адмирал. Когда она вышла на середину зала и двери медленно затворились, космодесантники вопреки традиции не покинули зал, а остались внутри. Одна, самая здоровая и вооруженная не плазмобоем и шпагой, а огромным топором с иссиня-черным лезвием, встала у самого трона. Это вызвало некоторое замешательство, с задних рядов кто-то пискнул:
— Долой!
Сандра насмешливо обвела взглядом зал и грозно произнесла:
— Молчать. Сейчас я устанавливаю законы и традиции. Вы уже совершили все, что смогли: уничтожили флот, потеряли королеву и вляпались в гражданскую войну.
Она подошла к трону и спокойно уселась на него. Это тоже было вопиющим нарушением традиций. Занимать трон могла только королева, и никто другой, будь то даже официально назначенная правительница или регент, но на этот раз ропот недовольства был гораздо тише.
— Итак, пэры, у вас три претендента на корону, давайте послушаем первого. — И она насмешливо кивнула герцогу.
Та поднялась, обвела всех высокомерным взглядом и криво усмехнулась:
— Если принцесса Сандра публично объявит меня своей наследницей, я готова отказаться от претензий на трон и принять вассальную присягу.
С этими словами она бросила шпагу к подножию трона и уселась на место.
Адмирал криво усмехнулась:
— Так, одним меньше, что скажет младшая? Тэра поднялась со стульчика и шагнула вперед:
— Намерены ли вы, если я откажусь последовать примеру моей двоюродной сестры, уничтожить меня?
В зале повисла мертвая тишина. Адмирал покачала головой.
— Разве в истории нашей семьи были случаи, когда упрямых претенденток на трон оставляли в живых? — Она грустно вздохнула. — Кроме, разумеется, моего. Но в этом случае, как видишь, твоя мать совершила ошибку.
Пэры возбужденно загомонили. Тэра медленно кивнула:
— В таком случае вам сначала придется меня захватить.
В зале снова повисла мертвая тишина. Адмирал иронично улыбнулась:
— Итак, позиции сторон прояснились, а что скажут ваши приближенные, маленькая негодница? — И она посмотрела на наставницу.
Та бесстрашно встретила ее взгляд.
— Я слишком привязана к своей воспитаннице, чтобы оставлять ее в такой час.
Адмирал всмотрелась в ее лицо своими проницательными глазами и искривила губы в снисходительной улыбке:
— Что ж, такая преданность похвальна. — Она посмотрела на капитана Амалью: — А вы, маркиз? Та слегка усмехнулась:
— У меня больше нет родового гнезда, нет матери и вряд ли осталась возможность занять ее место в палате пэров. Она была слишком ярой сторонницей вашей сестры и соперницы.
Адмирал насмешливо покачала головой:
— А если я верну вам пэрство? Мне нужны преданные люди.
Амалья гордо вскинула голову:
— Чего будет стоить моя преданность, если я продам ее? Даже за пэрство.
— Означает ли это, что вы разделите судьбу вашей Повелительницы? — Да:
— Даже смерть?
Если и была заминка, то никто ее не заметил. Ответ прозвучал твердо и громко:
— Да.
Адмирал кивнула и перевела взгляд на генерала:
— А вы? Вы ведь не связаны с семьей маленькой негодницы ни узами вассальной клятвы, ни старинной дружбой, ни даже длительным знакомством.
Генерал Сантана скривила губы в грустной усмешке:
— Слишком долго я подчинялась сначала жажде самоутверждения, потом зову кошелька, пора подумать и о долге чести.
— Значит, нет?
Генерал пожала плечами:
— Я считаю, что мой ответ — да, но, к сожалению, не вам.
Адмирал смотрела уже на следующую спутницу принцессы:
— Вы?
Та отрицательно покачала головой:
— Я дала вассальную присягу.
— И как давно?
— Две недели назад. Адмирал покачала головой:
— Как я понимаю, это произошло на борту орбитальной крепости и присяга еще не утверждена родовым советом?
— Да, — Стайра, урожденная виконт Майрат, улыбнулась, — и не думаю, что теперь будет утверждена. Но я сама приняла такое решение, и отменить его в отношении меня лично не сможет никто.
— Кроме вас самой?
Виконт пожала плечами. Адмирал кивнула и повернулась к последней, прибывшей с девочкой, но та сама шагнула вперед:
— Я — полковник Эгуэй, командир бригады космодесантников гарнизона крепости Мэй. Я не имею ни малейшего отношения к тому, что творилось в крепости. Последние две недели я провела под замком, на гауптвахте крепости.
Адмирал повернулась к девочке:
— Это правда? Та молча кивнула.
— Зачем же ты взяла ее с собой? Девочка тихо ответила:
— Я решила, что будет несправедливо, если она погибнет вместе с нами. Это же не было ее решением, — Она сделала паузу и кивнула наставнице: — И еще, я не могу допустить, чтобы вместе с нами погибли королевские регалии.
Когда регалии с грохотом вывалились на пол из простого джутового мешка, девочка кивнула и, повернувшись, пошла к выходу.
— Стоять!
Голос адмирала прозвучал негромко, но властно. Два космодесантника у входа шагнули вперед и взяли на изготовку плазмобои. Тэра резко обернулась:
— Вы дали гарантию безопасности. Адмирал усмехнулась:
— Я не настолько глупа, моя романтично настроенная дурочка, чтобы отпустить тебя просто так.
— Но вы же дали слово чести!
— Я слишком долго провела в местах, где честь не более чем пустой звук.
По рядам пэров пронесся ропот. Девочка гордо вскинула голову:
— И это говорите вы, член короле…
— Нет! — хриплый выкрик адмирала заглушил детский голосок. — Нет, я — только адмирал, главарь пиратской эскадры, лишенная родины.
Тут полковник Эгуэй вдруг шагнула к девочке:
— Правительница, я хочу спросить, сохраняется ли в силе ваше желание принять мою вассальную клятву?
Все изумленно смотрели на полковника. Девочка медленно покачала головой:
— Я не хочу быть причиной вашей смерти.
— В таком случае я дам ее по своей воле.
Адмирал захохотала. Сумрачные взгляды всех присутствующих устремились на нее. Отсмеявшись, Сандра покачала головой:
— Неужели и я когда-то была такой же сопливой идиоткой?
Она поднялась и подошла к куче королевских регалий. Порылась носком сапога, потом наклонилась и подняла корону. Небрежно держа ее, повернулась К девочке, окинула ее фигурку насмешливым взглядом, потом кивнула космодесантникам:
— Всех этих держать, малышку ко мне.
Когда космодесантник в боевом скафандре поднесла стиснутую перчатками скафандра девочку, адмирал наклонилась и взяла ее за подбородок сухими жесткими пальцами:
— Знаешь ли ты, что лучше всего получается из таких романтических дурочек, правда довольно мужественных?
Палата замерла. Адмирал неторопливо подняла корону повыше, будто примеряя к своей голове, а потом быстро опустила ее на голову девочки. Та съехала до ушей, но удержалась на голове. Адмирал торжественно закончила:
— Со временем из них получаются вполне приличные королевы.
Зал, несколько мгновений переваривавший новость, взорвался аплодисментами, и никто не заметил, как герцог выхватила из-за голенища парадных ботфортов лучевой пистолет и выстрелила в адмирала. Сандра дернулась и захрипела. Космодесантник, стоявшая у трона, опрокинула его, убирая адмирала с линии огня, а сама с ревом бросилась к убийце. Та перевела огонь на новую цель, первым же выстрелом снеся шлем. Но следующего выстрела не последовало. Среди торчащих из ворота остатков разнесенного на кусочки шлема все увидели усатое мужское лицо. Зал оцепенел. МУЖЧИНА В ПАЛАТЕ ПЭРОВ!!! Герцог, которую тоже на миг охватило замешательство, опомнилась и снова нажала на спуск. Мужчина на секунду замер, заслонившись широким лезвием, которое приняло и остановило луч, рассыпавшийся короткими искрами, а в следующее мгновение махнул топором, одним ударом разрубив герцога пополам. Потом отшвырнул топор и прыгнул к лежащей Сандре. Схватил ее на руки и, высадив плечом дверную створку, вынес из палаты. Все это произошло на протяжении трех вздохов. А когда в разгромленном зале стало наконец тихо, тонкий детский голосок жалобно произнес:
— Галият, что случилось? Мне корона съехала на нос, и я ничего не видела.
Мгновение в зале висела мертвая тишина, а потом она вдребезги разлетелась от взрыва хохота. Так началось правление новой королевы.
Часть II
Рейд
Глава 1
— Вот такому чуду, благородные доны, я был свидетелем на Зовросе.
С этими словами дон Киор протянул к столу свою лапищу и сгреб деревянную кружку с пивом. Сдув пену, старый вояка аккуратно опустил в кружку кончики роскошных, черных с проседью усов и шумно глотнул. Заполнявшие кабак благородные доны, матросы, солдаты, торговцы, проститутки и тому подобные завсегдатаи портовых кабачков шумно обсуждали услышанное. Отовсюду слышались вопросы, кто-то ехидно хихикал, осведомляясь, не замерял ли дон Киор, насколько уменьшилось содержимое его фляги к моменту чуда. Но благородный дон хранил молчание, изредка бросая быстрые взгляды на противоположный конец стола, где с кажущимся безразличием тянул пиво сивый тщедушный дон в древнем выцветшем маскбалахоне и со шпагой на когда-то роскошной, но теперь изрядно вытертой перевязи. Благородные доны, сидевшие вокруг стола, также бросали на него нетерпеливые взгляды, ибо сей невзрачный оборванец был не кто иной, как дон Шарлеман, по прозвищу Сивый Ус. Это прозвище само по себе говорило об уважении, коим он пользовался среди столь буйной и не признающей никаких авторитетов части человеческого общества, какой являлись благородные доны. Усы были неотъемлемым атрибутом, отличительным признаком любого благородного дона, неким знаком принадлежности к славному братству, поэтому тех, кто за полтора века Конкисты носил прозвище, связанное с усами, едва ли набралось бы с десяток. А из ныне здравствующих только трое были удостоены такой чести. Во-первых, дон Катанга, чернокожий гигант, кондотьер, адмирал собственной эскадры, уже четвертый год ревностно блюдущий интересы федерации Дракона, которую, впрочем, лет за пятнадцать до того успешно грабил, находясь на службе султаната Регул. Сей муж носил гордое имя Усатый Боров. Потом дон Крушинка, по прозвищу Усатая Харя, мастерски владеющий топором и, по слухам, правда, десятилетней давности, промышлявший пиратством где-то в окрестностях туманности Орлиный Коготь. И наконец, сидевший на дальнем конце стола Сивый Ус. Это был отчаянный рубака, давно уже разменявший вторую сотню, что для таких закоренелых вояк, как благородные доны, было весьма почтенным возрастом, хотя по гражданским меркам составляло чуть больше половины отмеренного человеку срока. Кроме того, Сивый Ус слыл искусным рассказчиком. Дон Шарлеман сделал еще один большой глоток и поставил кружку на стол. Затем он аккуратно отжал кончики усов, поправил портупею, хмыкнул, будто припомнив что-то забавное, и в наступившей тишине негромко начал:
— А все-таки, господа благородные доны, — он слегка наклонил голову в сторону стола, — и все господа присутствующие, — последовал почтительный кивок всему залу, — нет большего чуда в нашем мире, чем митрилловый клинок.
Возникла почтительная пауза, после которой раздались голоса несогласных:
— А как же казгарот?
— А Дети гнева?
— А Дагмар-чудотворная?
— А Вечный, как же Вечный?
Но постепенно гомон утих. Сивый Ус неторопливо отхлебнул пива и, дождавшись полной тишины, продолжил:
— Все верно, благородные господа. Клянусь Дагмар-предостерегающей и Неергетом-великомучеником, это великие чудеса, хоть и не все они появились в нашем мире волею Господа нашего, но некоторые лишь его милостью. Однако посудите сами. Что, например, есть казгарот?
В это время скрипучая дверь отворилась и в таверну ворвалась волна холодного воздуха, неся с собой звуки и запахи порта. Все невольно повернулись в сторону входа. Взорам присутствующих явился человек могучей комплекции, укутанный в изрядно потрепанный, но еще кое-где сохранивший золотое шитье термоплащ. На голове у гиганта красовалась широкополая термошляпа с плюмажем и наушниками, обмотанная башлыком. Незнакомец отряхнулся от снега и откинул башлык, выставив на всеобщее обозрение еще молодое, несколько простоватое лицо. Несколько мгновений все пристально рассматривали вошедшего. Вдруг дон Киор расплылся в улыбке и рявкнул своим знаменитым басом:
— Да это же старина Счастливчик! Эй, Сивый Ус, ты что, не узнал Ива Счастливчика? — обернулся он к дону Шарлеману.
Потрепанный усач, несколько раздраженный тем, что его прервали на самом интересном месте, сердито буркнул нечто нелестное, но минутой позже радость от встречи со старым приятелем, который к тому же никогда не составлял ему конкуренции в качестве рассказчика, пересилила. Дон Шарлеман улыбнулся и замахал рукой:
— Идите сюда, мой благородный друг, эти достойные господа подвинутся, и для вас найдется местечко.
Достойные господа неохотно подвинулись. Гость явно был важной птицей, раз столь известные доны, как Киор Пивной Бочонок и Сивый Ус, выказывали ему подобное уважение. Дон Шарлеман учтиво подождал, когда новый посетитель скинет плащ и шляпу на руки подбежавшего слуги и усядется на место, а затем задал сакраментальный вопрос:
— Каким ветром занесло вас в наши края?
Гость потер озябшие руки, отхлебнул принесенного тем же расторопным слугой пунша и поставил кубок на стол, грея ладони о его горячие бока:
— Как и все, ищу найма.
— Да, клянусь святым Николаем, тяжелые настали времена для благородных донов, — понимающе кивнул с другого конца стола дон Киор.
— А давно прибыли? Гость пожал плечами:
— На планете уже сорок дней. Я прибыл в Варангу — это каботажный порт на другом континенте, а сюда только что. В Варанге прошли слухи, что таирские купцы набирают здесь конвойный отряд.
Все сидевшие за столом недоуменно переглянулись, а затем раздался взрыв хохота.
— У нас ходят такие же слухи о Варанге, — пояснил дон Шарлеман удивленному гостю.
Собеседники обменялись понимающими взглядами, и дон Шарлеман многозначительно посмотрел на дона Киора. Подобно вновь прибывшему, сей усач также не смеялся. Когда такие слухи начинают одновременно распространяться в нескольких портах, это, как правило, означает, что кто-то ищет несколько человек для некой деликатной миссии.
Когда гомон за столом немного утих, дон Киор поднялся со своего места и, одним глотком осушив кружку, швырнул на стол золотой.
— Ладно, благородные господа, пора на боковую, — сказал он. — Клянусь святым великомучеником Борисом, в моем возрасте вредно много пить.
Это заявление старого бражника было встречено всеобщим хохотом. Дон Киор на сей раз смеялся вместе со всеми, а затем кивнул и направился к лесенке, ведущей на второй этаж. По пути он посмотрел в сторону Сивого Уса. Этого таинственного взгляда не заметил более никто. Когда дон Киор скрылся наверху, все сидящие за столом повернулись к дону Шарлеману. Тот снова обратился к гостю:
— Что слышно с Пограничья? — поинтересовался Сивый Ус.
Посетитель по прозвищу Счастливчик пожал плечами:
— Все как прежде. Тишина, но корабли пропадают время от времени.
— Демоны? — с вялым любопытством спросил какой-то мужиковатого вида парень в термокомбинезоне.
При этом слове все благородные доны стали испуганно креститься и плевать через плечо.
— Никогда не поминай их к ночи, вьюнош, если не хочешь накликать, — наставительно произнес дон Шарлеман.
Парень испуганно притих. Некоторое время в таверне царила тишина, прерываемая только шумными глотками и звучной отрыжкой. Ив Счастливчик ущипнул подскочившую служанку за толстую ляжку и хлопнул себя по животу.
— Мяса и пива, — распорядился он, а когда пышнотелая девица захихикала и прижалась к нему горячим бедром, добавил, добродушно улыбнувшись: — Остальное потом, крошка.
Дон Шарлеман неспешно поднялся.
— Прошу простить, достопочтенные господа, — он коротко поклонился сидящим за столом, — и прекрасные дамы, — он кивнул в сторону распаренных служанок, — пора и мне откланяться.
По таверне пробежал разочарованный гул. Но дон Шарлеман с достоинством повернулся и прошествовал к лестнице. Ив проводил его взглядом. Сивый Ус задержался у стойки, подозвал хозяина и что-то сказал ему вполголоса, махнув рукой в сторону стола. Трактирщик кивнул. Затем дон Шарлеман повернулся и встретился взглядом с Ивом Счастливчиком. Тот согласно опустил глаза.
— Эй, дон, — позвал тот простодушный парень, что помянул нечистого.
Счастливчик усмехнулся.
— Чего тебе, деревня? — спросил он с подобающей дону барской снисходительностью.
— Я хочу стать благородным доном, — во всеуслышание выпалил парень.
Мгновение спустя высокое собрание зашлось от хохота. Виновник всеобщего веселья смущенно потупился и покраснел. Молоденький франт в красном плаще и роскошном берете наклонился к увальню и со смехом перетянул его вдоль спины перевязью шпаги.
— А может быть, ты сразу хочешь стать султаном Регула, мужлан? — издевательски вопросил хлыщ.
Простодушный бедолага от стыда был готов провалиться сквозь землю. Ив улыбнулся одними губами и негромко произнес:
— Отвали.
Пижон в красном плаще тут же отвернулся с озабоченным видом, будто что-то забыл на другом конце стола. Счастливчик похлопал парня по плечу.
— Ладно, не тушуйся, — успокоил Ив. — Все когда-нибудь произносили эти слова, и, как правило, эффект был примерно такой же. Однако не советую тебе вляпываться в это дело. Сейчас даже мусорщиком в порту быть выгоднее, чем благородным доном.
Тут служанка принесла Счастливчику миску с мясом и большую кружку пива. Пока Ив утолял голод, парень немного пришел в себя.
— Скажи, дон, а кто такие эти казгароты? — робко спросил он Счастливчика, когда тот одним махом осушил кружку.
Щеголь, который все это время сидел демонстративно отвернувшись, не удержался и фыркнул. Ив подождал, пока служанка вновь наполнит кружку, блаженно развалился на стуле и начал неторопливо объяснять:
— Это воины Врага, они принадлежат Низшей касте, но не столь многочисленны, как тролли. О них мало известно, потому что тех, кто встретился с ними и выжил, можно пересчитать по пальцам. Но говорят, что они были специально выведены Врагом для битвы с людьми.
— А чем же они такие страшные?. — продолжал допытываться парень. Ив пожал плечами:
— Говорят разное, я слышал, что они могут своими лапами разрывать стальную трехдюймовую плиту. За столом вразнобой заговорили:
— Они могут жить в открытом космосе без скафандра…
— Их не берет ни луч, ни плазма…
— Они неутомимы…
— Они могут вынюхать человека по следу даже спустя недели…
Парень испуганно озирался, а бражники, заметив, что он боится, разошлись еще пуще. Когда шум немного поутих, а Счастливчик доцедил вторую кружку и смотрел, как она наполняется в третий раз, парень тихо прошептал:
— А эти, Дети гнева, они тоже воины Врага? Щеголь не выдержал и повернулся, давясь от смеха:
— Ты еще спроси, кто такая Дагмар-предостерегающая!
— Мы завсегда чтили святую! — обиделся парень. Это прозвучало так потешно, что опять раздался громкий хохот. На этот раз увалень набычился, и Ив решил слегка разрядить обстановку:
— Когда Враг впервые появился на наших границах, первой планетой, на которую он напал, был Зоврос.
— Я знаю, — воодушевленно вскрикнул парень, — оттуда святая Дагмар послала свое предостережение! Ив усмехнулся:
— Ну, если ты все знаешь, зачем я буду рассказывать?
Тот покраснел до ушей. Ив сделал паузу, обведя суровым взглядом публику, готовую вновь разразиться хохотом, потом продолжил:
— Враг собрал всех женщин Зовроса и принудил их зачать от своих воинов. Он хотел вывести новую породу воинов, но благородные доны напали на планету и освободили женщин. Однако их дети родились не совсем людьми.
— Они служат Врагу? — возбужденно выпалил парень.
Тут уж даже грозные взгляды Ива не смогли никого удержать, а щеголь, утирая выступившие от хохота слезы, пробормотал:
— Не вздумай такое сказать при них, они живо выпустят у тебя кишки или откусят голову. Хоть для Врага нет более страшных противников в мирах людей, чем Дети гнева, но привычки у них еще те.
Бедняга смутился еще сильнее. Ив покачал головой. Откуда взялся этот парнишка, из какой дыры? Ничего не знать о мире спустя полтора века после начала Конкисты… Хотя он слышал, что в некоторых фермерских общинах действовала секта Трех обезьянок, проповедовавшая сущую ересь: мол, то, о чем не знаешь, для тебя не опасно. Святой престол смотрел на нее сквозь пальцы, ибо эта ересь была не опасной и по определению не могла выйти за пределы замкнутых общин. Счастливчик осушил кружку, поднялся и направился к стойке. Хозяин выскочил ему на — встречу и услужливо поклонился, указывая рукой в сторону лестницы, ведущей наверх:
— Прошу, благородный дон. Дон Шарлеман просил передать, что в его комнате есть свободная кровать и он с радостью, — тут хозяин хихикнул, дословно цитируя Сивого Уса, — разделит с вами кров и очаг.
Ив кивнул, а хозяин поспешно добавил:
— Его комната номер семь.
Когда Ив уже ступил на лестницу, от стола вновь раздался голос парня:
— А кто такой Вечный?
На несколько мгновений в таверне повисла тишина, а Ив медленно повернулся и негромко, но так, чтобы все услышали, произнес:
— А вот этого, парень, не знает никто.
Потом повернулся и начал спокойно подниматься по лестнице.
В комнате дона Шарлемана сидели двое: сам Сивый Ус и дон Киор. Ив понимающе кивнул и затворил дверь. Оба молча смотрели, как он стянул через голову перевязь со шпагой и бросил ее на кровать рядом с доном Киором.
— Ну, что скажете?
Дон Киор задумчиво потерся щекой о плечо, топорща усы.
— Все ясно, как в тумане. Завтра надо походить, поспрашивать. Пока ты набивал пузо, что, клянусь святым Багрой, тоже весьма необходимое занятие, мы с Сивым Усом перебрали все слухи, долетавшие до наших ушей за последние две недели. Если мы чего не подзабыли, то создается впечатление, что наниматели действуют очень осторожно.
— Что, так мало слухов?
— Слухи-то есть, да что-то все не внушают доверия, — усмехнулся дон Шарлеман. Дон Киор вздохнул:
— Если я через неделю не найду контракта, хоть в конвой, хоть к пиратам, то, клянусь святой Инуарией, вынужден буду свалить с этой планетки.
Дон Шарлеман покачал головой и грустно улыбнулся:
— Куда? Здесь хоть перекресток маршрутов.
— И, клянусь Брогом-прорицателем, слишком много нашего брата. — Дон Киор задумчиво почесал в затылке. — А может, податься на Новый Город, в ушкуйники? Меня один знакомый боярин давно в гости зовет. Отчаянные ребята, и Перемирие им нипочем.
Сивый Ус искривил губы в улыбке:
— Потому-то они и вне закона во всех мирах, кроме своего Нового города. Ладно, мои благородные друзья, завтра я пройдусь по портовым конторам по найму, послушаю, что там скажут.
— Я потолкаюсь по кабакам, — добавил дон Киор. Ив кивнул и сказал:
— А я поторчу здесь. Кто бы ни был этот наниматель, вряд ли он так просто плюнет на трех ветеранов.
Дон Киор поднялся, по обычаю благородных донов обнял Ива и дона Шарлемана, поочередно коснувшись их щек кончиками своих усов, и вышел из комнаты.
На следующий день Ив проснулся поздно. Сивого Уса уже не было. Счастливчик не торопясь позавтракал в полупустом зале, отдал свои вещи в стирку симпатичной служаночке, которая, потупя глазки, сказала, что, дабы угодить благородному господину, будет сегодня до полуночи в одиночестве гладить его рубашки у себя в комнате, а на случай, если дон вдруг окажется совсем бестолковым, добавила, что он может в любой момент зайти и проверить, достаточно ли она усердна. Ив принял это к сведению, многообещающе хлопнул служаночку по крепкому заду и направился в душ. Когда он вернулся, на ходу суша полотенцем мокрые волосы, у дверей его комнаты переминался с ноги на ногу вчерашний увалень.
Ив остановился у дверей, окинул его взглядом и небрежно бросил:
— Ну чего тебе, деревня?
Тот смущенно содрал с головы шапку и, комкая ее в руке, жалобно попросил:
— Возьмите меня в услужение, господин.
— Да ты, никак, спятил! — фыркнул Ив.
— Возьмите, господин, не пожалеете, — горячо заговорил парень. — Я сильный и грамоте горазд, и флаер водить умею, и-и-и… трактор и скиммер… А еще я на лошади езжу и шью.
Ив рассмеялся:
— Да, милейший, ты полон талантов. Но все дело в том, что я не могу себе позволить нанять слугу. После Перемирия работы для благородных донов слишком мало, а за ту, которая есть, мы грыземся так, что только клочья летят, и единственное, что всех нас объединяет, так это тощие кошельки.
Парень неловко поежился:
— Да мне много не надо, так, стол да постель по первости, а коли разбогатеете, так и мне что перепадет. Ив покачал головой:
— Да ты, приятель, хоть слышал, что я тебе сказал? Куда тебе в благородные доны, выкинь это из головы. Сейчас ветераны не могут найти контрактов, а соплякам вроде тебя вообще не на что рассчитывать.
Парень упрямо набычил голову. Ив вздохнул, потом махнул рукой и спросил:
— Как зовут-то?
— Пип! — обрадованно рявкнул тот. Ив отворил дверь в комнату и выбросил в коридор пару сапог:
— Ладно, парень, если ты такой упрямый, то вот тебе работа.
Пип просиял и, схватив сапоги, бросился к лестнице. Ив хмыкнул, покачал головой и закрыл дверь. Пивной Бочонок и Сивый Ус вернулись только под вечер. Первым появился дон Киор. Когда он ввалился в комнату и, плотно закрыв за собой дверь, повернулся к Иву, тот понял, что Пивной Бочонок что-то разнюхал. Пока дон стягивал с себя термоплащ и перевязь со шпагой, в дверь постучали. Это оказался дон Шарлеман. Он пришел не один, а с каким-то сутулым, черноволосым доном в черном камзоле и с капитанским значком у ворота.
— Прошу любить и жаловать, благородные господа, — дон Диас, по прозвищу Упрямый Бычок, капитан свободного корвета «Бласко ниньяс»… — Он сделал паузу и торжественно закончил: — А также наш возможный наниматель.
Гость величаво поклонился, а Сивый Ус повернулся к капитану и с достоинством представил своих друзей:
— Дон Киор, по прозвищу Пивной Бочонок, и дон Ив, по прозвищу Счастливчик. Оба достаточно известны среди благородных-донов, так что вряд ли есть необходимость в каких-то дополнительных рекомендациях.
Дон Диас согласно кивнул и, спросив взглядом разрешения хозяев, уселся на кровать. Ив услужливо поинтересовался:
— Может, мальвазии?
— Не откажусь, — ответил гость сочным, богатым тенором.
Дон Киор и дон Шарлеман недоуменно посмотрели на Ива, но тот с загадочным видом хрястнул кулаком по стенке:
— Эй, Пип!
Через несколько мгновений в коридоре раздался грохот каблуков, и на пороге комнаты возник запыхавшийся Пип:
— Звали, господин?
— Принеси-ка стаканы и пару бутылок мальвазии.
— Сей момент! — И парень помчался выполнять приказание.
Пивной Бочонок, посмеиваясь, покачал головой:
— А Счастливчик, оказывается, более состоятельный дон, чем мы. Даже слугу себе завел. Ив пожал плечами:
— Привязался как банный лист.
После получаса неторопливой беседы, из которой Ив сделал вывод, что дон Диас успел о них немало разузнать, тот отставил в сторону стакан, поправив перевязь, решительно поднялся и произнес:
— Благодарю за приятный вечер, господа. — Он окинул их испытующим взглядом. Доны замерли, а гость повернулся к Иву: — Про тебя ходят слухи. Счастливчик, что ты приносишь несчастье.
Дон Киор так и подскочил:
— Кто это говорит такую ерунду? Клянусь святым Ноймом и святым Михаилом, если человек просто не пропустил ни одной стоящей заварушки с начала Конкисты и вышел из них без единой царапины, это не…
Тут Ив положил ему руку на плечо и, повернувшись к Упрямому Бычку, произнес:
— Ты прав, дон Диас, такие слухи ходят. — Он усмехнулся Пивному Бочонку. — В конце концов, даже если взять половину тех заварушек, то окажется, что я единственный выжил во всех, вместе взятых. — Помолчав, он вкрадчиво поинтересовался: — Это как-то снижает мои шансы?
Дон Диас криво усмехнулся:
— Наоборот. Наша затея настолько безумна, что не мешало бы иметь в команде хотя бы одного, за кем закрепилась слава любимчика Девы Марии и Дагмар-предостерегающей. Так что ваши шансы даже предпочтительнее. — Он сделал паузу, окинул взглядом напряженные лица донов и веско произнес: — Мы летим на Зоврос, господа.
Глава 2
После того как корвет набрал маршевую скорость, дон Диас собрал на орудийной палубе всех — команду, абордажный отряд, слуг. Некоторые прибыли на борт в последний момент, и потому сейчас четыре десятка разношерстно одетых донов приглядывались друг к другу с настороженным интересом. Дон Киор углядел кого-то знакомого, и они обменялись радостными возгласами. Сивый Ус тоже по пути перекинулся фразами с парой-тройкой донов и повернулся к Иву с довольным видом:
— Должен сказать, мой благородный друг, здесь действительно собралось немало людей, которым бы я в любом бою без колебания доверил свою спину.
Пивной Бочонок согласно кивнул:
— Да, клянусь святым Себастианом, и я узнал парочку отменных рубак. — Он повнимательнее пригляделся к вызывающе торчащим из переборок кожухам, закрывавший орудийные батареи, и добавил: — Клянусь великомучеником Неергетом, никогда не слышал, чтобы на корвете устанавливали четырехлучевые кулеврины. За исключением одного, который не так давно носил имя «Наследник Флинта» и полностью оправдывал свое название.
На невысокой галерее, опоясывающей орудийную палубу по периметру, появился дон Диас в сопровождении нескольких спутников, среди которых выделялся высокий, дородный дон в роскошном плаще и шикарной шляпе с ярким плюмажем. Когда он привычным жестом стянул шляпу с головы и отвесил традиционный легкий поклон, собравшиеся на мгновение замерли. Потом по залу пронесся изумленный вздох, а Пивной Бочонок ошарашено пробормотал:
— Да это же Толстый Ансельм! Ну, дела-а-а. Клянусь святым Егорием, я уж думал, что после рейда на Карраш ничто в мире не может снова выманить его на капитанский мостик.
— Да, дон Ансельм всегда достойно нес свои паруса, — усмехнулся Сивый Ус с довольным видом.
Упрямый Бычок и дон Ансельм с удовлетворением наблюдали за восторженной реакцией собравшихся, а потом дон Ансельм властно поднял руку, призывая к тишине. Гомон мало-помалу утих. Толстый Ансельм приосанился и начал звучным басом:
— Благородные доны, я признателен вам за столь единодушное выражение доверия, — Толстый Ансельм благодарно склонил свою седую голову, — но мы собрались совсем не для того, чтобы я потешил свое самолюбие. — Он сделал паузу. — Настал момент, когда вы должны узнать о цели нашей экспедиции. — Он повернулся и поманил кого-то из-за спины: — Об этом вам расскажет кардинал Дэзире.
Эта новость вызвала настоящий шок. Если присутствие Толстого Ансельма на вшивом корвете, явно не так давно промышлявшем пиратством, еще можно было как-то объяснить, то присутствие здесь главы секретариата курии уж ни в какие ворота не лезло. Благородные доны все как один преклонили колена и обнажили головы. Кардинал Дэзире вознес краткую молитву и благословил присутствующих. Когда доны поднялись, шумно переговариваясь, кардинал окинул их проницательным взглядом и, в свою очередь, поднял руку. Разговоры моментально стихли.
— Дети мои, — печально начал кардинал, — все вы помните, что более ста пятидесяти лет назад святая Дагмар первой из людей столкнулась с теми, кого мы с вами называем Врагом.
Он сделал паузу, давая благородным донам и всем собравшимся осознать, в какие высокие материи им сейчас предстоит погрузиться. Но Толстый Ансельм перебил кардинала:
— Прошу прощения, святой отец, но это простые рубаки, которые вряд ли помнят, чем святой Антоний отличается от святого Нила, — он хохотнул, — за исключением разве Пивного Бочонка, который знает наперечет всех святых. Так что им надо все объяснить попроще. — Дон Ансельм повернулся к стоящим внизу и рубанул: — Мы должны отыскать кристаллы матушки Дагмар.
Народ недоуменно переглядывался. Потом Сивый Ус протолкался вперед и, отвесив учтивый поклон, удивленно спросил:
— Да простят мне достойные господа мое недоумение, но, если мне не изменяет память, именно Неергет-великомученик принес в миры людей кристалл святой Дагмар, на котором она записала свое предостережение… — Он сделал паузу и вкрадчиво произнес: — Или все, что мы слышали до сих пор… э-э-э… несколько не соответствует действительности? Кардинал быстро закивал головой:
— Нет-нет, конечно, все так и было, именно святой Неергет сумел, будучи при смерти от чудовищных пыток, которым его подвергнул Враг, бежать с Зовроса и принести в мир людей предостережение святой Дагмар. Но все дело в том, что кристалл был большей частью разрушен и почти на девяносто процентов информация оказалась утрачена. Часть мы смогли восстановить и таким образом получили свидетельство о том, что у самой Дагмар имелось шесть кристаллов, до отказа забитых информацией о Враге. Ведь святая Дагмар была крупной ученой.
Некоторое время все молчали, потом послышался озабоченный голос:
— Но ведь там Враг, тем более столько времени прошло?
Кардинал вновь закивал:
— Это так, но, насколько нам известно, после рейда Черного Ярла, когда он вывез с планеты Детей гнева и еще не родивших женщин, на Зовросе нет постоянного гарнизона, а на нашем кристалле есть информация о тайнике, в котором святая Дагмар хранила свои носители информации. Хотя мы готовы к тому, что уже ничего не найдем, — он развел руками, — наша экспедиция окажется успешной… — Кардинал умолк, давая понять, что в этом случае любые комментарии излишни.
Доны вновь возбужденно загомонили, но тут гул голосов перекрыл мощный бас Толстого Ансельма:
— Помолимся, братия. — И он первым опустился на колено.
После мессы все разошлись по кубрикам. Ив послал Пипа на кухню за обедом, а сам уселся рядом с Пивным Бочонком, который что-то горячо втолковывал сидящему рядом с ним дону Шарлеману:
— Да, клянусь святым Пабло, святым Иеронимом и святой Ольгой, Папа отправил за этими кристаллами корабль-монастырь ордена Воинствующих меченосцев, а мы — всего лишь наживка для Врага. Когда я был на Поргосе, там как раз снаряжался такой корабль, и очень спешно, между прочим.
— Маловаты мы для серьезной наживки, — хмыкнул Сивый Ус. — К тому же я сильно сомневаюсь, что почтенный кардинал Дэзире, при всем смирении, присущем его сану, добровольно согласился бы на такую роль.
Дон Киор запнулся, не зная, что ответить на столь веские аргументы, потом упрямо сжал губы:
— Почему тогда они наняли для столь важного предприятия эту пиратскую посудину, когда у самих имеется мощный флот?
Сивый Ус задумчиво покачал головой:
— Понимаешь ли, друг мой, с точки зрения религии Великий Ватикан, конечно, светоч веры и оплот истины, но во всем остальном это самое обычное государство. Как ты думаешь, что самое дорогое в нашем мире?
Дон Киор удивленно воззрился на собрата по оружию, потом осторожно ответил:
— Келимит?
Дон Шарлеман рассмеялся:
— Келимит, конечно, вещь весьма ценная, но все-таки ты не угадал. Самое дорогое в нашем мире — информация. А в наше время самая дорогая информация — это информация о Враге.
Пивной Бочонок задумчиво кивнул, а дон Шарлеман негромко продолжил:
— Ты прав, у них есть мощные корабли, легионы воинов-монахов, но за каждым из них следят по три шпиона султаната Регул, Русской империи, Торговой республики Таир, а может, и десятка других государств. А в нашем предприятии тайна играет не последнюю роль. — Сивый Ус улыбнулся. — Не сомневаюсь, что официально кардинал Дэзире в данный момент лечит разыгравшуюся мигрень на одной из папских вилл в каком-нибудь мало посещаемом уголке.
Дон Киор задумчиво почесал затылок, потом упрямо рубанул:
— Все равно, клянусь святым Степаном, здесь дело нечисто. Так я и поверил, что они только что расшифровали кристалл.
— А вот с этим, мой благородный друг, спорил бы только неразумный.
Пивной Бочонок приосанился, удовлетворенный тем, что хотя бы частично с ним согласились, и повернулся к Иву:
— Ну, а ты что скажешь, Счастливчик?
Тот пожал плечами:
— Поживем — увидим. Дон Киор хмыкнул:
— Клянусь святым Стокером, я бы тоже был спокоен, если бы ходил в любимчиках Мадонны, а так приходится шевелить извилинами, чтобы не нарваться на казгарот.
На следующий день к ним в кубрик заглянул Упрямый Бычок. Почему-то он выглядел расстроенным. Когда он появился на пороге, Сивый Ус и Пивной Бочонок лениво швыряли кости, а Счастливчик учил Пипа выхватывать дагу. Окинув взглядом идиллическую картину, дон Диас криво усмехнулся и тут же взял быка за рога:
— Послушай, Счастливчик, до меня дошли слухи, что ты был канониром у самого Черного Ярла.
Счастливчик кивнул:
— Было дело, только особого искусства это не требовало. Когда его корабль подошел к Зовросу, там уже все было кончено. Пару раз пальнул по поверхности, и все.
Капитан кивнул:
— Я знаю, только ведь Черный Ярл не стал бы брать в канониры первого встречного.
Ив пожал плечами, а Дон Киор ухмыльнулся.
— Если б знать, кто такой сам Черный Ярл, то, клянусь святым Жаглой, можно было бы быть в этом уверенным.
— Поговаривают, что это был сам Вечный, — вздохнул Сивый Ус.
Упрямый Бычок раздраженно скривился:
— Вечный или не Вечный — я не знаю, да и, честно говоря, знать не желаю, а вот что мне сейчас знать необходимо, так это не согласишься ли ты поработать моим канониром?
Пивной Бочонок и Сивый Ус удивленно переглянулись:
— А что стало с прежним? Капитан раздраженно махнул рукой:
— Хлюст, я и брать-то его не хотел, но моего старого канонира угробили у… — капитан решил не уточнять где, — короче, погиб, а на Трее ничего приличного не было. У этого хоть был диплом Технологического университета Нового Симарона. — Он вздохнул. — Молокосос, наслушался всякой романтической дребедени о благородных донах, ну, и недели не прошло, как вляпался! На дуэль вызвал, и кого! — Он вздел руки и раздраженно хлопнул себя по коленям. — Дона Штафира.
— Это Старую Зуботычину, что ль? — удивленно спросил дон Киор.
Капитан сокрушенно кивнул.
— Да, — покачал головой Пивной Бочонок, — вряд ли он долго мучился. — Он помолчал, а потом удивленно спросил:
— А дон Штафир о чем думал, как же он мог оставить корвет без канонира?
Капитан скрипнул зубами:
— Этот безголовый представился палубным матросом. — Он повернулся к Счастливчику: — Ну так как? Если согласишься, то получишь его жалованье и твое останется при тебе.
Ив утвердительно кивнул. Когда за капитаном закрылась дверь, Пивной Бочонок огорченно покачал головой:
— Ох, не нравится мне все это. Клянусь святым Дустаном, когда так начинается — удачи не жди.
Вскоре оба дона ушли обсуждать новости с остальными. С верхней койки свесилась голова Пипа.
— Господин, дозвольте спросить?
— Ну давай.
Тот немного помялся:
— А кто такой Вечный, господин?
— На этот вопрос я тебе уже отвечал, — усмехнулся Ив.
После обеда Счастливчик отправился в боевой информационный центр. Капитан сидел в командном кресле и раздраженно покусывал ус. Заметив Ива, он спустился по лесенке и мотнул головой:
— Пошли.
Пока они пробирались к дальнему углу, где была расположена консоль управления огнем, капитан неторопливо просвещал Ива:
— Эта посудина хотя и напоминает обводами стандартный корвет класса «Сарагоса», начинка у нее давно уже другая. И систем оружия это касается в первую очередь.
— Ну, это я понял еще вчера на орудийной палубе, — усмехнулся Ив. — Сложно было не заметить кожухи четырехлучевых кулеврин там, где должны были стоять всего лишь трехлучевые туфенги.
Капитан ухмыльнулся:
— Что поделать. Коль хочешь жить — приходится изворачиваться, не всем же везет так, как тебе. А вот и твое рабочее место.
Взглянув на консоль, Ив невольно присвистнул:
— Ну, дон Диас, это сюрприз!
Упрямый Бычок довольно рассмеялся. Ив щелкнул тумблером включения и вывел на экран исходные характеристики. Изучив их, он покачал головой.
— Конечно, обнаружить на корвете систему защиты крейсера будет большой неожиданностью для любого, но с вашими возможностями сброса тепла и статической энергии поля вы продержитесь не более получаса.
Капитан хмыкнул:
— А нам больше и не надо. К этому времени мы либо ведем абордажный бой, либо уже удрали.
— А если однажды вы не успеете сделать ни того ни другого?
Дон Диас вздохнул:
— В таком случае нам не помогут ни святая Дева Мария, ни святая Дагмар, ни штатное оборудование этого корвета.
Ив проторчал за консолью управления огнем до конца вахты. Уже подходя к кубрику, он услышал из-за приоткрытой двери негромкий голос Сивого Уса. Ив остановился и прислушался:
— …и снова послал Господь к людям сына своего, а поскольку Адово воинство, отчаявшись заполучить души людей, порешило совсем род людской извести, то послал Господь сына своего не учителем, как Иисуса, а воином. И ходит он по мирам людей в обличье благородного дона.
— А почему? — раздался голос Пипа.
— Потому, честный вьюнош, что благородные доны — самая вездесущая и широко распространенная ипостась человека-воителя.
— А чего ж он не явится в истинном обличье и не призовет христиан в битву супротив Врага?
— Нет ему в том дозволения. Господь наш, коего люди изрядно опечалили своими пороками, повелел ему вначале убедиться, что не оскудели люди верой и мужеством, что они достойны и далее продолжать род свой и нести правду Господню иным мирам и народам. И когда твердо уверится Вечный, что это так, тогда и позволит ему Господь явиться в своем истинном обличье и повести людей на последнюю битву. И воссияет после сего светоч истинной веры и величия Человека, и наступит во Вселенной царство Божие. А до этих пор, памятуя о том, что он всегда среди нас, надо честно сражаться во славу рода человеческого и на погибель врагам его, дабы не усомнился Вечный в доблести и мужестве людей и не покинул бы их в час последней битвы.
Ив постоял еще немного, но за дверью воцарилась тишина…
В систему Зовроса они вошли через месяц полетного времени. Капитан Диас использовал все ухватки старого пирата, чтобы подойти к планете незамеченным максимально близко. Корвет зашел по широкой дуге за звезду и начал движение, смещаясь так, чтобы любой защитный спутник, если он находился на орбите мертвого мира, был бы не в состоянии засечь Корабль, спрятавшийся за шаром звезды. Они обогнули звезду, пробираясь почти по кромке короны. Ив провел за консолью двое суток без сна, решая невообразимые головоломки, которые задавали ему звездные протуберанцы, будто стремительные духи огня, налетавшие на дрожавшие от напряжения защитные поля корвета. Наконец корона осталась позади. Ив поднялся из-за консоли, кинул усталый взгляд на осунувшееся, но довольное лицо Упрямого Бычка и побрел в кубрик отсыпаться Дон Диас догнал его в коридоре, хрястнул по спине и восторженно проорал:
— Это был высший класс, парень!
И капитан ушел к себе в каюту, тоже предвкушая объятия Морфея. До Зовроса оставалось два дня пути.
На следующий день к ним в кубрик постучал одетый в черную сутану монах и, потупя маленькие, будто утонувшие в толстых щеках, глазки, смиренно передал, что кардинал Дэзире просит дона Счастливчика отобедать с ним. Ив, только продравший глаза и потому пребывавший в скверном настроении, раздраженно нахмурил брови, потом зевнул и махнул рукой:
— Ладно, передайте преподобному — буду. Монах, слегка шокированный его непочтительностью, напомнил, что кардинал всегда обедает в два часа пополудни, и с тем удалился. Когда за ним закрылась дверь, дон Киор повернулся к Иву и, шлепнув его по плечу, хихикнул:
— Ну, Счастливчик, вижу, ты оправдываешь свое прозвище. Не успел попасть на корабль — получил двойную ставку, а теперь, еще до Зовроса не добрались, как уже идешь обедать с самим кардиналом. Клянусь святым Патриком, так, глядишь, из рейда епископом вернешься.
Ив хмыкнул, потянулся, еще раз зевнул, чуть не вывихнув нижнюю челюсть, и, ничего не говоря, ушел в душевую.
Ровно в два пополудни он в начищенных парадных ботфортах и старательно выглаженном Пипом камзоле появился у двери кардинальской каюты. Он постучал, и из-за двери раздался звучный баритон кардинала:
— Да-да, войдите.
Когда Ив вошел, кардинал стоял на коленях в дальнем углу перед висевшим на стене серебряным распятием. Счастливчик обнажил голову и опустился на левое колено. Когда человек беседует с Господом, не стоит вмешиваться, иначе кто-то из них двоих может обидеться. Тем более в данном случае вполне мог иметь место доклад вышестоящему начальнику. Наконец кардинал поднялся и, повернувшись, подошел к Иву:
— Прошу прощения, сын мой, — лицо у кардинала было озабоченное, — мы все ближе к нашей цели, и я неустанно прошу Господа укрепить и направить нас в этой богоугодной миссии.
Ив кивнул с этаким туповато-бравым видом. Кардинал окинул его испытующим взглядом и плавным жестом пригласил к столу.
— Прошу вас, сын мой.
Счастливчик, грохоча каблуками, прошествовал к столу и по-хозяйски расположился в кресле с высокой резной спинкой. Любой дон всегда чувствовал себя уверенно в трех местах: в бою, в постели и за столом, будь то хоть в кабаке, хоть в папских покоях. Ив выжидательно посмотрел на кардинала, тот приветливо улыбнулся и кивнул. Счастливчик осклабился, потер руки и принялся за трапезу. На некоторое время в каюте установилась тишина, нарушаемая только чавканьем, громким хрустом костей и шумным бульканьем изливаемого в глотку вина. Когда Ив почти насытился и слегка осоловел, кардинал чуть подался вперед и начал ласковым голосом:
— Друг мой, я думаю, вы были несколько удивлены, когда монах передал вам мое приглашение?
Счастливчик попытался что-то ответить, но смог только звучно рыгнуть. На лице кардинала мелькнула тень брезгливости, но тут же сменилась улыбкой.
— Ладно-ладно, не буду отвлекать вас от занятия, столь пришедшегося вам по вкусу. — И кардинал улыбнулся шире своему неожиданному каламбуру.
Ив еще несколько минут поглощал пищу, потом осушил до дна очередной кубок, снова рыгнул, сытно цыкнул зубом и откинулся на кресле. Кардинал негромко рассмеялся:
— Я вижу, сын мой, обед вам понравился.
Ив, с трудом шевеля губами, произнес:
— Сказать по чести, Ваше Святейшество, мой кошелек за последнее время изрядно отощал, так что я уже давно не мог себе позволить подобной роскоши. А какое у вас божоле! Мечта!
Кардинал кивнул:
— Что ж, мой друг, я рад, что угодил вам. — Он помолчал, потом продолжил вкрадчивым голосом: — Знаете ли, почему я вас пригласил?
— Откуда же!
— Сегодня за завтраком капитан сказал мне, что повидал на своем веку немало канониров, но такого, как вы, встречает в первый раз.
Кардинал сделал паузу, а Ив чертыхнулся про себя: только внимания святого престола ему не хватало.
— Что умею, то умею, Ваше Преосвященство.
— А правда ли, что вы были канониром у Черного Ярла?
Ив развел руками, давая понять, что и с этим фактом ничего не попишешь.
— А как вы к нему попали?
Счастливчик важно набычился:
— Мы сыграли с ним в пинг-понг.
— Вот как?
— Да, я продержался против него три минуты, а потом он бросил на стол колоду карт и предложил мне с трех раз вытянуть туза червей.
— И?
— Я вытянул со второй попытки.
Кардинал задумчиво кивнул:
— Да, это совпадает с тем, что я уже слышал. — Он задумчиво посмотрел на Ива. — А как вы относитесь к еретическим байкам о Вечном?
— Я верный сын нашей матери-церкви, — осторожно ответил Ив, немного протрезвев. Кардинал усмехнулся:
— Я еще не встречал благородного дона, который ответил бы иначе. — Он помедлил. — Впрочем, как и такого, который бы не верил в Вечного. Ладно, не будем углубляться, этот вопрос меня интересует вот с какой точки зрения… — Он устремил на Ива холодный взгляд своих ярких черных глаз и вкрадчиво спросил: — Как вы считаете, сын мой, нелепый слух, что Черный Ярл мог быть тем, кого благородные доны именуют Вечным, имеет под собой какую-нибудь реальную почву?
Ив молчал, неловко отводя глаза. Но кардинал упорно сверлил его своим жгучим взглядом, и наконец Ив не выдержал:
— Понимаете, Ваше Преосвященство, мы… ну, те, кто были там… предпочитаем не распространяться на эту тему.
— Даже на исповеди?
Ив облегченно вздохнул:
— Я уже исповедался отцу Измаилу и не хочу больше вспоминать все это.
— А где сейчас отец Измаил?
Ив задрал глаза к потолку:
— Наверное, на небесах, Ваше Святейшество. Его разнесло на атомы вместе с «Королевой Викторией» во время знаменитого рейда на Карраш, под руководством нашего славного адмирала Ансельма.
Кардинал принужденно рассмеялся:
— Да, я и забыл, что вы принимали участие практически во всех крутых заварушках, с тех пор как стали доном. Причем всегда вам сопутствовала удача. Именно поэтому вас и прозвали Счастливчиком. — Судя по всему, кардинал решил пока больше не давить. — Скажите, а как вас звали вначале?
Ив смущенно потупился.
— Ну-ну, не стесняйтесь, я прекрасно знаю, что большинство прозвищ носит ернический характер.
— Меня звали Тихим Омутом.
Кардинал невольно хмыкнул:
— Да-а-а, многозначительное прозвище.
И тут взревели баззеры боевой тревоги. Ив вскочил:
— Прошу прощения, Ваше преосвященство, я должен быть в боевом информационном центре.
Кардинал кивнул:
— Конечно, конечно.
Когда в коридоре стих грохот каблуков Счастливчика, кардинал поднялся и, подойдя к консоли связи, вызвал капитана:
— Что случилось, дон Диас?
— Прошу прощения, кардинал, мне сейчас крайне некогда. На орбите Зовроса обнаружен крупный искусственный объект, а согласно лоции ничего подобного там быть не должно.
Глава 3
Огромный искореженный остов рос на глазах. Пивной Бочонок не выдержал и заорал:
— Тормози!
Сивый Ус, сидевший за пультом десантного бота, фыркнул и проворчал:
— Благородный дон, я же не учу вас, как удобнее поглощать пиво.
Доны, сгрудившиеся у абордажного люка, громко заржали. Когда оплавленная громада изуродованной орбитальной крепости заняла весь лобовой блистер, Сивый Ус дал короткий предупредительный сигнал, потом чуть отвернул, проскальзывая внутрь огромной дыры, и тут же включил тормозные двигатели на полную мощность. Ускорение бросило всех вперед, но народ был опытный, поэтому никто не сорвался и даже перевязи шпаг не перепутались. Дон Шарлеман нажал на клавишу, откинулась крышка абордажного люка, и в то же мгновение два десятка донов в кажущемся беспорядке вывалились наружу и ринулись по расходящимся траекториям к торчащим балкам и кускам железа, на ходу разворачиваясь и поудобнее перехватывая плазмобои. Бот оттянулся подальше и завис, грозно поводя дулами своих двухлучевых аркебазий: у дона Диаса даже боты были вооружены не хуже армейских сторожевиков. Через несколько мгновений все замерло. Расположение десантников казалось хаотичным, но Пивной Бочонок, придирчиво оглядев позицию, удовлетворенно кивнул. Это не сраные гвардейцы какого-нибудь президента или императора, которые умеют перекрывать зону только квадратно-гнездовым способом, что в подобном нагромождении искореженного металла создавало кучу Мертвых зон. За спиной каждого дона из абордажной группы было не менее двух десятков лет войны, причем войны настоящей, а не охраны кур в гарнизонах или игры в карты на борту кораблей флота в так называемых стратегических зонах. Боевой порядок был безупречен. Каждый кубический дюйм пространства перекрывали не меньше двух плазмобоев. А протяженность занятой позиции превышала двести футов, так что никто не смог бы накрыть их одним залпом даже из семилучевой планетарной мортиры. Доны настороженно ощупывали висящую перед ними громаду орбитальной крепости всеми сенсорами боевых скафандров. Ничего подозрительного не замечалось.
— Да в этой груде лома не может быть ничего живого, — послышался чей-то голос в наушниках. Дон Киор, временный капитан абордажной группы, рявкнул:
— Молчать! Клянусь святым Дустаном, я видел немало трупов, которые были неплохими парнями, пока однажды не ляпнули то же самое. Волной вперед! — скомандовал он после паузы.
Фигуры в боевых скафандрах тотчас пришли в движение. Сторонний наблюдатель мог бы решить, будто движение их не подчиняется никакому разумному порядку, но если приглядеться, то можно было заметить, что в любой момент времени от трети до четверти донов были надежно прикреплены гравизацепами к прочному основанию, а их плазмобои грозно прощупывают своими дулами все подозрительные точки. Через несколько минут вся абордажная группа скрылась внутри.
Капитан оторвался от обзорного экрана, вновь схватил распечатку лоции и, в который уже раз пробежав ее глазами, пробормотал себе под нос:
— Откуда здесь орбитальная крепость? Нигде никаких упоминаний.
— И все-таки, по-моему, не следовало отправлять в эти развалины всю абордажную группу, — раздраженно бросил в ответ кардинал. — Если она встретит что-то непредвиденное, то мы можем потерять этих людей, и тогда при посадке на…
— Если они встретят что-то, с чем не сможет справиться ВСЯ абордажная группа, я немедленно увожу корабль, — заорал Упрямый Бычок и повернулся к Иву: — Счастливчик, что показывают орудийные сенсоры?
Тот осторожно произнес:
— Вроде бы ничего необычного, вот только на южном полюсе что-то есть. Никак не могу идентифицировать.
Дон Диас забормотал в микрофон. Точки на экране, обозначающие донов из абордажной команды, тут же свернули в сторону нижней части искореженного шара орбитальной крепости.
— Нет! Останови их! — вдруг вскрикнул Ив. Капитан рявкнул в микрофон и развернулся к Иву всем телом:
— Что?
— Пусть немедленно уходят. Это кокон!
Дон Ансельм охнул, а кардинал подался вперед и забормотал:
— Дон Диас, пусть подойдут поближе. Это необходимо. Мы никогда не имели возможности понаблюдать кокон так близко. Они должны подойти поближе, мы не можем упустить такой шанс.
Дон Диас повернул к нему взмокшее лицо:
— Заткнитесь, вы, я еще не настолько сошел с ума, чтобы рискнуть столкнуться с мантикорой в активной фазе! — Он повернулся и заорал в микрофон: — Готовность к старту — семь минут, абордажную команду немедленно на борт!
Кардинал выпрямился и злобно зашипел:
— Вы что, хотите удрать? Не думайте, что после этого казначейство курии оплатит вашу увеселительную прогулку.
Дон Диас вскочил и стиснул кардинала за грудки:
— Слушайте, вы! Я…
В это мгновение Ив заорал:
— Он шевелится!
Корвет вздыбился от залпа всех батарей левого борта. Пол заходил ходуном, капитана бросило в кресло. На счастье абордажной команды, бот вел опытный Сивый Ус, и тот приближался к кораблю, описав большую дугу в сторону планеты.
— Что ты делаешь, идиот, она же пожирает материю и энергию, как губка! — заорал дон Диас.
Но батареи смолкли, и корвет уже вернулся в нормальное состояние. Толстый Ансельм перегнулся через капитана, заглянул на обзорный экран и расхохотался:
— Отлично, Счастливчик, теперь с ней покончено!
Капитан уставился на экран. Кокон, упрятанный в обращенной к планете части станции, был чисто отрезан от крепости и, кувыркаясь, медленно смещался в сторону планеты. Капитан утер лоб и осклабился. Мантикору не могло убить никакое известное людям оружие. Смертельным для нее было только одно — гравитация. Взрослые мантикоры свободно перемещались в околозвездном пространстве, поглощая все, что возможно, включая пыль. Так могло продолжаться тысячи лет; по слухам, были мантикоры, имевшие в поперечнике миллиарды километров, но, когда вся свободная масса в системе заканчивалась — они умирали, потому что приближаться к планетам и звезде не могли. Гравитация их мгновенно убивала, и если они не сгорали в атмосфере планеты, ввиду, скажем, отсутствия таковой, то на поверхность падала уже мелкая пыль, в которую превращалась мантикора под действием гравитации. Но передвигаться в пространстве могла только подросшая мантикора. Этой, чтобы достичь необходимого уровня развития, нужно было две вещи: во-первых, время, которого, впрочем, теоретически было вполне достаточно: кусок будет падать на планету несколько дней, а во-вторых — пища. И вот этого-то было явно маловато. Масса оставшегося куска крепости была слишком мала, чтобы мантикора смогла обрести достаточную подвижность и убраться с траектории падения.
— Молодец, Счастливчик, запиши на свой счет двойную премию.
Тот довольно улыбнулся:
— С двойной ставки?
Капитан поежился. Этот парень своего не упустит, но, с другой стороны, он только что спас всех. Если бы мантикора пожрала всю массу орбитальной крепости, то ее бы ничто не остановило. Даже окажись у них вдруг парочка батарей старых гравитационных мортир, которыми, кстати, и вооружались раньше такие орбитальные крепости.
— Только не канонирской$7
— Ответ простой, капитан: ОНИ приволокли ее сюда как пищу для мантикоры, — пророкотал из-за спины бас адмирала Ансельма.
Капитан раздраженно дернул головой:
— Сам понимаю, но откуда приволокли?
— А зачем нам это знать? — удивленно спросил кардинал. Капитан не удостоил его взглядом, а дон Ансельм терпеливо пояснил:
— Крепостей не так много, мы сможем определить, как давно ее доставили. Если эта крепость была уничтожена где-то во время или сразу после рейда Черного Ярла, то мантикора проснулась в свой срок и мы можем работать спокойно. Эти твари не отличают хозяина от врага, так что ИХ корабли здесь не покажутся. А если мы разбудили ее раньше срока, то ОНИ могут появиться, чтобы посмотреть, как у нее дела. Есть у них такая дурная привычка. И это может произойти в любой момент. Даже сейчас, — дон Ансельм вздохнул, — чего, конечно, нам совсем не хотелось бы.
В динамике запищало, потом послышался голос Пивного Бочонка:
— Эй, капитан, идентификационный номер КАО 763984943.
Толстый Ансельм возбужденно заерзал:
— Да это же «Крылышки Самора» с Карраша, ну конечно! Как я мог сразу ее не узнать, вон же двойной причальный порт шаттлов.
Капитан отвернулся от дисплея и задумчиво пожевал губами. Рейд на Карраш состоялся на тринадцать лет позже, но после него тоже уже прошло почти двадцать лет, так что как знать, когда ОНИ приволокли эту груду металла на орбиту Зовроса…
— Абордажной команде на борт, — скомандовал он и бросил сердитый взгляд в сторону кардинала: с этого, пожалуй, станется действительно заблокировать оплату. А с деньгами сейчас туго, с контрактами еще хуже. А, была не была! Капитан повернулся и отдал следующую команду: — Готовиться к посадке. Посадка на сороковом витке, через восемь часов.
Они стояли у открытого люка шлюзовой камеры и смотрели на безжизненный Зоврос. Неистовый ветер гнал над поверхностью вихри пепла. Горы на горизонте выглядели оплавленными холмами, а на их вершинах лежал снег странного зеленоватого оттенка. Дон Киор попытался почесать в затылке, но наткнулся перчаткой на шлем боевого скафандра, вздрогнул и поежился:
— Клянусь святым Иоанном и святой Инессой, именно таким я представлял себе ад.
Сивый Ус искривил губы в улыбке:
— Что ж, мой благородный друг, может быть, ОНИ просто подготовили себе место для проживания?
— Вы что там, уснули, а, Пивной Бочонок? — раздался в наушниках голос капитана. Дон Киор насупился и мотнул головой:
— Вперед! Сделаем дело и вернемся. Клянусь святым Еремеем, это не то место, где я хотел бы задержаться.
Абордажная команда спустилась по трапу и осторожно двинулась вперед, ощупывая поверхность перед собой всеми сенсорами боевых скафандров и проверяя подозрительные места тычками шпаг, которые иногда погружались в пепел по самую рукоять. На этот раз, наученные горьким опытом, доны двигались очень осторожно, и, пока не прощупали всю площадку, на которой собирались разбить лагерь, никто не пикнул. Установив силовое заграждение, абордажная команда вернулась на корабль. Вечером, когда Ив давал Пипу урок фехтования, к нему подошел дон Киор. Он был изрядно навеселе:
— Пошли выпьем, Счастливчик.
Ив быстро вышиб у Пипа учебную рапиру и удивленно повернулся к Пивному Бочонку:
— Ты что, старина, кому как не тебе знать традиции? В рейде — сухой закон.
Дон Киор всхлипнул и покачал головой:
— Мы сегодня все пьяны, все! — Он с размаху ударил себя кулаком в грудь и произнес со слезами в голосе: — Это был зеленый мир, понимаешь? Немного загаженный, как и все, чего касаются люди, но приветливый. Тут птички щебетали, бегали детишки, какой-нибудь дед вроде меня сидел на бережке с удочкой, мочил крючок в теплой водичке, а сейчас… — Он утер ладонью слезы и выкрикнул: — Клянусь святым Георгием, они ответят за это!
Ив взглядом приказал Пипу убраться побыстрее, а сам сел рядом и протянул руку за флягой. Пивной Бочонок отлил себе в крышку, и они чокнулись за упокой души загубленного мира. А кто сказал, что у миров нет души?
На следующий день поднялись затемно. До обеда выгружали землеходы и проходческое оборудование. Кардинал Дэзире возбужденно носился по площадке и в сотый раз делал триангуляцию, выбирая все новые и новые точки засечек. Наконец все было готово. Кардинал торопливо отслужил мессу.
— С Богом! — шумно вздохнув, произнес дон Ансельм.
Лазерный бур передней машины дрогнул, повернулся и начал шипя погружаться в серый пепел, который вскипал и растекался горячими лужами. Но лужи не превращались в застывшие лепешки, а тут же опять распадались на мириады маленьких чешуек пепла, и ветер уносил их прочь. Погибший мир хотел остаться призраком, на его поверхности уже никто не сможет оставить свой след.
К исходу следующего дня одна из машин добралась до бывшего дворца Тирана, погребенного под пятисотфутовым слоем пепла и каменных натеков в семи милях от лагеря. Второй оставалось еще более двух миль до Священной Зоны Первой Посадки. Ее работу решили не останавливать. Доны, слуги, экипаж — все, кроме дежурной и заступающей смен, — разбились на бригады и вкалывали как проклятые. Никому не хотелось задерживаться на этой планете хоть на час дольше, чем было возможно. Наконец и вторая машина достигла цели. И вот на седьмой день пребывания на планете, когда вечерняя смена уже заканчивала раскопки, готовясь передать участок ночной, сенсоры Сивого Уса зафиксировали под слоем обвалившегося камня какой-то кусок металла правильной кубической формы. Он расшвырял наваленные глыбы, обнажив вплавленный в камень металлический ящик, несколькими вспышками лучевого пистолета обколол по краям прикипевшую породу, тщательно ощупал находку и вызвал капитана:
— Уважаемый дон Диас, мне кажется, мы обнаружили кое-что для всех нас небезынтересное.
Прежде чем капитан успел ответить, в наушниках послышался возбужденный голос кардинала:
— Что, дон Шарлеман, что вы обнаружили?
— Я могу предположить, Ваше Святейшество, что этот предмет больше всего напоминает сейф.
— Ничего не трогайте, сын мой, только ничего не трогайте, я сейчас же буду у вас.
Спустя двадцать минут кардинал вбежал в очищенный от застывших каменных натеков зал. Дон Шарлеман, чей скафандр был по макушку изгваздан в саже и пепле, шагнул вперед и указал на стену. Кардинал повернулся и на полусогнутых ногах осторожно двинулся к находке. Дрожащими руками счистив пепел и сажу с передней дверцы куба, он невольно вскрикнул:
— О боже, знак университета Симарона! Это, несомненно, сейф экспедиции Дагмар. На кристалле Неергета есть упоминание о том, что в нем были какие-то кристаллы с материалами раскопок… Очень важные… Теперь никто, даже кардинал Сименс, не сможет сказать, что экспедиция не удалась. — Кардинал прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнее. — Прошу прощения, друзья мои, я так взволнован, что несу всякую ерунду. — Он повернулся к Сивому Усу: — Сын мой, это надо немедленно доставить на корвет.
Вечером на палубах только и разговоров было, что о находке. Все гадали, что же оказалось внутри. Наконец, уже далеко за полночь, на орудийной палубе появился дон Ансельм. Доны, забившие коридор, ведущий к его каюте, тут же обступили старого адмирала:
— Ну что, адмирал, что там?
— Чего нашли, Толстый Ансельм?
— Есть что-нибудь?
Но толстяк, загадочно улыбаясь, попытался проскочить к себе. Дон Киор не выдержал такого издевательства и, загородив своим объемистым брюхом проход в каюту адмирала, заорал:
— А ну говори, старая перечница, а то, клянусь святым Исидором, я живо откручу твою самодовольную башку!
Дон Ансельм расхохотался:
— Бог мой, как ты грозен. Пивной Бочонок! — Он обвел взглядом присутствующих и торжественно произнес: — Мы нашли два кристалла. На одном святая Дагмар полностью продублировала ту информацию, которая была на кристалле Неергета-великомученика. А другой… — Он сделал паузу и закончил нарочито равнодушно: — Другой — всего лишь отчет антропо-археологической экспедиции.
Но провести ему никого не удалось. Дон Киор набычился и толкнул его брюхом:
— А ну, не финти. Толстый Ансельм вздохнул:
— Кардинал мне голову оторвет.
— Если он собирался хранить все в тайне от команды, — ухмыльнулся Пивной Бочонок, — то перся бы сюда на каком-нибудь из своих кораблей-монастырей. А коль связался с донами, так пусть или делится своими открытиями, или хрен получит что-нибудь еще, пока мы все не посмотрим и не пощупаем. — Дон Киор опять ухмыльнулся. — Да ладно тебе, можно подумать, что кардинал об этом не знал!
Толстый Ансельм неопределенно пожал плечами и вновь вздохнул:
— Там выводы святой Дагмар о результатах раскопок в Священной Зоне Первой Посадки. — Он поежился в замешательстве. — Короче, там не было никаких посадок, ни первых, ни последних, это место битвы с Врагом, причем вели ее не люди. Битва длилась один день, и Врага выкинули с планеты, как нашкодившую кошку. Правда, там изображены только Алые князья… вернее, не совсем алые… разноцветные… а троллей, казгаротов и прочей нечисти вообще не видно.
Несколько мгновений стояла мертвая тишина, потом кто-то прошептал:
— Вечный…
Дон Ансельм покачал головой:
— Не знаю. Во всяком случае, произошло это около ста тысяч лет назад, во времена, когда наши предки с голым задом носились по лесам и оврагам матушки-Земли.
С этими словами Толстый Ансельм, в свою очередь толкнув дона Киора брюхом, так что тот отлетел в угол, проворно скрылся в каюте.
На следующий день к кардиналу началось паломничество. Тот, узнав, что адмирал все рассказал донам, пришел в ярость, но поделать уже ничего не мог. Доны толкались у дверей каюты, вваливались толпами, требуя благословения или исповеди, но тут же начинали жадно расспрашивать о кристаллах святой Дагмар. Кардинал проклял тот день и час, когда ему пришло в голову привлечь к экспедиции благородных донов, известных своим буйным нравом и презрением к любой субординации. Так продолжалось до следующей находки.
Это случилось на двенадцатый день. На сей раз находка обнаружилась во дворце. Раскопки там оказались очень трудным делом; было видно, что Тиран защищался яростно. Весь дворец представлял собой, по существу, одну огромную сплавленную глыбу. Сенсоры скафандров часто оказывались бесполезны в этом хаосе камня, сажи, угля и металла, спекшихся в жуткую массу, и доны иногда вынуждены были откладывать в сторону лучевые пистолеты и работать обычным кайлом. Временами в камнях попадались пустоты в форме человеческого тела, а на некоторых оплавленных глыбах остались светлые силуэты от испарившихся мужчин, женщин или детей. Наконец удалось пробиться на самый нижний уровень. В глубоких катакомбах под дворцом, прорубленных в первородных скалах, кое-где сохранились полости. В одну такую, заэкранированную протекшей сверху серебряной жилой, возможно образовавшейся из расплавленной серебряной посуды на кухне дворца, и свалился Пип. Он крепко стукнулся затылком о шлем и даже на несколько мгновений потерял сознание, а когда очнулся, то увидел, что лежит в углу довольно большого каземата, вырубленного в скале. В его дальнем конце стоял стол, заставленный проржавевшим оборудованием, а рядом, на стуле, за давно потухшим дисплеем какого-то прибора, изогнулось высохшее женское тело. Все говорило за то, что это был один из случайно сохранившихся тайных дворцовых покоев, а женщина, несмотря на то что ее труп оказался за дисплеем прибора, могла быть кем угодно: от уборщицы до наложницы из гарема Тирана, случайно оказавшейся здесь в последний момент.
Кардинал буквально влетел в этот каземат, окинув его безумным взглядом, рухнул на колени и начал горячо молиться. Когда он наконец поднялся и осторожно подошел к столу, то побледнел как полотно и чуть не лишился чувств.
Вечером доны вновь собрались на орудийной палубе. Толстый Ансельм появился у дверей своей каюты с таким видом, будто кто-то огрел его по голове. Когда дон Киор вновь преградил ему дорогу, тот просто уткнулся своим брюхом в его и остановился, продолжая думать о чем-то своем. Пивной Бочонок не сколько раз махнул ладонью перед носом адмирала, а потом пихнул его кулаком в плечо:
— Эй, очнись, старая перечница, а то, клянусь святым Томигроном, у тебя такой вид, будто тебе от души приложили!
— Что? — рассеянно спросил дон Ансельм.
— Ну, клянусь святой Душаной, ты сегодня точно стукнутый! — Дон Киор нагнулся к уху адмирала и заорал: — Мы хотим знать, кого отыскали?
Толстый Ансельм окинул их отрешенным взглядом и спокойно, будто сообщая что-то незначительное, произнес:
— Святую Дагмар.
Потом, пользуясь тем, что Пивной Бочонок ошарашено отшатнулся, адмирал шагнул вперед и исчез за дверью.
Новость была похлеще прежней, но ей не пришлось стать причиной новых мучений кардинала. Рано утром на корабле заревели баззеры боевой тревоги, а громкий голос капитана произнес:
— Боевая тревога! Со стороны звезды подходит корабль Врага, готовность к старту — сорок минут.
Дон Киор, только что уронивший голову на подушку после ночной смены в катакомбах, ошалело подскочил и стукнулся головой о верхнюю полку. Когда капитан повторил сообщение еще раз, он охнул, потом расплылся в улыбке:
— Ну наконец-то, а то что-то я слишком засиделся в землекопах! Пора и честь знать.
Глава 4
К седьмому часу, после старта с Зовроса, стало ясно, что уйти они не успеют. Причудливый корабль Врага, напоминавший скорпиона со своими широко раскинутыми на длинных толстых балках антенными полями и высоко вынесенной над телом на толстом загнутом хвосте рубкой, неумолимо приближался. Такие скорпионы были скоростными кораблями и примерно соответствовали классу эсминца, то есть на два класса превосходили корабль Упрямого Бычка. Правда, суденышко дона Диаса тоже не было обычным корветом, и если по вооружению и возможностям систем защиты явно уступало Врагу, то по скорости должно было бы превосходить. Однако скорпион догонял. Упрямый Бычок сидел в командном кресле и грязно ругался то по-немецки, то по-турецки, то по-цыгански, а когда стало ясно, что схватки не избежать, — перешел на русский. Офицер, сидевший за пультом связи, вздрогнул и осипшим голосом прошептал:
— Вызов, сэр.
Прежде чем капитан успел что-то сказать, кардинал Дэзире торопливо произнес:
— Да-да, ответьте.
Дон Киор взревел и метнулся к пульту, но не успел: на широком обзорном экране уже возникла алая фигура с лицом цвета ослепительно белого снега. Густые брови изгибались дугой над горящими, черными глазами, а надо лбом, будто причудливая корона, высились три блестящих рога.
— Я рад видеть вас, люди, — произнесло звучное контральто, и все почувствовали, что их охватывает сладостное оцепенение.
Это прекрасное лицо, эти глаза, эта грациозная алая фигура, укутанная, как плащом, огромными крыльями, а главное, этот голос таили в себе что-то ужасно-волнующее и неотвратимо притягательное. Пивной Бочонок вдруг почувствовал, что у него пропало всякое желание нажать на клавишу отбоя, и опустил протянутую руку.
— Вам лучше остановиться и не вводить меня в искушение насладиться тем, что вы называете фугой боли.
Люди почувствовали, как их сердца заполнил ужас, но это был сладкий ужас. Существо, смотревшее на них, обладало способностью делать сладостным и предвкушение мучений, и даже сами мучения. Капитан, у которого от напряжения со лба градом катился пот, сумел произнести онемевшими губами:
— Сначала поймай…
Существо мелодично рассмеялось:
— Сейчас это будет просто. Я удивляюсь вам, люди, почему вы не хотите покориться разуму. Разве вы не понимаете, что мы обречены властвовать над вами? — Оно обвело всех ласковым взглядом. — Не думайте, что мы не признаем ваших достоинств. Вы, покорясь нам, тем не менее тоже будете властвовать над тысячами разных видов и рас. Это неизбежно. Вы выше их, но мы — мы выше вас.
Кардинал с трудом оторвал руки от консоли, на которую он оперся, чтобы не упасть, и уцепился руками за крест. Стало немного легче, а может, он просто обманывал себя.
— Вы не смеете претендовать на господство. Никогда род человеческий не согласится на это.
— Разве? — Существо снова рассмеялось. — Вы сами не подозреваете, НАСКОЛЬКО вы готовы принять наше господство. Даже в рамках своего вида вы вечно ставили одних над другими, причем, как правило, те, кого вы возвышали, в конце концов оказывались полными ничтожествами. А если им удавалась хотя бы часть того, что они обещали, вы почитали их как Великих. — И после паузы оно произнесло так, что людей охватила дрожь: — Нам же ВСЕГДА удается то, что мы обещаем. Подумайте, разве вам не нужны ТАКИЕ правители?
— Вы — чужие, — едва разлепляя губы, прорычал Толстый Ансельм.
Существо удивленно вскинуло руки, и жест этот был столь грациозен, что у людей слезы навернулись на глаза.
— Невероятно! И это говорят люди! Те, кто даже среди своего вида умудрились расколоться на множество чуждых религий и рас, более того, раздробить религии на секты, а расы — на нации.
— Это было раньше! Сейчас мы едины!
— Ложь. Разве сейчас в ваших языках нет таких слов, как «черномазый», «узкоглазый», «гяур», «еретик», «чурка». — Существо неодобрительно покачало головой. — И разве ваша миссия не является тайной от иных ваших сообществ, которые вы зовете государствами? — В голосе его проскользнули ироничные нотки. — Или я не прав?
Дон Киор покачнулся и чуть не упал, в последний момент уперевшись ладонью в грудь Счастливчика. Под пальцами оказался маленький серебряный крестик, и в то же мгновение он почувствовал, что оцепенение отпустило. Резко выбросив руку, Пивной Бочонок ударил ладонью по клавише отбоя. Экран погас. Кто обессилено рухнул в кресло, кто прислонился к стене, кто — к консоли, а кто просто растянулся на полу. Сивый Ус произнес слабым голосом:
— Чума на вашу голову, святой отец. Алый князь нас чуть было не заворожил.
Дон Диас разъяренно повернулся к кардиналу:
— Вот что, Ваше Преосвященство, если я еще раз увижу вас на…
В это мгновение корабль вздрогнул, да так, что если бы они уже не успели принять более устойчивое положение, то их неминуемо скинуло бы на пол. Капитан подпрыгнул и заорал:
— Какого… — Тут он осекся, не рискнув помянуть князя тьмы так близко от тех, кого считал его ближайшими прислужниками, но остальное выпалил без запинки: — Счастливчик, ты чего, богом ушибленный? Почему экраны не на полной мощности?
— Я нормальный! — огрызнулся Ив. — Просто не хочу сразу открывать этой краснозадой твари все наши козыри. На такой дистанции достаточно трети. А треть нашей мощности как раз соответствует защитным полям корвета.
Капитан выпустил воздух сквозь стиснутые зубы, но промолчал. Дон Ансельм напряженно разглядывал медленно приближающийся корабль. Упрямый Бычок повернулся к нему:
— Ну что, адмирал, как вы оцениваете наши шансы? Толстый Ансельм несколько мгновений молчал, а потом выразился коротко и энергично:
— Дерьмо! Знать бы, что позволяет ему столь шустро бегать, — добавил он, покачав головой. Капитан сумрачно кивнул:
— Что ж, остается только подороже продать свою жизнь и надеяться, что Вечный это заметит.
Дон Киор наклонился и хлопнул капитана по плечу:
— Послушай, Упрямый Бычок, есть одна идея. Как-то, было дело, увязался я за Тупым Дроном, и нас очень похоже прижали краснозадые. — Он помедлил. — Я не знаю характеристик этой системы, но там нам повезло. — Пивной Бочонок наклонился над кон — солью и вывел на экран какую-то информацию, потом задумчиво пробормотал: — Клянусь святым Эльмом, все-таки зря Тупому Дрону дали такое прозвище.
Все повернулись к нему, а он, как будто не замечая этого, что-то напряженно разглядывал на обзорном экране.
— Да говори же, старая пивная бочка! — не выдержал дон Диас.
Дон Киор куснул ус и отвернулся от экрана:
— Алые князья всегда выбирали для размещения мантикор системы с мощным астероидным поясом.
— Бог мой! — первым понял адмирал. — Ну конечно, они не смогут преследовать нас в астероидном поясе. У них масса намного больше, и потери на компенсацию инерции при маневрах будут слишком высоки, чтобы они могли сохранять нашу скорость.
— А что им стоит нагнать нас, после того как мы выйдем из пояса астероидов? — робко подал голос кардинал Дэзире.
Но команда уже лихорадочно работала, разворачивая корабль в сторону скопления масс. Кардинал, не дождавшись ответа на свой вопрос, тронул за плечо адмирала:
— Скажите, а что им…
Тот отмахнулся:
— Над этим будем думать после. Сейчас главное — не упустить этот шанс.
Корвет снова ощутимо тряхнуло. Капитан восторженно выставил кукиш в сторону экрана, на котором как будто еще оставались следы пугающе прекрасного лица, и заорал:
— Что, съел?
Через два часа они вошли в пояс астероидов.
Уже десять дней корабль шел внутри пояса. Трижды капитан предпринимал попытки вырваться, но всякий раз позади возникал черный, похожий на скорпиона корабль и приходилось поспешно возвращаться обратно. Последний раз они ушли слишком далеко и едва успели вернуться. На корабле царило уныние. Благородные доны толпами вваливались в каюту кардинала и просили его помолиться мощам святой Дагмар. Все жаждали чуда, но оно никак не приходило. Дон Диас ходил мрачнее тучи. Хотя в кладовых корабля еще имелись некоторые запасы пищи, но его раздражала пустая трата денег. Как и любой капитан, не брезговавший пиратством, он считал, что нечего кормить дармоедов; его принципом было: короткий налет и обратно, а в порту команда ест по кабакам за свой счет. И вот теперь неприкосновенный запас, который он погрузил скрепя сердце, вдруг оказался слишком мал: можно было рассчитывать не более чем на две недели отсрочки. Наконец капитан объявил Большой круг. Как и в прошлый раз, местом сбора стала орудийная палуба. Упрямый Бычок и Толстый Ансельм подошли к самому парапету галереи, а кардинал Дэзире затаился за их спинами. Доны были сумрачны и спокойны. Адмирал окинул их тяжелым взглядом и, вздохнув, начал:
— Господа благородные доны, я должен вам сообщить… — Тут он помедлил и, махнув рукой, закончил: — То, что вам и так ясно. — Он обвел взглядом суровые лица донов, поджал губы и горько произнес: — Мы в дерьме.
Над орудийной палубой повисло тяжелое молчание Потом из передних рядов раздался голос Сивого Уса:
— Есть ли у нас шанс уйти? Вперед выступил капитан:
— Всем нет, но если мы пойдем на «отрубленную руку», то, возможно, кто-то спасется. Но и в этом случае шанс будет один из ста, а то и меньше.
Доны переглянулись. Что ж, «отрубленная рука» была достойным поводом для Большого круга. Некоторое время все молчали, потом дон Киор вздохнул и проговорил:
— Что ж, это будет не самая худшая смерть, и, клянусь святым Феофаном, Вечному она бы понравилась. — Он выбрался из толпы и, тяжело ступая, двинулся к дальней стене, бросив на ходу: — За мной, агнцы Божий.
Доны сумрачно переминались с ноги на ногу, перебрасываясь короткими настороженными взглядами. Из толпы выбрался Сивый Ус:
— Что-то я зажился на этом свете. Думаю, Господь примет к себе столь невинную душу, как моя.
Шутка слегка разрядила гнетущую атмосферу. Благородные доны, сначала по одному, а потом и группами, потянулись к Пивному Бочонку. Кардинал робко прикоснулся к плечу адмирала:
— Не скажете ли, друг мои, что такое «отрубленная рука»?
Дон Ансельм повернулся к кардиналу и, тяжело вздохнув, объяснил:
— Нас с вами засунут в десантный бот, набитый жратвой, и оставят в поясе астероидов, а корвет уйдет на смерть, запустив в сторону обитаемых миров сигнальную ракету.
— Значит, они все умрут, а мы останемся живы? — Несмотря на все усилия кардинала, в его голосе кроме искренней печали зазвучали и нотки облегчения.
Адмирал усмехнулся:
— Да, если нам повезет и они успеют взорвать корвет до того, как он будет захвачен. Если Алый князь поверит, что там были все, и уйдет из системы. Если сигнальная ракета доберется до миров людей и передаст наш призыв о помощи. Если мы сумеем выжить, пока не придет помощь. Если, если, если… их слишком много, чтобы у нас был реальный шанс.
— Но что же делать? — растерянно спросил кардинал.
Толстый Ансельм усмехнулся:
— Вам остается одно — молиться.
Они вышли из пояса астероидов через сорок часов после Большого круга. Где-то в глубине пояса остался прилепленный к одной из скал десантный бот с шестью пассажирами. Упрямый Бычок, как обычно, сидел в командном кресле и напряженно вглядывался в экран. Через пятьдесят два часа появился скорпион. Все мыслимые возможности прорваться обратно развеялись как дым еще часов двенадцать назад. Скорпион неумолимо рос на экранах. Через девять часов корвет снова вздрогнул от тяжелого залпа. Потом еще и еще. Ив, как и раньше, держал на защитных полях треть мощности. Доны абордажной группы, вынужденно запертые в своих кубриках, валялись на койках, стиснув зубы и вцепившись в колеблющиеся стойки. После очередного залпа Ив вдруг заорал:
— Капитан!
Тот повернулся к Счастливчику, который быстро переключил что-то на консоли.
— Смотри! Это запись последнего залпа. На большом экране вспыхнуло изображение вражеского корабля. Похожие на скорпионьи ножки усики двух последних антенн, расположенных у самого основания толстого, изогнутого хвоста, вздрогнули и окрасились в переливчатый голубой цвет. Капитан стиснул подлокотники кресла и пробормотал:
— Сенсорные ускорители! — Он откинулся на кресле. — Так вот почему он такой шустрый. — Упрямый Бычок замысловато выругался сразу на трех языках. — Дерьмо, если бы я понял это раньше!
Ив слегка изменил конфигурацию полей. Корвет вздрогнул, на пол посыпались стаканчики из-под кофе, но защита выдержала и на этот раз. Когда возмущения силового поля вернулись в штатный режим, Ив расслабился и закричал капитану:
— Не поздно и сейчас!
— Чего? — не понял тот.
— У нас в кубриках сидят сорок головорезов и покорно ждут смерти.
Лицо капитана исказила гримаса, и он схватил микрофон:
— Командира абордажной группы — ко мне! — Дон Диас сузившимися глазами вгляделся в изображение вражеского корабля, потом вывел на экран характеристики скорости сближения и расстояние до скорпиона и пробормотал: — Может, и успеем… Еще один залп на трети выдержим? — спросил он, повернувшись к Иву.
Тот пожал плечами:
— Может, выдержим, а может, и не выдержим.
Упрямый Бычок дернул головой:
— Ладно, все одно помирать. Держи на трети, а потом — аварийный сброс поля.
По БИЦу пронесся изумленный вздох.
— Нас же разломит как спичку! — удивленно произнес Ив.
Дон Диас на мгновение задумался:
— Тогда в момент залпа поднимешь до половины, а потом скинешь мощность вдоль залпа. Ив смотрел непонимающе.
— Ну, Счастливчик, врубайся быстрее, мне надо, чтобы поле слезло с корабля, как кожура с банана! — рявкнул капитан.
Тот наконец понял, просиял и, повернувшись к своей консоли, лихорадочно застучал пальцами по клавиатуре пульта. Капитан повернулся к экрану и скомандовал во весь голос:
— Быть в готовности, в момент залпа отключить гравистабилизацию! — Он начал судорожно что-то набирать на своей консоли, бормоча: — Пусть думают, что достали нас.
В этот момент в БИЦ ввалился дон Киор. Капитан бросил на него лихорадочный взгляд, развернув небольшой подвижный экран, включил запись последнего залпа и прорычал:
— Смотри и разбирайся, но пока не мешай!
И тут Ив заорал:
— Залп!
Капитан по громкой связи рявкнул:
— Всем держаться! — и сам вцепился в подлокотники.
Корвет будто пнула гигантская нога. Корабль вздыбился, потом его повело в сторону, крутануло вокруг оси, раздался ужасающий скрип, а потом дикий грохот лопающихся от смещения переборок, треск шпангоутов. Основное освещение погасло, вспыхнули плафоны аварийного и погасли тоже, дико зазвенели баззеры боевой тревоги, корабль содрогнулся и замер. В БИЦе воцарилась мертвая тишина и полная темнота. Несколько мгновений не раздавалось ни звука, потом кто-то испуганно произнес:
— Эй, есть тут кто-нибудь живой?
В ответ раздался голос Упрямого Бычка, который после длинной фразы по-русски спросил неожиданно спокойно:
— Пивной Бочонок, вопросы есть? Тот так же спокойно ответил:
— Нет.
— Ну так какого… ты еще здесь? Краснозадый будет у нашего борта через сорок минут.
В темноте громко застучали каблуки, мягко хлопнула крышка открытого вручную люка, и все смолкло. Некоторое время стояла тишина, потом голос капитана сварливо поинтересовался:
— Ну и долго мне еще в потемках сидеть? Может, старший аварийной группы соизволит наконец оторвать свой зад от кресла?
Через полчаса самые крупные обломки были убраны, а в БИЦе установился полумрак от вновь вспыхнувших экранов. Офицеры сидели за пультами в боевых скафандрах. На орудийной палубе стояли, чуть не звеня от напряжения, три десятка донов с плазмобоями наготове.
Скорпион величественно завис в миле от корвета. Дон Киор, стиснув зубы, смотрел, как от него отделились два десантных бота с абордажными командами и устремились к ним. Он осторожно придвинулся к Сивому Усу и суетливо поправил складки маскировочной накидки, не позволявшие вражеским сенсорам засечь их на обшивке корвета. В следующее мгновение он спрятал выносной сенсор внутрь и принялся, замерев, считать секунды. Корабль едва ощутимо вздрогнул. Это боты зацепились гравизацепами. Через пару мгновений по обшивке пронеслось еще несколько толчков послабее. Пивной Бочонок выждал еще немного и, пихнув в бок Сивого Уса, откинул накидку. Корабль вздрогнул, и в наушниках у донов раздался голос капитана:
— По левому борту у второго отсека и по правому у первого атмосферного шлюза!
— С богом, господа, — выдохнул дон Ансельм, и доны, разделившись на две группы, бросились навстречу ворвавшимся абордажным командам врага.
Дон Киор висел на гравизацепах вниз головой и смотрел на приближающийся скорпион. Впрочем, низ и верх здесь были относительны. Бот возвращался за новой абордажной партией, но его пилот не знал, что везет еще и пассажиров. Когда до шлюза осталось меньше двух сотен ярдов, он нагнулся, прицепил к левой группе сопел бота вышибной заряд, установил максимальное замедление и, отключив гравизацепы, прыгнул вперед. Слегка изогнувшись, чтобы поточнее выдержать траекторию. Пивной Бочонок скосил глаза и поглядел назад. Все семеро донов его команды висели на фоне звезд рядом с ним. В следующее мгновение он кувыркнулся и приземлился на обшивку скорпиона, мягко погасив скорость. Тихо щелкнули гравизацепы. Дон Киор снова крутанул головой, проверяя, все ли на месте, и широкими шагами устремился к основанию антенны сенсорного ускорителя. Доны шустро последовали за ним. Они быстро установили все восемь тугих связок из пяти вышибных зарядов каждая, и Пивной Бочонок махнул рукой. Доны переглянулись. У того, кто промахнется, просто не будет времени повторить попытку, даже если в ранце останется энергия. Еще мгновение — и все восемь взмыли вверх, к висящему над головой корвету.
Дон Ансельм отбил выпад и, чувствуя, что сейчас задохнется, просто рухнул вперед, выбросив в сторону фигуры с торчащими за забралом боевого шлема клыками вытянутую руку со шпагой. То ли ему повезло, то ли, как говорил ныне, по всей вероятности, покойный дон Крушинка, мастерство не пропьешь, однако кряжистый, квадратный тролль — так доны называли самых многочисленных представителей Низшей касты воинов Врага — дернулся и осел на пол коридора. Адмирал вырвал шпагу, привычно чуть повернув ее в ране, и вслед за появившимся клинком из дыры в скафандре, пузырясь, хлынула зеленая, густая, как слизь, кровь тролля. Дон Ансельм перевел дух и огляделся. От его команды в живых остались пятеро донов, но все тролли были мертвы. Он стиснул зубы и выругался по-польски. Если Алый князь успеет перебросить сюда еще одну команду, то им не выстоять. И так они хорошенько проредили троллей из плазмобоев, прежде чем схватиться врукопашную. Он переключил клавишу и вызвал командира второй группы. Ответил незнакомый сиплый голос:
— Старший у Господа, смотрит на нас сверху и ржет. Нас трое, все ранены. Но двое еще шевелятся, а я скоро пойду за старшим.
По хриплому дыханию дон Ансельм понял, что у него пробиты легкие. Тут корвет вновь тряхнуло, и голос капитана заорал:
— Бот у третьей палубы, по правому борту!
Дон Ансельм тяжело поднялся, устало махнул рукой и побежал к месту атаки, тяжело дыша и бормоча про себя отходную. Он знал, что наступил его последний час.
Они падали прямо на спины выпрыгивающим из бота троллям. Дон Киор покрутил головой, отыскивая второй катер, и довольно улыбнулся. Второй, медленно вращаясь, висел почти в шести милях от корвета: по-видимому, взрывом сопел его отшвырнуло далеко от траектории и пилот, пытаясь остановиться, раскрутил его вокруг своей оси. Гравизацепы тихо щелкнули, закрепив дона Киора на обшивке. Он кинулся к ближайшей дыре, не тратя времени на лишние команды — его ветераны сами прекрасно знали, что делать. Когда он очутился в коридоре, тролли уже ушли вперед. Он догнал их уже у самой орудийной палубы. Четверо рубились в дальнем углу, заслоняя проход к двери БИЦа. Дон Киор быстро огляделся, заметил еще четверых из своей команды и вскинул плазмобой. Через несколько секунд все было кончено.
— Капитан, осталось двадцать секунд, — крикнул он по внутренней связи и подскочил к Толстому Ансельму, который повалился на спину, зажимая рукой рану на левом боку.
По громкой связи прогремело:
— Стартовый отсчет, пять секунд. Ускорение 3g.
Пивной Бочонок выхватил аптечку и сунул ее в зияющую дыру на боку скафандра адмирала, пробормотав:
— И какого хрена с нами поперся? Ведь просили же остаться с кардиналом…
В следующее мгновение на него навалилась страшная тяжесть: корабль начал набирать ускорение. Через несколько мгновений корвет вздрогнул, потом еще, еще. Дон Киор скрипнул зубами, но тут до него дошло, что это стреляют орудия корвета, и он зашептал одеревеневшими губами:
— Давай, Счастливчик, задай жару этой спесивой краснозадой твари!
Потом, с трудом повернув голову, он бросил взгляд на индикаторы аптечки, стиснул кулаки и отвернулся.
Все индикаторы горели красным. Толстый Ансельм оставил этот мир и устремился на встречу с Господом. Пивной Бочонок мысленно произнес молитву и подумал: «Хорошая смерть, Вечному бы понравилась».
Глава 5
Изувеченный корабль мчался сквозь пространство. Где-то далеко позади остался скорпион. Счастливчик врезал ему от души. Когда корвет начал набирать скорость, сработали заряды, установленные на антенне сенсорного ускорителя. Скорпион немного тряхнуло и чуть развернуло в сторону. Если бы Алый князь, командующий этим кораблем, сразу приказал открыть огонь, вполне вероятно, что на этом их попытка побега окончилась бы. Но тот промедлил, а спустя миг Счастливчик уже не предоставил ему такого шанса. Вероятно, Алый князь был изрядно удивлен, обнаружив, что искореженный корвет лупит по нему из четырехлучевых кулеврин. Батареи правого борта скорпиона были мгновенно подавлены, а когда он наконец укрылся полем и попробовал развернуться, то оставшаяся с левого борта антенна ускорителя закрутила его вокруг собственной оси. Через тридцать минут он ухитрился стать к ним левым бортом, но было уже поздно. Счастливчик подал на экран полную мощность, и орудия скорпиона только заставляли корвет слегка вздрагивать, а когда пришлось снизить мощность из-за перегрева, они были уже недосягаемы для его орудий. В тот момент, когда стало окончательно ясно, что они ушли, все ощутили волну изощренно-прекрасной ненависти, пробравшую до самых кончиков ногтей. Но это было последнее, что достало их со скорпиона.
Дон Киор чистил шпагу. От голода сводило живот. Они знали, что шли на смерть, поэтому все запасы оставили кардиналу и его спутникам. Глупо было набивать брюхо, зная, что жить тебе осталось в лучшем случае не более суток, так что последний раз они ели три дня назад. Пивной Бочонок вздохнул, достал суконку и начал шлифовать клинок. Рядом сидел Пип и намазывал обувным кремом парадные ботфорты Счастливчика, с жадным любопытством наблюдая за действиями дона Киора.
— Благородный дон, можно спросить?
— Ну?
— Неужели не могут создать такую шпагу, которую не надо точить?
— А я ее не точу.
— А что?
— Чищу, — дон Киор повернул шпагу и поднес клинок к лицу Пипа, — вот погляди. Точить-то ее как раз и не надо. Видишь черную полоску на лезвии? Это келимит.
— Святая Дагмар! — изумленно воскликнул парень. — Да эта шпага стоит, что вся наша ферма! Пивной Бочонок ухмыльнулся.
— Точно, парень. Знавал я одного дона, его звали Усатый Боров, так вот, клянусь святым Иоанном, у него был топор с келимитовым напылением. На все лезвие! За этот топорик можно было купить всю вашу сраную планетку, если бы ему пришла такая блажь. — Дон Киор поежился: — Уж очень у вас холодно зимой, прямо как на Новом Городе… — Он сладко зажмурился, припомнив что-то приятное. — Тоже неплохой мир, только водка больно крепкая… Ну вот, а у нас, видишь, келимит только на лезвии, там его совсем чуть-чуть, в одну молекулу толщиной, но эту шпагу может остановить только такая же шпага или слой келимита. Такой доспех, мой милый, будет стоить как целый флот… — Он провел пальцами по клинку и закончил: — А все остальное — чистое железо. Вот его-то я и чищу.
— А почему?
— Так видишь — поржавело. Это от тролличьей крови. Клянусь святым Михелем, ядовитая штука!
— А зачем железо-то? По уму бы титан или, на худой конец, алюминий. Тогда бы и не ржавело ничего, а келимит ведь все равно на что напылять?
Дон Киор снисходительно покачал головой:
— Железо смертельно ядовито для Врага. Им можно убить даже Алого князя… Если бы только до него дотянуться! — добавил он со злобной гримасой.
— А почему? — не унимался Пип.
Пивной Бочонок пожал плечами, а Сивый Ус, до того молча прислушивавшийся к разговору, не выдержал и встрял:
— Иной метаболиз, мой юный друг.
— Че-его? — удивленно протянул парень. Дон Шарлеман рассмеялся:
— Ничего, слово такое есть, означает, что они — иные.
— Знамо дело, — кивнул Пип и вздрогнул, припомнив трупы троллей, которые пришлось стаскивать в пустую шлюзовую камеру.
В схватке они потеряли тридцать семь человек, из них двадцать девять донов. Троллей же насчитали девяносто семь. Это было небывалой цифрой. Обычно людей гибло чуть больше, чем троллей, а если в сражении участвовали бойцы из верхнего слоя Низшей касты, то потери в рукопашной могли быть выше на порядок. Тролли — свирепые бойцы, но несколько туповаты, на сей раз именно это их и подвело: не дотумкали сразу, что корвет заглушил двигатели и отключил поле, поэтому плазмобои оказались для них полной неожиданностью. Да и Алый князь, видимо, был еще неопытным капитаном. Короче, что произошло в том бою, по праву могло считаться чудом. Пивной Бочонок усмехнулся: будет что порассказать в портовых тавернах, когда он вернется. Если вернется… Тут опять влез Пип:
— А почему вы деретесь на шпагах? Вон как вы их этими ружьями покрушили. Ну и лупили бы по ним.
— Не ружьями, а плазмобоями. Кинетические ружья боевой скафандр не пробьют, а лучевыми их не сразу проймешь — пока тролль копыта откинет, он тебя пять раз ятаганом достать успеет. И вообще, это особый был бой. Ты же видел — маршевые двигатели не работали, защиту капитан отключил, иначе ничего, кроме шпаги, у нас бы не было. Когда корабль в рабочем режиме или даже просто включено любое поле, кроме, конечно, поля отражения, так тут вся энергия оружия обратится на тебя. Либо взорвешься, либо тебя размажет по стенкам. — Он поднял клинок и потряс им: — Только шпага никогда не подведет.
Пип с непонимающим видом кивнул. Сивый Ус и Пивной Бочонок переглянулись и расхохотались:
— Ладно, парень, когда проснется Счастливчик, спроси у него, пускай сам просвещает своего слугу.
И тут зазвенели баззеры боевой тревоги. Перекрывая их, по громкой связи раздался голос капитана:
— Неопознанные корабли слева по борту. Боевая тревога. Всем занять места по расписанию.
Из кубрика вывалился всклокоченный Счастливчик и помчался по коридору, на ходу застегивая ширинку и держа под мышкой рабочий камзол. Дон Киор окинул взглядом девять человек, оставшихся от абордажной группы, и, тяжело поднявшись, потопал в шлюзовую, надевать боевой скафандр. Как видно, его история для таверны еще не получила своего счастливого окончания.
Когда Ив ввалился в БИЦ, все были уже на местах. Упрямый Бычок окатил его раздраженным взглядом, но от колкости удержался. Ив протиснулся к своей консоли и плюхнулся на место, одновременно переключая на себя детекторные системы и управление полем. Пока на экран выводились цифры, он застегнул камзол и пригладил пятерней волосы. Колонки бегущих цифр сложились в один столбец, и Счастливчик невольно присвистнул. Корабли были невероятно близко. Он еще раз внимательно пробежал глазами колонку цифр. Необычные корабли, размером чуть меньше корвета, более узкие и, судя по всему, более скоростные, но это не объясняло, почему сигнал тревоги прозвучал так поздно. Они были уже в тридцати минутах подлета. Он щелкнул клавишей. Ах вот в чем дело! Поле отражения отличалось огромной концентрацией и позволяло проецировать на своей поверхности, как на огромном экране, часть фоновых излучений. Счастливчик повернулся к капитану:
— Кто это?
— Ушкуйники, с Нового Города, — процедил сквозь зубы Упрямый Бычок. — Бешеные ребятки. Если б знать, что у них на уме…
— Могут напасть?
— Эти все могут. Если решат напасть, нам не уйти. Семь ушкуев! Если они в настроении, то могут запросто расколошматить пару-тройку кораблей-монастырей. А в нас просто вцепятся и повиснут на за гривке, что твои борзые. Им никто не указ. — Он кивнул в сторону силуэтов на экране: — Эти вон, сразу видно, либо в набег на Алых князей пошли, либо, дай Бог, возвращаются. Если набег был удачный, тогда, может, и не тронут.
— А как же Перемирие?
— А им закон не писан. Они ничего ни с кем не заключали, они сами по себе.
— Так никто не заключал. Насколько я помню, Враг просто прекратил посылать эскадры и отвел корабли за старые границы. Но после Свирепого Кролика все сделали вид, что поверили в Перемирие…
— А они — нет! — Упрямый Бычок помолчал. — Кстати, не все. Если бы было так, то корабли бы не пропадали, я сам как-то… — Он осекся и бросил на Счастливчика настороженный взгляд. Тот молча смотрел на экран. Капитан облегченно вздохнул и продолжил: — Говорят, никто так много не знает о Враге, как ушкуйники.
Ив покачал головой:
— Как их только никто к рукам не прибрал? Капитан усмехнулся:
— Пытались, и не раз. Когда они от Русской империи отделились, много охотников находилось, да себе дороже вышло. Многие поначалу удивлялись, что император так легко их отпустил, потом до всех дошло. А сейчас никто и не дергается. У них в системе семь планет: Новый Город, Новый Псков, Новая Ладога, Ильмень, Ловать, Волхов, Валдай. Кислородная атмосфера на трех, но люди живут на всех. У Ильменя, Ловати, Волхова и Валдая по орбитальной крепости, а у тех, где кислородная атмосфера, так и больше: у Новой Ладоги и Нового Пскова по две, а у Нового Города — все четыре. Кроме того, в системе туча вся — кого космического мусора, никакие лоции не помогут, а они в нем как рыба в воде, так что их ушкуи там могут любой флот расколошматить. В начале Конкисты к ним сунулся Враг… — Дон Диас помедлил. — Ходят слухи, что там погибли семнадцать Алых князей.
Кто-то изумленно ахнул. За все время Конкисты имелись достоверные сведения о гибели всего двадцати двух Алых князей. Капитан покачал головой:
— Хотя я не особо верю в эту цифру, но то, что там действительно погибли Алые князья, — это точно. Эту систему Враг объявил мемориальным миром.
На несколько мгновений в БИЦе повисла тишина, потом вдруг офицер связи крикнул:
— Вызов!
Капитан поежился, припомнив, как и все. Алого князя, но кивнул:
— Давай.
На экране возникло широкое лицо, обрамленное русыми волосами и густой бородой. Человек обвел их взглядом и растянул губы в улыбке:
— Привет, папские дети, я — атаман Путята.
— Рады приветствовать благородного боярина, — учтиво ответил капитан.
Атаман добродушно кивнул и спросил подчеркнуто небрежно:
— Куда и откуда, гости?
Тут отворилась дверь, и в БИЦ ввалился дон Киор в боевом скафандре. Увидев лицо на экране, он на мгновение замер, а потом откинул забрало и взревел:
— Клянусь святым Феоктистом, это же Путята!
Атаман настороженно всмотрелся, и лицо его расплылось в улыбке.
— Пивной Бочонок!
Старый дон оглушительно расхохотался:
— Уж кого не ожидал встретить в этой глуши, так это тебя, охальника!
Тот заржал:
— Так в глуши нас только и встретишь! — Он похлопал себя по шее. — А ты, значит, живой еще! А до Новограда так и не добрался. Ведь обещал.
Из-за спины дона Киора выглянул Сивый Ус:
— В каждой таверне клянется, что все бросит и прямиком на Новый Город.
— Ба, и Сивый Ус здесь!
Дон Шарлеман, улыбаясь, кивнул:
— Весьма рад тебя видеть, Путята.
Боярин опять повернулся к дону Киору:
— Ну так что мешает-то?
Пивной Бочонок развел руками:
— Да знаешь, всегда какие-нибудь неотложные дела подворачиваются.
Атаман опять захохотал, потом, успокоившись, обвел взглядом БИЦ:
— Ладно, папские дети, может, помощь какая нужна?
Капитан вопросительно посмотрел на дона Киора. Тот успокаивающе кивнул в сторону экрана:
— Побратим.
Капитан облегченно вздохнул и улыбнулся:
— Благодарю за предложение, благородный боярин. — Он выдержал паузу и вкрадчиво произнес: — Сказать по правде, нам очень нужна помощь.
Путята усмехнулся:
— Ну ясно, теперь надолго здесь застрянем. Ладно, папские дети, что с вас возьмешь. Жалуйтесь.
…Через два месяца они вошли в систему Нового Города. За два дня до того их нагнали два ушкуя, посланные за кардинальским ботом, и когда на эк — ранах вырос голубой, укутанный белыми облаками шар Новограда, на мостике флагманского ушкуя, кроме боярина Путяты и его побратимов, стоял скрюченный от злости кардинал. Его сокровища лежали в сейфе боярина. На злобный монолог о том, что все найденное является собственностью курии и если боярин попробует хотя бы пальцем дотронуться до багажа кардинала, то будет иметь дело с самим Папой, Путята просто ответил: «Ну и что?» — и преспокойно забрал весь багаж.
Ушкуи приземлились на поле столичного космопорта. Когда открылся люк шлюзовой камеры и гости шагнули на плиты посадочного поля, у всех перехватило дух, а боярин произнес как-то особенно ласково:
— Вот он, наш град Рюрик.
Город сиял золотыми маковками церквей и высокими башнями колоколен. Над крутыми зелеными крышами домов, утопающих в густых садах, плыл малиновый перезвон колоколов. Дон Киор восхищенно цокнул языком:
— Никогда не видел столь красивого города.
Перезвон набирал силу, на дороге, ведущей к городу, показалось несколько десятков всадников, нахлестывающих коней, а над садами, будто стаи вспугнутых птиц, взмывали вверх десятки флаеров. Путята усмехнулся:
— Ну, сейчас толпа привалит! Что ж, гости дорогие, придется потерпеть.
На следующее утро Ив оторвал голову от подушки и, с трудом, помогая себе руками, сел на огромной кровати. Голова раскалывалась. Во рту было сухо и противно. Он осторожно скосил глаза, разглядывая свой все еще раздутый от непомерного количества съеденного и выпитого живот, и застонал. Дверь в просторную светлицу тихонько приоткрылась, и на пороге появился Пип. Со страдальческим выражением лица он шагнул вперед и остановился, держась за стену. Ив тяжело вздохнул и, стараясь не двигать головой, спустил на пол ноги:
— Сколько же я спал?
Пип попытался пожать плечами, но охнул и схватился за голову. Ив вздохнул:
— Понятно. А времени сейчас сколько?
Пип осторожно поднял к глазам запястье руки и удивленно хлопнул глазами:
— Так ведь это, полдень уже.
Ив неосторожно присвистнул и вновь сморщился:
— А где Пивной Бочонок и Сивый Ус?
— Здесь. — Из-за двери раздался слабый, но бодрый голос, и на пороге возник дон Киор с каким-то жбаном в руке.
Ив взвыл:
— Нет, только не это!
Пивной Бочонок тихонько рассмеялся:
— Не бойся, это лекарство.
— Неужели от этого есть лекарство?
В проеме двери появился Сивый Ус:
— Не сказать, чтобы очень сильное, но немного полегчает. Рассол это.
Счастливчик прислушался к своим ощущениям и, тяжело вздохнув, согласился:
— Давайте.
Обед грозил стать столь же тяжким испытанием, но, к счастью, дон Шарлеман встал и, произнеся витиеватый тост, учтиво попросил хозяев сбавить обороты. Те переглянулись и, добродушно пробормотав:
«Папские дети», — уже не так строго смотрели за тем, чтобы кубки гостей снова наполнялись после каждого тоста. Наконец неспешный обед подошел к концу. Когда гости из местных бояр, вежливо откланявшись, покинули зал, Упрямый Бычок наклонился к уху боярина и нетерпеливо спросил:
— Благородный Путята, когда мы наконец займемся моим кораблем?
Тот хмыкнул, добродушно хрястнул дона Диаса по спине, чуть не сбив его с ног своей медвежьей лапищей, и успокоил:
— Уже занимаемся.
— Как? — не понял тот. Путята пожал плечами:
— А чего ж время-то терять, у меня набег был легким, ушкуи все в порядке, так что верфи свободны. Как вчера сели, так мои ребята сразу за работу и принялись. У нас, ушкуйников, закон — сначала корабль в порядок приведи, а уж потом и гулять. Бывает, две недели из доков не вылезаем, прежде чем пора пировать придет.
— Да, но…
— Вы — гости, — серьезно ответил боярин, потом улыбнулся: — Да и наши ушкуи в порядке, вот и гуляем.
На Новом Городе они пробыли долго. Все изрядно отъелись, даже у Сивого Уса, представлявшего до сих пор живую иллюстрацию к пособию по изучению анатомии человека, образовался заметный животик. Каждый день, после обеда, они совершали променад на лошадях. В центре Рюрика нельзя было пользоваться никаким транспортом кроме лошадей и собственных ног; все транспортные артерии заканчивались у окружного монорельса. Вообще-то сначала это было не слишком приятно. Доны держались в седле как мешки, только Пип действительно не соврал, когда говорил, что умеет ездить на лошади. — ездить он и вправду умел, но только шагом. Постепенно все втянулись, а Счастливчик — тот вообще стал выглядеть заправским наездником. Дон Диас дни и ночи пропадал на корабле, появляясь, только чтобы перекусить или о чем-то договориться с боярином Путятой. При этом вид у него был лихорадочно-восхищенный, а глаза возбужденно блестели. Когда дон Киор встретил его однажды в коридоре. Упрямый Бычок вцепился в его рукав и восторженно зашептал:
— Слушай, Пивной Бочонок, что они тут творят с кораблями, это что-то невероятное! Конечно, линкор или даже крейсер им не построить, доки у них маловаты. Но если бы они поставили на поток свои ушкуи, то верфи «Мэйл Годдарт компани», да и, пожалуй, «Самсунг шипбилдинг» вылетели бы в трубу. На их корветы и эсминцы никто бы и не взглянул. — От полноты чувств дон Диас хрястнул правым кулаком по левой ладони: — У меня будет самый скоростной и вооруженный корабль среднего класса в обитаемом пространстве. То есть за исключением ушкуев, конечно, — поправился он и, довольно прищурившись, добавил: — Страшно подумать, какую цену я смогу заломить за найм в следующий раз.
Дон Киор усмехнулся:
— А кто сейчас заплатит за ремонт? Капитан расплылся в широкой улыбке:
— В моем контракте указано, что в случае повреждения корабля во время миссии ремонт оплачивает курия, причем подрядчика определяю я сам.
Пивной Бочонок расхохотался:
— Значит, за все заплатит кардинал? Клянусь святой фунгильдой, это отличная шутка! Сперва ободрали как липку, оставив без всего найденного на Зовросе, а теперь еще и изрядно облегчат кошелек. Ведь, я так понял, ты не стесняешься в расходах? Хотел бы я видеть его лицо, когда он узнает во что обошлась ему эта экспедиция…
— Я вижу его каждый вечер, — давясь от смеха, ответил Упрямый Бычок. — У него кредитная карта курии, так что он платит немедленно, как только новогородцы производят калькуляцию моего очередного заказа, он… — Договорить дон Диас не смог: оба захохотали как сумасшедшие.
Когда они отдышались, капитан хлопнул дона Киора по плечу и умчался к своему кораблю. А Пивной Бочонок побежал разыскивать Сивого Уса и Счастливчика, чтобы вместе заглянуть к кардиналу и полюбоваться на его кислую физиономию.
К исходу второго месяца боярин Путята куда-то пропал из поместья. Неделю он не появлялся за обедом, и гости поинтересовались у дородного и степенного ключника, куда делся хозяин. Тот несколько минут раздумывал, а потом неспешно ответил:
— А на вече он.
— Где?
Тот опять подумал:
— На Новой Ладоге, вестимо.
Все недоуменно переглянулись, но ключник так же степенно отвесил учтивый поклон, повернулся и неторопливо покинул залу, давая понять, что подобные расспросы не очень ему нравятся. Через пару дней хозяин объявился. Проснувшись утром, гости обнаружили, что тихое, уютное поместье наполнилось шумом и толпами народа. Дружинники боярина, ходившие с ним в прошлый набег, а потом разъехавшиеся по своим домам, прибыли еще до рассвета. По первому этажу, где располагались «деловые палаты», сновали какие-то люди, похожие на купеческих приказчиков, а к завтраку вышел и сам Путята.
Завтрак прошел в молчании. Гостей подмывало спросить, что произошло на Новой Ладоге, но хозяин сидел, глядя в тарелку, рот открывал, только чтобы положить в него очередной кусок. Однако когда подали пятую перемену, боярин поднял глаза на гостей и усмехнулся:
— Вижу, ерзаете от любопытства! — Он вздохнул. — Вече порешило послать дружину на Зоврос, уж больно много интересного вы там накопали, особенно о тех… Предтечах, что в начале времен с Врагом сцепились. — Он повернулся к кардиналу, который не выдержал и в это утро вышел к общей трапезе: — Добро твое тебе возвернем, не обижайся. А вы, гости дорогие, коль захотите, так домой возвращайтесь, а коль пожелаете — с нами.
Кардинал возбужденно подался вперед:
— А мы можем рассчитывать, что вы позволите нам тоже заниматься изысканиями?
Боярин кивнул.
— В таком случае, капитан Диас, я думаю… — начал кардинал.
Упрямый Бычок не дал ему договорить:
— Минуточку, кардинал. Наш контракт был заключен только на один рейд, он уже состоялся. Если вы собираетесь домой, то я обязан вас туда доставить и доставлю, а если нет, то это будет новый контракт. В таком случае прошу прощения, но я не обсуждаю денежные дела в кругу друзей. — Он поднялся, учтиво поклонившись всем присутствующим, повернулся к кардиналу и указал рукой в сторону отведенных ему палат: — Прошу.
Когда они поднимались по лестнице, дон Диас обернулся и кинул лукавый взгляд на сидящих за столом. Пивной Бочонок, Сивый Ус и Счастливчик переглянулись и расхохотались. Было ясно, что кошельку курии сейчас будет нанесен сильнейший удар.
Глава 6
Рассекающий стоял на Галерее ветров дворца и смотрел — вниз, на клубящиеся в семи ортах облака. Он был один, и ему было хорошо. Настолько, насколько могло быть хорошо в его ситуации. Порыв ветра на несколько мгновений раздвинул языки облачного пламени, и ему показалось, будто он разглядел сверкнувшее острие пика Грозы. Это был хороший знак, но на сей раз Рассекающий ему не обрадовался. Не тот случай, когда такой знак мог хоть что-то изменить. Рассекающий отвернулся и, разведя пошире крылья за спиной, прислонился к стене. Всю жизнь добрые знаки приносили ему удачу. До того раза… Он прикрыл глаза. Ну зачем, зачем ему надо было оставить тихую, спокойную провинцию и потребовать права меча? Захотелось поразвлечься? Или доказать Поколениям предков, что и его Поколение, если захочет, сумеет нести алую волну… А может, тщеславие… Он вздрогнул, припомнив подробности того боя. Нет, не зря алая трапеция предложила объявить угрозой существование расы «диких». Их было слишком много. Ранее это не пугало Могущественных, они привыкли управлять многочисленными «дикими», покоряя их и включая в одну из каст. Но на этот раз произошло невероятное: что «диких» было много — это бы полбеды, — они еще и оказались хомлоками. Это абсолютно однозначно, теперь он был в этом убежден. Рассекающий вспомнил, как раньше смеялся над подобными предположениями, запросто отказывая в доверии неистовым представителям алых. Тогда он был достаточно известным фиолетовым, и прошло не так много времени, с тех пор как Рассекающий синтезировал в коже алый пигмент и встал в их ряды. Он вздрогнул. Сегодня на аале алой трапеции ему откажут в доверии.
За узким парапетом Галереи ветров что-то хлопнуло, и у входа возникла могучая фигура с кожей, окрашенной фиолетовым пигментом. Рассекающий отделился от стены и принял позу приветствия. Фиолетовый сложил крылья и, сделав шаг вперед, тоже застыл в позе приветствия, но Рассекающий заметил, что концы когтей крыльев повернуты в его сторону — это означало, что гостю известно про обвинение. Они почти синхронно переменили позы, встав в позицию робкого гостя и радушного хозяина, но гость все же чуть замешкался — и это тоже указывало на его осведомленность. Потом, как и ожидал Рассекающий, последовала поза предложения разговора и, естественно, поза согласия с его стороны.
— Мое имя — Созвучащий, я пришел по просьбе Устанавливающего. Он напоминает вам, что вы еще недавно носили наши цвета, и хотел бы говорить с вами в Галерее заката.
Рассекающий принял позу страстного желания, приподняв в жесте крайнего огорчения концы локтевых когтей:
— Я должен быть на аале моей трапеции.
— Устанавливающий знает, он ждет вас ПОСЛЕ аалы.
Рассекающий даже вздрогнул от неожиданности. Невероятно! Он даже на мгновение предположил, что неправильно понял жест продолженного времени.
Чтобы один из старшего Поколения встретился с лишенным доверия… А может, добрый знак — острие пика Грозы — все-таки принесет ему удачу… В этот момент раздался громкий звук алого колокола. Приглашенных на аалу Могущественных ждали в Зале мудрейших. Рассекающий принял позу непоколебимого желания исполнить обещанное и коротко ответил:
— Я приду.
Палата аалы алой трапеции имела те же атрибуты, что и фиолетовой, поэтому интерьер был для Рассекающего привычным. В аалах фиолетовой трапеции он принимал участие уже более десятка раз. Но вот ритуал…
Его ввели двое, чьи локтевые, крыльевые и коленные когти были выкрашены красным. Вся аала стояла. Когда они прошли в центр круга, один из сопровождавших схватил его за основание крыла и, надавив на болевую точку, заставил распластаться в круге ничком, лицом в пол. Все остальные по-прежнему стояли. Старший из Поколения древних шагнул вперед и, свернув губы трубочкой, проиграл руладу суда. Об этой части церемониала Рассекающий знал со времени начального обучения, но видеть своими глазами, тем более зная, что являешься одним из главных действующих лиц, — это было настоящим шоком. Второй страж, как только умолкла последняя нота, упер ему в спину ритуальный протазан. Все. Теперь, с той минуты, как аале будет позволено задавать ему вопросы, и до оглашения приговора, он должен отвечать как низшее существо, не умеющее выразить свои чувства и оттенки мыслей с помощью поз и тем более взглянуть в глаза собеседнику. Его охватило жуткое чувство обреченности, и, пока не было произнесено первое слово, Рассекающий по пытался приподнять лицо и посмотреть на Достигающего, но ему в спину безжалостно уперлось острие протазана, и он смог увидеть только камни основания нижней террасы. Потом раздался скрипучий и дребезжащий голос Достигающего:
— Алый, именуемый Рассекающим, по собственной ли воле ты прибыл на аалу?
— Да, Достигающий.
— Сознаешь ли ты, что привело тебя сюда?
— Да, Достигающий.
— Готов ли ты принять решение аалы?
— Да, Достигающий.
— Обязуешься ли ты выполнить его, даже если сочтешь несправедливо суровым или неоправданно мягким?
— Да, Достигающий.
Тот сделал паузу, а потом торжественно произнес:
— Ты предоставлен для вопросов.
Алая трапеция была самой древней, и потому ее ритуал оставался самым архаичным среди трех трапеций власти. И хотя наибольшей мерой доверия обладала оранжевая, но ни одно Поколение никакой другой трапеции не могло повлиять на решение алой. А все представители Поколения древних сами когда-то вышли из алой трапеции.
Послышался легкий шелест крыльев, и Рассекающий услышал голос Сокрушающего:
— Пусть стагна скажет, почему он не воспрепятствовал «диким» достигнуть своего Меченосца.
Рассекающий знал, что, поскольку он сейчас считается низшим, обращение «стагна» правомерно, но все равно это слово больно резануло.
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Сенсоры зафиксировали наличие живых существ на возвращающемся к Меченосцу абордажном боте, но мой помощник предположил, что это эвакуация раненых, и я согласился с ним.
— Почему не было принято мер, когда выяснилось, что это не так?
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Я был уверен, что вражеский Меченосец будет захвачен, до того как они успеют причинить какой-либо ущерб.
— Почему не воспрепятствовали возвращению?
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Соотношение сил казалось таковым, что прибытие нескольких не играло особой роли.
— Почему не воспрепятствовали бегству?
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Огневая мощь и прикрытие врага оказались много большими, чем можно было предполагать. К тому же ущерб, нанесенный прибывшими с абордажным ботом, оказался достаточным для воспрепятствования эффективному противодействию.
С каждым ответом Рассекающий недоумевал все больше. Вопросы были настолько пустыми и формальными, что он никак не мог понять, зачем они вообще были заданы — ведь все, рассказанное им, увидел бы любой, просмотрев запись боя, а в том, что все присутствующие ее видели, можно было не сомневаться. Никому и в голову бы не пришло ставить ему в вину нерадивость или недостаточную компетентность. Среди Могущественных просто не могло быть таких. Его вина была только в одном: он не справился. Могущественный мог совершить по отношению к низшим любое действие, он мог уничтожить любого из подчиненных ему или «диких» — сотню, тысячу, клан, касту, планету, — но не добиться выполнения своего решения он не имел права. Каждый из сорока, алых, которые погибли во время этого Покорения, был рассмотрен на аале, и всем им было посмертно отказано в доверии. Он ожидал той же участи. Никого не должно было интересовать, что он делал или думал в момент схватки. Он был виноват просто потому, что проиграл. Но то, о чем его спрашивали сейчас, не имело ничего общего с его действительной виной. Может быть, Сокрушающему, который всегда его недолюбливал — у него, Рассекающего, статус доверия был выше, и ему первому доверили командовать Меченосцем, — просто позволили выместить на нем раздражение, прежде чем взяться за него всерьез?
Наконец Сокрушающий иссяк. На некоторое время в палате установилась тишина, потом снова раздался голос Достигающего:
— Кто еще может задать вопрос?
Ответом ему была тишина. Рассекающий вдруг осознал, что больше не чувствует протазана, прижимавшего его к полу. Он начал подниматься, и тут раздался голос Достигающего:
— Встань и слушай.
Аала приподняла крылья и приняла позу справедливости, и Рассекающий вдруг понял, что и ему никто не мешает встать в эту же позу. Это было невероятно. Он широко раскрытыми глазами смотрел на Достигающего, машинально отметив, что крыльевые когти подрагивают в жесте крайнего недоумения. А тот окинул его суровым взглядом и твердо произнес:
— Прощен.
Возможно, не будь Рассекающий столь ошеломлен происшедшим на аале, он сразу увидел бы, что Устанавливающий не только принял позу встречи ожидаемого гостя, но, кроме того, его конечности сгруппированы в жест принятия решения. Поэтому, когда после церемониала встречи Устанавливающий задал вопрос, он, не принимая позы покорного участия, ляпнул приветствие исполнившего. Вдоль Галереи заката прокатился недоуменный рокот. Рассекающий опомнился и тут же исправил ошибку. Устанавливающий чуть вздыбил крылья в жесте общего недовольства, но тут же успокаивающе прянул ушами:
— Я удовлетворен нашей встречей, Рассекающий.
— Всецело рад, Устанавливающий.
Устанавливающий плавно принял позу понимания:
— Мне кажется, ты потрясен исходом аалы. Рассекающий молча принял позу согласия. Еще бы. Он ожидал отказа в доверии как минимум на двести оборотов, а может, даже и статуса стагна на несколько десятков оборотов, а все кончилось прощением. Более того — ему вновь доверили Меченосец и поручили стать Ведущим похода в систему Изгнания. Он до сих пор ломал голову над причинами этого необычного решения.
— Фиолетовая трапеция хотела бы услышать твое мнение о «диких».
Это было необычным — интересоваться мнением неуполномоченного члена чужой трапеции. Рассекающий внимательно наблюдал за движением пальцев, но Устанавливающий расслабил кисти в позиции спокойной беседы, поэтому уловить нюансы было трудно, и он счел за лучшее, приняв позу опасения, осторожно заметить:
— Я надеюсь, с Поколением моей трапеции это решено.
— Нет, — покачал головой Устанавливающий.
— Нет?!
Устанавливающий энергично воспроизвел жест всеобщего категоричного утверждения.
— Но…
Устанавливающий перебил его:
— Это не прихоть! Ты знаешь, что наша трапеция имеет наименьший статус доверия, но зато обладает наибольшим влиянием на принятие решения любой другой трапецией. Ты не так давно принял алый цвет и потому пока еще владеешь нашими возможностями понимания происходящего. В то же время ты — один из тех, кто видел «диких» на свободе.
Рассекающий осторожно принял позу сомнения. Устанавливающий несколько сварливо отставил ногу в жесте раздражения и сердито произнес:
— Мне расценить это как отказ?
Рассекающий испуганно растянул крылья в позе раскаяния:
— Я готов поделиться своими размышлениями, но…
Устанавливающий повернул уши в жесте понимания, успокаивая его:
— Это, конечно, не совсем соответствует сложившимся традициям, но и не нарушает их. Подумай.
Рассекающий вызвал из памяти все, что он знал о предмете размышлений, и вынужден был согласиться с правотой собеседника. Он принял позу радушной покорности:
— Я готов, Устанавливающий.
Устанавливающий благосклонно сдвинул ладони и принял позу благожелательного внимания. Рассекающий задумался:
— Они дики, необузданны и слабы, однако их поступки осмысленны и зачастую даже разумны. Хотя они, как и многие низшие, позволяют химии вмешиваться в процесс мышления, и потому разум их уязвим. Однако иногда их страсти позволяют им совершать невозможное. Я считаю, что они…
— Хомлоки, способные необузданными страстями разрушить Вселенную, — закончил Устанавливающий. Он сделал паузу, а потом со значением произнес: — А не задумывался ли ты над каким-либо иным объяснением? Хомлоки могли бы возникнуть естественным путем или быть одним из неудачных созданий Изначально Изгнавшего, но они ведут историю с одного мира-прародителя. И если это так, а сомневаться мы не имеем никаких оснований, то почему они еще до того, как выйти в пространство, не уничтожили свой мир? Почему переформировали и освоили новые миры? Почему достигли такого могущества? Почему отказали в праве уничтожения тем видам «диких», которых встретили на своем пути?
Рассекающий неспешно принял позу недоуменного отрицания. Устанавливающий ответил на это позой рекомендации:
— Тебе стоит подумать над этим. У тебя был самый высокий статус доверия среди твоего Поколения в нашей трапеции. Возможно, с новыми данными ты сможешь найти более разумное объяснение.
— Я попробую, Устанавливающий. Когда я смогу что-нибудь понять, я найду тебя.
— Но прежде, чем ты начнешь, я хотел бы, чтобы ты ознакомился с меморандумом Относящегося.
Рассекающий осторожно развел концы крыльев в позе смущенного недоумения:
— Я не слышал о нем.
— Немудрено. Он опубликовал свой меморандум поколение назад, еще в самом начале Покорения, и прежде, чем с ним смогли ознакомиться Могущественные других трапеций, оранжевая высказалась в пользу полного недоверия. Ему было отказано в доверии на аале бирюзовой трапеции, а сам меморандум объявлен несуществующим. — Он помедлил, потом продолжил так тихо, что Рассекающему пришлось максимально усилить слуховые рецепторы, чтобы его расслышать: — И бирюзовые забрали его раньше срока… — Он снова умолк, вздохнул и закончил уж совсем шепотом, так что Рассекающему, чтобы расслышать, пришлось невежливо наклониться к его лицу: — И, как я слышал, на его возрождение наложен запрет на три поколения.
Рассекающий отшатнулся, инстинктивно приняв позу брезгливого отвращения, но, опомнившись, изменил ее на позу неудовлетворенности предметом разговора. Устанавливающий тут же изменил позу заинтересованного разговора на позу крайней важности обсуждаемого и продолжил:
— Я знаю, насколько это тебе претит, но иначе продолжение разговора не имеет смысла. Ты просто не поймешь, о чем идет речь.
Рассекающий задумчиво покачал коленными когтями, плавно переходя в позу опасливой заинтересованности:
— В чем суть этого меморандума?
— Там много интересных идей, практически все спорные, но вот та, на которую я обратил внимание в первую очередь: что «дикие», вполне вероятно, суть новая разновидность слуг Изначально Изгнавшего — ведь в Предании сказано, что они могут появиться не только волей Изначально Изгнавшего, но и всего лишь его желанием, а потому…
Тут Устанавливающий заметил, как остекленел взгляд Рассекающего, и принял позу ожидания откровения, что было случаем из ряда вон выходящим: он имел намного большую меру доверия, чем стоящий перед ним. Рассекающий несколько минут осмысливал сказанное, а потом поднял глаза на Устанавливающего:
— Но ведь это означает…
— Что «дикие» — не что иное, как новая разновидность Могущественных.
Рассекающий вздыбил крылья в позе яростного отрицания:
— Но этого не может быть, потому что если бы было так…
Устанавливающий не дал ему договорить и, приняв позу пресечения возражений младшего, безжалостно закончил:
— То вина за ущерб возлагается на отринувших мир. — Он сделал паузу и, не меняя позы, произнес: — Я хочу, чтобы ты прочитал меморандум Относящегося.
И, резко повернувшись, Устанавливающий покинул галерею.
Глава 7
Корабль снова подходил к системе Зовроса. На этот раз они падали на систему из зенита, прямо к точке, где должен пройти Зоврос в момент, когда они пересекут его орбиту. Система была пуста. Сенсоры ушкуйников имели гораздо большую разрешающую способность, чем на иных подходящих по классу кораблях. Вскоре планета вспухла на экране пепельно-черным шаром, покрытым огромными завитками пылевых бурь. Даже за те несколько месяцев, что прошли с последнего посещения, были заметны страшные перемены. Планета умирала. Восемь ушкуев стремительно прорезали атмосферу и опустились на месте прежней посадки. Ушкуйники сноровисто разбили лагерь. По тому, как быстро были установлены — мастерские, склады и размещены охранные системы, сразу было видно, что эти ребята привычны к лагерному житью-бытью на чужой земле. Проходческие машины, загораживавшие вход в туннели, были плотно завалены пеплом, который сумел даже просочиться между практически герметичными створками дверей, перекрывающих входной портал: когда они, надув переносной купол, открыли ворота, то обнаружили длинные языки пепла, тянувшиеся на сотни футов. Вскоре машины были запущены; не прошло и двух часов, как дружинники в боевых скафандрах с сенсорами, выведенными на максимум, принялись ковыряться там, где несколько месяцев назад рылись благородные доны во главе с покойным Толстым Ансельмом.
Вечером Счастливчик отпросился у Упрямого Бычка и, преодолевая ураганные порывы ветра, добрался до ушкуя Путяты. Тот встретил его с улыбкой:
— Чего шляешься на ночь глядя? Или кости размять решил?
— А то! — ответил Ив выражением, которое усвоил на Новом Городе. Боярин расхохотался и махнул рукой:
— Заходи, бочонок медку ополовиним.
Когда братина заскребла о днище бочонка, Ив поднял глаза на Путяту. Тот смотрел на него слегка осоловелым, но хитро-ожидающим взглядом:
— Ну давай выкладывай, зачем пришел.
— А если медку попить?
— А то! — в тон ему ответил Путята, и оба вновь расхохотались.
Когда они опрокинули еще по чарке, Ив осторожно начал:
— Слушай, Путята, убей меня бог, если вы не содрали всю информацию с кристаллов кардинала.
Тот хитро прищурился:
— Хочешь приобщиться?
Ив кивнул. Боярин подошел к сейфу, открыл его и достал кристалл.
— На, держи.
Ив непонимающе уставился на него, а Путята усмехнулся и пояснил:
— Скоро эти кристаллы будут продаваться на каждом углу. Мы ж не только разбойники, но и купцы. Сначала продадим высоким людям, — он увидел, что Счастливчик непонимающе смотрит на него, — ну, правителям. Те дадут самую большую цену. Потом богатым коммерсантам. Потом этим, сетям новостей. А там уж они их размножат.
У Ива перехватило дух.
— Лихо…
Путята снова расхохотался:
— Слушай, у тебя сейчас такая потешная рожа… Ладно, считай, что ты просто первый обладатель того, чем народ скоро запросто карманы набивать будет.
На следующий день, отстояв дежурную смену, Ив завалился на койку в кубрике и, отвернувшись к стене, вставил кристалл в рекордер. Это был, строго говоря, не научный отчет, а скорее дневник. Личные записи святой Дагмар, профессора ныне почти несуществующей науки, мертвого университета с одной из сожженных Врагом планет. За время Конкисты человечество потеряло многое из того, чем когда-то владело. Все, что как-то работало на войну, получило приоритетное значение, остальное было отдано на откуп любителям или умерло само собой. В университете Нового Симарона, третьего по счету, который создали выжившие беженцы со второго Нового Симарона, больше не занимались такими глупостями, как антропология и археология.
«…Я не могу себе представить, что первый контакт столь развитых культур, каковыми, без всякого сомнения, являются люди и Могущественные, оказался возможным только в форме войны. Конечно, во многом это обусловлено культурной традицией Могущественных, которая заключается не только в приверженности кастовому делению известных им сообществ разумных существ, но и предполагает включение в их систему всех сообществ, встреченных ими в будущем, при безусловном главенстве их самих. Если упростить формулировки, то их экспансия отличается от экспансии человечества тем, что люди ищут пригодные для жизни незаселенные миры и приспосабливают их для собственного проживания, а Могущественные — подобным образом „осваивают“ разумные виды. Однако не следует забывать, что именно люди первыми захватили корабль Могущественных, уничтожив весь экипаж. Хотя я далека от мысли, что если бы зовросцы этого не сделали, то Могущественные не начали бы войну, но когда мы наконец через десятки или, во что мне трудно поверить, сотни лет придем к необходимости научиться жить в мире, неизбежно придется, не считаясь с мерой вины, просто признать, что она есть и за людьми — хотя бы перед самими собой. Вообще-то созданная ими структура, хотя и имеет в некоторых своих деталях аналогии в земной истории, как единое целое представляет собой уникальное явление. Информаторий корабля содержит большой массив несистематизированной информации, которая при надлежащей обработке дает большие возможности для обобщений. Вот что мне представляется. Общество, управляемое Могущественными, являет собой трехкомпонентную структуру: во-первых, в большинстве своем достаточно эффективные планетарные сообщества, которые представляют собой слегка модифицированные Могущественными традиционные для этих планетарных сообществ политико-экономические системы, — именно они в большей своей части имеют аналоги в истории человечества. Обращает на себя внимание тот факт, что наиболее одиозные и неэффективные системы отсутствуют, что, несомненно, является результатом воздействия Могущественных. Все они достаточно самостоятельны в рамках, определенных Могущественными, однако их развитие направляется. Во-вторых — кастовая структура. Все сообщества объединены в три основные касты, определяемые в основном порядком подчиненности. Высшие касты властвуют над низшими, а сами подчиняются тем, кто выше их. Я уловила некоторые намеки на то, что Могущественные модифицировали генотип некоторых видов, чтобы развить и закрепить избранные свойства. Так, каста Приближенных, включающая в себя наиболее интеллектуально развитые виды, практически начисто лишена агрессивных черт, зато среди них культивируется некое высокомерие по отношению к остальным кастам. Следующая каста — каста Полезных, она самая многочисленная. Они также не имеют агрессивных черт, и среди них культивируются крайний конформизм и послушание. Среди видов, входящих в эту касту, характерен тщательно оберегаемый традиционализм. Я встречала несколько упоминаний о планетарных монархиях, в которых на протяжении тысячелетий правят члены одной ячейки. Более того, Могущественным удалось на нескольких планетах организовать управленческую структуру общепланетного масштаба, основанную на родовых принципах. И наконец, Низшие — это каста, к которой принадлежат виды, едва переступившие грань разумности. Для них, наоборот, характерна крайняя агрессивность. Это воины Могущественных. И третье — общество самих Могущественных, которые, в свою очередь, также разделены на что-то вроде каст или кланов. Но это деление уже горизонтальное, по основным функциям, выполняемым представителями различных каст. Наибольший интерес в этой структуре, естественно, представляют Могущественные».
Ив выключил рекордер и задумался. В кубрик ввалился Пивной Бочонок.
— А, Счастливчик, клянусь святым Пастером, я думал, ты уже дрыхнешь без задних ног! — Он звучно рыгнул, — Дружинники Путяты приглашают на день ангела к одному из своих, пойдешь?
Ив отрицательно покачал головой.
— Ну, как знаешь.
Он выволок баул со своими вещами, долго копался, выбирая камзол, потом оделся и ушел, весело насвистывая. Ив дождался, пока затихли шаги в коридоре, и вновь включил рекордер.
«…Слабо знаю древнеземную мифологию, но если Менер не ошибся, то Могущественные довольно точно описаны в наших средневековых откровениях о демонах. По возвращении надо хорошенько порыться в Священном предании. Мне кажется, что столь детальное совпадение можно объяснить только фактом присутствия представителей расы Могущественных на Земле. Вкратце их физиологические отличия таковы: достаточно большая протяженность жизни, широкие возможности регенерации, способность к меж — видовому гипнозу либо какой-то иной разновидности внушения, однополость и, как представляется, гермафродитизм либо какой-то иной способ однополого размножения и, наконец, крайне низкая эмоциональность, возможно, вследствие слабой гормональной активности. Вообще, вопросы продолжения рода очень неясны. То, что у них существуют группы, которым присвоено определение, переведенное нами как „поколение“, — установленный факт, есть целая каста, занимающаяся тем, что перевели как „обновление разумов“, однако никаких иных признаков (традиции, система воспитания, система образования и тому подобного), сопутствующих продолжению рода, я отыскать не смогла. Ладно, не буду забивать себе голову, этими проблемами занимается Менер, ему и карты в руки. Меня же более всего интересует их общественная организация. Вчерне она представляется таковой. Общество разбито на четыре основные касты, именуемые трапециями: алую, воинскую; фиолетовую, касту ученых; оранжевую, чиновников, и бирюзовую — как я уже упоминала выше, эта каста занимается в основном вопросами продолжения рода или чем-то подобным, что, судя по этому выделению, в сообществе Могущественных является гораздо более серьезным вопросом, чем в любом из известных нам сообществ. Названия трапеций власти даны по цвету пигмента кожи, вырабатываемого членами этих каст. Причем переход из одной касты в другую не связан никакими ограничениями, кроме личного желания индивида и отсутствия непосредственной работы в своей касте. По отношению к остальным расам любой из Могущественных, вне зависимости от касты, является властителем, Богом; различия имеют место только внутри общества Могущественных и являются просто разным отношением к тому, что они определяют как „статус доверия“. Так что если касты являются всего лишь объединением Могущественных, которые занимаются решением проблем в рамках одной области специализации, то внутри каст существует определенная градация по степени обладания „статусом доверия“. В общем, их общество представляется мне воплощением античных утопий. Этакое государство равноправных граждан, сообща владеющих рабами и имуществом. Хм… Интересная мысль, стоит покопаться в записях…»
Ив отключил рекордер и откинулся на койке. Это было невероятно. В маленьком кристалле содержалось в десять, да что там, в сто раз больше информации о Враге, чем он знал до сих пор. Что люди вообще знали? Враг разделен на касты. Властвуют Алые князья. Низшие — только воины. Остальные касты управляют и создают. Внутри каст культивируется сотрудничество, но между собой они разобщены. Более того, враждебны. Физиология, традиции, интеллектуальный уровень, интересы всех каст настолько различны, что любой корабль просто разделен на четыре полностью автономных отсека, все: планировка, кухни, спортивные залы, места развлечений, подбор этих развлечений — настолько не похоже друг на друга, что создавалось впечатление, будто это не боевой корабль с единой командой разумных существ, а нечто вроде наглядного пособия для демонстрации степени различия культур, представители которых находились на его борту. Вот, в общем-то, и все. Остальные сведения касались боевых характеристик кораблей и оружия и тактики действий в различных битвах. Конечно, у людей было невообразимо меньше опыта в понимании чуждых разумных видов, чем у Врага. За время своего недолгого пути по Галактике люди встретили всего три разумные расы, но все они были далеки от освоения космоса, и никому среди людей не приходило в голову вмешиваться, тем более ускорять процесс развития их цивилизаций или каким-то образом попытаться включить их в свою. Единственное, чем земляне обогащали культуры иных разумных существ, — религия. Миссии иезуитов появились на всех мирах собратьев по разуму, а Папа издал уже три энциклики о канонизации мучеников из числа нелюдей. Но теперь Счастливчик знал, что все это было бледной тенью деятельности Врага, а еще вернее — скрипом сверчка на фоне разумной речи. С этими мыслями Ив задремал.
Пивной Бочонок ввалился под утро. Ива всю ночь мучили кошмары, в которых Алые князья меняли цвет своей кожи на фиолетовый или оранжевый, а люди, вперемежку с троллями и казгаротами, маршировали перед какими-то странными трибунами или террасами, отдавая честь рядам Алых князей, стоящих наверху с отрубленными головами людей в руках, среди которых он узнал головы Толстого Ансельма, кардинала Дэзире, дона Киора, Сивого Уса и свою. Поэтому, когда Пивной Бочонок, что-то мурлыча себе под нос, со скрипом уселся на нижнюю полку, Ив с облегчением сел на своей койке. Дон Киор был изрядно навеселе.
— Ну что, погулял?
Пивной Бочонок сытно рыгнул и похлопал себя по животу:
— Не то слово.
— А где Сивый Ус?
Тот махнул рукой:
— Там еще. Ему-то что, маленький, плюгавенький, а меня споить хотели… — Дон Киор икнул и продолжил несколько севшим голосом: — Наливают и наливают — коль не сбежал бы, так из ушей бы потекло. Но ихнего парня я перепил… — Он покачнулся и ухватился рукой за полку Ива, сонно пробормотав: — Клянусь святым Унгомой, медок-то коварный, в голову не дает, а ножки не ходят.
Восстановив равновесие, он стянул камзол и, бормоча еще что-то себе под нос, завалился на полку. Через несколько мгновений послышался негромкий храп. Ив повалялся еще минут десять, потом поднялся и выглянул в коридор. Пип после того страшного боя, когда число донов сильно уменьшилось, с одним из слуг перебрался в соседний кубрик. Счастливчик накинул халат, взял полотенце и пошлепал в душ; на ходу заглянул в кубрик Пипа, но того не было на месте. Приняв душ, Ив оделся и поднялся в БИЦ. Упрямый Бычок встретил его недоуменным взглядом:
— Чего тебя принесло, Счастливчик? До твоей вахты еще почти десять часов.
Ив пожал плечами:
— Так, не спится.
Капитан флегматично кивнул и отвернулся к экрану. Ив пробрался к своей консоли и, усевшись, рассеянно пощелкал клавишами. Все было не то. Его как будто куда-то тянуло. Он вызвал на экран столбцы с характеристиками орудий при действиях в атмосфере, внес корректировки по составу и плотности атмосферы Зовроса, но мысли его бродили где-то далеко. Как ни пытался Ив сосредоточиться на цифрах, вспыхивающих на экране, все было напрасно. Он вздохнул, выключил консоль и выбрался из БИЦа. Ноги словно сами собой привели его к шлюзовой камере. Он влез в скафандр, привычно проверил герметизацию и разблокировал двери. Створки люка поползли в стороны; внутрь ворвался злобный порыв ветра и шарахнул по груди скафандра. Синтетические мышцы экзоскелета тут же среагировали, бросив тело слегка вперед для восстановления равновесия, но ветер чуть не обманул, внезапно убрав невидимый кулак с груди и ударив вихрем в спину. Ив вылетел из камеры как пробка из бутылки. Пробежав несколько шагов, он получил пару ударов в бок и, охнув, шмякнулся на пятую точку. Ветер швырял в забрало шлема пригорошни пепла. Ив посидел несколько минут, приходя в себя от столь неласковой встречи, — в отличие от прошлого раза, команде дона Диаса не приходилось работать в туннелях, так что он после спуска вышел на поверхность Зовроса в первый раз, — потом поднялся и побрел к ушкую Путяты. Тот стоял дальше всех от входа в туннели, у самого края ограждения. Когда Ив, с трудом преодолев сопротивление ветра, ввалился внутрь шлюзовой камеры ушкуя, там было еще довольно тесно от стоящих рядами скафандров гостей. Он выбрался из своего и двинул в сторону светлицы. Там стоял полумрак. Верхнее освещение было потушено, по стенам и потолку плясали отсветы от очага. Ив удивленно замер: нигде, ни на одном корабле никогда не было открытого огня. Но, приглядевшись, он понял, что это всего лишь искусная голограмма. У самого очага кружком сидели дружинники и заворожено слушали Сивого Уса.
— …и послал тогда Господь сына своего, и повелел ему испытать род человеческий. Потому как много огорчений принес род людской своему пастырю, и не было у него веры в людей, такой, как была при рождении сего рода. И повелел он испытать людей, и коль окажутся они достойны милости его, то поведет их Вечный на последнюю битву, и будет в руке его митрилловый клинок, что освящен в самой крови Господней и способен повергнуть самого князя тьмы с престола его и отправить в небытие. Сей клинок дает силу любому, кто владеет им. И ни один Алый князь того человека не сможет заворожить. И он сам сможет заворожить любого из воинов Врага. Но только когда клинок попадет в руки Вечного, только тогда он обретет свою истинную силу.
Ив уселся в сторонке, но Сивый Ус уже закончил и потянулся к братине, стоящей на ближнем к нему конце стола. Он сделал добрый глоток и повернулся, чтобы передать братину дружиннику.
— Ба, Счастливчик, ты пропустил самое интересное, — он кивнул на огромную фигуру, сладко похрапывавшую за столом, — Пивной Бочонок попытался напоить Всеслава, но не выдержал и сбежал.
Ив улыбнулся:
— Мне он рассказывал наоборот. Сивый Ус фыркнул:
— Ну еще бы! Теперь по тавернам пойдет гулять байка, как Пивной Бочонок перепил дружинников с Нового Города.
Все расхохотались, загомонили, по кругу пошла новая братина с медом, потом кто-то попросил:
— А расскажи-ка еще былину, сказитель.
Сивый Ус польщено улыбнулся и начал:
— Слыхал я, мои достойные друзья, что изначально святой Неергет был богатым таирским торговцем…
Эту историю Ив слышал уже раз пять. Он привалился к стене и прикрыл глаза. Но в голове роились какие-то неясные образы. Негромкий голос Сивого Уса совсем не успокаивал, как обычно, а, наоборот, раздражал. Ив припомнил: сегодня ночь на пятницу. Этой ночью снятся вещие сны. Он тихонько встал и, бесшумно выскользнув из светлицы, направился к шлюзовой камере. Натянул скафандр и выбрался наружу. Порыв ветра сбил его с ног, потащил в сторону ограждения. Ив уцепился за какой-то камень и попытался приподняться, но новый порыв прижал его к камням. Ему почудилось, будто мимо прошли какие-то тени в скафандрах, но до конца смены было еще далеко, кто мог шляться по поверхности такими толпами? Ив снова попытался встать, но тут камень под его руками подался, и его с размаху бросило об ограждение.
Сивый Ус закончил историю и снова потянулся за братиной. Медок был чудо как хорош. Тут дверь светлицы с грохотом распахнулась, и ввалилась целая толпа. Дюжий воевода с красным лицом, предупреждая вопросы, пророкотал грохочущим басом:
— Путята приказал остановить работы. Местная атмосфера разыгралась не на шутку. Может, придется накрывать лагерь силовым куполом. Поступила команда свернуть все наружные сооружения. — Воевода протянул руку и сгреб со стола одну из братин. После того как ее содержимое исчезло в его глотке, он крякнул, вытер усы и, шумно вздохнув, произнес: — Еле добрались, чуть не сдуло. А тут еще за кормой ограждение снесло. Жуть.
Сивый Ус сочувственно покачал головой и произнес:
— Ну что ж, мой любезный друг, придется нам воспользоваться гостеприимством наших… — Он осекся.
Место, на котором только что сидел Счастливчик, было пусто.
Глава 8
Ив очнулся от настойчивого писка маяка. Он недоуменно огляделся, вращая глазами, потом вспомнил. Ураган… Рухнувшая ограда… Его несет вихрь…
Сколько прошло времени? Ив скосил взгляд на часы, но на экранчике вместо цифр высветились какие-то непонятные кривые. Он вдохнул носом. Воздух был несколько затхлым — это означало, что он находился в скафандре уже более шестнадцати часов. Ив попытался пошевелиться, но конечности затекли, и он едва не заорал от боли. Несколько минут он разминал их, поочередно напрягая мышцы, потом попробовал еще раз, но мощные псевдомускулы экзоскелета смогли только чуть согнуть палец. Забрало шлема было плотно забито пеплом. Сенсоры бездействовали. Ив покрутил головой внутри шлема, но все экраны были мертвы. Судя по всему, его засыпало. Если даже сенсоры не могли пробиться сквозь слой пепла, значит, толщина его — не менее нескольких десятков метров. Ему подумалось, что, когда его несло ураганом, скафандр закрепил сочленения и оттого он не может двинуться. Ив языком переключил клавишу на подбородочном пульте и снова попытался шевельнуться, изменив направление движения. На этот раз немного двинулась рука, но стало ясно, что дело не в скафандре. Его действительно засыпало так, что он был почти неспособен шевелиться. Счастливчик горько усмехнулся. Пройти тысячи смертельных схваток… Стать притчей во языцех, примером удачливости… Заработать прозвище Счастливчик и в конце концов задохнуться в боевом скафандре под толстым слоем пепла… Он несколько минут размышлял над своим положением. Ситуация, как из притчи о двух лягушках: либо спокойно тони, либо дрыгай ножками и надейся на Бога. Он прислушался к своему кишечнику. Да, дела… Как ни крутись, придется дрыгаться. Боевой скафандр, в зависимости от комплектации, имеет массу необходимых приспособлений, но вот с одним здесь всегда туго. Если он задохнется или будет раздавлен пеплом — это еще куда ни шло, но вот захлебнуться в собственном дерьме… Нет уж, он скорее поджарится, чем позволит своему брюху изгадить столь безупречную репутацию. Через несколько минут отчаянных усилий Ив смог извлечь ладонь из манжеты и откинуть крышку внутренней панели управления соплами коррекции. Нащупав клавиши стабилизации, он на мгновение зажмурился и надавил. Некоторое время ничего не происходило, потом под мышками, на ягодицах и спине начало прогревать, по забралу потекли ручейки расплавленного пепла. Полыхнула вспышка. Сильно тряхнуло, скафандр мгновенно разогрелся так, что Ив зашипел от боли. Потом он почувствовал, как куда-то проваливается, и, отпустив клавишу, скосил глаза на индикатор расхода топлива. Оставалось едва на десять секунд работы сопел. Ив выругался, но тут же расхохотался. Тоже мне, нашел повод для огорчения. Если он отсюда выберется, то заправить топливо — дело трех минут. А если нет, то как-то глупо расстраиваться из-за того, что сдохнешь в скафандре с израсходованным топливом. Он опустился еще немного и вновь застрял. Снова потянулся к клавише пуска сопел, но потом решил попробовать подвигать конечностями. Это удалось, хотя мышцы ломило. Он осторожно ощупал вокруг себя и понял, что торчит в какой-то расщелине, образовавшейся в твердой скальной породе. Ногами пошевелить было невозможно. Пепел сыграл роль масла, и его затянуло так, что он плотно вошел между каменными стенами. Ив похолодел. Сейчас его положение было еще хуже, чем несколько минут назад. Он застрял в расщелине, и с каждым часом его будет все сильнее вдавливать внутрь, а когда экзоскелет скафандра не выдержит, его просто раздавит. Ив попробовал, используя силу псевдомышц, расширить трещину мощными перчатками, но, отломив с краю несколько кусков, понял, что не сможет согнуться. Через несколько мгновений он почувствовал, как что-то уперлось ему в лопатку, испуганно дернулся и завертел головой, стараясь разглядеть, что это. Давление усиливалось. Когда Ив уже готов был запаниковать, его вдруг осенило. Он завел руку за спину и, уцепившись за рукоятку шпаги, упершейся в спину, перетащил клинок к животу. Потом замер, судорожно ощупывая рукоять и пытаясь определить, с какой стороны проходит келимитовая полоска. Не хватало еще сдуру схватиться за лезвие и пропороть перчатку! Разобравшись, Ив осторожно коснулся оборотной стороны и, проведя перчаткой по клинку, убедился, что тот почти не поврежден. Забрезжила надежда: келимит был способен резать камень, как масло. Счастливчик осторожно надавил на шпагу, но ничего не произошло. Он удивленно надавил еще — шпага осталась недвижима. Несколько мгновений Ив растерянно мял рукоятку. На него накатило отчаяние. Голосовые связки напряглись, и он понял, что вот-вот завоет. И тут произошло невероятное. Ив почувствовал, что медленно погружается в камень. Камень не исчезал. Счастливчику казалось, что он как бы протекал СКВОЗЬ камень, ощущая его некой тяжестью, которая уже проникла внутрь ступней и медленно поднимается вверх по ноге. Горло перехватил спазм. Камень поднимался все выше, причем абсолютно безболезненно. Ив даже попробовал пошевелить пальцами ног, и как будто у него это получилось. Наконец камень достиг груди. Ив непроизвольно напрягся, ожидая, что остановится сердце, но оно как ни в чем не бывало продолжало биться. На мгновение ему показалось, что все происходящее — всего лишь предсмертный кошмар, и он попытался раскинуть руки, чтобы нащупать края расщелины, но левая перчатка уперлась в камень, а правая, в которой была зажата шпага, чуть провалилась, когда келимитовое лезвие прорезало камень, потом тоже остановилась. Этот факт почему-то его успокоил. Все было логично. Вселенная не сошла с ума. Камень поддался келимиту, в остальном он оставался обычным камнем. Счастливчик почувствовал, как камень захлестывает его с головой, и в следующее мгновение полетел вниз.
Он увидел сполохи радужного пламени, черные звезды на ослепительно белых небесах. Что-то неслось ему прямо в лоб, и Ив инстинктивно включил двигатели коррекции. «Нечто» пронеслось мимо, обдав злобным разочарованием. Потом то ли вокруг, то ли внутри глаза, на самой сетчатке, возникли пучки переливчатых нитей, цвет которых ему никак не удавалось уловить. Дальше он ничего не помнил. То ли потерял сознание, то ли мозг был настолько перегружен, что просто перестал воспринимать происходящее.
Счастливчик очнулся и обнаружил, что лежит на чем-то плоском. Он попытался припомнить, сколько времени прошло с того момента, как он провалился сквозь камень, но не смог. Как будто много, но даже в этом он не был уверен. Ив сел и осторожно покосился на индикатор топлива. Тот был на нуле, значит, как минимум часть происшедшего ему не почудилась. Он огляделся. Лежал он на чем-то похожем на мозаичный пол, а все вокруг было заполнено какой-то золотистой дымкой, скрадывающей перспективу. Сколько он ни приглядывался, так и не смог понять, где сгущается эта дымка — то ли в нескольких десятках сантиметров, то ли в нескольких десятках километров от глаз. Ив перевернулся на живот, оперся на руки и осторожно поднялся. Место, где он находился, неуловимо напоминало храм, хотя поблизости не было ничего похожего на алтарь. Не было даже стен. Только пол, и простор, и ощущение чего-то величественного. Ив вдруг почувствовал, что можно откинуть забрало. Это не было объяснимо никакими логическими причинами: сенсоры по-прежнему не работали, хотя он уже не был погребен под многометровым слоем пепла. Просто он ЗНАЛ: можно откинуть забрало. От чистого, свежего воздуха Ив чуть не поперхнулся. Каким же, оказывается, спертым и вонючим был воздух внутри скафандра! Счастливчик некоторое время постоял, вдыхая полной грудью, потом принялся яростно сдирать с себя скафандр. Повинуясь привычке, он поднял упавший к ногам скафандр, плотно увернул его в походное положение и повесил на перевязь шпаги, потом огляделся еще внимательней, больно щипнул себя несколько раз и, для верности, срезал шпагой кусочек ногтя. Щипки были чувствительными, а обрезок ногтя исчез, едва коснувшись пола. Ив нерешительно покосился по сторонам, будто мог увидеть кого-то, кто наблюдал за ним, но никого рядом не было, и он огляделся уже свободнее. Судя по всему, не имело никакого значения, останется ли он здесь или пойдет в какую-нибудь сторону, однако ему как-то претило сидеть на одном месте и ждать неведомо чего. Поэтому он оправил камзол и двинулся на… Кто его знает, где здесь стороны света и как они называются!
Счастливчик шел уже часа три. Все тот же пол под ногами, та же дымка… Потом он поймал себя на мысли, что что-то изменилось. Ив остановился и внимательно огляделся. Нет, все то же, что и час и три назад. И все же что-то было не так. Он стянул через голову перевязь со шпагой и осторожно сел на сверток со скафандром. Что изменилось? Ив провел тщательную ревизию своих ощущений. Ни зрение, ни слух, ни обоняние ничего не улавливали, но все-таки что-то изменилось. В голове будто что-то щелкнуло, и Ив понял: КТО-ТО им заинтересовался. И этот КТО-ТО имел отношение к этому миру — если это место можно было так назвать. «Ай, молодец!» — явственно послышалось в голове. Ив вскочил. Наверное, одобрение было выражено как-то иначе, не словами, но он воспринял его именно так. Ив почувствовал, что за спиной кто-то есть, и резко обернулся. Он увидел мужчину, на первый взгляд будто срисованного с иконописного изображения Христа: сухое, жилистое тело, худоба, седые, благообразно расчесанные усы и бородка — икона, да и только. Но все портили глаза. Они были совсем не божественными, а скорее ехидными, и где-то в глубине их таилось чистое любопытство, сродни детскому. Нет, чем бы ни было то существо, которое находилось перед ним, оно вряд ли могло быть тем Господом, который потребовал от Авраама убить сына своего Исаака.
— Ну? — спросил мужчина.
— Что? — ошарашенный подобным началом разговора, оторопело произнес Ив.
— Поговорим?
Счастливчик несколько мгновений разглядывал его, потом кивнул и уселся на скафандр. Несколько мгновений стояла тишина. Мужчина нарушил ее первым:
— Что молчишь? Спрашивай.
— Чего?
— Неужели нет никаких вопросов?
Ив, скрывая все еще не прошедшую оторопь, задумчиво потерся щекой о плечо:
— Да нет, пожалуй, вопросов слишком много.
— Ну и давай по порядку, — Мужчина откинулся на спинку массивного кресла.
Ив потер лицо ладонью. Вопросов действительно было так много, что он не знал, с чего начать.
— Я уже умер?
— Нет.
— А что это за место?
Мужчина удивленно посмотрел вокруг.
— А что, тебе не нравится? Пол прочный, и не отвлекает ничего… — Он вдруг встрепенулся: — Может, ты есть хочешь или, там, естественные потребности:
Ив пожал плечами:
— Да нет, я уже…
Мужчина на мгновение к чему-то прислушался и удовлетворенно кивнул:
– 'Ну, есть-то ты хочешь. Так что давай угощайся. — Он широким жестом указал на возникший вдруг перед Ивом столик, плотно заставленный снедью. — Беседе это не помешает.
Ив испытующе посмотрел на мужчину, потом опасливо взял вилку и осторожно поддел что-то, похожее на кружок соленого огурца. Когда тот хрустнул на зубах, он отбросил всякие сомнения и жадно накинулся на еду. Благородный дон всегда чувствует себя уверенно в трех местах… Через несколько минут Ив опомнился и поднял глаза на собеседника. Тот смотрел, как он ест, а в его глазах прыгали веселые чертики. Счастливчик смущенно положил на тарелку обглоданную куриную грудку:
— Прошу прощения.
— Да нет, что ты. Просто когда я смотрел на тебя, то мне припомнились одни мои… скажем так, знакомые. Знаешь, они никогда не умели есть так… вкусно.
Ив неловко потупился, а собеседник негромко рассмеялся:
— Э-э, да никак благородный дон в смущении?
Ив пожал плечами. Собеседник покачал головой:
— Ладно, брось, давай лучше продолжим беседу.
— А почему только я спрашиваю? Вас ведь тоже многое должно интересовать?
Мужчина расхохотался:
— Прошу простить, но я уже удовлетворил свой интерес.
— Покопавшись у меня в голове? Мужчина покачал головой:
— Да нет. Все проще. Хотя, не отрицаю, могу и так.
Ив еле сдержался, чтобы не выпалить вопрос, который вертелся у него на языке. Но мужчина ободряюще улыбнулся:
— Ну же, смелее.
— Вы — Бог? Отец всего сущего?
Мужчина хлопнул себя по бокам и расхохотался еще более звонко:
— Надо же, какая непосредственность!
Ив набычился. Нет, этот тип явно не имел ничего общего с Господом нашим, милостивым и всемогущим. Мужчина внезапно замолчал и хитро прищурился:
— Ой ли, тебе-то откуда знать? Счастливчик стушевался, потом упрямо вздернул подбородок и спросил напрямик:
— Кто вы?
Мужчина задумчиво покачал головой:
— В какой-то мере я — то, что ты думаешь.
— То есть Бог?
— Скажем так: Творец. Имею некоторое отношение к созданию жизни.
— И души?
— А что есть жизнь? Просто толпа соединений трех частиц: протонов, нейтронов и электронов, выстроенных в определенном порядке. А если взять основу, то изначально был всего один компонент, но это слишком сложно для простого дона… — Он помедлил. — Так вот я имею отношение к порядку, в котором выстроились эти частицы, а не к созданию самих частиц. Творец, понимаешь, НЕ создатель, но ТВОРЕЦ. — Он посмотрел на Ива и рассмеялся: — Ладно, не будем лезть в дебри.
— Но я хочу знать! — взвился Ив.
— Все? — Голос звучал очень саркастически. Ив смутился. Его собеседник покачал головой:
— Подумай, что тебе хочется узнать прежде всего. А то нам не хватит всей твоей оставшейся жизни, даже если мы оба будем говорить непрестанно.
Счастливчик понимающе кивнул:
— Я понимаю, наверно, я отрываю вас от чего-то важного…
— Нет, ну каков гусь! — снова расхохотался мужчина. — Ты что же, решил, что я все бросил и весь тут перед тобой?
Ив совсем стушевался. Он не вполне понял, что этот… человек, или кто он там, ему рассказывал, но разговор был пугающе интересным. А может, он уже умер или почти умер, а все, что он сейчас видит перед собой, горячечный бред умирающего мозга?
— Нет.
— Что?
Собеседник опять от души рассмеялся:
— Вы мне нравитесь, юноша. Скажу по правде, сейчас я осознал, какую сделал ошибку, попытавшись заниматься целенаправленным конструированием.
Вы — гораздо более интересны. Даже простое моделирование ваших реакций, которым я занимаюсь, находясь в этом теле, доставляет удовольствие.
Ив ничего не понял, кроме того, что этому Творцу он нравится.
— А как я сюда попал? Тот развел руками:
— Везение. Честно говоря, это единственная переменная, которую я никак не научусь контролировать. У тебя она проявляется особенно ярко. Ведь не зря же тебя назвали Счастливчиком. Там, где ты находился, однажды открывался выход. Правда, не внутрь, а наружу. Ты же оказался в нужное время в нужном месте и сделал то, что должно. Так что вместо того, чтобы умереть, ухнул прямо сюда.
— Как-то вы разговариваете…
— Как?
— Ну, не как Бог.
— Что поделаешь, уж как могу! — Он опять развел руками.
Ив задумался:
— А кто такие Алые князья? Мужчина вздохнул:
— Каюсь, виноват. Это единственные стопроцентно мои создания. Пытался сделать что-то вроде помощников, этаких… сержантов, наблюдающих за жизнью Вселенной.
— А мы? — осипшим голосом произнес Ив.
— Вы — нет, вы появились сами по себе. — Он улыбнулся: — Ну почти. И скажу прямо, слава богу. То есть я говорю это как присловье, безотносительно к присутствующим… Те, с кем вы сейчас сражаетесь, действительно на данный момент — самый совершенный разумный вид во Вселенной. Правда, с точки зрения абстрактной теории. Если, скажем, можно было бы убрать пару-тройку десятков переменных из миллионов, такие, например, как счастье, везение, невезение. Тогда им бы не было равных, и они были бы на своем месте. А так…
— Ничего не понимаю, — выдавил из себя Ив. Творец виновато покачал головой:
— Прости.
Они помолчали. Потом Ив решился:
— А Вечный есть?
Творец на мгновение задумался и решительно кивнул головой:
— Есть.
— И кто он?
— Ты.
— Я?!
— Да. Понимаешь, вы создали неплохую философию. Клянусь, я с большим интересом ознакомился с ней. И среди многих здравых идей есть и та, которая делает возможным все, что ты сможешь пожелать. Это идея развития, эволюции человека в Бога. Ее проповедовали многие, самый известный — Будда, а если взять религию, которая тебе ближе, то Тейяр. Так что если ты приложишь к этому определенные усилия, то вполне можешь оказаться тем, кого имеют в виду под именем Вечного.
Ив удивленно вытаращил глаза:
— А митрилловый клинок?
— Ну, это поправимо, — рассмеялся его собеседник. Ив почувствовал, как его шпага еле заметно вздрогнула, потом у него закружилась голова, а кожа мгновенно покрылась мелкими капельками пота, но тут же все прошло. Он посидел, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом спросил:
— Что это было?
— Ты же хотел митрилловый клинок?
— Да, но…
— Просто я принял меры, чтобы ты случайно не поранился.
Ив испытующе посмотрел на собеседника, потом осторожно достал шпагу из ножен. На первый взгляд она ничуть не изменилась.
— Теперь она может резать келимит? — недоверчиво спросил он.
— В том числе, — кивнул Творец. Счастливчик задумчиво повращал кистью:
— Тогда мне надо обратно. — Он сунул шпагу в ножны. — Уж простите, только я думаю, что мне лучше быть там. Я и половины не понял из того, что вы мне рассказали, только если мне на роду написано Вечным стать, то мое место там.
— Пожалуй, ты прав, — задумчиво обронил Творец и кивнул на скафандр: — Одевайся.
Уже натянув скафандр на плечи. Ив услышал:
— Я думаю, еще свидимся.
В следующее мгновение Счастливчика чуть не сбил с ног ураганный порыв ветра Он посильнее стиснул руки и, оглядевшись, обнаружил, что висит, уцепившись за поваленный столб ограждения. А к нему, матерясь на трех языках, тянется Сивый Ус, обвязанный толстым тросом. Ив вытянул вперед руку и уцепился за перчатку.
Когда они ввалились в шлюзовую камеру, Ив спросил:
— Долго меня не было?
Сивый Ус, выбираясь из своего скафандра, буркнул:
— Кто тебя знает, когда тебя на улицу понесло! — Но, наткнувшись на странный взгляд Счастливчика, он прикинул и ответил: — Минут двадцать, может, сорок, а что?
Ив пожал плечами:
— Да так.
Когда они покинули шлюзовую камеру, скафандр Ива вновь был под завязку заправлен топливом. А левую руку он держал сжатой в кулак, чтобы не был виден срезанный ноготь.
Глава 9
Рев баззеров боевой тревоги раздался в три часа утра. Счастливчик вскочил с койки, врезался коленкой в объемистое брюхо Пивного Бочонка, чувствительно получил локтем по ребрам от Сивого Уса и через несколько мгновений уже несся по коридору, на ходу застегивая штаны. Немного гнусавый голос Упрямого Бычка глухо ревел над коридором:
— Боевая тревога. В систему вошли семь кораблей Врага. Готовность к старту — тридцать минут.
В БИЦе уже было шумно. Дон Диас сидел в командном кресле, уставившись на экран, где на фоне схематического изображения системы, будто жирные червяки синюшного цвета, горели семь черточек, обозначавших корабли Врага. Ив быстро включил консоль, но на экране не высветилось никаких признаков кораблей. Он усилил чувствительность сенсоров — ничего не изменилось, тогда он просто переключил картинку с экрана на свою консоль и, мельком взглянув на столбцы цифр, удивленно повернулся к капитану. Тот усмехнулся:
— Путята отправил два ушкуя в пояс астероидов, картинка с них. Этим ребятам до входа в систему еще около десяти часов, а до Зовроса более сорока.
Они поднялись ровно через тридцать минут. Путята собрал ордер и с небольшим ускорением отправился в сторону пояса астероидов. Ив старался внимательно следить за приближающейся эскадрой, но мысли все время возвращались к вчерашнему происшествию. Несмотря на пустой топливный резервуар и обрезанный ноготь, он никак не мог отделаться от ощущения, что все происшедшее с ним было всего лишь горячечным бредом воспаленного безысходностью мозга. Но кое-что в нем изменилось, и он это чувствовал. Он вдруг понял, например, что может, если захочет, безошибочно распознать ложь, почти не испытывает голода… Возможно, он мог что-то еще, но пока это не проявилось. И наконец, Ив осознал, что теперь понимает многое из того, о чем говорил ему его необычный собеседник.
На экране возникло хищно ощерившееся лицо боярина.
— Эй, Упрямый Бычок, как насчет приголубить тварей?
Дон Диас недоуменно посмотрел на Путяту:
— Ты хочешь драки? С таким соотношением массы покоя и мощности залпа?
Удивление капитана можно было понять. Скорпионы считались кораблями классом не меньше эсминца, а ушкуи тянули максимум на фрегат. То есть для равенства сил требовалось не менее чем двукратное превосходство в числе ушкуев.
— А когда это ушкуйники ворога не пощипавши да отпускали? — зло рассмеялся Путята. — Токмо помощь нужна. Коль согласишься, то мы их всех тут к ногтю и прижмем. Как вошь.
Капитан с сомнением покачал головой:
— Не уверен, но… Говори.
Лицо Путяты слегка отдалилось, а на экране вспыхнула схема.
— Вот, смотри. Наши ушкуи друг на дружку похожи, а твой корабль сильно отличен. Так что схитрим. Ты вперед рванешь, а мы подотстанем, будто наша главная задача — тебя прикрывать. Они за тобой отрядят погоню. Двоих, а повезет — так и троих. И ты их за собой вот сюда и потянешь.
Упрямый Бычок возбужденно хлопнул ладонью по подлокотнику:
— А там твои! Которые нам картинку передавали.
— То-то.
Дон Диас некоторое время рассматривал схему, потом кивнул головой:
— Идет. Они нам, конечно, крепко врежут, но для них все это кончится гораздо хуже. Путята захохотал:
— Самое время иконостас матушки святой Софии закончить. Как раз три комплекта рогов до двадцати не хватает. А тут аж семеро краснозадых.
Все сидящие в БИЦе понимающе переглянулись. Значит, слух о семнадцати погибших в системе Нового Города Алых князьях оказался правдой.
Рассекающий сразу узнал этот корабль. Они рискнули вернуться в мир Изгнания. Рассекающий почувствовал, как крыльевые когти сами по себе складываются в жест опасливого недоумения. В голове промелькнула фраза из меморандума: «…кажутся слишком разумными, чтобы быть столь безумными, и кажутся слишком страстными, чтобы покориться…» Но он отогнал от себя эти мысли. Не место и не время вспоминать меморандум Относящегося. Он услышал мысли Угрожающего:
— Дозволено ли мне взять на себя волю Ведущего?
Что ж. Все верно. Ему вручили статус на Поход, но не на Битву.
— Да, Угрожающий. — Он помедлил. — Учтите, что корабль, отличный от других, — тот самый, который мне не удалось захватить.
Тут же вторглись мысли Сокрушающего:
— Позволь мне заняться им, Угрожающий. Некоторое время они молча рассматривали вырисовывающуюся картину, потом Угрожающий констатировал:
— Похоже, они хотят не допустить нас к этому кораблю. Сокрушающий, Искрящийся и Восхищающий — это ваша добыча. Мы же займемся остальными. Я узнаю их. Это наши давние враги. На них кровь Семнадцати.
Рассекающий почувствовал, как ладони сами сложились в жест скорби, и только локтевые когти были расположены несколько ниже, чем требовалось. Так они скорее напоминали жест скрытого страха.
Скорпионы разделились на два отряда и ринулись на врага.
Первый залп оказался пристрелочным. Ушкуи уходили в сторону от корвета, слегка растянув строй. Ив, стиснув зубы, внимательно наблюдал за перемещением жирных синюшных червяков на экране. Они пока шли плотным строем, но ему уже было ясно, что через несколько минут этот строй рассыплется на два отряда. Три скорпиона сблизились и шли немного в стороне. Судя по всему, это были те, что скоро рванут за ними.
— Вот хитрый стервец!
Ив обернулся и недоуменно посмотрел на Упрямого Бычка, у которого вырвался этот восхищенный возглас. Заметив удивленные взгляды, тот щелкнул клавишей, выводя на экран изображение, светящееся на его консоли. Все ахнули. Путята развернул свои ушкуи задом наперед и уходил от погони на соплах торможения. Это едва составляло три четверти обычной скорости ушкуя, но в выхлопе отчетливо виднелись пульсирующие свечения, появляющиеся при перегрузке. У врага должно было создаться впечатление, что ушкуи удирают на максимально возможной скорости. Но в следующее мгновение последовал второй залп. Экраны на мгновение померкли, а когда вспыхнули вновь, на них уже неслась тройка скорпионов. Дон Диас, как всегда во время боя, заорал что-то по-русски и увеличил ход.
Они уже сорок минут уходили под яростным огнем. Залпы следовали один за другим. Десять минут назад Ив был вынужден включить поле на максимум, и уже начали появляться признаки перегрева. Еще бы! Эти скорпионы не жалели энергии. До основного русла пояса астероидов оставалось еще минут семь — десять полета, и Счастливчик опасался, что поле начнет сдавать раньше, чем они приблизятся. Больше всего угнетала невозможность открыть ответный огонь. Огонь был столь массированным, что даже миллисекундное снятие поля для ответного залпа могло оказаться смертельным. Упрямый Бычок непрерывно матерился, бессильно стискивая кулаки, но сейчас все зависело от Ива, а тот уже доказал свою компетентность в прошлый раз, и потому единственное, чем капитан мог бы ему помочь, — не лезть под руку. Слава богу, дон Диас это понимал. Пивной Бочонок, стоявший рядом с командным креслом в боевом скафандре, молча шевелил губами. Шли последние минуты перед моментом истины.
Угрожающий не верил своим глазам. Шесть вражеских кораблей, которые только что удирали от их скорпионов, не отвечая на огонь, явно готовые вот-вот броситься врассыпную, вдруг будто натолкнулись на стену. Их энергия торможения как минимум на четверть превышала энергию разгона, чего быть не могло… Но все же было. Не готовые к такому обороту прицельные устройства на несколько миллисекунд потеряли цель, и тут же скорпионы оказались в плотном кольце залпов. Враг стремительно выходил на позицию абордажа, не оставляя ни времени, ни пространства для маневров. В считанные минуты они подошли на дистанцию, на которой поля уже были бесполезны, теперь скорпионы отчаянно содрогались от залпов в упор. Противник играл на грани фола, они буквально балансировали на границе взаимного смещения силового каркаса, которое уничтожило бы все корабли, но как-то ухитрялись не пересечь эту границу. Угрожающий вывел на экран контроль повреждений и горестно взмахнул крыльями. Он уподобился Рассекающему. Его перехитрили. И хотя его врагом были Проклятые семнадцатью и это давало какую-то надежду на то, что ему не откажут в доверии полностью, но сам факт был унизителен. Он вновь переключил экран. Не будь это невероятным, он бы решил, что вражеские корабли собираются пойти на абордаж, но при таком соотношении численности экипажа… Вдруг он встрепенулся. Не может быть! Угрожающий лихорадочно вывел на экран перечень повреждений. В следующее мгновение его крылья сложились в жесте паники. О Изначально Изгнавший! Они бьют не по батареям, а по секции Низших! Он остался практически без абордажной команды! В это мгновение огонь прекратился, и спустя несколько минут скорпион содрогнулся от сработавших гравизахватов. Корабль не выбросил абордажные боты, он предпочел сам сцепиться со скорпионом. Угрожающий поднялся и раскинул крылья в жесте возмездия. Что ж, сейчас они узнают, что значит столкнуться в битве с алой трапецией. Он нажал клавишу, запускавшую ядовитый газ в секции Приближенных и Полезных, а потом повернулся и шагнул в длинный, как труба, коридор, проходящий сквозь помещения всех четырех собранных на корабле каст. Он шел навстречу «диким». Если они так захотели, то для этих Покорение состоится немедленно.
Ив упустил момент, когда сработала засада. Еще мгновение назад он отчаянно жонглировал уплотнениями поля, стараясь не промахнуться по клавишам, в бьющемся, как в судорогах, от вражеских залпов БИЦе, а в следующий миг, уловив каким-то шестым чувством перерыв во вражеских залпах, открыл ответный огонь из всех кормовых и бортовых батарей. А потом, опомнившись, тут же вывел на врезке экрана консоли картинку. Ушкуи ударили сразу и в полную силу. Вся мощь вычислителей была задействована на обеспечение результативности первого залпа. Ради этого они пожертвовали даже синхронностью. Результат был потрясающий. На месте одного из скорпионов разрастался огненный шар. Второй медленно переворачивался кверху брюхом, выбрасывая в пространство длинные струи водяного пара. Это была наглядная иллюстрация того, что могут сделать четырехлучевые кулеврины даже со столь мощными кораблями, как скорпионы, если залп придется на момент полного снятия поля. Плотность их огня сыграла со скорпионами злую шутку. Третий выглядел практически не поврежденным. Ну еще бы! Вряд ли какой-нибудь капитан ушкуя рискнул перенацелить на него часть своих батарей. Ив усмехнулся. Как говорили на Новом Городе, если гнаться за двумя кроликами, можно упустить обоих.
Путята заслонился от выпада секирой и, поймав в стальную ловушку келимитовый клинок, отвел секиру с застрявшим в ней оружием тролля в сторону и левой рукой выхватил засапожный нож. Блеснул клинок с тонкой чертой келимита на лезвии, и тролль, тоненько завизжав, повалился назад. Рубящийся впереди дружинник вдруг безвольно опустил руки, а затем повернулся к боярину и, неуклюже воздев двуручный меч, бросился на Путяту.
— Алый князь! — заорал тот, отбил неловкий выпад, дотянулся до клавиши отключения экзоскелета и, отразив еще пару ударов, врезал завороженному кулаком по шее.
Тот вырубился. Остальные дружинники уже накинули инфракрасные экраны, и Путята отвернулся, торопливо опуская свой и включая искажатель голоса.
— Ну держись, краснозадый, — яростно прошептал он, бросаясь вперед.
Новогородцы знали: для того чтобы заворожить, Алому князю требовалось поймать взгляд и начать говорить. А переливающаяся красным, синим и фиолетовым фигура с визгливо-глухим голосом заворожить не могла. Во всяком случае, до того момента, пока ее не убивали. Дружинники впереди уже рубились с Алым князем. Этот воин один стоил десяти человек. Его когти обладали способностью отражать удар любого меча, потому что сами были из келимита, а помимо своих необычных способностей это существо обладало невероятной силой и реакцией. Раздался хлопок, и мимо боярина кувырком пролетел дружинник с разбитым забралом, голова в шлеме была неестественно вывернута. Концами крыльев Алый князь нанес удар такой силы, что экзоскелет скафандра не выдержал. Путята ощерился и с ревом бросился вперед. Конечности Алого князя замелькали еще быстрее, но за спинами сражающихся появлялись все новые и новые дружинники с опущенными на забрало инфракрасными экранами.
Если бы Угрожающий мог, он давно бы принял позу отчаяния, но у него не было ни мгновения, даже для того, чтобы нанести смертельный удар. Низшие были мертвы. В этом не оставалось сомнений, потому что за спинами дерущихся «диких» появлялось все больше воинов, скрывавших глаза. Вряд ли они рискнули бы вступать в схватку с низшими, имея перед глазами такую помеху, и тем более никогда бы не повернулись спиной к коридору. Угрожающий припомнил, как он вскинул крылья в жесте полного презрения, когда Меченосец Рассекающего шарахнулся от атакующего его одинокого врага. Вражеский корабль тут же бросил преследование и присоединился к одному из своих, атакующих другой Меченосец. Судя по всему, Рассекающий оказался самым разумным среди всех них. Теперь стоит послать ему все свое ожидание удачи, дабы хоть один вырвался из этой бойни. В это мгновение сражавшийся впереди воин с топором дико вскрикнул и нанес удар.
Путята откинулся назад, поудобнее перехватил секиру левой рукой и рубанул, одновременно метнув выхваченный из-за голенища засапожный нож. Алый князь почти успел. Когти его левой руки отбили два почти одновременных удара мечей дружинников, а правая остановила и отбросила секиру, но скользнула, царапнув по шару рукояти, и лезвие погрузилось в тело. Алый князь вдруг суматошно взмахнул руками, задев правой кистью о лезвие выставленного дружинником меча, и отрубленная кисть упала на палубу, но от этого движения все сражавшиеся с ним дружинники и сам боярин были отброшены в стороны, а он тоненько застонал, грациозным жестом прикрыв крыльями вонзившийся в грудь нож. Его тело пошло фиолетовыми, бирюзовыми и оранжевыми переливами, потом буквально вспыхнуло алым, но через мгновение все померкло, а у стены осталась скрюченная почерневшая фигура, похожая на обгоревшую мумию. Все некоторое время ошарашено разглядывали то, что осталось от Алого князя, потом Путята опомнился:
— Обрубите когти и рог. И абордажную команду на скорпион. Я думаю, нам не помешает разобраться, чего новенького они там напридумывали за пятьдесят лет, что прошли с прошлого Вторжения.
Так на Новом Городе называли первую попытку захватить их систему.
Упрямый Бычок вскочил на ноги и заорал что-то совсем уж непотребное. Два ушкуя шли на абордаж скорпиона. Пивной Бочонок взревел:
— Да они с ума сошли?" Алый князь их тут же заворожит.
Ив щелкнул клавишей и неестественно спокойно Произнес:
— Не думаю.
Все повернулись к нему, а Счастливчик кивнул на экран:
— Мне кажется, три скорпиона они уже взяли на абордаж. — И он переключил изображение со своей консоли на большой экран.
Все вытаращили глаза.
В этот момент с тихим шелестом отошла дверь БИЦа и на пороге появился кардинал. В полной тишине его голос прозвучал необычайно громко и жалобно:
— Что случилось? Почему не стреляют? Нас уже захватили?
Мгновение висела тишина, а потом стены БИЦа затряслись от громового хохота.
Спустя два месяца они опустились на бетонные плиты порта Варанга. Единственный удравший с места боя скорпион прошел рядом с планетой и дал несколько залпов по опустевшему лагерю. Поскольку на ушкуях не было никакого горнопроходческого оборудования, а оставленное на планете Враг уничтожил, Путята решил возвращаться. Он был весел, возбужден и горд. Один комплект рогов он разделил и подарил по отростку дону Диасу, Пивному Бочонку, Сивому Усу и Счастливчику, сказав, что если бы не они, то победа не была бы столь полной. Упрямый Бычок несколько обиделся, что ему, капитану, не досталось все, но потом плюнул и рассудил, что, в общем-то, все справедливо. Пип частенько выпрашивал у Ива его отросток. Забившись в уголок, парень благоговейно разглядывал глубокую черноту рога и уносился мечтами в далекое будущее, когда он, поглаживая усы, будет носить в кармане такой же сувенир. После боя Пивной Бочонок буквально прижал Путяту к стенке, выпытывая у него секрет, с помощью которого они смогли защититься от чар Алого князя. Узнав, что это обычный инфракрасный экран и исказитель голоса, дон Киор долго удивленно качал головой, бормоча себе под нос:
— Надо же… Вот ведьмины дети… Клянусь святым Итоном, это же надо… И всего-то делов…
Расстались они с сожалением, но всем было ясно, что пути их теперь расходятся. Боярин напоследок снова позвал их заглядывать на Новый Город, а потом ушкуи резко прибавили ходу и скрылись среди россыпей звезд.
И вот их путь, начавшийся почти год назад, подошел к концу. Кардинал метался по каюте, ему не терпелось добраться до ближайшей миссии, так как он не рисковал доверить столь секретные сведения даже самому защищенному каналу. Счастливчик улыбался про себя, представляя, какой шок ждет его преосвященство, когда он узнает, что всеми его секретами уже торгуют на каждом углу уличные разносчики. Как только их проверила карантинная служба, кардинал тут же убыл с корабля, без звука оплатив выставленный Упрямым Бычком счет на обслуживание и перезарядку — видно, очень спешил предстать пред Папой. Оставшиеся доны из абордажной команды неторопливо паковали вещи, а дон Диас грустно смотрел, как Ив выгребает из ящиков консоли свою мелочевку. Счастливчик наотрез отказался остаться в команде, и ему опять надо было искать канонира. А где найдешь доброго канонира в этом захолустье?
За рейд им причитались солидные премиальные, и друзья решили остановиться в приличной гостинице. Когда они подошли к стойке, Пивной Бочонок показал свой нрав и выдал тираду, суть которой заключалась в том, что хотя они сейчас и при деньгах, но никому не позволят обдирать себя, как каких-то штатских обормотов. Портье за стойкой услужливо улыбнулся:
— Ну что вы, господа, цены минимальные. Золотой за трехместный номер или по золотому за три отдельных.
Это было странно: они платили столько в прежней забегаловке…
— А не скажете ли, мой любезный друг, почему вы к нам так расположены? — вежливо поинтересовался Сивый Ус.
Портье махнул рукой и кисло улыбнулся:
— Цены упали дальше некуда. Клиентуры никакой.
Доны переглянулись, и Пивной Бочонок осторожно спросил:
— Клянусь святым Якобом, год назад здесь нельзя было плюнуть, чтобы не попасть в дона, куда же все подевались?
Портье удивленно воззрился на них:
— Да откуда вы свалились, господа? Об этом у Нас уже месяц трубят на всех перекрестках. На Таире объявился… э-э… Усатая Харя собирает эскадру чуть не в четыреста вымпелов.
Часть III
Путь к форпосту
Глава 1
Лай собак слышался совсем близко. Тэра вонзила шпоры в бока Лэрос, та возмущенно всхрапнула и вынесла хозяйку на гребень В низине окруженный сворой гончих, развернувшись крупом к зарослям колючего кустарника, стоял великолепный алосский бык, чудо Альдильерских предгорий. Его саблевидные рога достигали в размахе почти пяти метров. Грозно склонив голову, он глядел налитыми кровью глазами на беснующуюся свору.
Тэра чуть придержала Лэрос, любуясь мощью и великолепием животного, потом повернулась и поскакала по гребню, заходя сбоку. Поразить алосского быка охотничьим копьем можно было только в мягкую складку у затылка, не защищенную ни мощными, выпуклыми костями скелета, ни многочисленными плоскими мышцами, в которых вязла даже стрела тугого охотничьего лука или массивного арбалета. С гребня было видно, как, привлеченные собачьим лаем, к низине спешат другие охотники со своими сворами; сквозь заросли мелькали только переливавшиеся всеми цветами плюмажи охотничьих шляп. Тэра бросила тревожный взгляд на уже приблизившийся к краю зарослей оранжево-фиолетовый плюмаж герцога Амальи и свистнула собакам. Поутихшая было свора тут же взорвалась остервенелым лаем. Поудобней перехватив охотничье копье, королева послала Лэрос вниз по склону. В то мгновение, когда бык, доведенный собаками до безумной ярости, сделал гигантский прыжок и с трубным ревом поднял на рога двух визжащих гончих, Тэра прянула в образовавшийся между крупом быка и колючим кустарником промежуток и со всего размаха выбросила вперед руку, вогнав копье в затылок животного на добрый ярд. Бык дико заревел, с невероятной для столь могучего тела быстротой развернулся и мотнул головой, пытаясь дотянуться до охотницы и ее лошади своими чудовищными рогами. Но Тэра уже мчалась вверх по склону, к гребню, где, спешившись, стояли наготове егеря с лучевыми ружьями в руках. Бык рванулся за ней, но каждый его прыжок был слабее предыдущего, и уже у самого гребня он рухнул на грудь. Задние ноги еще некоторое время загребали землю огромными копытами, но на губах запузырилась кровавая пена, а взгляд потух. Наконец гигантские рога дернулись в последний раз, и огромное животное затихло.
— Прекрасный удар, Ваше Величество! — герцог Амалья, сдерживая лошадь, остановилась у поверженного гиганта. — Прекрасный удар и великолепная добыча Тэра радостно улыбнулась. Потом нахмурилась. В ее возрасте пора бы научиться не реагировать на лесть. Впрочем, со стороны герцога это было, скорее всего, искреннее восхищение — к чему самой близкой подруге королевы пытаться чего-то достичь с помощью лести. Не говоря уж о том, что они вместе прошли через столь многое и узнали друг друга настолько хорошо, что любая фальшь моментально бросилась бы в глаза.
На гребне появлялись все новые и новые охотницы, бурно выражая свои восторги. Но Тэра уже не обращала на это внимания. Она слезла с Лэрос и, бросив взгляд в низину, указала главному распорядителю на обширную поляну перед колючим кустарником:
— Лагерь разобьем здесь.
Распорядитель кивнула и поднесла к губам рог. Над зарослями поплыл басовитый тягучий звук, созывая всех охотников к месту привала. Над головой прошелестели дисколеты и приземлились за холмом. Вскоре в низине уже были расстелены ковры и расставлены кресла, а неподалеку, на огромном костре, жарились куски мяса, вырезанного из самых сочных частей алосского быка.
Тэра сидела на раскладном креслице с кубком в руках и с улыбкой смотрела, как изрядно развеселившиеся охотницы с жаром рассказывали друг другу о своих охотничьих успехах, зачастую изрядно их преувеличивая. Сегодняшняя добыча королевы была признана выдающейся, тем более что завалить алосского быка одним охотничьим копьем, чтобы не пришлось добивать из лучевого ружья, да еще с одного удара… Да, это событие было достойно занесения во все охотничьи анналы. Главный распорядитель, герцог Альма, и граф Эльмейда даже заспорили, когда такое случилось в последний раз. Граф настаивала, что девятнадцать лет назад это совершила матушка нынешней герцога Амальи, на первой после ТОГО мятежа королевской охоте, а герцог уверяла, что в тот раз бык распорол ногу кобыле охотницы и потому один из егерей выстрелил ему в голову из лучевого ружья. И хотя потом экспертиза, на которой настояла граф Амалья, показала, что в момент выстрела бык уже был практически мертв, но все равно тот случай нельзя считать абсолютно безупречным, так что лучше вспомнить описанную в анналах охоту бабки королевы, происшедшую семьдесят лет назад. Тэра была довольна по двум причинам. Во-первых, она в очередной раз доказала, что, несмотря на досадно хрупкое телосложение, ни в чем не уступает своим более массивным и мощным ровесницам. Несколько лет назад злые языки, многие из которых тогда еще находились под действием эдикта о поражении в правах «за пособничество мятежу», распространяли злобные слухи о том, что королева-де больно тщедушна и слабосильна, и грудь слишком велика, и талию можно двумя пальчиками обхватить, короче, сплошной нонсенс. Не воин и не правитель, а лакомство для инфантильных мужчин-поэтов. Тэра хоть и понимала, что проигравшие просто пускают пузыри от бессилия, но бесилась. Сандра сначала только посмеивалась, а потом предложила возобновить королевские охоты. Теперь авторитет королевы был непререкаем даже среди простолюдинов. А во-вторых, охота была устроена в ознаменование радостного события: королева разбила бутылку шампейна об обшивку корпуса линкора «Звезда возмездия», последнего корабля, строительством которого завершалась десятилетняя программа восстановления флота. У королевства снова был флот, причем превосходивший в несколько раз тот, что был уничтожен у Форпоста. Сандра принесла с Окраин немало новых усовершенствований. Временами Тэра удивлялась, как могли в таком диком захолустье, да к тому же с извращенными нравами, изобрести, например, многолучевые орудия.
Королева отставила в сторону руку с кубком. Слуга позади нее тут же наклонил кувшин тончайшего стекла, окованный причудливыми серебряными цветами, и наполнил кубок великолепным белым аржу урожая двенадцатого года. Мысли Тэры перекинулись на Сандру. Старая принцесса не смогла прибыть на охоту, прихворнула, но прислала племяннице самые горячие поздравления. Тэра улыбнулась. Еще бы! Программа восстановления флота была в большей части ее детищем. Что могла посоветовать десятилетняя девочка опытному адмиралу? Юная королева задумчиво покачала головой. Когда адмирал объявила себя регентом, многие сулили девочке скорую гибель. Сандра осталась бы единственной представительницей королевского дома с неоспоримыми правами на трон. Тэра вспомнила, как Галият, Умарка, Евлампа и бывшая тогда еще маркизом Амалья первый год ночевали в ее спальне, каждую ночь ожидая, что у дверей застучат башмаки космодесантников, прибывших по приказу регента захватить юную королеву. Даже сегодня Тэра не могла понять, какие мотивы заставили адмирала воздержаться от подобного шага. Однако факт остался фактом, Сандра жесткой рукой навела порядок в королевстве, по-прежнему эпатируя пэров фигурой безмолвного мужчины-стража за троном регента в палате, а когда королеве исполнилось пятнадцать, регент на специальной пышно обставленной церемонии торжественно передала в королевские руки все бразды правления, отвергнув даже честь стать первым министром.
— Вокруг тебя много верных и умных людей, моя девочка. Позволь уж старушке уйти на покой, — улыбаясь, сказала она и, обняв, добавила на ухо: — Впрочем, в случае чего я всегда в твоем распоряжении.
Тэре вдруг нестерпимо захотелось увидеть Сандру. Она давно, еще в день смерти матери, отвыкла от детской привычки идти на поводу своих желаний, но ее свойство — иногда ЗНАТЬ, как следует поступить, — заставляло её прислушиваться к своим внезапно возникающим побуждениям. Тэра окинула взглядом веселую компанию. Лорды уже хорошо поднабрались. Некоторые, подбоченясь, бросали игривые взгляды на хорошеньких слуг-мужчин, прислуживающих за столами, другие уже удалились в разбитые невдалеке палатки. В руках у пирующих появились гитары. Короче, охота вполне могла завершиться и без нее. Королева шевельнула ладонью. Капитан Умарка выскользнула из-за спинки кресла и склонилась над плечом королевы.
— Приготовь дисколет! — Тэра усмехнулась. — Хочу проведать старушку Сандру.
До поместья Сандры добрались уже затемно. Когда компьютер охраны запросил код, Тэра, знавшая персональный код самой Сандры, хитро улыбнулась и набрала цифры. Поэтому автомат посадил их на личную площадку хозяйки. Тэра первой выпрыгнула на каменные плиты, бросила Умарке:
— Успокой тут всех. А я пойду преподнесу сюрприз старушке, — и шустро сбежала по лестнице к небольшому коридору, ведущему прямо в спальню Сандры.
Стражник у дверей растерянно вскочила на ноги и испуганно замахала руками, но Тэра, насмешливо улыбнувшись, отстранила ее и шагнула к двери. Что ж, если Сандра не одна, самое время увидеть наконец, кто это так пришелся ей по вкусу, что она отказалась от династического брака. Тэра распахнула двери и застыла в изумлении: адмирал, принцесса крови, бывший регент королевства, стояла на коленях перед сидящим на кровати грузным мужиком и осторожно втирала ему в голень какую-то мазь. Тот что-то сердито бормотал себе под нос, а она успокаивающе уговаривала:
— Ну-ну, милый, потерпи, сейчас будет легче. Осталось еще чуть-чуть, и все пройдет.
Когда обе створки, медленно и бесшумно расходившиеся в сторону, открывая эту картину, ударились о стены, оба вздрогнули и повернулись к двери. Несколько мгновений длилась немая сцена, потом Сандра усмехнулась и, спокойно поднявшись на ноги, произнесла:
— Ну вот, мой усачок, нас и застукали. — Потом, повернувшись к королеве, саркастически бросила: — Вас что, моя милая, не учили стучать, прежде чем войти?
Тэра захлопнула рот и попыталась произнести что-то членораздельное, но безуспешно. Мужик на кровати заерзал, собираясь встать.
— Лежи! — прикрикнула адмирал и повернулась к королеве: — С его ногой сейчас только шастать, лучше уж мы с тобой пройдем в кабинет. — Тут она по извечной женской привычке повернулась к зеркалу и окинула себя критическим взглядом. — Впрочем, иди одна, я сейчас переоденусь и присоединюсь. Тэра молча кивнула и поспешила ретироваться. Сандра появилась через пять минут, в просторном домашнем костюме и причесанная. Усевшись напротив девушки, она подняла на нее веселые глаза и, отвечая на немой вопрос, со смехом произнесла:
— Это еще что. Если бы у моего усачка не разыгрался ревматизм, ты могла бы застать гораздо более пикантную сценку.
— Из-за этого ты и решила не претендовать на корону?
— То есть? Разве иметь постельную куклу зазорно для нашего круга?
Тэра покачала головой:
— Он не кукла.
Адмирал усмехнулась, потом вздохнула:
— Ты во всем права, девочка. Мой усачок — слишком серьезный мужик, чтобы можно было заключить династический брак, оставив его в роли любовника, а терять его я не хотела. Так что пришлось отказаться от короны: ведь наши с ним дети никогда бы не стали наследниками, а если бы я переспала с кем-то из высокой семьи, он бы мне такое закатил… Хотя, должна признаться, через пару лет после возвращения я уже радовалась, что все так сложилось. Я полюбила тебя. К тому же у тебя есть все данные, чтобы стать гораздо лучшей королевой, чем я.
— Вот уж чего я никогда не ожидала от тебя, так это приступа самоуничижения! — фыркнула Тэра. Сандра пожала плечами:
— Называй это как хочешь, но я уверена, что так и есть.
Обе помолчали. Потом королева осторожно спросила:
— Он твой официальный муж? Адмирал кивнула:
— Да, по его и по нашим законам мы муж и жена. Церемонию проводила капитан моего флагмана и его судовой капеллан. Было это в окрестностях туманности Орлиный Коготь.
Королева удивленно посмотрела на нее:
— Никогда не слышала о такой. Сандра усмехнулась:
— Нам она известна как часть Бирюзовой Стены.
— Местное название, — понимающе кивнула Тэра. Они снова замолчали, потом Сандра спросила неестественно спокойным тоном:
— Ну и как ты намерена поступить? Созовешь суд пэров?
Королева ошарашено посмотрела на нее:
— Ты что, с ума сошла?! Да спи ты хоть с сотней вонючих мужиков с самой дальней Окраины, это твое личное дело!
Она вскочила и нервно прошлась по комнате. В принципе вопрос был ясен. По династическим традициям пэр королевства, а тем более принцесса крови, вступившая в морганатический брак, лишалась всех привилегий, а в случае признания отягчающих обстоятельств — и дворянства. Но как Сандра могла даже в мыслях допустить, что племянница пойдет на подобный процесс?
— С тех пор как ты отошла от дел и сладко проводишь время со своим… усачком, у тебя, как видно, наступило размягчение мозгов, — сердито прорычала Тэра.
Сандра рассмеялась:
— Ладно, не кипятись. В конце концов, долг королевы — блюсти законы государства и чистоту крови.
Тэра окинула ее яростным взглядом, потом обе не выдержали и громко расхохотались. В кабинет заглянули испуганная мажордом и встревоженная Умарка, но они успокаивающе махнули им, и те скрылись. Сандра испытующе посмотрела на племянницу:
— Ладно, девочка моя, я думаю, что ты навестила меня не для того, чтобы поймать с поличным.
Тэра прошлась по комнате и остановилась у голокуба, который сейчас изображал шар Тронного мира, медленно вращающийся под покровом облаков. Тень ночи уже полностью захватила Альдильерский хребет. Изображение синтезировалось из картинок, получаемых со спутников, и Тэра знала, что если задать программу увеличения, то через несколько секунд шар превратится в искривленную плоскость, а среди выросших до нескольких десятков дюймов Альдильер засияют огоньки охотничьих костров. Она задумалась, потом протянула руку и переключила куб на изображение парадной карты королевства. Планета исчезла, а в центре куба, на фоне тысяч разноцветных искорок, вспыхнул десяток крупных звезд, окруженных планетами. Карта была выполнена не в масштабе, но благодаря этому впечатление было величественное. Но… В стороне от россыпи звезд зловеще, как налитый кровью глаз алосского быка, горела точка, обозначавшая Форпост, захваченный неведомым врагом. Тэра несколько мгновений рассматривала карту, потом включила увеличение. Когда безжизненный каменный шар Форпоста занял весь голокуб, королева повернулась к адмиралу и спросила:
— Тебе не кажется, что пора?.. Сандра поглядела на изображение, потом на королеву:
— Это гнетет тебя, девочка?
— А ты как думаешь? — Тэра стиснула кулаки, — Там погибли моя мать и отец!
Сандра неторопливо подошла к голокубу и внимательно осмотрела шар Форпоста. В отличие от изображения планеты, он представлял собой всего лишь запись: последние десять лет ни один корабль королевства не подходил к Форпосту ближе чем на двое суток полета.
— Нам не справиться в одиночку, — произнесла наконец Сандра, подняв глаза на племянницу. Королева изумленно уставилась на нее:
— Сандра, что ты такое говоришь? У нас есть флот, который только по мощности залпа превосходит прежний как минимум в пять раз. А если взять суммарные характеристики, то мы сейчас раз в пятнадцать сильнее, чем во времена моей матери.
Адмирал усмехнулась:
— Прости, моя девочка, но я знаю, что говорю. — Она повернулась к изображению. — Тебе известно, КТО наш враг?
Королева неохотно покачала головой:
— Да, об этом мы знаем очень мало. Но ведь ты сама настояла на том, чтобы после трех неудачных попыток не тревожить его разведывательными рейдами. Теперь мы можем начать интенсивную разведку и… Ты не согласна?
— Я боюсь, мы не много узнаем.
Тэра растерянно замолчала. В кабинете повисла тяжелая тишина. Адмирал мягко положила руку на плечо своей юной собеседнице:
— Пойми, я не спорю, что с этим, — она кивнула в сторону изображения, — надо что-то делать.
— Тощая не понимаю… — недоуменно произнесла Тэра. — Если ты имеешь в виду союзников, то скажи, где их искать? На Окраинах?! — Она криво улыбнулась. — Среди диких охотников из числа мужчин или в артелях старателей?
— Что ты знаешь об Окраинах, моя девочка? — усмехнувшись, спросила Сандра.
— Тебе перечислить ВСЕ слухи, которые до меня доходили? — сварливо, что очень не шло ее звонкому голоску, отозвалась королева.
Сандра покачала головой. Потом протянула руку и снова вывела изображение парадной карты королевства:
— Десять звезд, четырнадцать обитаемых миров, двенадцать миллиардов подданных. Выглядит очень величественно, не правда ли, дорогая? — В голосе ее прозвучал сарказм.
Тэра настороженно посмотрела на нее:
— Что ты хочешь этим сказать?
Адмирал молча нажала несколько клавиш на пульте управления голокубом. Картина изменилась. Все пространство объемом два на два на два ярда оказалось заполнено несколькими сотнями звезд. Сандра несколько секунд рассматривала появившееся изображение, потом повернулась к Тэре и испытующе посмотрела на нее:
— Не догадалась?
Она снова нажала несколько кнопок, и в дальнем уголке изображения вспыхнули несколько ярче полтора десятка искорок, отделенные от остальных звезд плотными облаками туманностей. Тэра вгляделась и вдруг заметила нечто знакомое в их расположении. Она пораженно посмотрела на адмирала.
— Ты права, — кивнула Сандра и, указав рукой на заполненный звездами голокуб, произнесла немного печально: — Это и есть то, что мы называем Окраинами. — Она вновь нажала на клавиши, изображение засверкало различными цветами, а Сандра продолжила будничным тоном: — Политическая карта. — Она заставила несколько наиболее крупных цветных областей поочередно запульсировать. — Султанат Регул — сорок три обитаемых мира, двадцать девять миллиардов граждан; конфедерация Таир — пятьдесят два обитаемых мира, сорок шесть миллиардов граждан; Содружество Американской Конституции — тридцать один обитаемый мир, тридцать миллиардов граждан; Русская империя — двадцать семь обитаемых миров, двадцать девять миллиардов подданных; сегунат Ниппон, Китайская федерация, федерация Дракона, Британское Содружество Наций… Около двухсот государств, треть из которых намного больше, чем наше королевство.
Тэра несколько минут рассматривала карту, потом перевела на Сандру ошеломленный взгляд:
— Ты мне… никогда… об этом… не говорила. Адмирал пожала плечами:
— У нас было много гораздо более неотложных дел. — Она помолчала. — Я бы вряд ли рассказала об этом и сейчас, но ты права. Пора что-то делать с Форпостом. А они знают о Враге куда больше, чем мы когда-нибудь сможем разузнать сами. Они сражаются с ним уже полтора века.
Тэра задумчиво прошлась по кабинету:
— Ну хорошо, значит, вопрос с союзником решаем.
Сандра насмешливо посмотрела на нее:
— И как же ты себе это представляешь? Тэра недоуменно посмотрела на нее. Неужели неожиданности не кончились?
— Как? Ты хочешь сказать, что с правительницами этих государств будет невозможно договориться? Адмирал усмехнулась:
— В этом-то и проблема. Дело в том, что у всех этих государств нет правительниц. — И, сделав драматическую паузу, она закончила: — Одни правители.
Причем по большей части порядочные сволочи, скажу я тебе. — Полюбовавшись на опешившую королеву, Сандра разъяснила: — Ты верно поняла, моя милая. Там правят мужчины. Кстати, мой усачок был там не последним человеком.
Тэра несколько мгновений ошеломленно глядела на Сандру, потом нахмурила брови.
— Это все осложняет… — Она встала и прошлась по комнате. — Представляю, какой вой поднимет парламент, а уж о палате пэров и не говорю…
Сандра уважительно покачала головой:
— Ты все еще умеешь меня удивить, девочка! Сказать по правде, я восприняла эту новость куда более бурно.
Тэра пропустила ее слова мимо ушей, продолжая о чем-то напряженно размышлять.
— Может быть, пока не стоит… — осторожно начала Сандра.
Тэра резко повернулась к ней:
— Нет! Я ЗНАЮ, что пришло время заняться Форпостом. Если мы не сделаем это немедленно, то потеряем все, и теперь я знаю, как это сделать. Весь этот год главный штаб вырабатывал планы атаки, но ни один не показался мне удачным. Но теперь, когда есть вероятность найти союзников… — Она стиснула губы. — Я знаю, что ДОЛЖНА пойти на это, даже если в конце концов меня заставят подписать отречение.
Сандра несколько мгновений молча всматривалась в ее напряженное лицо с упрямо стиснутыми губами, потом еле слышно выдохнула:
— Сохрани тебя Ева.
Через полчаса, когда подали шербет и шампейн, а королева немного пришла в себя, они сидели в кабинете уже втроем. Сделав несколько глотков, королева поставила фужер на стол и повернулась к усатому мужу Сандры.
— Дорогая, ты не представишь мне своего супруга?
Сандра насмешливо-величественно склонила голову и, подражая церемониймейстеру на балу, торжественно произнесла:
— Благородный дон, адмирал Велимир Евгений Крушинка, именуемый в среде благородных донов… — Она сделала паузу, ехидно улыбнулась и шаловливо выпалила: — Усатая Харя!
Тэра недоуменно посмотрела на человека, чей титул начался столь величественно, а закончился так… и расхохоталась. К ее звонкому смеху тут же присоединился грудной смех Сандры и добродушно-басовитый — дона Крушинки. Когда они успокоились, королева повернулась к дону и покачала головой:
— Признаться, за сегодняшний вечер я узнала столько неожиданного, что снова почувствовала себя сопливой девчонкой.
Дон Крушинка неторопливо сгреб бокал, похожий скорее на пуншевую чашу, осушил ею и спокойно произнес:
— Сказать по правде. Ваше Величество, я вас всегда так и воспринимал.
Когда утих очередной приступ хохота, королева посерьезнела:
— Слушай, Сандра, а может, мне издать эдикт о его усыновлении?
Дон Крушинка и адмирал переглянулись и опять расхохотались как безумные.
— Я ищу выход из положения, а они ржут, — обиженно буркнула Тэра. — Мало ли кто еще узнает о морганатическом браке.
Сандра потрепала ее по щеке:
— Извини, просто… Ты знаешь, сколько ему лет? Тэра окинула его оценивающим взглядом и на всякий случай немного прибавила:
— Ну… шестьдесят.
Супруги снова захохотали. Тэра смотрела на них, надув губки. Адмирал утерла выступившие на глазах слезы и с трудом выговорила:
— Сто семьдесят семь… У тебя будет слишком старый сыночек.
Тэра вытаращила глаза, недоверчиво покачала головой и тоже расхохоталась. За сегодняшний вечер она узнала так много невероятного, что уже устала удивляться. Они выпили еще, потом еще немного. Тэра задумчиво рассматривала изображение мира, который вдруг оказался так велик. Ее одолело жгучее любопытство.
— Я думаю, со временем вы расскажете обо всем подробнее, а пока, — она повернулась в сторону голокуба, — просто ради спортивного интереса скажите, с каким из тех государств стоило бы начать переговоры о союзе?
Сандра насмешливо посмотрела на нее, а дон Крушинка покачал головой:
— Да ни с каким.
— ??
— Там найдутся бойцы, которые всегда не прочь подраться и которым, в отличие от государств, не нужно ничего, кроме звонкой монеты, — неторопливо пояснил усач, вновь осушил свою пуншевую чашу и веско закончил: — Я говорю о благородных донах.
Глава 2
Дон Крушинка прибыл на Таир на «Неприятной неожиданности». Это был тот самый кораблик, который разнес на куски линкор у крепости Мэй. Бывший симаронский курьер, после уничтожения Симарона ржавевший на причальной орбите Таира, был в свое время куплен молодым доном Крушинкой по цене металлолома. В начале Конкисты много частных лиц и мелких контор, которым достались в управление бесхозные суда, избавлялись от них, спеша успеть до закона о конфискации, который вскоре последовал. Дон Крушинка тогда едва не лишился своего приобретения, многие правительства, отчаянно пытаясь противостоять стремительному продвижению Врага, приняли законы о каперстве и о вольных отрядах, что и послужило причиной появления сословия благородных донов; поэтому в скором времени корабль, переоборудованный на таирских верфях, вышел в первый каперский рейд. В отличие от многих других, также устремившихся навстречу Врагу, дон Крушинка оказался удачлив. Его фрегат был быстрее и лучше многих вооружен, правда, защита у него была не особо сильной, но для каперства и нужны в первую очередь скорость и вооружение. Тем более что корабли, с которыми Враг начал войну, ничуть не напоминали будущие скорпионы и пауки, так что в первое время удавалось брать их на абордаж даже в одиночку. Правда, эти корабли доставались донам полными трупов и с подорванными блоками информатория, но и они были очень дорогой добычей. Когда у Усатой Хари появились средства и под его командованием собралась эскадра, в которой были корабли и побольше, многие ждали, что он сменит флагман. Но дон Крушинка считал свой корабль чем-то вроде талисмана, хотя после многочисленных ремонтов и модернизаций тот уже мало чем напоминал тот симаронский курьер, с которого все началось. Удача сопутствовала Усатой Харе до того рокового дня, когда «Неприятная неожиданность» с одним сопровождающим кораблем наткнулась на флот адмирала Сандры. Это произошло вскоре после ее появления за пределами Тронного мира. Оба совершили ошибку, недооценив противника. Усатая Харя, по давней морской привычке не Терпевший баб на кораблях, решил, что, несмотря на численность эскадры, ничего, кроме визга, эти дамочки ему противопоставить не могут. Откуда ему было знать, что это за посудины? Обводы кораблей у адмирала Сандры не имели ничего общего с обводами боевых кораблей известных государств, а слухи о «бабском флоте» в портовых тавернах давно затихли, да никто и не принимал их всерьез. Массовых угонов последние несколько десятилетий тоже не случалось… Поэтому он никак не ожидал, что корыта неизвестных обводов окажутся настоящими боевыми кораблями, а толпа баб на борту — хорошо подготовленными командами и десантом. Адмирал, в свою очередь, не ожидала от «истеричных мужичков» столь отчаянного сопротивления. Тем более что доны рубились келимитовыми шпагами и топорами, попросту вырубая в капусту все новые и новые абордажные команды, а приблизившиеся к ним корабли расстреливали из многолучевых батарей. Эскадра потеряла тогда два эсминца, фрегат и корвет и почти полторы тысячи космодесантников. Сандра усвоила урок и потому благополучно вернулась в Тронный мир. Вместе с доном Крушинкой. И вот впервые за десять лет он покинул укрытое стенами газовых туманностей королевство и вернулся в большой космос.
Его появление на Таире не слишком удивило местных брокеров, которые всегда первыми узнавали новости. Благородным донам случалось надолго пропадать из виду. Правда, дон Крушинка исчез, оставив бесхозной эскадру в одиннадцать вымпелов с солидной флотской казной, и пропадал десять лет, а потом появился как ни в чем не бывало — это вызвало некоторый интерес. Но в общем-то, просто появилась новая фишка на брокерских досках — вернее, вернулась старая.
Пройдя стандартную таможенную процедуру и поставив в графе «цель прибытия» столь же стандартный ответ: «коммерческое предложение», дон Крушинка покинул борт «Неприятной неожиданности». Все сливки местных донов, как правило, собирались в таверне «Большая заварушка», туда-то Усатая Харя и направил первым делом свои стопы. Не увидев в уютном зале ни одного знакомого лица, дон Крушинка шумно вздохнул и, тяжело бухая сапогами, побрел в дальний угол, где заметил пустой стол. Но тут хлопнула входная дверь, и громкий бас заорал:
— Эй, Усатая Харя, ты чего это? Старых друзей не замечаешь?
Дон Крушинка резко повернулся и уставился на вошедшего. Лицо человека, который шел прямо на него с распростертыми объятиями, чуть прихрамывая на левую ногу, было обезображено огромным шрамом. Наконец Усатая Харя узнал его. Он расплылся в улыбке и шагнул вперед, в свою очередь раскрыв объятия:
— Да это же Хромой Носорог! Я гляжу, старина, что за прошедшее время тебе немного подправили физиономию. Сразу и не узнаешь!
Тот дождался, пока дон Крушинка подойдет совсем близко, быстро убрал руки и со всего размаха врезал ему под дых. Крушинка всхрипнул и шмякнулся на пол. Хромой Носорог отвел назад ногу, собираясь наподдать сапогом, но Усатая Харя выхватил шпагу и, сидя на полу, уткнул острие ему в пузо, между четвертой и пятой пуговицами. Тот опустил ногу и пробормотал:
— Ладно, замяли.
Отведя шпагу рукой, он прошел в угол и уселся на лавку, которую облюбовал дон Крушинка. Расстегнув ворот камзола, повернулся к все еще сидящему на полу Крушинке и грозно спросил:
— Ну?
Усатая Харя несколько мгновений рассматривал его, потом убрал шпагу, неторопливо поднялся и уселся напротив:
— Чего «ну»?
Хромой Носорог ухмыльнулся:
— Я хотел освежить тебе память. Может, все-таки соизволишь объяснить, куда ты исчез десять лет назад, оставив эскадру без гроша в кармане?
— Как «без гроша»? У казначея было поручительство на тридцать миллионов кредитов.
— Казначей отдал богу душу во время конвоя на Новый Симарон. Ну! Ты должен помнить. Это был последний контракт, который ты подписал. Так вот. Деньги на счету есть и поныне, да только снять их со счета, кроме тебя, никто не может.
— Да-а-а, дела, — присвистнул дон Крушинка. — Значит, эскадры нет?
— А ты что думал? — сварливо отозвался Хромой Носорог. — Что мы тут будем лапу сосать и ждать у моря погоды из любви к великому адмиралу? — Он сокрушенно вздохнул и добавил грустно: — Трудные времена наступили, Усатая Харя, очень трудные. Сейчас не осталось независимых эскадр, разве только пиратские. Но это не по мне. Пощипать особо зарвавшихся купцов, которые решили, что лучше благородных донов знают, как охранять торговый груз, — это куда ни шло, но делать грабеж своей профессией…
Он покачал головой. Дон Крушинка хлопнул его по плечу:
— Не горюй, старый буян, на твою долю достанет еще схваток с Врагом.
Хромой Носорог грустно усмехнулся:
— Где ты шлялся все это время, старина? Уже лет шесть или семь нет контрактов. Перемирие, будь оно неладно…
— То есть?
Хромой Носорог пожал плечами:
— Ты должен помнить. Где-то за полгода до того, как ты исчез, Враг отвел свои эскадры и очистил Зоврос, Симарон, Карраш и остальные захваченные миры.
— Ну да, мы все время ждали массированного удара.
— Не дождались. Прошел год, потом другой. Пошли разговоры о том, как бы пощупать Врага поближе к его мирам:
— Ясное дело.
Хромой Носорог грустно покачал головой:
— Ничего не получилось. Какие-то умники решили, что эти твари демонстрируют жест доброй воли и готовность к разговору. На Новом Вашингтоне собралась большая восьмерка, и они не нашли ничего лучшего, как объявить о начале Великого Перемирия. Говорят, эти придурки додумались даже послать несколько дипломатических миссий, которые, ясное дело, не вернулись. Но запрет остался в силе.
Усатая Харя фыркнул:
— Когда это доны обращали внимание на запреты? Хромой Носорог стиснул зубы:
— Так же сказал и Свирепый Кролик. Он двинулся к Пограничью, но у туманности Золотой Глаз его эскадру перехватил флот Содружества Американской Конституции и разнес ее на атомы.
Дон Крушинка несколько мгновений изумленно смотрел на него, а потом хрястнул кулаком по столу:
— Что же происходит на этом свете, если людей и добрых христиан убивают такие же люди и добрые христиане, причем только за то, что они готовы сражаться с Врагом?!
Хромой Носорог искривил губы, потом повернулся к стойке бара и заорал:
— Эй, хозяин, в этом заведении принято обслуживать гостей или мне озаботиться воспитанием твоих нерадивых слуг? Вот с тех пор мы и без дела, — продолжал он, обращаясь к Усатой Харе. — А раз нет дела, нет и денег. Многие «остепенились».
— Как это?
Хромой Носорог усмехнулся:
— Новое словечко, Усатая Харя, в твое время его не было. — Он зло сплюнул. — Продали шпаги и купили фермы, магазинчики, портовые кабачки. Не всем по нутру такая жизнь, когда где-то во тьме, за пределами Пограничья, притаился Враг, но что делать… После Свирепого Кролика никто не рисковал открыто соваться в сторону Пограничья, разве только ушкуйники, для них закон не писан.
Дон Крушинка покачал головой:
— А вы-то что же, так и утерлись?
— А что было делать? Несколько десятков донов собралось в Варанге, но Усатый Боров сидел на ко — ротком поводке в султанате Регул, Толстый Ансельм после рейда на Карраш ударился в религию, ты пропал, а остальные сорвали глотки, споря, кому возглавить объединенный флот. В конце концов все вдрызг разругались и даже начали цапаться, пока опять не собралась восьмерка и не пригрозила раздолбать всех буянов.
— Да-а-а, дела, — Усатая Харя покачал головой, — и ни одной эскадры не осталось?
Хромой Носорог задумчиво пожал плечами:
— Кто его знает? Я не слыхал. Да и кому это надо? Работы все равно нет. Удержался вроде только Усатый Боров, да и тот лижет пятки султану Регула.
— Есть работа.
— ???
Дон Крушинка сделал паузу, чтобы Хромой Носорог осознал значимость того, что он сейчас скажет, потом веско произнес:
— У меня есть наниматель. Ему нужен флот.
— Наниматель? — севшим голосом произнес Хромой Носорог.
— Точно.
— Постой, ты сказал, флот? Усатая Харя, ухмыляясь, кивнул.
— ФЛОТ! Бог ты мой, флот… А сколько вымпелов?
— Сколько наберу. Они готовы оплатить контракты четырем сотням кораблей.
— ЧЕТЫРЕМ СОТНЯМ!
Хромого Носорога аж слеза прошибла. Усатая Харя похлопал его по плечу:
— Сегодня вечером проведем смотр, и, если корабль в порядке, можешь считать, что ты нанят.
Хромой Носорог насторожился, потом промямлил нерешительно:
— Ну… понимаешь… Последнее время было туговато, но ты ведь меня знаешь. Как только получу гонорар, все будет в полном блеске!
Усатая Харя усмехнулся:
— А ты знаешь меня. Если не все в полном блеске, я не найму корабль. Тебе нужно время? Я готов подождать. Но когда я прибуду на борт, у тебя даже гальюн должен сиять, как медный колокол, и лупить дерьмом по противнику!
Хромой Носорог вздохнул:
— Дай мне неделю.
— Идет.
Тут у стола появился сам хозяин с полным подносом снеди:
— Вот, благородные господа, лучшее, что вы найдете на Таире. Последнее время мы вынуждены готовить только в определенные часы, но для вас…
Дон Крушинка хитро сощурился:
— А ну выкладывай, чего надо?
— Благородные господа, — залебезил хозяин, — говорили столь громко, что я волей-неволей услышал, что господин, — последовал учтивый поклон в сторону Усатой Хари, — собирается заняться наймом. Я бы мог предложить комнаты… Со значительной скидкой.
— Чтобы цены взвинтить и остальных ободрать как липку? — грозно спросил дон Крушинка, а потом расхохотался: — Ладно, прощелыга, можешь начать считать барыш. Но я у тебя буду жить бесплатно, понял?
Хозяин скорчил гримасу, но, когда Усатая Харя с грозным видом повернулся в сторону двери и сделал вид, что поднимается из-за стола, тут же замахал руками:
— Конечно! Конечно! Какой разговор! Почту за честь!
— То-то, — кивнул дон и принялся за обед.
К исходу месяца Усатая Харя сформировал первую эскадру. Доны валили валом. Цены в тавернах и гостиницах взлетели до небес. Таирцы никогда не упускали возможности облегчить карман ближнего. Дон Крушинка назначил командующего и послал эскадру на маневры в район Нового Симарона. Спустя три дня его посетил специальный представитель госдепартамента Содружества Американской Конституции, напомаженный хлыщ средних лет с презрительно поджатыми пухлыми губками.
— А знаете ли вы, — начал он с места в карьер, — что на Нововашингтонском совещании Большой восьмерки было принято решение о…
Договорить он не успел. Усатая Харя взъерепенился:
— Да кто ты такой, сопляк! Я бил Врага, когда ты еще на горшке сидел, и бил все годы, что ты протирал штаны за конторским столом!
Он вскочил на ноги и наполовину вытянул шпагу из ножен. Хлыщ побледнел и забормотал:
— Я — представитель правительства Содружества Американской Конституции, вы будете иметь большие неприятности…
— Что?! — взревел дон Крушинка и полоснул шпагой по саморегулирующемуся поясу типчика. — Да я тебя сейчас…
Посланник взвизгнул и, придерживая сваливающиеся штаны, вылетел на улицу. Позже, по зрелом размышлении, Усатая Харя понял, что отправить сюда этого типчика додумался очень умный человек: очевидно, на такую реакцию он и рассчитывал.
Все приличия были соблюдены, Содружество выразило протест и может умыть руки. У, лицемеры чертовы! Раздраженно швырнув шпагу, так что она ушла на дюйм в дубовый стол, дон Крушинка заорал хозяину:
— Водки!
Тот испуганно забормотал, что в нынешние тяжелые времена торговля с Русской империей переживает определенные трудности и многие товары исчезли из продажи. Но Усатая Харя знал, что причина в другом. Как и всякое импортное пойло, водка была достаточно дорога, а хозяин обязался кормить и поить его бесплатно. Он разозлился еще пуще:
— Слушай, ты, дерьмо, мне плевать, где ты найдешь водки, но если через пять минут на столе не будет…
— Клянусь святым Николаем Коперником, узнаю старого дружка! — раздался вдруг от дверей знакомый бас.
Усатая Харя замер, потом медленно повернулся и расплылся в улыбке:
— Пивной Бочонок! Сивый Ус! Ба, и Счастливчик тут! Живой еще, не кончилось твое везение?
Старые друзья обнялись. Дон Крушинка повернулся к стойке и рявкнул во всю мощь своих размявшихся во время перепалки с этим дерьмовым представителем легких:
— А ну, бургундского, живо!
— Что-то ты соришь деньгами, не считая, прямо как госдепартамент, — прищурился Сивый Ус.
— Не напоминай, — поморщившись, прорычал Усатая Харя, — только что имел беседу с типчиком оттуда.
Троица вновь прибывших переглянулась и захохотала.
— Вы чего? — насторожился дон Крушинка.
— Сейчас из таверны вылетел какой-то штатский, придерживая брюки, — пояснил Сивый Ус, — а Пивной Бочонок возьми да и ляпни: «Бежит, как дипломат при звуке пушек».
Тут заржал и сам дон Крушинка:
— И что, знатно бежал?
— Только пыль столбом, — добродушно подтвердил Сивый Ус.
Они чокнулись фужерами с мигом принесенным хозяином бургундским, которое было все же дешевле водки, и выпили по первой за встречу.
— Вы как? На своем корабле?
— Да почти что, — кивнул дон Киор. — Корабль не наш, но мы там уже прижились. С той поры как я на него попал, столько всего было… — Пивной Бочонок усмехнулся и хлопнул Счастливчика по плечу. — Клянусь святой Сикстиной, только благодаря Счастливчику и выкарабкались… Правда, не все… — Он обнажил голову. — Упокой Господи душу старины Толстого Ансельма.
Все встали и тоже сняли шапки. Толстого Ансельма знали как хорошего вояку и честного дона.
— Да, — сказал Сивый Ус спустя минуту, — он всегда достойно нес свои паруса.
Когда вновь сели за стол, Усатая Харя спросил немного снисходительным тоном:
— Ну и где же вы развлекались? За последнее время я только и слышал жалобы, как трудно нынче живется благородным донам, а никто не хочет высунуть нос дальше фортов Мертвого пояса. Тоже мне вояки!
Дон Киор повернулся к двери таверны и махнул кому-то рукой. Когда к столу приблизился сутулый, черноволосый дон, Пивной Бочонок повернулся к дону Крушинке и торжественно произнес:
— Позволь тебе представить дона Диаса, по прозвищу Упрямый Бычок, капитана корвета «Бласко ниньяс», на котором мы месяц назад прибыли из рейда на Зоврос.
К исходу года у дона Крушинки было уже триста двадцать вымпелов. Кроме того, еще порядка ста пятидесяти кораблей собирались попытать счастья по закону «живого приза». Усатая Харя честно предупредил капитанов, что не знает, как к этому отнесется наниматель, но те решили все же попробовать. Так или иначе, на появление других контрактов в ближайшее время рассчитывать не приходилось. Наконец Усатая Харя решил, что пора знакомить нанимателя с флотом. Оставив за себя командующего своей первой эскадрой дона Эврона, по прозвищу Старый Пердун, он отбыл в неизвестном направлении. Благородные доны на Таире изнывали от нетерпения. После стольких лет безысходности многие до сих пор не могли до конца поверить в реальность будущего контракта и боялись, что все радужные надежды испарятся как дым.
Однажды вечером Пивной Бочонок, Сивый Ус, Счастливчик и Упрямый Бычок коротали время в таверне, мирно приканчивая четвертую бутылку мальвазии, как вдруг влетел запыхавшийся Пип, а следом за ним ввалился какой-то расфуфыренный юный дон с обнаженной шпагой. Пип шмыгнул к столу и забился в угол.
— А-а! — торжествующе заорал юнец и попытался перелезть через дона Киора.
Тот, недолго думая, поймал его за косицу, вырвал шпагу и отшвырнул наглеца в сторону:
— А ну, брысь! Дон кувыркнулся, но тут же вскочил на ноги.
— Да как вы смеете?! Я — дон Альмендо, по прозвищу Кровавая Перчатка! Назовите себя! Я хочу знать, кого проткну своей шпагой.
Друзья понимающе переглянулись, потом Пивной Бочонок повернулся к побагровевшему юнцу:
— Клянусь святым Самуилом, Новый Симарон. Парень побелел, потом смутился, а дон Киор продолжал презрительным тоном:
— Недоучившийся студентик, а? Ну кто еще придумает такое дурацкое прозвище? — Он наставительно погрозил пальцем: — Запомни, щенок, ни один порядочный дон никогда не возьмет себе прозвище, где есть слова «кровь», «смерть», «ужас» и тому подобное! — Он фыркнул. — Начитались бульварных книжек, а традиций не знаете. Ладно уж, дуй! — Дон Киор бросил ему шпагу. — Да смотри поаккуратнее с этой зубочисткой, а то нарвешься на кого вроде Счастливчика, он тебя вмиг подколет.
Парень, собиравшийся разразиться гневной тирадой, вдруг разинул рот:
— Счастливчик… Клянусь святым… Да вы же дон Пивной Бочонок! Я читал о вас в «Черном рейде» и в «Пылающем солнце Нового Симарона»! — Он завертел головой под дружный смех всей таверны. — А вы, должно быть, Сивый Ус! — Парень чуть не захлебнулся от восторга.
И тут распахнулась дверь. На пороге появился дон Крушинка. Все замерли. Усатая Харя обвел всех насмешливым взглядом и торжественно провозгласил:
— Господа, представляю вам вашего нанимателя. Он сделал шаг в сторону, пропуская нанимателя вперед. Несколько мгновений висела мертвая тишина, а потом раздался чей-то изумленный голос:
— Ой, батюшки! Баба! Да еще в штанах!
Глава 3
Тэра рвала и метала. Конечно, чего было ожидать от мира, где властвуют мужчины, она надеялась, что среди них найдется хотя бы парочка думающих головой, а не членом. Шиш! Ни одного. Она вспомнила, какими взглядами встречали ее эти вонючие мужики на таможне, в порту и в таверне. А какой поднялся гвалт, когда Усатая Харя представил ее не только как нанимателя; но и как старшего командира! К кому наниматься, всем было без разницы, но поступить под команду «бабы»… Толпа тупиц и фанфаронов. Тэра презрительно фыркнула, припомнив последний совет Сандры. Вечером, перед отлетом, они ужинали у нее в замке. Когда была унесена последняя перемена и подали десерт, Сандра повернулась к Крушинке и попросила:
— Усачок, нам надо посекретничать, иди-ка ты в парк.
Тот усмехнулся и, молча опрокинув кубок белого анжу, выбрался из-за стола. Женщины помолчали. Потом адмирал повернулась к Тэре:
— Вот что я хотела тебе сказать, девочка моя… — Она помедлила, не зная, как поделикатней приступить к делу, потом решила начать напрямую: — Я думаю, до отлета тебе надо взять династического супруга.
— Что-о-о? — Королева посмотрела на нее круглыми от удивления глазами. — Послушай, Сандра, что за нелепые мысли приходят тебе в голову? Какое отношение имеет моя семейная жизнь к предстоящей войне?
Адмирал усмехнулась:
— Береженого Бог бережет. На случай, если ты вляпаешься в историю вроде моей.
— Ты хочешь сказать…
— О нет! — Сандра протестующе замахала руками, потом не выдержала и рассмеялась: — Я вовсе не думаю, что ты растаешь, как масло, при виде первых же усов. Скажу тебе прямо, большинство мужиков с той стороны туманностей вызывают только отвращение… Да что там говорить, и мой усачок поначалу был мне ох как отвратителен. Шумный, наглый, а этот запах изо рта… — Сандра картинно сморщилась, потом усмехнулась: — Но все это отошло на второй план, когда я почувствовала… — она сморщила лоб и пошевелила пальцами, пытаясь найти точное определение, — надежность, что ли… Понимаешь… Я продырявила на дуэлях не один десяток отчаянных рубак, прошла суровую школу во флоте, да что там — подняла мятеж против собственной сестры… И вдруг я почувствовала, как приятно, если рядом есть плечо, которое не согнется, когда ты навалишь на него все свои страхи, боли и печали… — Она задумчиво покачала головой. — Очень необычное ощущение, но… затягивает. Мне показалось, что это стоит даже короны.
Тэра напряженно смотрела на нее:
— И ты думаешь, что мне стоит подстраховаться?
— Вот именно, моя девочка. Королева задумчиво покачала головой:
— Но если ты говоришь, что это так затягивает, тогда какой смысл? Если я вляпаюсь, то никакой династический брак не поможет. Ты же предпочла отказаться от короны, а не оставить своего усачка.
Сандра пожала плечами:
— Ну, у всех королев всегда были любовники.
— Ведь твой усачок на это не согласился, — рассмеялась Тэра. — Почему ты думаешь, что согласится тот, кто, возможно, появится у меня?
Сандра покачала головой:
— Ты меня постоянно удивляешь, девочка! Другая бы возмутилась, стала бы утверждать, что уж с ней-то такого никогда не произойдет, а ты…
Тэра улыбнулась:
— Я привыкла внимательно относиться к твоим советам. — Она помолчала. — Я подумаю, но пока давай оставим этот разговор.
Теперь, спустя два месяца, она недоумевала, как можно испытывать что-то, кроме презрения, ко всем этим расфуфыренным буянам? Дону Крушинке она устроила разнос, заявив, что не собирается платить этой банде дегенератов и пижонов, не умеющих отличить нос от дюз. Усатая Харя молча выслушал ее, потом усмехнулся.
— Я вовсе не собираюсь подсовывать вам кота в мешке. Испытайте их, Ваше Величество.
Тэра возмущенно фыркнула и произнесла угрожающим тоном:
— Уж в этом можешь быть уверен!
Испытания были назначены на среду. Тэра собиралась устроить показательные абордажи. Сначала предполагалось, что ее корабль атакует сходный по классу из эскадры благородных донов, а тем следовало попробовать взять на абордаж меньший по классу корабль из ее эскадры, но доны оскорбились, и она уравняла шансы: было решено, что атакующие корабли в обоих случаях будут сильнее. Начинать атаку предстояло ее кораблю. Настроение в эскадре было приподнятое. Никто не сомневался в победе. В пять сорок по бортовому времени Тэра поднялась во флагманскую рубку своего линкора. Флагман-капитан Эстель и Усатая Харя уже ждали ее там. Она подошла к большому голокубу, на который должна была передаваться вся информация, окинула взглядом возбужденные лица своих офицеров и хитро-невозмутимую физиономию дона Крушинки и кивнула:
— Начали.
Капитан Эстель поднесла к губам микрофон:
— Мы начинаем! Покажите этим вонючим мужикам, на что способен флот королевства! — И, пренебрежительно улыбнувшись, она передала микрофон Усатой Харе.
Тот усмехнулся и, поднеся микрофон к губам, произнес этаким ленивым тоном:
— Упрямому Бычку и Крутому Сморчку привет. Напомните экипажам, чтобы не забывали две важные вещи, — он подмигнул флагман-капитану, — во-первых, вам противостоят леди, так что абордажные команды пусть особо не буйствуют, а во-вторых, уж поверьте мне, эти леди таковы, что если вы чуть расслабитесь, то найма нам не видать.
Флагман-капитан пренебрежительно фыркнула и пробормотала так, чтобы Усатая Харя мог услышать:
— Только мужчина может там, где речь идет о чести, впутать деньги.
Усатая Харя громко расхохотался. Эта баба с первого дня не упускала случая продемонстрировать свое презрение к мужскому полу, но это уже были ее проблемы.
Ив внимательно наблюдал, как стройный эсминец с массой покоя минимум в полтора раза большей, чем у «Бласко ниньяс», медленно подходил к корвету. Дон Киор, как обычно, стоял у командного кресла. Над шлемом его боевого скафандра трепыхался на гибкой проволочке дурацкий ярко-оранжевый шарик, лишение которого означало, что его обладатель выведен из строя.
— Если бы они так брали на абордаж Врага, у них на борту уже было бы полно троллей, — буркнул он. Упрямый Бычок усмехнулся:
— Вы там поосторожней, еще не хватало подранить представителя нанимателей.
— Клянусь святым Дустаном, похоже, они сами кого хочешь подранят, — хмыкнул Пивной Бочонок. Он поерзал плечами, проверяя, насколько плотно прилегает скафандр, надел шлем, оставив открытым забрало, раздраженно хлопнул перчаткой по затрепыхавшемуся шарику и пробурчал: — Ладно, пойду к своим.
Когда по палубе БИЦа пробежала легкая дрожь от контакта с абордажными ботами и голос капитана пролаял по громкой связи места абордажной атаки, Ив повернулся к студентику:
— Сколько?
Парень возбужденно развернулся к нему:
— Два, вернее, было три, но с одним я не успел. Счастливчик кивнул:
— Неплохо. Но было пять. — Он повернул к нему выносной пульт с экраном и вывел на экран консоли свои данные. — Я один тоже не проработал, но с этого пульта было сложновато, из-за неудобного расположения и миниатюрных клавиш не хватило скорости реакции.
Студент зачарованно смотрел то на столбцы цифр, то на свой экран. По его варианту он сумел дважды пробить защиту приближавшегося эсминца и уровень повреждений составлял семь процентов, а Счастливчик проделал это четыре раза, и его уровень зашкалил за двадцать. Парень облизал пухлые губы и вздохнул:
— Мне никогда такого не достичь.
— Кто знает? — пожал плечами Счастливчик и пустил запись своих действий на медленный прогон: — Смотри и учись.
Он повернулся к экранам, показывающим схватку в коридорах. Плотная толпа королевских космодесантников ломилась вперед. После первого же стыка коридоров за спинами десантников выросли трое донов и принялись рубить шарики. Они успели срубить семь штук, прежде чем женщины опомнились и задняя шеренга повернулась к ним лицом. Второй стык принес еще один сюрприз. Командир космодесантников, уже убедившаяся в превосходстве фехтовальной техники донов, заранее развернула семерых бойцов, но стоило им завязать бой с тремя донами, которые так же, как и в первый раз, возникли за спиной нападавших, как те немного оттянулись назад, а в разрыве между двумя группами фехтовальщиков появилось еще пятеро донов. Семерых срубили моментально, после чего положение остальных стало безнадежным. Упрямый Бычок презрительно фыркнул и покачал головой:
— Тупо и прямо, как тролли. Если бы мы захотели, то смогли бы изрубить их в капусту.
Через сорок минут все было кончено. Упрямого Бычка так и подмывало атаковать эсминец, но он боялся излишним рвением испортить обедню, а потому, вздохнув, дал команду отправить уничтоженные абордажные группы к своим ботам и доложил дону Крушинке:
— Атака отбита, потери — семнадцать шариков.
— Потери противника?
Дон Диас дипломатично пожал плечами:
— Не знаю, прошу прощения, но учет не вели. Усатая Харя усмехнулся и отключился. Капитан Диас покачал головой:
— В общем, что с них взять — регулярная армия.
Дон Крушинка повернулся к флагман-капитану, которая с ошеломленным видом выслушала доклад капитана эсминца:
— Ну что, приступим ко второй части испытаний? Та растерянно кивнула, но тут раз млея спокойный голос королевы:
— Не надо зря дырявить обшивку моего корвета. Мне уже ясно, чем все кончится. — Она помолчала и ядовито добавила: — Впрочем, если флагман-капитан готова рискнуть репутацией…
Та подавленно молчала. Усатая Харя пожалел ее:
— Не стоит так расстраиваться, моя госпожа, это корвет Упрямого Бычка. Там сильный абордажный отряд. Почти все ветераны. Воюют уже полвека, а кто и больше. Я думаю, даже «зеленые береты» Президента Содружества Американской Конституции или гуркхи британцев не смогли бы с ними справиться.
— Значит, это лучшие из лучших? Их никто не сможет переплюнуть?
Дон Крушинка пожал плечами:
— Ну, разве ушкуйники. А впрочем, на все воля Божья.
Королева прошлась по рубке:
— А почему у вас нет крупных кораблей? Усатая Харя усмехнулся:
— Дороговато. Не многие могут себе позволить содержать большие корабли. С тех пор как наступило Перемирие, контрактов мало и они дешевы, так что здесь, пожалуй, все, что осталось от благородных донов. Но многие из этих суденышек могут удивить противника раза в два-три больше себя, в том числе и в огневом контакте.
Королева резко повернулась:
— И это тоже можно проверить?
Дон Крушинка почтительно склонил голову.
— Тогда давайте проверим! — хищно улыбнулась королева.
— Выбирайте корабль.
Королева на мгновение задумалась:
— У нас уже установлен канал с этим Упрямым Бычком, вот пусть и поработают.
Усатая Харя поднес микрофон ко рту. Но тут вмешалась королева:
— Не стоит их предупреждать, просто установите связь, посмотрим, как они будут реагировать. С чего предлагаете начать?
— Пусть начнут… с пары эсминцев.
Флагман-капитан злорадно усмехнулась и поднесла микрофон ко рту. Королева повернулась к экрану. А дон Крушинка украдкой вытер лоб, горячо молясь про себя, чтобы у Упрямого Бычка оказался достойный канонир.
Ив поерзал, поудобней устраиваясь за консолью, и объяснил студенту:
— Пока мы в дежурном режиме, поле отражения отключено, а силовое, чтобы не вырабатывать ресурс антенн-излучателей, находится в режиме четверти мощности. Теперь смотри, вот в такой последовательности идет подготовка к полной мощности поля.
Он щелкнул парой тумблеров, и тут корвет тряхнуло. Освещение БИЦа мигнуло из-за скачкообразного вывода поля на полную мощность, Упрямый Бычок заорал что-то по-русски, корвет прыгнул, выходя из точки фокуса, и Счастливчик тут же шарахнул по идентифицированным сенсорами целям, в последний момент чуть не со скрипом ломая глубоко въевшееся привычное движение и сдвинув регулятор мощности батарей с половинной до четверти мощности вместо полной. Оператор разведки орал:
— Две цели, эсминец, азимут шестьсот два, вектор один-пять-два, две батареи трехлучевых туфенг. Эсминец, азимут сто семьдесят семь, вектор ноль-пять-шесть, три батареи трехлучевых туфенг.
Спустя полторы минуты скачков корвета, сотрясавшегося от попаданий и собственных залпов, вновь заорал оператор:
— Новая цель, малый крейсер, азимут семьсот сорок, вектор три-три-девять, три батареи четырехлучевых кулеврин.
Упрямый Бычок зарычал:
— Да они что, с ума сошли?
Ив витиевато выругался и рявкнул:
— Капитан, если они не прекратят, я начну отвечать на полной мощности:
— Какого хрена! Давай полную! — взвился дон Диас. В это мгновение все закончилось. В БИЦе повисла напряженная тишина, все тупо таращились друг на друга, вытирая взмокшие лбы, потом со стороны большого экрана раздался голос дона Крушинки:
— Упрямый Бычок, кто у тебя канониром? Того прорвало:
— Ах ты старая свинья, где были твои мозги, когда ты…
Его перебил звонкий голос:
— Это было мое требование, э-э… дон Диас. Дон Диас тут же прикусил язык, а появившаяся на экране королева повторила вопрос Усатой Хари:
— Так кто у вас…
Она бросила вопросительный взгляд на дона Крушинку, тот закончил:
— …канонир?
— Счастливчик, — сердито буркнул Упрямый Бычок.
Усатая Харя кивнул, потом на лице его появилось какое-то странное выражение. С экрана послышался голос королевы:
— Я хочу с ним поближе познакомиться. Усатая Харя отвернулся, видимо посмотрев на королеву, потом вновь повернулся и спросил:
— Резерв есть?
Упрямый Бычок так и взвился:
— Не дам!
— Даже если попрошу я? — усмехнулась королева. Дон Диас упрямо стиснул зубы, но промолчал.
— Ну так как? — поторопил его Усатая Харя.
— Сопляк, — процедил Упрямый Бычок, — студент с Нового Симарона.
— И прозвище, наверно, какая-нибудь Кровавая Голова или Железный Кулак, — хмыкнул дон Крушинка.
Студент, услышав эту фразу, покраснел, а дон Диас рассмеялся:
— Ну, теперь его зовут Крутой Губошлеп. Королева бросила на них недоуменный взгляд, а потом звонко расхохоталась. В этот момент дверь БИЦа с грохотом распахнулась и ввалился Пивной Бочонок.
— Клянусь святым Феоктистом, вы тут что, с ума все посходили? — Он окинул БИЦ свирепым взглядом, — Только я собрался промочить горло, как… — Пивной Бочонок осекся от возмущения, потом грозно закончил: — Я не настолько богат, чтобы мыть скафандр добрым пивом!
В наступившей тишине раздался громовой хохот. В том числе и с экрана.
Усатая Харя повернулся к Тэре:
— Ну что, Ваше Величество? Та кивнула:
— Я утверждаю ваши… — она запнулась, припоминая, как это называется, — контракты. Послушайте, вы мне доложили, что заключили триста двадцать контрактов с капитанами, но здесь около пятисот кораблей? — спросила она, повернувшись к экрану, на который уже была выведена панорама эскадры:
Усатая Харя пожал плечами:
— Остальные надеются на закон «живого приза». Но подтвердить его или отказаться — ваше право.
— Закон «живого приза»? Усатая Харя пояснил:
— Те, кто заключил контракт, получают задаток — четверть суммы, остальное получат потом, те, кто выживет. Эти же, — он кивнул на корабли, державшиеся поодаль, — пойдут с нами на свой страх и риск, но если уцелеют в битве, то будут претендовать на оставшиеся три четверти суммы, причитающейся погибшим кораблям.
— Они пойдут бесплатно? — Королева удивленно воззрилась на дона Крушинку. Тот пожал плечами:
— Закон «живого приза» священен. Нарушение чревато для всякого.
— И что же будет? Благородные доны нападут и отомстят?
Усатая Харя фыркнул от такого предположения:
— Может быть и такое, но, скорее всего, обманщика объявят «свободным от признания».
Флагман-капитан возмущенно выпустила воздух сквозь зубы и презрительно пробормотала:
— Мужчины…
Но королева и присутствующие офицеры недоуменно уставились на него. Дон Крушинка усмехнулся и пояснил:
— Ни один капитан больше не заключит с ним контракт, а все его имущество объявляется «свободным призом», и никто из благородных донов, вне зависимости от того, у кого они на службе, не будет его защищать. — Он окинул взглядом недоверчивые лица и пояснил: — Лет пятьдесят назад бывший герцог Икрума отказался платить. Через пару лет ему понадобилось срочно доставить партию зерна из султаната Регул. Зная об объявлении себя «свободным от признания», он нанял на Таире сухогрузы и, через подставных лиц, сильный конвой, вымпелов под пятнадцать. В пути им навстречу вышли два пиратских корвета. После получаса переговоров весь конвой вернулся на Таир, где пираты беспрепятственно загнали груз и расплатились с экипажами за дополнительно пройденные парсеки, а затем конвой прибыл на Икрум. Когда герцог в бешенстве потребовал объяснений, капитан конвоя невозмутимо ответил, что он нанимался охранять корабли. По этому пункту все в порядке, корабли целы, экипажи полностью, претензий нет и за переработку всем заплачено, а груз был в статусе «свободного от признания», так что это не его компетенция.
На несколько минут в рубке повисла тишина, потом королева задумчиво покачала головой:
— И чем же кончилось дело? Усатая Харя усмехнулся:
— Этот дурак герцог кувыркнулся вниз головой из бойницы родового замка, а его сын — тот оказался поумнее. Он нашел всех оставшихся в живых и выплатил им все положенное с процентами за каждый год просрочки, а деньги тех, кто не дожил, передал ордену святого Микаэля, на приюты для инвалидов Конкисты. — Он сделал паузу. — Но вас этот закон не касается. Поскольку ваше государство пока еще не выдавало каперских свидетельств, вы можете заранее объявить о том, что отказываетесь соблюдать этот закон. Это будет по правилам. Они уйдут.
Тэра задумчиво посмотрела на экран и кивнула:
— Знаете, благородный дон, за сегодняшний день я узнала много нового. Пусть остаются. Я действительно слишком мало знаю о Враге, чтобы реально оценивать возможности. Итак, к делу. Подготовьте предложения о включении в мой штаб представителей донов и подберите мне толкового офицера связи. — С этими словами она покинула рубку, не заметив горящего взгляда, которым проводила ее флагман-капитан.
Усатая Харя удивленно покачал головой. Сегодня действительно особенный день. Сегодня эта своенравная девчонка впервые назвала его благородным доном.
Глава 4
Ив, переминаясь с ноги на ногу, торчал напротив высокой двустворчатой двери и исподтишка бросал любопытные взгляды на двух дам, ростом выше его на полголовы, затянутых в парадную парчу и бархат. Те стояли, грозно насупив брови и сжимая в отнюдь не в нежных ручках золоченые протазаны, на лезвии которых он заметил келимитовое напыление. Сверкающее церемониальное оружие могло доставить в умелых руках много неприятностей любому незваному гостю… Он уныло вздохнул, очередной раз подумал, кой черт занес его на эти галеры, тут же спохватился и, бросив взгляд на стражниц, украдкой сложил пальцы крестом, отгоняя нечистого. Дамы явно были тоже заинтригованы, скорее не самим фактом его появления здесь — вести в воинских подразделениях разносятся быстро, и всем на флагмане давно должно быть известно, что его назначили офицером связи при Ее Величестве, — а тем, что за всю долгую историю этого корабля он был вторым мужчиной на его борту. В королевском флоте имелись свои предубеждения против смешения полов. Счастливчик снова вздохнул, поправил манжеты рубашки, выглядывающие из-за обшлагов парадного камзола, передвинул перевязь со шпагой и, в который уже раз, посмотрел на дверь. Одна из стражниц, косившая на него любопытным глазом, тут же уставилась прямо перед собой, как и подобает на столь важном посту, не шевельнув при этом даже веком. Ив невольно поразился столь высокой выучке: вряд ли кто из благородных донов мог бы проделать что-либо подобное. Впрочем, мало кто из благородных донов когда-либо стоял в парадном карауле. Ив недовольно наморщил лоб. Торчать перед закрытыми дверьми ему очень не нравилось, но на ум пришла старая пословица о чужом монастыре и своем уставе, и он опять вздохнул.
На флагман Счастливчик прибыл вчера. Когда он вместе с Пипом, нагруженным его и своими вещами, ступил на ребристую палубу большого шлюза, поражаясь его размерам — в нем свободно могла бы разместиться парочка корветов, — их встретил лично дон Крушинка. Добродушно хлопнув Ива по плечу, Усатая Харя повел его по коридору мимо толпы женщин в мундирах, комбинезонах техперсонала, боевых скафандрах с откинутыми на спину шлемами, с пестрыми нашивками, шевронами, кантами и прочими финтифлюшками. Отведенная ему каюта была приблизительно раз в двенадцать больше, чем их кубрик на четверых, в ней имелась даже ванна с гидромассажем. Усатая Харя обвел ее широким жестом и, усмехнувшись, сказал:
— Располагайся, все это футбольное поле — тебе одному.
Когда Ив прошелся по каюте, а Пип разложил и развесил его вещи в огромном шкафу, заняв в нем едва десятую часть, дон Крушинка, удобно расположившийся в кресле в углу, кивнул парню:
— Как до лифта дойти, помнишь?
— Помню, благородный дон.
— Сгоняй на кухню, две палубы ниже, там спросишь. За Пипом закрылась дверь. Усатая Харя повернулся к Счастливчику и произнес:
— Вот что, парень. Я назначил тебя офицером связи при королеве. Не понял почему?
Он сделал паузу, дожидаясь ответа. Ив пожал плечами. Дон Крушинка вздохнул:
— Я знаю, почему тебя зовут Счастливчиком, Ив. И я боюсь за королеву.
Ив ошарашено посмотрел на него. До этого ему только однажды довелось слышать, что его везение имеет под собой что-то, кроме случайности, — тогда, на Зовросе. Вернее, он и сам не знал где, но если все, что он пережил, не было бредом, то попал он туда именно с Зовроса… Усатая Харя подождал, пока Счастливчик немного придет в себя, и продолжил:
— Твоя каюта находится в адмиральском отсеке. Королева рядом. Не отходи от нее ни на шаг, во всяком случае, будь так близко, как только сможешь. Если ты выберешься из этой передряги один… тогда можешь считать, что на этом твое везение кончилось.
— Я постараюсь… — выдавил из себя Счастливчик.
— А вот этого не надо! Один такой тоже постарался корвет поднять, ноне поднял. — Дон Крушинка вздохнул. — Ты сделай это, парень, ладно?
Ив почувствовал, что не может отказаться, но и сказать «да» тоже не смог — не хотел врать. Поэтому он молча кивнул. Дон Крушинка бросил на Ива понимающий взгляд, поднялся с кресла, подошел к двери и, пропустив Пипа, который как раз вошел весь багровый от смущения с огромным подносом в руках, вышел в коридор.
Двустворчатые двери, около которых Ив так долго околачивался, наконец распахнулись, и в коридор, что-то оживленно обсуждая, повалили женщины в расшитых мундирах высших офицеров. При виде Счастливчика они тотчас умолкали и молча проходили мимо, пожирая его любопытными глазами. Ив почувствовал себя раздетым. Наконец прошли все. Счастливчик еще немного постоял, потом нерешительно шагнул к двери. Стражницы напряглись, и Ив было попятился, как вдруг двери опять распахнулись и в коридор высунулась еще одна рослая дама. Окинув Счастливчика настороженным взглядом, она сухо произнесла:
— Прошу вас… офицер. Королева ждет. Ив судорожно поправил перевязь и шагнул внутрь. Королева сидела у стола, что-то рассматривая на экране консоли, встроенной в подлокотник кресла. Когда раздался мягкий щелчок закрывшейся двери, она повернула кресло и подняла на Ива свои огромные зеленые глаза. Женщины у Ива прежде были, и немало, — на ночь, на две. С некоторыми, когда застревал надолго, он жил по несколько месяцев, а пару раз, когда выпадал стабильный контракт, связь затягивалась на несколько лет. Но никогда он не испытывал того, что испытал сейчас. Возможно, он просто был не готов. Счастливчик уже видел ее — в первый вечер в таверне, потом на экране БИЦа, но в таверне был полумрак, а экран… Ну что можно понять по лицу размером в рост человека, разве только что поры у нее гораздо меньше, чем у Усатой Хари, и, в отличие от него, нет ни одной бородавки. Но сейчас… Ив опомнился и склонился в глубоком поклоне:
— Прошу простить, Ваше Величество, я… это… растерялся.
В ее глазах вспыхнуло удивление, потом она звонко рассмеялась:
— Среди моих придворных вряд ли найдется кто-то, способный на столь простодушное признание.
— А чего врать-то? — смутился Ив. Королева покачала головой, потом неожиданно спросила:
— Вы так и собираетесь ходить в этом тряпье? Ив слегка покраснел, но от этого вопроса немного пришел в себя. Еще никто никогда не смеялся над его лучшим камзолом, во всяком случае без неизбежных последствий… К тому же второй был в таком состоянии, что он никогда бы не решился его надеть в ее присутствии. И дело было не в том, что у него не было средств, после рейда на Зоврос он мог бы справить себе дюжину камзолов. Просто они так быстро сорвались из Варанги, боясь пропустить найм, что он не успел зайти ни в один магазин или ателье, да ему и в голову не пришло. Какой дон будет тратить деньги на новый камзол, когда хотя бы на одном из старых сложно разглядеть штопку? А сейчас портные были далековато.
Королева снова покачала головой и повернулась к стоящей рядом с ней офицеру:
— Умарка, после нашего разговора проводишь дона в ателье, а сейчас оставь нас.
Та резко вскинула голову, склоненную после первого приказа королевы, открыла рот, собираясь что-то сказать, но королева так посмотрела на нее, что она сжала губы и вышла, бросив на Ива свирепый взгляд от самых дверей. Королева перевела взгляд на Счастливчика и указала на кресло напротив:
— Садитесь, дон.
Ив несколько неуклюже опустился в кресло и положил руки на колени. Королева чуть насмешливо улыбнулась:
— Я бы хотела, чтобы наедине мы обходились без особых церемоний. Вы не против?
— Нет… Ваше Величество.
Было заметно, что для Счастливчика внове такое обращение.
— Тогда, — она наклонилась и протянула руку, — меня зовут Тэра.
Ив несколько мгновений тупо смотрел на крепкую ладошку с тонкими, изящными, почти прозрачными пальчиками, потом осторожно взял ее своей заскорузлой лапой и смущенно пробормотал:
— Ив, по прозвищу… Счастливчик. — Собственное прозвище вдруг показалось ему каким-то претенциозным, и он торопливо добавил: — Это я не сам придумал, просто прозвали так…
Ив еще больше смешался и замолк. Когда он немного пришел в себя, то осознал, что королева пытается высвободить свою руку из его ладони. Он выпустил ее и покраснел:
— Простите, я как-то… не в своей тарелке.
— Что?
Он совсем стушевался:
— Это говорят так, просто я никогда… нигде… ну, в общем…
Она понимающе кивнула:
— Ладно, давайте считать, что знакомство состоялось. Если вы не против, я бы хотела узнать о вас немного больше.
Ив кивнул, но продолжал молчать. Тэра несколько мгновений раздумывала:
— Может, лучше так: я буду задавать вопросы, а если вы сочтете нужным на что-то не отвечать или, наоборот, рассказать поподробнее, то так и скажите.
Ив снова кивнул.
— Ну вот и отлично. Скажите, Ив, сколько вам лет? Он вдруг почувствовал себя ужасно старым:
— Девяносто семь.
Она пораженно покачала головой:
— У нас не все доживают до такого возраста, а вы выглядите совсем молодым. Он пожал плечами:
— Моей заслуги здесь нет, это называется модифицированные гены, хотя я слабо представляю, что означает этот термин. Мне говорили, что я протяну лет до двухсот, если, конечно, раньше не подколют тролли. Пока мне везло…
— Вы дрались врукопашную? Ведь вы же канонир.
— Когда тролли идут на абордаж, часто бывает, что все хватаются за шпаги. Среди донов почти каждый имеет флотскую специальность, а ветераны вроде меня и несколько. Если отобьешься, то кому вести корабль найдется, а вот в абордажной схватке важен каждый клинок. К тому же частенько случается — находишь контракт, а место канонира занято, тогда берут в абордажную команду, — Он помолчал, что-то припоминая, потом закончил глухим голосом: — Там всегда есть вакансии.
— Сколько лет вы уже на этой войне? — спросила Тэра после паузы. Он усмехнулся:
— У нас ее называют Конкистой. — Он посчитал в уме: — С двадцати двух, с того года, когда пал второй Новый Симарон. Я как раз собирался поступать в университет, а попал на один из последних каперов, прорвавшихся через блокаду. Стало быть, семьдесят пять.
Тэра внимательно смотрела на него. Хотя дон Крушинка многое рассказал ей о войне, она не особенно воспринимала его рассказы. Она знала его давно, привыкла видеть молча стоящим за спинкой теткиного трона. И вот перед ней сидел человек, который дрался с Врагом, уничтожившим ее родителей, в четыре раза дольше, чем она живет на свете, и остался жив. Тэра покачала головой. Сидевший перед нею был первым благородным доном, с которым она беседовала наедине и не о делах. На мгновение ей подумалось, что он не столь вульгарен, как остальные, и она тряхнула головой, отгоняя эти мысли.
— Простите, мне еще сложно ко всему этому привыкнуть, — сказала она наконец. — Мне надо осмыслить все, о чем вы мне говорили.
Тэра нахмурилась, сердясь на себя. В конце концов, он-то не виноват в том, что она думает о каких-то глупостях… К тому же стоило получше узнать своих новых союзников.
— Давайте так, — решила она. — Я хочу, чтобы вы были постоянно рядом со мной. Как только у меня выдастся свободная минута, мы продолжим разговор. А пока до встречи, Ив.
Она требовательно смотрела на него, и он смог выдавить:
— До встречи, Тэра.
Усатая Харя торчал во флагманской рубке. Напевая себе под нос что-то бравурное, он ползал вокруг голокуба, со всех сторон рассматривая схему пространства вокруг Форпоста и то увеличивая, то уменьшая масштаб. Рядом толкалось десятка два благородных донов, занимающихся приблизительно тем же, а десяток высших офицеров флота королевства недоуменно смотрели на столь необычное зрелище. Доны что-то заносили в свои электронные блокноты, толкая друг друга локтями, время от времени переругиваясь и не обращая никакого внимания на таращившихся на них женщин. Есть контракт — есть задача. Пока не будет ясно, как ее выполнить, все остальное побоку.
Королева вошла и кивнула дежурному офицеру, уже разинувшей рот для команды. Та промолчала. Тэра проскользнула в уголок и притаилась. Все офицеры ее заметили и тут же с деловым видом уткнулись в голокуб, а доны и усом не повели. Наконец Усатая Харя разогнулся и потер поясницу.
— Ну, Две Пинты, что скажешь? — повернулся он к седому дону, мирно сидящему у стола со своим блокнотом.
Все доны тут же прекратили свою возню и выпрямились. Тот, кого дон Крушинка назвал Две Пинты, пожал плечами:
— Трудно сказать. Атака Форпоста Врагом, если судить по записи, была стандартной: «две створки». Если бы тогда были многолучевые мортиры или хотя бы бомбарды, то вся эта затея также закончилась бы пшиком, но потери были бы на порядок ниже, а с обычными гравитационными… Ни одного шанса. А уж о попытке отбить и говорить нечего. Я удивляюсь, почему они не уничтожили весь флот и не вырвались в пространство.
— И что же ты предлагаешь?
— Не знаю. — Он задумался. — Если бы я был на месте троллей, то сидел бы спокойно, при той структуре пространства со мной ничего не сделал бы и флот вчетверо мощнее нашего. Разве что половина кораблей была бы вооружена орбитальными мортирами…
Один из королевских офицеров не выдержала. Возмущенно фыркнув, она выскочила вперед и воскликнула:
— Вы что, отказываетесь драться? Все развернулись к ней, а Две Пинты усмехнулся и спокойно ответил:
— Я же сказал, что если бы там был я, а не тролли. Атак… Я не думаю, что тролли будут сидеть спокойно, тем более когда узнают, что вместе с вами идем мы. Но… надо подумать. — Он повернулся к Усатой Харе: — Стоит поговорить с ветеранами, могут возникнуть дельные мысли. Пошлем зонды, посмотрим, тогда и будет видно. Что сейчас говорить.
На том и порешили.
Ив отразил удар и перехватил руку Пипа.
— Туше.
Пип расстроено отшвырнул клинок и сел на жесткий мат фехтовального зала. Ив покачал головой:
— Ты слишком увлекаешься, парень. Кидаешься из крайности в крайность. То пытаешься создать свой рисунок боя, забывая, что опытный фехтовальщик разгадает его после первой же пары связок, то, наоборот, работаешь только на контратаке и опять за бываешь, что в этом случае я могу заставить тебя принять ту позицию, которая нужна мне.
— Мне никогда не научиться драться так, как вы, — уныло протянул Пип.
— Кто знает? — Ив хлопнул его по плечу. — Ладно, вставай Еще раз, только сосредоточься.
Пип вскочил на ноги, вздохнул пару раз и принял стойку. Через полторы минуты его клинок снова полетел на пол.
— Ладно, на сегодня все.
Ив повернулся, чтобы взять свою куртку, и замер. В дверях фехтовального зала стояла королева.
— Не хватит ли вас еще хотя бы на один урок? С новой ученицей?
Ив скованно кивнул. Королева вышла на середину и встала в несколько непривычную стойку: рука выпрямлена, а дальняя нога согнута сильнее выставленной вперед. Ив тут же успокоился. Он окинул стойку взглядом знатока, прикидывая, какого сюрприза можно ожидать, и поудобнее перехватил тренировочную шпагу. С некоторых пор он заметил, что избегает обнажать свое боевое оружие. Королева атаковала стремительно. Выпад, выпад, еще… Ив развернул лезвие и, дав клинку скользнуть почти до гарды, довел клинок королевы вниз, а потом резким движением нанес укол. Стоявшая рядом Умарка крикнула:
— Туше!
Королева отскочила назад, испепелив Ива взглядом:
— Еще.
Ив на мгновение задумался, не поддаться ли, но он был слишком возбужден, чтобы это могло получиться незаметно, а грубо поддаваться не решился. Еще два поединка закончились с тем же результатом. После третьего королева отшвырнула шпагу, резким кивком поблагодарила за урок и молча выбежала из зала. Счастливчик несколько мгновений смотрел вослед королеве и ее офицеру, которая бросилась за ней, подобрав шпагу, а потом сокрушенно махнул рукой и, подобно Пипу, уселся на мат. Ну почему у него все выходит шиворот-навыворот?!
Ив сидел на обзорной галерее и смотрел на звезды. Он никогда не видел звезд во время полета — ни на одном из кораблей, на которых он летал, не было не то что обзорных галерей, но даже простых иллюминаторов, — только глухая обшивка с антеннами и окулярами сенсоров. Ив наклонился и поднял с пола бутылку вина, которое, как сказал Пип, называлось миносским. Сейчас он с большим удовольствием выпил бы джина, виски или водки, но в королевстве не производили крепких напитков. Миносское было самым крепким из вин, что нашлись в корабельных погребах. Счастливчик сделал добрый глоток и тяжело вздохнул. Со встречи в фехтовальном зале прошло более суток. Он пару раз попытался тыркнуться в королевские покои, но ему вежливо говорили, что королева занята. Он успел повидать Сивого Уса и Пивного Бочонка, которые также толкались у голокуба, обсуждая с командирами варианты будущей битвы. Старшие офицеры королевства только глаза таращили при виде такого способа выработки решений, но Усатая Харя объяснил, что многие из нынешних рядовых бойцов абордажной команды сами когда-то водили эскадры, а те, кто командовал эскадрами сейчас, в то время были еще сопляками. Почему-то даже подготовка к сражению Счастливчика не трогала. Он думал было подойти к дону Крушинке и попроситься обратно на корвет, но понял, что уйти не сможет. Все это было глупо, пугающе, но… прекрасно.
Ив сделал еще один глоток и наклонился, ставя бутылку. Когда он разогнулся, то чуть не свалился с кресла. Она сидела на расстоянии вытянутой руки, в соседнем кресле, за спинкой которого привычно маячила Умарка. Несколько мгновений он просто смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова, потом покраснел и отвернулся. Она кивнула Умарке и, когда та отошла на пару десятков шагов, протянула руку и положила ладонь на его запястье.
— Простите меня, просто дома я слыла неплохим фехтовальщиком. Тяжело несколько раз подряд получать по носу. Особенно если сама себя считаешь мастером.
Ив смущенно пожал плечами. Тэра рассмеялась:
— И все-таки я просила урок, так что хотелось бы услышать об ошибках.
Счастливчик поежился, боясь ляпнуть что-нибудь не то, и осторожно начал:
— В общем, все хорошо, только вы фехтуете слишком… — он запнулся, подбирая слово, — правильно. Мы привыкли действовать любой частью клинка, которой поймаешь клинок Врага. И поменьше амплитуда движений. В узком коридоре корабля не особенно размахаешься — не зал. Вы ждете противодействия по стандарту — отбив нижней частью клинка, выпад верхней, рубящий удар тоже, вот и попадаете.
— Я так и думала, — задумчиво кивнула она и повернулась к нему: — Я хочу, чтобы вы меня поучили. Ив просиял:
— Конечно.
Они помолчали. Потом Тэра спросила:
— А зачем вы занимаетесь со слугой?
— Он хочет стать благородным доном. Она удивленно посмотрела на него:
— Но разве это не привилегия?.. Вы не дворянин?
— Нет. Я с Пакрона, у нас нет дворян, одни фермеры да еще ихтиологи. У нас большие океаны.
— Значит, среди благородных донов нет дворян? Счастливчик пожал плечами:
— Наверное, есть. Но, скажем, в армии Русской империи или султанате Регул их намного больше. А у нас этим никто не интересуется.
Тэра кивнула:
— Знаете, я хочу, чтобы вы поподробней рассказали мне о благородных донах.
— Я плохой рассказчик.
— Это мы посмотрим, — рассмеялась она. — Жду вас сегодня к ужину.
Когда она ушла, Счастливчик прикончил бутылку, швырнул ее в мусоросборник и, подойдя поближе к стеклянной стене галереи, подмигнул смотрящим на него звездам. Потом расхохотался и пошел переодеваться к ужину. Интересно, получилось бы что-нибудь у Ромео и Джульетты, если бы Ромео был старше ее на семьдесят девять лет и до встречи с ней не пропустил ни одной юбки в портовых тавернах, где квартировал? Хотя, надо признаться, делал это без особого интереса. Впрочем, при чем здесь Ромео?
Глава 5
Ив стоял на балконе дворца и таращился на расстилавшееся перед ним зеленое море. Он давно отвык от той жизни, которую вел последние два месяца. Вернее, если быть откровенным, Ив-то к ней никогда и не привыкал, но было время, когда он много читал о ней и, естественно, частенько мечтал. Но с той поры прошло много времени, в котором была только череда дешевых таверн, тощий кошелек, долгие, нудные рейды в пахнущих жаром и шпажным маслом стальных коробках кораблей и короткие яростные схватки, перед началом которых пробирает ужас, а после давит усталость и наваливается опустошение. Но сейчас…
Они прибыли на Тронный мир две недели назад. Эскадре донов, дабы не шокировать широкие слои консервативно настроенного населения, запретили посадку на миры королевства, но в системе Лузуса находилась старая база флота, которая была загружена едва на четверть. Для размещения столь большого флота она, конечно, была маловата, но доны оказались более неприхотливыми, чем регулярные войска, так что туда доставили достаточное количество продовольствия и топлива для кораблей, и Лузус превратился в огромный военный лагерь. Но Усатая Харя, Ив и корвет Упрямого Бычка, который дон Крушинка сделал своим личным курьером, прибыли на Тронный мир. Первое время доны шалели от затурканных мужчин и крутых бабенок, которые на попойках в припортовых тратториях набивались в зал и остолбенело разглядывали их, время от времени петушась и задираясь, будто вид мужчин со шпагами, дующих местное винцо и добродушно косящихся по сторонам, в то время когда остальные представители мужского пола усердно занимались домашним хозяйством, был для них личным оскорблением. Как правило, дело кончалось непродолжительными кулачными потасовками: дуэли здесь не практиковались, а опыта в кабацких драках у донов было несколько больше. К тому же они уже попривыкли к воинственным жен — шинам, а их противницы первое время были даже довольны разнообразием после забитых местных мужичков. Через неделю доны пришли к единому мнению, что этот мир им нравится. Одно было плохо: они обошли все питейные заведения, но везде подавалось только вино. Поэтому на стихийной сходке было решено срочно сварганить перегонный куб. И вот сегодня Ива позвали на дегустацию собственного бренди. Счастливчик пока не решил, стоит ли ехать. Конечно, повидать старых собутыльников очень хотелось, но он знал, что это кончится как обычно, можно ли позволить себе такое при его новой должности? Ив вздохнул и решил не брать в голову. В конце концов, он не рвался на эту должность, а раз назначили — пусть терпят. Кроме того, ему было неловко перед Пипом. Счастливчику намекнули, что обслуга дворца прекрасно справится с обеспечением ему полного комфорта, и парня сначала пришлось оставить под опекой Сивого Уса, а потом тот напросился на «Неприятную неожиданность» — корабль сейчас болтался на парковочной орбите над Тронным миром, ожидая, когда Усатая Харя завершит дела в столице и отбудет к своему флоту. Так что стоило съездить еще и для того, чтобы повидать Сивого Уса и расспросить, как дела у парня. Ив бросил прощальный взгляд на парк: пора собираться. Дегустация состоится в Эмилате, небольшом городке, расположенном на одном расстоянии от дворца и космопорта, в котором находился «Бласко ниньяс». Если он хочет не очень опоздать, то надо вылетать в ближайшие полчаса.
— Благородный дон!
Ив резко обернулся. Перед ним стояла невысокая, пухлая дама в великолепно облегающем фигуру костюме, со шпагой и тяжелым, затейливым орденом, висящим на груди на широкой ленте. Вернее, следовало бы сказать, лежащим: из-за внушительного объема груди орден покоился почти параллельно земле.
— К вашим услугам, э-э-э…
Дама скривилась, будто тот факт, что ее не узнали сразу, был для нее оскорбителен, но, по-видимому, какие-то причины не позволили ей поставить этого мужлана на место. Чуть ли не со скрипом изобразив на лице благосклонную улыбку, она небрежно обронила:
— Мой титул — барон Меджид.
Счастливчик уже немного привык, что здесь все титулы произносятся в мужском роде, несмотря на то что носят их исключительно женщины, однако такое несоответствие по-прежнему резало слух.
— К вашим услугам, барон.
Дама окинула его небрежным взглядом, в котором мелькнуло презрение, и медленно пошла от него вдоль парапета. Ив пожал плечами и отвернулся, решив покинуть балкон, когда удалится эта странная гостья. Но тут раздался гневный возглас:
— Что это значит?
Счастливчик повернулся. Дама стояла и возмущенно смотрела на него.
— Прошу прощения, в чем дело? — недоумевающе спросил Ив.
— Почему вы не сопровождаете меня?
— Но вы не просили, — удивился Счастливчик.
— Да как вы… Вы… — Казалось, что она сейчас лопнет от возмущения. Наконец дама овладела собой и вновь попыталась изобразить улыбку: — Прошу простить, благородный дон, вы должны понять, что мы привыкли к несколько иной манере обращения с нашими мужчинами.
Ив настороженно разглядывал ее. Он знал, что намерения королевы призвать на помощь донов вызвало, мягко говоря, неоднозначную реакцию. В среде аристократов даже образовалась партия, действующая под девизом: «Немедленно гнать в три шеи этих хамов вместе с теми, кто их привел», королеву обвиняли в нарушении вековых устоев и традиций, все это попахивало бунтом, но партия была не слишком многочисленна, а Тэра не могла себе позволить гражданскую войну накануне атаки Форпоста. Судя по манерам, эта барон была как раз из таких ортодоксов и, по идее, должна была бы шарахаться от него, как от прокаженного. Но она явно стремилась поближе с ним познакомиться, хотя и довольно неуклюже… С какой стати?
— К вашим услугам, барон, — повторил Ив. — Прошу простить мое незнание ваших традиций. Барон высокомерно кивнула.
— Ничего, мне надо было самой догадаться, — надменно кивнула барон, вновь отвернулась и двинулась дальше. Ив поспешно поравнялся с ней, но она прошипела: — Полшага, — и он чуть отстал.
Некоторое время они шли молча. Потом барон чуть повернула голову и спросила будто бы вскользь:
— Ваша необразованность вызывает удивление, ведь вы… э-э-э… довольно близки с королевой?
Ив чуть не поперхнулся. Он как-то не привык, чтобы его считали полным идиотом, хотя, вполне возможно, сия дама просто считала идиотами всех мужчин. Ему случалось сталкиваться с подобными типами, правда противоположного пола и воззрений, но чтобы это была аристократка… Да еще, судя по ордену, из высшего круга…
— Прошу простить, барон…
— Ваша Светлость, — осадила она его.
— Да, Ваша Светлость, но я просто офицер связи при королеве, — он изобразил на лице раздраженную мину, — к тому же безработный. Меня не пускают на заседания, а за все время пребывания во дворце только раз удостоился чести лицезреть Ее Величество, да и то мельком. Так что в этикете я полный профан, а все инструкции, которые я получил от королевы, можно выразить одной фразой: «Когда понадобитесь, вас вызовут».
Барон раздраженно мотнула головой:.
— Адам побери! Это плохо.
— Да, Ваша Светлость, — кивнул Счастливчик, — хуже некуда.
Барон остановилась и резко повернулась к нему:
— Ну а вы-то чего ждете? Я слышала, доны славятся как покорители не только крепостей, но и постелей. Неужели королева не вызывает у вас никаких желаний?
Ив ошарашено посмотрел на собеседницу. Ну нельзя же так прямолинейно. Каким же ослом она его считает! Или дрессированной собачкой. Бог мой, насколько же не похож этот мир на тот, в котором он привык жить. Счастливчик придал голосу оттенок крайнего благоговения с нотками легкой паники:
— Но она же КОРОЛЕВА!
Барон несколько секунд раздраженно таращилась на него, потом ее лицо смягчилось.
— Да ты никак испуган, мальчик! — усмехнулась она. — Пожалуй, ты не безнадежен, хотя и туп, как все мужики. — Она легонько двинула ему по скуле затянутым в лайку кулаком и благосклонно добавила: — Мой замок в пятнадцати милях к северу. Когда твоя хозяйка отпустит тебя прогуляться, можешь заехать. Я посмотрю, на что ты способен. Если мне понравится, получишь подарок. — И, повернувшись на каблуках, она покинула балкон.
Ив привалился к стене. Нет, ну каково? Сначала делают из него осла, а потом пытаются соблазнить парой надушенных перчаток. Он не выдержал и расхохотался. Ну денек начинается…
Усатая Харя был у себя. Когда ввалился Счастливчик, он раздраженно поднял голову, оторвавшись от дисплея, но, увидев гостя, вздохнул, отключил компьютер и потер лицо ладонью. В комнате царил разгром. Заметив недоуменный взгляд Ива, дон Крушинка усмехнулся:
— Сегодня вылетаю на Лузус. Свел все заявки донов в одно требование, передал местным снабженцам и возвращаюсь к эскадре. — Он спохватился и кивнул в сторону кресла: — Садись. Проблемы?
Ив пожал плечами:
— Только что имел беседу с некой особой, назвавшейся барон Меджид.
Дон Крушинка замер, потом жестом остановил его:
— Подожди. Дальше расскажешь моей… Он встал и прошел в соседнюю комнату. Через пару минут оттуда появилась адмирал Сандра, в халате и тапочках на босу ногу, потирая заспанные глаза:
— Какого Адама, усачок, я прилегла первый раз за тридцать часов. Что такое стряслось, что ты…
Но Усатая Харя не дал ей договорить. Кивнув в сторону Ива, он произнес:
— К нашему молодому другу подкатила барон Меджид.
— Что-о-о? — Сандра мигом проснулась. — Что он тебе рассказал?
— Пока ничего. Я подумал, что нам стоит послушать его вдвоем.
Адмирал кивнула:
— Только не вдвоем, а втроем. — Она скользнула к консоли в углу комнаты и нажала клавишу вызова: — Прости, что отрываю, дорогая, но не могла бы ты срочно зайти ко мне? Знаю… знаю… И тем не менее… Нет, немедленно. Жду. — Она повернулась к мужчинам: — Тэра сейчас будет.
Через несколько минут входная дверь отворилась и в апартаменты быстрым шагом вошла королева. Сердце у Счастливчика екнуло. Он не соврал барону, сказав, что видел королеву один раз мельком. Две недели у него не было такого случая.
В тот вечер, когда он прибыл на ужин, она ждала его одна. Капитан Умарка молча окинула его свирепым взглядом и, распахнув дверь, чувствительно толкнула в спину. Видимо, другие посетители от такого толчка влетали в комнату, но Ив только повел плечом и шагнул вперед. Посреди апартаментов стоял стол, накрытый на две персоны, а королева сидела за рабочим столом в дальнем углу и просматривала какие-то распечатки. Увидев его, она улыбнулась, правда немного устало, отложила в сторону листы и поднялась. У Счастливчика перехватило дыхание. Несколько мгновений он стоял, ошеломленно уставившись на нее круглыми глазами, потом опомнился и, отвернувшись, покраснел. Он успел заметить, что среди аристократии королевства по каким-то причинам было не принято часто пользоваться косметикой, но иногда… Тэра улыбнулась, причем, как ему показалось на этот раз, немножко польщенно, потом хитро прищурилась:
— У вас такой ошеломленный вид.
— Я… это… то есть… Да, — он сердито повел плечами, упрямо не поднимая на нее глаз, — простите, Ваше Величество, я…
— Тэра.
— Что? — не понял Ив.
— Мы же договорились, когда мы одни, просто Тэра.
Ив только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Так же молча они сели за стол. За этим ужином Счастливчик развеял славу, ходившую о луженых желудках донов, ибо едва притронулся к стоящим на столе яствам. Наконец Тэра, ощущавшая его неловкость, решила слегка разрядить атмосферу.
— Расскажите мне о войне, — попросила она. Счастливчик замер и осторожно поднял взгляд. В огромных зеленых глазах светилось сочувствие. Он вдруг почувствовал, что напряжение, не отпускавшее его с того момента, какой переступил порог комнаты, куда-то уходит. Некоторое время Ив молча сидел, вспоминая нудные, полуголодные месяцы в ожидании контракта, оскаленные рожи троллей, жуткий взгляд Алого князя на экране, все то, что составляло его жизнь уже семьдесят пять лет, а потом начал говорить…
Окинув всех находящихся в комнате сердитым взглядом, королева повернулась к Сандре:
— Ну, в чем дело?
Сандра кивнула в сторону Ива:
— Наш юный… вернее, юный на вид друг только что имел беседу с бароном Меджид.
Глаза королевы расширились. Она резко повернулась и в упор взглянула на Счастливчик:
— О чем она спрашивала? Счастливчик покачал головой:
— Я не буду говорить при королеве.
— ???
Ив усмехнулся:
— На протяжении всего разговора меня мучил вопрос, неужели я выгляжу таким дураком. Теперь мне ясно, почему со мной говорили таким образом.
Сандра усмехнулась:
— И каким же?
Ив упрямо мотнул головой:
— Прошу прощения, Ваше Величество, но при вас я не буду это рассказывать.
Королева несколько мгновений удивленно рассматривала его, а потом произнесла ледяным тоном:
— Если речь шла о чем-то порочащем мою честь, вы можете спокойно повторить это. Барон Меджид входит в число моих самых заклятых врагов, так что вряд ли меня что-нибудь удивит, если это исходит от нее.
Ив молчал. Сандра со вздохом повернулась к королеве:
— Послушай, моя девочка, мы не можем терять время на то, чтобы переубедить этого упрямца. Королева на секунду задумалась:
— Рассказ будет долгий? Счастливчик развел руками:
— Беседа длилась минут пять.
— Хорошо, я подожду в соседней комнате. — Она бросила на Ива ядовитый взгляд: — Надеюсь, он не будет против, если ТЫ расскажешь мне все, что здесь услышишь?
Адмирал вопросительно посмотрела на Счастливчика. Тот пожал плечами:
— Вы лучше знаете Ее Величество, так что сами решите, что стоит рассказать, а что нет.
Королева вышла. Сандра и дон Крушинка повернулись к Иву.
— В общем-то, вся беседа свелась к следующему. Сначала Ее Светлость нагло поинтересовалась, не сплю ли я с королевой. Потом порекомендовала быть понастойчивей. А когда я изобразил крайнее почтение к королевской особе, меня покровительственно двинули по скуле и сказали, что я в их вкусе и если в ближайшее время посещу некий замок в пятнадцати милях к северу и хорошенько постараюсь, то могу получить подарок.
Сандра и Усатая Харя ошарашено переглянулись и в один голос расхохотались. Когда они немного успокоились, Сандра покачала головой:
— Пожалуй, ты прав. Девочке не стоило знать об этом. Она бы сожрала Меджид вместе со всем ее дерьмом. А это бы серьезно обострило обстановку В Совете пэров…
После секундного размышления она вопросительно посмотрела на дона Крушинку. Тот кивнул:
— Видишь ли, прибытие донов отнюдь не добавило популярности королеве в среде высшей аристократии, а некоторые офицеры флота вообще восприняли это как пощечину.
— Можно подумать, мы сами приперлись, — обиженно пробормотал Ив. — Нас позвали. Сандра грустно улыбнулась:
— Временами мне кажется, что это было ошибкой. Впервые у оппозиции появился слабый шанс. Но и никакого иного выхода я до сих пор не вижу. Девочка была настроена очень решительно, а атака силами одного нашего флота — это верная гибель. Сейчас она сама это понимает, а тогда просто почувствовала, что надо поступить именно так, как я советую. Не знаю, возможно, мне следовало вообще отговорить ее… — Она вздохнула и повернулась к двери соседней комнаты: — Ладно, королева уже заждалась. Тэра!
Королева вышла из соседней комнаты. Вид у нее был рассерженный.
— Ну, это было так ужасно, что мои нежные девичьи ушки не могли этого слышать?
Сандра, усмехнувшись, кивнула:
— Что-то в этом роде.
— И что же это было? Сандра пожала плечами:
— Они сделали неуклюжую попытку вывести тебя из себя, кроме того, — она снова усмехнулась, — он получил весьма недвусмысленное предложение. Возникают интересные варианты.
Тэра несколько мгновений недоуменно смотрела на Сандру, потом вся вспыхнула:
— Нет!
— Почему? — удивленно спросила Сандра. — По-моему, отличный шанс кое-что разузнать. К тому же нам необходимо что-то сделать с этой бурей, которую они подняли в Совете пэров.
— Нет, — повторила Тэра, упрямо набычив голову. Ив усмехнулся:
— А может, кто-нибудь поинтересуется моим мнением?
Женщины удивленно посмотрели на него, потом несколько смущенно переглянулись. В этом мире не привыкли выслушивать мнение мужчин — но он-то был не из этого мира. Сандра пожала плечами:
— Ну и что же ты хочешь сказать?
— Ничего особенного, просто я привык сам решать, с кем мне спать и кому морду бить. — Он поднялся. — И прошу меня простить, но впредь намереваюсь поступать точно так же.
Почудилось ему или в глазах королевы действительно мелькнуло удовлетворение? Счастливчик не стал всматриваться и покинул апартаменты, от души хлопнув дверью. Вернувшись в отведенную ему комнату, он взглянул в зеркало и увидел красную, как свекла, рожу. Ив содрал камзол, сунул голову под струю холодной воды, а потом влез под душ. Нервы немного успокоились, но, чтобы окончательно прийти в норму, требовалось радикальное средство. Он оделся и вышел к стоянке дисколетов.
Тратторию он отыскал довольно быстро. Это оказалось первое же заведение за воротами коммерческого порта, на котором Упрямому Бычку было отведено посадочное место. Ив оставил дисколет на припортовой стоянке и двинулся к дверям. В зале было людно. Столы сдвинули на середину, а в самом центре размещался квадратный корпус водяного фильтра из нержавейки, от которого несло густым сивушным запахом. Не успел он окинуть взглядом присутствующих, как из дальнего угла раздался радостный вопль Пивного Бочонка:
— Клянусь святым Григорием и святым Еремой, Счастливчик! Сумел-таки удрать!
Ив решительно двинулся к друзьям. Когда он подошел к столу, Пивной Бочонок весело заворчал:
— Что-то ты совсем пропал, парень. Клянусь святой Кристиной, я уж было подумал, а не решил ли ты «остепениться»!
И он громко загоготал столь смешному предположению. Но Сивый Ус не рассмеялся, только внимательно посмотрел на Ива и молча налил полстакана бренди. Счастливчик сгреб стакан и залпом выпил. Пивной Бочонок замолчал и покачал головой:
— Да, брат, клянусь святым Йоргеном, сдается мне, совсем тебя достала дворцовая жизнь! — вздохнул он. — Я всегда говорил, что благородному дону надо держаться подальше от трех вещей: дворцового паркета, женского сердца и когтя Алого князя. И то, и другое, и третье — верная гибель, правда, с Алым князем не так долго мучаешься.
Ив кивнул и протянул стакан за новой порцией. В конце концов, разве он пришел сюда не для того, чтобы напиться?
Счастливчик вывалился из траттории и едва не рухнул на мостовую. Слава богу, под руку попалась какая-то опора, которая почему-то взвизгнула и начала отбиваться, но он уцепился за нее, как утопающий за соломинку, и она задержала его падение. Кое-как восстановив равновесие, Счастливчик стиснул вырывающуюся опору и подтащил поближе к своим разбегающимся глазам. Симпатичная мордашка показалась ему смутно знакомой. Ив глупо усмехнулся, пробормотал что-то вроде извинения и отпустил даму, раздумывая, а не стоит ли отвесить учтивый поклон. Но Сие действие было чревато полной потерей равновесия, поэтому он, поймав амплитуду, чтобы не свалиться от резкого движения, просто приподнял руку и попытался помахать, но никак не получалось сфокусировать взгляд. Перед лицом что-то свистнуло, Ив машинально отмахнулся рукой, ощутил слабый укол боли в ладони, и в глазах наконец перестало двоиться. Спасительница стояла напротив него в весьма воинственной позе, выставив вперед обнаженную шпагу, но выражение лица было явно изумленное. Счастливчик почувствовал какой-то зуд в ладони, осторожно, стараясь не сильно смещать центр тяжести, поднес руку к глазам и тупо уставился на раз — рубленную почти пополам перчатку. Ладонь, правда, осталась гладкой и чистой, ни царапины. Он несколько мгновений тупо рассматривал руку, потом пробормотал:
— Надо добавить, — и, звучно рыгнув, двинулся к двери траттории.
Тэра опустила руку со шпагой и привалилась к стене. Каков хам… Она возмущенно фыркнула. О Ева, что за затмение на нее нашло! Сбежать из-под надзора своей охраны и припереться на эту вонючую Окраину в надежде поговорить с ним наедине… А он, оказывается, успел нажраться как свинья, даже не смог ее узнать. Тут она вспомнила, что в гневе ударила его шпагой, и невольно вздрогнула. Слава Еве, удар, по-видимому, пришелся плашмя. А то бы… Она сердито повела плечами. А то бы завтра же по всем углам шептались о том, как она побежала в грязную, вонючую забегаловку за безродным доном с Окраин. Тэра оттолкнулась плечом от стены, бросила сердитый взгляд в сторону двери траттории и, решительно повернувшись, направилась к глухому пустырю, на котором оставила свой дисколет.
Глава 6
Ив проснулся и сел на кровати. За окном брезжил то ли рассвет, то ли закат. Голова гудела. Во рту было ощущение, как после стада баранов, предварительно преодолевших свежеунавоженное поле. Он вспомнил рассол с Нового Города и мысленно простонал:
— Слушай, крепыш, признаю, ты был неплох, но заткнись и не мешай мне спать!
Оказывается, простонал он совсем не мысленно. Рядом на постели лежала на животе коротко стриженная брюнетка лет тридцати со страдальчески искривленным лицом. Абсолютно голая. Ив несколько мгновений тупо рассматривал ее, а потом произнес:
— Ты кто?
Девица тяжело вздохнула и гибким движением села на постели, продемонстрировав великолепную грудь.
— О Адам, до чего же вы, мужики, тупые! Адам бы побрал это ваше варево! — простонала она, соскользнула с постели и, шлепая по полу босыми ногами, направилась к стеклянной дверце в углу комнаты.
Через некоторое время оттуда раздался шум душа. Счастливчик несколько мгновений сидел, тупо уставившись на дверь, потом огляделся. Без сомнения, он был в гостинице. Стандартная комната, несколько безделушек, то ли принадлежавших постоялице, то ли просто поставленных для оживления интерьера, смотрелись на общем фоне несколько чужеродно, но сразу чувствовалось, что в этом мире властвуют женщины. Номер был явно недорогой — на это указывала еле заметная штопка на простыне и скатерти, — но он так и сиял чистотой и радовал глаз салфеточками, покрывальцами, накидушками на стульях. Да еще и душ — немыслимая роскошь! Ив попытался припомнить события вчерашнего дня, но перед глазами возникли только какие-то обрывки, самым ясным из которых был поднимаемый стакан. Счастливчик помотал головой, спустив ноги на пол, тяжело поднялся и подошел к окну. Город за окном являл собой необычное зрелище. С городами, в которых Счастливчик бывал раньше, его роднил только временами нарастающий гул взлетающих челноков. Судя по тому, что было видно из окна, в этом городе вряд ли бы нашелся десяток сильно схожих домов, не говоря уж об одинаковых, но все они, начиная от башен Сити и кончая широко раскинувшимися пригородами, были стилизацией под средневековье. Именно стилизацией, а не уродливым подобием, как в некоторых мирах, где хозяева таверн экономили каждый цент, су или копейку из той нищенской платы, которую могли себе позволить постояльцы вроде него, а те рады были просто крыше над головой, дощатому топчану с соломенным матрасом и поджаренному на вертеле в очаге куску мяса.
Шум воды стих. Ив обернулся и уставился на девицу, появившуюся из душа, по-прежнему голую, но с тюрбаном из полотенца на голове. Не глядя на него, она подошла к зеркалу, окинула себя критическим взглядом, взяла со столика-трюмо баночку с кремом и начала втирать его себе в кожу.
— Завтрак заказал?
— Чего? — не понял Счастливчик. Девица вздохнула:
— Ясно!
Закончив с кремом, она подошла к небольшой консоли у кровати и, нажав кнопку, заговорила в расположенную рядом сеточку:
— Распорядитель!
— Слушаю, номер двенадцать, — раздалось из сеточки.
— Завтрак на двоих. С вином. И без излишеств, чтоб уложиться в пару королев. — Она отпустила кнопку и, повернувшись к Иву, усмехнулась: — Надеюсь, плату за ночь ты не потребуешь.
Счастливчик несколько мгновений тупо размышлял над ее словами, потом до него дошло, и он чуть не задохнулся от возмущения. Ну конечно, в этом мире бордели комплектовались мужчинами. Девица расхохоталась:
— Ладно, мужичок, давай одеваться, скоро принесут завтрак.
Ив с трудом разыскал свои вещи, разбросанные по углам комнаты, все было в наличии, а шпага привычно лежала в изголовье кровати. Только одна перчатка была будто бы разрублена поперек ладони. Он несколько мгновений недоуменно рассматривал ее, но потом просто сунул за пояс. Не настолько он богат, чтобы разбрасываться вещами, которые еще можно починить. Натянув камзол, он повернулся к девице. Та, по-прежнему голая, сидела на кровати и критически рассматривала истерзанные тряпочки, в которых Счастливчик с трудом угадал лифчик и трусики. Девица повернулась и ехидно уставилась на него:
— Это ж надо, какое нетерпение. Слушай, парень, ты должен мне новое белье. — Она отшвырнула тряпки в угол, расстроено покачала головой и принялась натягивать одежду на голое тело, пробормотав: — Адам, это было мое лучшее белье, и почти ненадеванное!
Через несколько минут она уже вертелась у зеркала. Ив невольно усмехнулся. Здешние дамы носили перевязи со шпагами, спокойно били друг другу морды, шугали местных мужиков и все же оставались женщинами. Он повернулся к небольшому столику у окна. В коридоре послышались шаги. Счастливчик насторожился и положил руку на рукоять шпаги. Девица, покончив с макияжем, лихо заломила берет и повернулась к нему.
— У вас что, прислугу, несущую завтрак, принято накалывать на шпагу? — усмехнулась она.
Но Ив, одним движением выхватив шпагу, бросился к углу комнаты и замер там на четвереньках.
Девица хотела отпустить еще какую-то колкость, но в коридоре раздался приглушенный свист — и в следующее мгновение она обмякла и опрокинулась на кровать. Счастливчик скрипнул зубами: недаром за шарканьем туфель ему послышались шаги нескольких ног! Дверь тихо скрипнула, и в комнату осторожно просунулась женская голова в шлеме. Ив на секунду замер — подсознательно он ожидал увидеть мужскую рожу, — но в следующее мгновение прыгнул вперед. Он двинул женщине в висок рукоятью шпаги и саданул ногой по двери. Кто-то отлетел, тут же снова раздался свист. Ив почувствовал, как по коже побежали мурашки, а где-то у сердца возник холодок — и только. Распахнув дверь, он выбросил руку и одним движением отрубил раструб ошеломителя, повернутый в его сторону. Ив ударил стрелявшую рукоятью промеж удивленных глаз и повернулся к поднимавшейся налетчице, которую отбросило дверью. Двинув ногой под дых, он рубанул ее ладонью по шее. Когда она мешком свалилась на пол, он настороженно повернулся и окинул взглядом коридор. Все было тихо. То ли женщины в роли мужчин были более задиристы и привыкли к частому грохоту в коридоре, то ли постояльцев предупредили о том, что здесь должно произойти, и те не высовывались. Ив еще раз внимательно осмотрел коридор, не заметил ничего подозрительного. Он убрал шпагу в ножны, ногой отшвырнул разрубленный ошеломитель в комнату, схватив обеих валявшихся в коридоре баб за шкирку, заволок их туда же и плотно притворил дверь.
После пары оплеух девица раскрыла глаза и, судорожно вздохнув, посмотрела на него. Он откинулся в кресле и, кивнув на связанных простынями налетчиц, усмехнулся:
— У вас тут оригинальные завтраки. Девица со стоном поднесла руки к вискам и осторожно повела головой из стороны в сторону:
— О Адам, что это было? Ив пожал плечами:
— У нас это называется ошеломитель, или, если проще, похмельная штучка.
Она подняла на него страдальческий взгляд:
— Да, несколько похоже. — Потом ее взгляд скользнул дальше, глаза удивленно расширились. Она повернулась к Счастливчику: — Это они?
Ив молча кивнул.
— Не могу припомнить, чтобы я в последнее время как-то переходила дорожку барону Меджид, — задумчиво протянула девица.
— Чего?
Она повернулась к нему, и в ее глазах мелькнуло подозрение.
— На них цвета Дома Меджид, — пояснила она, кивнув в сторону связанных, — а с тех пор, как барон вырезала всех своих кузин, никто в доме не может даже чихнуть без ее дозволения.
Ив припомнил встречу на балконе дворца и заторопился. До сего момента он считал, что налетчицы пришли по душу его случайной спутницы, но очень может быть, что им был нужен именно он. А если так, то он совершал немалую глупость, сидя здесь и дожидаясь, пока его незнакомая знакомица придет в себя. Кстати, пора было и познакомиться.
— Как тебя зовут? Девица усмехнулась:
— Ну ты силен! Трахался со мной полночи, а теперь спрашиваешь, как меня зовут?
Ив невольно смутился. Вообще-то это был не первый случай, когда он утром не мог припомнить, как зовут женщину, с которой он провел ночь, но то были чаще всего служанки в тавернах или фермерские дочки, прибывшие вместе с мамашами торговать на припортовых рынках. На многих планетах жизнь человека сосредоточилась на небольшом пространстве вокруг космопортов, поэтому мало кто из фермеров возражал против подобного притока свежей крови, так что зачастую в фермерских семьях среди дюжины детей было двое-трое сильно отличавшихся от остальных. Но те подружки вели себя иначе… Девица насмешливо кивнула и протянула руку:
— Корма, охотница.
Ив пожал руку и, пытаясь преодолеть смущение, бодро спросил:
— И на каких же зверей ты охотишься? Она рассмеялась:
— Я не аристократ, чтобы охотиться на зверей. Моя добыча — двуногие. — Она окинула взглядом налетчиц, начавших приходить в себя: — Тебе не кажется, что это не самое подходящее место для дальнейшего знакомства?
Счастливчик кивнул и скользнул к двери. Выглянув в коридор, он махнул рукой, и они быстро побежали к лестнице. Когда Ив попытался повернуть к задней двери, Корма схватила его за руку:
— Не стоит.
— Почему?
— А если бы ты решил захватить кого-то, то оставил бы без присмотра запасной выход? — усмехнулась она.
— Но у главного нас тоже должны ждать. Корма покачала головой:
— У главного входа нас ждут тепленькими и скрученными, а люди у запасного выхода готовы к тому, что мы будем прорываться.
Счастливчик кивнул и осторожно двинулся за ней, на ходу вытаскивая шпагу. Пожалуй, ей можно было довериться, она намного больше его знала об этом мире, и если не соврала о своем занятии, то и о том, как здесь обставляют охоту на людей. Они подкрались к дверям обеденного зала и осторожно заглянули в щелку. Там были еще четверо, все при шпагах, а у одной на поясе болтался лучевой пистолет, но, слава богу, ошеломителя у них не было. Впрочем, насколько он знал о полицейских операциях, на такие задания обычно брали одну или две похмельные штучки, не больше, а то была большая вероятность, в случае пары промахов, свести на нет все численное преимущество полиции.
Корма удивленно покачала головой:
— Определенно, это не за мной. — Она с любопытством посмотрела на него и добавила: — Насколько я помню, ты здесь всего пару недель. Интересно, чем ты так успел насолить барону Меджид, что она посылает за тобой свою верную сучку Лампию?
Ив пожал плечами.
— Потом разберемся. Что ты предлагаешь? Она удивленно подняла брови:
— Не знаю, мне казалось, об этом ты должен знать больше меня.
— О чем?
Корма сделала движение пальцем поперек горла:
— Ха! Для начала мне следовало бы знать, можно ли их убивать?
Она снова заглянула в зал. Там начали проявлять нетерпение.
— Я хорошо знаю Меджид. Убьем мы ее людей или нет, ничего существенно не изменится. И так и так она будет взбешена, что тебя упустили. Но если ты сможешь вырубить их не убивая… В конце концов, они не особенно виноваты.
Счастливчик хмыкнул:
— Странная позиция для охотницы за людьми.
— Это не моя клиентура, — покачала головой Корма. — Я вычисляю уклоняющихся от налогов, бросивших детей и прочую подобную мразь. Мое дело — найти, остальным занимается полиция. Кстати, тебе не кажется, что мы здесь слишком долго топчемся?
— Нет, — мотнул головой Ив. — Я думаю, через некоторое время эта дама с пистолетом пошлет кого-нибудь проверить, как дела наверху, так что мы сначала вырубим тех, а потом шустренько вернемся и управимся с оставшимися. Четверых не вырубить без шума, а мне кажется, на улице есть еще, так что не стоит их настораживать раньше времени.
Корма сосредоточенно кивнула и вдруг сжала его запястье:
— Идут! Ты был не прав. Идут все четверо. Ив усмехнулся. Что ж, этого стоило ожидать, женская логика. Он подобрался. Когда до двустворчатых дверей оставался один шаг, он с размаху пнул створку двери, та распахнулась и опрокинула идущую первой. Счастливчик прыгнул вперед, на лету двинув локтем по горлу еще одной, и, резко взмахнув шпагой, обрубил вытащенный лучевой пистолет у самой рукояти. Дамочка зря потянулась за этим оружием, теперь она уже не успевает выхватить шпагу. За спиной слышались лязг и прерывистое дыхание. Счастливчик несколько секунд любовался, как Корма и еще одна налетчица лихо рубились на шпагах, потом шагнул к ним и врезал противнице Кормы рукоятью под основание черепа. Они бросились к выходу.
— Один дисколет и водитель, сидит спокойно, развалилась, — прошептала Корма, осторожно выглянув на улицу. — Больше никого не вижу.
Ив хмыкнул:
— Вряд ли еще кто есть. Это было бы слишком заумно. А заумные планы, как правило, проваливаются. А ты неплохо владеешь шпагой.
Она перевела дух и пожала плечами:
— Пришлось научиться. Моя работа многим не нравится. Приходится успокаивать.
— И скольких ты успокоила?
— Трех, — зло бросила она, потом сухо произнесла: — Что дальше?
Он на несколько мгновений задумался:
— Судя по всему, охотятся действительно за мной, поэтому действовать будешь ты.
Он обвел взглядом обеденный зал и повернулся к ней. Корма молча смотрела на него. Счастливчик кивнул на тело дамы с обрубком лучевого пистолета:
— Судя по всему, ты ее знаешь. Как бы она поступила, если бы ты ввалилась в обеденный зал, скажем, минут пять назад?
Корма фыркнула.
— Если бы не имела никаких претензий, то просто приказала бы вышвырнуть вон, да еще дать пинка для скорости.
Ив понимающе кивнул:
— Дисколетом управлять умеешь?
— Конечно.
Он протянул руку и схватил ее за шкирку. Корма на мгновение замерла, а потом возмущенно рванулась.
Но было поздно — в следующее мгновение она уже летела кувырком по ступенькам. Шмякнувшись в пыль, охотница вскочила и возмущенно махнула кулаком в сторону входа. За спиной раздалось противное гоготание: смеялась пилот дисколета. Корма поднялась, раздраженно отряхнула брюки и, гордо задрав нос, двинулась мимо. Пилот высунулась из кабины, провожая ее насмешливым взглядом. Кому придет в голову опасаться, если ты знаешь, что твои товарищи только что по приказу твоего грозного командира вышвырнули эту грязную вонючку из траттории? И вдруг лицо ее изменилось, а рука скользнула к портупее, но было уже поздно. Корма с размаху отвесила ей оплеуху, а потом добавила рукоятью шпаги в висок. Если охотница научилась этому удару у Ива, то надо было признать, что она оказалась хорошей ученицей. Когда Счастливчик запрыгнул в дисколет, она уже сидела на месте пилота. И тут вдруг из-за угла траттории сверкнул луч пистолета. Ив дернулся, но Корма, очередной раз помянув сквозь зубы Адама, бросила дисколет между домами, и они исчезли с глаз преследователей.
Когда они выскочили за городскую границу, Корма заложила крутой вираж и понеслась почти перпендикулярно прежнему направлению футах в десяти над землей, ругаясь сквозь зубы всякий раз, когда ей чудом удавалось вывернуть и не влететь в дерево или обогнуть внезапно выросший холм. После очередного особо рискованного маневра Ив перекрестился и заорал:
— Ты не можешь подняться повыше? Мне только шишек не хватало!
— Заткнись! — рявкнула Корма. — Я удивляюсь, как они нас до сих пор не засекли.
— А что у вас нет автомата высоты?
— Если я включу автопилот, то они тут же захватят управление и, в зависимости от того, что им надо, либо как следует шмякнут нас об землю, либо поднимут повыше, подойдут на своих дисколетах и возьмут нас как на блюдечке.
Счастливчик кивнул. Судя по тому, что она сказала, автоматов высоты у них действительно не было и автопилот мог работать только комплексно. Не очень удобно в бою, но машина-то была не боевая. Он откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Ну, дела! Жил себе не тужил, но стоило только месяц потереться рядом с королевской особой — и уже за ним гоняются толпы народа. Нет, прав был Пивной Бочонок, впредь стоит держаться подальше от дворцового паркета. Тут Ив припомнил, как изменилось лицо у пилота, когда она пригляделась к Корме, и покосился на свою спутницу. Определенно, барона Меджид интересовал не только он. Однако для разгадывания этой загадки времени пока не было.
Наконец дисколет резко затормозил. Корма мотнула головой, и они одновременно спрыгнули на землю с высоты десяти футов, а машина медленно набрала скорость и скрылась за гребнем ближайшего холмика. Счастливчик первым вскочил на ноги и протянул руку девушке, но та поднялась сама:
— Я поставила на небольшой набор высоты. Здесь всегда сильные ветры, так что, если он пролетит незамеченным хотя бы десять минут, им будет очень трудно узнать, куда мы подевались. — Она вдруг прищурилась и добавила: — Кстати, до сих пор у меня не было времени, но за вами должок, — и она со всего размаха засветила ему по уху кулаком.
Несмотря на разницу в массе. Счастливчик почувствовал, что оглох на левое ухо.
— Еще раз дернешься… — прошептал он. Она зло усмехнулась и с вызовом произнесла:
— И что?
Он снова, как в траттории, сгреб ее за шкирку, ловко перехватив скользнувшую было к шпаге руку, и веско закончил:
— Выпорю.
Она попыталась вырваться, но вдруг глаза ее округлились, и она уставилась на его плечо:
— Что это?
Счастливчик осторожно поставил ее на землю и повернул голову. Вся правая верхняя сторона камзола была полностью сожжена выстрелом из лучевого пистолета. Он лихорадочно разодрал обгоревшие края, но на теле не оказалось ни царапины. Даже кожа не покраснела от ожога. Но этого же не могло быть! И тут из-за гребня холма с ревом вынырнули два дисколета. Корма подняла голову и обреченно махнула рукой. Со стороны дисколета раздался знакомый свист, и она, дернувшись всем телом, рухнула на траву. Ив сделал вид, будто у него подкосились ноги, и опустился рядом. Мысли бродили далеко. Он припомнил не подействовавший ошеломитель, располосованную перчатку, выглядевшую так, будто он открытой ладонью ухватился за лезвие клинка… А пару недель назад при чистке шпаги у него сорвалась рука, и ему показалось, что он полоснул пальцем по келимитовой кромке, но, когда он вытащил палец изо рта, на нем была только небольшая белесая царапинка, которая исчезла через несколько мгновений. А теперь вот лучевой пистолет…
— Прекрасно, — раздался знакомый голос.
Ив поднял голову. Перед ним стояла барон Меджид.
— Эге, милый, да на тебя нужно большую дозу ошеломителя. Пары минут не прошло, а ты уже ворочаешься.
Вперед высунулась дама с ошеломителем, но барон раздраженно отмахнулась:
— Не стоит. Все закончится раньше, чем он окончательно придет в себя.
Она шагнула вперед и, нагнувшись к распростертой на земле Корме, протянула руки к ее вискам. Когда она выпрямилась, у нее в руках висела какая-то неровная полупрозрачная пленка, а на земле лежала фигура с лицом королевы. Ив ошарашено уставился на нее, а барон удовлетворенно кивнула:
— Пожалуй, я поставлю свечку Еве-спасительнице за то, что она прислала сюда таких тупоголовых идиотов, как вы! — Она не выдержала и расхохоталась: — Это же надо, десять лет эта соплячка не делала ни единой ошибки, не дала нам ни одного шанса, а потом — раз!.. И флот, который, как верная собачка, вертел хвостом у ее ног, сам прибежал к нам со слезной просьбой избавить их от таких союзничков! Что ж, милый, — она окинула Счастливчика презрительным взглядом, — клянусь, я была бы не прочь посмотреть, каков ты в постели, но за убийство королевы возможно только одно наказание — немедленная смерть. — Вы что? Убили ее?! — изумленно выдохнул Ив.
— Ты, милый, ты, — хохотнула барон, — правда, с небольшой нашей помощью, но это, я думаю, останется между нами.
Ив несколько мгновений сидел неподвижно, осознавая все, что сейчас было сказано, а потом поднял голову и посмотрел прямо в глаза барона:
— До чего же вы, бабы, болтливые.
Она нахмурилась и начала поднимать руку, чтобы дать сигнал своим воинам. Счастливчик напряг мышцы ног, приготовившись к прыжку.
Глава 7
Сандра вошла в свои покои, раздраженно стягивая перчатки. Она швырнула их на трюмо, подошла к столику и, налив себе бокал рунийского, выпила залпом. За спиной раздался шорох. Она резко обернулась и увидела встревоженное лицо капитана Умарки.
— От королевы никаких вестей? Та молча покачала головой. Адмирал скрипнула зубами:
— Появится — выпорю. Ну что за дрянная девчонка! — Она налила себе еще полстакана, выпила и добавила в сердцах: — Да и этот тоже хорош. Они там что, позы изучают?
Умарка осуждающе посмотрела на Сандру, но та только фыркнула и раздраженно грохнула бокалом о столик. На несколько мгновений воцарилась тишина.
— Вот что, родная, — заговорила наконец адмирал, — давай-ка прошерсти все знакомые местечки.
— Королева не любит… — начала было Умарка.
— С королевой буду разговаривать я! — рявкнула адмирал" — И, клянусь Евой-спасительницей, этот разговор будет для нее не очень приятным. — Она помолчала и добавила уже спокойнее: — Она мне нужна, и срочно. Пэры подняли очередную бузу, на этот раз по поводу наших лихих мужичков. Слава Еве, не было этой сучки Меджид, а то дело могло дойти даже до инициации процедуры отречения…
Лицо Умарки скривилось. Сандра прекрасно знала, что капитан тоже не одобряла контракт с донами. Это ее разозлило.
— Нечего кривиться, — прорычала она. — Девочка вбила себе в голову, что необходима немедленная атака на Форпост, а мы уже потеряли одну королеву! Так что и без донов у нас были все шансы потерять еще одну.
Умарка постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение, но было видно, что она не согласна. О Ева, они с Тэрой даже не предполагали, СКОЛЬКО проблем принесет этот пресловутый союз с донами. Даже самые преданные открыто ропщут.
— Ну и Адам с тобой! — буркнула Сандра и снова потянулась за бокалом. — Давай выполняй, живо!
Умарка козырнула, повернулась, громко брякнув каблуками, и, четко отбивая шаг, вышла из покоев. Столь подчеркнутая демонстрация субординации означала явное недовольство. Сандра проводила ее взглядом, потом задумчиво посмотрела на бокал, наполненный в третий раз, поставила его на столик и прошлась по комнате. Да, положение складывалось хуже некуда. Усачок был на Лузусе с эскадрой донов. Королева второй день пропадала неизвестно где, и, что интересно, этот здоровенный лоб, ее офицер связи, — тоже. На корвете никто не знал, куда он делся. В общем-то, подобные отлучки были для Тэры в порядке вещей. Она имела несколько хорошо разработанных легенд и частенько отправлялась, как она сама называла, посмотреть, кто чем дышит. И часто бывало, что после возвращения опрокидывалось не одно чиновничье кресло, вышвыривая свою очередную хозяйку на улицу, а то и в казенный дом. Но сейчас было слишком много проблем, чтобы Тэра могла себе позволить столь долгое отсутствие. Ей давно пора бы вернуться… Сандра усмехнулась. Если только гормоны не взыграли. Неспроста этот молодой дон тоже исчез. Она прекрасно помнила, как однажды проторчала в каюте со своим усачком целых двое суток, а когда выползла, еле держась на ногах, оказалось, что все это время ее эскадра уходила от погони. Часа три до нее пытались достучаться, потом махнули рукой и решили полагаться только на себя. Слава Еве, она воспитала хороших капитанов. Но сейчас без королевы не справиться. Если недовольные пэры объединятся со столь же недовольной частью высших офицеров флота… Сандра зажмурилась, представив, чем это может кончиться. Следовало срочно как-то повысить настроение. Она тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли, подошла к консоли и послала вызов на Лузус. Пока искали дона Крушинку, она успела переодеться в длинный пеньюар и уселась в кресло. Усатая Харя с экрана уставился на нее и грустно вздохнул:
— Как же мне этого здесь не хватает!
— Потерпишь, — ласково улыбнулась она и продолжила уже серьезнее: — У меня проблемы, усачок.
Дон Крушинка вскинулся и грозно нахмурил брови. Сандра чуть не рассмеялась. После стольких лет жизни в королевстве он так и не избавился от привычки грудью бросаться на любую угрожающую ей опасность. Между прочим, после пары случаев эта привычка перестала казаться ей забавной. И не только ей. В первый же год регентства на нее было совершено шесть покушений. Что еще можно ожидать в государстве, устои которого были расшатаны мятежом, а жалкие остатки флота прикованы к несмирившемуся Реймейку? В последний раз убийц было восемь. Когда прибыла охрана, они валялись на полу библиотеки ее родового замка, изрубленные буквально в капусту. Больше покушений не было…
— Нет, усачок, ты мне не поможешь, — покачала головой Сандра. — Кое-кто очень недоволен тем, что вы здесь. Очень. Мне просто захотелось посмотреть на тебя. Ты всегда помогаешь мне прийти в норму. — Она снова улыбнулась. — А как твои дела?
Усатая Харя расплылся в улыбке:
— Тут все путем! Ребята в лепешку расшибутся, но сделают все, что надо. Для многих это первый контракт за десять лет. Сейчас готовим разведку.
Дверь гулко хлопнула, и в проеме показалась взволнованная Умарка. Сандра торопливо кивнула в сторону экрана:
— Прости, усачок, срочное дело. Спасибо тебе за все.
Экран погас. Умарка сделала шаг вперед и взволнованно произнесла:
— Я знаю, где королева провела предыдущую ночь. Она воспользовалась легендой Кормы. — Капитан сделала паузу, ожидая вопроса, но Сандра нетерпеливо махнула рукой, и она веско закончила: — На королеву было совершено нападение…
Сандра вскочила:
— Кто?!
— Барон Меджид…
— О Адамова тварь! — Сандра шарахнула кулаком по спинке кровати. — Еще десять лет назад следовало провести контримацию и конфискацию и вышвырнуть ее из пэров за участие в мятеже… — Тут она опомнилась и дрогнувшим голосом спросила: — Что с королевой?
Умарка пожала плечами:
— Не знаю. На нее напали в дешевой траттории на окраине Эмилата. Она действительно была там с этим… — Умарка запнулась, но нашла в себе силы закончить: — мужчиной. Потасовка была знатная, когда они вырвались из траттории, там осталось несколько трупов. Кстати, верная сука барона Меджид, Лампия, больше не имеет физической возможности ей служить.
— Дальше?
— Все, — вздохнула Умарка. — Королева исчезла. А через четверть часа там появилась барон Меджид на двух дисколетах, забрала всех уцелевших и скрылась в неизвестном направлении. С тех пор о ней тоже ни слуху ни духу.
— Значит, обеих нет уже более суток. Умарка кивнула.
— Адам! — выругалась Сандра и прошла по комнате, напряженно размышляя. — Во всем этом есть только одна хорошая новость. Что бы там ни задумала барон, если бы ее план удался, она была бы на заседании палаты пэров. Слишком много поставлено на карту, чтобы она могла пропустить сегодняшнее заседание. А так… — она шумно вздохнула, — нам осталось только молиться. — Повисло тягостное молчание, потом адмирал повернулась к Умарке: — Поднимай гвардию, будем искать королеву.
…Ночь прошла без сна. Утром в старом кабинете адмирала, который она занимала в пору своего регентства и заняла вновь, когда королева прибыла с флотом донов, появилась адмирал Шанторин. Когда Сандре доложили о ней, они с Умаркой как раз заштриховывали на карте очередной квадратик, расставаясь с еще одной надеждой найти королеву. Адмирал была при полном параде, с аксельбантами и в белоснежных перчатках. К груди она прижимала парадную шляпу с плюмажем. Увидев перед собой Сандру, она удивленно вздернула брови и торопливо нахлобучила на голову шляпу. Семья Шанторин имела старинную привилегию — снимать шляпу только в присутствии королевы — и очень этим гордилась.
— Но я просила проводить меня к королеве! — раздраженно выпалила адмирал.
Сандра кольнула ее сердитым взглядом, скатала карту и отдала ее Умарке, кивнув на дверь. Та молча вышла. Сандра указала адмиралу на стул:
— Садитесь, адмирал. Та вздернула подбородок:
— Я буду говорить только с королевой.
— Королева пока отсутствует.
Сандра решила разрядить атмосферу, ибо было очевидно, что адмирал ввалилась во дворец с явным намерением учинить громкий скандал. Шанторин не блистала умом, но всегда была ревностной служакой. Если уж она пошла на конфликт, то дело было плохо…
— Может, я смогу вам чем-нибудь помочь, адмирал? — мягко спросила она.
Ее собеседница несколько мгновений раздумывала, потом осторожно присела на краешек стула и натянуто улыбнулась. В конце концов, не стоило портить отношения с одной из самых могущественных пэров королевства. Если Шанторин могла рассчитывать, что королева воспримет ее демарш как дело сугубо государственное, то Сандра еще, чего доброго, сочтет его личным вызовом, а всем было известно, что бывшая регент не прощает своих врагов.
— Сожалею, что вынуждена говорить вам это, но… — Она шумно выдохнула и выложила на стол пачку распечаток: — Вот.
— Что это?
— Рапорта на увольнение.
— Чьи? — негромко спросила Сандра после тягостной паузы.
Шанторин поежилась от ее тона, но перечислила. Сандра откинулась на спинку кресла. Восемнадцать человек. Все командующие эскадрами, кроме флагманской, начальник академии флота и семь командиров кораблей. Самый цвет флота. Сандра покачала головой. Более чем скверно. Можно сказать, открытый бунт. И это вкупе с сегодняшней бучей в Совете пэров…
— Где эти люди?
Адмирал вновь гордо вздернула подбородок:
— У меня дома, ждут ареста.
Сандра кивнула, потом протянула руку и, взяв рапорта, перелистала их, придирчиво рассматривая подписи:
— Вызовите их сюда, адмирал.
— Для ареста?
Сандре страшно хотелось ответить резкостью, но она сдержалась:
— Если бы я собиралась их арестовать, то послала бы гвардейцев или, как минимум, полицию. — Она отодвинула распечатки. — Все равно решение по ним может принять только королева, я хочу просто поговорить.
Адмирал встала, отдала честь и вышла из кабинета. Офицеры прибыли через полчаса. Когда Сандра в сопровождении Умарки вышла к ним, они удивленно переглянулись. Капитан Умарка была известна как тень королевы, что же означало ее присутствие за плечом лорда Сандры? Сандра остановилась на середине комнаты под прицелом настороженных глаз и, чуть откинув голову обратилась к Умарке.
— Капитан, доложите присутствующим, где находится королева.
Та чуть замялась, то ли от недоумения, то ли в силу почти неосознанной привычки никогда не говорить об этом при посторонних, и осторожно ответила:
— В настоящий момент местоположение королевы не установлено.
По рядам присутствующих пронесся удивленный вздох. Сандра, не давая времени опомниться, продолжила:
— Что известно о последнем местоположении королевы?
— Траттория «Играющая рыбка», Эмилат.
— Что там произошло?
— Попытка захвата людьми барона Меджид. Еще один изумленный вздох, хотя на этот раз в нем, пожалуй, было больше возмущения. Все годы после мятежа флот был ПОДЧЕРКНУТО верен трону, и попытка захвата королевы, совпавшая со столь демонстративным жестом старших офицеров флота, бросала на них тень причастности к новому мятежу. Умарка замолчала, не зная, стоит ли выкладывать информацию, которую они получили несколько минут назад, но Сандра была непреклонна:
— Дальше.
— Час назад обнаружена барон Меджид.
— Где?
— В семидесяти милях на север от Эмилата.
— В каком состоянии?
Умарка, видя, что Сандра не успокоится, пока она не выложит собравшимся все до конца, решилась:
— Барон Меджид и восемнадцать человек эскорта. Вооружение: два ошеломителя, семь лучевых пистолетов, два плазмобоя, шпаги и кинжалы. — Она выдержала паузу. — Все мертвы. Смерть наступила от колото-резаных ран, нанесенных шпагой и дагой.
По рядам пронесся очередной изумленный вздох, потом чей-то сдавленный голос произнес:
— А королева?
Умарка ответила без команды Сандры:
— Судя по картинке, полученной с помощью инфракрасного анализатора, королева во время схватки находилась в лежачем положении и, предположительно, в бессознательном состоянии. Вероятно, под воздействием удара ошеломителя. Судя по компьютерной реконструкции схватки, люди барона несколько раз пытались прорваться к королеве, но все были убиты. На деревьях и кустарнике вокруг поляны имеются следы попаданий из лучевого оружия и одно попадание активной плазмы.
Она замолчала. Сандра обвела суровым взглядом лица офицеров и криво усмехнулась:
— Я хочу знать, с кем сегодня флот? — Она вытащила пачку рапортов. — Вы хотите бросить королеву? Или это тоже дело рук барона Меджид?
Раздался хор возмущенных голосов, но по нескольким смущенным взглядам Сандра поняла, что была не так уж не права, ткнув, как говорится, пальцем в небо.
— Что же мне делать с рапортами, офицеры? Все переминались в нерешительности. Наконец вперед шагнула адмирал Жермен, командующая второй эскадрой.
— Вы должны понять нас, адмирал Сандра, мы верные слуги трона, но мы расцениваем появление этой… — она скривилась, не в силах подыскать определение, — этих кораблей с мужчинами как недоверие к флоту. А кто лучше вас знает силу флота? Неужели мы заслуживаем этого?
Сандра кивнула:
— Нет, вы этого не заслуживаете, — Она помолчала, потом продолжила, осторожно подбирая слова: — Никто не сомневается в вашей выучке и умении, адмирал, так же как в мощи нашего флота. Но позвольте задать вам вопрос?
Все замерли.
— Знаете ли вы, кто такой Алый князь? Адмирал молчала.
— Тогда, может быть, вы слышали что-нибудь о барлогах?
Адмирал Шанторин шагнула вперед и, привычно вскинув подбородок, гордо отчеканила:
— Мы готовы к встрече с любым врагом.
— Не сомневаюсь, — кивнула Сандра и торопливо, не давая разговору вновь вернуться в русло оскорбленной гордости и обвинений в недоверии к флоту, спросила: — Тот портрет все еще висит у вас в кабинете, адмирал?
Шанторин недоуменно уставилась на нее, и Сандра терпеливо пояснила:
— Я имею в виду портрет адмирала Татьяны Чеховой.
Адмирал несколько растерялась от столь неожиданного вопроса:
— Да, но…
— Тогда, может быть, вы припомните, что она говорила о знании противника? Могу вам напомнить. Знание противника — половина победы.
В наступившей тишине резко прозвучал голос Жермен:
— Позвольте в ответ напомнить вам еще одно изречение адмирала Чеховой: слабые фланги — верное поражение.
Сандра резко повернулась в ее сторону:
— Вы сомневаетесь в их умении сражаться? Могу сообщить вам, хотя для меня удивительно, что вы об этом не слышали: перед тем как подписать контракт, королева провела пробные бои…
Но Жермен перебила ее, презрительно кривя губы:
— Флагман-капитан рассказывала об этом. Возможно, выучка для учебного боя у них неплоха, но что можно ожидать от наемника, да еще мужчины, их боевой дух…
— Насколько нам известно, — подхватила Шанторин, — они сражались с этим Врагом полторы сотни лет и за это время умудрились потерять треть территории. Воистину права была Чехова, когда говорила, что неумелый союзник опаснее умелого врага… — Она со всхлипом вдохнула воздух и рубанула сплеча: — Да еще этот вонючий мужик, что все время трется рядом с королевой!..
В зале повисла напряженная тишина. Сандра в упор посмотрела на Шанторин. Всем было известно, что ее семья лелеет надежду упрочить связи с троном путем сочетания браком королевы и одного из сыновей главы семьи — нежного и восторженного Элиэя, талантливого поэта, к которому королева ранее проявляла неподдельный интерес, тем более что с династической точки зрения подобный брак отвечал всем принятым канонам. Ясное дело, адмирал имела повод для недовольства, но чтобы так, в лоб, в присутствии посторонних, да еще в такой момент… Не выдержав ее взгляда, Шанторин отвела глаза.
— Капитан, расскажите все, что мы установили по поводу схватки с людьми барона Меджид, — медленно проговорила Сандра.
Капитан шагнула вперед, окинула взглядом напряженные лица офицеров и произнесла сухим, казенным тоном, будто подчеркивая, что все сказанное не имеет отношения к ее личным чувствам, а является набором сухих неопровержимых фактов:
— Судя по компьютерному анализу нанесенных ран и реконструкции течения схватки, королеву защищал один человек. — Она сделала паузу, давая офицерам осознать соотношение сил, потом закончила: — Из сообщения свидетелей нападения в Эмилате, а также по выведенным из направления и силы ударов динамометрическим характеристикам это мог быть только один человек — офицер связи, благородный дон Ив, по прозвищу Счастливчик.
Сандра окинула офицеров холодным взглядом и сурово спросила:
— Вы и теперь склонны считать, что доны не умеют сражаться?
Когда офицеры покинули дворец, Сандра повернулась к Умарке и яростно взревела:
— Ну где шляется эта несносная девчонка? Пэры, теперь вот флот! Сколько же можно за нее отдуваться?
Умарка молча смотрела на нее. Сандра вздохнула и устало произнесла:
— Знаешь, что беспокоит меня больше всего? Ни один из наших агентов не может уловить даже слухов о том, что как-то зашевелились реймейкцы.
Глава 8
Тэра попыталась открыть глаза, но движение век отозвалось в висках дикой болью. Она невольно застонала. Чья-то прохладная рука тут же легла ей на лоб, и Тэра инстинктивно замерла. В следующее мгновение она вспомнила все и, несмотря на боль, широко распахнула глаза. Над ней склонилось щетинистое мужское лицо. Она несколько секунд смотрела на него, потом, преодолевая боль, повела глазами. Похоже, он был один, хотя конвоиры могли быть и дальше.
— Ну, слава богу, очнулась! — Он облегченно улыбнулся и покачал головой: — Попасть под ошеломитель дважды за день…
Тэра попробовала пошевелить языком. Удалось. Она повернулась к Иву и пробормотала:
— Где барон?
Ив пожал плечами:
— Тут недалеко валяется, Ваше Величество. Тэра инстинктивно вскинула руки к лицу, и виски тут же пронзила острая боль. Руки бессильно упали, и она застонала. Счастливчик суетливо положил ей на лоб мокрую тряпицу. Спустя несколько мгновений она спросила:
— Ты знаешь? Ив кивнул:
— Барон сняла маску. Оба помолчали.
— Никогда бы не подумал, — он прищурился, — и что там, в гостинице, мы с тобой действительно, того…
Тэра покраснела — вот что значит мужчина, ну никакого такта! — и зло резанула:
— Ты, милый, был в таком состоянии, что мог только блевать.
Выпалив это, она собралась с духом и попыталась рывком сесть. Это ей почти удалось, но поддержавшая ее под локоть рука Счастливчика вовсе не оказалась лишней. Когда исчезли огненные мушки перед глазами. Тэра осмотрелась. Они находились на небольшой полянке, куда дисколет мог влезть, разве только став на бок. Вокруг полянки сомкнулась стена миртовых зарослей, а заходящее солнце отбрасывало на поляну косые тени, образуя причудливый густо-синий узор на травяном ковре.
— Где мы? Ив пожал плечами:
— Кто знает, судя по солнцу, я шел на север. Но где мы находимся, сказать не могу. Я просто не знаю.
— Мне не требуются координаты, — усмехнулась Тэра. — Просто скажи, как далеко ты ушел от того места, где мы повстречали барона? И где сама барон?
— От места, где мы повстречались с людьми барона, и от самой барона мы милях в двух, и, предупреждая следующий вопрос, могу сказать, что ты была без сознания часов пять — пять с четвертью и все это время болталась, как овечка, на моем горбу.
Ив все еще испытывал двойственное чувство. С одной стороны, перед ним была королева, с которой он не то что заговорить — подойти не смел без ее вызова, с другой… сегодня утром он проснулся в одной постели с этой женщиной — правда, тогда у нее было совершенно другое лицо. Он успел, пока нес ее, поразмышлять по этому поводу и решил, в зависимости от того, как она себя поведет, относиться к ней как к Корме или как к Ее Величеству. Судя по реакции на его пробный вопрос, сейчас перед ним сидела Корма.
— До сих пор меня возили лошади, верблюды, собаки, но мужик — в первый раз, — съехидничала Тэра, на что Ив огрызнулся:
— Я тоже никогда не таскал овечек так далеко. Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Отсмеявшись, Тэра попыталась подняться на ноги. Ив тут же подставил руку. Она машинально нахмурилась и вздернула подбородок, но потом опомнилась и оперлась на его руку.
— В какую сторону двинем? — поинтересовался Счастливчик.
Отношения определились, и он почувствовал себя немного уверенней. Тэра внимательно оглядела опушку, потом вздрогнула от какой-то пришедшей на ум мысли и резко повернулась к нему. Несколько секунд она молча всматривалась в его лицо, потом медленно произнесла:
— Почему нет погони?
Ива прошиб холодный пот. Во второй раз за этот день. Первый раз это случилось несколько часов назад, когда Счастливчик нанес последний удар шпагой и остановился, окинув расширенными глазами все, что натворил. Однако он попытался с невозмутимым видом пожать плечами:
— Некому гоняться.
Тэра сверлила его взглядом, но Счастливчик изо всех сил держал паузу.
— Там было около двух дюжин бойцов. Счастливчик кивнул и попытался слегка изменить направление ее мыслей:
— По-видимому, все, кому она могла доверить такую тайну, как убийство королевы. Я думаю, остальная дворня даже не представляет, куда это отправилась барон.
— И ты хочешь сказать…
Ив изобразил улыбку и деланно рассмеялся. — У меня оказался кое-какой сюрприз для них, — уклончиво сказал он.
В конце концов, разве он врал? ОН действительно оказался для них сюрпризом. Тэра посмотрела на него долгим испытующим взглядом и отвернулась. Над поляной повисла напряженная тишина.
— Значит, ты уверен, что погони не будет… — пробормотала она наконец.
— Да. Во всяком случае, если и будет, то не скоро. Тэра шумно вздохнула, словно сбрасывая все необъяснимое и непонятное, но не относящееся к данному моменту, и задумчиво потерлась щекой о плечо. Ив собрался с духом и еще раз попытался вернуться к насущным проблемам:
— Надо подумать о ночлеге. Сдается мне, что ночи сейчас уже зябкие. — И он поежился.
Счастливчик, конечно, бывал в переделках на поверхностях планет, но большая часть жизни благородного дона протекает либо в стальной коробке корабля, либо в таверне в ожидании контракта, так что перспектива ночевки на голой земле не прельщала. Он посмотрел на темнеющее небо, потом снова на королеву. Та о чем-то напряженно размышляла.
— Так ты твердо уверен, что погони не будет? — повторила она.
Ив пожал плечами:
— Из той компании, что прилетела с бароном, уже никто не способен пуститься за нами в погоню, а в том, что будет кто-то еще, я сильно сомневаюсь. А что, это влияет на наш маршрут?
Она кивнула:
— Если мне не изменяет память, мы находимся сейчас на окраине Эмилатского охотничьего парка. Тут недалеко есть охотничья сторожка, принадлежащая как раз барону. Если погони нет, ночь можно провести там. Правда, там нет консоли связи. Барон выстроила этот домик, как она сама говорила, для отдохновения от цивилизации путем максимального приближения к природе. Только камень и дерево, а из металла — серебро.
— И далеко туда идти? — спросил Ив. Тэра пожала плечами:
— Не знаю, сквозь эти заросли сложно что-то разглядеть. Но если ты не ошибся с направлением и расстоянием, то недалеко, с милю, а то и меньше.
— А ночью найдешь?
— С закрытыми глазами, — усмехнулась Тэра. Счастливчик покачал головой:
— Что-то ты слишком хорошо знаешь это местечко. А я думал, что у вас с бароном не слишком теплые отношения.
— Ты забываешь о досье. Она слишком долго была моим непримиримым врагом, так что я знаю ее, пожалуй, лучше, чем многих подруг. А что касается встреч… Ни один человек в королевстве, будь то даже пэр и мой личный враг, не может отказать королеве. А у нее здесь всегда была отличная охота.
Они добрались через полчаса. Массивное каменное сооружение с огромным обеденным залом на первом этаже и дюжиной спален на втором можно было назвать сторожкой только в шутку. Когда деревья, сплошной стеной окружавшие поляну, расступились и перед Ивом предстала высокая, заслонявшая звезды крыша, он невольно присвистнул:
— Ничего себе сторожка! — Он на миг задумался и повернулся к Тэре: — Сдается мне, что столь внушительное сооружение не может обходиться без персонала?
— Я думала над этим, — кивнула она. — Очень вероятно, что дисколеты прилетели именно отсюда. Я просто не могу себе представить, откуда она смогла взять людей, чтобы не заметила наша служба безопасности. Все ее поместья под пристальным наблюдением.
Ив удивленно уставился на нее и ляпнул невпопад:
— А почему ты думаешь, что ваша служба безопасности проглядела ее?
Тэра насмешливо посмотрела на него, и он смутился. Ну конечно. Иначе они уже давно были бы во дворце. Он нахмурился, раздосадованный собственной глупостью, и сердито спросил:
— То есть ты собираешься вот так просто войти в логово своего врага и устроиться там на ночь? Тэра высокомерно вскинула голову:
— Не забывай, я — королева. Если ты уверен, что барон больше не может нам повстречаться, то тем, кого мы застанем, гораздо выгодней завоевать мою благосклонность. К тому же, — тут ее глаза сверкнули в ночи, как у кошки, — семейка Меджид давно стоит у меня поперек горла, так что, возможно, мне удастся сегодня прояснить пару вопросов, на которые я давно хочу получить ответ.
С этими словами она решительно двинулась вперед.
— И как она до сих пор жива с такой склонностью к авантюрам? — пробормотал Счастливчик себе под нос и пошел следом.
Сторожка была пуста, как и ангар за ней. Персонал, впрочем, мог быть где угодно, например, отправиться в Эмилат на заготовку провизии к новой охоте и загулять там на ночь. Тэра обошла дом сверху донизу, внимательно осмотрела все, потом присоединилась к Счастливчику, который с трудом, напустив кучу дыма, растопил очаг и швырнул туда пару несгораемых пластиковых пакетов с непонятными надписями, очень похожих на стандартный полевой паек. Опустившись на лавку перед очагом, юная королева тяжело вздохнула.
— Чего еще? — удивился Ив: — Сидим, живы, жратва есть, а ты вздыхаешь.
— Философ, — усмехнулась Тэра, — киник. Она несколько мгновений размышляла, скользя по нему испытующим взглядом, потом неожиданно выпалила:
— Я искала сейф. Мои «гончие» считают, что Меджид хранит много интересного… такого, что может пролить свет на некоторые неприятности, периодически случающиеся в королевстве. Но они до сих пор не смогли установить где. — Тэра перевела дух, протянула руку и, разорвав пакет, в котором оказалось что-то напоминающее большую сосиску в тесте, закончила: — Вот я и подумала — почему бы и не здесь? — Тут она замерла, окинула Счастливчика каким-то странным взглядом, улыбнулась и вкрадчиво предложила: — А может, ты поищешь?
— Я??! — изумился Счастливчик. Тэра невозмутимо кивнула:
— За последнее время ты меня столько раз удивлял, почему бы не попробовать еще разок?
Ив не нашелся что ответить и просто пожал плечами. Королева испытующе посмотрела на него, потом отвернулась, будто потеряв интерес к разговору. Некоторое время они молча ели, но Счастливчик буквально физически чувствовал исходящую от нее волну горечи и разочарования, которая чуть не опрокидывала его с лавки. Наконец он не выдержал, поднялся и, раздраженно пнув лавку ногой, двинулся вниз по лестнице, в подвал. Ив злился, но в то же время не мог не испытывать восхищения. Эта девчонка вертит людьми как хочет, и даже он, прекрасно понимая это, не может противиться ее воле. Она умела добиваться своего без особого шума и выпячивания своей роли — редкое качество даже среди намного более опытных правителей. Что ни говори, она не только носила свой титул по праву рождения, но и действительно БЫЛА королевой… Ив сердито тряхнул головой. Тоже мне предмет поклонения! Смазливая девица с непомерными амбициями и привычкой повелевать. И как он мог найти в ней что-то привлекательное? Впрочем, сколько Ив ни убеждал себя, благоговейное чувство его не покидало. Занятый своими мыслями, он едва не въехал лбом в днище огромной бочки. Невольно остановившись, Счастливчик удивленно огляделся. За каким хреном его понесло в подвал? Он покачал головой и повернулся было, чтобы уйти, как вдруг замер, пораженный внезапным открытием. Он спустился в подвал, в котором, судя по всему, не было ни единого оконца, без фонаря или факела, а снаружи, между прочим, царила непроглядная темень, так что по логике вещей он должен был бы быть как слепой кутенок… Однако Ив прекрасно видел каждую клепочку на бочках и каждую неровность на стене. Потом ему пришло в голову, что почему-то он пошел именно сюда. Счастливчик, ничего не понимая, поднял руку и потянул за ввинченный в днище кран, причем не за ручку на себя, что было бы естественнее, а за носик крана, причем как-то замысловато: вверх и влево. Движение вышло каким-то привычным, автоматическим, будто он на всех бочках, которые до сего времени встречал, тянул кран именно таким образом, В глубине подвала что-то заворчало, и бочка вместе с массивными каменными козлами двинулась в сторону. Он все еще стоял, тупо рассматривая открывшийся узкий проем, когда на лестнице показался мерцающий факел, послышались шаги и голос королевы восторженно произнес:
— Нет, тебя не зря прозвали Счастливчиком! Ночь он бессовестно продрых. Тэра запалила свечу, пристроилась на дальнем конце стола и шелестела распечатками, сдвинув в сторону груду кристаллов и портативный ноутбук с принтером, которые обнаружила в сейфе. Время от времени у нее вырывалось крепкое словцо или довольный возглас, а Ив, растянувшись тут же на лавке и уже засыпая, пытался себя убедить в том, что все происшедшее в подвале — какая-то удивительная случайность, что вообще все происходящее с ним в последнее время — просто набор совпадений и не имеет никакого отношения к случившемуся на Зовросе. Ничего не вышло. Все еще не желая признаваться себе, что та встреча ему не привиделась, он решил вернуться к проблемам нынешним и попытался заставить себя поверить, что женщина, которая сидит за другим концом стола, — просто его работодатель, а все, что он себе навоображал, не что иное, как блажь, муть и дурь. В этой безнадежной борьбе с действительностью он и уснул.
Счастливчик проснулся на рассвете. Тэра по-прежнему чем-то шелестела. Ив, старательно гоня от себя вчерашние мысли, принялся за хозяйство. Он приволок из кухни еще пару пакетов, так же, как вчера, разогрел в очаге, на этот раз управившись намного быстрее и без особого дыма, и накрыл завтрак. Королева поела машинально, судя по всему даже не собираясь отрываться от своего занятия, поэтому Счастливчик побродил по дому как неприкаянный, потом снова завалился спать, добросовестно соблюдая одно из железных правил благородных донов: время есть — отсыпайся впрок. Когда он проснулся, время шло к полудню. Тэра сидела за столом, стиснув в кулаке листы распечатки, и смотрела на стену остекленевшим взглядом. Ив вскочил на ноги и подлетел к ней:
— Что случилось?
Тэра повернула к нему безжизненное лицо и произнесла помертвевшими губами:
— Это она приказала отравить Галият… Не выдержав, она уткнулась в его грудь и разревелась. Ив стоял согнувшись, осторожно обнимая ее худенькие, сотрясавшиеся от рыданий плечики, и чувствовал, как в груди разливается теплая, щемящая волна. Все его благие намерения полетели к чертям. Неожиданно ему пришло в голову, что он двое суток провел с этой женщиной под одной крышей и в башке не возникло никаких скабрезных мыслей. Вернее, когда он вспоминал ее тело, которое видел там, в траттории, жар приливал к лицу, но вот чтобы как обычно… чтобы, как говорил Пивной Бочонок, взять курочку за бочка… Он вдруг сам испугался своих мыслей. Тэра выпрямилась и сердито утерла лицо, по-детски шмыгнув носом:
— Прости. — Она брезгливо отшвырнула распечатки. — Мразь!
Счастливчик некоторое время помолчал, потом осторожно спросил:
— Может, закончим во дворце? Я думаю, Сандра волнуется.
Тэра огляделась по сторонам:
— О Адам, уже день! Я и не заметила! Пожалуй, ты прав, — кивнула она. — Нам еще идти и идти.
— Зачем? — недоуменно спросил Ив. — Разве нельзя связаться через это? — И он показал на ноутбук.
Тэра несколько мгновений тупо разглядывала стоящий перед ней компьютер, а потом громко расхохоталась:
— О Адам, как можно быть такой идиоткой! Мы могли бы ночевать во дворце.
Сандра прибыла за ними лично. Окинув Счастливчика каким-то странным взглядом, она подчеркнуто уважительно, жестом, в котором, однако, чувствовалась пугающая непреклонность, предложила королеве войти в дисколет, кивком указав Иву на соседний. Тэра вскинулась было, но Сандра так посмотрела на нее, что она прикусила губу и, не оглянувшись, вошла в дисколет. Тетка и племянница молча уселись друг против друга, но, когда дисколеты поднялись в воздух, Тэра не удержалась и начала горячо рассказывать о том, что она обнаружила в охотничьей избушке барона. Однако Сандра жестом прервала ее и протянула пачку распечаток:
— Прочти это.
Когда Тэра, закусив губу, подняла на нее посуровевшее лицо, Сандра кивнула:
— Это еще не бунт, но… Ты слишком увлеклась, девочка.
Тэра закусила губу:
— Это и из-за него тоже? Сандра усмехнулась:
— Все это мне принесла адмирал Шанторин. Тэра тяжело вздохнула и прикрыла глаза:
— И что мне теперь делать? Сандра тяжело вздохнула:
— Отправь его к усачку. Пусть побудет подальше, пока поутихнет шум и успокоятся злые языки, а по поводу рапортов… — она задумалась, — не знаю. Пока рапорты остаются у меня. Ты о них как бы еще не знаешь. После того как им стало известно о происках покойной Меджид, мне удалось уговорить их подождать результатов разведки. Возможно, после этого что-то прояснится. Или появятся новые аргументы в пользу контракта с донами, или станет ясно, что мы сможем справиться одни. — Она помолчала. — Самое страшное — если даже после рейда у нас не будет убедительных доводов ни в пользу первого, ни в пользу второго решения.
Тэра кивнула и устало потерла лицо ладонью. Когда дисколет уже подлетал к дворцу, она посмотрела Сандре в глаза и, вздохнув, сказала:
— Ты была права.
Адмирал недоуменно подняла брови, и Тэра пояснила:
— Мне следовало перед полетом вступить в династический брак.
Сандра на мгновение задумалась, потом осторожно произнесла:
— Может быть, еще не поздно? Тэра отрицательно покачала головой:
— Поздно.
Глава 9
— Сорок минут до выброса зондов.
Лицо Хромого Носорога на экране сохраняло обычное, несколько высокомерное выражение. Счастливчик обернулся и окинул взглядом присутствующих. На лицах офицеров штаба и командующих эскадрами, собравшихся в главном штабе флота королевства, была написана смесь нетерпения и восторга, хотя у многих — с оттенком раздражения. Впервые разведчики приблизились на такое расстояние к логову страшного врага королевства. Впервые мечта о мести становилась реальностью. Не всем, однако, нравилось, что разведчики эти были не подданными королевства, а непонятными союзниками, вернее, даже наемниками, и никакие разговоры о том, что корабли флота стоило поберечь для решающей битвы, не могли успокоить задетых в лучших чувствах высших офицеров. От результатов сегодняшней разведки многое зависело, а разве можно быть уверенным в том, что наемники не сделают ноги при первой же опасности, тем более что все они — мужчины? Ив отвернулся и посмотрел на другой экран, который показывал помещение полевого штаба эскадры донов. Штаб был буквально за два дня срублен на временной базе флота донов из огромных стволов деревьев векового леса Лузуса. На экране Усатая Харя что-то сказал стоящему рядом с ним Старому Пердуну. Ряды офицеров всколыхнулись, многие Подались вперед, словно хотели услышать, о чем там разговаривают эти двое. Ив криво усмехнулся. Несмотря на то что открытое возмущение удалось предотвратить, отношение к донам в среде офицеров флота оставалось по-прежнему, мягко говоря, недоверчивым. Да и он присутствовал в этом зале, как ему уже сообщили, в последний раз. Просто даже самые непримиримые его противники скрепя сердце признали, что возможная польза от непосредственного контакта с офицером связи донов во время первичной обработки информации столь важной разведки может с лихвой компенсировать дискомфорт от общения с ним. Но место ему отвели подальше от места королевы.
— Тридцать две минуты до выброса зондов. По залу пронесся возбужденный шепот. За все время противостояния ни один корабль флота не смог подойти к захваченному Форпосту так близко. И тут напряженный голос Хромого Носорога произнес:
— У нас гости.
— Идентификация! — рявкнул с экрана Усатая Харя.
Счастливчик знал, что сейчас сотня БиУСов самых мощных кораблей эскадры донов соединена в сеть, так что по возможностям математического и тактического анализа обстановки штаб дона Крушинки едва ли не превосходил флотский. Откуда-то из-за обреза экрана раздался голос дона, сидевшего за консолью:
— Засечено восемнадцать целей. Идентифицировано семнадцать, семь скорпионов и десять жуков. Восемнадцатая цель прикрыта полем отражения седьмого класса, идентификация затруднительна. По идентифицированным кораблям соотношение боевой эффективности восемь к одному. — И совсем не по-военному он добавил: — Парни прут на сковородку.
Настороженные взгляды адмиралов королевского флота, устремленные к дальней стене зала, где над пультами так же склонились офицеры, пытаясь провести идентификацию, разом повернулись к экрану. Усатая Харя подался вперед, но Хромой Носорог невозмутимо произнес:
— Всем — приготовиться, вариант ухода «щелбан», маневры «ножницы» и «щелкунчик».
Флагман-капитан повернулась к стоявшему рядом Счастливчику и бросила, презрительно скривив губы:
— Мне кажется, они собираются драпать? Ив молча смотрел на экран, буквально физически ощущая, как сгущается атмосфера в штабе. Флагман-капитан открыла рот, явно собираясь сказать что-то уничижительное, но в это мгновение голос офицера от дальней стены скороговоркой начал идентифицировать цели, повторяя то, что минуту назад они уже слышали из полевого штаба Усатой Хари. Эффект был испорчен, поэтому флагман-капитан повернулась в сторону консоли и раздраженно рявкнула:
— Заткнись!
Тэра, сидевшая у самой консоли, старательно делала вид, что не замечает ничего, кроме экрана. Не следовало накалять атмосферу, давая новую пищу упорно распространяемым недоброжелателями слухам, что королева растаяла перед вонючим мужиком, как кусок масла, и ради него готова вцепиться в глотку любой из своих приближенных. Кстати, она была не совсем уверена, что тот, о ком шла речь, сам об этом знал.
С экрана раздался по-прежнему спокойный голос Хромого Носорога:
— Двадцать пять минут до выброса зондов, минута до зоны огневого контакта. — И после паузы он отрывисто бросил: — Разведгруппе: двигатели на разгон, приготовиться к отражению абордажной атаки.
По залу пронесся удивленный вздох, и кто-то спросил:
— Они что, собираются идти на абордаж? При таком-то соотношении?
— Нам нужна информация, а это их задача, — ответил с экрана дон Крушинка.
К Счастливчику повернулась адмирал Жермен:
— Если я не ошиблась, то команда «двигатели на разгон» означает…
Ив кивнул, не дожидаясь окончания фразы. Тэра бросила на него быстрый взгляд и отвернулась к экрану. С экрана снова раздался голос Усатой Хари:
— Хромой, включи-ка бортовые и внутренние сенсоры, надо поглядеть, кого они на вас напустят, кроме троллей.
Обе картинки прыгнули на соседние экраны, а главный оказался разделен на три десятка квадратов; на одних возникло изображение какого-то отсека кораблей-разведчиков, на других — окружающее их пространство. Через мгновение все изображения дрогнули, а сдавленный голос Хромого Носорога прорычал:
— Есть огневой контакт, до выброса зондов семнадцать минут.
Изображения на крайних экранах вдруг заполнила будто нависшая над остальными разведчиками туша корабля Хромого Носорога. Разведчики выполнили маневр «ножницы», заслонясь от вражеского огня передовым кораблем. От него сейчас разлетались куски обшивки, а сам корабль дрожал как в лихорадке: батареи семнадцати кораблей громили его массированным огнем. Последний, тот, который не смогли идентифицировать, держался поодаль, все еще скрываясь за полем отражения. Через несколько мгновений все было кончено. Дюжина экранов, показывающих помещения корабля Хромого Носорога и переключившихся, когда из-за повреждений погас свет, на режим инфракрасного изображения, мигнула, и все вновь увидели отсеки, освещенные тусклым аварийным освещением. Сенсоры, расположенные снаружи корабля, показывали фонтанчики водяного пара, вырывающиеся сквозь изувеченную обшивку. Отсеки корабля представляли собой не менее ужасное зрелище. Осколки плафонов, раздробленные панели обшивки коридоров, сорванные с места и разбитые консоли. Но над всем этим разгромом властвовал все такой же спокойно-высокомерный голос Хромого Носорога:
— Степень повреждения — сорок восемь процентов, потери экипажа — семь человек, двигатели на ста семнадцати, противник выбросил абордажные команды, контакт через две минуты, приступаем к маневру «Щелкунчик». До выброса зондов двенадцать минут.
На экране, показывающем пространство позади корабля Хромого Носорога, вспыхнули светящиеся столбы. Это два разведчика, скрывавшихся за его кораблем, тормозили, покидая мертвую зону. В следующий миг все пространство перед разведчиками окрасилось радужными вспышками — взрывались устремившиеся к разведчикам абордажные боты, попавшие под огонь кораблей. И опять свистопляска, новые залпы кораблей врага, экраны, один за другим переходящие в инфракрасный режим… Когда все закончилось, три корабля напоминали декорации к фильмам ужасов. Несколько мгновений стояла тишина, потом на экране появилось изображение Хромого Носорога с залитым кровью забралом боевого скафандра, но голос его почти не изменился:
— Повреждения кораблей семьдесят три, шестьдесят семь и шестьдесят восемь процентов. Двигатели на ста сорока. Батареи выведены из строя. На подходе вторая волна. До выброса зондов семь минут. — Он перевел дух. — Эй, Усатая Харя, мне не нравится этот тихоня.
Всем было ясно, что речь идет о корабле, который не смогли идентифицировать. Усатая Харя согласился:
— Мне тоже. Не могу понять его роли. А ты что думаешь?
— Когда поджаривают зад, думается быстрее, — хрипло рассмеялся Хромой Носорог. — Мне кажется, он ждет, когда мы выбросим зонды и ретрансляторы, а потом как-то испортит нам обедню. Усатая Харя кивнул:
— Очень похоже на то, но что ты предлагаешь?
— Покажу ему кукиш в кармане, — ухмыльнулся Хромой Носорог и пояснил: — Минут через десять тут станет жарко, как в чреве звезды, так вот, зонды выбросим со взрывом, а ретрансляторами поработают бортовые БиУСы ребят, они взорвутся на пару-тройку минут позже меня, ну и еще есть мысли. — Он замолчал, потом закончил с какой-то яростью в голосе: — Нам бы только прорваться через волну абордажа…
В это мгновение мелкие толчки стали сотрясать корабли. Это абордажные боты падали на изуродованную обшивку. По отсекам скороговоркой пронеслись координаты прорыва, но их было слишком много, и Хромой Носорог рявкнул:
— Отставить выдвижение к точкам прорыва, всем собраться на орудийной палубе и у двигательного отсека. — Он ухмыльнулся почти весело и добавил: — Капеллан, поставь на рекордер самую крутую молитву из тех, что у тебя есть, включи громкую связь и присоединяйся, послужим во славу Божию последний раз! Двигатели на ста семидесяти, у нас минут семь, пока, ребята, — кивнул он на экран, потом повернулся к сидевшим за полуразбитыми консолями донам и махнул рукой: — Долго вы собираетесь протирать зады? Бросайте эту рухлядь и пошли оттянемся напоследок на всю катушку.
В тусклом свете аварийных плафонов было видно, как доны поднимались из-за консолей, деловито поправляли портупеи и шли к двери. Корабль был мертв на три четверти, но люди были живы. Экраны показывали, как сквозь проломы, проделанные вышибными зарядами, внутрь хлынули тролли. Когда волна закованных в шипастую броню бестий ворвалась на орудийную палубу, доны в упор выпустили из арбалетов тяжелые железные стрелы с келимитовыми наконечниками и бросились навстречу. На несколько мгновений ярость обреченных будто оттолкнула волну нападавших, те попятились в коридоры, но их было слишком много, чуть не по дюжине на каждого дона, и схватка вновь откатилась сначала на орудийную палубу, а потом и к Галерее, ведущей в рубку. Вторая схватка клубилась у арки входа в двигательный отсек. Тролли медленно теснили донов. Вдруг Усатая Харя вскрикнул и подался вперед. На экранах, которые показывали изображения отсеков, прилегавших к обшивке, вдруг возникло семь гибких тел. Они чем-то неуловимо напоминали Алых князей, только были крупнее и без крыльев.
— Хромой, на твоем корабле барлоги! — заорал Усатая Харя. — Они двигаются к отсекам зондов!
Хромой Носорог прорычал нечто дикое и непонятное, потом обернулся и жестами что-то показал донам. В следующее мгновение абордажная палуба исчезла в клубах гари. Это семь или восемь донов сиганули через всю палубу, используя прыжковые двигатели своих боевых скафандров. Они промчались по галерее, выставив вперед шпаги и разрубая попавшихся по пути троллей. Уже у самых отсеков трое наткнулись на их выставленные ятаганы, ибо ни о какой защите или хотя бы уходе на такой скорости и речи быть не могло. Остальные, чудом проскочив, вылетели к дверям отсеков с зондами и попытались затормозить, но это им не удалось; они шмякнулись на пол, покатились кубарем и со звоном врезались в стену. В следующее мгновение в арке появились барлоги. Все доны, кроме одного, умерли почти сразу, разодранные на куски вместе с боевыми скафандрами, но последний, которого барлог уже насадил на огромный коготь и как-то презрительно воздел вверх, будто демонстрируя, какая участь уготована людям, наблюдавшим за этим боем, вдруг дико ощерился и, дотянувшись до кобуры, нажал на спуск лучевого пистолета. От выстрела силовой каркас корабля мгновенно сместился, и все, что находилось в отсеке — куски трупов, обломки обшивки, барлогов, — буквально размазало по стенкам. Последний из барлогов, стоявший у самого входа, попытался выпрыгнуть из зоны возмущения. Человеку это не под силу, но ему почти удалось. Он пополз по коридору, волоча за собой сплющенную в рваную ленточку нижнюю часть тела и визжа в ультразвуковой части диапазона. Схватка на орудийной палубе еще продолжалась, а у входа в двигательный отсек уже толпились только тролли. Вдруг одно из изуродованных тел донов шевельнулось и медленно протянуло руку к плазмобою. Полумертвый дон успел только сжать кулак на рукояти — подскочивший тролль взмахнул ятаганом и отрубил руку по локоть. Если бы он этим ограничился, то, скорее всего, остался бы жив, но он довольно рыкнул что-то на своем языке и пинком отшвырнул плазмобой в угол отсека. Неразжавшаяся ладонь оставила выключенными предохранители, и плазмобой, зацепившись спуском за кусок искореженного металла, полыхнул выстрелом. Заряд сжег какого-то тролля у самого прохода, а в следующий миг все валявшееся на палубе всплыло вверх и тут же было раздавлено возмущением полей силового каркаса. Видимо, поставленные на разгон реакторы двигателей прожгли отъемные контуры, и прекратилась подача энергии в систему искусственной гравитации. Когда поля вернулись на место, объектив чудом уцелевшей камеры заполнил зеленый туман с красными разводами — взвесь перемешанной плоти и крови людей и троллей, раздавленных смещением полей силового каркаса. У двигательного отсека все было кончено, однако у рубки еще продолжалось какое-то шевеление. Среди копошившихся фигур, трудно различимых в свете аварийного освещения, покрытых слизью и красными сгустками, сложно было различить людей и троллей, только по звону скрещивающегося оружия было ясно, что еще не все доны погибли. Один вдруг прыгнул вперед, напоролся грудью на ятаган и выставленные тролличьи когти, но, уже корчась в предсмертной судороге, успел выбросить обе руки и вонзить зажатые в них шпагу и дагу в двух троллей, до которых смог дотянуться. Все трое рухнули на палубу. Схватка на миг замерла, будто огромное живое существо, ошарашенное подобной выходкой, но тут же тролли, ревя, кинулись вперед. Остатки корабля вздрогнули от рева баззеров. Раздался сухой механический голос:
— Опасность, опасность, неконтролируемая реакция, угроза взрыва ко…
Фраза осталась незаконченной. Треть экранов ярко вспыхнула и погасла. И тут раздался возглас Усатой Хари:
— Мой бог, вот это монстр!
Зонды, выпущенные одновременно всеми тремя кораблями, едва успели раскрыть сенсорные зонтики и устремиться в сторону Форпоста, как восемнадцатый корабль отключил поле отражения. Сказать, что он был огромен, — значит ничего не сказать. Он был раз в шесть больше линкора королевства, и даже линкоры Содружества Американской Конституции вы глядели бы рядом с ним как таксы рядом с волком. В следующее мгновение его борта окрасились радужными вспышками, и вокруг разведчиков засверкали искорки взрывающихся зондов. Все потрясение молчали. Сейчас будет уничтожено то, ради чего погиб Хромой Носорог и вот-вот погибнут еще два корабля… Из-за обреза экрана аккомпанементом к картине катастрофы раздался знакомый голос оператора полевого штаба Усатой Хари:
— Потеряно сорок шесть процентов зондов и пятьдесят три процента ретрансляторов.
Сандра не выдержала и отвернулась. Многие офицеры сидели, закрыв лицо руками, и только флагман-капитан с жадным любопытством приникла к экрану. Со стороны экрана раздался какой-то хрип. Все замерли. В рубке одного из оставшихся разведчиков появился уцелевший дон. Хромая, он дотащился до капитанского кресла и повис на подлокотнике с консолью. Его забрало треснуло, боевой скафандр был разрублен в нескольких местах и густо покрыт изолирующей пеной и слизистой тролличьей кровью. Все напряженно всматривались в экран. Дон подтянулся на руке и несколько раз ткнул перчаткой по клавишам, что-то хрипло бормоча себе под нос. Изображение на экранах дернулось, потом в центр одного из тех, что показывали пространство перед разведчиками, медленно вплыл корабль-монстр. В следующее мгновение взревели баззеры, но голос БиУСа не успел закончить первого слова. Чудовищный корабль снова окрасился радужными вспышками, и второй разведчик взорвался. Спустя мгновение раздался возбужденный голос дона из полевого штаба:
— Есть информация! Усатая Харя зарычал и хватанул кулаком по столу:
— Молодец! Он таки показал им кукиш! Офицеры королевского флота недоумевающе переглянулись, потом все глаза устремились на Счастливчика. Тот пояснил:
— Они разнесли на куски разведчика, но сами находятся на траектории разлета обломков, а поскольку обломки не имеют поля стабилизации, маневр ухода невозможен — куда бы они ни прыгали, обломки притянут за собой. Им приходится уничтожать обломки, так что сейчас все их батареи задействованы только на защиту.
— Но почему еще работают зонды?
— Не знаю. Наверное, Хромой Носорог не активировал часть зондов и ретрансляторов, и сенсоры сочли их просто обломками, а сейчас они включились. — Он удивленно покачал головой: — Если их достаточно, чтобы развернуть сеть, то за полминуты успеем набрать информацию.
— Есть конфигурация сети, пошел отсчет, — зазвучал голос. — Падение численности зондов, — произнес он через мгновение.
В рубке управления последнего разведчика появилось несколько фигур. Одна, пошатываясь на подгибающихся ногах, побрела к командному креслу, остальные завозились на галерее у входной двери. Видимо, тролли тоже ввалились в рубку. Королева не выдержала и прошептала, стиснув кулаки:
— Что они делают?
— То же, что и предыдущие, — бросил Ив, не отрывая взгляда от экрана.
В следующую секунду взорвался последний разведчик. Счастливчик стиснул зубы. Корабль почти успел закончить маневр, и чудовищный монстр снова вынужден был заняться обломками. Через несколько мгновений из полевого штаба снова послышался голос дона:
— Сеть восстановлена, численность на пределе, продолжаю сбор информации.
Спустя минуту все было кончено. На несколько мгновений воцарилась тишина, потом Старый Пердун, так и простоявший у плеча Усатой Хари и за все время боя не проронивший ни слова, вздохнул и произнес своим скрипучим голосом:
— Хорошая смерть, Вечному бы понравилась. — Он покачал головой и повернулся к Усатой Харе: — А ты заметил одну странность, старина?
Флагман-капитан усмехнулась:
— Ну, эта странность была столь велика, что ее трудно было не заметить.
— Я говорю не о том дерьмовом корабле, — мотнул головой Старый Пердун.
Усатая Харя внимательно смотрел на него.
— Вспомни, что они сделали, когда взорвался первый корабль? — продолжил старый дон.
— Ничего, — настороженно ответил дон Крушинка, все еще не понимая, о чем идет речь.
— Вот именно, — подтвердил Старый Пердун, наставительно подняв палец. — А когда последний разведчик начал поворачивать на пересекающийся курс?
Дон Крушинка вздрогнул, будто кто-то врезал ему по темечку:
— Мой бог! Там же не было Алых князей!
Старый дон удовлетворенно кивнул:
— И вот это-то, пожалуй, самое важное, что мы узнали в этом рейде.
Счастливчик ошарашено потер ладонью лицо. Невероятно! До сих пор Алые князья обязательно присутствовали как старшие командиры при любой схватке. Даже капитаном корабля, выполнявшего одиночный полет, непременно был Алый князь, а уж командовать целой эскадрой… Но иного объяснения нет. Ни один Алый князь не допустил бы столько ошибок и никогда бы не позволил дважды повторить удачный маневр. А исходя из прежнего опыта, можно было с уверенностью предположить, что если бы Алый князь был на Форпосте, то он обязательно возглавил бы бой, либо вылетев навстречу на том корабле-монстре, либо непосредственно с Форпоста. Все, что они знали об Алых князьях, прямо-таки кричало об этом. Значит, вероятнее всего, на Форпосте их нет. Ив аж зажмурился от такой перспективы. Как бы то ни было, несмотря ни на какие неприятные сюрпризы в виде корабля-монстра, у них появился шанс.
Часть IV
Битва
Глава 1
Казалось, в воздухе еще ощущаются отголоски величественной мелодии. То ли листва на деревьях, то ли сами стволы продолжали вибрировать в унисон, наполняя все вокруг неслышными звуками, которые ощущались кожей или, может, нутром. Усатая Харя поднялся с колена и надел шляпу. Всю жизнь органная музыка приводила его в трепет. Он до сих пор не смог принять сердцем, что такую мощь и великолепие создает не целый оркестр, а всего один человек… Подобная чувствительность, по его мнению, была не к лицу старому вояке и суровому адмиралу, но, в общем-то, за свою долгую жизнь дон Крушинка успел понять, что это не самый большой его недостаток. А окинув взглядом лица коленопреклоненных донов, он смог, не кривя душой, в очередной раз утешить себя тем, что не его одного прошибла слеза.
Над огромной лесной долиной, где доны собрались на заупокойную мессу, наконец-то повисла полная тишина. Листва замерла, а птицы, оглушенные мощными звуками органа, еще не возобновили свои заливистые трели. Дон Крушинка вздохнул и повернулся к походному алтарю. Падре Нгомо улыбнулся ему; ярко блеснули белые зубы на чернокожем лице. Рядом фра Смит неторопливо гасил толстые, витые свечи.
— Спасибо, падре, — кивнул адмирал, — это была славная месса. Брату Хромому Носорогу она бы понравилась. — Он вздохнул. — Конечно, если бы он мог присутствовать на собственном отпевании.
— Благодарю, адмирал. Мне самому понравилось, — святой отец снова растянул губы в улыбке и накинул капюшон рясы на слегка заросшую тонзуру. В отличие от монахов воинствующих орденов или официозного клира Ватикана, которые делали постоянную депиляцию тонзуры, он довольствовался обычной вибробритвой. — Знаете, я воспользовался наметками, которые составлял для отпевания Щербатого Лезвия, но я помню ту мессу не так хорошо, как хотелось бы, поэтому пришлось поволноваться. Однако я, кажется, еще ни разу не служил мессу перед такой толпой народу, так что в этот раз ощутил небывалый подъем. Вот все и получилось.
Усатая Харя добродушно махнул рукой. Доны уже поднимались с колен и, гомоня, расходились к своим кораблям или ботам. Судя по доносившимся возгласам, месса понравилась всем. Падре окинул их отеческим взглядом, потом кивнул и направился к «Большой неприятности». Он был не только духовной особой, но и канониром на этом фрегате, а фра Смит — старшим механиком на «Хромоножке».
Дон Крушинка повел плечами и почувствовал, как они вновь будто сами собой сгибаются под тяжестью невидимой ноши. Опять навалилось это странное ощущение безысходности, которое мучило его последнюю неделю. Вернее, по-видимому, все началось много раньше, просто до того он с головой ушел в работу и некогда было смотреть по сторонам и прислушиваться к собственным ощущениям, а как только стало чуть свободней… Он неторопливо зашагал в сторону дальней опушки, где возвышался огромный сруб в три этажа с крытой дранкой крышей. Это был полевой штаб, возведенный за четыре дня сотней собранных со всех кораблей донов, которым за время нелегкой военной судьбы пришлось, по тем или иным причинам, овладеть ремеслом плотника.
Поднявшись на второй этаж, в крохотную клетушку, которая считалась его кабинетом, Усатая Харя протиснулся вдоль стены к столу, пинком подвинул струганую лавку и включил мобильную консоль. На экране возникло лицо дежурного по штабу. Дон Крушинка вздохнул и буркнул:
— Где Старый Пердун?
— Пошел горло промочить.
Усатая Харя нахмурился. До старта, по его подсчетам, оставалось не более недели, столько еще надо сделать, а его исполняющий обязанности начальника штаба… Тут он тряхнул головой, разозлившись на себя: и чего брюзжит? В конце концов, Старого Пердуна не в чем упрекнуть. Все, что от него требовалось, он делал, а в последнее время, когда дона Крушинку одолела хандра, то и больше.
— Что нового? Дежурный пожал плечами:
— Разве только последняя сводка?..
— Давай, — снова вздохнул Усатая Харя.
— В память или на экран?
— Давай на экран, только побыстрее.
Лицо дежурного исчезло, а по голубому полю быстро побежали строчки информации. Дон Крушинка не всматривался в них. Ему совсем не требовалась информация по каждому кораблю, достаточно было сводных данных уровня готовности по эскадрам и по флоту в целом. Когда сброс информации закончился, старый дон несколькими нажатиями свел суммарные данные в таблицу и сосредоточился на цифрах. По всем пяти эскадрам уровень готовности был приблизительно шестьдесят процентов. Опыт подсказывал ему, что к моменту старта она может достигнуть девяноста, но потом все затормозится. Даже если бы у них был еще месяц или два, да пусть хоть год — все равно ста процентов было бы не достичь. Так что все шло нормально. Он, в общем-то, не надеялся даже на такую цифру. Если говорить откровенно, Усатую Харю несколько удивила щедрость королевы. За месяц на временную базу флота донов доставили почти семьсот тысяч тонн оборудования и материалов, причем были выполнены заказы не только официально нанятых кораблей, но и тех, кто шел с ними, надеясь на закон «живого приза». Когда он обмолвился об этом своей «старушке», Сандра усмехнулась:
— Моя девочка сказала, что, если уж они захотели бесплатно умереть, пусть хотя бы упокоятся в свежевыкрашенных гробах.
Усатая Харя тогда, помнится, неодобрительно покачал головой:
— Насколько я знаю, у вас и так проблемы и с командованием флота, и с пэрами, стоит ли дразнить гусей еще и превышением расходов? Мои парни назаказывали столько, что над лесом круглые сутки стоят гул и звон. Для многих это первый ремонт за десяток лет, а тут материал и оборудование на халяву, так что народ пашет как проклятый. Я думаю, мы уже изрядно облегчили королевскую казну.
Сандра сурово сжала губы:
— Это наша забота, усачок. — Она помолчала и добавила неожиданно горьким тоном: — Мы все поставили на кон. Если отобьем Форпост, все простится, если нет… Боюсь, у нас будет новая королева.
Дон Крушинка со вздохом погасил экран. Что такое с ним творится? Казалось бы, надо радоваться. Только Сандра знала, как угнетало его все эти годы положение любимой собачки при могущественной вельможе. Правда, вся дворня и прихлебатели, вертевшиеся при дворе Сандры, быстренько поняли, что это не собачка, а скорее матерый волкодав и принятые в их кругу заигрывания с мужчинами ему могут не понравиться. Все окончательно убедились в этом после очередного неудавшегося покушения, когда Сандра была тяжело ранена и он, взбесившись, разыскал убийц и буквально изрубил в капусту две дюжины человек. Во всех программах новостей показывали тогда, как Усатая Харя выбирался из траттории, в которой он застиг заговорщиков, — с озверелым лицом, обожженным выстрелом лучевого пистолета боком и дико сверкавшими сквозь слой запекшихся кровавых сгустков глазами. С тех пор к нему и вовсе мало кто решался подходить в отсутствие Сандры. Эта его репутация в какой-то мере играла им на руку: в нем видели цепного пса, и только. Однако несмотря на все усилия Сандры, его одолевала дикая тоска. Даже когда он принимал участие в возрождении мощи флота королевства, сутками кропя над чертежами кораблей и крепостей, над новой редакцией боевых уставов флота, она не отпускала. Но как все изменилось, когда они поручили ему вербовку флота! Он будто сбросил с плеч не меньше сотни лет. Все болячки, которые так мучали его последний год, исчезли бесследно, а уже когда он узнал, что его контракт, по существу, стал спасением для сословия благородных донов, то вообще почувствовал себя на седьмом небе. Но чем ближе подходил решающий день, тем больше он хандрил. Почему? Это не был страх перед Врагом. Усатая Харя снес немало тролличьих голов своим знаменитым топором, а однажды даже сумел достать казгарота, и вообще, когда это благородный дон боялся доброй драки? Не было это и страхом за свою жизнь. Он немало пожил и совершил много достойных поступков, чтобы спокойно предстать перед Господом, тем более если ему суждено пасть в битве с нечистивым воинством. Конечно, сейчас он был бы не прочь пожить еще: как-никак у него появилась семья, жена, дочь… Королеву он и вправду считал своей дочкой, ни больше и ни меньше, причем вполне осознанно. Правда, он нечасто слышал от нее слова благодарности, ну да чего уж… Даже родные дети не всегда ласковы к своим родителям. А гордиться дочкой у него есть все основания. Много ли отцов могут похвастаться этим? Но даже и это был не повод бояться за свою шкуру. Тем более что в предстоящей битве его положение было едва ли не самым безопасным во всем флоте. Любой флот бережет своего адмирала, и, чтобы достать его, Врагу пришлось бы сначала пройти сквозь плотный строй пяти сотен кораблей, команды которых отнюдь не представляли собой легкую закуску для их нечестивых зубов. В чем же тогда дело?
Усатая Харя в очередной раз вздохнул. Может быть, ответственность? Он не раз становился во главе флотов, от которых зависела судьба королевств и республик, но еще никогда он не командовал ТАКИМ флотом и еще никогда от его усилий не зависели жизнь и будущее тех, кого он считал своей семьей.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Старый Пердун. Окинув дона Крушинку проницательным взглядом, он добродушно усмехнулся и с трудом втиснул свое объемистое брюхо в оставшееся пространство клетушки, где и одному было не повернуться. Внешность Старого Пердуна в точности соответствовала его последнему прозвищу: толстый, с кустистыми седыми бровями, клочковатой седой бородой и сухой морщинистой кожей. Однако молодые доны, видевшие перед собой облезлого старого брюзгу, частенько садились в лужу: они не знали, что прежде его звали Бульдожья Челюсть, и то прозвище он получил не только за внешний облик.
— Ну что, старина, все дергаешься?
Усатая Харя глянул на него исподлобья:
— У нас максимум неделя, а эскадра…
Но Старый Пердун не дал ему закончить:
— Ну и что? Тебе-то что неймется? У нас тут не регулярный флот, и ты хоть глотку сорви до хрипоты, все равно ничего не добьешься. Это же доны! Каждый капитан знает, что ему предстоит. Каждый делает все, что можно, чтобы его корабль возвратился из этой заварушки, и желательно целым. Неужели ты в этом сомневаешься?
— Так-то оно так, но…
Старый Пердун махнул рукой:
— Ты можешь сделать проще.
Усатая Харя недоуменно уставился на него.
— Назначь день отлета, — пожал плечами Старый Пердун.
Дон Крушинка задумался, потом медленно покачал головой.
— Не могу. День отлета назначает главный штаб флота королевства.
— А что тебе штаб? — упрямо мотнул головой Старый Пердун. — Их дело — разработать план и назначить день, час и точку рандеву. А когда покинуть эту планету, ты вполне можешь решить сам. Да и капитаны будут знать, сколько у них еще времени, а то ты своей кислой рожей всех заколебал. Я уже устал отвечать капитанам, что у тебя просто пучит живот.
Усатая Харя недоуменно вытаращился на него, а потом громко расхохотался. Когда он отсмеялся, Старый Пердун, кряхтя, поднялся со скамеечки.
— Ну, так что мне передать эскадре?
Усатая Харя задумался:
— Объяви, что день старта, — он вывел на экран календарь, — пятнадцатого, ровно через неделю. Но все должно быть готово к утру четырнадцатого. Я думаю, что стоит провести еще одну мессу. На дарование победы.
Старый Пердун кивнул:
— Добро, значит, если повезет, то Рождество встретим победой! — Он шагнул было к двери, однако задержался и как бы между прочим произнес: — А тебе не кажется, что нам здесь не очень-то доверяют? Ко мне тут приходили несколько человек — Краснорожий, Рваное Ухо, еще кое-кто из ветеранов. Они хотят набросать свой план на случай, — он сделал пальцами легкомысленный жест, — если у кого матка придавит мочевой пузырь и его содержимое ударит в голову. Ты как, не против?
Усатая Харя замер. Это попахивало предательством. В то же время он прекрасно понимал: нечто подобное не помешает. В конце концов, вторжение Врага десять лет назад только подтолкнуло к мятежу Карсавен.
— Я бы хотел глянуть на ваши заметки. Скажем, если б я случайно наткнулся на них у себя на столе, меня бы это устроило.
Старый Пердун кивнул и вышел за дверь. Дон Крушинка еще посидел, уставясь в пространство, потом встряхнулся. В конце концов, его девочкам сейчас было ничуть не легче, и он ничем не мог им помочь, кроме как честно выполнить свою долю работы. К тому же он вдруг почувствовал, что гнетущее чувство безысходности как-то отпустило. Со стороны консоли раздался звук вызова. Усатая Харя повел плечами и повернулся к экрану. Пора было кончать с переживаниями и возвращаться к работе. Он нажал клавишу, и на экране возникло лицо Пивного Бочонка.
— Привет, адмирал! — Он улыбнулся, правда, немного натянуто. — Мы уже в системе и, клянусь святым Мафусаилом, будем в твоем заповеднике не позже чем через семь часов.
Усатая Харя удивленно округлил глаза:
— Шустро вы, я и не думал, что какой-то корабль, кроме курьера, может развивать такую скорость, — он покачал головой и лукаво прищурился: — А может, у вас контрабанда от Алых князей?
Тут уж дон Киор расплылся в улыбке до ушей:
— Ну, шутник! Просто, если ты помнишь, мы не так давно гостили на Новом Городе, и там Упрямый Бычок изрядно облегчил кошелек Папы, потому-то он и отказался от времени на ремонт. После того нас потрепали совсем немного, и мы справились на обычной стоянке, без специального оборудования. А ты, клянусь святым Иеремией, как я гляжу, избавился от хандры? — осторожно добавил он, Дон Крушинка усмехнулся в усы:
— Вы, говорят, наладили перегонный куб?
Пивной Бочонок хитро подмигнул:
— А что, отказ от крепкого до начала операций был оговорен в контракте?
— Боге вами, — рассмеялся дон Крушинка, — разве можно такое потребовать от благородных донов, особенно на отдыхе, пусть даже и за казенный счет, как у вас. Просто я подумал, что не мешало бы ребятам тоже разогнать хандру.
Пивной Бочонок удивленно покачал головой. По традиции во время похода или поиска на кораблях соблюдался сухой закон, а оговоренная контрактом подготовка кораблей испокон веку считалась частью похода.
— А как же…
Усатая Харя махнул рукой:
— Я дал приказ закончить все работы к утру четырнадцатого, так что у нас останется вечер и день, чтобы отдохнуть и отслужить мессу.
Дон Киор понимающе кивнул:
— Ладно, успеем сделать. — Он на мгновение задумался, что-то прикидывая в голове, потом хохотнул: — Клянусь святой Бригитой, будет не менее галлона на брата. И у многих поутру будет головка побаливать… — Он посмотрел куда-то в сторону: — Тут вот капитан меня по спине дубасит. У него к тебе официальная информация.
— А что ж ты, балабол, вперед вылез?
Пивной Бочонок снова хохотнул:
— Да тут Старый Пердун как-то обмолвился, что ты зубами скрежещешь и буйствуешь почем зря. Вот я и вроде как… громоотвод. — С этими словами дон Киор исчез с экрана, а на его месте появилось худое лицо и клиновидная бородка дона Диаса.
— Адмиралу от «Бласко ниньяс».
— Здесь адмирал.
— У нас сообщение, закрытое, категория «А».
Усатая Харя покосился на высвеченные в углу экрана допуски и нажал несколько клавиш, переводящих консоль в шифровальный режим, потом повернулся в угол и, открыв стальной ящик с келимитовым напылением, достал кристалл с личным кодом, полученным в штабе флота, и воткнул его в приемник. Экран мигнул несколько раз, потом приобрел дымчатый оттенок: это значило, что он перешел в кодовый режим. Усатая Харя придирчиво осмотрел пляшущие в углах экрана значки, показывающие работу постановщика помех, и удовлетворенно кивнул:
— Готов к приему.
С экрана послышался до неузнаваемости измененный дешифратором голос:
— Сброс информации, корпускулярный режим. Перед началом операции напоминаю, что содержание полученной информации должно находиться только на кристалле-дешифраторе, после окончания работы не забудьте провести двойную очистку оперативной памяти.
— А, чтоб тебя! Что-то Упрямый Бычок совсем забюрократился, — буркнул дон Крушинка, но тут же вспомнил, что к нему обращается вовсе не дон Диас.
Безликий голос записан на кристалле-дешифраторе. Это была стандартная процедура королевского флота.
Когда сброс информации был окончен, Усатая Харя тут же вывел на экран содержимое полученного пакета. Как он и предполагал, это оказался план операции, разработанный умниками из главного штаба. Пролистав его, дон Крушинка не удержался и презрительно фыркнул. Это был типичный «Dog & pony show». Величественный опус солидного учреждения, возглавлявшего давно не воевавший флот. Масса заумных тактических приемов и сложных маневров, которые должны проходить в идеальной согласованности, что в реальном бою абсолютно невозможно. Он поморщился и убрал изображение с экрана. Потом старательно дважды вычистил оперативную память и выключил консоль. Выйдя из кабинета, он спустился этажом ниже в оперативный зал, подошел к Старому Пердуну и хлопнул его по плечу:
— Вот что, старина. Давно вы болтаете о своем плане сражения?
— Да, почитай, уже месяц, — пожал плечами тот.
— Ну и как?
— Я же говорил, наметки есть. — Он окинул его испытующим взглядом и сварливо добавил: — А что ты хотел, если у нас нет никакой информации по королевскому флоту?
Усатая Харя вздохнул:
— Пошли.
Они поднялись в его кабинет. Дон Крушинка вставил кристалл, молча прослушал информацию об обязательной двойной очистке оперативной памяти, вывел на экран первую страницу плана штаба флота и, кивнув Старому Пердуну на свою скамейку, шлепнул перед ним пачку листов с самопиской:
— Вот, держи. Копировать и исправлять этот файл невозможно, умники из штаба флота это предусмотрели, но что все это можно банально перекатать с экрана — не додумались. Так что давай передувай секретные сведения. — Поймав удивленный взгляд Старого Пердуна, он усмехнулся: — И чтоб через три дня НОРМАЛЬНЫЙ план был у меня на столе.
С этими словами Усатая Харя вышел из кабинета. В конце концов, у него был только один выход — выиграть битву за Форпост. Сейчас он окончательно понял: никто, кроме него, этого сделать не сможет, а все остальное не имело значения. И еще он никак не мог понять, на кой дьявол Упрямый Бычок передал план с борта корвета именно сейчас, хотя его можно было с тем же успехом передать из главного штаба флота или из рук в руки спустя семь часов после приземления. Он не мог знать, что у самого Полярного круга, на незаметном среди нагромождений скал резервном пункте связи флота, офицер в чине коммандера, которая почти двое суток сидела в одиночку в аппаратной, отпустив дежурную смену, разогнула спину и удовлетворенно кивнула, глядя на экран консоли, где светился дешифрованный текст. Коммандер потерла поясницу и нажала несколько клавиш. Экран покрылся рябью, показывая, что текст снова зашифрован. Следующим нажатием информация была сжата в миллисекундный пакет и отправлена в указанный сектор пространства. Кто принял луч, ее не интересовало. Коммандер сделала свое дело и, как ей обещали, еще на один шаг приблизила независимость Реймейка.
Глава 2
Флот висел над Лузусом. Двое суток назад корабли донов начали подниматься с огромного плато, которое два месяца было их базой, и сосредоточиваться на орбите. Вообще-то в таком растянутом по времени выходе на орбиту не было особой необходимости, но Усатую Харю так очаровали здешние леса, что он приказал подниматься группами не более двух десятков кораблей с интервалом не менее часа, надеясь, что в этом случае ущерб для лесов будет минимальным. Королевский флот был на подходе, и до часа «Ч» оставалось совсем немного времени. Однако сейчас забрезжила надежда, что они смогут разгромить Врага. Неделю назад, когда Усатая Харя стоял на широкой лесной прогалине, превращенной в посадочное поле разъездных ботов и дисколетов, и смотрел, как «Бласко ниньяс» опускается, умело гася скорость, его снова одолели мрачные предчувствия. Когда корвет заглушил двигатели и выкинул трап, дон Крушинка не выдержал и двинулся вперед. В раскрывшемся люке показалось несколько фигур; узнав одну из них, Усатая Харя раздраженно выругался. Не дожидаясь, пока все спустятся на землю, он взбежал по ступеням трапа и ухватил Счастливчика за рукав:
— Какого…
— Умерьте свой пыл, адмирал, — перебил его Сивый Ус. — Наш друг сделал все, что мог. Не его вина, что ему пришлось сложить свои обязанности.
— У него была главная обязанность — быть рядом с королевой. Неужели я не мог бы обойтись без специального офицера связи? Мне нужна была твоя удача, Счастливчик, и именно рядом с королевой.
— Однажды она ей пригодилась, — уныло произнес тот.
Усатая Харя непонимающе уставился на него, потом в его глазах вспыхнула тревога. Бесцеремонно ухватив Счастливчика за рукав, он стянул его с трапа и торопливо потащил за собой. Когда они достигли края поляны, дон Крушинка уселся на бревно и грозно посмотрел на Ива:
— Рассказывай!
Все, что рассказал ему Счастливчик, он выслушал молча, только глаза все больше наливались кровью. Когда Ив закончил, дон Крушинка несколько минут сидел молча, потом поднялся, стиснул кулаки и хрипло произнес:
— Если с ними что-нибудь случится… — но, не закончив фразу, повернулся и, сгорбясь, пошел к штабу.
Вечером того же дня он вызвал Старого Пердуна с наработками плана сражения и до утра сидел, запершись, гоняя на консоли разные варианты. Среди них был и такой, при котором драться за Форпост предстояло не только с Врагом, но и со всем королевским флотом.
Следующие несколько дней намного уменьшили его тревогу. Когда же Упрямый Бычок пояснил, что передача плана из пространства была инициативой флагман-капитана Эстель и официальный приказ был получен лично от нее за несколько мгновений до старта, у него, дона Крушинки, уже десять лет проварившегося в котле местных интриг и закулисной возни, появились кое-какие наметки. Сам он еще ни разу не пробовал сталкивать лбами своих противников, но не раз видел, как это с блеском проделывала Сандра. В конце концов, посидев еще несколько ночей, он остановился на варианте, требовавшем нейтрализации только трети королевского флота. Хотя даже и это показалось ему слишком много, но, как говорится, запас карман не тянет. Куда пристроить лишние боеспособные единицы — найдется, лучше уж пусть будет резерв. Единственное, что по-прежнему его сильно беспокоило, — это странное поведение Эстель. Надо было расшибиться в лепешку, но вернуть Счастливчика к королеве.
За два дня до объявленной мессы он собрал Большой круг. Вечером в штаб прибыли все капитаны и командиры эскадр. У каждого в боте или дисколете имелась бочка или иная емкость, в которую по окончании круга должны были перелить бренди, наготовленный командой «Бласко ниньяс». Когда капитаны расселись кто где по склонам небольшой лощины, в дальнем конце которой был установлен экран, снятый из рубки «Неприятной неожиданности». Усатая Харя неторопливо поднялся с чурбака. Гул голосов мало-помалу утих. Адмирал обвел взглядом лица, ясно различимые в свете двух огромных лун, висевших в вечернем небе. Микрофон разнес над лощиной его вздох, напоминавший звук, с которым волна накатывается на берег. Он сразу взял быка за рога.
— Мы в дерьме, доны, — веско произнес он, — мы в полном дерьме. Единственное, что сейчас не вызывает сомнений, так это то, что впереди враг, а вот кто будет прикрывать спину…
Судя по сдержанной реакции, особого удивления его слова не вызвали. Все молча ждали продолжения. Усатая Харя воодушевился:
— Не мне рассказывать вам о том, сколько славных парней сложило свои головы из-за того, что у нанявшей стороны разгоралась свара за власть. Здесь тоже начинается нечто подобное. Но мы к этому готовы. — Он снова обвел взглядом ряды капитанов: — Здесь находится большая часть всех благородных донов, которые могут сегодня поднять шпагу в защиту веры и во славу человечества. У нас прекрасные корабли и опытные командиры. И кто, кроме донов, может похвастаться тем, что столько раз получал удар в спину от вчерашнего союзника, но все равно побеждал? — Он перевел дух и закончил: — Через три дня мы идем в бой.
И снова ответом ему было невозмутимое молчание. В общем-то, в этой его речи особой необходимости не было. Доны давно все знали и обсудили между собой. Но предстоящая битва по масштабам ничуть не уступала ни рейду Черного Ярла на Зоврос, ни битве при Карраше, а в том и в другом случае и Черный Ярл и Толстый Ансельм перед битвой произносили речь, поэтому дон Крушинка предполагал, что сейчас его воины ждали от него того же. Да и сам он чувствовал потребность высказать боевым товарищам все, что накопилось на душе.
— Нам предложили дерьмовый план.
Об этом тоже все знали.
— К тому же кто-то из тех, кому наше прибытие было хуже ножа в печенку, пытается заглянуть нам через плечо… — Усатая Харя вдохнул, пытаясь подобрать слова, которыми смог бы достойно закончить речь, но ничего не приходило в голову, и, чтобы не затягивать паузу, просто сказал: — Но они еще не знают, что такое доны.
По рядам пробежал легкий одобрительный шум. Усатая Харя нахмурился и досадливо подумал, что стоило хотя бы набросать речь: он сам знал, что оратор из него никакой. Но вчера вечером он извел гору бумаги, и все без толку. Хорошего мало, речь получилась какой-то скомканной, однако ничего не поделаешь, пора было переходить к конкретике.
— Старый Пердун и дюжина ветеранов разработали план, который, при удаче, позволит нам хорошенько поджарить зад краснозадым. Несмотря на предположение, что Алых князей на Форпосте нет, Усатая Харя употребил привычный оборот: Алые князья в глазах донов всегда олицетворяли Врага. — План хорош, и к моменту старта он будет в БиУСах ваших кораблей. Главное — ввести его в действие вместо розовой водицы главного штаба, но это будет моя забота. — Он повернулся к экрану и достал световое перо: — Но я хочу, чтобы вы подумали вот над чем…
И дон Крушинка начал четко излагать диспозицию будущего сражения.
К полуночи, когда боты один за другим поднимались в воздух и исчезали в ночном небе, Усатая Харя тяжело поднялся по лестнице и заглянул в кабинет. Там, над переносной консолью, склонились головы Счастливчика, Консолеголового и Крутого Губошлепа. Счастливчик поднял голову на скрип двери, окинул его отрешенным взглядом и вновь уткнулся в пульт. Дон Крушинка постоял, молча рассматривая склоненные головы, потом тихонько вышел и прикрыл дверь. Успех задуманного им зависел от того, насколько успешно воплотится в жизнь то, над чем сейчас работали эти трое. Флот никогда не откажется от плана, разработанного штабом, за исключением одного случая: если план будет недееспособен и программа зависнет. Причем это должно произойти и во всех резервных вариантах. Тогда дон Крушинка сможет предложить свой, и он сильно сомневался, что адмиралы флота будут настолько высокомерны и глупы, что отвергнут его во время уже начавшейся битвы. А он планировал активизировать вирус только тогда, когда отступать будет уже поздно, хотя ясно осознавал, насколько большая ответственность ложится на его плечи. Потеря управления даже на несколько минут могла разрушить любой самый удачный план, а у них до сих пор не было уверенности, что даже их план приведет к победе. Он, без всякого сомнения, был лучше штабного, но хватит ли этого — никто сказать не мог. Как бы то ни было, только он давал шанс. Поэтому трое специалистов сейчас искали ключи к системам защиты программы, чтобы попытаться запустить вирус, а ему оставалось только надеяться, что подвернется удачный момент и зараженную программу удастся перезагрузить в БиУСы кораблей флота.
И вот неделю спустя, когда флот сосредоточился на парковочной орбите, у него был план с сидящим в нем вирусом. Было и предчувствие, что ему подвернется шанс его использовать.
Место, где они встретились с флотом королевства, ничем не отличалось от любого другого на протяжении нескольких световых лет в любую сторону, так сказать, глазу не за что зацепиться. Просто набор координат. Оба флота уравняли скорость, и Усатая Харя прибыл на своем боте на флагман королевства. Когда распахнулся люк и он, в сопровождении Счастливчика, шагнул на палубу шлюзовой камеры, перед ними выросла фигура капитана Умарки.
— Насколько я помню, дон, вы должны были прибыть одни? — сурово произнесла она, уперев недобрый взгляд в Счастливчика.
Усатая Харя скорчил самую свирепую рожу, какую только мог изобразить, и рявкнул:
— Это мой офицер связи! Либо он пойдет со мной, либо я уберусь обратно, но в таком случае королеве придется самой отправиться ко мне на «Неприятную неожиданность».
Умарка ошарашено посмотрела на него, потом нехотя отодвинулась в сторону. Доны загрохотали каблуками по коридору. Ив, недовольно сопя, двигался в затылок дону Крушинке. Вчера у них состоялся крупный, разговор. Счастливчик заявил, что у Усатой Хари уже просто паранойя по поводу его везения и что ноги его больше не будет на флагманском корабле, но старый дон привел неотразимый аргумент.
— Ты мне нужен, — сказал он, — Кто еще, кроме тебя, сможет запустить нашего троянского коня, когда подвернется случай?
Ив ляпнул было, почему бы не Крутой Губошлеп, но он и сам понимал, что в таком деле на сопляка надежды мало. Неизвестно, что за шанс им предоставится. Может быть, из тех, что приходится цеплять шпагой, изрядно вымоченной в крови. Так что деваться было некуда. Счастливчик вздохнул и поднял глаза. Они подошли к знакомой двери, за которой находилась флагманская рубка. Дон Крушинка на мгновение задержался, бросил через плечо взгляд на Счастливчика, потом шумно отхаркнулся и шагнул вперед.
В рубке было людно. Когда доны вошли, на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только едва слышным гудением приборов. Ив кожей ощутил устремившиеся к ним взгляды — в некоторых был искренний интерес с оттенком сочувствия. То, что совершили разведчики, произвело огромное впечатление на флот. Но большая часть офицеров все же смотрела с холодком. Доны по-прежнему оставались для них чужаками, которые переворачивали привычный мир с ног на голову. Многие понимали, чем грозит королевству присутствие донов, и боялись этого. Сейчас доны были союзниками, это отодвигало в сторону другие соображения, но не для всех. Иные взгляды просто опаляли злобой, а один буквально продрал Счастливчика до костей. Он невольно повернул голову в ту сторону и столкнулся с ненавидящими глазами флагман-капитана Эстель, в глубине которых, как ему почудилось, горело торжество. Встретив его взгляд, она отвернулась. Рубку снова заполнил приглушенный гул голосов. Ив посмотрел на королеву. На миг ему показалось, что, когда их глаза встретились, у нее дрогнули губы, но он решительно тряхнул головой: фантазии! Она осталась холодно-деловой, и губы шевельнулись только для того, чтобы небрежно произнести:
— Присаживайтесь, господа. — Они сели за большой стол, примыкавший к голокубу, за которым уже сидели высшие офицеры флота. Усатая Харя, окинув взглядом присутствующих, нахмурился. Сандры не было. А это означало, что дела обстоят гораздо хуже, чем они предполагали. Они со Счастливчиком надеялись, что совещание начнется не сразу и у них будет минутка, чтобы переброситься парой фраз хотя бы �беду. Содержание: Шпаги над звездами Восставший из пепла И пришел многоликий Последний рейд
Роман Злотников
Вечный
Шпаги над звездами
Основа ко дню размышлений
Ареал расселения «диких» составляет, по оценкам Проникающих пространства, около двух третей ареала власти Могущественных. Ступень развития технологий непозволительно высока и достигает не менее семи восьмых уровня трапеции, что является опровержением раздумий Проникающих населения на одну шестую. Трапеция власти «диких» имеет разнозернистую структуру, что позволяет ей быть более адаптивной, но менее мобильной. Оценка уровня соотношений строения трапеций власти, технологий, населения и развития представляется в данный день не совсем ясной, вследствие отсутствия возможности свободного действия Проникающих технологии.
Предлагается Могущественным поручить Проникающих.
Предлагается Могущественным создать Малое гнездо.
Предлагается Могущественным объявить о решении.
Предлагается Могущественным слиться в единении.
— Ну, что скажете, профессор? — Высокий придворный, задавший вопрос, был затянут в черный мундир.
Произнеся это, он бросил настороженный взгляд на мрачную фигуру, маячившую у огромного, во всю стену кабинета, окна, выходившего во внутренний сад. Тиран системы Зовроса нетерпеливо откинул в стороны полы мантии и нервно прошелся по кабинету. Придворный поежился, но закончил:
— Нам немедленно нужно знать, что означает этот документ?
Дагмар Лейли, профессор университета Симарона, подавила раздражение и еще раз внимательно прочитала перевод, а потом вновь перевела взгляд на странный кусок кожи, на котором неизвестным предметом были выдавлены странные значки, чем-то напоминающие древнеарабскую вязь. Странный груз для сейфа межзвездного корабля разумной расы. Да-а, задачка. Дагмар вздохнула. Она, с группой студентов факультетов антропологии и археологии университета Симарона, прибыла на Зоврос, для того чтобы заняться раскопками у отрогов Крупистых гор. То, что она получила право на раскопки, было невероятной удачей, просто чудом. Зоврос был известен своей прямо-таки средневековой дремучестью общественной жизни, и то, что они вообще рассмотрели запрос женщины-ученого, а главное — что она получила разрешение прибыть на планету, было событием из ряда вон выходящим. Новость подняла на уши весь университет, и если до этого Дагмар была всего лишь мелкой сошкой одного из двухсот факультетов, причем одного из самых второстепенных, города-университета, то с получением разрешения она стала местной звездой. За те три месяца, что оставались до отлета, ей пришлось не только и даже не столько заниматься подготовкой экспедиции, но и присутствовать на десятках званых обедов и торжественных встреч вместе с ректором и наиболее влиятельными членами деканата. Улыбаться и вежливо кивать, торча перед визикамерами с очередным политиком, которому позарез понадобились голоса женской части его избирателей и который надеялся изрядно приумножить их число, появившись в гостиной вместе с Героической, Несравненной, Блестящей, Исполняющей роль бабочки на булавке, надоело Дагмар Лейли хуже горькой редьки, но во всей этой шумихе была и положительная сторона. Столь блестящая личность не могла отправиться в Великое Плавание, Подобное Походу Аргонавтов, снаряженная так, как позволяли скромные возможности Дагмар. И деканат, невзирая на зубовный скрежет финансового директора, увеличил ассигнования на экспедицию в четыре раза и зафрахтовал для доставки на Зоврос лайнер типа «Двойник», что решило проблему доставки груза на поверхность Зовроса. Конечно, обратно придется все равно добираться коммерческими рейсами каботажников, потому что к тому времени шумиха поутихнет и деканат тут же потеряет интерес к малочисленной археологической экспедиции в заштатном периферийном государстве на самой границе обитаемых миров. Но Дагмар была готова к тому, что и на Зоврос придется добираться каботажем, так что облегчение пути, хотя бы в один конец, все-таки немного подняло ее настроение. После помпезных проводов, сопровождавшихся речами изрядного числа выступающих, спешивших воспользоваться последней возможностью засветиться, старт был дан и Дагмар первую неделю спала по десять часов в сутки, приходя в себя после того сумасшедшего марафона. Власти Зовроса устроили ей ожидаемо жесткую, но намного менее выматывающую встречу. Она прошла десяток чинов — ничьих кабинетов, чувствуя себя не руководителем научной экспедиции, а шлюхой на панели, настолько откровенно похотливо пялились на нее их хозяева, получила полтора десятка виз и надолго застряла в гостях у посла Таира на Зовросе в ожидании аудиенции у Тирана Зовроса. Ибо, как выяснилось, без этой аудиенции ни о каких раскопках не может быть и речи. Когда она попыталась заикнуться, что разрешение на раскопки было получено по почте еще на Симароне, ей снисходительно посоветовали внимательней ознакомиться с текстом. Придя в посольство, она извлекла текст, прочитала его и, скрипнув зубами, отшвырнула в угол. В дверь постучали, и на пороге появился невысокий толстенький человек с вечно висящей на кончике носа каплей — господин Неергет, Чрезвычайный и Полномочный посол Республики Таир на Зовросе.
— Я вижу, у нас проблема, дорогая, — ласково осведомился он.
— Эти средневековые монстры с похотливыми глазками надули меня как последнюю дуру.
Неергет негромко рассмеялся:
— На них похоже. Сказать по правде, их массовая психология остановилась или, скорее всего, вернулась на уровень средневекового купечества: не обманешь — не продашь. А в чем, собственно, дело?
Дагмар молча показала ему текст разрешения, который гласил: 
        «Вам дозволяется прибыть на Зоврос в сопровождении выбранных вами лиц, числом не более сорока, для аудиенции у Тирана, по поводу приобщения к мудрости Священной Зоны Первой Посадки», — и зло произнесла:
— Я, как идиотка, притащилась на эту планету во главе самой оснащенной археологической партии, которую отправлял университет Симарона за последние полсотни лет, и тут оказывается, что еще ничего не решено и мне придется неизвестно сколько ждать, когда этот полумертвый генерал армии озабоченных чиновников соизволит меня принять.
Неергет кивнул:
— Такое здесь в порядке вещей, а что касается их, как вы сказали, похотливых глазок, то это реакция на вас. Да, да, не удивляйтесь. Ваши шорты и обтягивающая блузка намного откровеннее того, что допускается даже для танцовщиц в их ночных клубах. А если еще учесть, что согласно постулатам главенствующей здесь религии женщина — это вместилище греха, то удивляться нечему. Здесь они успешно борются с этим грехом, в том числе самыми изуверскими способами, например ритуалом посвящения, который представляет собой операцию так называемой женской кастрации, причем проводимую даже без местной анестезии. Естественно, после такого изуверства ни о какой женской сексуальности не может быть и речи, даже в семье. А местным мужичкам хочется чего-нибудь сладенького. — Тут он рассмеялся. — Знаете, какой бизнес сейчас наиболее выгоден в Зовросе?
Дагмар пожала плечами.
— Контрабанда порнографии. Согласно местному закону, только за разговоры об этом вас ждет мучительная казнь путем побития камнями, но в каждой кофейне вы сможете за умеренную мзду получить визирекордер карманного формата с пятиминутной записью. А некоторые кофейни практикуют даже массовый просмотр с попутным мастур…
— Ну и на кой черт вы мне все это рассказываете? — раздраженно перебила его Дагмар.
— Как?! Вам не нравится? — деланно удивился Неергет. — А я думал, что столь известному антропологу будут интересны некоторые детали жизни местного общества.
— В данный момент местное общество вызывает у меня только отвращение.
— Ну что ж, тогда закончим ознакомление с местными нравами, скажу только, что подавляющее большинство населения знакомо с нравами зарубежья, возможно, только по порнографическим кассетам. Представьте же себе, как они воспринимают вас?
— Боже мой! — Дагмар почувствовала, что краснеет. Неергет снова захихикал. Потом, насладившись ее смущением и яростью, продолжил:
— Что касается Тирана, то вы несправедливы к нему. Полумертвым его никак не назовешь: он только что прошел процедуру омоложения, да и вообще это очень интересный человек. Так что, вполне возможно, он примет вас еще на этой неделе. Тем более что до меня дошли некоторые слухи по поводу того, почему вам вообще разрешили прибыть сюда.
Дагмар подалась вперед, потом, поймав себя на слишком бурном проявлении интереса, снова откинулась, постаравшись придать лицу выражение вежливого внимания. Но Неергет не был бы дипломатом, если бы не зафиксировал каждое ее движение. Поэтому стоило ей повернуть голову в его сторону, как вновь раздался его негромкий смех.
— Ладно, к черту вашу дипломатию, — буркнула Дагмар, — выкладывайте, что вам удалось узнать.
— Насколько я знаю, Тирану позарез нужен антрополог.
— ??
Неергет вновь рассмеялся:
— Знаете, разговор с вами — для меня одно удовольствие. Я так давно не общался ни с кем за пределами своего круга, который составляют в основном профессиональные дипломаты и государственные чиновники, что столь открытое проявление эмоций доставляет мне непередаваемое наслаждение.
— За удовольствие надо платить, — решительно заявила Дагмар. — Выкладывайте, зачем им антрополог и почему именно я?
— Зачем, я пока не знаю, а вы просто подвернулись под руку. По моим сведениям, ваш запрос пришел именно тогда, когда они лихорадочно размышляли над тем, как бы, не привлекая лишнего внимания, заполучить на планету антрополога. Насколько я разобрался, они очень не хотят афишировать свой интерес к представителям столь экзотической на их планете профессии. Во всяком случае, до поры до времени. А потому, если бы они обратились к антропологу с просьбой принять их приглашение… — Он сделал многозначительную паузу и, отметив, что Дагмар уловила намек, закончил: — Так что вам повезло.
— Они могли бы направить сведения, представляющие интерес с точки зрения антропологического анализа, в любой университет. Я уверена, что, потребуй они полную конфиденциальность, она была бы соблюдена. Университетам не раз приходилось оказывать подобные услуги.
Неегрет хитро прищурился:
— А их менталитет? Тиран не выпустит ни одного бита информации, которую считает строго конфиденциальной, даже за пределы дворцовых стен. Кстати, в свете этого я могу предположить, что ваши раскопки могут несколько затянуться. Скажем, до того момента, пока Тиран не решит, что обнародование того, о чем вы узнали, уже не представляет опасности для Зовроса.
— Вы хотите сказать, что они посмеют задержать меня на планете?
— Если решат, что это необходимо, то вне всякого сомнения, дорогая!
— Не могу поверить!
Дагмар ошеломленно откинулась на спинку кресла. До того злополучного момента, пока она не подала заявку на организацию экспедиции на Зоврос, все, что с ней происходило, всегда делалось по ее воле или хотя бы под ее контролем. Она окончила школу первой ступени, самостоятельно выбрав категорию экзаменов А-прим. Успешно сдав их, получила межпланетную классификацию. Это позволило ей подать прошение о приеме в университет Симарона. После пяти лет обучения она поступила в аспирантуру, блестяще закончила ее и стала самым молодым доктором за всю историю университета. В какой-то мере ей повезло, что она выбрала антропологию. В других, более модных и престижных, дисциплинах было не протолкнуться от соискателей. Теперь, на тридцать пятом году жизни, она возглавила самую представительную экспедицию университета в области археологии и антропологии за последние пятьдесят лет. А если учесть, что в Священной Зоне Первой Посадки, несмотря на ошеломляющие слухи, ходившие вокруг ее реликвий, еще ни разу не работали ученые, можно было предположить, что по возвращении ее ожидает как минимум кресло в деканате и открытый лист на продолжение исследований. И вот выясняется, что она может застрять на этой унылой планетке на…
— Сколько, по-вашему, это может продлиться?
— Ну, стандартный срок снятия грифа секретности по их законам — пятьдесят лет. Но, в общем-то, Тиран — сам себе закон, так что вы можете застрять здесь на всю оставшуюся жизнь.
— Но это невозможно, они не могут позволить себе задержать сорок граждан Симарона и иных государств без объяснения причин.
— Ну, объяснение найти нетрудно. Не забудьте, что место, где вы собираетесь вести раскопки, — их святыня. А их верования полны всяческих запретов и табу. Достаточно обвинить вас в нарушении какого-то из них, и… Тем более что ознакомить с информацией они собираются только вас, а остальных отпустят со спокойной душой.
— А если я расскажу остальным?
Неергет сурово сжал губы:
— Тогда они задержат всех.
— Но это же… скандал!
— Для многих само существование Зовроса — скандал. Так что для Тирана одним скандалом больше…
Неергет выжидающе замолчал.
— Но Симарон такого не потерпит.
Неергет криво улыбнулся:
— И в чем это выразится? Забросают Зоврос письменными свидетельствами крайнего возмущения?
Дагмар упрямо вздернула подбородок:
— У Симарона договора о взаимопомощи с дюжиной государств, кстати, в том числе и с Таиром.
Неергет снова рассмеялся:
— Бросьте, никто не начинает войну из-за сорока человек, нарушивших религиозный запрет на периферийной планете. Тем более если они, скажем, растерзаны толпой фанатиков. Достаточно просто выразить сожаление и предложить некую компенсацию. Вот за нее-то наш кабинет будет сражаться до конца, метая громы и молнии по вашему поводу, так что объективно от вашего задержания мы только выиграем.
В комнате на некоторое время повисла тишина. Дагмар обдумывала сказанное. Потом она повернулась к Неергету и настороженно спросила:
— Почему же вы мне об этом сообщаете?
Неергет устремил на нее жесткий взгляд водянистых серых глаз. Сейчас было особенно заметно, что, несмотря на пухлое тело, кривоватые ноги и вечную каплю на носу, это боец.
— Я хочу знать, что вам скажет Тиран. А также ваши выводы. — И, не дожидаясь ответа, он заговорил максимально убедительным тоном: — Поймите, это ваш единственный шанс. Если то, что они желают скрыть, станет известно всем, отпадет необходимость вас удерживать.
— И они вышвырнут меня еще до того, как я доберусь до Священной Зоны Первой Посадки, — саркастически закончила Дагмар. — Ну уж нет, к тому же что помешает вам стакнуться с Тираном и договориться оставить все, что вы узнаете, между собой?
— Вы опять не принимаете во внимание их менталитет. Все, что выходит за стены дворца, а тем более попадает в руки иностранцев, они уже не считают тайной. И как бы мы ни пытались убедить их, что тайна будет сохранена, они нам не поверят. А что касается ваших раскопок, то я предоставлю вам право сообщить мне о результатах лишь тогда, когда ваша работа будет близка к завершению. Если, конечно, вы сами не решите, что полученная информация требует немедленного принятия мер.
Дагмар на несколько мгновений задумалась.
— А что, есть основания предполагать, что такое возможно?
— Иначе я бы к вам не обратился.
— Врете, — усмехнулась Дагмар, — и вообще, исходя из того, что вы мне рассказали, столь однозначный вывод никак не получается. Так что давайте выкладывайте все до конца.
Неергет улыбнулся, кивнул:
— Прошу прощения, я непозволительно расслабился. Мне не следовало быть таким беспечным в вашем присутствии. Ваша непосредственность заставила меня ненадолго забыть о вашем блестящем интеллекте, и вы меня наказали. Но сетовать поздно. — Он сделал паузу и со значением закончил: — Есть основания полагать, что в руки Зовросского флота попал инопланетный корабль явно неземной конструкции. Причем они заполучили его не в виде развалин или окаменелых обломков, а взяв на абордаж двумя кораблями, после того как он уничтожил три других. А если учесть, что во всем известном нам пространстве только выходцы с Земли умеют строить звездные корабли, то…
— То это значит, что мы столкнулись с иной цивилизацией, которая, так же как и мы, вышла к звездам, — побледнев, прошептала Дагмар.
Все это пронеслось в памяти Дагмар, когда она рассматривала лежащий на столе кусок обработанной кожи с письменами, скорее всего начертанными от руки (или что там еще было у этих инопланетных созданий), время от времени переводя взгляд на лежащую рядом распечатку перевода.
— Я не готова ответить, — Дагмар подняла глаза на Тирана, — это требует детального изучения. Я хочу попробовать прогнать это через компьютер партии…
— Нет, — резко произнес Тиран.
— Тогда необходимо хотя бы проконсультироваться…
— Нет!
— Но мне по меньшей мере нужны будут программы…
— Нет, вы все сделаете одна, с тем, что у вас есть здесь и сейчас.
Дагмар разозлилась:
— В таком случае занимайтесь этим сами.
Огромный кабинет, в котором, кроме Дагмар и Тирана, находилось только полдюжины самых высокопоставленных придворных и чиновников, ощутимо наполнился изумлением, смешанным с крайним раздражением.
— Да как ты смеешь, женщина…
— А что мне остается делать? Глупо пытаться заставить работать пилота без корабля, а повара без плиты. Вы хотите от меня помощи, так дайте мне возможность работать. А нет — ищите кого-нибудь еще, но должна вас предупредить, что любой антрополог, к которому вы обратитесь, скажет вам то же самое.
На некоторое время в кабинете повисла тишина, потом Тиран еле заметно кивнул. Один из придворных повернулся к ней и сумрачно произнес:
— Хорошо, тебе будет доставлено все, что необходимо, но работать ты будешь здесь и одна.
Дагмар удовлетворенно кивнула. Пока все шло так, как они с Неергетом и думали.
— Ладно, но в таком случае моя экспедиция должна завтра же прибыть в Священную Зону Первой Посадки и в течение недели приступить к раскопкам.
— Это невозможно, — сухо произнес худой, как палка, высокий старик в зеленом, похожем на рясу одеянии. — Ни одному чужеземцу не может быть позволено ступить на землю нашей святыни.
— Тогда к чему был весь этот фарс с приглашением? — зло сощурившись, произнесла Дагмар.
…Все действительно шло так, как предполагал Неергет. Он не просто протирал штаны на этой планете. Перед тем как отправиться на аудиенцию, они заперлись с ним в его кабинете.
— Сейчас все соглядатаи из туземного персонала пускают слюни, представляя то, чем мы, по их мнению, здесь занимаемся, — усмехнулся Неергет, потом посерьезнел, — но это единственное место, где я могу быть абсолютно спокоен, что нас не прослушивают.
— А как же мой кабинет? Мы с вами в прошлый раз беседовали там достаточно свободно.
— Моя служба безопасности тогда проверила ваш кабинет за пять минут до вашего прихода. А сейчас я не хочу привлекать к вам внимания в связи с предстоящей вам аудиенцией.
— А разве в прошлый раз мы уже не привлекли их внимания? Я думаю, они должны были заинтересоваться: о чем мы там беседовали, пока молчали их микрофоны?
Неергет несколько смущенно рассмеялся:
— Я прошу прощения, но их микрофоны не молчали.
— То есть?
— Ну, мои ребята перегнали им синтезированную запись любовного акта, так что они жадно ловили ваши стоны, вопли и страстные просьбы не останавливаться.
— Ну, знаете ли! — Дагмар возмущенно вспыхнула.
— Не обижайтесь, — миролюбиво произнес Неергет, — просто это единственное времяпровождение, которое они воспримут без особых опасений. Если бы мы попробовали перегнать им просто беседу о, скажем, сортах цветочного чая или состоянии погоды на этой планете, они сразу бы заподозрили подвох. А так… Ну чем еще может заниматься наедине пара развратных иноземцев?
Он произнес это таким шаловливым тоном, что Дагмар не выдержала и рассмеялась.
— Тем более появилось отличное оправдание для этой нашей встречи в моем кабинете. Так как провернуть это еще раз у вас было бы рискованно. Я не знал, сколько у вас будет времени до начала аудиенции, а надежность подобной операции во многом зависит от срока, отпущенного на ее подготовку.
— А если бы я проговорилась?
Неергет пожал плечами:
— Пришлось рискнуть, тем более вы не производили впечатления человека, разговаривающего сама с собой, а я позаботился о том, чтобы у вас не было подходящих собеседников.
— Ах вы негодник! — рассмеялась Дагмар. — Так это вам я обязана тем, что никак не могла дозвониться до Менера?
— Винюсь, — кивнул Неергет, — но разве вы не согласны, что это была разумная мера? Тем более вполне возможно, что вам удастся связаться со своим заместителем из дворца Тирана.
— Почему «вполне возможно»? — удивилась Дагмар.
— Потому что это Зоврос, — сухо произнес Неергет, и Дагмар вдруг ощутила, что все их хитроумные расчеты могут рассыпаться, как карточный домик, при столкновении с той действительностью, что окружала их со всех сторон. Это было чувство беспомощности, и Дагмар вздрогнула.
Неергет дружески погладил ее по руке.
— Не бойтесь, — он усмехнулся, — это крайне неконструктивно.
Дагмар не выдержала и снова рассмеялась:
— Да ну вас с вашими шуточками. Давайте займемся делом.
Неергет кивнул, встал из-за стола и подошел к небольшому сейфу в углу комнаты. Отключив защитное поле, он открыл дверцу, достал что-то совсем небольшое и молча протянул Дагмар. Это оказался браслет, в точности похожий на тот, что находился на ее руке.
— Это обычный коммуникатор, оформленный как ваш личный, просто на нескольких тысячах атомов одной из наносхем собраны дополнительные контуры. Они запишут все, что будет произнесено рядом с вами. А когда вы решите, что пора передавать сообщение, просто нажмите на полоску ввода четыре раза подряд. Импульс достаточно силен, чтобы пробить любое поле отсечения. — Он минуту помолчал, давая Дагмар возможность повнимательнее присмотреться к вещице, потом добавил: — И еще, никогда не снимайте браслет. Если он будет снят или в случае… о котором лучше не думать, передача информации произойдет автоматически.
Дагмар помолчала, привыкая к мысли о том, что случай, о котором, как сказал Неергет, лучше не думать, вполне возможен, и решительно заменила браслет.
Неергет кивнул:
— Теперь о ваших планах. Будьте готовы к тому, что они откажут вам в доступе в Священную Зону Первой Посадки.
— Плевать, планы экспедиции достаточно детальны, а в ее составе хватает компетентных сотрудников, чтобы обойтись без…
— Я имею в виду, что отказ коснется всей экспедиции, — перебил ее Неергет. — Не забывайте, это ведь был только предлог, чтобы заполучить вас на планету. Они этого добились, зачем им еще проблемы с местным духовенством?
— Но как же так? — Она растерянно посмотрела на Неергета.
— Не отчаивайтесь, — тот успокаивающе кивнул, — я ведь сказал, что вам надо быть готовой к такому повороту событий, но это не означает, что вы ничего не сможете сделать.
— И как же быть?
Неергет улыбнулся:
— Торгуйтесь.
— То есть? — не поняла Дагмар.
— Я же вам говорил, что у них менталитет средневековых торговцев. У вас есть козыри. Они вряд ли рискнут пригласить еще одного антрополога. А сообщив вам информацию, они также не рискнут отпустить вас. Они зависят от вас. Обдумайте это и выжмите их до последней капли. Набивайте себе цену: так вы только завоюете их уважение…
Именно поэтому Дагмар сейчас была уверена, что эти ребята будут плясать под ее дудку, как бы им ни хотелось иного. Зеленорясый презрительно скривил губы и отвернулся. Тут раздался голос толстяка из угла комнаты:
— Понимаете, милейшая, — он окинул ее похотливым взглядом, — нам был необходим антрополог, а поскольку вы страстно желали попасть сюда, мы предоставили вам такую возможность. Ни о чем большем с нашей стороны не может быть и речи.
— В таком случае для вашей работы вам придется искать другого антрополога.
— Учтите, милейшая, — толстяк противно захихикал, — вы не сможете покинуть пределов дворца, пока не выполните то, что нам обещали.
— Ну что ж, мне придется воспользоваться вашим гостеприимством, но, имейте в виду, вам будет достаточно сложно заманить другого антрополога туда, где один уже благополучно исчез.
— Тебя подвергнут пыткам, сосуд греха, ты будешь корчиться и молить о… — зашипел зеленорясый. И тут раздался голос Тирана:
— Хорошо.
Зеленорясый так и подскочил:
— Но, Ваше Великолепие, это невоз…
Тиран перевел взгляд своих серо-голубых глаз на зеленорясого, и тот поперхнулся. Отвернувшись от него. Тиран вновь посмотрел на Дагмар:
— Вам сейчас же доставят все необходимое оборудование, разрешат раскопки и откроют доступ к любой необходимой информации. Вы согласны начать работу немедленно?
Неергет сказал ей, что Тиран никогда не обманывал. Любой чиновник или придворный, да что там, любой торговец или чистильщик ботинок мог не моргнув глазом посулить вам одну из трех местных лун и тут же надуть на два гроша. Но если Тиран что-то обещал — это было незыблемо. Другое дело, что часто его обещания были двусмысленны, но сейчас, как Дагмар ни старалась, она не могла обнаружить в словах Тирана никакого подвоха. Все было просто, четко и понятно. Поэтому она так же просто ответила:
— Да.
Никто из находившихся в кабинете не подозревал, что это было последнее слово, произнесенное во времена мира. Некоторые считают его тем самым словом, с которого начались Войны Ада.
Часть I
Мятеж
Глава 1
Трудно удержать слезы, когда так хочется разреветься, особенно если тебе всего восемь лет. Из глаз так и лезла предательская влага, но Тэра мужественно задрала голову, чтобы ничего из того, что уже скопилась в ее глазах, не пролилось по щекам, рисуя на нежной кожице издали заметные влажные дорожки. Шпага взметнулась над головой герцога Карсавен, и полторы тысячи луженых глоток королевских гвардейцев взревели: «ЭВИВА!» Клич подхватили тысячи простолюдинов, допущенных сегодня на дворцовую площадь, и флагманская эскадра, до того неподвижно и величественно висевшая в ослепительно голубом небе над дворцом, начала сначала плавно, а потом все быстрее и быстрее подниматься вверх. Вскоре корабли превратились в серые точки, потом совсем исчезли. Гвардейцы, гремя сапогами, начали теснить толпу к воротам дворцового парка, тянущегося вдоль парадного фасада узкой стометровой полосой, зато сзади дворца раскинувшего свои зеленые бархатные объятия на пятнадцать миль. А Тэра почувствовала, как на ее плечо легла крепкая рука наставницы.
— Ну-ну, малыш, ты должна быть мужественной, ты же женщина.
Тэра гордо вскинула подбородок, но не выдержала и, уткнувшись в кружевное жабо, разревелась во весь голос. Наставница погладила девочку жесткой от постоянных прикосновений к обтянутой шершавой акульей шкурой рукояти рапиры ладонью и прижала ее к себе:
— Ну-ну, успокойся, такова доля монархов. Скоро твоя мать вернется домой, вот только покажем этим уродам, как они ошиблись, посчитав, что королевство Тэлинор может быть слабее Окраин. Ведь во все времена Тронный мир имел самое лучшее из того, что могло предложить человечество.
— Ты не понимаешь, наставница, Я ЗНАЮ, что они не вернутся. — Пробормотав это, Тэра вновь зарылась лицом в кружевное жабо парадной формы и затихла. Только худенькие плечи вздрагивали под широкими ладонями наставницы.
— Эскорт Правительнице! — раздался гнусавый голос герцога Карсавен, и, услышав этот ненавистный голос, Тэра вдруг успокоилась.
Мать и отец ушли навсегда. С этим уже ничего не поделать, а вот к будущим проблемам можно было подготовиться. Когда капитан эскорта маркиз Амалья звонко произнесла команду и подковы гвардейцев громко брякнули о мрамор, Тэра оторвала лицо от жабо наставницы, достала платок, утерла следы слез и, гордо вскинув голову, пошла вперед. Тренированные гвардейцы с первым шагом своей маленькой повелительницы двинулись следом, печатая шаг. Ритм соблюдать было нетрудно, они давно приноровились к быстрому и легкому шагу девочки. Вскоре наследница скрылась из глаз, а наставница повернулась и бросила испытующий взгляд на властно распоряжающуюся Карсавен. Герцог приходилась кузиной ее питомице, и наставница не сомневалась, что эта стерва, несмотря ни на что, пойдет на мятеж Наставница сжала кулак. Что ж, пока еще есть время приготовиться. Королевскому флоту до Форпоста не менее двух недель пути, а как скоро произойдет сражение, знает только Ева-спасительница. Ей не пришло в голову, что она думает о будущем, основываясь на словах маленькой глупой девчонки. С тех пор как ее подопечной исполнилось пять лет, наставница не раз имела случай убедиться в том, что маленькая принцесса никогда не ошибалась, если говорила. «Я знаю».
На следующий день утром Тэра сидела посреди своей одежды, вываленной на пол у кроватки, и деловито раскладывала ее на две неравные кучи. В той, что поменьше, уже лежали две ее самые любимые игрушки, брошь, подаренная отцом, медальон, королевское кольцо, которое мать, по традиции, оставила наследнице перед отлетом, и пара полевых комбинезонов с эмблемой и вензелем правящего дома, изготовленных в прошлом году, а потому уже немного маловатых. Девочки в семьях их династии всегда быстро вытягивались. Когда наставница вошла в покои, Тэра невозмутимо подняла глаза и, приветливо улыбнувшись, как ни в чем не бывало продолжила свое занятие.
— Чем это вы тут занимаетесь, Ваше Величество? — строго осведомилась наставница.
Но та наморщила носик и, перебирая вещи, капризно произнесла:
— Ай, перестань, Галият, какая я Ваше Величество?
— Согласно закону… — начала та, но девочка перебила:
— Ты же знаешь, что, если мать вернется, я так и останусь всего лишь наследницей, а если… — Тут ее голосок дрогнул и она не решилась произнести то, что собиралась, только сморщила личико, будто готовилась разреветься, но удержалась и закончила дрогнувшим голосом: — То все испортит эта противная герцог Карсавен. Вот я и хочу быть готовой, когда настанет время.
— А не кажется ли вам, моя дорогая, что вам стоит больше доверять вашим верным слугам? Есть ведь среди них такие, кому вы действительно верите? Вчера я говорила с министром внутренних дел, и она заверила меня, что никакой опасности нет. Более того, она готова, чтобы успокоить Ваше… вас, дорогая, усилить охрану дворца.
— Может быть, Галият, но все же я хочу быть готовой и в том случае, если останусь одна.
И за этими словами, произнесенными нежным детским голоском, наставница вдруг почувствовала столько силы, что ее пробрала дрожь. Да, из этой девочки вырастет великая королева. Если только она доживет до того времени.
После обеда наследница или, вернее, Правительница занималась математикой и геральдикой, а вечером предстояла вольтижировка. Тэра явилась в манеж, одетая в свой обычный костюмчик для верховой езды и с большой, герметично закрывающейся, кожаной сумкой через плечо. Когда девочке подвели ее крепкого белогривого пони, она вдруг повернулась, посмотрела на пятерых пажей, с которыми обычно занималась, и, обернувшись к тренеру, потребовала:
— Сегодня я хочу заниматься одна.
Тренер, старый гвардейский сержант Евлампа, переведенная в конюшни после того, как серьезное ранение сильно ограничило подвижность пальцев на правой руке, неодобрительно покачала головой. С тех пор как наследнице официально передали королевские регалии, характер ее стал быстро портиться. Нельзя, нельзя позволять яду властолюбия отравлять нежные и беззащитные детские души. Но что уж тут доделаешь.
— Хорошо, Ваше Величество.
— Кроме того, сегодня у нас будет не обычное занятие, а прогулка по парку.
Это было уж совсем непонятно. Всем было известно, что Тэра со всей детской непосредственностью обожала конкур. А сегодня как раз было намечено занятие по преодолению различных препятствий. Но желание Правительницы — закон, и сержанту Евлампе оставалось только сдержанным кивком выразить свое повиновение.
Они выехали из манежа, и девочка уверенно направила свою лошадку на незаметную тропку между деревьями. Сержант открыла было рот, чтобы сказать, что конные прогулочные дорожки расположены гораздо севернее того места, где они в данный момент находились, но, поймав взгляд своей ученицы, сочла за лучшее промолчать. Они ехали шагом около получаса. Потом девочка свернула в сторону, выехала на небольшую полянку, внимательно огляделась по сторонам и, повернувшись к тренеру, жестом показала, что хочет слезть с пони. Сержант спрыгнула со своего крупного жеребца и подставила широкую, как сковорода, ладонь под маленькую ступню Тэры.
— Говорят, ты была носителем меча у моей матери, Евлампа? — Тон девочки был тревожным.
— Да, Ваше Величество, но это было давно, еще до того, как я стала калекой.
Девочка улыбнулась:
— Я как-то этого не замечала.
Евлампа повела своими могучими плечами:
— Ну, я и сейчас, пожалуй, стою в бою побольше некоторых молодых, — она вздохнула, — но все же этого мало, чтобы оставаться в личной сотне королевы.
— Тебе не досадно? Ведь сотня на флагмане, вместе с королевой.
— Мы всегда с сотней. Если не телом, так душой.
Девочка несколько минут молчала, будто бы не решаясь сказать что-то очень важное. Потом кивнула, словно соглашаясь с кем-то, и, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, решительно повернулась к сержанту:
— Я должна тебе кое-что показать, Евлампа.
Девочка раскрыла сумку и, опустив руку внутрь, стала неторопливо извлекать на свет королевские регалии. Первой явила свою макушку корона. Сержант, вся превратившаяся в один изумленный знак вопроса, молча смотрела, как девочка, пыхтя, пытается извлечь из сумки вещь, которая, по идее, вообще не могла бы туда поместиться. Когда за короной последовали королевский перстень власти, скипетр, орден главы Совета пэров, сержант опомнилась и испуганно замахала рукой:
— Довольно, Ваше Величество, я не знаю, с какой целью вы приволокли все это в парк, да еще в такую глухомань, но у меня уже в глазах рябит.
Девочка вздохнула:
— Мы должны все это спрятать в парке, Евлампа.
— Зачем? — удивилась та.
— Я не хочу, чтобы Знаки трона и закона оказались в руках мятежников.
— К-каких мятежников? — сиплым голосом переспросила та.
Но Тэра отмахнулась:
— Оставь это. Может, я и маленькая, но я Правительница, и я вряд ли поверю, что в гвардейских казармах не ходит никаких слухов. А мне приходится сейчас больше думать о короне и троне, чем о куклах и котятах, иначе об этом будет думать кто-то другой. — Она сделала паузу, дав сержанту прийти в себя, и твердо закончила: — Я хочу, чтобы ты подумала, где это можно надежно спрятать.
Сержант задумалась. Парк был достаточно обширен. Несмотря на то что у южных отрогов Альдильер располагались обширные охотничьи угодья, несколько традиционных зимних парфорсных охот проходило в парке. Так что подобрать место для тайника было несложно. Укромных и в то же время приметных мест много — труднее, пожалуй, выбрать. Наконец сержант решительно кивнула:
— Поехали.
Ехали они около часа. Наконец кони вынесли их на небольшую поляну у подножия скальной стены. За уступом скалы рокотал небольшой водопад, вытекающий из темного зева пещеры, виднеющейся на высоте сорока футов.
— Это место называется Языком Сластены, Ваше Величество. На этой стене много укромных гротов, но я покажу вам один, который имеет свой дополнительный секрет.
Сержант спрыгнула с лошади, скинула камзол и сапоги и, привязав сумку к поясу, ловко полезла вверх по стене. Забравшись почти на пятьдесят футов, под широкий каменный козырек, она медленно начала спускаться, взяв чуть правее. Десятью футами ниже она уцепилась за выступ одной рукой и, сдернув сумку, осторожно опустила ее куда-то вглубь между камнями. После этого проделала такой же путь вверх-вниз и с высоты пяти футов спрыгнула к подножию. Немного отдышавшись, она указала на пластины кварца, выступавшие из скалы футах в трех от того места, где она спрятала сумку:
— Вот основная примета, Ваше Величество. То место можно разглядеть только со скалы, и не далее чем с пяти футов. — Она шумно выдохнула, — Не знаю, возможно, есть еще какие места, где можно было бы спрятать вашу драгоценную сумку, но мне пока ничего лучше не приходит в голову.
Девочка кивнула и молча повернула пони. Евлампа быстро оделась и, вскочив в седло, вскоре нагнала свою ученицу.
— Вы выслужили пенсионный возраст, сержант?
— Еще десять лет назад, Ваше Величество.
— А у вас остались родственники, к которым вы бы хотели перебраться, когда уйдете в отставку?
Сержант задумчиво повела плечами, потом, что-то вспомнив, слегка покраснела:
— Родственников нет, но есть один вдовец в провинции Гулей. Он держит трактир в Эмилате, совсем рядом со станцией пересадки. Мы с ним собирались…
Девочка кивнула:
— До конца недели вы должны уйти в отставку и покинуть дворец. — Девочка смущенно покосилась на нее и добавила извиняющимся тоном: — Я не хочу, чтобы мятежники смогли задавать вам вопросы.
Евлампа кивнула, и всю обратную дорогу они ехали молча.
Вечером, уже укладываясь спать в обнимку с огромной плюшевой медведицей, Тэра обняла наставницу и прошептала ей на ухо:
— А я знаю, что не умру.
Недели две дворец жил обыденной жизнью. Каждый день Правительница в сопровождении министров появлялась в зале заседаний кабинета и, расположившись перед огромным голоэкраном, с которого за ней с улыбкой наблюдала мать, важно открывала заседание. За огромным столом оставалось немало свободных мест, поскольку часть членов кабинета летели вместе с королевой, а другие наблюдали с экранов, установленных вдоль стен, ибо находились по поручению королевы в наиболее ненадежных провинциях. Но Тэра чувствовала, что волнуется до дрожи, когда усаживалась в глубокое кресло, на специально подложенную подушечку, ибо иначе ее милого личика совсем бы не было видно над массивной малахитовой столешницей, и тонким, дрожащим голоском произносила:
— С благословения Евы-спасительницы открываем Совет.
На этом ее роль заканчивалась; она в сопровождении наставницы покидала зал и возвращалась в классную комнату. Далее все шло давно заведенным порядком: уроки, конные прогулки, катание на яхте. И все же в воздухе постоянно носилось предчувствие грозы.
В тот день Тэра проснулась необычайно рано. Заседания кабинета назначено не было, ибо флот уже вошел в зону боевого соприкосновения. Девочка тихонько поднялась, быстро оделась, вылезла из окна и спрыгнула на клумбу с гладиолусами. Присев на корточки, она прислушалась. В саду было тихо. Из расположенного в ста футах розария ветерок доносил дурманящий аромат цветов. Тэра поднялась и, пригибаясь, побежала к укрытому нанопленкой строению. Вчера вечером она тайком перегнала в розарий полностью заправленный водолет и уложила в кофры отобранные ею пожитки, а также запас галет и несколько банок армейского пайка, которые она стащила из полевых комплектов в казармах дворцовой стражи. Девочка хихикнула. Эти взрослые порой так беспечны. Хотя, с другой стороны, они обязаны охранять дворец от пришельцев извне, а кому придет в голову оберегать снаряжение королевских гвардейцев от членов королевской фамилии? Тэра вздохнула. Возможно, все это чепуха и ей абсолютно нечего бояться, но… Она подошла к консоли в углу галереи и набрала со стационарного визифона, которым пользовались работники розария — ласковые, дородные мужчины, не раз баловавшие худенькую, по их общему мнению, принцессу домашними пирожками собственной выпечки, — номер личного комма капитана Амальи. Вот уже несколько дней она не рисковала вести разговор со своего комма, но консолью розария воспользовалась впервые.
— Капитан, это говорит Правительница, есть ли рядом кто-либо из посторонних?
— Нет, Ваше Величество.
Голос звучал раздраженно. У девочки сжалось сердце от тревожного предчувствия.
— Тогда чем же вы так недовольны?
— М-м, пустяки, не стоит вашего внимания.
Тэра представила, как юная Амалья, которой и самой-то было всего семнадцать лет от роду, покровительственно улыбается, услышав в половине шестого утра озабоченный голос своей восьмилетней повелительницы. Это ее взбесило.
— Если вы думаете, что я позвонила вам так рано, потому что мне нравятся ваши ехидные улыбочки, то вы глубоко ошибаетесь, капитан.
Маркиз поперхнулась:
— Прошу прощения, Ваше Величество.
Тэра совладала с собой и продолжила более спокойно:
— Итак, в чем проблема?
— Поступило распоряжение коменданта столицы усилить охрану вашей резиденции.
Если это распоряжение министра внутренних дел, то они что-то слишком долго раскачивались, если же нет… Вот проклятье, у нее уже голова болела от всех этих проблем. Как жалко, что ей никто не верит, только наставница. Как жалко, что рядом нет матери. Девочка вздохнула. Тяжело разобраться в делах взрослых, когда тебе восемь лет. Но иного выхода нет. Надо научиться разбираться, научиться быть настоящей Правительницей, иначе править будет другая.
— А откуда прибудут войска?
— Из столицы, откуда же еще, — удивленно ответила капитан.
Тэра поморщилась, эти взрослые бывают такими бестолковыми.
— Я поняла, но что это за подразделение?
Капитан несколько мгновений выводила данные на свой комм, а потом произнесла внезапно осипшим голосом:
— Это реймейкцы.
Тэра ойкнула и зажала рот рукой. Реймейк был планетой, до конца поддерживавшей мятеж прежнего герцога Карсавен. На ней единственной ныне царствующая королева после подавления мятежа ввела военно-полевые суды.
— Кто комендант столицы? — быстро спросила Тэра.
— Граф Эрге… Сейчас узнаю. — Голос капитана был сух и спокоен. Надо признать, она быстро избавилась от растерянности. — Офис коменданта не отвечает. Прошу разрешения передать сигнал общепланетной тревоги.
В этот момент в их разговор вклинился знакомый гнусавый голос:
— Поздно, дорогая. Вас никто не услышит. Дворец закрыт силовым куполом. Советую сидеть на месте и ждать, пока мои реймейкцы нежно возьмут вас под ручки и доставят ко мне. И не советую дергаться. Они сильно нервничают, после того как на их планете поразвлекалась старшая обитательница этого дворца.
— Ты не посмеешь! — воскликнула Тэра. — Моя мать уничтожит тебя, когда вернется.
Герцог Карсавен гнусаво расхохоталась:
— Не думаю. Сегодня в полночь, когда ты видела десятый сон в своей кроватке, эскадра передала сигнал «Ла фудр», что означало начало битвы. А к пяти часам сорока минутам утра связь с флагманом была потеряна. Так что ты теперь сирота, дорогая. И ей-же-ей, я тебе не завидую. — Она вновь гнусаво захохотала.
А Тэра без сил опустилась на песчаную дорожку розария и горько расплакалась.
Глава 2
Войдя в свои покои, герцог Карсавен стянула через голову парадную перевязь со шпагой и отшвырнула в угол. Церемония прощания с королевской эскадрой ее утомила, толпы народа действовали на нервы, а помпезный и жмущий со всех сторон парадный мундир окончательно доконал Адам! Если все пройдет как задумано плюс немного удачи, то первым же эдиктом она отменит все эти побрякушки. Настоящий воин должен быть одет просто и удобно, будь то хоть полевая, хоть парадная форма. А эта мишура… Боже, до чего по-мужски! Она с отвращением стянула с себя расшитый галуном парадный камзол, вытащила полевой мимикрокомбинезон и скользнула в душевую кабину. Королева еще пожалеет, что отказала ей в праве вести в бой флот — ей, имевшей самое высокое звание среди членов королевского рода! Хотя, с другой стороны, это отдалило бы месть. Герцог криво усмехнулась: что ж, в этом случае месть могла бы и подождать. Зато слава величайшего флотоводца и спасителя королевства совсем не помешала бы в дальнейшем. А в том, что она выиграла бы эту битву, герцог ни мгновения не сомневалась. Карсавен вздохнула. Что поделаешь, судьба. Пока у нее нет ни власти, которой она жаждала, ни возможности отомстить. Но все может измениться, все может измениться. Она прикоснулась к управляющей панели, включила самую холодную воду и, стоя под тугими холодными струями, мстительно представляла, как скоро очень многие из тех, кто называл ее неотесанным солдафоном и воробьиными мозгами, начнут лебезить и заискивать перед ней. Правда, не все. Эти надменные Амальи, герцоги Ашмаральды или графы Эргенои слишком крепко связаны с правящим домом. Что ж, очень может быть, что кое-кого придется отправить на плаху. Все королевы начинали с этого. Разве нынешняя не поступила так же со своей сестрой, матерью Карсавен? Та же участь ждала и вторую сестру королевы, если бы тетка Сандра не сбежала с остатками мятежной эскадры. Герцог покачала головой. Эти остатки были в два раза больше того, чем она сейчас располагала, и все-таки они не смогли даже войти в систему Тронного мира; правда, мятежным сестрам тогда противостоял весь королевский флот. Герцог ухмыльнулась. Что ж, сегодня ситуация другая. Королевский флот движется к Форпосту, а ее эскадра здесь, над Тронным миром, над центром Вселенной, во всяком случае, той ее части, что заселена людьми, а все остальное не имеет значения. Карсавен вышла из душа, яростно растирая полотенцем коротко остриженные волосы:
— Гармада!
На пороге возникла адъютант с благовониями в руках. Герцог отшвырнула полотенце и рухнула на постель:
— Давай, и побыстрее, у меня много дел. Пока умелые руки адъютанта нежно втирали в кожу душистые кремы, Карсавен размышляла. Конечно, ее эскадра в сорок кораблей, в составе которой всего три легких крейсера, не составляет и десятой части королевского флота, но немного удачи: скажем, гибель флагмана в битве или хотя бы разгром флота, который пошатнет авторитет королевы и сильно ослабит королевскую эскадру, — и вот уже есть шанс. Ей нужен только один шанс, а уж она-то сумеет им воспользоваться! Она вскрикнула и стиснула кулаки. Адъютант испуганно отпрянула, настороженно наблюдая, не потянется ли рука герцога к стеку, чтобы проучить нерадивую слугу. Но нет, та лишь скрипнула зубами. Когда процедура была окончена, Карсавен вскочила на ноги и натянула на себя грубую ткань мимикрокомбинезона. Поставив строгую черно-белую расцветку, она жестом отпустила адъютанта, оглядела себя в зеркало, слегка провела помадой по губам и повернулась к визифону. Когда на экране возникло лицо капитана Агриппы, командующей флагманом герцога, она нежно улыбнулась подруге и, подмигнув, произнесла:
— Я наконец-то разделалась со всей этой бодягой, дорогая, не пора ли заняться чем-нибудь более приятным?
Следующие несколько дней были заполнены чередой ненавистных герцогу официальных и полуофициальных приемов, встреч, откровенных заигрываний и полуприкрытой брезгливости. К тому же все это приходилось терпеть в одиночку. После бурной ночи, последовавшей за днем отлета королевской эскадры, герцог отправила Агриппу готовить флагман к полету и сейчас частенько тосковала по нежной подруге. Но делать было нечего. Время решительных действий еще не наступило.
И вот однажды ночью Гармада осторожно потрясла герцога за плечо. Та резко села в постели, сунув руку под подушку, но, узнав Гармаду, устремила на нее недовольный взгляд:
— В чем дело?
Та робко протянула бланк распечатки шифрограммы:
— Вы просили разбудить вас в любое время, если придет это.
Карсавен пробежала глазами текст, и недовольство мгновенно сменилось радостью.
— Шаттл готов?
— Да, госпожа.
Карсавен отшвырнула одеяло и, буквально выбросила из кровати свое сухое, поджарое тело.
— Свяжись с Агриппой по закрытому каналу. Пусть готовится к старту. Курс… — Она окинула Гармаду оценивающим взглядом, будто прикидывая, можно ли ей доверить ТАКУЮ тайну, и, по-видимому удовлетворившись осмотром, повторила: — Курс Реймейк.
Полет к Реймейку занял полтора дня. Когда крейсер вышел на парковочную орбиту, герцог, всю дорогу проторчавшая в рубке, к скрытому неудовольствию Агриппы, которая рассчитывала, что эта дорога сторицей возместит ей несколько дней бестолкового торчания на орбите, от нетерпения начала грызть ногти. Все это время она подавляла переполнявшее ее возбуждение, но теперь почувствовала, что теряет остатки выдержки. Она стояла у обзорного экрана, не отрывая горящего взгляда от окутанного спиралями грозовых фронтов сумрачного шара планеты.
— Реймейк — планета гордых людей. — Карсавен порывисто повернулась к Агриппе. — Они отказались выдать мою мать даже тогда, когда королева пригрозила орбитальной бомбардировкой.
— Возможно, они были уверены, что наша мягкосердечная королева никогда так не поступит, — язвительно произнесла Агриппа, раздосадованная пренебрежением подруги, но, наткнувшись на яростный взгляд герцога, тут же прикусила язык.
— Если ты еще раз посмеешь сказать что-либо доброе о той твари, что пока еще носит корону, я… — в сверкающих глазах Карсавен на миг мелькнула задумчивость, — я, пожалуй, оставлю твою голову, она мне неплохо послужила в последнее время, но вырву тебе яичники.
Герцог отвернулась, не обратив внимания на то, как Агриппа дрожащей рукой утирает пот со лба. В рубке повисла гнетущая тишина. Герцог никогда не отличалась спокойным нравом, но этот взрыв… Возможно, вид Реймейка, последнего оплота ее матери, так подействовал на нее… В проеме двери возникла фигура лейтенанта Грамья, личного пилота герцога.
— Ваше сиятельство, шаттл готов.
Герцог резко повернулась и устремила взгляд на офицера за пультом связи. Та поспешно вскочила:
— Разрешение на посадку получено, Ваше сиятельство.
— Так какого Адама ты молчала?
Та испуганно таращила глаза. Не могла же она сказать, что разрешение пришло как раз в тот момент, когда Ее Превосходительство имела честь публично высечь капитана… Но герцог и не дожидалась ответа. Нервно стукнув кулаком правой руки по ладони левой, она стремительно вышла из рубки.
На стартовом поле гражданского космопорта ее встретила начальник полиции столицы Реймейка и давняя подруга генерал Югон.
— Здравствуйте, Ваше сиятельство. — Генерал шагнула вперед и крепко обняла гостью. — Эмиры ждут, — продолжила она, закончив с объятиями и указывая на Стоявший у кромки полосы длинномерный лимузин.
Когда хозяйка и гостья забрались внутрь и машина, мягко покачиваясь, двинулась вперед, герцог нетерпеливо повернулась к подруге:
— Ну, чем порадуешь, дорогая? Эмиры уже приняли решение?
Генерал отрицательно покачала головой:
— Нет, и, сказать по правде, тебе придется очень постараться, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.
Герцог грубо выругалась:
— Неужели реймейкцы сегодня уже ни во что не ставят вассальную клятву Дому Карсавен?
Генерал поморщилась:
— Не стоит обвинять реймейкцев. Припомни, куда привела нас эта клятва в прошлый раз.
Герцог удивленно воззрилась на нее:
— Как! И ты?!
Югон рассмеялась:
— О нет, подруга. Я пойду за тобой, даже если останусь одна. У меня свои счеты с Домом Этер. Но мне кажется, генералов у тебя пока и так хватает, тебе сейчас нужнее солдаты.
Карсавен криво усмехнулась. Лимузин подъехал к высокому дворцу, занимавшему целый квартал в центре столицы. Герцог удивленно уставилась на сверкающие хрустальными стеклами окна и отделанный полированным мрамором фасад.
— Королева разрешила вам восстановить Дворец Грозы?
Генерал расхохоталась:
— Ну, она слишком далеко, чтобы можно было спросить ее лично, а ее чиновники уже лет пять сюда не заглядывали. С тех пор как графиня Зайгор случайно попала на рога двугорбому носорогу.
Герцога покоробило столь дерзкое отношение к посланнице королевы. Не слишком ли много о себе воображают эти реймейкцы? Пожалуй, по восшествию на престол стоит уделить им побольше доброжелательного, но твердого внимания… Но эту мысль Карсавен упрятала до лучших времен.
В Зале эмиров, центральном покое Дворца Грозы, в этот вечер было многолюдно. На Совет приехали главы тейпов из самых дальних земель. К моменту появления герцога последние из присутствующих пробирались к своим местам. Когда генерал и герцог заняли гостевые места — ибо каждое место на скамьях было распределено задолго до появления на свет любого из ныне присутствующих, — в центр зала вышла герольд. Дождавшись, пока утихнет шум, она подняла руки, и под сводами зала зазвучал резкий, скрипучий голос, нараспев читающий священные мантры. Эмиры хором поддерживали их криками «Э-э, бэссь-милле!» по окончании каждой. Потом последовал ритуал представления ведущего и пристава, и наконец ведущий возгласила:
— Эмиры гор и пустынь, долин и побережий! Герцог Карсавен, преклонив колена по обычаю чужеземца и поправ ногой подножие Трона Грозы по праву сюзерена, которое наши предки добровольно вручили ее семье, обращается к вам.
Герцог поднялась со скамьи и, на мгновение зажмурив глаза, шагнула вперед. Она вдруг четко осознала, что именно в эти минуты решается судьба ее замысла…
Герцог Карсавен стояла в рубке своего флагмана и смотрела за четкими действиями швартовой команды. Ее немного пробирала дрожь от того, что предстояло совершить, но это была скорее дрожь предвкушения, чем испуга. Когда крейсер мягко ударился об амортизаторы и корабль завибрировал от перехода двигателей на холостой режим, она решительно повернулась и быстрым шагом двинулась к абордажному шлюзу. Герцог терпеть не могла парадные стыковочные узлы, эти огромные — целое звено абордажных ботов свободно разместилось бы — залы с устланными синтоковром полами и геральдическими знаками на стенах.
У выхода из техрукава ее уже ждала коммодор Даннер, начальник музея флота. Она прекрасно знала привычки своей покровительницы.
— Ну, как наши дела? — нетерпеливо осведомилась герцог.
— Готов, повелительница, готов настолько, насколько это возможно для такой рухляди. Осталось только соединить отсеки, и он полетит.
Герцог кивнула:
— Я хочу посмотреть.
— Прошу. — Коммодор повернулась и быстро пошла вперед, указывая дорогу.
Они прошли несколько залов и поднялись на два уровня, ловко выскальзывая из люков — поле генератора гравитации простиралось всего на семь футов над поверхностью палубы каждого уровня. Наконец коммодор остановилась перед огромными двустворчатыми воротами и повернулась к герцогу:
— Мы затянули верхнюю арку многослойной нанопленкой от любопытных глаз. Так что там можно находиться без скафандра.
Карсавен кивнула и нетерпеливо махнула рукой. Ворота медленно разошлись. Герцог шагнула вперед и замерла. Хотя она была здесь десятки раз и то, что предстало перед ней, было растиражировано на миллионах голоснимков по всему королевству, все-таки всякий раз, когда она вступала в этот док, ее вновь охватывало волнение.
— Хорош! — не выдержала капитан Агриппа. Коммодор Даннер повернулась и бросила на нее ревнивый взгляд. Она недолюбливала эту выскочку с кукольным личиком, так неожиданно вошедшую в фавор у герцога. Поговаривали, что еще года три назад она была подпоручиком где-то в глуши, в пограничном гарнизоне, который приехала инспектировать герцог. Ей удалось первой из желающих запрыгнуть в постель к герцогу, и она так пришлась по вкусу суровой воительнице, что та взяла ее с собой. А спустя три года эта шлюха — уже капитан крейсера. Коммодор поджала губы, потом вздохнула. Впрочем, надо отдать должное, никакие постельные услуги не заставили бы герцога дать ей эту должность, если бы Агриппа не заслужила. Ее собственный пример — яркое тому подтверждение. Когда на очередных маневрах она опростоволосилась при выполнении, надо признаться, крайне сложного маневра и дала возможность эсминцу флагманской королевской эскадры ускользнуть от абордажа, герцог вызвала ее к себе и без обиняков заявила: «Тебе пора отдохнуть, милая. Побудешь пока начальницей музея, я договорилась».
Коммодор вспомнила, как тогда пулей вылетела из кабинета, еле сдерживая душившие ее слезы. Но сейчас она была довольна таким поворотом событий, потому что и на этом месте сумела достойно послужить своей покровительнице.
Между тем герцог сделала несколько шагов и остановилась, раскачиваясь от возбуждения на каблуках:
— Молодец, коммодор. — Она одобрительно хлопнула ее по спине и повернулась к своим спутникам: — Ну что ж, леди, теперь у нас есть ОЧЕНЬ веский аргумент. — И Карсавен кивнула за спину, где посреди зала, за пределами поля искусственного тяготения, висел последний оставшийся в составе флота и числившийся экспонатом музея гигантский линкор класса «Планетный разрушитель».
Комендант столицы граф Эргеной устало потерла ладонью воспаленные глаза. Всю ночь она проторчала в оперативном зале генерального штаба. К трем часам стало ясно, что битва проиграна. Форпост отбить не удастся. Более того — план атаки, построенный на том, что захватчикам еще не удалось получить доступа к кодам загрузки управляющих систем Форпоста, полетел ко всем Адамам. Стоило атакующему крылу пройти дистанцию двух третей радиуса сферы поражения, как батареи Форпоста открыли убийственный огонь. Хуже всего было то, что атакующее крыло королева возглавила лично. К пяти часам утра все было кончено. Остатки флота, составлявшие едва десятую часть его прежнего количества, на полной скорости уходили по коридору, время от времени бросая преследующим их по пятам эсминцам врага какой-то из поврежденных кораблей, как бросают кость собаке, чтобы она отстала. Но те не отставали, благоразумно обходя полумертвый, но упорно огрызающийся корабль по большой дуге и оставляя его на закуску крейсерам второй линии. Когда стало ясно, что оторваться не удастся, королевский флагман с десятком эсминцев, получивших наименьшие повреждения, сбросил скорость и развернулся в сторону неотступно следовавших за эскадрой кораблей врага. Молоденькая лейтенант, на чью смену выпало дежурство за пультом дальней связи, негромко охнула и, повернувшись, бросила на графа отчаянный взгляд:
— Ваше Превосходительство, ведь королева перешла на другой корабль?
Граф медленно покачала головой:
— Боюсь, что нет, девочка.
— Но почему?!
Эргеной горько улыбнулась:
— Вспомни, один из титулов королевы звучит как «Щит подданных», а наша королева всегда была щепетильна в таких вопросах.
Лейтенант вздрогнула и прошептала:
— Сохрани ее Ева-спасительница.
Через сорок минут все было кончено. Раскаленные облака газа, в которые превратилась королевская эскадра, медленно вспухали на месте битвы, но противник, будто удовлетворенный этой последней жертвой, прекратил преследование, и жалкие ошметки флота беспрепятственно вырвались во внутреннее пространство. Граф Эргеной тяжело вздохнула и поднялась с кресла. Что ж, скорбь скорбью, но гибель королевы порождала массу новых проблем. И некоторые из них требовали немедленного решения. Она, тяжело ступая, подошла к герметично закрытой двери, вставила в прорезь перстень власти… и увидела смотревшее прямо в лицо круглое дуло плазмобоя. Через мгновение гнусавый голос герцога Карсавен произнес:
— Ну вот и все, дорогая. Сожалею, что мне придется сделать это с тобой, но ты слишком лизала задницу королеве, чтобы я могла тебе доверять.
Глава 3
— Все спокойно.
Высокая фигура, затянутая в мимикрокомбинезон, выглянула из-за угла и, кивнув кому-то сзади, быстро преодолела насыпь. Вслед за ней шустро проскочили еще несколько фигур, одна из которых несла на руках что-то большое. Все притаились между длинных штабелей аккуратно сложенных стволов кипаропальм. Наставница осторожно опустила девочку на огромный ствол и достала фляжку с витаминизированным соком из полевого пайка.
— Еще немного, Ваше Величество, и мы на месте. — Капитан Амалья шумно перевела дух, потом, будто испугавшись этого шума, задержала дыхание.
Тэра, сидевшая на руках у наставницы, повернула к ней измученное, побледневшее личико и попыталась улыбнуться. Улыбка получилась жалкой. Они бы достигли поместья графа Амальи, верного вассала и старой подруги ее семьи, еще позавчера к вечеру, так бы и произошло, не утопи она водолет два дня назад. Или сегодня к утру; не подверни она вчера ногу. Со вчерашнего вечера ее приходилось нести на руках, да еще все запасы, которые удалось за полдня поисков выловить из воды, теперь волокли на себе.
— Сегодня к вечеру вступим в пределы поместья. А там свяжемся с любого егерского поста, и граф пришлет за нами фаэтон. — Капитан ободряюще улыбнулась. — Я же помню, как вы любили кататься на фаэтоне.
Им чудом удалось выбраться из дворца до того, как он был захвачен реймейкцами. Герцог Карсавен не нашла кода доступа к дворцовым генераторам и просто сбросила проекцию силового купола с орбитального полицейского модуля, поэтому тот не смог перекрыть все складки местности. Времени было в обрез, и наставница не решилась брать кого-либо из королевских гвардейцев; к тому же небольшой группе легче скрыться. С Тэрой ушел только ее личный эскорт во главе с капитаном Амальей. Та до сих пор переживала из-за того, что герцогу Карсавен удалось войти на частоту ее личного комма, а также заблокировать дворец, прежде чем был передан общепланетный сигнал тревоги. Они ушли по реке на водолетах, но большую армейскую машину пришлось оставить в ближайшем ангаре у южной окраины столицы. Дальше продвигались на водных лыжах за водолетом принцессы. Ее маленькая машина свободно могла тянуть за собой десятка полтора-два лыжников. У Тэры сжималось сердечко, когда она вспоминала, как точно так же буксировала мать на горном озере — та иногда выбирала время, и они всей семьей выезжали в охотничий домик у южных отрогов Альдильер. А последние три дня они шли пешком вдоль берега.
— Ладно, отдохнули. — Наставница вновь прижала к себе казавшееся невесомым тельце девочки.
Не успели они сделать и шага, как над головой с ревом пронеслось звено дисколетов. Когда чуть поутих звон в ушах, маркиз повела головой прислушиваясь:
— Справа и слева еще десятка два.
Наставница недоуменно покачала головой:
— Полк штурмовиков. Интересно, что они делают в этой глуши?
И вдруг девочка, сидевшая у нее на руках, горько расплакалась. Все растерянно смотрели на ее судорожно вздрагивающие плечики. Наставница первой поняла, в чем причина этих слез. На сто миль в округе была только одна цель, которая заслуживала столь пристального и представительного внимания, — поместье графа Амальи, матери командира ее эскорта.
До поместья добрались только к вечеру следующего дня. Еще за десять миль в воздухе запахло гарью, поэтому почерневшая от горя капитан даже не повела их к усадьбе. В сумерках они поднялись на южный склон Махровой горы. Эта гора, густо заросшая низкорослой сосной, казалась укрытой мягким махровым покрывалом, потому и получила свое название. Почти у самой вершины спрятался в зарослях маленький одноэтажный домик, который был всего лишь входом в обширные покои, вырубленные в сердце горы. В последнее время они служили старому графу Амалье охотничьей сторожкой, но когда-то именно здесь располагалась первая резиденция графов. На опушке капитан сделала знак остановиться и скользнула к наследнице:
— Вам следует подождать здесь. Я не думаю, что в сторожке ждет засада, иначе они вряд ли стали бы уничтожать усадьбу, но я не могу рисковать.
Девочка кивнула. Капитан сжала губы и, повернувшись, бесшумно скользнула в заросли. Тэра вздохнула. Самым странным в этом путешествии стало то, что с первой же минуты ее признали главной в команде. Это был не просто реверанс, оказание номинального уважения. Нет! Взрослые действительно признали восьмилетнюю девочку своей главой, и сейчас она вдруг осознала, что впервые отправила близкого ей человека на возможную смерть. У Тэры запершило в горле, перед глазами все поплыло от наворачивающихся слез, но она взяла себя в руки и упрямо вытаращила глаза, наблюдая за тем, как капитан Амалья, подобравшись к двери, несколько мгновений прислушивалась, а потом приложила перстень к выемке замка и юркнула в открывшуюся дверь. Некоторое время они сидели в зарослях молодого сосняка и, вздрагивая от малейшего шороха, напряженно всматривались в дверь. Наконец створка медленно открылась. На пороге стояла капитан и махала рукой. Наставница начала подниматься, но девочка вдруг вцепилась в нее:
— Нет, подожди.
Все замерли, вглядываясь в лицо капитана — оно было безжизненно. Движения руки были механическими.
— Накачали, — выдохнула наставница, потом повернулась к Тэре и прошептала: — Уходим.
Девочка мотнула головой:
— Нет, я не брошу ее.
Наставница удивленно уставилась на девочку. Но та напряженно всматривалась в проем двери за спиной капитана. Через некоторое время из-за двери выскользнула фигура в форме космодесантника, внимательно оглядевшись, схватила девушку за шиворот и втолкнула внутрь. Беглецы осторожно отползли в заросли и, поднявшись на ноги, быстро двинулись вниз по склону. Наставница наклонилась к Тэре, собираясь взять ее на руки, но девочка сердито дернула головой и, хромая, пошла рядом. Когда они достигли небольшого овражка, ярдах в трехстах от сторожки, Тэра резко остановилась и, рухнув на землю, горько расплакалась. Гвардейцы стояли вокруг, напряженно переглядываясь. За время пути они как-то забыли, что их предводитель — всего лишь восьмилетняя девочка. Потом наставница махнула рукой и, дождавшись, пока гвардейцы, повинуясь этому жесту, отошли в сторону, склонилась над горестно торчащими лопатками.
— Девочка, — негромко позвала она. Сотрясавшиеся от рыданий плечики замерли. Наставница погладила Тэру по головке: — Маленькая моя. — Она опустилась перед ней на колени и, осторожно взяв за плечи, повернула к себе. Девочка прижалась к ней, уткнулась лицом в грудь. — Не надо плакать, маленькая моя. Жизнь состоит из потерь. Конечно, жаль, что тебе пришлось узнать это так рано, но ты сильная, ты сможешь…
— НЕТ! — Девочка отпрянула и подняла на наставницу покрасневшие от слез, но яростно горящие глаза. — Нет, я не оставлю ее!
— Но девочка…
— Я не девочка! — Тэра вскочила на ноги. — Где гвардейцы?
Те, заслышав сердитый голос, поспешно выскочили из кустов. Тэра окинула их пылающим взглядом:
— Сержант!
— Да, мэм.
— Как вы намерены освободить вашего командира?
Сержант в замешательстве бросила взгляд на наставницу, но та покосилась на девочку и угрюмо отвела глаза. Она знала свою питомицу лучше других. Сержант побагровела. Как и все воины эскорта, она выполняла скорее представительские функции, но в эскорт набирали из гвардейских частей, так что почти всем пришлось понюхать пороху, и сегодня у дверей она видела не просто космодесантника. Она видела свое прошлое. Обычному гвардейцу не стоило бы и пытаться планировать налет, но ей…
— Ваше имя?
Вопрос был произнесен деловым, жестким тоном. Будто говорившая уже разменяла не один десяток и имела большой опыт руководства. Наставница и раньше отмечала, что ее подопечная умела заставить любого выполнить то, что она пожелает, но за последние дни она изрядно прибавила в этом умении.
— Сержант Умарка, мэм.
— Где служили?
— Пятая объединенная дивизия. Второй легион шестой эскадры. Приписана к крейсеру «Звезда бури», мэм.
Девочка окинула ее суровым взглядом. Потом презрительно усмехнулась:
— Вы хотите сказать, что эти разжиревшие, превратившиеся в раскормленных кротов сосунки, позорящие форму космодесантника, представляют для вас серьезную проблему?
— Нет, мэм, но ваша безопасность…
— Об этом я позабочусь сама. Я жду от тебя план через час. А сейчас иди.
Когда сержант, мгновение помедлив, скрылась в зарослях, ведущих к охотничьей сторожке, Тэра некоторое время молчала, потом неожиданно робко повернулась к наставнице:
— Ты сердишься, Галият?
Та криво усмехнулась:
— Кто я такая, чтобы сердиться в присутствии Вашего Высочества?
— Перестань! — Девочка виновато потупилась, потом с жаром произнесла: — Пойми, это не прихоть. Не каприз. Просто я не могу, не должна больше прятаться. Если я буду и дальше только убегать, Карсавен меня схватит. С каждым днем она все больше укрепляется. А я… Все равно я не смогу остаться в живых, скажем, подписав отречение.
— Ну почему же?
— Во-первых, потому, что я сама никогда на это не пойду, — жестко отрезала Тэра. — А во-вторых, посмотри на это. — Она кивнула в сторону черной проплешины, оставшейся на месте величественной усадьбы графа Амальи и отчетливо видимой с такой высоты. — Разве есть хоть один шанс, что она оставит меня в живых?
Девочка замолчала. Наставница молча разглядывала пепелище, о чем-то размышляя. Потом зябко повела плечами:
— Ты права, моя девочка, в который уже раз. Ты раньше нас всех распрощалась с иллюзиями.
Девочка некоторое время пристально вглядывалась в лицо наставницы, потом ее лицо озарила улыбка.
— Галият, я… — Тут она пошатнулась. Наставница бросилась к ней и успела подхватить обмякшее тело. Адам ее подери, как она могла забыть, что их железному вождю всего восемь лет!
Когда Тэра открыла глаза, уже стемнело. Девочка некоторое время непонимающе рассматривала качающиеся ветви низкорослых сосен над головой, потом резко села, скинув на ноги ворох плащей, которыми была укрыта. Мимикрокомбинезон служил неплохим обогревателем, но был уже слишком выношен и мал, чтобы работать с максимальной эффективностью. Наставница, сидевшая рядом и напряженно прислушивавшаяся, быстро повернулась в ее сторону и, увидев, что девочка сидит, протянула руки, чтобы уложить ее на коврик и вновь накинуть плащи:
— Лежи, милая, тебе необходимо отдохнуть.
— Где гвардейцы, Галият?
Та некоторое время вглядывалась в фигуру девочки, будто раздумывая, выдержат ли эти хрупкие плечи очередную новость. Потом вздохнула:
— Полчаса назад из сторожки вышли восемь космодесантников. В полном снаряжении. С хомодетектором. Судя по всему, Амалью подвергли мозговому сканированию. Они теперь знают о нас все. Сержант с гвардейцами заняла позицию у южного склона. Она хочет завязать бой и увести их отсюда. Я готовлю вьюк, девочка. Как только бой начнется, нам надо немедленно уходить. Я понесу тебя на спине.
Тэра задумалась, закусив губу. Потом отрицательно помотала головой:
— Нет. Я ЗНАЮ, что с Амальей ничего не случилось. Мы должны ее спасти.
Наставница задумчиво покачала головой. Потом поднесла ко рту браслет коммуникатора и слегка щелкнула языком. Через мгновение раздался еле слышный голос:
— Здесь Умарка.
— Где космодесантники?
— Развернулись цепью и идут вниз по восточному склону.
— Еще кто-нибудь выходил?
— Нет.
Галият задумчиво кивнула:
— Похоже, ты права, девочка. Мы сами себя напугали. Вряд ли бы они выслали всего восемь человек, если бы знали, что в лесу скрывается десяток гвардейцев. — Она вновь поднесла браслет к губам.
— Что ты думаешь об этом отряде?
— Не похоже, чтоб они о нас знали. Двигаются в порядке поиска. Детектор настроен на широкополосный режим. Снаряжение в дежурном режиме. Видимо, просто патруль. Может, ловят мародеров или тех, кто выжил после удара штурмовиков. А может, командиру надоело, что перед носом шляются изнывающие от скуки солдаты, вот он и выгнал их проветриться.
Галият кивнула, потом задумчиво посмотрела на девочку:
— Кажется, у нас есть шанс.
Тэра кивнула, сурово сжав губы, и поднялась на ноги.
— Эй, а вы куда, Ваше Величество?
— А ты думаешь, что у вас есть шанс обмануть детекторы, если они по-прежнему будут работать в режиме широкого поиска?
Наставница вскочила на ноги и схватила девочку за плечи:
— Ты никуда не пойдешь, слышишь! Не хочу знать, что ты там задумала, пока я жива, ты не будешь участвовать в этих смертельных играх!
Она трясла ее, пытаясь если не добиться согласия, то хотя бы убрать с лица девочки это упрямое выражение. Но та молчала, стиснув зубы. Наконец Галият не выдержала и, прижав ее к себе, крепко зажмурилась. Старому воину не пристало плакать. Девочка замерла в ее объятиях, потом осторожно подняла лицо и потерлась щекой о рукав комбинезона:
— Не бойся, Галият, все будет хорошо.
Это чертово патрулирование развалило все планы на вечер. Вообще день прошел ни к черту, хотя начался многообещающе. С утра лейтенант Мендоза намекнула, что сегодня вечером не прочь показать капралу свой семейный альбом, который она таскала в блоке памяти взводного комлога. Поскольку именно так начинались все романы во взводе, капрал мысленно уже потирала руки, предвкушая сказочный вечер в графских апартаментах, которые занимала лейтенант. Несмотря на то что это строение числилось как охотничья сторожка, обстановка и винный погреб здесь были отменными. Капрал знавала поместья, где главная усадьба не годилась в подметки этому местечку. Так нет же, в обед появилась эта чертова кукла. Едва она возникла у дверей, как коммуникаторы передали сигнал тревоги. Космодесантники заняли свои места и взяли маркиза у самого входа. Та даже пикнуть не успела. Надо отдать должное, лейтенант тут же распорядилась сделать укол тавлона и вывести наружу. Если у девицы были спутники, то следовало немедленно заманить их в ту же ловушку. Однако больше никто не появлялся. В общем-то, применять тавлон не было необходимости. Можно было бы ограничиться и чем-то помягче, но в войсках давно ходили слухи, что гвардейцев подвергают психоблокаде и многие химбиологические соединения на них не действуют. Однако то ли с маркизом не стали такое проделывать из-за высокого ранга — еще бы, ее мать была пэром королевства, — а то ли эти слухи вообще не имели под собой реальной основы. Как бы то ни было, допрос пришлось отложить: под действием тавлона маркиз признала бы все, в чем ее обвиняли, и, чтобы доставить радость палачу, сама бы вырвала по волоску всю свою роскошную черную гриву. Казалось бы, теперь можно было и расслабиться, но лейтенанту вздумалось на ночь глядя выслать патруль. Капрал вздохнула. Вечер полетел псу под хвост. Впрочем, может, и к лучшему. Лейтенант была до того раздражена своим промахом с тавлоном, что даже не доложила в штаб о поимке маркиза. Когда взводный сержант попыталась напомнить о приказе, предусматривающем немедленный доклад, лейтенант так зыркнула на нее, что сержант тут же заткнулась и, от греха подальше, занялась осмотром оружия и снаряжения, срывая злость на подчиненных. Капрал свернула на тропинку и бросила взгляд на экран детектора. Потом обернулась назад, начала считать подчиненных, но на цифре «два» вдруг вздрогнула и, вцепившись обеими руками, поднесла пульт детектора к забралу. Сомнений быть не могло. Детектор показывал костер и две фигуры: большую и маленькую. Капрал издала легкий шипящий звук, и по этому сигналу, переданному коммуникатором в наушники всех шлемов, отделение мгновенно перестроилось в боевой порядок. Что ж, пусть себе лейтенант хочет предстать перед штабом во всем блеске, не только с пленницей, но и с информацией. Ей же, Мендозе, будет достаточно одних пленниц, особенно ТАКИХ!
Глава 4
Герцог раздраженно содрала с себя парадный камзол и швырнула на кресло. Адам побери! Все пошло наперекосяк с первого дня. Сначала не удалось схватить эту девчонку. Потом остатки королевского флота отказались присоединиться к ней и отошли к Лузусу. Граф Амалья публично обвинила ее в мятеже. Правда, последнему, если быть честной, она сначала даже обрадовалась. Пэрам нужно было преподать наглядный урок, и то, что объектом этого оказалась граф, было, как она думала, ей только на руку. Слишком известна была верность графов Амалья правящему Дому, и герцог знала, что даже если и удастся склонить графа к нейтралитету — ибо о поддержке смешно было даже думать, — то в дальнейшем она все равно попортит новой королеве немало крови. А в этом случае, как представлялось, все проблемы были решены. Удар штурмовиков — и от осиного гнезда вместе с его хозяйкой осталась только кучка пепла. Но все пошло кувырком. Удар по графу привел к тому, что пэры начали вооружаться. Раньше это выглядело бы просто смешно, но сейчас… Силы пэров, если хотя бы половина из них придет к согласию, вместе с остатками флота и несколькими орбитальными крепостями, коменданты которых пока сохраняли нейтралитет, были даже немного больше, чем тех, что находились в ее распоряжении. А тут еще в королевской сокровищнице не оказалось королевских регалий. Сама по себе эта пропажа не являлась проблемой. Но вместе со всем остальным…
— Гармада!
Герцог отстегнула рингравы и скинула высокие парадные сапоги. Сегодняшнее заседание Совета пэров прошло ни к Адаму. Большая часть пэров вообще не явилась. А из тех, кто пришел, половина вела себя откровенно вызывающе. Когда граф Эльмейда откровенно фыркнула в ответ на предложение подруги герцога, барона Меджид, в преддверии грозящей королевству опасности передать верховную власть опытному адмиралу и представительнице прямой линии королевской крови — герцогу Карсавен, герцог вспылила и, едва сдерживая раздражение, зло поинтересовалась у графа, что ее так рассмешило в предложении барона. Та нагло поднялась, и в воцарившейся после вопроса герцога тишине прозвучали ее слова:
— Зачем кому-то что-то передавать, если у нас уже есть Правительница, назначенная нашей королевой, к тому же владеющая королевским перстнем? А что касается опыта, то наша королева явно имела другое мнение, когда в час решающей битвы оставила столь достойного адмирала стеречь мужские кальсоны. Впрочем, — с противным смешком добавила граф, — та и здесь успела подгадить.
Карсавен почувствовала, что если она останется в палате Совета еще хотя бы на мгновение, то все присутствующие превратятся в обугленные трупы. По традиции никто в палате не имел при себе никакого оружия, кроме родового меча, но за дверью всегда стоял десяток гвардейцев. Сейчас там находились два десятка реймейкцев в полном боевом снаряжении. Герцог вскочила со своего места и, обдав пэров мутным от ярости взглядом, стремительно выскочила из палаты.
— Гармада, Адамова подстилка, где тебя носит? Герцог не сразу вспомнила, что сама же отослала адъютанта в помощь Агриппе, переворачивать вверх дном королевский дворец, для поисков королевских регалий: Гармада, непревзойденный знаток интерьеров, была незаменима при обысках покоев. Вспомнив это, герцог, до того слегка поостывшая, вновь пришла в бешенство: вдобавок придется еще и обходиться без адъютанта! Нет, положительно, знай она, что ей предстоит вытерпеть, не стремилась бы так отчаянно к короне. Последняя мысль была не вполне искренней, но, как ни странно, успокоила. Герцог вздохнула, стянула с тела кружевное белье, бросила взгляд в сторону шкафа, в котором висел привычный и такой удобный полевой мимикрокомбинезон, но решила для начала принять душ. Открыв только холодную воду, она некоторое время медленно поворачивалась под тугими струями, потом перешла на контрастный душ и гидромассаж. Выйдя из душа с красной кожей и немного успокоившимися нервами, она натянула комбинезон, подошла к консоли и вызвала дворец. Через некоторое время на экране появилось лицо Агриппы.
— Ну, милая моя, как успехи?
Та уловила остатки бури на ее лице и мгновение помедлила, но затем решила не юлить:
— Глухо, как у Адама в глотке. Мы уже допросили всех гвардейцев, обслугу, большинство оставшихся придворных, причем семнадцати самым упорным, в том числе и гофмейстеру, почистили мозги, но… — Агриппа развела руками.
Герцог саданула кулаком по консоли:
— Мне нужна эта соплячка, Агриппа, живая или мертвая, все равно!
Агриппа молчала. Карсавен взяла себя в руки и, помолчав, спросила:
— А как Гармада?
— Носом землю роет. Нашла массу интересных вещей, в частности детские дневники королевы. Но что касается королевских побрякушек — никаких сдвигов.
— Что думаешь предпринять?
— Сейчас устанавливаем, кто посещал дворец с момента отбытия королевы, но среди них будет много тех, до кого мне не дотянуться.
— Об этом не беспокойся, — герцог криво усмехнулась, — такими я займусь сама, но вот еще что… Помоги Гармаде. Как оказалось, эти побрякушки кое для кого еще многого стоят, так что, если найдем хотя бы их, кое-что изрядно упростится.
— Надо же, — в свою очередь усмехнулась Агриппа, — если я не ошибаюсь, эти «кое-кто» плющат зады в Совете пэров.
— А вот это не твоего ума дело, — нахмурилась герцог. Тоже мне авторитет, дочь торговца с пограничной планеты…
Агриппа, по-видимому, уловила недовольство своей покровительницы и поспешно прикусила язык.
— Все понятно, сделаем, моя повелительница.
Герцог выключила консоль и отвернулась. Не мешало бы пару часов подремать. А то последний раз она опускала голову на подушку часов тридцать назад.
— Ваше Величество! — Из стационарного комма у постели раздался негромкий голос командира реймейкской стражи.
Карсавен так и передернуло. Нет, действительно надо отдохнуть, нервы уже никуда не годятся. Так недолго стать истеричкой.
— Ну что там еще?
— К вам генерал Югон.
Вот так-то. Никаких просьб аудиенции. Никаких расписаний. Просто примите к сведению, что к вам сейчас зайдут, и побеспокойтесь натянуть что-нибудь, если вы неглиже. Герцогу кровь ударила в голову. Эти реймейкцы окончательно обнаглели. Действительно, старая королева обращалась с ними слишком либерально. Что ж, она не совершит подобной ошибки, невзирая на все их заслуги. Но позже, позже. Сейчас реймейкцы — ее основная ударная сила. Стыдно признаться, но даже в ее Второй легкой эскадре началось брожение. Эти тупицы твердят о таких эфемерных вещах, как верность короне и честь вассала, а не могут понять, что в такой момент королевству нужен другой, более сильный лидер, нежели сопливая восьмилетняя девчонка. Герцог вновь поймала себя на лжи самой себе и досадливо поморщилась, но в следующее мгновение широкая двустворчатая дверь распахнулась и ей пришлось срочно натянуть на лицо улыбку и шагнуть к двери с распростертыми объятиями.
Капитан Агриппа отключила консоль и устало откинулась на спинку кресла. О Адам, как она устала за эту неделю. Капитан протянула руку к консоли, решив предупредить дежурного по узлу коммуникаций, чтобы ее не беспокоили хотя бы пару часов. В конце концов, пока над душой не висит ничего срочного, что требовало бы ее личного участия… Но тут раздался стук в дверь. Агриппа досадливо поморщилась. Раз пришли в кабинет, значит, либо информация была исключительно важной, либо рвется кто-то из офицеров. Она тряхнула головой и устало крикнула:
— Войдите!
Королевский кабинет был слишком обширным, чтобы за дверью услышали обычный голос. Майор Брандерра, командир батальона приписанных к крейсеру космодесантников, осторожно вошла и бочком двинулась через весь кабинет. Агриппа невольно улыбнулась. Многие из ее людей испытывали благоговение перед дворцом и чувствовали себя здесь не в своей тарелке. Слава Еве, на их работе это не сказывалось.
— Ну, что там у тебя?
— Так это, вот…
Агриппа усмехнулась про себя. Майор Брандерра была известна своим косноязычием. Во Второй легкой эскадре даже бытовала поговорка: «Красноречив, как Брандерра».
— Что это? — Агриппа протянула руку к листу распечатки.
— То есть те, кто из дворца, ну, за последние две недели, значит… того…
Агриппа вздохнула и поднесла к лицу верхний лист. Ну конечно, майор перестаралась, включив в список убывших из дворца всех, кто имел несчастье показаться на его территории даже на пару минут. В том числе пилотов курьерских дисколетов, водителей продуктовых фур и убывших из обслуживающего персонала… Капитан мысленно простонала, но на лице изобразила гримасу удовлетворения: Брандерра была на редкость самолюбива.
— Спасибо, майор. Вы проделали прекрасную работу.
Майор щелкнула каблуками и, четко печатая шаг, покинула кабинет. Агриппа вздохнула. Желанный отдых снова полетел псу под хвост. Но делать было нечего. Если герцог Карсавен не удержится наверху, ей грозило повешение за участие в мятеже. А если все выгорит, светило, пожалуй, стать графом. Тем более что поместье графов Амалья осталось без хозяина. Капитан подвинула листы распечатки, взяла ручку и уткнулась в строчки.
— Ты не посмеешь, тварь! — Герцог размахнулась и залепила пощечину, от которой высокая, черноволосая Югон рухнула на пол.
На несколько мгновений в кабинете воцарилась мертвая тишина. На щеке генерала медленно наливался красным отпечаток ладони. Потом генерал вскочила на ноги, ее судорожно стиснутый правый кулак остановился у обреза кобуры.
— Что ж, Ваше Величество, — ее голос срывался от ярости, — во имя свободы Реймейка я вытерплю и это, но однажды наступит день… — Она скрипнула зубами и вышла из покоев, со всей силы грохнув дверью.
Герцог без сил опустилась на канапе. Что за Адамов день сегодня! Все, ну все словно сговорились загнать ее в могилу. Карсавен приложила ладони к вискам. Еще один такой разговор — и она останется без реймейкцев. Нет, но какова! Герцог шумно выдохнула. Да как у этой гадины язык повернулся требовать такое от КОРОЛЕВЫ! Она вскочила и нервно прошлась по кабинету. Мысли метались и путались от злости. Если это и есть правление, то стоит подумать о том, чтобы спихнуть эту обузу на кого-нибудь еще. Ее стихия — маневры, битвы. Карсавен зло скривилась. Старая королева хотела сильнее унизить ее, когда отказала в праве вести в бой королевский флот. В конце концов, она тоже из рода королев. Разве не ее родная бабка была королевой до покойной? Что ж, теперь ее обидчица развеяна на протоны. А она, Карсавен, властвует в королевстве. Герцог усмехнулась. Не слишком ли часто в последнее время она стала врать даже самой себе? Властвует! Скорее пляшет на раскаленной сковородке. К тому же реймейкцы, ее единственная прочная опора, только что выдвинули ей ультиматум. Она должна немедленно признать их независимость и суверенитет над доброй третью королевства. И хотя они милостиво разрешили не обнародовать сей эдикт до дня официальной коронации, несложно понять, что, как только он будет обнародован, в королевстве начнется мятеж пэров, на этот раз против нее. Карсавен почувствовала, что сдерживаемая ярость готова разорвать ее изнутри, и, схватив бесценную хрустальную вазу, с размаху шлепнула ее об пол. Возможно, это был очередной самообман, но ей показалось, что стало легче.
Агриппа устало положила ручку и потерла глаза. Боже мой, еще только половина списка. Она отключила компьютер, по которому пыталась проследить, чем занималось в течение дня то или иное лицо, имело ли оно доступ во внутренние покои и контактировало ли с наследницей или ее ближайшим окружением. Особенно с наставницей. Кто еще мог бы провернуть такую дьявольскую операцию? И ведь как запутала следы, никакой зацепки, куда они направились. Персонал дворца в один голос говорит, что соплячка наследница была уверена в том, что заговор существует. И единственной, кто не успокаивал ее, была наставница. Значит, именно она заронила в детскую головку такую мысль. Именно она все это время готовила побег и в конце концов так блестяще его осуществила. Адам все это побери! Капитан встала из-за стола и подошла к окну. Уже стемнело. На сегодня, пожалуй, все. Она уже несколько раз вынуждена была перезагружать поисковую программу из-за того, что клавиатура путалась перед глазами. Завтра надо позвонить герцогу и доложить, что из дворца выкачано все, что возможно. Следовало усилить поиск в других местах. Возможно, соплячки уже нет на планете. Она махнула рукой, материализуя шторы, погасила свет и вышла из кабинета.
Эту ночь герцог провела отвратительно. До полуночи она не могла заснуть, вспоминая все пакости прошедшего дня. Нет, Совет пэров давно устарел. Непонятно, почему старая королева терпела его так долго. Впрочем, у Совета практически не было влияния на жизнь королевства. Единственным вопросом, в котором авторитет Совета пэров был непререкаем, оставался вопрос престолонаследия. Как жаль, что сейчас именно он был для нее решающим! Когда часы пробили три, герцог поднялась, накинула халат и, натянув на ноги уютные стоптанные тапки, выскользнула за дверь. Залы и переходы столичного Зимнего дворца были знакомы ей с детства. В конце года, когда начинались сессии Королевского совета — нижней палаты парламента королевства, весь двор переезжал в этот древний замок, высившийся почти в самом центре столицы. Карсавен, после смерти матери воспитывавшаяся при дворе, прекрасно помнила, какие елки для детей, какие балы устраивала старая королева в этих залах. На миг ее охватило сожаление, но потом она вспомнила о матери и упрямо набычила голову. Все, что она делала и собиралась сделать, справедливо и неизбежно. Герцог спустилась на два этажа, тенью проскользнув мимо опешивших охранников-реймейкцев, вышла в парк и направилась по засыпанной опавшей листвой дорожке к сторожке у ворот. Заглянув в окно, Карсавен увидела ту, кого искала. Матушка Нефрет, старый гвардейский сержант, а последние двадцать лет бессменный привратник парка, как обычно, коротала ночь на пару с бутылкой собственноручно выгнанного пойла. Герцог толкнула дверь и шагнула внутрь:
— Привет, старая пьянчужка.
— А?
Сторож еще не поняла, кто это заглянул на огонек в столь глухой час. Герцог поплотнее запахнула халат и, подойдя к столу, опустилась на колченогую, скрипучую табуретку:
— Налей-ка и мне твоего пойла, матушка Нефрет.
— Бог мой, — прошептала та, — да это же…
— Ладно, кончай. Ты знала меня еще в то время, когда я была сопливым кадетом и прибегала к тебе, чтобы втайне от всех выкурить трубочку. Так что просто плесни мне своего пойла и помолчи, пока я буду пить.
Матушка Нефрет вытащила из-под стола галлоновую бутыль, в которой плескалось едва половина, извлекла не очень чистый стакан и нацедила с полпинты. Герцог внутренне содрогнулась. Если пойло матушки Нефрет не выдохлось со времени последней пробы, то перед ней сейчас плескалось в стакане столько градусов, сколько она обычно не потребляла и в течение недели. Герцог нерешительно протянула руку. А, пошли они все к Адаму. В конце концов, она пришла сюда именно за этим. Карсавен глубоко вздохнула, задержала дыхание и одним духом вылила содержимое стакана себе в глотку. Потеря привычки к подобным опытам все-таки сказалась. На последнем глотке она закашлялась. Матушка Нефрет хрипло расхохоталась:
— Что, девочка моя, забыла, как пьют настоящие гвардейцы?
Герцог отдышалась и бросила взгляд на сторожа. Та уже достаточно нализалась, чтобы чувствовать себя на равных хоть с самим Адамом.
— Ладно, старая пьяница, не буду отвлекать тебя от беседы с лучшей подружкой. — Она кивнула на бутылку. — Спасибо за угощение. — И герцог, слегка пошатнувшись, вышла за дверь.
Пойло матушки Нефрет было чудовищно противно на вкус, но обладало одним несомненным преимуществом. Оно начисто выбивало из головы все наличествующие мысли. Когда герцог, держась за стенку, добралась до своей постели, за окном уже начало светать. Карсавен рухнула на скомканные простыни, с трудом дотянула одеяло до пояса и провалилась в блаженный сон без сновидений.
Агриппа не верила своим глазам. Адам возьми! Зря она злилась на майора. Тупая исполнительность Брандерры на этот раз помогла поймать хвостик ниточки. Капитан еще раз вывела на экран скупые строчки. Дата последнего посещения наследницей королевской сокровищницы. Дата последнего занятия по вольтижировке. Дата подачи рапорта об увольнении гвардейским сержантом Евлампой. Все три совпадают. Она вывела новый файл. Протокол допроса гофмейстера двора. На последнем занятии соплячка приказала удалить всех своих ровесниц, с которыми занималась обычно, и вместо предусмотренных тренировок по преодолению препятствий отправилась в лесопарк вдвоем с личным тренером. При ней была большая сумка. Новый файл. Два дня спустя гвардейский сержант Евлампа уволилась и убыла из дворца. Проездные документы выданы до города Эмилат. Последняя занимаемая должность — личный тренер наследницы по вольтижировке. Агриппа ошеломленно откинулась на спинку кресла. Неужели нашла?! Она покачала головой. Не стоит торопиться, может, это просто совпадение. Капитан протянула руку к коммуникатору, но тут в дверь снова постучали.
— Да! — нетерпеливо выкрикнула она.
Будто подстегнутая нетерпением, звучавшим в голосе капитана, в дверь буквально вбежала майор Брандерра.
— Прекрасно, майор, — воскликнула Агриппа, — я как раз хотела связаться с вами… — Но, заметив возбуждение, написанное на лице майора, встревоженно спросила: — Что случилось?
— Там это, ваша милость, ну то самое…
— Спокойно, майор. Отвечайте просто и четко, желательно одним словом. Что? И где?
— Нас-лед-ни-ца! — выдавила майор, путаясь даже в слогах.
Агриппа подскочила:
— Где?
— На экране.
— Есть сообщение?
Майор кивнула.
— По общему каналу?
— Нет, с поста.
— С какого?
— Ну, мы это, оставили взвод, значит, после того, ну, когда…
— Стоп, — догадалась капитан, — из поместья графа Амальи?
Майор кивнула. Агриппа почувствовала, что сердце готово выскочить из груди. Именно она настояла на том, чтобы оставить засаду в поместье графа, и вот рыбка попалась на крючок! Капитан повернулась к консоли и, вызвав на экран меню поступивших сообщений, быстренько отыскала файл с записью. Это было не совсем сообщение. По-видимому, у кого-то из космодесантников засады случайно включился коммуникатор и просто высветил на экране сценку: девочка сидит у камина и смотрит на огонь. Сценка длилась несколько секунд, потом раздался возглас: «У, гадина», — на экране мелькнул приклад десантного плазмобоя, и изображение исчезло. Агриппа резко повернулась к майору:
— И это все?
Та испуганно кивнула.
— Батальон — в ружье. Грузиться на дисколеты. Готовность к вылету через полчаса.
Она задумалась. О такой новости любому офицеру следовало немедленно доложить герцогу, но, видимо, эта лейтенант решила получить очередное звание досрочно. Что ж, капитан представила, до чего заманчиво самой захватить соплячку и преподнести герцогу, как запеченного лебедя на блюде, к тому же не мешало бы упомянуть о бесхозном графстве, что будет весьма кстати, поэтому не стоит сейчас тревожить лейтенанта. Пусть наслаждается предвкушением. И герцога пока не надо беспокоить, потому как если сообщить сейчас, то Карсавен может захотеть захватить наследницу сама. Ладно, сообщим уже в воздухе, когда отзывать будет поздно. Агриппа выключила консоль, вскочила и выбежала из комнаты. Ну все, соплячка, теперь тебе не уйти.
Глава 5
Девочка сидела у камина и смотрела на огонь. Во дворце камины были только в парадных залах и гостиных, и разжигали их только на торжественных приемах, куда ей по малолетству доступа не было, за исключением нескольких минут в самом начале, на выходе королевы, поэтому открытый огонь напоминал ей о тех счастливых днях, когда мать выбиралась со всей семьей в Альдильеры. В комнату вошла наставница:
— Все готово, девочка. Пора.
Тэра поднялась с подушки и пошла к двери. Наставница осмотрела все вокруг, протянула руку и поправила проводки, потом вышла и прикрыла дверь. Гвардейцы стояли у двух охотничьих орнитоптеров, выведенных из ангара, размещенного в огромной пещере на противоположном склоне горы. Капитан Амалья, уже оправившаяся от последствий лошадиной дозы тавлона, четко отдала честь:
— Ваше Величество, машины исправны и готовы к полету.
Девочка серьезно кивнула и первой подошла к высокому борту. Наставница подхватила ее под мышки и, подняв на вытянутые руки, закинула внутрь. Следом резво начали заскакивать гвардейцы. Все были одеты в экзоскелетные скафандры космодесантников и вооружены плазмобоями. Это оружие было не совсем привычным для них: слишком мощное, чтобы ставить его на вооружение гвардейцев, к тому же королева специальным эдиктом запретила его применение на поверхности обитаемых планет королевства. Но Карсавен считала себя свободной от соблюдения любых королевских эдиктов. Что ж, что посеешь, то и пожнешь.
— Ты уверена, девочка, что поступаешь разумно? — Наставница встревоженно глядела на нее.
— Нет, Галият, я уверена, что поступаю крайне неразумно. Но это сегодня наш единственный шанс.
Галият кивнула и, отвернувшись, направилась ко второму орнитоптеру. Через несколько минут оба аппарата взмыли в воздух и, сделав круг над их последним приютом, развернулись и полетели в разные стороны. Пока орнитоптер низко над лесом продвигался к своей цели, девочка откинулась на сиденье и прикрыла глаза, припоминая события последних двух суток.
Капрал выскользнула из-за камней и, наставив на них с Галият дуло плазмобоя, довольным голосом прорычала:
— Не двигаться, птенчики!
Тэра испугалась. Одно дело — сидя под густым пологом леса, разыгрывать из себя героя, твердо настаивая на том, что у них есть шанс только в том случае, если патруль шагов за двадцать забудет о детекторе и сосредоточится на скрытности продвижения, и совсем другое — вот так сидеть и разглядывать щербатое, покрытое окалиной дуло плазмобоя. Но в следующее мгновение обнаженные фигуры гвардейцев словно выросли из-за камней и обрушились на спины космодесантников. Сержант первой вскочила на ноги, предварительно несколько раз воткнув кинжал в землю, чтобы очистить его от крови.
— В этих доспехах слабое место — задняя часть шеи, об этом нам говорил еще инструктор на первоначальной подготовке! — Она обернулась к гвардейцам. — А ну живо одеваться! Нечего грозно грудями трясти… — Вспомнив, кто перед ней, сержант смутилась. — Простите, Ваше Величество.
Тэра кивнула:
— Скажи, Умарка, а зачем надо было раздеваться?
Та, деловито раздевая труп капрала, которая была приблизительно ее комплекции, ответила:
— Эти одежки сами по себе так напичканы детекторами, что на столь близком расстоянии могли бы нас выдать — никакого хомодетектора не надо.
Вскоре на поляне стояли восемь космодесантников. Через несколько минут подошли и остальные гвардейцы, одетые в свое снаряжение. Сержант придирчиво осмотрела всех переодетых, двоим поправила кобуры с игольниками.
— Запомните, космодесантники всегда работают парами. Это уже инстинктивно. Даже если они просто стоят и болтают, можно дать голову на отсечение, что в такой кучке всегда будет четное число. Так что когда остановимся перед дверью — становитесь в пары. Прикиньте прямо сейчас, кто с кем, и держитесь друг друга.
После того как переодетые в доспехи космодесантников гвардейцы разбились на двойки, сержант еще раз окинула всех сосредоточенным взглядом и коротко кивнула:
— Ну, да поможет нам Ева-спасительница. Они подошли к двери в сгущающихся сумерках, когда оптика еще не перешла на ночной режим, а в дневном уже не хватает освещенности. Сержант решительно включила коммуникатор и, подражая голосу капрала, произнесла:
— Эй, доложи, у меня птенчики.
— Ох, пресвятая Ева-спасительница, ну тебе и подвезло! — ахнули в наушниках. — Входи, сейчас доложу лейтенанту.
Щелкнул дистанционный замок, и вошли восемь фигур в форме с двумя пленниками. Первые две, едва переступив порог, бросились вправо и вверх по лестнице — туда, где по схеме, нарисованной маркизом на последнем привале, располагался коммуникационный центр. Через несколько мгновений оттуда раздалось шипение игольников и дверь отворилась вновь. Остальные гвардейцы быстро скользнули внутрь и бросились по лестнице наверх влево, к галерее, тянущейся под самым потолком пещеры. В этот момент в коридоре появилась лейтенант. Заметив исчезающие наверху лестницы спины гвардейцев, она изумленно разинула рот, но тут громко бухнул плазмобой сержанта и угол коридора потек, теряя форму.
Стало невероятно жарко. Тэра побледнела и вцепилась в руку наставницы. Ей еще не приходилось видеть, как человек в одно мгновение превращается в пепел. Наверху снова зашипели игольники и послышались крики. Переодетые гвардейцы бросились вперед. Еще раз бухнул плазмобой, но где-то далеко впереди. Потом все стихло. Наставница стояла в полумраке прихожей, стиснув в руке игольник и заслоняя девочку своим телом. Через некоторое время послышались шаги и показалась фигура в снаряжении космодесантника, но без шлема. Это была Умарка.
— Все в порядке, Ваше Величество. Ребята заканчивают проверку комнат, но, судя по всему, мы прижали всех. Здесь был полный взвод, двадцать восемь «лягушек», — разъяснила сержант наставнице. — Трое живы. Остальных «пересчитали». — И, вновь повернувшись к Тэре, радостно поведала: — Капитан жива, только накачана тавлоном до бровей.
Когда они прошли в глубь охотничьей сторожки, гвардейцы уже слегка прибрались там. О схватке напоминали только посеченная иглами мебель и выщербленные панели на стенах. В центральный зал Тэру не повели — сержант смущенно сказала, что там «немного грязно». Поэтому Тэра с наставницей прошли в каминную гостиную. Чтобы отвлечь девочку, наставница туг же сложила из лежащих на подставке дров растопную горку и умело разожгла камин. Девочка присела на подушку у камина и уставилась на огонь.
Целые сутки они отсыпались, мылись, отъедались. Слава Еве, космодесантники не разработали специального пароля, и сержант с одной подчиненной, оказавшейся неплохой специалисткой по коммам, просто синтезировали изображение лейтенанта в разной степени опьянения и несколько раз передавали эту картинку по номеру Дворца, который сохранился в памяти комма как единственный, с которым связывались за предыдущие сутки. Пока это срабатывало, а к исходу первых суток все, в том числе и пришедшая в себя, но еще испытывающая приступы дурноты капитан, собрались в каминной гостиной на совет. Предложений поступило не так много. В конце концов все свелось к трем: затаиться на планете, рискнуть добраться до остатков флота или попытаться достигнуть ближайшей орбитальной крепости, которая пока не принесла присягу герцогу, и оттуда обратиться к флоту, народу и пэрам. Тэра молча слушала. Мало-помалу споры затихли, и головы стали поворачиваться к ней. Девочка некоторое время сидела, глядя на огонь.
— Спасибо всем, — проговорила она наконец. — Я знаю, все, кто предлагал затаиться на планете, хотели мне только добра. Но этот путь ведет к смерти. — Она помолчала, потом продолжила: — Карсавен никогда не перестанет меня искать, а со временем народ привыкнет воспринимать ее как королеву и примет ее сторону. Тогда, рано или поздно, меня найдут. В то же время я не знаю, можно ли прорваться к флоту через пространство, которое полностью контролируют верные герцогу корабли. — Девочка перевела дыхание. — Возможно, я чего-то не понимаю? — Она повернулась к сержанту.
Та утвердительно кивнула:
— Попробовать можно разве только на курьере, а такие корабли не входят в атмосферу, значит, сначала надо захватить челнок. Потом состыковаться с курьером, каким-то образом убедив экипаж, что нам не только можно, но и необходимо открыть шлюз, что без подтверждения из главного штаба практически невозможно. А потом стартовать, имея фору минут в сорок. И то я не уверена, что мы проскользнем.
— Значит, — кивнула девочка, — остается одно — орбитальная крепость. Во всяком случае, там у нас будет шанс послать призыв флоту и пэрам и продержаться, пока они не придут на помощь. Если, конечно, захотят. — Она замолчала, о чем-то задумавшись. — Но это еще не все… — Девочка снова сделала паузу. — Дело в том, что в сокровищнице, захваченной Карсавен, нет королевских регалий.
— Как? — изумленно воскликнула наставница, выражая этим возгласом всеобщее удивление. Тэра улыбнулась:
— Я их спрятала.
Амалья возбужденно выпрямилась:
— Так вот почему при визиобращении к подданным она осталась в герцогской мантии. Ей нечего надеть с королевской! — Маркиз рассмеялась. — Прекрасно, Ваше Величество, если вы обратитесь к народу, облачившись в королевские регалии, ручаюсь, что половина дела сделана.
— Я думала об этом, но дело в том, что человек, который точно знает, где спрятаны регалии, находится в Эмилате.
— А разве не вы…
— Нет, я тоже видела это место, это в лесопарке, милях в трех от дворца. Думаю, что смогла бы отыскать, будь у нас время, но как раз его-то и нет. Поэтому она нам нужна.
— Дворец кишмя кишит прихвостнями герцога, — нахмурилась сержант, — вряд ли нам удастся проскользнуть незамеченными.
— Значит, надо придумать, как убавить их число, — упрямо возразила девочка.
Наставница задумчиво покачала головой:
— Если мне не изменяет память, пленные сказали, что сейчас всем во дворце заправляет капитан Агриппа.
Маркиз утвердительно закивала:
— Я встречалась с ней пару раз. Очень умная, расчетливая и честолюбивая сучка.
Таких слов взрослые не произносят в присутствии маленьких девочек, но девочки здесь уже не было — перед ними сидела их предводительница. Тэра восторженно посмотрела на наставницу:
— Галият, я тебя люблю!
Остальные непонимающе смотрели на них. Наставница усмехнулась:
— Как вы думаете, что сделает Агриппа, если ей представится возможность лично захватить наследницу и преподнести герцогу в качестве драгоценного подарка?
Маркиза просияла:
— Великолепно! Уверена, что от гарнизона дворца останется едва десятая часть. — Она озабоченно нахмурилась. — Это надо хорошо продумать, ее не так-то легко обмануть.
Девочка рассмеялась:
— Ну, я лакомая добыча для любого офицера мятежников, так что лучше всего будет намекнуть Агриппе, что кто-то хочет ее опередить. Лейтенант ведь не стала сразу докладывать о тебе.
Через пару часов план был готов. Самое сложное предстояло наставнице и сержанту. Они должны были попытаться тихо захватить какой-нибудь транспортный шаттл и дожидаться в готовности к старту, пока на борт не прибудет королева. Девочка была решительно настроена попытаться освободить остальных гвардейцев, но никто не знал, сколько войск останется во дворце и как скоро отправившийся с Агриппой отряд сумеет вернуться. Сошлись на том; что при любом раскладе орнитоптер с девочкой и двумя гвардейцами приземлится у тайника. А остальные попытаются по-тихому разузнать, что можно сделать во дворце. Конечно, затея была несколько авантюрная, но все были возбуждены и готовы горы свернуть. Под конец сержанту пришла в голову еще одна идея, которая могла существенно уравнять их шансы и в случае удачи серьезно ослабить герцога. К вечеру следующего дня все было готово.
— Ваше Величество, Эмилат на горизонте.
Девочка выпрямилась на сиденье:
— Вы вошли в базу данных населения?
— Да, Ваше Величество.
Тэра поморщилась:
— Отбросьте пока титулы. Ищите адрес и курс: отставной гвардейский сержант Евлампа. Время прибытия в город — приблизительно дней десять — двенадцать назад.
Капитан Агриппа удовлетворенно кивнула. Над каминной трубой поднимался дымок. Хомодетекторы показывали наличие людей внутри. Сквозь толщу скал трудно было уловить, сколько их там, но они были — в этом прибор не мог ошибиться. Капитан развернула свой командный дисколет над началом галереи, ведущей к вырубленным в скале помещениям, и, включив мощные бортовые ошеломители, начала водить лучом вдоль высветившихся на экранах детекторов линий, рисующих полости в теле скалы. Возможно, не все они были частью охотничьей сторожки, но капитан предпочитала не рисковать. К тому же она с удовольствием представляла себе, как корчится сейчас внизу лейтенант от мощного излучения. Так-то, милочка, нечего лезть поперед мамки в пекло и пытаться обскакать непосредственную начальницу. Наконец капитан решила, что хватит. Кто бы ни был там внутри, сейчас бы даже переплюнуть через губу не смог. Она включила общую волну:
— Всем подразделениям вперед. Атака согласно плану.
По этой команде две роты космодесантников должны были ворваться внутрь через входную дверь и ангар с охотничьими орнитоптерами на противоположном склоне горы, а третья — зависнуть над горой, блокируя любую попытку противника вырваться из клещей. Конечно, девчонку можно было взять и голыми руками. Но стоило ли пренебрегать возможностью упомянуть в докладе герцогу, что захват наследницы был произведен путем проведения штурмовой операции и без единой потери? К тому же капитан не могла избавиться от ощущения, что во всем этом кроется какой-то подвох. Возможно, стоило бы подождать или хотя бы провести разведку, но время, время… Эта сучка лейтенант могла выйти на прямой канал связи с герцогом в любой момент. Поэтому Агриппа решила рискнуть, а чтобы быть готовой к любым неожиданностям, захватить с собой большую часть гарнизона.
Суматоха, вызванная посадкой дисколетов, улеглась, и космодесантники приступили к штурму. В наушниках раздался голос майора Брандерры:
— Ворвались внутрь. Сопротивления не оказывается. — Во время боя у майора непостижимым образом исчезало все ее косноязычие. — Прошли входной тамбур, двигаемся по галерее. Противника не обнаружено. О, сраный Адам!
— Что случилось? — не выдержала Агриппа.
В это мгновение верхушка горы вспучилась и из открывшегося жерла в воздух взметнулись тучи камней и языки пламени. Капитан почувствовала, как ее сильно тряхнуло, потом что-то загрохотало, и дисколет перевернулся. Через несколько мгновений кувыркающаяся машина рухнула на землю и взорвалась со страшным грохотом. Стоящие на земле машины опрокинуло набок и уничтожило обрушившимися на землю обломками скал. За несколько мгновений батальон космодесантников был уничтожен. Тридцать энергобатарей плазмобоев при подрыве четырьмя килограммами пластита высвободили энергию, эквивалентную почти пятнадцати килотоннам. Верхушку горы срезало начисто. В поместье графа Амальи не осталось никакого жилья.
Сержант Евлампа вытянула руку и указала на возвышавшуюся в прогалине скалу с небольшим водопадом, вытекающим из пещеры:
— Вон там. — Она обернулась к капитану. — Если вы сможете спустить меня на веревке, то мы сэкономим время.
Та кивнула. Евлампа живо скинула ботинки и обвязалась тросом, потом открыла блистер и перевалилась за борт. Орнитоптер, подрагивая от мерных взмахов крыльев, медленно приближался к стене. Евлампа махнула рукой: ниже. Капитан, закусив губу, чуть тронула ручку. Машина скользнула вниз на несколько метров. Сержант качнулась на тросе и зацепилась за выступ, потом подтянулась и начала карабкаться вверх и в сторону. Вот она уже рядом, наклоняется. Все, сумка в руках. Тэра почувствовала, как слезы сами собой катятся из глаз. Неужели все задуманное пройдет так же успешно, как до сих пор в Эмилате и здесь?
Когда капитан буквально притерла орнитоптер на крошечной площади у трактира, все его посетители, а также жители выходящих на площадь домов высыпали на улицу. Спустя несколько мгновений вышла и Евлампа в коротко обрезанном блузоне и кожаном фартуке. Бросив на возбужденно шумящую толпу презрительный взгляд, она привалилась к притолоке, сложив на груди мощные руки, и хмуро уставилась на орнитоптер. Девочка невольно залюбовалась своей бывшей наставницей по вольтижировке. Да, Евлампа являла собой внушительное зрелище. Ясно было, что это заведение может не тратиться на вышибал. Но стоило Тэре открыть блистер и высунуться наружу, как бывший сержант вскинулась, сорвала фартук и ринулась через толпу, расшвыривая недостаточно шустро уступавших дорогу. Оказавшись рядом с орнитоптером, она перекинула через борт свое могучее тело и захлопнула блистер:
— Не стоило так рисковать, Ваше Величество. Можно было вызвать меня по гражданской сети, и я бы тут же оказалась там, где я вам нужна.
— Спасибо, Евлампа, но у нас не было времени.
Та понимающе кивнула и улыбнулась:
— Ну что ж, так или эдак, я с вами.
— Нам надо…
— Я понимаю.
Тут вмешалась капитан Амалья:
— Насколько точно вы можете указать место тайника?
— Вы сможете плюнуть на него, мэм, — улыбнулась Евлампа.
И вот регалии у них в руках. Впереди показался купол дворца. Капитан кивнула гвардейцу, сидевшей на месте второго пилота, и вылезла из-за штурвала:
— Как мы и договорились, Ваше Вы…
— Нет.
Девочка отрицательно покачала головой. Маркиз нахмурилась, а Тэра продолжила:
— Вы же сами сказали, что к сторожке прилетел полный батальон и вряд ли у них здесь осталось больше одного-двух десятков охранников. А людей у вас мало. Так что орнитоптер будет совсем не лишним.
— Да и я сгожусь, — пробасила Евлампа, — мне бы только одну из этих штучек. — Она кивнула на плазмобой капитана.
Амалья напряженно глядела на девочку. Конечно, она была права, но один выстрел из плазмобоя…
— Поймите, эти люди верно служили моей матери, я не могу оставить их.
Маркиз со вздохом кивнула. Эта маленькая негодница всегда добивается того, чего хочет. Орнитоптер резко пошел вниз и завис над плитами двора. Гвардейцы в доспехах космодесантников спрыгнули на землю, не обращая внимания на плазмобои охраны, взятые на изготовку, разбились на пары и стали строиться в колонну по два. Их скафандры с эмблемами Второй легкой эскадры на рукавах не могли насторожить охранников, да и машина, на которой они прилетели, скорее напоминающая охотничий орнитоптер, чем боевой дисколет — а сейчас космодесант на чем только не летает, — захлопнув блистеры, начала медленно подниматься. И охрана расслабилась. В следующее мгновение громыхнули плазмобои гвардейцев. Орнитоптер заложил вираж и завис над куполом. Евлампа несколькими выстрелами пробила крышу казарм и расстреляла охрану у арсенала. Дворец наполнился топотом, криками и грохотом плазмобоев. Вход в винный подвал взорвался огненным шаром — видимо, кто-то шарахнул по двери из плазмобоя. Они не знали точно, куда упрятали схваченных гвардейцев, но винный подвал был единственным достаточно обширным помещением с прочными стенами, где можно было бы разместить всех пленников без особых проблем с охраной. Евлампа открыла блистер и выбралась на крышу. С винным подвалом они не ошиблись: спустя несколько мгновений сержант заметила растерянных гвардейцев, выбиравшихся из подвала, и заорала во всю мощь своих могучих легких:
— Гвардия! К арсеналу! Эвива, королева! Смерть мятежникам!
Когда на помощь штурмовой группе маркиза толпами повалили изможденные, но рассвирепевшие гвардейцы, остатки космодесантников были раздавлены в мгновение ока. А через несколько минут на горизонте показалась стремительно растущая точка, и вскоре на дворцовую площадь, ревя и безжалостно уродуя драгоценный мрамор, опустился орбитальный шаттл. Еще несколько минут — и наставница, первой выскочившая на еще опускающийся пандус, подбежала к девочке и тревожно оглядела ее. Тэра бросилась к ней и прижалась к широкой груди:
— Галият, я так счастлива!
Та улыбнулась.
— Вижу, что у вас все получилось. А теперь признайся, ведь ты тоже торчала здесь во время боя?
Девочка хитро посмотрела на нее и засмеялась.
— Я же в порядке, а как все было у тебя?
— О, это оказалось намного проще, чем я думала. Герцог успела не понравиться гораздо большему числу людей, чем можно было предполагать. Часть портовой охраны во главе с ее комендантом даже прилетела с нами.
Через полчаса, когда шаттл, набитый под завязку гвардейцами, дворянами и дворцовой обслугой, стремительно уходил ввысь, в рубке раздался вызов. Капитан вопросительно посмотрела на маркиза, но та кивком переадресовала взгляд девочке. Тэра молча кивнула. На экране возникло искаженное от ярости лицо герцога Карсавен.
— Ну что ж, маленькая дрянь, наконец-то ты выползла из своей норы! Клянусь, тебе недолго осталось портить мне кровь.
Девочка несколько мгновений всматривалась в лицо своего врага, а потом повернулась к капитану:
— Выключите. — Когда экран погас, она обернулась к наставнице и горько произнесла: — Она меня ненавидит. Мне так ее жаль.
Глава 6
Тэра стояла перед закрытыми створками люка шлюзовой камеры. За стенкой тихо шипел сжатый воздух, заполняя пространство швартовочного туннеля. Она была совершенно одна. На мгновение ей стало страшно, но она сумела задавить свой страх, заставить его исчезнуть, спрятаться глубоко внутрь. Она сама решила, что пойдет одна. Створки люка дрогнули и величественно поползли в стороны. Девочка глубоко вздохнула, гордо вскинула голову и неторопливо пошла по широкой дорожке парадного швартовочного туннеля.
Когда они на шаттле вышли за пределы атмосферы, Тэра собрала всех старших офицеров и вынесла на обсуждение вопрос о том, что делать дальше. Хотя решение было принято еще в охотничьем домике и шаттл лег на курс к крепости Мэй, Тэра решила еще раз все обдумать и обсудить с большим числом опытных взрослых. К тому же до сих пор они могли воспользоваться только информацией, извлеченной из открытой сети, а у освобожденных пленников или примкнувших к ним торговцев могли быть еще какие-нибудь сведения. Конечно, будь у них досье на офицеров крепости, или доступ к секретным файлам информатория, или хотя бы время, чтобы послать запрос с одной из дворцовых консолей, обладающих расширенным доступом к засекреченной сети, то… А так у них было только сообщение голосети, что орбитальная крепость Мэй на предложение герцога Карсавен присягнуть ей как новой повелительнице ответила молчанием. Мэй была не единственной крепостью, поступившей подобным образом, но самой мощной из доступных им.
Они обсудили несколько вариантов. Попробовать прорваться сквозь заслоны воздушно-космических перехватчиков, уже поднятых в воздух герцогом Карсавен, к Альдильерам, где было родовое герцогство Тэры? Но после разговора с герцогом никто не поддержал этот вариант. Судя по тому, какое у нее было лицо в тот момент, когда погас экран связи шаттла, она не остановится ни перед чем, чтобы добраться до своей соперницы, и родовое герцогство не может стать надежным укрытием, тем более что Карсавен будет искать ее в первую очередь там. Попытаться долететь до соседних планет системы? И на Дерре, и на Унире, несомненно, были сторонники принцессы. Во время прошлого мятежа прежняя герцог Карсавен, пытаясь уничтожить планетарные батареи, подвергла эти планеты страшной бомбардировке. Слишком сильна была еще эта память, чтобы там сразу и безоговорочно признали новую повелительницу. Но шаттл не был приспособлен к дальним перелетам; на участке поверхность — орбита он мог потягаться с любым кораблем, но при той скорости, с которой он мог двигаться в открытом космосе, его могли догнать даже прогулочные яхты. Так что если на орбите был хотя бы, один корабль из Второй легкой эскадры — а их наверняка было больше, — участь шаттла была бы решена через пару часов с момента ухода с орбиты. Кроме того, герцог Карсавен могла обойтись и без кораблей: воспользоваться случаем, чтобы расставить точки над «i» с крепостью Мэй. На протяжении шести часов они находились на дистанции поражения тяжелых мортирных батарей крепости; что же мешало герцогу потребовать от генерала Сантаны, командующей крепостным гарнизоном, уничтожить их из крепостного оружия, а в случае отказа пригрозить генералу отставкой и назначить своего офицера? Тэра решила, что лучше не подвергать испытанию генеральскую верность присяге в свое отсутствие. Короче, реально у них оставался только один выход.
Швартовочный туннель окончился. Когда поползли в стороны тяжелые створки шлюзовой камеры крепости, Тэра на мгновение замешкалась, почувствовав, как похолодели руки и ноги, но в следующий миг решительно вскинула голову и шагнула вперед. В огромном помещении десантной шлюзовой камеры стояли четверо. Вернее, народу там было больше: взвод космодесантников в полном вооружении, два экипажа атакаторов, чьи лица смутно белели сквозь лобовые экраны грозных машин, по углам теснились еще какие-то люди, но эти четверо стояли в центре.
Тэра окинула их внимательным взглядом. Знала она только генерала Сантану. Девочка сделала несколько шагов и остановилась прямо напротив генерала:
— Я — Правительница Тэра. Могу я узнать, генерал, что вы намерены предпринять для пресечения действий узурпатора?
На несколько мгновений в шлюзовой камере установилась тишина, потом из динамиков, расположенных над головой, раздался издевательский хохот герцога Карсавен:
— Да будет тебе известно, милочка, ты беседуешь с фельдмаршалом и членом Совета пэров, а очень скоро побеседуешь и со мной.
Тэра на мгновение растерялась, но потом стиснула зубы и величественно махнула рукой. Из распахнутых створок, печатая шаг, двинулся вперед ее эскорт. Все гвардейцы были в парадной форме, магазины отсоединены, оружие разряжено, а затворы демонстративно открыты: всем своим видом они подчеркивали, что выполняют чисто церемониальные функции. В центре шла наставница, прямая и строгая, держа на покрытом бархатом подносе королевские регалии. Несмотря на всю серьезность ситуации, Тэра едва не захихикала, вспомнив, что поднос под столь драгоценные реликвии представлял собой всего лишь остов спинки от пилотского кресла, укрытый куском парадного плаща сержанта Умарки. Эскорт, четко перестроившись, остановился так, что гвардейцы остались за спиной принцессы, а наставница опустилась на одно колено рядом с ней. Тэра не отрываясь смотрела на генерала. В лице Сантаны читалось замешательство, лица же остальных выражали целую гамму чувств: от злорадства до крайнего смущения. Перед генералом лежали доказательства того, что именно Тэра является Правительницей, а стало быть, всякое действие, направленное против нее, является банальным мятежом. Мгновением ранее генерал могла бы оправдаться тем, что выбрала в споре равных оппонентов позицию сильного, дабы избежать ненужных жертв, и прочая, прочая;.. Но теперь, если она пойдет на мятеж, никакие вердикты и указы Карсавен не смогут сделать ее пэром. Ни одна из пэров, даже среди тех, кто поддерживал герцога, никогда не отдаст свой голос ей, мятежнику, — это было бы неслыханным попранием всех мыслимых традиций.
— Ну, генерал, вы не ответили на мой вопрос. Генерал вздрогнула и подняла глаза на принцессу. Из динамиков сверху раздался гнусавый голос Карсавен:
— Генерал, никто и никогда не узнает о том, что вы передали мне регалии, а моя благодарность станет просто безмерной.
Это был шаг отчаяния, и Сантана прекрасно все поняла. Она усмехнулась и произнесла:
— Прошу прощения, герцог, но это слишком сильное испытание для моей чести. — Она опустилась на левое колено и, выметнув шпагу из ножен, бросила ее к ногам принцессы: — Отвечаю на ваш вопрос, Ваше Величество: все, что вы повелите.
В динамиках что-то щелкнуло, и Тэра поняла, что начальник связи крепости отключила Карсавен. Все присутствующие последовали примеру своего генерала. Девочка обвела торжествующим взглядом камеру и кивнула, стараясь выглядеть величественной:
— Большинство моих людей только что покинули темницы узурпатора, им нужны уход и медицинская помощь, а я буду готова встретиться с офицерами вашего штаба и обсудить предложения через полтора часа.
С этими словами Тэра шагнула вперед, обеими руками подняла тяжелую шпагу и протянула ее генералу. Старый воин тяжело поднялась и приглашающим жестом указала в глубь коридора.
Через полтора часа Тэра сидела в огромном роскошном кресле во главе стола, расположенного во флагманских апартаментах. Ее личико было почти на уровне взрослых, благодаря положенной на сиденье подушке. Прямо напротив нее располагался огромный голоэкран. На экране, разбитом на ряд секторов, было несколько картинок, одна из которых изображала пространство вокруг столичной планеты, другая давала схематический вид ближайшей к захваченному Форпосту планетной системы, а еще несколько показывали в крупном масштабе некоторые участки поверхности Тронного мира. По всем секторам горели редкие красные огоньки. Генерал стояла у экрана со световой указкой и хорошо поставленным голосом докладывала своей Повелительнице соотношение сил, сложившееся в настоящее время. Тэра с умненьким, но нарочито детским выражением лица внимательно слушала генерала, бросая исподтишка быстрые взгляды на лица сидящих вокруг стола. Когда генерал представила ей офицеров, она заметила, что двое из них — командир бригады космодесантников и заместитель командующей гарнизоном по снабжению — были явно недовольны таким поворотом событий. Тэра специально запретила прибывшим с ней офицерам появляться на первом заседании, рассудив, что офицеры крепости не держат свои политические пристрастия в секрете друг от друга, а в присутствии маленькой, сопливой девчонки никто не будет особо скрывать своих настроений. Так и произошло. Только они позабыли, что маленькая, сопливая девчонка с пеленок постигала науку властвовать над людьми, первой заповедью которой было — умей угадать, что в голове у собеседника… Между тем генерал закончила доклад и подвела итоги:
— Таким образом, чем мы располагаем? Первое: на орбите Тронного мира — крепость Мэй, шесть мортирных батарей, эскадрилья атакаторов, бригада космодесантников, легкий курьер класса «Трои»; второе: остатки флота — по приблизительным данным, два крейсера, девять эсминцев, семь фрегатов и четыре корвета, степень повреждений неизвестна. Ходят слухи еще о мортирной батарее, но связи с флотом нет, поэтому получить точные сведения невозможно. Третье: наземные силы Тронного мира — с момента обнародования факта присутствия Вашего Величества в нашей крепости мы получили семь посланий от пэров и представителей аристократии с выражением верноподданнических чувств и предложением помощи, но все это в сумме составит не более одной дивизии ополчения… — Генерал презрительно фыркнула: — Задача для роты космодесантников. Остальные пока молчат. — Генерал сделала паузу и движением пальца переменила картинку. На экране засверкала россыпь синих огоньков. — Вот силы наших врагов, — генерал энергично повела указкой, — на орбите часть кораблей Второй легкой: крейсер, два эсминца, восемь корветов, три курьера, два такого же класса, как у нас, а один классом выше: «Трефаль». На планете порядка пяти бригад космодесантников и реймейкский экспедиционный корпус… — Генерал сделала паузу. — Для немедленной атаки крепости недостаточно, но когда они смогут подтянуть остальные силы…
Когда генерал произнесла эти слова, на лицах почти всех присутствующих отразилось замешательство, смешанное с решимостью и отчаянием, и только у двух офицеров, на которых Тэра обратила внимание, промелькнуло в глазах злорадство. Девочка решительно встала и подошла к голоэкрану:
— Генерал, я еще слишком мала, чтобы подобно вам разбираться в военной науке, поэтому хочу услышать от вас следующее, — она окинула взглядом присутствующих, — как мне вызвать на помощь эскадру и как продержаться до ее подхода?
Генерал обвела присутствующих взглядом, а потом, тяжело вздохнув, ответила:
— Я не знаю, Ваше Величество. На несколько мгновений в апартаментах повисла мертвая тишина. Потом девочка вздохнула:
— Что ж, генерал, спасибо за честный ответ. — Она повернулась и в упор посмотрела на двух офицеров, ранее привлекших ее внимание: — Вы двое!
Обе ошарашено поднялись и представились. Тэра величественно взмахнула рукой:
— Я требую вассальной присяги.
Офицеры в замешательстве переглянулись, потом лицо космодесантника исказилось, и она, выхватив шпагу, демонстративно сломала ее о колено:
— Я воин, и никто не может заставить меня служить соплячке! Нашему королевству перед лицом внешней угрозы нужен настоящий полководец, а не Правительница, которая еще писает в трусики.
Все замерли, ожидая взрыва. Но девочка молча перевела испытующий взгляд на второго офицера:
— А что скажете вы?
Та некоторое время в упор смотрела на маленькую принцессу, потом в ее глазах мелькнуло уважение, и она, шагнув вперед, медленно потянула шпагу из ножен. Космодесантник сдавленно произнесла:
— Стайра, ты что?
Но та так же осторожно опустилась на одно колено и, положив шпагу у ног принцессы, склонила голову:
— Я, виконт Майрат, от своего имени и от имени своего рода клянусь повиноваться моей госпоже и не покинуть ее ни в беде, ни в радости, ни в битве, ни на пиру, ни саму ее, ни потомков ее, и ныне, и после, и да свершится клятва сия на небесах, и да скрепит ее сама Ева-спасительница.
— Ах ты тварь! — вскричала космодесантник и кинулась на нее с обнаженным кинжалом.
Раздался хлопок, и она мешком рухнула на пол, чуть-чуть не дотянувшись до спины стоящей на одном колене Майрат. Та спокойно смотрела в глаза принцессе, ожидая окончания церемонии. Тэра подняла шпагу и торжественно протянула виконту:
— Принимаю клятву твою и твоего рода. Апартаменты огласились сдержанными выкриками «Эвива», как того требовала традиция. Тэра повернулась к генералу, уже спрятавшей в ящик стола игольник-парализатор, и благодарно кивнула, потом вновь обратила глаза к коленопреклоненной:
— Я хочу знать, почему вы изменили мнение, виконт. Ведь сначала вы были настроены не в мою пользу, не так ли?
Та, взглядом спросив разрешения, поднялась на ноги:
— Вы правы, Ваше Величество. Мы считали вас слишком юной и неспособной править в столь опасное для королевства время, но, когда вы выбрали для вассальной присяги из всех присутствующих здесь офицеров именно нас двоих, мне показалось, что я недооцениваю вас. А ваша выдержка, после того как она, — Майрат кивнула в сторону неподвижного тела, — сломала шпагу, убедила меня, что я не ошиблась.
Девочка кивнула и повернулась к генералу:
— Мне кажется, что пора пригласить остальных членов моей свиты. Среди них есть и опытные военные, несомненно, они окажутся полезными в поисках решения наших проблем. — Она покосилась на космодесантника, которая уже пришла в себя и сверлила яростным взглядом лицо спокойно стоящей рядом с девочкой бывшей подруги. Кивнув в ее сторону, Тэра произнесла: — И назначьте нового командира бригады космодесантников.
Генерал поднялась из-за стола, четко отдала честь, и Тэра отметила, что даже ее придирчивый взгляд уже не может разглядеть некоторый оттенок снисхождения, который до сего момента присутствовал в любом жесте и движении генерала. Девочка усмехнулась про себя. Генерал признала в ней Повелительницу.
Через двенадцать часов Тэра стояла на пирсе причального дока и смотрела на открытые створки шлюзовой камеры курьера, куда только, что вошла сержант Умарка. Наставница склонилась к ней и осторожно обняла за плечи:
— Может быть, все обойдется.
Девочка яростно дернула плечами, сбрасывая руку наставницы, но потом не выдержала и задрала голову к потолку, изо всех сил удерживая слезы.
Наставница молча стояла рядом. Обе прекрасно понимали, что шансов почти нет. Пока ни один корабль герцога не рискнул войти в зону поражения крепости, так что первые пять-шесть часов полета, в зависимости от того, что захочет предпринять Карсавен — захватить или уничтожить курьер, — можно было не опасаться атаки, но никто не сомневался, что где-то там, за пределами зоны надежного обнаружения крепостных детекторов, таятся в засаде укрытые полем отражения хищные силуэты герцогских корветов и фрегатов. Маршрут к системе, в которой сосредоточились остатки флота, был, вне всякого сомнения, перекрыт. Но это не имело особого значения. Какой бы курс ни выбрал курьер, как только он выйдет за пределы поля отражения крепости, его тотчас засекут, и корабли герцога устремятся к рассчитанной точке перехвата, недосягаемой для крепостных мортирных батарей, ожидая, пока курьер выйдет из-под прикрытия мощных орудий. Курьер был обречен, и это понимали все. План состоял в том, что в момент атаки сержант Умарка будет выброшена вперед в спасательной капсуле и успеет добраться до Униры или хотя бы проникнуть за поставленное кораблями герцога поле отражения и послать на нее сообщение. Они надеялись, что сторонники принцессы на Унире смогут отправить послание дальше. Мощность планетарных ретрансляторов, расположенных на этой планете, была достаточной, чтобы их сигнал пробил любое поле отражения. Если на Унире действительно были сторонники принцессы, на что Тэра очень рассчитывала… Если они имели доступ к планетарным передатчикам, что тоже вполне вероятно: Унира была тщательно укрыта полем отражения, проецируемым кораблями герцога; на ней был расположен узел связи всей столичной системы, а остальные планеты не имели достаточно мощных передатчиков, за исключением комплекса связи дворца и штаба флота, захваченных сейчас Карсавен. Если спасательную капсулу не расстреляют на орбите Униры… Если остатки флота находились в состоянии совершить этот перелет… Во всем этом было слишком много «если», но все ясно осознавали, что их единственный шанс — это корабли флота. Крепость может продержаться несколько дней или даже пару лет, если не будет штурма, но потом…
Над площадкой пронесся резкий предупредительный сигнал, и голос стартового диспетчера громко начал отсчет. Тэра повернулась и пошла прочь с пирса.
В боевом информационном центре царило оживление. Когда прозвучал сигнал дежурного, генерал поднялась с командного кресла и встала навытяжку перед принцессой:
— Корабли противника пришли в движение. Мы идентифицировали семнадцать судов. Четыре — десантные плашкоуты. Не можем установить местонахождение одного эсминца, возможно, сел и заглушил двигатели.
Наставница пробормотала:
— Или прячется где-то за полем отражения. Генерал кивнула:
— Тоже не исключено, но поле отражения имеет свойство проецировать пустоту. На участке его действия не проходит вообще никакого излучения, а мы развернули все детекторы в боевое положение и прощупываем каждый квадратный сантиметр пространства, но пока ничего подобного не обнаружено. Поэтому либо он находится слишком далеко, что мало вероятно — уж уход от планеты мы бы стопроцентно засекли, несмотря на любое поле отражения, — либо…
Принцесса кивнула. По полу прошла еле заметная волна вибрации, и голос диспетчера произнес:
— Есть отделение курьера. — Через некоторое время: — Есть запуск двигателей коррекции. — Потом: — Есть запуск главного двигателя.
По огромному залу пронесся вздох облегчения. Курьер несколько лет находился в «холодном» доке, и хотя этот класс кораблей эксплуатировался уже не один десяток лет, но жизнь полна случайностей, а опасность того, что что-то пойдет не так, при «холодном» старте была выше, чем при «горячем», когда корабль пришвартован к внешнему пирсу и двигатели работают в холостом режиме. Но старт прошел успешно. Вдруг ожил экран связи. Возникшее на нем лицо сержанта Умарки дрожало и переливалось.
— У нас неисправность. Прошу переключиться на запасной канал.
Офицер за пультом связи щелкнула тумблером, и изображение стабилизировалось.
— Что случилось, Умарка? — взволнованно закричала Тэра.
Лицо сержанта дрогнуло в еле заметной улыбке.
— Хитрость, Ваше Величество. — Потом она посерьезнела: — Похоже, у вас кто-то прячется со стороны планеты. Пока они не нащупали эту частоту и код, могу сказать, что в момент старта детекторы зафиксировали странный эффект, очень похоже на колебания поля отражения. Только очень уж близко от крепости, я бы сказала, что речь идет о милях. Пешком дойдешь. — Она улыбнулась, и экран погас.
Генерал со всхлипом вздохнула и пробормотала:
— Вот и пропавший эсминец. Она подключила микрофон, собираясь объявить боевую тревогу, но Тэра схватила ее за рукав:
— Как вы думаете, генерал, как долго они прячутся там и почему до сих пор не атаковали?
Сантана удивленно посмотрела на нее, потом в глазах мелькнуло понимание, и она повернулась к адъютанту:
— Комбрига космодесантников ко мне, быстро!
Та удивленно посмотрела на пульт в подлокотнике командного кресла, на котором сидела генерал, но потом, видимо, до нее тоже что-то дошло, и она кубарем скатилась по лесенке с командного уровня. Генерал хищно ощерилась и щелкнула тумблером:
— Картинку в сторону планеты на главный экран, и только с оптических сенсоров. — Когда на огромном экране повисло изображение с небольшим размытым пятном в центре, Сантана усмехнулась: — Что ж, умно, излучение со стороны планеты столь велико, что даже отраженные сигналы прекрасно маскируют пустоту, а нам вряд ли пришло бы в голову смотреть на планету только через оптические датчики. — Она цокнула языком. — Но они забыли, что в эту игру могут играть и двое. — Генерал щелкнула тумблером внутренней связи, и в шлемах всех, находящихся в рубке, прозвучал негромкий голос: — Если кто-то ляпнет хоть слово о том, что доложила сержант эскорта, по любой линии, выходящей за пределы рубки, клянусь Адамом, я… — Тут она опомнилась, покосилась в сторону принцессы и закончила менее энергично, чем собиралась: — В общем, тому не поздоровится.
Тэра подавила смешок и отчаянно зевнула. Наставница наклонилась к ней и прошептала на ухо:
— Не пора ли тебе отдохнуть, негодница, ты не спишь уже двадцать два часа?
Тэра попробовала возмутиться, но почувствовала, что глаза слипаются, поэтому она покорно вздохнула и кивнула Сантане:
— Генерал, когда начнется атака эсминца, я хочу это видеть, — и, зевнув, начала спускаться по лесенке, держась за ладонь наставницы.
Когда тебе восемь лет, очень трудно не спать двадцать два часа подряд, хотя иногда приходится.
Глава 7
Штаб-майор Эстер висела на выступавшей в сторону планеты балке крепления антенны сетевого детектора. Стремительный взлет из командиров батальонов в комбриги немного ошарашивал, но прежний комбриг сидела на крепостной гауптвахте под усиленной охраной королевских гвардейцев, а из всех остальных офицеров она была наиболее опытной. В наушниках шлема зазвучал голос генерала:
— Командирам штурмовых групп приготовиться, через минуту трехсекундное включение поля подавления. За десять секунд громкий отсчет.
Штаб-майор нервно перехватилась руками и повернулась, окинув взглядом свою штурмовую группу. Сорок космодесантников висели на балке за ее спиной, как виноградины в грозди. Она перекинула плазмобой на грудь и поправила перевязь со шпагой. В шлемофоне раздался сухой голос генерала, твердо отсчитывающий цифры. Когда голос произнес: «Зеро», в наушниках затрещало, закружилась голова и сдавило уши, как при резком погружении, но всего лишь на несколько мгновений. Майор тронула языком переключатель и хрипло бросила по каналу внутренней связи:
— Вперед!
Оттолкнувшись от балки, она развернулась в сторону висящего до сей поры над головой голубого диска планеты и рухнула ногами вниз. Осторожно, чтобы не сбиться с траектории, она задрала голову. Космодесантники висели у нее над головой, а огромный шар крепости быстро уплывал вверх. Майор кинула взгляд по сторонам. Еще пять штурмовых групп висели справа и слева. Это было странное зрелище: повисшие в пустоте или слабо смещающиеся друг относительно друга фигурки людей и неподвижные холодные звезды; голубой диск планеты под ногами и уже медленно уплывающий ввысь шар крепости над головой. Эстер почувствовала, как по коже пробежал холодок, и бросила:
— Приготовиться!
В ту же секунду под ногами возник хищный силуэт эсминца класса «Триумфан» — они проскочили поле отражения. Эстер захотелось заорать, но она сдержалась. Благодаря работе мощных излучателей поля крепости находящиеся на эсминце теоретически не могли слышать их переговоров, но лучше было поберечься. Тем более что хотя Би УС эсминца пока еще была выведена из строя полем подавления крепости, но ручное управление его батареями оставалось исправным, так что если их каким-то образом смогли бы засечь, то вполне вероятно было нарваться на заградительный огонь. Их шанс был в том, что люди реагируют гораздо медленнее, чем Би УС, а открывать сплошной предупредительный огонь командир эсминца не решилась. Мало ли по какой причине крепость включила поле подавления — в конце концов, это система защиты, а не нападения, и если бы генерал Сантана знала, что эсминец так близко, то давно могла бы разнести корабль на атомы всего одним залпом. Штаб-майор усмехнулась. Капитан перехитрила сама себя: подобравшись так близко, она затруднила обнаружение и получила возможность перехватывать все разговоры по открытым внутренним сетям, но когда была раскрыта — потеряла шанс уйти. Вероятнее всего, она планировала нанести внезапный удар в момент массированной атаки кораблей герцога; если бы это удалось, то, вне всякого сомнения, крепость была бы захвачена: В это мгновение башмаки с гравизацепами звякнули об обшивку. Майор выхватила пакет с вышибным зарядом и, дождавшись, когда приземлилась вся штурмовая группа, широко переставляя ноги, двинулась в сторону верхней орудийной батареи эсминца. Когда она установила заряд, лейтенант, ее заместительница, возбужденно прислонила шлем к ее шлему, чтобы ни эрга излучения не просочилось внутрь корабля, и произнесла с оттенком восторга в голосе:
— Шесть коррекций на всю группу! Мы на коне! Эстер досадливо поморщилась, но кивнула. Среди космодесантников существовало что-то вроде негласного, но очень почетного соревнования за то, чтобы при прыжке дать меньше коррекций, в нем выигрывали те группы, чей лидер изначально изберет более правильную траекторию. В этот раз ее группа оказалась самой точной, и это делало ей честь. Но сейчас предстоял настоящий абордаж, и вся эта возня с коррекциями казалась детской игрой. Прозвучал почти неслышный взрыв, из отверстия ударил поток воздуха и полетели хлопья замерзшего пара. Первая двойка бросилась внутрь, за ней следующая; раздалось еще несколько взрывов, ощущаемых только по вздрагиванию обшивки под ногами. Штаб-майор окинула взглядом поверхность обшивки. Вся она напоминала дырявую камеру под водой, из пробитых отверстий били фонтаны мгновенно замерзающего пара. Она переключилась на широкую волну:
— Всем штурмовым группам, здесь «сотая», напоминаю: корабль вне рабочего режима. Разрешаю использовать плазмобои, повторяю: разрешаю использовать плазмобои.
В одной из соседних дырок что-то тут же полыхнуло. Эстер хмыкнула и нырнула в свою. Коридоры эсминца были тускло освещены аварийными плафонами. Впереди мелькали какие-то тени. Она выхватила шпагу и бросилась вперед, но у самого угла опомнилась и остановилась. Вот дура, сама же напомнила о плазмобоях, а в драку полезла по привычке со шпагой. Эстер сунула шпагу в ножны и поудобней перехватила плазмобои. Выскочив из-за угла, она окинула взглядом рубящихся космодесантников и досадливо поморщилась. И ее бойцы, и противник были в одинаковых боевых скафандрах. Ну еще бы, ведь они принадлежали к одному и тому же флоту. Различить противников можно было только по нашивкам с эмблемой бригады на рукаве скафандра, что при таком освещении было проблематично. Она некоторое время пыталась различить цвета нашивок на мелькавших рукавах, но потом плюнула и просто шарахнула из плазмобоя в потолок отсека. Схватка на мгновение замерла, и штаб-майор, воспользовавшись паузой, заорала на общей волне:
— Бросить оружие! Пожгу к Адамовому отцу! Противники некоторое время ошарашено разглядывали ее, потом кто-то первым швырнул на пол шпагу. То же самое нехотя сделали и другие. Эстер перевела дух и кивнула своим подчиненным:
— Вперед, к рубке! — Когда они отошли достаточно далеко от оставленных под конвоем пленников, майор зло бросила на канале штурмовой группы: — Вы чего это вздумали шпагами махать? Корабль не в рабочем режиме.
Космодесантники смущенно переглянулись. В их кровь и плоть уже въелось, что абордаж — это прежде всего рукопашная. Кому придет в голову использовать лучевое или плазменное оружие, когда корабль в рабочем режиме? Силовой скелет тотчас же выйдет из строя, и все находящиеся в радиусе смещения будут мгновенно раздавлены перегрузкой, вызванной смещением силового каркаса. Но сейчас эсминец просто висел в состоянии свободного падения, работали только установки искусственной гравитации и излучатели поля отражения, и именно поэтому у каждого бойца на плече висел штатный плазмобой. Штаб-майор ругнулась про себя. Ну бестолочь! Пыталась рассмотреть нашивки, в то время как своих можно было определить по плазмобоям за спиной. Впереди полыхнуло: кто-то выстрелил из плазмобоя. Штаб-майор огляделась. Еще два поворота, и вот она — боевая рубка.
В рубке все уже было кончено. У командного кресла валялся обезглавленный труп с оплавленной горловиной скафандра. Командир второго батальона кивнула на тело:
— Капитан, смелая тетка, но глупая, пошла на плазмобой с обнаженной шпагой.
Штаб-майор сухо кивнула и переключилась на внешний канал:
— Докладывает «сотая», цель взята. В наушниках раздался голос генерала:
— Семь тринадцать, подтверждаю, приготовьтесь к приему швартовочной команды.
— Есть, генерал, — ответила штаб-майор и ошеломленно посмотрела на часы: с того момента, как она оттолкнулась подошвами десантных сапог от балки крепления, прошло чуть более семи минут.
Тэра была возмущена. Ее не только не разбудили к моменту атаки эсминца — она вообще проспала все самое интересное. Когда до выхода курьера из зоны поражения крепости оставалось менее двух часов, корабли герцога выдвинулись к крепости, скрываясь за изгибом планеты. Именно в этот момент генерал и дала сигнал атаки на эсминец, с началом абордажа плотно закрыв его мощным полем крепости, так что с эсминца не могло вырваться даже малейшего писка. Когда тот был захвачен, она рассеянным залпом вспомогательной батареи, обращенной к планете, сымитировала орудийную атаку эсминца. Корабли Карсавен немедленно устремились вперед. Генерал подпустила их на дистанцию действия кинетических пушек, стреляющих четырехтонными стальными ядрами. Эта тяжелая артиллерия действовала только на коротких дистанциях, не более четырех тысяч миль, но ядра насквозь прошивали любое силовое поле, только теряя часть массы в зависимости от его мощности. Удар был силен. Из семнадцати атаковавших кораблей пять были превращены в оплавленные груды металла, три дрейфовали, потеряв ход, окруженные облаками пара, а остальные с трудом вырвались. Кроме того, с границы зоны поражения наперехват движущемуся курьеру рванули два фрегата, и генерал, после того как была отбита атака на крепость, хорошо припечатала и им. А Тэра все это время спала!
Дверь поползла в сторону, и в апартаменты принцессы шагнула наставница. Девочка обиженно поджала губки и отвернулась. Наставница усмехнулась. Их мужественная Предводительница по-прежнему оставалась маленькой девочкой с очень любопытным носиком.
— Ну, ну, девочка моя, не обижайся.
— Да-а-а, я из-за тебя пропустила самое интересное. — Она раздраженно дернула плечиком. — Уходи! Я на тебя сержусь.
Галият покачала головой и деланно сокрушенно вздохнула:
— Что ж, ухожу, а я-то торопилась, думала показать тебе запись боя, но…
Тора взвизгнула и повисла у нее на рукаве:
— Где, Галият, где? Покажи мне?
Наставница расхохоталась. Когда она наконец смогла перевести дух, девочка стояла рядом и морщила носик:
— Ах ты… Ты все специально подстроила, я знаю. Галият кивнула:
— Ну так мне уходить? Тэра рассмеялась:
— Ну уж нет, после того как ты меня так провела, я требую немедленной расплаты.
Наставница кивнула и подошла к консоли. Когда на экране возникли первые кадры, девочка уютно устроилась на кровати и больше не отрывала глаз от экрана.
Карсавен была вне себя. Затея с эсминцем провалилась. Более того, провалилась в последний момент. Они потеряли два десантных плашкоута, оба эсминца и четыре самых быстроходных корвета. Теперь, даже после того как она сняла корабли с блокады Дерры и Униры, для новой атаки сил все равно не хватит. К тому же разгром неблагоприятно отразился на ее престиже. Очень многие из пэров, которых она надеялась вот-вот склонить на свою сторону, дали понять, что пока воздержатся, а в стане ее противников царило ликование. Пассаж графа Эльмейды насчет охраны мужских кальсон повторялся на все лады. Все верно, никто не пойдет за проигравшей, поддержать могут только победительницу. Герцог не выдержала и шарахнула кулаком по столу. Проклятье, она, ОНА проиграла. И кому? Престарелому гарнизонному вояке и сопливой девчонке со сворой паркетных солдатиков из королевской гвардии. Правда, у нее еще оставался сюрприз для этой маленькой сучки и ее прихлебателей, но его она рассчитывала выкинуть как козырный туз перед остатками эскадры, когда те попытаются приблизиться к Тронному миру. Сейчас, однако, все шло к тому, что очень скоро ей понадобятся все имеющиеся козыри. Она стиснула кулаки. Боже, как ей не хватало Агриппы! Коммодор Даннер, ставшая ее правой рукой, была хорошим исполнителем и преданным вассалом, но ей не хватало изворотливости. Карсавен скрипнула зубами. Агриппа, самодовольная, честолюбивая тварь! Как она посмела погибнуть в тот момент, когда была так ей нужна! В дверь тихонько постучали.
— Да!
Левая створка приоткрылась, и в проеме показалась голова Гармады.
— Ваше Величество, к вам коммодор Даннер. Карсавен с трудом подавила раздражение:
— Давай.
Коммодор возникла на пороге, прямо-таки излучая невероятное усердие. Она отдала честь, подошла к столу и остановилась, громко щелкнув каблуками. — Что у тебя?
— Сообщения с Форпоста Второго коридора. Герцог бросила на нее раздраженный взгляд:
— Ну что там еще? Массовые роды в гарнизоне?
— Никак нет, — коммодор зашелестела бумагами, — вот взгляните, первое сообщение отправлено девять часов назад на широкой волне. Они докладывают, что засекли флот из сорока вымпелов.
Герцог фыркнула:
— Тоже мне флот, эскадра! — Потом поморщилась: при нынешнем положении дел и такого флота достаточно, чтобы вволю попиратствовать на беззащитных планетах. Ведь не каждая же прикрыта орбитальной крепостью. Она вздохнула: — Ладно, продолжай.
— Все, — пожала плечами коммодор, — с тех пор идут стандартные доклады, что все спокойно, а на запросы командующая Форпостом не отвечает.
— Ну и какого Адама ты меня беспокоишь с этой ерундой? Какое мне дело до галлюцинаций командующей Форпостом?
— Но вы же приказали докладывать обо всем подозрительном, — растерянно пробормотала коммодор. Герцог взвыла. Проклятая Агриппа!
— Меня интересует только то, что связано с этой мерзкой соплячкой, ясно? А на все остальное, если оно, конечно, не несет непосредственной угрозы, мне начхать! — Она окинула коммодора презрительным взглядом: — Ладно, готовься, пора отправляться за нашим козырем, пшла!
Коммодор суетливо дернула рукой, решив отдать честь, но тут же передумала и, путаясь в руках и ногах, рысью поспешила к двери. Сорвав раздражение, герцог почувствовала, что немного успокоилась. Но чтобы совсем прийти в норму, требовалось что-то более существенное. Она встала, подошла к старинному ореховому бюро, открыв скрипучую крышку, извлекла бутылку с варевом матушки Нефрет, нацедила на два пальца, подняла стакан и залпом выпила. Стало почти совсем хорошо. Герцог бросила тоскливый взгляд на бутыль, но на сегодня оставалось еще много работы. Она засунула бутыль обратно и вернулась к столу.
Тэра была счастлива — Умарка вернулась. Воспользовавшись мощной поддержкой крепости, курьер сумел прорваться за поле отражения и передать информацию на Униру. Там действительно было много сторонников бывшей королевы, которые с восторгом восприняли известие, что юная наследница жива и обладает королевскими регалиями. Правда, сами они помочь ничем не могли: Унира не имела на своей поверхности ни войск, ни боевых кораблей, а местные лорды, до появления корабля уверенные, что герцог осталась единственной представительницей королевской фамилии, в отличие от пэров Тронного мира, даже не начали собирать отряды. Но как бы то ни было, призыв к флоту ушел по назначению. Все понимали; что это невероятная удача. Корабли-перехватчики были серьезно повреждены огнем мортирных батарей крепости Мэй, а командующая гарнизоном орбитальной крепости, прикрывавшей Униру, после ухода с орбиты кораблей Второй легкой эскадры, срочно отозванных герцогом к Тронному миру, сочла для себя наилучшим выходом проигнорировать появление курьера, и мортиры крепости остались немы. Девочка узнала все это из рассказа самой Умарки, которая сразу по прибытии явилась к ней с докладом, и сейчас должно было состояться совещание, на котором следовало решить, что делать дальше.
Заняв свое место во главе стола и окинув взглядом присутствующих, девочка отметила, что все выглядели гораздо веселее. Первой, как обычно, взяла слово генерал Сантана:
— Ваше Величество, искренне рада сообщить, что в настоящее время наши силы увеличились на три корабля. Кроме курьера, у нас теперь есть эсминец и два фрегата. Все корабли к исходу недели будут полностью, отремонтированы. У нас оказалось достаточно модульных элементов и запасных частей, чтобы привести их в порядок.
Несмотря на то что для большинства присутствующих это не было новостью, все возбужденно заговорили. Потом раздался голос маркиза Амальи:
— А как с экипажами? Генерал пожала плечами:
— Подбираем. Конечно, нам негде взять крепкий, слаженный экипаж, но среди гарнизона и прибывших гвардейцев есть немало специалистов, так что двигаться и стрелять корабли будут, а отпускать их далеко от крепости никто не собирается. Будем использовать их в качестве канонерок и для прикрытия атакаторов во время отхода после торпедной атаки.
Маркиз кивнула.
— А что слышно с планеты? — подала голос наставница.
Генерал расплылась в улыбке:
— Пэры наперебой выражают свое почтение Правительнице. Многие готовы прибыть в крепость и грудью защищать свою повелительницу.
Галият задумчиво покачала головой:
— Не слишком ли они торопятся? Я что-то не верю, чтобы герцог так просто и бездарно проиграла. У нее явно есть что-то в запасе.
Тут Тэра подалась вперед:
— Генерал, скажите, а мы можем выйти на кого-нибудь на поверхности, кто мог бы иметь доступ к сети главных ретрансляторов Тронного мира?
Генерал задумалась. Потом вызвала на встроенный в подлокотник дисплей несколько файлов, быстро просмотрев их, кивнула:
— Да, Ваше Величество, я думаю, сейчас уже можно это сделать, но зачем? Каналы новостей уже передали информацию о том, что вы живы и что герцог потерпела поражение у крепости Мэй.
Девочка улыбнулась:
— Моя противница уже имела возможность несколько раз обратиться к моему народу, теперь моя очередь. К тому же, думаю, стоит обнародовать еще одну новость. — И она кивнула на сейф в углу зала совещаний, в котором были заперты королевские регалии.
Собравшиеся согласно закивали. Кто обладал королевскими регалиями, тот в глазах большинства простого народа и был истинным правителем. Генерал довольно расхохоталась:
— Что ж, Ваше Величество, это будет пренеприятным сюрпризом для герцога.
В этот момент на консоли генерала вспыхнул знак предупреждения, потом побежали строчки сообщения. Генерал нахмурилась, протянула руку, чтобы отключить консоль, но вдруг подобралась и уставилась в появляющийся на экране текст. Все замерли. Происходило что-то серьезное. Генерал прочитала сообщение до конца, потом просмотрела еще раз и повернула к Тэре лицо, покрытое бисеринками пота:
— Ваше Величество, сообщение с Форпоста Второго пути. В свободное пространство королевства вошла эскадра численностью около сорока вымпелов. Корабли движутся в сторону Тронного мира.
В зале повисла тишина, потом девочка спокойно произнесла:
— Что ж, череда удач никогда не бывает непрерывной. Если герцогу каким-то образом удалось найти на Окраинах союзников, способных прислать ей на помощь столь серьезную силу, то нам остается только одно — держаться до конца и погибнуть, не уронив чести. — Она помолчала, потом спросила: — Как скоро они будут у Тронного мира? Генерал быстро произвела расчет:
— На стандартной скорости — через десять дней. Маркиз Амалья пробормотала:
— Так же как и флот, если он уже двинулся. Тэра поднялась со своего места и, окинув всех спокойным взглядом, приказала:
— Генерал, я хочу, чтобы через неделю крепость Мэй была подготовлена к самоуничтожению.
С этими словами она вышла из залы. Когда девочка вошла в свою спальню, выдержка покинула ее, и она, упав на кровать, разрыдалась. Неужели все, что она вынесла, было напрасно?
Глава 8
Мерцание экрана отбрасывало блики на худое женское лицо, склоненное над консолью. От соседней консоли раздался легкий звон, сопровождающий запуск набранной команды. Капитан приподняла голову и окинула придирчивым взглядом ходовую рубку. Кресла перед большей частью консолей были пусты, экраны темны и безжизненны. Крейсер находился в стандартном маршевом режиме, и в ходовой рубке была только дежурная смена. За спиной капитана раздалось шуршание, и тяжелая герметичная дверь ушла в сторону. Из коридора в полумрак рубки ударил сноп света. Капитан оглянулась и, увидев, кто вошел, тут же вскочила с командного кресла.
— Сидите. — Гостья подошла к консоли оперативной развертки и привычным жестом включила экран.
Капитан опустилась на место и настороженно оглядела рубку. Все офицеры дежурной смены подобрались. Если адмирал появлялась в ходовой рубке флагмана, это означало, что грядет большая заварушка. Хотя что, собственно, может произойти? До конца проложенного маршрута оставалось еще два дня. Капитан украдкой скосила глаза. Адмирал сосредоточенно разглядывала что-то на экране, а за креслом молча стоял ее громила и без интереса кидал ленивые взгляды на склонившихся над экранами офицеров. В голову капитана закрались не очень приличные мысли, но она тут же одернула себя и торопливо отвернулась. Адмирал отличалась крутым нравом и к тому же очень не любила, когда засматривались на ее «мальчика для развлечений», как она называла этого мордоворота. Наконец адмирал встала из-за консоли и повернулась к капитану:
— Крейсеру — боевая тревога, приготовиться к выходу из маршевого режима. Эскадре сразу после торможения перестроиться в ордер «Этуаль». Объект атаки — музей флота. Включить поля отражения. Быть готовым к подавлению огневого противодействия. Я буду в БИЦе.
Когда за адмиралом закрылась дверь, капитан перевела дух и удивленно покачала головой. Атаковать музей флота, эту свалку старого хлама, ордером, использующимся для атаки орбитальных крепостей… Она вздохнула. Не говоря уж о том, что адмирал была командиром, капитан могла припомнить не один случай, когда ее внешне абсурдные распоряжения впоследствии оказывались единственно верными.
Заместитель начальника музея флота с ужасом наблюдала, как неопознанная эскадра начинает штурм жалких сооружений музея. Музей представлял собой всего лишь бывшую заправочную станцию — ее огромные танки были приспособлены под залы экспозиций, а к реконструированным заправочным причалам пристыкованы исторические корабли, которые командование флота посчитало нужным сохранить в назидание потомкам. Сейчас ни один из кораблей, находящихся на станции, не мог оказать приближавшейся эскадре никакого сопротивления. В этих старых раскуроченных консервных банках были любовно реставрированы только несколько отсеков, через которые обычно пролегал экскурсионный маршрут, да и в этих отсеках большинство приборов были всего лишь муляжами. У нее даже не было возможности провести стандартную идентификацию: рухлядь, имеющаяся в ее распоряжении, не могла ни уловить уровни излучения двигателей, ни замерить напряжение мощности поля. А если бы она и смогла это сделать — что толку? Ведь крейсер, спрятавшийся за полем отражения и подходивший на четверти мощности, ничем не отличается от корвета, двигатели которого работают на трех четвертях. Судя по принятому неизвестной эскадрой ордеру, их командир относилась к атаке музея чрезвычайно серьезно, чтобы пренебречь такой элементарной маскировкой. К тому же на данный момент весь персонал музея составлял едва десяток престарелых морских офицеров и старшин, вооруженных только личным оружием. Лейтенант попробовала еще раз выйти на связь со штабом флота, но все пространство было плотно перекрыто полями отражения приближавшейся эскадры. Она грохнула кулаком по консоли системы связи. Для того чтобы пробить столь плотный экран, нужен планетарный ретранслятор. Заместитель начальника музея вновь повернулась к обзорному экрану. Да, корабли неизвестной эскадры подходили ордером «Этуаль», как правило используемым для атаки орбитальных крепостей или иных сильно защищенных целей. Лейтенант бессильно стиснула зубы. О, если бы у нее было что противопоставить этой наглой силе! Ну почему Ева так сурова к ней! Через несколько минут от кораблей, зависших на расстоянии нескольких миль и по-прежнему укрытых полями отражения, отделились десантные боты. Лейтенант хмуро смотрела, как космодесантники в боевых скафандрах и с плазмобоями наперевес выпрыгивают на длинные трубы швартовочных туннелей и сноровисто выхватывают вышибные заряды. Пожалуй, стоило принять меры, чтобы не было лишних жертв. При приближении эскадры она дала стандартный сигнал боевой тревоги, и сейчас ее старушки застыли на своих местах по боевому расписанию. Она усмехнулась. С них станется встретить налетающую армаду огнем ручных игольников. Лейтенант протянула руку и включила линию внутренней связи:
— Внимание, здесь заместитель начальника музея. Противник выбросил десант численностью первой волны до восьми стандартных штурмовых групп. Приказываю: не оказывать сопротивления и сложить оружие. Повторяю: не оказывать сопротивления.
Через несколько минут все было кончено. Космодесантники, захватившие музей, явно принадлежали к числу сторонников соплячки принцессы. Вероятнее всего, ополченцы, захватившие один из складов поношенного военного снаряжения. Когда лейтенант отдавала шпагу, она даже презрительно усмехнулась. Где только раздобыли такое старье? Боевые скафандры такого типа не использовались флотом уже добрый десяток лет, хотя надо признать, что действовали эти подружки со сноровкой опытных солдат. Офицер вздохнула. Ай, какой прок забивать голову подобными мыслями, все так или иначе выяснится через несколько минут. Весь персонал музея разоружили и собрали в конференц-зале. Несмотря на то что все штурмовые отверстия уже были задраены и система жизнеобеспечения вновь восстановила нормальное давление и разблокировала переборки между отсеками, космодесантники по-прежнему не поднимали забрала шлемов. Все чего-то ждали. Наконец двери конференц-зала распахнулись, и на пороге появилась фигура в адмиральском мундире. Космодесантники тут же взяли «на караул», не забывая, впрочем, внимательно следить за своими подопечными. Тут одна из престарелых капралов вдруг ахнула и, вскочив на ноги, вытянулась перед появившейся на пороге фигурой. Гостья величественно кивнула и неторопливо подошла к лейтенанту:
— Мне нужно посмотреть на один из ваших экспонатов, лейтенант, не соблаговолите ли вы проводить меня к нему?
Лейтенант вгляделась в гордое лицо, и у нее перехватило дыхание.
— О Ева, да это же… Гостья поджала губы:
— Побыстрее, я и так затратила на вашу груду обломков слишком много времени. — С этими словами она повернулась и двинулась вперед.
Когда огромные ворота медленно разошлись в стороны, адмирал шагнула вперед и остановилась. Окинув взглядом огромное пустое пространство, она повернулась к лейтенанту и негромко спросила:
— Он был здесь?
— Да.
— А почему вы сделали купол? Лейтенант пожала плечами:
— Герцог боялась привлекать внимание к музею, поэтому пришлось пойти на это, чтобы вести восстановление, не останавливая поток туристов.
Адмирал кивнула:
— Как давно он ушел?
— Двадцать семь часов назад.
— А какова степень готовности?
Лейтенант сначала подумала увильнуть от ответа, но серые, водянистые глаза смотрели столь требовательно и безжалостно, что она поежилась и сказала правду:
— Точно не знаю, восстановлением занималась лично коммодор Даннер, на меня скинули всю текучку по музею. Но я слышала, что орудийные системы и защита восстановлены практически полностью, а вот главные двигатели могут выдать только сорокапроцентную мощность.
Адмирал еще раз окинула взглядом пустой док, не так давно служивший пристанищем центральному отсеку последнего линкора класса «Планетный разрушитель», и, кивнув каким-то своим мыслям, негромко пробормотала себе под нос:
— Догнать уже не успеем, но к крепости подойдем почти одновременно. — Она повернулась к лейтенанту: — Я оставлю здесь эсминец и роту космодесантников. Через двое суток они вас покинут, а до тех пор будете под арестом.
Лейтенант вытянулась в струнку:
— Но Ва…
Гостья оборвала ее жестом:
— Адмирал.
— ???
— С того памятного дня, когда я покинула пределы королевства, все мои люди называют меня — адмирал, и никак иначе. Я готова поверить в ваше во — одушевление и глубокую преданность моей персоне, но… через двое суток. А сейчас позаботьтесь, чтобы в течение этого времени не было никаких эксцессов. — Она окинула лейтенанта суровым взглядом. — И запомните. Единственное, что может заставить меня в ближайшее время вернуться сюда, — это сильное желание наказать какого-нибудь офицера, вызвавшего мое неудовольствие. — Она усмехнулась. — А я, как правило, потакаю своим желаниям.
Герцог стояла в шлюзовой камере и, раздраженно постукивая сапогом боевого скафандра по ребристому Полу, ждала, пока распахнутся ворота. Наконец исполинские створки дрогнули и поползли в стороны. Герцог не стала дожидаться, пока ворота раскроются до конца, и шагнула вперед. Коммодор Даннер четко отдала честь. Ее лицо сияло.
— Ваше Величество, линкор «Сила Карсавен» прибыл в ваше распоряжение.
Герцог окинула ее изумленным взглядом и издевательски расхохоталась:
— Кто придумал эту чушь? Коммодор пошла пятнами:
— Я… Это… Мы хотели… Герцог махнула рукой:
— Ладно, заткнись, а то ты напоминаешь мне покойную Брандерру.
Даннер окончательно стушевалась. Герцог, грохоча каблуками, двинулась вперед. Коммодор последовала за ней, с ненавистью глядя в сутулую спину. Ишь, строит из себя Повелительницу, да что бы эта белобрысая стерва смогла без таких, как она, Даннер? Коммодор стиснула зубы и тряхнула головой: не дай Ева, повернется и заметит ее ненавидящий взгляд. В последнее время герцог стала невероятно раздражительной. Они прошли длинными переходами, по пологим пандусам перемещаясь с уровня на уровень. Герцог пробормотала:
— Да эта посудина больше, чем весь музей флота.
— Дело в том, что в ангаре находился только центральный отсек, — с готовностью ответила коммодор. — Двигатели были частью энергетической установки музея, а внешние батареи использовались в качестве залов для размещения экспозиции. Полностью мы собрали его уже после вашего посещения.
Герцог бросила на нее насмешливый взгляд:
— А до этого тряслись от страха перед старой королевой.
Даннер снова умолкла. А герцог на этот раз почувствовала, что перебрала. В голове возникла мысль как-то сгладить несправедливый упрек, но она отбросила ее с таким ожесточением, что сама испугалась. Наконец за очередным поворотом возникла герметичная дверь, также превосходившая размерами дверь подобного назначения на любом корабле. Когда она медленно отползла в сторону, герцог шагнула вперед и невольно остановилась. Они вышли на галерею, опоясывающую огромный зал. Карсавен не раз проходила по этой галерее, но раньше все пространство внизу было заполнено моделями кораблей, объемными снимками, стендами и макетами. А сейчас боевой информационный центр линкора принял свой первозданный вид. Несколько десятков офицеров копошились за своими консолями. Легкий мостик вел на командный уровень, к установленному посреди обширной круглой площадки командному креслу, а всю дальнюю стену занимал огромный интегральный эк — ран. Герцог сжала кулаки и обернулась. Ее глаза сверкали:
— Ну как они могли разобрать такую красоту? Коммодор, польщенная искренним восхищением герцога, небрежно ответила:
— Ну, содержание этого кораблика обходилось слишком дорого, почти столько же, сколько целой эскадры, а достойных сопер… — Тут коммодор поперхнулась, наткнувшись на презрительный взгляд герцога.
— Заткнись, а то как бы не захлебнуться в той вони, что изливается из твоего рта. — Герцог зло развернулась и зашагала к мостику, ведущему на командный уровень.
Коммодор выдохнула воздух сквозь стиснутые зубы и сжала потные кулаки. Еще немного — и она бросилась бы на герцога со шпагой. Отвернувшись к стене, Даннер постояла так несколько минут, успокаивая нервы. Прямо под галереей послышался смешок и приглушенный голос:
— Наша-то как кичилась: герцог, герцогу, мы с герцогом, а та об нее сапоги вытирает.
— Так ей и надо, дуре, нашла с кем в игрульки играть. Для этой твари подчиненные — что грязь под ногами.
— Кроме Агриппы покойной.
— Ну, эта тоже еще та стерва была. Даннер без сил прислонилась лбом к стене. Жестокие слова, но они были правдой. Потом ей пришло в голову, что еще пару дней, да что там, даже час назад она, как послушная хозяйская гончая, бросилась бы вниз, чтобы задержать, схватить, изловить негодяев, ведущих крамольные разговорчики, а сейчас стоит как пень, упершись лбом в стену, и изо всех сил пытается удержать горькие слезы, готовые хлынуть из глаз. В это мгновение с командного уровня раздался раздраженный вопль:
— Даннер! Ты что, старая сучка, не могла привести в порядок двигатели линкора? Это сколько же я буду тащиться к крепости?
Коммодор почувствовала, что все ее усилия пропали даром: слезы хлынули, прочертив на обветренных щеках предательские мокрые дорожки. Она отчаянно тряхнула головой и, повернувшись к двери, нажала ладонью на клавишу допуска.
— Даннер, ты что, заснула или онанируешь там? Коммодор стиснула зубы и, не дожидаясь, пока дверь полностью откроется, протиснулась сквозь щель, содрала нашивку и бросилась прочь.
Тэра стояла рядом с командным креслом на площадке, возвышавшейся посередине боевого информационного центра крепости, и смотрела на большой экран. Наставница озабоченно спросила:
— Как скоро этот монстр достигнет зоны поражения?
Генерал негромко ответила:
— Если не прибавит скорости, то часов через двенадцать.
— А может ли он двигаться быстрее? Генерал кивнула:
— Когда я начинала службу, эти туши были намного резвее. Этого, наверное, выковыряли из музея флота. Насколько я помню, когда остальные разобрали, один передали туда. Кстати, изрядно увеличив этим площадь экспозиции.
Капитан Амалья удивленно произнесла:
— Но я была в музее, там он выглядел намного меньше.
Генерал усмехнулась:
— В ангаре находилась только его центральная часть. А сейчас вы видите его в первозданном виде. Наставница повернулась к генералу:
— И Чем он нам грозит?
Генерал задумчиво покачала головой:
— Это зависит от того, в каком он состоянии. Если системы оружия и защиты выведены на расчетный уровень, то мы ничего не сможем сделать ни ему, ни тому, кто спрячется за ним, пока он не подойдет на дистанцию девять тысяч миль. Причем его орудия начнут доставлять нам неприятности приблизительно с той же дистанции. — Генерал усмехнулась. — Это был единственный класс кораблей, на которых устанавливались тяжелые мортирные батареи.
Амалья задумчиво добавила:
— А с такой дистанции, да еще поддержанный силами Второй легкой…
Все вновь всмотрелись в экран, где кроме силуэта огромного линкора виднелось еще три десятка кораблей, потом штаб-майор Эсгер, вздохнув, пробормотала:
— Вот и побыла комбригом, двух недель не прошло. От этой простенькой безысходности, прозвучавшей в ее голосе, все вздрогнули. В БИЦе повисла напряженная тишина, потом девочка повернулась к Сантане:
— Генерал!
— Да, Ваше Величество?
— Я хочу, чтобы вы по громкой связи объявили о нашем положении. Все, кто захочет покинуть крепость, должны получить такую возможность. Дайте людям два часа на раздумье и приготовьте все шаттлы.
Все замерли. Потом генерал смущенно повела плечами, кашлянула и спросила:
— Готовить ли шаттл для Вашего Высочества?
— Нет! — отрезала девочка и, резко повернувшись, сбежала по лесенке и выбежала из помещения центра.
Герцог сидела в команд ном кресле линкора и, злобно ощерясь, смотрела на растущий в центре экрана силуэт крепости Мэй. Позади нее стояла бледная коммодор Даннер.
— Скоро, очень скоро эта маленькая дрянь наконец попадет в мои руки. О Ева! Как я жду этой минуты!
Коммодор горько усмехнулась: вот так же герцог была переполнена предвкушением перед первой атакой крепости. Стоило бы вспомнить, чем она закончилась. Огонек на консоли, встроенной в подлокотник кресла, замигал, и Карсавен раздраженно нажала клавишу. Она не хотела разворачивать экран и отвлекаться от созерцания приближающейся крепости.
— Да?!
— Эскадра на Глаз Орла, двадцать один вымпел, направление на Тронный мир, расчетное время прибытия — семь часов.
Герцог осклабилась:
— Остатки флота! Что ж, тем лучше. Покончим сразу со всеми! — Герцог вывела на экран картинку приближающегося флота и некоторое время жадно рассматривала ее, потом пролаяла: — Эскадре — снизить скорость.
Коммодор задохнулась от удивления. Это было несусветной глупостью — позволить силам противника объединиться. Но герцог радостно потерла руки:
— Не придется потом гоняться за этими крысами по всему космосу.
Некоторое время все было тихо, потом голос штурмана произнес:
— Вошли в зону поражения крепости. Через несколько мгновений по линкору пронеслась едва заметная дрожь, потом еще раз и еще. Голос офицера, отвечающего за системы защиты, произнес:
— Три попадания в силовое поле, повреждений нет.
Герцог заерзала на кресле и злорадно захохотала:
— Проверяют. Ничего, пусть тратят энергию, — Она щелкнула тумблером и высветила на экране эскадру, идущую в кильватерной колонне, так что силовое поле линкора прикрывало их от огня. Окинув придирчивым взглядом колонну кораблей, герцог быстрым движением переключилась на канал командира системы оружия. — Ну-ка, прощупай их.
— Главным калибром, Ваше Величество? Та нахмурилась:
— Проклятье, да всем, что у тебя есть!
— Но… Слушаюсь, Ваше Величество. Линкор дрогнул чуть сильнее, чем в первый раз. Изображение крепости на экране слегка затуманилось.
— Есть попадание, повреждений не наблюдаю. Герцог хрястнула кулаком прямо по консоли:
— Адам! Ну ничего, подойдем поближе. Консоль вновь запищала. Герцог досадливо уставилась на горящий огонек, потом раздраженно щелкнула клавишей:
— Ну что еще?
— Еще одна эскадра, на Хвост Рыбы, около сорока вымпелов, курс на Тронный мир, расчетное время прибытия — семь с половиной часов.
Герцог недоуменно уставилась на консоль:
— А это еще кто?
Даннер наклонилась вперед, собираясь напомнить о странном сообщении с Форпоста Второго пути, но передумала и промолчала. Герцог не хотела слушать ее тогда, пусть теперь сама расхлебывает кашу. Карсавен досадливо поморщилась:
— Ну-ка вызови неизвестную эскадру. Ответ пришел буквально через мгновение:
— Командир неизвестной эскадры на связи. Герцог щелкнула клавишей, и на огромном экране вместо изображения крепости Мэй возникло суровое лицо с водянисто-серыми глазами. Герцог несколько мгновений рассматривала его, а потом вскрикнула. С экрана на нее смотрела адмирал Сандра, принцесса крови, сестра покойной королевы и ее собственной матери, более десяти лет назад сгинувшая в безднах космоса вместе с остатками мятежной эскадры.
Глава 9
Адмирал насмешливо смотрела на искаженное яростью лицо герцога Карсавен:
— Да, милочка, ты, пожалуй, еще большая дура, чем твоя неистовая мамаша.
— Как ты смеешь так говорить о ней? ТЫ! Бросившая ее на смерть!
— Не стоит говорить о том, чего не знаешь. Твоя взбалмошная мамашка так долго дурила голову реймейкцам, что в конце концов сама поверила, будто все поголовно ждут ее с распростертыми объятиями. Так что, когда я предложила ей рвать когти, она категорически отказалась и засела на Реймейке — ждать, видите ли, когда народное восстание пришлет звать ее на трон.
— Ложь! Ложь! Все ложь! Ты бросила, бросила, бросила ее!
Адмирал усмехнулась:
— Да ты истеричка, детка. Что ж, это твои проблемы. — Она отвернулась и бросила взгляд на другой экран, с которого на нее смотрело серьезное детское личико. — Вот что, племянницы, я требую немедленно прекратить эту свару. Предлагаю вам приостановить боевые действия и прибыть на мой флагман для серьезного разговора. Слишком грозный враг противостоит нам, чтобы тратить силы на гражданскую войну.
Девочка серьезно разглядывала ее, ничего не отвечая, а герцог разразилась длинной тирадой, содержание которой сводилось к тому, как она собирается поступить со всякими предательницами и престарелыми вояками. Адмирал усмехнулась. Что ж, пока все соответствовало тому, что она успела узнать о каждой из претенденток.
— Хорошо, дорогая, — язвительно произнесла она, обращаясь к Карсавен, — скоро я покажу тебе, почему считаю себя вправе вмешиваться.
Тэра еще несколько мгновений всматривалась в погасший экран, потом повернулась к генералу Сантане и вопросительно посмотрела на нее. Та ошеломленно покачала головой и произнесла:
— Это адмирал Сандра, вне всякого сомнения, — генерал потерла лицо ладонью, — но я не понимаю, почему она так уверена в себе. Конечно, сорок вымпелов — это сорок вымпелов, но отсутствие линкора или орбитальной крепости в лучшем случае только уравнивает шансы.
— Ты не права, она — ферзь на площадке, — ответила Амалья. — Если хотя бы одна из сторон сцепится с ней, вторая получает неоспоримое преимущество. Если же адмирал примкнет к нам или, скажем, к Карсавен, шансы противника становятся равными нулю. Допустим, она выступит против нас — в этом случае даже флот откажет нам в поддержке, а если против герцога — от Карсавен сбежит добрая половина ее Второй легкой эскадры.
Генерал скептически скривила губы:
— Ты, конечно, права, но это не все. У нее есть еще какой-то козырь. Когда я была еще лейтенантом, она уже командовала Третьей Энейской, и знаете, как ее там прозвали? — Сантана сделала паузу, окинув взглядом всех присутствующих, потом закончила: — Компьютером и Стальными Челюстями. Она всегда все очень четко просчитывала, и никто никогда не мог поймать ее на блефе. А уж если она в кого-то или во что-то вцеплялась… Я могу припомнить только одну ее ошибку… — Она виновато поглядела на девочку, но все-таки закончила: — Когда адмирал поддержала мятеж одной своей сестры против другой.
— Значит, ты думаешь, что эта угроза в адрес Карсавен — не блеф? — спросила Галият. Генерал кивнула:
— Да, я думаю, у нее есть что-то в рукаве, — она щелкнула клавишей, вновь выведя на большой экран изображение приближающейся эскадры, — хотя не могу заметить ничего особенного в приближающихся кораблях. Все идентифицированы, кроме трех, а три слишком малы, чтобы нести что-то серьезное.
— Кто знает? — задумчиво протянула наставница.
Девочка бросила взгляд на светящийся экран и тихо произнесла:
— Подождем.
Все облегченно вздохнули. Их Предводительница приняла решение.
Герцог подалась вперед, стиснув руками подлокотники командного кресла. Через несколько минут крепость окажется в зоне поражения мортирными батареями линкора. Из динамиков раздался негромкий голос офицера, отвечающего за системы оружия:
— Две минуты сорок секунд до открытия огня. Карсавен нетерпеливо заерзала. В этот момент вновь зажглась лампочка вызова на консоли. Герцог свирепо стукнула по клавише отбоя, не желая отвлекаться в такой момент, но лампочка не гасла.
— Что такое? — рявкнула Карсавен, раздраженно нажав на клавишу.
— От эскадры адмирала отделился одиночный корабль и движется на перехват эскадры, — последовал ответ. — Адмирал Сандра просит связи с Вашим Высочеством.
— Мне не о чем с ней разговаривать. — Она задумалась на мгновение, потом спросила: — А что за корабль?
— Не поддается идентификации, по размерам и ходовым характеристикам приблизительно соответствует фрегату. Вооружение не идентифицировано.
Герцог расхохоталась:
— Никак на Окраинах научились клепать кораблики. Этим, что ли, она хотела меня напугать? — Она перевела дух: — Ладно, давай эту престарелую родственницу.
На экране вновь возникло лицо адмирала.
— Ну, тетушка, чего тебе?
Адмирал насмешливо посмотрела на нее:
— Я последний раз предлагаю тебе прекратить атаку на крепость.
— А если я этого не сделаю? Как ты поступишь? Плюнешь на мое изображение? Адмирал покачала головой:
— Мне следует расценивать это как отказ?
— Как будет угодно.
Лицо адмирала на экране слегка повернулось:
— Капитан Исма.
Раздался приглушенный голос: говорили с соседнего экрана в рубке адмирала:
— Да, адмирал.
— После первого же залпа вывести из строя линкор. Не уничтожать. Потери среди экипажа свести к минимуму.
— Есть, адмирал. Экран погас.
— Так она решила играть заодно с этой соплячкой! — Герцог вскочила вне себя от ярости, стукнула по клавише консоли, переключаясь на канал связи с офицером, управляющей системами оружия, промазала и, плюнув, просто заорала на весь зал: — Огонь по одиночному судну!
Коммодор, стоявшая за креслом, стиснула зубы, горько проклиная свою судьбу. О Ева-спасительница, как она могла связаться с безумной! Линкор дрогнул, потом еще, еще. Лицо Карсавен, с жадным злорадством наблюдавшей за экраном, вдруг недоуменно вытянулось. Залпы мортирных батарей линкора не причинили кораблику никакого вреда. В момент залпа он вдруг окутывался какой-то пеленой, напоминавшей радужную сеть с крупными ячейками неправильной формы, и продолжал как ни в чем не бывало двигаться дальше. Герцог разинула рот, собираясь что-то сказать, но в это мгновение мощный удар сотряс линкор.
Генерал Сантана с возбужденным видом повернулась к собравшимся на командном уровне:
— Ну, что я говорила!
Все присутствующие молча смотрели на экран. Небольшой корабль, размером с фрегат, спокойно выдержал уже три залпа линкора, прикрываясь каким-то необычным полем. Генерал вновь повернулась к экрану и пробормотала:
— Сейчас последует ответ. Не может быть, чтобы Стальные Челюсти да не укусили.
В следующее мгновение в нескольких точках корабля замерцали какие-то вспышки. Некоторое время ничего не происходило, потом старший канонир вдруг удивленно закричала:
— Силовое поле линкора исчезло! Все прильнули к экрану.
— Он распадается! Эта козявка разрезала его! — в восторге завопила Амалья.
Действительно, огромный линкор был буквально разрезан на части. Центральный блок, двигательный отсек и шесть внешних батарей летели рядом, будто еще составляли единое целое, кое-где вырывались струи водяного пара, но в общем повреждений отсеков было не так много, а вот соединявшие их ажурные конструкции из огромных титановых балок были разнесены в клочья. Линкор превратился в груду неуправляемого металла. Кораблик некоторое время следовал прежним курсом, потом повернулся и пошел параллельно эскадре герцога. На консоли генерала замигал огонек, та нажала клавишу:
— Слушаю.
— Адмирал требует связи!
— Требует? — Генерал вопросительно посмотрела на Тэру, девочка кивнула, и Сантана произнесла: — Давайте.
На большом экране, где они только что наблюдали бой, возникло лицо адмирала, а рядом, на небольшой врезке, искаженное яростью и страхом лицо герцога. Адмирал усмехнулась:
— Я взяла на себя смелость организовать конференц-связь, потому что терпеть не могу повторяться. А то, что я хочу сказать, касается вас обеих. — Она чуть искривила губы. — Через двенадцать часов я жду вас внизу, в Зимнем дворце, в зале Совета пэров.
Герцог сдавленно произнесла:
— Как, Адам все побери, я могу это сделать, если вы оставили меня закупоренной в мертвой консервной банке?
— Я тебе уже говорила, милочка, что это твои проблемы. Кто, кроме тебя, виноват в том, что ты попала в эту ситуацию? Надо было слушать старших.
Тут подала голос Тэра:
— Простите, адмирал, а что мы должны там обсудить?
Та усмехнулась:
— Люблю вежливых детей, — она покачала головой, — а тебе не приходило в голову, малышка, что я имею гораздо больше прав на корону, чем любая из вас?
Тэра отшатнулась. Вперед выскочила наставница:
— В таком случае как мы можем быть уверены, что с девочкой ничего не случится?
— Вам нужны гарантии безопасности? Мое слово чести подойдет?
Все переглянулись, потом девочка вскинула подбородок и ответила:
— Да.
Зал Совета пэров был переполнен. Тэра сидела на маленьком стульчике рядом с пустым троном. За ее спиной стояли пятеро, четверым из которых она доверяла больше чем кому бы то ни было в этом мире. Карсавен появилась в последний момент, в сопровождении коммодора Даннер. Бросив на Тэру злобный взгляд, она торжествующе улыбнулась и уселась на родовое место. Пэры негромко переговаривались, ожидая появления принцессы Сандры. Наконец за дверьми раздались гулкие шаги, и в зал в сопровождении эскорта из десятка космодесантников в полном боевом снаряжении вошла адмирал. Когда она вышла на середину зала и двери медленно затворились, космодесантники вопреки традиции не покинули зал, а остались внутри. Одна, самая здоровая и вооруженная не плазмобоем и шпагой, а огромным топором с иссиня-черным лезвием, встала у самого трона. Это вызвало некоторое замешательство, с задних рядов кто-то пискнул:
— Долой!
Сандра насмешливо обвела взглядом зал и грозно произнесла:
— Молчать. Сейчас я устанавливаю законы и традиции. Вы уже совершили все, что смогли: уничтожили флот, потеряли королеву и вляпались в гражданскую войну.
Она подошла к трону и спокойно уселась на него. Это тоже было вопиющим нарушением традиций. Занимать трон могла только королева, и никто другой, будь то даже официально назначенная правительница или регент, но на этот раз ропот недовольства был гораздо тише.
— Итак, пэры, у вас три претендента на корону, давайте послушаем первого. — И она насмешливо кивнула герцогу.
Та поднялась, обвела всех высокомерным взглядом и криво усмехнулась:
— Если принцесса Сандра публично объявит меня своей наследницей, я готова отказаться от претензий на трон и принять вассальную присягу.
С этими словами она бросила шпагу к подножию трона и уселась на место.
Адмирал криво усмехнулась:
— Так, одним меньше, что скажет младшая? Тэра поднялась со стульчика и шагнула вперед:
— Намерены ли вы, если я откажусь последовать примеру моей двоюродной сестры, уничтожить меня?
В зале повисла мертвая тишина. Адмирал покачала головой.
— Разве в истории нашей семьи были случаи, когда упрямых претенденток на трон оставляли в живых? — Она грустно вздохнула. — Кроме, разумеется, моего. Но в этом случае, как видишь, твоя мать совершила ошибку.
Пэры возбужденно загомонили. Тэра медленно кивнула:
— В таком случае вам сначала придется меня захватить.
В зале снова повисла мертвая тишина. Адмирал иронично улыбнулась:
— Итак, позиции сторон прояснились, а что скажут ваши приближенные, маленькая негодница? — И она посмотрела на наставницу.
Та бесстрашно встретила ее взгляд.
— Я слишком привязана к своей воспитаннице, чтобы оставлять ее в такой час.
Адмирал всмотрелась в ее лицо своими проницательными глазами и искривила губы в снисходительной улыбке:
— Что ж, такая преданность похвальна. — Она посмотрела на капитана Амалью: — А вы, маркиз? Та слегка усмехнулась:
— У меня больше нет родового гнезда, нет матери и вряд ли осталась возможность занять ее место в палате пэров. Она была слишком ярой сторонницей вашей сестры и соперницы.
Адмирал насмешливо покачала головой:
— А если я верну вам пэрство? Мне нужны преданные люди.
Амалья гордо вскинула голову:
— Чего будет стоить моя преданность, если я продам ее? Даже за пэрство.
— Означает ли это, что вы разделите судьбу вашей Повелительницы? — Да:
— Даже смерть?
Если и была заминка, то никто ее не заметил. Ответ прозвучал твердо и громко:
— Да.
Адмирал кивнула и перевела взгляд на генерала:
— А вы? Вы ведь не связаны с семьей маленькой негодницы ни узами вассальной клятвы, ни старинной дружбой, ни даже длительным знакомством.
Генерал Сантана скривила губы в грустной усмешке:
— Слишком долго я подчинялась сначала жажде самоутверждения, потом зову кошелька, пора подумать и о долге чести.
— Значит, нет?
Генерал пожала плечами:
— Я считаю, что мой ответ — да, но, к сожалению, не вам.
Адмирал смотрела уже на следующую спутницу принцессы:
— Вы?
Та отрицательно покачала головой:
— Я дала вассальную присягу.
— И как давно?
— Две недели назад. Адмирал покачала головой:
— Как я понимаю, это произошло на борту орбитальной крепости и присяга еще не утверждена родовым советом?
— Да, — Стайра, урожденная виконт Майрат, улыбнулась, — и не думаю, что теперь будет утверждена. Но я сама приняла такое решение, и отменить его в отношении меня лично не сможет никто.
— Кроме вас самой?
Виконт пожала плечами. Адмирал кивнула и повернулась к последней, прибывшей с девочкой, но та сама шагнула вперед:
— Я — полковник Эгуэй, командир бригады космодесантников гарнизона крепости Мэй. Я не имею ни малейшего отношения к тому, что творилось в крепости. Последние две недели я провела под замком, на гауптвахте крепости.
Адмирал повернулась к девочке:
— Это правда? Та молча кивнула.
— Зачем же ты взяла ее с собой? Девочка тихо ответила:
— Я решила, что будет несправедливо, если она погибнет вместе с нами. Это же не было ее решением, — Она сделала паузу и кивнула наставнице: — И еще, я не могу допустить, чтобы вместе с нами погибли королевские регалии.
Когда регалии с грохотом вывалились на пол из простого джутового мешка, девочка кивнула и, повернувшись, пошла к выходу.
— Стоять!
Голос адмирала прозвучал негромко, но властно. Два космодесантника у входа шагнули вперед и взяли на изготовку плазмобои. Тэра резко обернулась:
— Вы дали гарантию безопасности. Адмирал усмехнулась:
— Я не настолько глупа, моя романтично настроенная дурочка, чтобы отпустить тебя просто так.
— Но вы же дали слово чести!
— Я слишком долго провела в местах, где честь не более чем пустой звук.
По рядам пэров пронесся ропот. Девочка гордо вскинула голову:
— И это говорите вы, член короле…
— Нет! — хриплый выкрик адмирала заглушил детский голосок. — Нет, я — только адмирал, главарь пиратской эскадры, лишенная родины.
Тут полковник Эгуэй вдруг шагнула к девочке:
— Правительница, я хочу спросить, сохраняется ли в силе ваше желание принять мою вассальную клятву?
Все изумленно смотрели на полковника. Девочка медленно покачала головой:
— Я не хочу быть причиной вашей смерти.
— В таком случае я дам ее по своей воле.
Адмирал захохотала. Сумрачные взгляды всех присутствующих устремились на нее. Отсмеявшись, Сандра покачала головой:
— Неужели и я когда-то была такой же сопливой идиоткой?
Она поднялась и подошла к куче королевских регалий. Порылась носком сапога, потом наклонилась и подняла корону. Небрежно держа ее, повернулась К девочке, окинула ее фигурку насмешливым взглядом, потом кивнула космодесантникам:
— Всех этих держать, малышку ко мне.
Когда космодесантник в боевом скафандре поднесла стиснутую перчатками скафандра девочку, адмирал наклонилась и взяла ее за подбородок сухими жесткими пальцами:
— Знаешь ли ты, что лучше всего получается из таких романтических дурочек, правда довольно мужественных?
Палата замерла. Адмирал неторопливо подняла корону повыше, будто примеряя к своей голове, а потом быстро опустила ее на голову девочки. Та съехала до ушей, но удержалась на голове. Адмирал торжественно закончила:
— Со временем из них получаются вполне приличные королевы.
Зал, несколько мгновений переваривавший новость, взорвался аплодисментами, и никто не заметил, как герцог выхватила из-за голенища парадных ботфортов лучевой пистолет и выстрелила в адмирала. Сандра дернулась и захрипела. Космодесантник, стоявшая у трона, опрокинула его, убирая адмирала с линии огня, а сама с ревом бросилась к убийце. Та перевела огонь на новую цель, первым же выстрелом снеся шлем. Но следующего выстрела не последовало. Среди торчащих из ворота остатков разнесенного на кусочки шлема все увидели усатое мужское лицо. Зал оцепенел. МУЖЧИНА В ПАЛАТЕ ПЭРОВ!!! Герцог, которую тоже на миг охватило замешательство, опомнилась и снова нажала на спуск. Мужчина на секунду замер, заслонившись широким лезвием, которое приняло и остановило луч, рассыпавшийся короткими искрами, а в следующее мгновение махнул топором, одним ударом разрубив герцога пополам. Потом отшвырнул топор и прыгнул к лежащей Сандре. Схватил ее на руки и, высадив плечом дверную створку, вынес из палаты. Все это произошло на протяжении трех вздохов. А когда в разгромленном зале стало наконец тихо, тонкий детский голосок жалобно произнес:
— Галият, что случилось? Мне корона съехала на нос, и я ничего не видела.
Мгновение в зале висела мертвая тишина, а потом она вдребезги разлетелась от взрыва хохота. Так началось правление новой королевы.
Часть II
Рейд
Глава 1
— Вот такому чуду, благородные доны, я был свидетелем на Зовросе.
С этими словами дон Киор протянул к столу свою лапищу и сгреб деревянную кружку с пивом. Сдув пену, старый вояка аккуратно опустил в кружку кончики роскошных, черных с проседью усов и шумно глотнул. Заполнявшие кабак благородные доны, матросы, солдаты, торговцы, проститутки и тому подобные завсегдатаи портовых кабачков шумно обсуждали услышанное. Отовсюду слышались вопросы, кто-то ехидно хихикал, осведомляясь, не замерял ли дон Киор, насколько уменьшилось содержимое его фляги к моменту чуда. Но благородный дон хранил молчание, изредка бросая быстрые взгляды на противоположный конец стола, где с кажущимся безразличием тянул пиво сивый тщедушный дон в древнем выцветшем маскбалахоне и со шпагой на когда-то роскошной, но теперь изрядно вытертой перевязи. Благородные доны, сидевшие вокруг стола, также бросали на него нетерпеливые взгляды, ибо сей невзрачный оборванец был не кто иной, как дон Шарлеман, по прозвищу Сивый Ус. Это прозвище само по себе говорило об уважении, коим он пользовался среди столь буйной и не признающей никаких авторитетов части человеческого общества, какой являлись благородные доны. Усы были неотъемлемым атрибутом, отличительным признаком любого благородного дона, неким знаком принадлежности к славному братству, поэтому тех, кто за полтора века Конкисты носил прозвище, связанное с усами, едва ли набралось бы с десяток. А из ныне здравствующих только трое были удостоены такой чести. Во-первых, дон Катанга, чернокожий гигант, кондотьер, адмирал собственной эскадры, уже четвертый год ревностно блюдущий интересы федерации Дракона, которую, впрочем, лет за пятнадцать до того успешно грабил, находясь на службе султаната Регул. Сей муж носил гордое имя Усатый Боров. Потом дон Крушинка, по прозвищу Усатая Харя, мастерски владеющий топором и, по слухам, правда, десятилетней давности, промышлявший пиратством где-то в окрестностях туманности Орлиный Коготь. И наконец, сидевший на дальнем конце стола Сивый Ус. Это был отчаянный рубака, давно уже разменявший вторую сотню, что для таких закоренелых вояк, как благородные доны, было весьма почтенным возрастом, хотя по гражданским меркам составляло чуть больше половины отмеренного человеку срока. Кроме того, Сивый Ус слыл искусным рассказчиком. Дон Шарлеман сделал еще один большой глоток и поставил кружку на стол. Затем он аккуратно отжал кончики усов, поправил портупею, хмыкнул, будто припомнив что-то забавное, и в наступившей тишине негромко начал:
— А все-таки, господа благородные доны, — он слегка наклонил голову в сторону стола, — и все господа присутствующие, — последовал почтительный кивок всему залу, — нет большего чуда в нашем мире, чем митрилловый клинок.
Возникла почтительная пауза, после которой раздались голоса несогласных:
— А как же казгарот?
— А Дети гнева?
— А Дагмар-чудотворная?
— А Вечный, как же Вечный?
Но постепенно гомон утих. Сивый Ус неторопливо отхлебнул пива и, дождавшись полной тишины, продолжил:
— Все верно, благородные господа. Клянусь Дагмар-предостерегающей и Неергетом-великомучеником, это великие чудеса, хоть и не все они появились в нашем мире волею Господа нашего, но некоторые лишь его милостью. Однако посудите сами. Что, например, есть казгарот?
В это время скрипучая дверь отворилась и в таверну ворвалась волна холодного воздуха, неся с собой звуки и запахи порта. Все невольно повернулись в сторону входа. Взорам присутствующих явился человек могучей комплекции, укутанный в изрядно потрепанный, но еще кое-где сохранивший золотое шитье термоплащ. На голове у гиганта красовалась широкополая термошляпа с плюмажем и наушниками, обмотанная башлыком. Незнакомец отряхнулся от снега и откинул башлык, выставив на всеобщее обозрение еще молодое, несколько простоватое лицо. Несколько мгновений все пристально рассматривали вошедшего. Вдруг дон Киор расплылся в улыбке и рявкнул своим знаменитым басом:
— Да это же старина Счастливчик! Эй, Сивый Ус, ты что, не узнал Ива Счастливчика? — обернулся он к дону Шарлеману.
Потрепанный усач, несколько раздраженный тем, что его прервали на самом интересном месте, сердито буркнул нечто нелестное, но минутой позже радость от встречи со старым приятелем, который к тому же никогда не составлял ему конкуренции в качестве рассказчика, пересилила. Дон Шарлеман улыбнулся и замахал рукой:
— Идите сюда, мой благородный друг, эти достойные господа подвинутся, и для вас найдется местечко.
Достойные господа неохотно подвинулись. Гость явно был важной птицей, раз столь известные доны, как Киор Пивной Бочонок и Сивый Ус, выказывали ему подобное уважение. Дон Шарлеман учтиво подождал, когда новый посетитель скинет плащ и шляпу на руки подбежавшего слуги и усядется на место, а затем задал сакраментальный вопрос:
— Каким ветром занесло вас в наши края?
Гость потер озябшие руки, отхлебнул принесенного тем же расторопным слугой пунша и поставил кубок на стол, грея ладони о его горячие бока:
— Как и все, ищу найма.
— Да, клянусь святым Николаем, тяжелые настали времена для благородных донов, — понимающе кивнул с другого конца стола дон Киор.
— А давно прибыли? Гость пожал плечами:
— На планете уже сорок дней. Я прибыл в Варангу — это каботажный порт на другом континенте, а сюда только что. В Варанге прошли слухи, что таирские купцы набирают здесь конвойный отряд.
Все сидевшие за столом недоуменно переглянулись, а затем раздался взрыв хохота.
— У нас ходят такие же слухи о Варанге, — пояснил дон Шарлеман удивленному гостю.
Собеседники обменялись понимающими взглядами, и дон Шарлеман многозначительно посмотрел на дона Киора. Подобно вновь прибывшему, сей усач также не смеялся. Когда такие слухи начинают одновременно распространяться в нескольких портах, это, как правило, означает, что кто-то ищет несколько человек для некой деликатной миссии.
Когда гомон за столом немного утих, дон Киор поднялся со своего места и, одним глотком осушив кружку, швырнул на стол золотой.
— Ладно, благородные господа, пора на боковую, — сказал он. — Клянусь святым великомучеником Борисом, в моем возрасте вредно много пить.
Это заявление старого бражника было встречено всеобщим хохотом. Дон Киор на сей раз смеялся вместе со всеми, а затем кивнул и направился к лесенке, ведущей на второй этаж. По пути он посмотрел в сторону Сивого Уса. Этого таинственного взгляда не заметил более никто. Когда дон Киор скрылся наверху, все сидящие за столом повернулись к дону Шарлеману. Тот снова обратился к гостю:
— Что слышно с Пограничья? — поинтересовался Сивый Ус.
Посетитель по прозвищу Счастливчик пожал плечами:
— Все как прежде. Тишина, но корабли пропадают время от времени.
— Демоны? — с вялым любопытством спросил какой-то мужиковатого вида парень в термокомбинезоне.
При этом слове все благородные доны стали испуганно креститься и плевать через плечо.
— Никогда не поминай их к ночи, вьюнош, если не хочешь накликать, — наставительно произнес дон Шарлеман.
Парень испуганно притих. Некоторое время в таверне царила тишина, прерываемая только шумными глотками и звучной отрыжкой. Ив Счастливчик ущипнул подскочившую служанку за толстую ляжку и хлопнул себя по животу.
— Мяса и пива, — распорядился он, а когда пышнотелая девица захихикала и прижалась к нему горячим бедром, добавил, добродушно улыбнувшись: — Остальное потом, крошка.
Дон Шарлеман неспешно поднялся.
— Прошу простить, достопочтенные господа, — он коротко поклонился сидящим за столом, — и прекрасные дамы, — он кивнул в сторону распаренных служанок, — пора и мне откланяться.
По таверне пробежал разочарованный гул. Но дон Шарлеман с достоинством повернулся и прошествовал к лестнице. Ив проводил его взглядом. Сивый Ус задержался у стойки, подозвал хозяина и что-то сказал ему вполголоса, махнув рукой в сторону стола. Трактирщик кивнул. Затем дон Шарлеман повернулся и встретился взглядом с Ивом Счастливчиком. Тот согласно опустил глаза.
— Эй, дон, — позвал тот простодушный парень, что помянул нечистого.
Счастливчик усмехнулся.
— Чего тебе, деревня? — спросил он с подобающей дону барской снисходительностью.
— Я хочу стать благородным доном, — во всеуслышание выпалил парень.
Мгновение спустя высокое собрание зашлось от хохота. Виновник всеобщего веселья смущенно потупился и покраснел. Молоденький франт в красном плаще и роскошном берете наклонился к увальню и со смехом перетянул его вдоль спины перевязью шпаги.
— А может быть, ты сразу хочешь стать султаном Регула, мужлан? — издевательски вопросил хлыщ.
Простодушный бедолага от стыда был готов провалиться сквозь землю. Ив улыбнулся одними губами и негромко произнес:
— Отвали.
Пижон в красном плаще тут же отвернулся с озабоченным видом, будто что-то забыл на другом конце стола. Счастливчик похлопал парня по плечу.
— Ладно, не тушуйся, — успокоил Ив. — Все когда-нибудь произносили эти слова, и, как правило, эффект был примерно такой же. Однако не советую тебе вляпываться в это дело. Сейчас даже мусорщиком в порту быть выгоднее, чем благородным доном.
Тут служанка принесла Счастливчику миску с мясом и большую кружку пива. Пока Ив утолял голод, парень немного пришел в себя.
— Скажи, дон, а кто такие эти казгароты? — робко спросил он Счастливчика, когда тот одним махом осушил кружку.
Щеголь, который все это время сидел демонстративно отвернувшись, не удержался и фыркнул. Ив подождал, пока служанка вновь наполнит кружку, блаженно развалился на стуле и начал неторопливо объяснять:
— Это воины Врага, они принадлежат Низшей касте, но не столь многочисленны, как тролли. О них мало известно, потому что тех, кто встретился с ними и выжил, можно пересчитать по пальцам. Но говорят, что они были специально выведены Врагом для битвы с людьми.
— А чем же они такие страшные?. — продолжал допытываться парень. Ив пожал плечами:
— Говорят разное, я слышал, что они могут своими лапами разрывать стальную трехдюймовую плиту. За столом вразнобой заговорили:
— Они могут жить в открытом космосе без скафандра…
— Их не берет ни луч, ни плазма…
— Они неутомимы…
— Они могут вынюхать человека по следу даже спустя недели…
Парень испуганно озирался, а бражники, заметив, что он боится, разошлись еще пуще. Когда шум немного поутих, а Счастливчик доцедил вторую кружку и смотрел, как она наполняется в третий раз, парень тихо прошептал:
— А эти, Дети гнева, они тоже воины Врага? Щеголь не выдержал и повернулся, давясь от смеха:
— Ты еще спроси, кто такая Дагмар-предостерегающая!
— Мы завсегда чтили святую! — обиделся парень. Это прозвучало так потешно, что опять раздался громкий хохот. На этот раз увалень набычился, и Ив решил слегка разрядить обстановку:
— Когда Враг впервые появился на наших границах, первой планетой, на которую он напал, был Зоврос.
— Я знаю, — воодушевленно вскрикнул парень, — оттуда святая Дагмар послала свое предостережение! Ив усмехнулся:
— Ну, если ты все знаешь, зачем я буду рассказывать?
Тот покраснел до ушей. Ив сделал паузу, обведя суровым взглядом публику, готовую вновь разразиться хохотом, потом продолжил:
— Враг собрал всех женщин Зовроса и принудил их зачать от своих воинов. Он хотел вывести новую породу воинов, но благородные доны напали на планету и освободили женщин. Однако их дети родились не совсем людьми.
— Они служат Врагу? — возбужденно выпалил парень.
Тут уж даже грозные взгляды Ива не смогли никого удержать, а щеголь, утирая выступившие от хохота слезы, пробормотал:
— Не вздумай такое сказать при них, они живо выпустят у тебя кишки или откусят голову. Хоть для Врага нет более страшных противников в мирах людей, чем Дети гнева, но привычки у них еще те.
Бедняга смутился еще сильнее. Ив покачал головой. Откуда взялся этот парнишка, из какой дыры? Ничего не знать о мире спустя полтора века после начала Конкисты… Хотя он слышал, что в некоторых фермерских общинах действовала секта Трех обезьянок, проповедовавшая сущую ересь: мол, то, о чем не знаешь, для тебя не опасно. Святой престол смотрел на нее сквозь пальцы, ибо эта ересь была не опасной и по определению не могла выйти за пределы замкнутых общин. Счастливчик осушил кружку, поднялся и направился к стойке. Хозяин выскочил ему на — встречу и услужливо поклонился, указывая рукой в сторону лестницы, ведущей наверх:
— Прошу, благородный дон. Дон Шарлеман просил передать, что в его комнате есть свободная кровать и он с радостью, — тут хозяин хихикнул, дословно цитируя Сивого Уса, — разделит с вами кров и очаг.
Ив кивнул, а хозяин поспешно добавил:
— Его комната номер семь.
Когда Ив уже ступил на лестницу, от стола вновь раздался голос парня:
— А кто такой Вечный?
На несколько мгновений в таверне повисла тишина, а Ив медленно повернулся и негромко, но так, чтобы все услышали, произнес:
— А вот этого, парень, не знает никто.
Потом повернулся и начал спокойно подниматься по лестнице.
В комнате дона Шарлемана сидели двое: сам Сивый Ус и дон Киор. Ив понимающе кивнул и затворил дверь. Оба молча смотрели, как он стянул через голову перевязь со шпагой и бросил ее на кровать рядом с доном Киором.
— Ну, что скажете?
Дон Киор задумчиво потерся щекой о плечо, топорща усы.
— Все ясно, как в тумане. Завтра надо походить, поспрашивать. Пока ты набивал пузо, что, клянусь святым Багрой, тоже весьма необходимое занятие, мы с Сивым Усом перебрали все слухи, долетавшие до наших ушей за последние две недели. Если мы чего не подзабыли, то создается впечатление, что наниматели действуют очень осторожно.
— Что, так мало слухов?
— Слухи-то есть, да что-то все не внушают доверия, — усмехнулся дон Шарлеман. Дон Киор вздохнул:
— Если я через неделю не найду контракта, хоть в конвой, хоть к пиратам, то, клянусь святой Инуарией, вынужден буду свалить с этой планетки.
Дон Шарлеман покачал головой и грустно улыбнулся:
— Куда? Здесь хоть перекресток маршрутов.
— И, клянусь Брогом-прорицателем, слишком много нашего брата. — Дон Киор задумчиво почесал в затылке. — А может, податься на Новый Город, в ушкуйники? Меня один знакомый боярин давно в гости зовет. Отчаянные ребята, и Перемирие им нипочем.
Сивый Ус искривил губы в улыбке:
— Потому-то они и вне закона во всех мирах, кроме своего Нового города. Ладно, мои благородные друзья, завтра я пройдусь по портовым конторам по найму, послушаю, что там скажут.
— Я потолкаюсь по кабакам, — добавил дон Киор. Ив кивнул и сказал:
— А я поторчу здесь. Кто бы ни был этот наниматель, вряд ли он так просто плюнет на трех ветеранов.
Дон Киор поднялся, по обычаю благородных донов обнял Ива и дона Шарлемана, поочередно коснувшись их щек кончиками своих усов, и вышел из комнаты.
На следующий день Ив проснулся поздно. Сивого Уса уже не было. Счастливчик не торопясь позавтракал в полупустом зале, отдал свои вещи в стирку симпатичной служаночке, которая, потупя глазки, сказала, что, дабы угодить благородному господину, будет сегодня до полуночи в одиночестве гладить его рубашки у себя в комнате, а на случай, если дон вдруг окажется совсем бестолковым, добавила, что он может в любой момент зайти и проверить, достаточно ли она усердна. Ив принял это к сведению, многообещающе хлопнул служаночку по крепкому заду и направился в душ. Когда он вернулся, на ходу суша полотенцем мокрые волосы, у дверей его комнаты переминался с ноги на ногу вчерашний увалень.
Ив остановился у дверей, окинул его взглядом и небрежно бросил:
— Ну чего тебе, деревня?
Тот смущенно содрал с головы шапку и, комкая ее в руке, жалобно попросил:
— Возьмите меня в услужение, господин.
— Да ты, никак, спятил! — фыркнул Ив.
— Возьмите, господин, не пожалеете, — горячо заговорил парень. — Я сильный и грамоте горазд, и флаер водить умею, и-и-и… трактор и скиммер… А еще я на лошади езжу и шью.
Ив рассмеялся:
— Да, милейший, ты полон талантов. Но все дело в том, что я не могу себе позволить нанять слугу. После Перемирия работы для благородных донов слишком мало, а за ту, которая есть, мы грыземся так, что только клочья летят, и единственное, что всех нас объединяет, так это тощие кошельки.
Парень неловко поежился:
— Да мне много не надо, так, стол да постель по первости, а коли разбогатеете, так и мне что перепадет. Ив покачал головой:
— Да ты, приятель, хоть слышал, что я тебе сказал? Куда тебе в благородные доны, выкинь это из головы. Сейчас ветераны не могут найти контрактов, а соплякам вроде тебя вообще не на что рассчитывать.
Парень упрямо набычил голову. Ив вздохнул, потом махнул рукой и спросил:
— Как зовут-то?
— Пип! — обрадованно рявкнул тот. Ив отворил дверь в комнату и выбросил в коридор пару сапог:
— Ладно, парень, если ты такой упрямый, то вот тебе работа.
Пип просиял и, схватив сапоги, бросился к лестнице. Ив хмыкнул, покачал головой и закрыл дверь. Пивной Бочонок и Сивый Ус вернулись только под вечер. Первым появился дон Киор. Когда он ввалился в комнату и, плотно закрыв за собой дверь, повернулся к Иву, тот понял, что Пивной Бочонок что-то разнюхал. Пока дон стягивал с себя термоплащ и перевязь со шпагой, в дверь постучали. Это оказался дон Шарлеман. Он пришел не один, а с каким-то сутулым, черноволосым доном в черном камзоле и с капитанским значком у ворота.
— Прошу любить и жаловать, благородные господа, — дон Диас, по прозвищу Упрямый Бычок, капитан свободного корвета «Бласко ниньяс»… — Он сделал паузу и торжественно закончил: — А также наш возможный наниматель.
Гость величаво поклонился, а Сивый Ус повернулся к капитану и с достоинством представил своих друзей:
— Дон Киор, по прозвищу Пивной Бочонок, и дон Ив, по прозвищу Счастливчик. Оба достаточно известны среди благородных-донов, так что вряд ли есть необходимость в каких-то дополнительных рекомендациях.
Дон Диас согласно кивнул и, спросив взглядом разрешения хозяев, уселся на кровать. Ив услужливо поинтересовался:
— Может, мальвазии?
— Не откажусь, — ответил гость сочным, богатым тенором.
Дон Киор и дон Шарлеман недоуменно посмотрели на Ива, но тот с загадочным видом хрястнул кулаком по стенке:
— Эй, Пип!
Через несколько мгновений в коридоре раздался грохот каблуков, и на пороге комнаты возник запыхавшийся Пип:
— Звали, господин?
— Принеси-ка стаканы и пару бутылок мальвазии.
— Сей момент! — И парень помчался выполнять приказание.
Пивной Бочонок, посмеиваясь, покачал головой:
— А Счастливчик, оказывается, более состоятельный дон, чем мы. Даже слугу себе завел. Ив пожал плечами:
— Привязался как банный лист.
После получаса неторопливой беседы, из которой Ив сделал вывод, что дон Диас успел о них немало разузнать, тот отставил в сторону стакан, поправив перевязь, решительно поднялся и произнес:
— Благодарю за приятный вечер, господа. — Он окинул их испытующим взглядом. Доны замерли, а гость повернулся к Иву: — Про тебя ходят слухи. Счастливчик, что ты приносишь несчастье.
Дон Киор так и подскочил:
— Кто это говорит такую ерунду? Клянусь святым Ноймом и святым Михаилом, если человек просто не пропустил ни одной стоящей заварушки с начала Конкисты и вышел из них без единой царапины, это не…
Тут Ив положил ему руку на плечо и, повернувшись к Упрямому Бычку, произнес:
— Ты прав, дон Диас, такие слухи ходят. — Он усмехнулся Пивному Бочонку. — В конце концов, даже если взять половину тех заварушек, то окажется, что я единственный выжил во всех, вместе взятых. — Помолчав, он вкрадчиво поинтересовался: — Это как-то снижает мои шансы?
Дон Диас криво усмехнулся:
— Наоборот. Наша затея настолько безумна, что не мешало бы иметь в команде хотя бы одного, за кем закрепилась слава любимчика Девы Марии и Дагмар-предостерегающей. Так что ваши шансы даже предпочтительнее. — Он сделал паузу, окинул взглядом напряженные лица донов и веско произнес: — Мы летим на Зоврос, господа.
Глава 2
После того как корвет набрал маршевую скорость, дон Диас собрал на орудийной палубе всех — команду, абордажный отряд, слуг. Некоторые прибыли на борт в последний момент, и потому сейчас четыре десятка разношерстно одетых донов приглядывались друг к другу с настороженным интересом. Дон Киор углядел кого-то знакомого, и они обменялись радостными возгласами. Сивый Ус тоже по пути перекинулся фразами с парой-тройкой донов и повернулся к Иву с довольным видом:
— Должен сказать, мой благородный друг, здесь действительно собралось немало людей, которым бы я в любом бою без колебания доверил свою спину.
Пивной Бочонок согласно кивнул:
— Да, клянусь святым Себастианом, и я узнал парочку отменных рубак. — Он повнимательнее пригляделся к вызывающе торчащим из переборок кожухам, закрывавший орудийные батареи, и добавил: — Клянусь великомучеником Неергетом, никогда не слышал, чтобы на корвете устанавливали четырехлучевые кулеврины. За исключением одного, который не так давно носил имя «Наследник Флинта» и полностью оправдывал свое название.
На невысокой галерее, опоясывающей орудийную палубу по периметру, появился дон Диас в сопровождении нескольких спутников, среди которых выделялся высокий, дородный дон в роскошном плаще и шикарной шляпе с ярким плюмажем. Когда он привычным жестом стянул шляпу с головы и отвесил традиционный легкий поклон, собравшиеся на мгновение замерли. Потом по залу пронесся изумленный вздох, а Пивной Бочонок ошарашено пробормотал:
— Да это же Толстый Ансельм! Ну, дела-а-а. Клянусь святым Егорием, я уж думал, что после рейда на Карраш ничто в мире не может снова выманить его на капитанский мостик.
— Да, дон Ансельм всегда достойно нес свои паруса, — усмехнулся Сивый Ус с довольным видом.
Упрямый Бычок и дон Ансельм с удовлетворением наблюдали за восторженной реакцией собравшихся, а потом дон Ансельм властно поднял руку, призывая к тишине. Гомон мало-помалу утих. Толстый Ансельм приосанился и начал звучным басом:
— Благородные доны, я признателен вам за столь единодушное выражение доверия, — Толстый Ансельм благодарно склонил свою седую голову, — но мы собрались совсем не для того, чтобы я потешил свое самолюбие. — Он сделал паузу. — Настал момент, когда вы должны узнать о цели нашей экспедиции. — Он повернулся и поманил кого-то из-за спины: — Об этом вам расскажет кардинал Дэзире.
Эта новость вызвала настоящий шок. Если присутствие Толстого Ансельма на вшивом корвете, явно не так давно промышлявшем пиратством, еще можно было как-то объяснить, то присутствие здесь главы секретариата курии уж ни в какие ворота не лезло. Благородные доны все как один преклонили колена и обнажили головы. Кардинал Дэзире вознес краткую молитву и благословил присутствующих. Когда доны поднялись, шумно переговариваясь, кардинал окинул их проницательным взглядом и, в свою очередь, поднял руку. Разговоры моментально стихли.
— Дети мои, — печально начал кардинал, — все вы помните, что более ста пятидесяти лет назад святая Дагмар первой из людей столкнулась с теми, кого мы с вами называем Врагом.
Он сделал паузу, давая благородным донам и всем собравшимся осознать, в какие высокие материи им сейчас предстоит погрузиться. Но Толстый Ансельм перебил кардинала:
— Прошу прощения, святой отец, но это простые рубаки, которые вряд ли помнят, чем святой Антоний отличается от святого Нила, — он хохотнул, — за исключением разве Пивного Бочонка, который знает наперечет всех святых. Так что им надо все объяснить попроще. — Дон Ансельм повернулся к стоящим внизу и рубанул: — Мы должны отыскать кристаллы матушки Дагмар.
Народ недоуменно переглядывался. Потом Сивый Ус протолкался вперед и, отвесив учтивый поклон, удивленно спросил:
— Да простят мне достойные господа мое недоумение, но, если мне не изменяет память, именно Неергет-великомученик принес в миры людей кристалл святой Дагмар, на котором она записала свое предостережение… — Он сделал паузу и вкрадчиво произнес: — Или все, что мы слышали до сих пор… э-э-э… несколько не соответствует действительности? Кардинал быстро закивал головой:
— Нет-нет, конечно, все так и было, именно святой Неергет сумел, будучи при смерти от чудовищных пыток, которым его подвергнул Враг, бежать с Зовроса и принести в мир людей предостережение святой Дагмар. Но все дело в том, что кристалл был большей частью разрушен и почти на девяносто процентов информация оказалась утрачена. Часть мы смогли восстановить и таким образом получили свидетельство о том, что у самой Дагмар имелось шесть кристаллов, до отказа забитых информацией о Враге. Ведь святая Дагмар была крупной ученой.
Некоторое время все молчали, потом послышался озабоченный голос:
— Но ведь там Враг, тем более столько времени прошло?
Кардинал вновь закивал:
— Это так, но, насколько нам известно, после рейда Черного Ярла, когда он вывез с планеты Детей гнева и еще не родивших женщин, на Зовросе нет постоянного гарнизона, а на нашем кристалле есть информация о тайнике, в котором святая Дагмар хранила свои носители информации. Хотя мы готовы к тому, что уже ничего не найдем, — он развел руками, — наша экспедиция окажется успешной… — Кардинал умолк, давая понять, что в этом случае любые комментарии излишни.
Доны вновь возбужденно загомонили, но тут гул голосов перекрыл мощный бас Толстого Ансельма:
— Помолимся, братия. — И он первым опустился на колено.
После мессы все разошлись по кубрикам. Ив послал Пипа на кухню за обедом, а сам уселся рядом с Пивным Бочонком, который что-то горячо втолковывал сидящему рядом с ним дону Шарлеману:
— Да, клянусь святым Пабло, святым Иеронимом и святой Ольгой, Папа отправил за этими кристаллами корабль-монастырь ордена Воинствующих меченосцев, а мы — всего лишь наживка для Врага. Когда я был на Поргосе, там как раз снаряжался такой корабль, и очень спешно, между прочим.
— Маловаты мы для серьезной наживки, — хмыкнул Сивый Ус. — К тому же я сильно сомневаюсь, что почтенный кардинал Дэзире, при всем смирении, присущем его сану, добровольно согласился бы на такую роль.
Дон Киор запнулся, не зная, что ответить на столь веские аргументы, потом упрямо сжал губы:
— Почему тогда они наняли для столь важного предприятия эту пиратскую посудину, когда у самих имеется мощный флот?
Сивый Ус задумчиво покачал головой:
— Понимаешь ли, друг мой, с точки зрения религии Великий Ватикан, конечно, светоч веры и оплот истины, но во всем остальном это самое обычное государство. Как ты думаешь, что самое дорогое в нашем мире?
Дон Киор удивленно воззрился на собрата по оружию, потом осторожно ответил:
— Келимит?
Дон Шарлеман рассмеялся:
— Келимит, конечно, вещь весьма ценная, но все-таки ты не угадал. Самое дорогое в нашем мире — информация. А в наше время самая дорогая информация — это информация о Враге.
Пивной Бочонок задумчиво кивнул, а дон Шарлеман негромко продолжил:
— Ты прав, у них есть мощные корабли, легионы воинов-монахов, но за каждым из них следят по три шпиона султаната Регул, Русской империи, Торговой республики Таир, а может, и десятка других государств. А в нашем предприятии тайна играет не последнюю роль. — Сивый Ус улыбнулся. — Не сомневаюсь, что официально кардинал Дэзире в данный момент лечит разыгравшуюся мигрень на одной из папских вилл в каком-нибудь мало посещаемом уголке.
Дон Киор задумчиво почесал затылок, потом упрямо рубанул:
— Все равно, клянусь святым Степаном, здесь дело нечисто. Так я и поверил, что они только что расшифровали кристалл.
— А вот с этим, мой благородный друг, спорил бы только неразумный.
Пивной Бочонок приосанился, удовлетворенный тем, что хотя бы частично с ним согласились, и повернулся к Иву:
— Ну, а ты что скажешь, Счастливчик?
Тот пожал плечами:
— Поживем — увидим. Дон Киор хмыкнул:
— Клянусь святым Стокером, я бы тоже был спокоен, если бы ходил в любимчиках Мадонны, а так приходится шевелить извилинами, чтобы не нарваться на казгарот.
На следующий день к ним в кубрик заглянул Упрямый Бычок. Почему-то он выглядел расстроенным. Когда он появился на пороге, Сивый Ус и Пивной Бочонок лениво швыряли кости, а Счастливчик учил Пипа выхватывать дагу. Окинув взглядом идиллическую картину, дон Диас криво усмехнулся и тут же взял быка за рога:
— Послушай, Счастливчик, до меня дошли слухи, что ты был канониром у самого Черного Ярла.
Счастливчик кивнул:
— Было дело, только особого искусства это не требовало. Когда его корабль подошел к Зовросу, там уже все было кончено. Пару раз пальнул по поверхности, и все.
Капитан кивнул:
— Я знаю, только ведь Черный Ярл не стал бы брать в канониры первого встречного.
Ив пожал плечами, а Дон Киор ухмыльнулся.
— Если б знать, кто такой сам Черный Ярл, то, клянусь святым Жаглой, можно было бы быть в этом уверенным.
— Поговаривают, что это был сам Вечный, — вздохнул Сивый Ус.
Упрямый Бычок раздраженно скривился:
— Вечный или не Вечный — я не знаю, да и, честно говоря, знать не желаю, а вот что мне сейчас знать необходимо, так это не согласишься ли ты поработать моим канониром?
Пивной Бочонок и Сивый Ус удивленно переглянулись:
— А что стало с прежним? Капитан раздраженно махнул рукой:
— Хлюст, я и брать-то его не хотел, но моего старого канонира угробили у… — капитан решил не уточнять где, — короче, погиб, а на Трее ничего приличного не было. У этого хоть был диплом Технологического университета Нового Симарона. — Он вздохнул. — Молокосос, наслушался всякой романтической дребедени о благородных донах, ну, и недели не прошло, как вляпался! На дуэль вызвал, и кого! — Он вздел руки и раздраженно хлопнул себя по коленям. — Дона Штафира.
— Это Старую Зуботычину, что ль? — удивленно спросил дон Киор.
Капитан сокрушенно кивнул.
— Да, — покачал головой Пивной Бочонок, — вряд ли он долго мучился. — Он помолчал, а потом удивленно спросил:
— А дон Штафир о чем думал, как же он мог оставить корвет без канонира?
Капитан скрипнул зубами:
— Этот безголовый представился палубным матросом. — Он повернулся к Счастливчику: — Ну так как? Если согласишься, то получишь его жалованье и твое останется при тебе.
Ив утвердительно кивнул. Когда за капитаном закрылась дверь, Пивной Бочонок огорченно покачал головой:
— Ох, не нравится мне все это. Клянусь святым Дустаном, когда так начинается — удачи не жди.
Вскоре оба дона ушли обсуждать новости с остальными. С верхней койки свесилась голова Пипа.
— Господин, дозвольте спросить?
— Ну давай.
Тот немного помялся:
— А кто такой Вечный, господин?
— На этот вопрос я тебе уже отвечал, — усмехнулся Ив.
После обеда Счастливчик отправился в боевой информационный центр. Капитан сидел в командном кресле и раздраженно покусывал ус. Заметив Ива, он спустился по лесенке и мотнул головой:
— Пошли.
Пока они пробирались к дальнему углу, где была расположена консоль управления огнем, капитан неторопливо просвещал Ива:
— Эта посудина хотя и напоминает обводами стандартный корвет класса «Сарагоса», начинка у нее давно уже другая. И систем оружия это касается в первую очередь.
— Ну, это я понял еще вчера на орудийной палубе, — усмехнулся Ив. — Сложно было не заметить кожухи четырехлучевых кулеврин там, где должны были стоять всего лишь трехлучевые туфенги.
Капитан ухмыльнулся:
— Что поделать. Коль хочешь жить — приходится изворачиваться, не всем же везет так, как тебе. А вот и твое рабочее место.
Взглянув на консоль, Ив невольно присвистнул:
— Ну, дон Диас, это сюрприз!
Упрямый Бычок довольно рассмеялся. Ив щелкнул тумблером включения и вывел на экран исходные характеристики. Изучив их, он покачал головой.
— Конечно, обнаружить на корвете систему защиты крейсера будет большой неожиданностью для любого, но с вашими возможностями сброса тепла и статической энергии поля вы продержитесь не более получаса.
Капитан хмыкнул:
— А нам больше и не надо. К этому времени мы либо ведем абордажный бой, либо уже удрали.
— А если однажды вы не успеете сделать ни того ни другого?
Дон Диас вздохнул:
— В таком случае нам не помогут ни святая Дева Мария, ни святая Дагмар, ни штатное оборудование этого корвета.
Ив проторчал за консолью управления огнем до конца вахты. Уже подходя к кубрику, он услышал из-за приоткрытой двери негромкий голос Сивого Уса. Ив остановился и прислушался:
— …и снова послал Господь к людям сына своего, а поскольку Адово воинство, отчаявшись заполучить души людей, порешило совсем род людской извести, то послал Господь сына своего не учителем, как Иисуса, а воином. И ходит он по мирам людей в обличье благородного дона.
— А почему? — раздался голос Пипа.
— Потому, честный вьюнош, что благородные доны — самая вездесущая и широко распространенная ипостась человека-воителя.
— А чего ж он не явится в истинном обличье и не призовет христиан в битву супротив Врага?
— Нет ему в том дозволения. Господь наш, коего люди изрядно опечалили своими пороками, повелел ему вначале убедиться, что не оскудели люди верой и мужеством, что они достойны и далее продолжать род свой и нести правду Господню иным мирам и народам. И когда твердо уверится Вечный, что это так, тогда и позволит ему Господь явиться в своем истинном обличье и повести людей на последнюю битву. И воссияет после сего светоч истинной веры и величия Человека, и наступит во Вселенной царство Божие. А до этих пор, памятуя о том, что он всегда среди нас, надо честно сражаться во славу рода человеческого и на погибель врагам его, дабы не усомнился Вечный в доблести и мужестве людей и не покинул бы их в час последней битвы.
Ив постоял еще немного, но за дверью воцарилась тишина…
В систему Зовроса они вошли через месяц полетного времени. Капитан Диас использовал все ухватки старого пирата, чтобы подойти к планете незамеченным максимально близко. Корвет зашел по широкой дуге за звезду и начал движение, смещаясь так, чтобы любой защитный спутник, если он находился на орбите мертвого мира, был бы не в состоянии засечь Корабль, спрятавшийся за шаром звезды. Они обогнули звезду, пробираясь почти по кромке короны. Ив провел за консолью двое суток без сна, решая невообразимые головоломки, которые задавали ему звездные протуберанцы, будто стремительные духи огня, налетавшие на дрожавшие от напряжения защитные поля корвета. Наконец корона осталась позади. Ив поднялся из-за консоли, кинул усталый взгляд на осунувшееся, но довольное лицо Упрямого Бычка и побрел в кубрик отсыпаться Дон Диас догнал его в коридоре, хрястнул по спине и восторженно проорал:
— Это был высший класс, парень!
И капитан ушел к себе в каюту, тоже предвкушая объятия Морфея. До Зовроса оставалось два дня пути.
На следующий день к ним в кубрик постучал одетый в черную сутану монах и, потупя маленькие, будто утонувшие в толстых щеках, глазки, смиренно передал, что кардинал Дэзире просит дона Счастливчика отобедать с ним. Ив, только продравший глаза и потому пребывавший в скверном настроении, раздраженно нахмурил брови, потом зевнул и махнул рукой:
— Ладно, передайте преподобному — буду. Монах, слегка шокированный его непочтительностью, напомнил, что кардинал всегда обедает в два часа пополудни, и с тем удалился. Когда за ним закрылась дверь, дон Киор повернулся к Иву и, шлепнув его по плечу, хихикнул:
— Ну, Счастливчик, вижу, ты оправдываешь свое прозвище. Не успел попасть на корабль — получил двойную ставку, а теперь, еще до Зовроса не добрались, как уже идешь обедать с самим кардиналом. Клянусь святым Патриком, так, глядишь, из рейда епископом вернешься.
Ив хмыкнул, потянулся, еще раз зевнул, чуть не вывихнув нижнюю челюсть, и, ничего не говоря, ушел в душевую.
Ровно в два пополудни он в начищенных парадных ботфортах и старательно выглаженном Пипом камзоле появился у двери кардинальской каюты. Он постучал, и из-за двери раздался звучный баритон кардинала:
— Да-да, войдите.
Когда Ив вошел, кардинал стоял на коленях в дальнем углу перед висевшим на стене серебряным распятием. Счастливчик обнажил голову и опустился на левое колено. Когда человек беседует с Господом, не стоит вмешиваться, иначе кто-то из них двоих может обидеться. Тем более в данном случае вполне мог иметь место доклад вышестоящему начальнику. Наконец кардинал поднялся и, повернувшись, подошел к Иву:
— Прошу прощения, сын мой, — лицо у кардинала было озабоченное, — мы все ближе к нашей цели, и я неустанно прошу Господа укрепить и направить нас в этой богоугодной миссии.
Ив кивнул с этаким туповато-бравым видом. Кардинал окинул его испытующим взглядом и плавным жестом пригласил к столу.
— Прошу вас, сын мой.
Счастливчик, грохоча каблуками, прошествовал к столу и по-хозяйски расположился в кресле с высокой резной спинкой. Любой дон всегда чувствовал себя уверенно в трех местах: в бою, в постели и за столом, будь то хоть в кабаке, хоть в папских покоях. Ив выжидательно посмотрел на кардинала, тот приветливо улыбнулся и кивнул. Счастливчик осклабился, потер руки и принялся за трапезу. На некоторое время в каюте установилась тишина, нарушаемая только чавканьем, громким хрустом костей и шумным бульканьем изливаемого в глотку вина. Когда Ив почти насытился и слегка осоловел, кардинал чуть подался вперед и начал ласковым голосом:
— Друг мой, я думаю, вы были несколько удивлены, когда монах передал вам мое приглашение?
Счастливчик попытался что-то ответить, но смог только звучно рыгнуть. На лице кардинала мелькнула тень брезгливости, но тут же сменилась улыбкой.
— Ладно-ладно, не буду отвлекать вас от занятия, столь пришедшегося вам по вкусу. — И кардинал улыбнулся шире своему неожиданному каламбуру.
Ив еще несколько минут поглощал пищу, потом осушил до дна очередной кубок, снова рыгнул, сытно цыкнул зубом и откинулся на кресле. Кардинал негромко рассмеялся:
— Я вижу, сын мой, обед вам понравился.
Ив, с трудом шевеля губами, произнес:
— Сказать по чести, Ваше Святейшество, мой кошелек за последнее время изрядно отощал, так что я уже давно не мог себе позволить подобной роскоши. А какое у вас божоле! Мечта!
Кардинал кивнул:
— Что ж, мой друг, я рад, что угодил вам. — Он помолчал, потом продолжил вкрадчивым голосом: — Знаете ли, почему я вас пригласил?
— Откуда же!
— Сегодня за завтраком капитан сказал мне, что повидал на своем веку немало канониров, но такого, как вы, встречает в первый раз.
Кардинал сделал паузу, а Ив чертыхнулся про себя: только внимания святого престола ему не хватало.
— Что умею, то умею, Ваше Преосвященство.
— А правда ли, что вы были канониром у Черного Ярла?
Ив развел руками, давая понять, что и с этим фактом ничего не попишешь.
— А как вы к нему попали?
Счастливчик важно набычился:
— Мы сыграли с ним в пинг-понг.
— Вот как?
— Да, я продержался против него три минуты, а потом он бросил на стол колоду карт и предложил мне с трех раз вытянуть туза червей.
— И?
— Я вытянул со второй попытки.
Кардинал задумчиво кивнул:
— Да, это совпадает с тем, что я уже слышал. — Он задумчиво посмотрел на Ива. — А как вы относитесь к еретическим байкам о Вечном?
— Я верный сын нашей матери-церкви, — осторожно ответил Ив, немного протрезвев. Кардинал усмехнулся:
— Я еще не встречал благородного дона, который ответил бы иначе. — Он помедлил. — Впрочем, как и такого, который бы не верил в Вечного. Ладно, не будем углубляться, этот вопрос меня интересует вот с какой точки зрения… — Он устремил на Ива холодный взгляд своих ярких черных глаз и вкрадчиво спросил: — Как вы считаете, сын мой, нелепый слух, что Черный Ярл мог быть тем, кого благородные доны именуют Вечным, имеет под собой какую-нибудь реальную почву?
Ив молчал, неловко отводя глаза. Но кардинал упорно сверлил его своим жгучим взглядом, и наконец Ив не выдержал:
— Понимаете, Ваше Преосвященство, мы… ну, те, кто были там… предпочитаем не распространяться на эту тему.
— Даже на исповеди?
Ив облегченно вздохнул:
— Я уже исповедался отцу Измаилу и не хочу больше вспоминать все это.
— А где сейчас отец Измаил?
Ив задрал глаза к потолку:
— Наверное, на небесах, Ваше Святейшество. Его разнесло на атомы вместе с «Королевой Викторией» во время знаменитого рейда на Карраш, под руководством нашего славного адмирала Ансельма.
Кардинал принужденно рассмеялся:
— Да, я и забыл, что вы принимали участие практически во всех крутых заварушках, с тех пор как стали доном. Причем всегда вам сопутствовала удача. Именно поэтому вас и прозвали Счастливчиком. — Судя по всему, кардинал решил пока больше не давить. — Скажите, а как вас звали вначале?
Ив смущенно потупился.
— Ну-ну, не стесняйтесь, я прекрасно знаю, что большинство прозвищ носит ернический характер.
— Меня звали Тихим Омутом.
Кардинал невольно хмыкнул:
— Да-а-а, многозначительное прозвище.
И тут взревели баззеры боевой тревоги. Ив вскочил:
— Прошу прощения, Ваше преосвященство, я должен быть в боевом информационном центре.
Кардинал кивнул:
— Конечно, конечно.
Когда в коридоре стих грохот каблуков Счастливчика, кардинал поднялся и, подойдя к консоли связи, вызвал капитана:
— Что случилось, дон Диас?
— Прошу прощения, кардинал, мне сейчас крайне некогда. На орбите Зовроса обнаружен крупный искусственный объект, а согласно лоции ничего подобного там быть не должно.
Глава 3
Огромный искореженный остов рос на глазах. Пивной Бочонок не выдержал и заорал:
— Тормози!
Сивый Ус, сидевший за пультом десантного бота, фыркнул и проворчал:
— Благородный дон, я же не учу вас, как удобнее поглощать пиво.
Доны, сгрудившиеся у абордажного люка, громко заржали. Когда оплавленная громада изуродованной орбитальной крепости заняла весь лобовой блистер, Сивый Ус дал короткий предупредительный сигнал, потом чуть отвернул, проскальзывая внутрь огромной дыры, и тут же включил тормозные двигатели на полную мощность. Ускорение бросило всех вперед, но народ был опытный, поэтому никто не сорвался и даже перевязи шпаг не перепутались. Дон Шарлеман нажал на клавишу, откинулась крышка абордажного люка, и в то же мгновение два десятка донов в кажущемся беспорядке вывалились наружу и ринулись по расходящимся траекториям к торчащим балкам и кускам железа, на ходу разворачиваясь и поудобнее перехватывая плазмобои. Бот оттянулся подальше и завис, грозно поводя дулами своих двухлучевых аркебазий: у дона Диаса даже боты были вооружены не хуже армейских сторожевиков. Через несколько мгновений все замерло. Расположение десантников казалось хаотичным, но Пивной Бочонок, придирчиво оглядев позицию, удовлетворенно кивнул. Это не сраные гвардейцы какого-нибудь президента или императора, которые умеют перекрывать зону только квадратно-гнездовым способом, что в подобном нагромождении искореженного металла создавало кучу Мертвых зон. За спиной каждого дона из абордажной группы было не менее двух десятков лет войны, причем войны настоящей, а не охраны кур в гарнизонах или игры в карты на борту кораблей флота в так называемых стратегических зонах. Боевой порядок был безупречен. Каждый кубический дюйм пространства перекрывали не меньше двух плазмобоев. А протяженность занятой позиции превышала двести футов, так что никто не смог бы накрыть их одним залпом даже из семилучевой планетарной мортиры. Доны настороженно ощупывали висящую перед ними громаду орбитальной крепости всеми сенсорами боевых скафандров. Ничего подозрительного не замечалось.
— Да в этой груде лома не может быть ничего живого, — послышался чей-то голос в наушниках. Дон Киор, временный капитан абордажной группы, рявкнул:
— Молчать! Клянусь святым Дустаном, я видел немало трупов, которые были неплохими парнями, пока однажды не ляпнули то же самое. Волной вперед! — скомандовал он после паузы.
Фигуры в боевых скафандрах тотчас пришли в движение. Сторонний наблюдатель мог бы решить, будто движение их не подчиняется никакому разумному порядку, но если приглядеться, то можно было заметить, что в любой момент времени от трети до четверти донов были надежно прикреплены гравизацепами к прочному основанию, а их плазмобои грозно прощупывают своими дулами все подозрительные точки. Через несколько минут вся абордажная группа скрылась внутри.
Капитан оторвался от обзорного экрана, вновь схватил распечатку лоции и, в который уже раз пробежав ее глазами, пробормотал себе под нос:
— Откуда здесь орбитальная крепость? Нигде никаких упоминаний.
— И все-таки, по-моему, не следовало отправлять в эти развалины всю абордажную группу, — раздраженно бросил в ответ кардинал. — Если она встретит что-то непредвиденное, то мы можем потерять этих людей, и тогда при посадке на…
— Если они встретят что-то, с чем не сможет справиться ВСЯ абордажная группа, я немедленно увожу корабль, — заорал Упрямый Бычок и повернулся к Иву: — Счастливчик, что показывают орудийные сенсоры?
Тот осторожно произнес:
— Вроде бы ничего необычного, вот только на южном полюсе что-то есть. Никак не могу идентифицировать.
Дон Диас забормотал в микрофон. Точки на экране, обозначающие донов из абордажной команды, тут же свернули в сторону нижней части искореженного шара орбитальной крепости.
— Нет! Останови их! — вдруг вскрикнул Ив. Капитан рявкнул в микрофон и развернулся к Иву всем телом:
— Что?
— Пусть немедленно уходят. Это кокон!
Дон Ансельм охнул, а кардинал подался вперед и забормотал:
— Дон Диас, пусть подойдут поближе. Это необходимо. Мы никогда не имели возможности понаблюдать кокон так близко. Они должны подойти поближе, мы не можем упустить такой шанс.
Дон Диас повернул к нему взмокшее лицо:
— Заткнитесь, вы, я еще не настолько сошел с ума, чтобы рискнуть столкнуться с мантикорой в активной фазе! — Он повернулся и заорал в микрофон: — Готовность к старту — семь минут, абордажную команду немедленно на борт!
Кардинал выпрямился и злобно зашипел:
— Вы что, хотите удрать? Не думайте, что после этого казначейство курии оплатит вашу увеселительную прогулку.
Дон Диас вскочил и стиснул кардинала за грудки:
— Слушайте, вы! Я…
В это мгновение Ив заорал:
— Он шевелится!
Корвет вздыбился от залпа всех батарей левого борта. Пол заходил ходуном, капитана бросило в кресло. На счастье абордажной команды, бот вел опытный Сивый Ус, и тот приближался к кораблю, описав большую дугу в сторону планеты.
— Что ты делаешь, идиот, она же пожирает материю и энергию, как губка! — заорал дон Диас.
Но батареи смолкли, и корвет уже вернулся в нормальное состояние. Толстый Ансельм перегнулся через капитана, заглянул на обзорный экран и расхохотался:
— Отлично, Счастливчик, теперь с ней покончено!
Капитан уставился на экран. Кокон, упрятанный в обращенной к планете части станции, был чисто отрезан от крепости и, кувыркаясь, медленно смещался в сторону планеты. Капитан утер лоб и осклабился. Мантикору не могло убить никакое известное людям оружие. Смертельным для нее было только одно — гравитация. Взрослые мантикоры свободно перемещались в околозвездном пространстве, поглощая все, что возможно, включая пыль. Так могло продолжаться тысячи лет; по слухам, были мантикоры, имевшие в поперечнике миллиарды километров, но, когда вся свободная масса в системе заканчивалась — они умирали, потому что приближаться к планетам и звезде не могли. Гравитация их мгновенно убивала, и если они не сгорали в атмосфере планеты, ввиду, скажем, отсутствия таковой, то на поверхность падала уже мелкая пыль, в которую превращалась мантикора под действием гравитации. Но передвигаться в пространстве могла только подросшая мантикора. Этой, чтобы достичь необходимого уровня развития, нужно было две вещи: во-первых, время, которого, впрочем, теоретически было вполне достаточно: кусок будет падать на планету несколько дней, а во-вторых — пища. И вот этого-то было явно маловато. Масса оставшегося куска крепости была слишком мала, чтобы мантикора смогла обрести достаточную подвижность и убраться с траектории падения.
— Молодец, Счастливчик, запиши на свой счет двойную премию.
Тот довольно улыбнулся:
— С двойной ставки?
Капитан поежился. Этот парень своего не упустит, но, с другой стороны, он только что спас всех. Если бы мантикора пожрала всю массу орбитальной крепости, то ее бы ничто не остановило. Даже окажись у них вдруг парочка батарей старых гравитационных мортир, которыми, кстати, и вооружались раньше такие орбитальные крепости.
— Только не канонирской$7
— Ответ простой, капитан: ОНИ приволокли ее сюда как пищу для мантикоры, — пророкотал из-за спины бас адмирала Ансельма.
Капитан раздраженно дернул головой:
— Сам понимаю, но откуда приволокли?
— А зачем нам это знать? — удивленно спросил кардинал. Капитан не удостоил его взглядом, а дон Ансельм терпеливо пояснил:
— Крепостей не так много, мы сможем определить, как давно ее доставили. Если эта крепость была уничтожена где-то во время или сразу после рейда Черного Ярла, то мантикора проснулась в свой срок и мы можем работать спокойно. Эти твари не отличают хозяина от врага, так что ИХ корабли здесь не покажутся. А если мы разбудили ее раньше срока, то ОНИ могут появиться, чтобы посмотреть, как у нее дела. Есть у них такая дурная привычка. И это может произойти в любой момент. Даже сейчас, — дон Ансельм вздохнул, — чего, конечно, нам совсем не хотелось бы.
В динамике запищало, потом послышался голос Пивного Бочонка:
— Эй, капитан, идентификационный номер КАО 763984943.
Толстый Ансельм возбужденно заерзал:
— Да это же «Крылышки Самора» с Карраша, ну конечно! Как я мог сразу ее не узнать, вон же двойной причальный порт шаттлов.
Капитан отвернулся от дисплея и задумчиво пожевал губами. Рейд на Карраш состоялся на тринадцать лет позже, но после него тоже уже прошло почти двадцать лет, так что как знать, когда ОНИ приволокли эту груду металла на орбиту Зовроса…
— Абордажной команде на борт, — скомандовал он и бросил сердитый взгляд в сторону кардинала: с этого, пожалуй, станется действительно заблокировать оплату. А с деньгами сейчас туго, с контрактами еще хуже. А, была не была! Капитан повернулся и отдал следующую команду: — Готовиться к посадке. Посадка на сороковом витке, через восемь часов.
Они стояли у открытого люка шлюзовой камеры и смотрели на безжизненный Зоврос. Неистовый ветер гнал над поверхностью вихри пепла. Горы на горизонте выглядели оплавленными холмами, а на их вершинах лежал снег странного зеленоватого оттенка. Дон Киор попытался почесать в затылке, но наткнулся перчаткой на шлем боевого скафандра, вздрогнул и поежился:
— Клянусь святым Иоанном и святой Инессой, именно таким я представлял себе ад.
Сивый Ус искривил губы в улыбке:
— Что ж, мой благородный друг, может быть, ОНИ просто подготовили себе место для проживания?
— Вы что там, уснули, а, Пивной Бочонок? — раздался в наушниках голос капитана. Дон Киор насупился и мотнул головой:
— Вперед! Сделаем дело и вернемся. Клянусь святым Еремеем, это не то место, где я хотел бы задержаться.
Абордажная команда спустилась по трапу и осторожно двинулась вперед, ощупывая поверхность перед собой всеми сенсорами боевых скафандров и проверяя подозрительные места тычками шпаг, которые иногда погружались в пепел по самую рукоять. На этот раз, наученные горьким опытом, доны двигались очень осторожно, и, пока не прощупали всю площадку, на которой собирались разбить лагерь, никто не пикнул. Установив силовое заграждение, абордажная команда вернулась на корабль. Вечером, когда Ив давал Пипу урок фехтования, к нему подошел дон Киор. Он был изрядно навеселе:
— Пошли выпьем, Счастливчик.
Ив быстро вышиб у Пипа учебную рапиру и удивленно повернулся к Пивному Бочонку:
— Ты что, старина, кому как не тебе знать традиции? В рейде — сухой закон.
Дон Киор всхлипнул и покачал головой:
— Мы сегодня все пьяны, все! — Он с размаху ударил себя кулаком в грудь и произнес со слезами в голосе: — Это был зеленый мир, понимаешь? Немного загаженный, как и все, чего касаются люди, но приветливый. Тут птички щебетали, бегали детишки, какой-нибудь дед вроде меня сидел на бережке с удочкой, мочил крючок в теплой водичке, а сейчас… — Он утер ладонью слезы и выкрикнул: — Клянусь святым Георгием, они ответят за это!
Ив взглядом приказал Пипу убраться побыстрее, а сам сел рядом и протянул руку за флягой. Пивной Бочонок отлил себе в крышку, и они чокнулись за упокой души загубленного мира. А кто сказал, что у миров нет души?
На следующий день поднялись затемно. До обеда выгружали землеходы и проходческое оборудование. Кардинал Дэзире возбужденно носился по площадке и в сотый раз делал триангуляцию, выбирая все новые и новые точки засечек. Наконец все было готово. Кардинал торопливо отслужил мессу.
— С Богом! — шумно вздохнув, произнес дон Ансельм.
Лазерный бур передней машины дрогнул, повернулся и начал шипя погружаться в серый пепел, который вскипал и растекался горячими лужами. Но лужи не превращались в застывшие лепешки, а тут же опять распадались на мириады маленьких чешуек пепла, и ветер уносил их прочь. Погибший мир хотел остаться призраком, на его поверхности уже никто не сможет оставить свой след.
К исходу следующего дня одна из машин добралась до бывшего дворца Тирана, погребенного под пятисотфутовым слоем пепла и каменных натеков в семи милях от лагеря. Второй оставалось еще более двух миль до Священной Зоны Первой Посадки. Ее работу решили не останавливать. Доны, слуги, экипаж — все, кроме дежурной и заступающей смен, — разбились на бригады и вкалывали как проклятые. Никому не хотелось задерживаться на этой планете хоть на час дольше, чем было возможно. Наконец и вторая машина достигла цели. И вот на седьмой день пребывания на планете, когда вечерняя смена уже заканчивала раскопки, готовясь передать участок ночной, сенсоры Сивого Уса зафиксировали под слоем обвалившегося камня какой-то кусок металла правильной кубической формы. Он расшвырял наваленные глыбы, обнажив вплавленный в камень металлический ящик, несколькими вспышками лучевого пистолета обколол по краям прикипевшую породу, тщательно ощупал находку и вызвал капитана:
— Уважаемый дон Диас, мне кажется, мы обнаружили кое-что для всех нас небезынтересное.
Прежде чем капитан успел ответить, в наушниках послышался возбужденный голос кардинала:
— Что, дон Шарлеман, что вы обнаружили?
— Я могу предположить, Ваше Святейшество, что этот предмет больше всего напоминает сейф.
— Ничего не трогайте, сын мой, только ничего не трогайте, я сейчас же буду у вас.
Спустя двадцать минут кардинал вбежал в очищенный от застывших каменных натеков зал. Дон Шарлеман, чей скафандр был по макушку изгваздан в саже и пепле, шагнул вперед и указал на стену. Кардинал повернулся и на полусогнутых ногах осторожно двинулся к находке. Дрожащими руками счистив пепел и сажу с передней дверцы куба, он невольно вскрикнул:
— О боже, знак университета Симарона! Это, несомненно, сейф экспедиции Дагмар. На кристалле Неергета есть упоминание о том, что в нем были какие-то кристаллы с материалами раскопок… Очень важные… Теперь никто, даже кардинал Сименс, не сможет сказать, что экспедиция не удалась. — Кардинал прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнее. — Прошу прощения, друзья мои, я так взволнован, что несу всякую ерунду. — Он повернулся к Сивому Усу: — Сын мой, это надо немедленно доставить на корвет.
Вечером на палубах только и разговоров было, что о находке. Все гадали, что же оказалось внутри. Наконец, уже далеко за полночь, на орудийной палубе появился дон Ансельм. Доны, забившие коридор, ведущий к его каюте, тут же обступили старого адмирала:
— Ну что, адмирал, что там?
— Чего нашли, Толстый Ансельм?
— Есть что-нибудь?
Но толстяк, загадочно улыбаясь, попытался проскочить к себе. Дон Киор не выдержал такого издевательства и, загородив своим объемистым брюхом проход в каюту адмирала, заорал:
— А ну говори, старая перечница, а то, клянусь святым Исидором, я живо откручу твою самодовольную башку!
Дон Ансельм расхохотался:
— Бог мой, как ты грозен. Пивной Бочонок! — Он обвел взглядом присутствующих и торжественно произнес: — Мы нашли два кристалла. На одном святая Дагмар полностью продублировала ту информацию, которая была на кристалле Неергета-великомученика. А другой… — Он сделал паузу и закончил нарочито равнодушно: — Другой — всего лишь отчет антропо-археологической экспедиции.
Но провести ему никого не удалось. Дон Киор набычился и толкнул его брюхом:
— А ну, не финти. Толстый Ансельм вздохнул:
— Кардинал мне голову оторвет.
— Если он собирался хранить все в тайне от команды, — ухмыльнулся Пивной Бочонок, — то перся бы сюда на каком-нибудь из своих кораблей-монастырей. А коль связался с донами, так пусть или делится своими открытиями, или хрен получит что-нибудь еще, пока мы все не посмотрим и не пощупаем. — Дон Киор опять ухмыльнулся. — Да ладно тебе, можно подумать, что кардинал об этом не знал!
Толстый Ансельм неопределенно пожал плечами и вновь вздохнул:
— Там выводы святой Дагмар о результатах раскопок в Священной Зоне Первой Посадки. — Он поежился в замешательстве. — Короче, там не было никаких посадок, ни первых, ни последних, это место битвы с Врагом, причем вели ее не люди. Битва длилась один день, и Врага выкинули с планеты, как нашкодившую кошку. Правда, там изображены только Алые князья… вернее, не совсем алые… разноцветные… а троллей, казгаротов и прочей нечисти вообще не видно.
Несколько мгновений стояла мертвая тишина, потом кто-то прошептал:
— Вечный…
Дон Ансельм покачал головой:
— Не знаю. Во всяком случае, произошло это около ста тысяч лет назад, во времена, когда наши предки с голым задом носились по лесам и оврагам матушки-Земли.
С этими словами Толстый Ансельм, в свою очередь толкнув дона Киора брюхом, так что тот отлетел в угол, проворно скрылся в каюте.
На следующий день к кардиналу началось паломничество. Тот, узнав, что адмирал все рассказал донам, пришел в ярость, но поделать уже ничего не мог. Доны толкались у дверей каюты, вваливались толпами, требуя благословения или исповеди, но тут же начинали жадно расспрашивать о кристаллах святой Дагмар. Кардинал проклял тот день и час, когда ему пришло в голову привлечь к экспедиции благородных донов, известных своим буйным нравом и презрением к любой субординации. Так продолжалось до следующей находки.
Это случилось на двенадцатый день. На сей раз находка обнаружилась во дворце. Раскопки там оказались очень трудным делом; было видно, что Тиран защищался яростно. Весь дворец представлял собой, по существу, одну огромную сплавленную глыбу. Сенсоры скафандров часто оказывались бесполезны в этом хаосе камня, сажи, угля и металла, спекшихся в жуткую массу, и доны иногда вынуждены были откладывать в сторону лучевые пистолеты и работать обычным кайлом. Временами в камнях попадались пустоты в форме человеческого тела, а на некоторых оплавленных глыбах остались светлые силуэты от испарившихся мужчин, женщин или детей. Наконец удалось пробиться на самый нижний уровень. В глубоких катакомбах под дворцом, прорубленных в первородных скалах, кое-где сохранились полости. В одну такую, заэкранированную протекшей сверху серебряной жилой, возможно образовавшейся из расплавленной серебряной посуды на кухне дворца, и свалился Пип. Он крепко стукнулся затылком о шлем и даже на несколько мгновений потерял сознание, а когда очнулся, то увидел, что лежит в углу довольно большого каземата, вырубленного в скале. В его дальнем конце стоял стол, заставленный проржавевшим оборудованием, а рядом, на стуле, за давно потухшим дисплеем какого-то прибора, изогнулось высохшее женское тело. Все говорило за то, что это был один из случайно сохранившихся тайных дворцовых покоев, а женщина, несмотря на то что ее труп оказался за дисплеем прибора, могла быть кем угодно: от уборщицы до наложницы из гарема Тирана, случайно оказавшейся здесь в последний момент.
Кардинал буквально влетел в этот каземат, окинув его безумным взглядом, рухнул на колени и начал горячо молиться. Когда он наконец поднялся и осторожно подошел к столу, то побледнел как полотно и чуть не лишился чувств.
Вечером доны вновь собрались на орудийной палубе. Толстый Ансельм появился у дверей своей каюты с таким видом, будто кто-то огрел его по голове. Когда дон Киор вновь преградил ему дорогу, тот просто уткнулся своим брюхом в его и остановился, продолжая думать о чем-то своем. Пивной Бочонок не сколько раз махнул ладонью перед носом адмирала, а потом пихнул его кулаком в плечо:
— Эй, очнись, старая перечница, а то, клянусь святым Томигроном, у тебя такой вид, будто тебе от души приложили!
— Что? — рассеянно спросил дон Ансельм.
— Ну, клянусь святой Душаной, ты сегодня точно стукнутый! — Дон Киор нагнулся к уху адмирала и заорал: — Мы хотим знать, кого отыскали?
Толстый Ансельм окинул их отрешенным взглядом и спокойно, будто сообщая что-то незначительное, произнес:
— Святую Дагмар.
Потом, пользуясь тем, что Пивной Бочонок ошарашено отшатнулся, адмирал шагнул вперед и исчез за дверью.
Новость была похлеще прежней, но ей не пришлось стать причиной новых мучений кардинала. Рано утром на корабле заревели баззеры боевой тревоги, а громкий голос капитана произнес:
— Боевая тревога! Со стороны звезды подходит корабль Врага, готовность к старту — сорок минут.
Дон Киор, только что уронивший голову на подушку после ночной смены в катакомбах, ошалело подскочил и стукнулся головой о верхнюю полку. Когда капитан повторил сообщение еще раз, он охнул, потом расплылся в улыбке:
— Ну наконец-то, а то что-то я слишком засиделся в землекопах! Пора и честь знать.
Глава 4
К седьмому часу, после старта с Зовроса, стало ясно, что уйти они не успеют. Причудливый корабль Врага, напоминавший скорпиона со своими широко раскинутыми на длинных толстых балках антенными полями и высоко вынесенной над телом на толстом загнутом хвосте рубкой, неумолимо приближался. Такие скорпионы были скоростными кораблями и примерно соответствовали классу эсминца, то есть на два класса превосходили корабль Упрямого Бычка. Правда, суденышко дона Диаса тоже не было обычным корветом, и если по вооружению и возможностям систем защиты явно уступало Врагу, то по скорости должно было бы превосходить. Однако скорпион догонял. Упрямый Бычок сидел в командном кресле и грязно ругался то по-немецки, то по-турецки, то по-цыгански, а когда стало ясно, что схватки не избежать, — перешел на русский. Офицер, сидевший за пультом связи, вздрогнул и осипшим голосом прошептал:
— Вызов, сэр.
Прежде чем капитан успел что-то сказать, кардинал Дэзире торопливо произнес:
— Да-да, ответьте.
Дон Киор взревел и метнулся к пульту, но не успел: на широком обзорном экране уже возникла алая фигура с лицом цвета ослепительно белого снега. Густые брови изгибались дугой над горящими, черными глазами, а надо лбом, будто причудливая корона, высились три блестящих рога.
— Я рад видеть вас, люди, — произнесло звучное контральто, и все почувствовали, что их охватывает сладостное оцепенение.
Это прекрасное лицо, эти глаза, эта грациозная алая фигура, укутанная, как плащом, огромными крыльями, а главное, этот голос таили в себе что-то ужасно-волнующее и неотвратимо притягательное. Пивной Бочонок вдруг почувствовал, что у него пропало всякое желание нажать на клавишу отбоя, и опустил протянутую руку.
— Вам лучше остановиться и не вводить меня в искушение насладиться тем, что вы называете фугой боли.
Люди почувствовали, как их сердца заполнил ужас, но это был сладкий ужас. Существо, смотревшее на них, обладало способностью делать сладостным и предвкушение мучений, и даже сами мучения. Капитан, у которого от напряжения со лба градом катился пот, сумел произнести онемевшими губами:
— Сначала поймай…
Существо мелодично рассмеялось:
— Сейчас это будет просто. Я удивляюсь вам, люди, почему вы не хотите покориться разуму. Разве вы не понимаете, что мы обречены властвовать над вами? — Оно обвело всех ласковым взглядом. — Не думайте, что мы не признаем ваших достоинств. Вы, покорясь нам, тем не менее тоже будете властвовать над тысячами разных видов и рас. Это неизбежно. Вы выше их, но мы — мы выше вас.
Кардинал с трудом оторвал руки от консоли, на которую он оперся, чтобы не упасть, и уцепился руками за крест. Стало немного легче, а может, он просто обманывал себя.
— Вы не смеете претендовать на господство. Никогда род человеческий не согласится на это.
— Разве? — Существо снова рассмеялось. — Вы сами не подозреваете, НАСКОЛЬКО вы готовы принять наше господство. Даже в рамках своего вида вы вечно ставили одних над другими, причем, как правило, те, кого вы возвышали, в конце концов оказывались полными ничтожествами. А если им удавалась хотя бы часть того, что они обещали, вы почитали их как Великих. — И после паузы оно произнесло так, что людей охватила дрожь: — Нам же ВСЕГДА удается то, что мы обещаем. Подумайте, разве вам не нужны ТАКИЕ правители?
— Вы — чужие, — едва разлепляя губы, прорычал Толстый Ансельм.
Существо удивленно вскинуло руки, и жест этот был столь грациозен, что у людей слезы навернулись на глаза.
— Невероятно! И это говорят люди! Те, кто даже среди своего вида умудрились расколоться на множество чуждых религий и рас, более того, раздробить религии на секты, а расы — на нации.
— Это было раньше! Сейчас мы едины!
— Ложь. Разве сейчас в ваших языках нет таких слов, как «черномазый», «узкоглазый», «гяур», «еретик», «чурка». — Существо неодобрительно покачало головой. — И разве ваша миссия не является тайной от иных ваших сообществ, которые вы зовете государствами? — В голосе его проскользнули ироничные нотки. — Или я не прав?
Дон Киор покачнулся и чуть не упал, в последний момент уперевшись ладонью в грудь Счастливчика. Под пальцами оказался маленький серебряный крестик, и в то же мгновение он почувствовал, что оцепенение отпустило. Резко выбросив руку, Пивной Бочонок ударил ладонью по клавише отбоя. Экран погас. Кто обессилено рухнул в кресло, кто прислонился к стене, кто — к консоли, а кто просто растянулся на полу. Сивый Ус произнес слабым голосом:
— Чума на вашу голову, святой отец. Алый князь нас чуть было не заворожил.
Дон Диас разъяренно повернулся к кардиналу:
— Вот что, Ваше Преосвященство, если я еще раз увижу вас на…
В это мгновение корабль вздрогнул, да так, что если бы они уже не успели принять более устойчивое положение, то их неминуемо скинуло бы на пол. Капитан подпрыгнул и заорал:
— Какого… — Тут он осекся, не рискнув помянуть князя тьмы так близко от тех, кого считал его ближайшими прислужниками, но остальное выпалил без запинки: — Счастливчик, ты чего, богом ушибленный? Почему экраны не на полной мощности?
— Я нормальный! — огрызнулся Ив. — Просто не хочу сразу открывать этой краснозадой твари все наши козыри. На такой дистанции достаточно трети. А треть нашей мощности как раз соответствует защитным полям корвета.
Капитан выпустил воздух сквозь стиснутые зубы, но промолчал. Дон Ансельм напряженно разглядывал медленно приближающийся корабль. Упрямый Бычок повернулся к нему:
— Ну что, адмирал, как вы оцениваете наши шансы? Толстый Ансельм несколько мгновений молчал, а потом выразился коротко и энергично:
— Дерьмо! Знать бы, что позволяет ему столь шустро бегать, — добавил он, покачав головой. Капитан сумрачно кивнул:
— Что ж, остается только подороже продать свою жизнь и надеяться, что Вечный это заметит.
Дон Киор наклонился и хлопнул капитана по плечу:
— Послушай, Упрямый Бычок, есть одна идея. Как-то, было дело, увязался я за Тупым Дроном, и нас очень похоже прижали краснозадые. — Он помедлил. — Я не знаю характеристик этой системы, но там нам повезло. — Пивной Бочонок наклонился над кон — солью и вывел на экран какую-то информацию, потом задумчиво пробормотал: — Клянусь святым Эльмом, все-таки зря Тупому Дрону дали такое прозвище.
Все повернулись к нему, а он, как будто не замечая этого, что-то напряженно разглядывал на обзорном экране.
— Да говори же, старая пивная бочка! — не выдержал дон Диас.
Дон Киор куснул ус и отвернулся от экрана:
— Алые князья всегда выбирали для размещения мантикор системы с мощным астероидным поясом.
— Бог мой! — первым понял адмирал. — Ну конечно, они не смогут преследовать нас в астероидном поясе. У них масса намного больше, и потери на компенсацию инерции при маневрах будут слишком высоки, чтобы они могли сохранять нашу скорость.
— А что им стоит нагнать нас, после того как мы выйдем из пояса астероидов? — робко подал голос кардинал Дэзире.
Но команда уже лихорадочно работала, разворачивая корабль в сторону скопления масс. Кардинал, не дождавшись ответа на свой вопрос, тронул за плечо адмирала:
— Скажите, а что им…
Тот отмахнулся:
— Над этим будем думать после. Сейчас главное — не упустить этот шанс.
Корвет снова ощутимо тряхнуло. Капитан восторженно выставил кукиш в сторону экрана, на котором как будто еще оставались следы пугающе прекрасного лица, и заорал:
— Что, съел?
Через два часа они вошли в пояс астероидов.
Уже десять дней корабль шел внутри пояса. Трижды капитан предпринимал попытки вырваться, но всякий раз позади возникал черный, похожий на скорпиона корабль и приходилось поспешно возвращаться обратно. Последний раз они ушли слишком далеко и едва успели вернуться. На корабле царило уныние. Благородные доны толпами вваливались в каюту кардинала и просили его помолиться мощам святой Дагмар. Все жаждали чуда, но оно никак не приходило. Дон Диас ходил мрачнее тучи. Хотя в кладовых корабля еще имелись некоторые запасы пищи, но его раздражала пустая трата денег. Как и любой капитан, не брезговавший пиратством, он считал, что нечего кормить дармоедов; его принципом было: короткий налет и обратно, а в порту команда ест по кабакам за свой счет. И вот теперь неприкосновенный запас, который он погрузил скрепя сердце, вдруг оказался слишком мал: можно было рассчитывать не более чем на две недели отсрочки. Наконец капитан объявил Большой круг. Как и в прошлый раз, местом сбора стала орудийная палуба. Упрямый Бычок и Толстый Ансельм подошли к самому парапету галереи, а кардинал Дэзире затаился за их спинами. Доны были сумрачны и спокойны. Адмирал окинул их тяжелым взглядом и, вздохнув, начал:
— Господа благородные доны, я должен вам сообщить… — Тут он помедлил и, махнув рукой, закончил: — То, что вам и так ясно. — Он обвел взглядом суровые лица донов, поджал губы и горько произнес: — Мы в дерьме.
Над орудийной палубой повисло тяжелое молчание Потом из передних рядов раздался голос Сивого Уса:
— Есть ли у нас шанс уйти? Вперед выступил капитан:
— Всем нет, но если мы пойдем на «отрубленную руку», то, возможно, кто-то спасется. Но и в этом случае шанс будет один из ста, а то и меньше.
Доны переглянулись. Что ж, «отрубленная рука» была достойным поводом для Большого круга. Некоторое время все молчали, потом дон Киор вздохнул и проговорил:
— Что ж, это будет не самая худшая смерть, и, клянусь святым Феофаном, Вечному она бы понравилась. — Он выбрался из толпы и, тяжело ступая, двинулся к дальней стене, бросив на ходу: — За мной, агнцы Божий.
Доны сумрачно переминались с ноги на ногу, перебрасываясь короткими настороженными взглядами. Из толпы выбрался Сивый Ус:
— Что-то я зажился на этом свете. Думаю, Господь примет к себе столь невинную душу, как моя.
Шутка слегка разрядила гнетущую атмосферу. Благородные доны, сначала по одному, а потом и группами, потянулись к Пивному Бочонку. Кардинал робко прикоснулся к плечу адмирала:
— Не скажете ли, друг мои, что такое «отрубленная рука»?
Дон Ансельм повернулся к кардиналу и, тяжело вздохнув, объяснил:
— Нас с вами засунут в десантный бот, набитый жратвой, и оставят в поясе астероидов, а корвет уйдет на смерть, запустив в сторону обитаемых миров сигнальную ракету.
— Значит, они все умрут, а мы останемся живы? — Несмотря на все усилия кардинала, в его голосе кроме искренней печали зазвучали и нотки облегчения.
Адмирал усмехнулся:
— Да, если нам повезет и они успеют взорвать корвет до того, как он будет захвачен. Если Алый князь поверит, что там были все, и уйдет из системы. Если сигнальная ракета доберется до миров людей и передаст наш призыв о помощи. Если мы сумеем выжить, пока не придет помощь. Если, если, если… их слишком много, чтобы у нас был реальный шанс.
— Но что же делать? — растерянно спросил кардинал.
Толстый Ансельм усмехнулся:
— Вам остается одно — молиться.
Они вышли из пояса астероидов через сорок часов после Большого круга. Где-то в глубине пояса остался прилепленный к одной из скал десантный бот с шестью пассажирами. Упрямый Бычок, как обычно, сидел в командном кресле и напряженно вглядывался в экран. Через пятьдесят два часа появился скорпион. Все мыслимые возможности прорваться обратно развеялись как дым еще часов двенадцать назад. Скорпион неумолимо рос на экранах. Через девять часов корвет снова вздрогнул от тяжелого залпа. Потом еще и еще. Ив, как и раньше, держал на защитных полях треть мощности. Доны абордажной группы, вынужденно запертые в своих кубриках, валялись на койках, стиснув зубы и вцепившись в колеблющиеся стойки. После очередного залпа Ив вдруг заорал:
— Капитан!
Тот повернулся к Счастливчику, который быстро переключил что-то на консоли.
— Смотри! Это запись последнего залпа. На большом экране вспыхнуло изображение вражеского корабля. Похожие на скорпионьи ножки усики двух последних антенн, расположенных у самого основания толстого, изогнутого хвоста, вздрогнули и окрасились в переливчатый голубой цвет. Капитан стиснул подлокотники кресла и пробормотал:
— Сенсорные ускорители! — Он откинулся на кресле. — Так вот почему он такой шустрый. — Упрямый Бычок замысловато выругался сразу на трех языках. — Дерьмо, если бы я понял это раньше!
Ив слегка изменил конфигурацию полей. Корвет вздрогнул, на пол посыпались стаканчики из-под кофе, но защита выдержала и на этот раз. Когда возмущения силового поля вернулись в штатный режим, Ив расслабился и закричал капитану:
— Не поздно и сейчас!
— Чего? — не понял тот.
— У нас в кубриках сидят сорок головорезов и покорно ждут смерти.
Лицо капитана исказила гримаса, и он схватил микрофон:
— Командира абордажной группы — ко мне! — Дон Диас сузившимися глазами вгляделся в изображение вражеского корабля, потом вывел на экран характеристики скорости сближения и расстояние до скорпиона и пробормотал: — Может, и успеем… Еще один залп на трети выдержим? — спросил он, повернувшись к Иву.
Тот пожал плечами:
— Может, выдержим, а может, и не выдержим.
Упрямый Бычок дернул головой:
— Ладно, все одно помирать. Держи на трети, а потом — аварийный сброс поля.
По БИЦу пронесся изумленный вздох.
— Нас же разломит как спичку! — удивленно произнес Ив.
Дон Диас на мгновение задумался:
— Тогда в момент залпа поднимешь до половины, а потом скинешь мощность вдоль залпа. Ив смотрел непонимающе.
— Ну, Счастливчик, врубайся быстрее, мне надо, чтобы поле слезло с корабля, как кожура с банана! — рявкнул капитан.
Тот наконец понял, просиял и, повернувшись к своей консоли, лихорадочно застучал пальцами по клавиатуре пульта. Капитан повернулся к экрану и скомандовал во весь голос:
— Быть в готовности, в момент залпа отключить гравистабилизацию! — Он начал судорожно что-то набирать на своей консоли, бормоча: — Пусть думают, что достали нас.
В этот момент в БИЦ ввалился дон Киор. Капитан бросил на него лихорадочный взгляд, развернув небольшой подвижный экран, включил запись последнего залпа и прорычал:
— Смотри и разбирайся, но пока не мешай!
И тут Ив заорал:
— Залп!
Капитан по громкой связи рявкнул:
— Всем держаться! — и сам вцепился в подлокотники.
Корвет будто пнула гигантская нога. Корабль вздыбился, потом его повело в сторону, крутануло вокруг оси, раздался ужасающий скрип, а потом дикий грохот лопающихся от смещения переборок, треск шпангоутов. Основное освещение погасло, вспыхнули плафоны аварийного и погасли тоже, дико зазвенели баззеры боевой тревоги, корабль содрогнулся и замер. В БИЦе воцарилась мертвая тишина и полная темнота. Несколько мгновений не раздавалось ни звука, потом кто-то испуганно произнес:
— Эй, есть тут кто-нибудь живой?
В ответ раздался голос Упрямого Бычка, который после длинной фразы по-русски спросил неожиданно спокойно:
— Пивной Бочонок, вопросы есть? Тот так же спокойно ответил:
— Нет.
— Ну так какого… ты еще здесь? Краснозадый будет у нашего борта через сорок минут.
В темноте громко застучали каблуки, мягко хлопнула крышка открытого вручную люка, и все смолкло. Некоторое время стояла тишина, потом голос капитана сварливо поинтересовался:
— Ну и долго мне еще в потемках сидеть? Может, старший аварийной группы соизволит наконец оторвать свой зад от кресла?
Через полчаса самые крупные обломки были убраны, а в БИЦе установился полумрак от вновь вспыхнувших экранов. Офицеры сидели за пультами в боевых скафандрах. На орудийной палубе стояли, чуть не звеня от напряжения, три десятка донов с плазмобоями наготове.
Скорпион величественно завис в миле от корвета. Дон Киор, стиснув зубы, смотрел, как от него отделились два десантных бота с абордажными командами и устремились к ним. Он осторожно придвинулся к Сивому Усу и суетливо поправил складки маскировочной накидки, не позволявшие вражеским сенсорам засечь их на обшивке корвета. В следующее мгновение он спрятал выносной сенсор внутрь и принялся, замерев, считать секунды. Корабль едва ощутимо вздрогнул. Это боты зацепились гравизацепами. Через пару мгновений по обшивке пронеслось еще несколько толчков послабее. Пивной Бочонок выждал еще немного и, пихнув в бок Сивого Уса, откинул накидку. Корабль вздрогнул, и в наушниках у донов раздался голос капитана:
— По левому борту у второго отсека и по правому у первого атмосферного шлюза!
— С богом, господа, — выдохнул дон Ансельм, и доны, разделившись на две группы, бросились навстречу ворвавшимся абордажным командам врага.
Дон Киор висел на гравизацепах вниз головой и смотрел на приближающийся скорпион. Впрочем, низ и верх здесь были относительны. Бот возвращался за новой абордажной партией, но его пилот не знал, что везет еще и пассажиров. Когда до шлюза осталось меньше двух сотен ярдов, он нагнулся, прицепил к левой группе сопел бота вышибной заряд, установил максимальное замедление и, отключив гравизацепы, прыгнул вперед. Слегка изогнувшись, чтобы поточнее выдержать траекторию. Пивной Бочонок скосил глаза и поглядел назад. Все семеро донов его команды висели на фоне звезд рядом с ним. В следующее мгновение он кувыркнулся и приземлился на обшивку скорпиона, мягко погасив скорость. Тихо щелкнули гравизацепы. Дон Киор снова крутанул головой, проверяя, все ли на месте, и широкими шагами устремился к основанию антенны сенсорного ускорителя. Доны шустро последовали за ним. Они быстро установили все восемь тугих связок из пяти вышибных зарядов каждая, и Пивной Бочонок махнул рукой. Доны переглянулись. У того, кто промахнется, просто не будет времени повторить попытку, даже если в ранце останется энергия. Еще мгновение — и все восемь взмыли вверх, к висящему над головой корвету.
Дон Ансельм отбил выпад и, чувствуя, что сейчас задохнется, просто рухнул вперед, выбросив в сторону фигуры с торчащими за забралом боевого шлема клыками вытянутую руку со шпагой. То ли ему повезло, то ли, как говорил ныне, по всей вероятности, покойный дон Крушинка, мастерство не пропьешь, однако кряжистый, квадратный тролль — так доны называли самых многочисленных представителей Низшей касты воинов Врага — дернулся и осел на пол коридора. Адмирал вырвал шпагу, привычно чуть повернув ее в ране, и вслед за появившимся клинком из дыры в скафандре, пузырясь, хлынула зеленая, густая, как слизь, кровь тролля. Дон Ансельм перевел дух и огляделся. От его команды в живых остались пятеро донов, но все тролли были мертвы. Он стиснул зубы и выругался по-польски. Если Алый князь успеет перебросить сюда еще одну команду, то им не выстоять. И так они хорошенько проредили троллей из плазмобоев, прежде чем схватиться врукопашную. Он переключил клавишу и вызвал командира второй группы. Ответил незнакомый сиплый голос:
— Старший у Господа, смотрит на нас сверху и ржет. Нас трое, все ранены. Но двое еще шевелятся, а я скоро пойду за старшим.
По хриплому дыханию дон Ансельм понял, что у него пробиты легкие. Тут корвет вновь тряхнуло, и голос капитана заорал:
— Бот у третьей палубы, по правому борту!
Дон Ансельм тяжело поднялся, устало махнул рукой и побежал к месту атаки, тяжело дыша и бормоча про себя отходную. Он знал, что наступил его последний час.
Они падали прямо на спины выпрыгивающим из бота троллям. Дон Киор покрутил головой, отыскивая второй катер, и довольно улыбнулся. Второй, медленно вращаясь, висел почти в шести милях от корвета: по-видимому, взрывом сопел его отшвырнуло далеко от траектории и пилот, пытаясь остановиться, раскрутил его вокруг своей оси. Гравизацепы тихо щелкнули, закрепив дона Киора на обшивке. Он кинулся к ближайшей дыре, не тратя времени на лишние команды — его ветераны сами прекрасно знали, что делать. Когда он очутился в коридоре, тролли уже ушли вперед. Он догнал их уже у самой орудийной палубы. Четверо рубились в дальнем углу, заслоняя проход к двери БИЦа. Дон Киор быстро огляделся, заметил еще четверых из своей команды и вскинул плазмобой. Через несколько секунд все было кончено.
— Капитан, осталось двадцать секунд, — крикнул он по внутренней связи и подскочил к Толстому Ансельму, который повалился на спину, зажимая рукой рану на левом боку.
По громкой связи прогремело:
— Стартовый отсчет, пять секунд. Ускорение 3g.
Пивной Бочонок выхватил аптечку и сунул ее в зияющую дыру на боку скафандра адмирала, пробормотав:
— И какого хрена с нами поперся? Ведь просили же остаться с кардиналом…
В следующее мгновение на него навалилась страшная тяжесть: корабль начал набирать ускорение. Через несколько мгновений корвет вздрогнул, потом еще, еще. Дон Киор скрипнул зубами, но тут до него дошло, что это стреляют орудия корвета, и он зашептал одеревеневшими губами:
— Давай, Счастливчик, задай жару этой спесивой краснозадой твари!
Потом, с трудом повернув голову, он бросил взгляд на индикаторы аптечки, стиснул кулаки и отвернулся.
Все индикаторы горели красным. Толстый Ансельм оставил этот мир и устремился на встречу с Господом. Пивной Бочонок мысленно произнес молитву и подумал: «Хорошая смерть, Вечному бы понравилась».
Глава 5
Изувеченный корабль мчался сквозь пространство. Где-то далеко позади остался скорпион. Счастливчик врезал ему от души. Когда корвет начал набирать скорость, сработали заряды, установленные на антенне сенсорного ускорителя. Скорпион немного тряхнуло и чуть развернуло в сторону. Если бы Алый князь, командующий этим кораблем, сразу приказал открыть огонь, вполне вероятно, что на этом их попытка побега окончилась бы. Но тот промедлил, а спустя миг Счастливчик уже не предоставил ему такого шанса. Вероятно, Алый князь был изрядно удивлен, обнаружив, что искореженный корвет лупит по нему из четырехлучевых кулеврин. Батареи правого борта скорпиона были мгновенно подавлены, а когда он наконец укрылся полем и попробовал развернуться, то оставшаяся с левого борта антенна ускорителя закрутила его вокруг собственной оси. Через тридцать минут он ухитрился стать к ним левым бортом, но было уже поздно. Счастливчик подал на экран полную мощность, и орудия скорпиона только заставляли корвет слегка вздрагивать, а когда пришлось снизить мощность из-за перегрева, они были уже недосягаемы для его орудий. В тот момент, когда стало окончательно ясно, что они ушли, все ощутили волну изощренно-прекрасной ненависти, пробравшую до самых кончиков ногтей. Но это было последнее, что достало их со скорпиона.
Дон Киор чистил шпагу. От голода сводило живот. Они знали, что шли на смерть, поэтому все запасы оставили кардиналу и его спутникам. Глупо было набивать брюхо, зная, что жить тебе осталось в лучшем случае не более суток, так что последний раз они ели три дня назад. Пивной Бочонок вздохнул, достал суконку и начал шлифовать клинок. Рядом сидел Пип и намазывал обувным кремом парадные ботфорты Счастливчика, с жадным любопытством наблюдая за действиями дона Киора.
— Благородный дон, можно спросить?
— Ну?
— Неужели не могут создать такую шпагу, которую не надо точить?
— А я ее не точу.
— А что?
— Чищу, — дон Киор повернул шпагу и поднес клинок к лицу Пипа, — вот погляди. Точить-то ее как раз и не надо. Видишь черную полоску на лезвии? Это келимит.
— Святая Дагмар! — изумленно воскликнул парень. — Да эта шпага стоит, что вся наша ферма! Пивной Бочонок ухмыльнулся.
— Точно, парень. Знавал я одного дона, его звали Усатый Боров, так вот, клянусь святым Иоанном, у него был топор с келимитовым напылением. На все лезвие! За этот топорик можно было купить всю вашу сраную планетку, если бы ему пришла такая блажь. — Дон Киор поежился: — Уж очень у вас холодно зимой, прямо как на Новом Городе… — Он сладко зажмурился, припомнив что-то приятное. — Тоже неплохой мир, только водка больно крепкая… Ну вот, а у нас, видишь, келимит только на лезвии, там его совсем чуть-чуть, в одну молекулу толщиной, но эту шпагу может остановить только такая же шпага или слой келимита. Такой доспех, мой милый, будет стоить как целый флот… — Он провел пальцами по клинку и закончил: — А все остальное — чистое железо. Вот его-то я и чищу.
— А почему?
— Так видишь — поржавело. Это от тролличьей крови. Клянусь святым Михелем, ядовитая штука!
— А зачем железо-то? По уму бы титан или, на худой конец, алюминий. Тогда бы и не ржавело ничего, а келимит ведь все равно на что напылять?
Дон Киор снисходительно покачал головой:
— Железо смертельно ядовито для Врага. Им можно убить даже Алого князя… Если бы только до него дотянуться! — добавил он со злобной гримасой.
— А почему? — не унимался Пип.
Пивной Бочонок пожал плечами, а Сивый Ус, до того молча прислушивавшийся к разговору, не выдержал и встрял:
— Иной метаболиз, мой юный друг.
— Че-его? — удивленно протянул парень. Дон Шарлеман рассмеялся:
— Ничего, слово такое есть, означает, что они — иные.
— Знамо дело, — кивнул Пип и вздрогнул, припомнив трупы троллей, которые пришлось стаскивать в пустую шлюзовую камеру.
В схватке они потеряли тридцать семь человек, из них двадцать девять донов. Троллей же насчитали девяносто семь. Это было небывалой цифрой. Обычно людей гибло чуть больше, чем троллей, а если в сражении участвовали бойцы из верхнего слоя Низшей касты, то потери в рукопашной могли быть выше на порядок. Тролли — свирепые бойцы, но несколько туповаты, на сей раз именно это их и подвело: не дотумкали сразу, что корвет заглушил двигатели и отключил поле, поэтому плазмобои оказались для них полной неожиданностью. Да и Алый князь, видимо, был еще неопытным капитаном. Короче, что произошло в том бою, по праву могло считаться чудом. Пивной Бочонок усмехнулся: будет что порассказать в портовых тавернах, когда он вернется. Если вернется… Тут опять влез Пип:
— А почему вы деретесь на шпагах? Вон как вы их этими ружьями покрушили. Ну и лупили бы по ним.
— Не ружьями, а плазмобоями. Кинетические ружья боевой скафандр не пробьют, а лучевыми их не сразу проймешь — пока тролль копыта откинет, он тебя пять раз ятаганом достать успеет. И вообще, это особый был бой. Ты же видел — маршевые двигатели не работали, защиту капитан отключил, иначе ничего, кроме шпаги, у нас бы не было. Когда корабль в рабочем режиме или даже просто включено любое поле, кроме, конечно, поля отражения, так тут вся энергия оружия обратится на тебя. Либо взорвешься, либо тебя размажет по стенкам. — Он поднял клинок и потряс им: — Только шпага никогда не подведет.
Пип с непонимающим видом кивнул. Сивый Ус и Пивной Бочонок переглянулись и расхохотались:
— Ладно, парень, когда проснется Счастливчик, спроси у него, пускай сам просвещает своего слугу.
И тут зазвенели баззеры боевой тревоги. Перекрывая их, по громкой связи раздался голос капитана:
— Неопознанные корабли слева по борту. Боевая тревога. Всем занять места по расписанию.
Из кубрика вывалился всклокоченный Счастливчик и помчался по коридору, на ходу застегивая ширинку и держа под мышкой рабочий камзол. Дон Киор окинул взглядом девять человек, оставшихся от абордажной группы, и, тяжело поднявшись, потопал в шлюзовую, надевать боевой скафандр. Как видно, его история для таверны еще не получила своего счастливого окончания.
Когда Ив ввалился в БИЦ, все были уже на местах. Упрямый Бычок окатил его раздраженным взглядом, но от колкости удержался. Ив протиснулся к своей консоли и плюхнулся на место, одновременно переключая на себя детекторные системы и управление полем. Пока на экран выводились цифры, он застегнул камзол и пригладил пятерней волосы. Колонки бегущих цифр сложились в один столбец, и Счастливчик невольно присвистнул. Корабли были невероятно близко. Он еще раз внимательно пробежал глазами колонку цифр. Необычные корабли, размером чуть меньше корвета, более узкие и, судя по всему, более скоростные, но это не объясняло, почему сигнал тревоги прозвучал так поздно. Они были уже в тридцати минутах подлета. Он щелкнул клавишей. Ах вот в чем дело! Поле отражения отличалось огромной концентрацией и позволяло проецировать на своей поверхности, как на огромном экране, часть фоновых излучений. Счастливчик повернулся к капитану:
— Кто это?
— Ушкуйники, с Нового Города, — процедил сквозь зубы Упрямый Бычок. — Бешеные ребятки. Если б знать, что у них на уме…
— Могут напасть?
— Эти все могут. Если решат напасть, нам не уйти. Семь ушкуев! Если они в настроении, то могут запросто расколошматить пару-тройку кораблей-монастырей. А в нас просто вцепятся и повиснут на за гривке, что твои борзые. Им никто не указ. — Он кивнул в сторону силуэтов на экране: — Эти вон, сразу видно, либо в набег на Алых князей пошли, либо, дай Бог, возвращаются. Если набег был удачный, тогда, может, и не тронут.
— А как же Перемирие?
— А им закон не писан. Они ничего ни с кем не заключали, они сами по себе.
— Так никто не заключал. Насколько я помню, Враг просто прекратил посылать эскадры и отвел корабли за старые границы. Но после Свирепого Кролика все сделали вид, что поверили в Перемирие…
— А они — нет! — Упрямый Бычок помолчал. — Кстати, не все. Если бы было так, то корабли бы не пропадали, я сам как-то… — Он осекся и бросил на Счастливчика настороженный взгляд. Тот молча смотрел на экран. Капитан облегченно вздохнул и продолжил: — Говорят, никто так много не знает о Враге, как ушкуйники.
Ив покачал головой:
— Как их только никто к рукам не прибрал? Капитан усмехнулся:
— Пытались, и не раз. Когда они от Русской империи отделились, много охотников находилось, да себе дороже вышло. Многие поначалу удивлялись, что император так легко их отпустил, потом до всех дошло. А сейчас никто и не дергается. У них в системе семь планет: Новый Город, Новый Псков, Новая Ладога, Ильмень, Ловать, Волхов, Валдай. Кислородная атмосфера на трех, но люди живут на всех. У Ильменя, Ловати, Волхова и Валдая по орбитальной крепости, а у тех, где кислородная атмосфера, так и больше: у Новой Ладоги и Нового Пскова по две, а у Нового Города — все четыре. Кроме того, в системе туча вся — кого космического мусора, никакие лоции не помогут, а они в нем как рыба в воде, так что их ушкуи там могут любой флот расколошматить. В начале Конкисты к ним сунулся Враг… — Дон Диас помедлил. — Ходят слухи, что там погибли семнадцать Алых князей.
Кто-то изумленно ахнул. За все время Конкисты имелись достоверные сведения о гибели всего двадцати двух Алых князей. Капитан покачал головой:
— Хотя я не особо верю в эту цифру, но то, что там действительно погибли Алые князья, — это точно. Эту систему Враг объявил мемориальным миром.
На несколько мгновений в БИЦе повисла тишина, потом вдруг офицер связи крикнул:
— Вызов!
Капитан поежился, припомнив, как и все. Алого князя, но кивнул:
— Давай.
На экране возникло широкое лицо, обрамленное русыми волосами и густой бородой. Человек обвел их взглядом и растянул губы в улыбке:
— Привет, папские дети, я — атаман Путята.
— Рады приветствовать благородного боярина, — учтиво ответил капитан.
Атаман добродушно кивнул и спросил подчеркнуто небрежно:
— Куда и откуда, гости?
Тут отворилась дверь, и в БИЦ ввалился дон Киор в боевом скафандре. Увидев лицо на экране, он на мгновение замер, а потом откинул забрало и взревел:
— Клянусь святым Феоктистом, это же Путята!
Атаман настороженно всмотрелся, и лицо его расплылось в улыбке.
— Пивной Бочонок!
Старый дон оглушительно расхохотался:
— Уж кого не ожидал встретить в этой глуши, так это тебя, охальника!
Тот заржал:
— Так в глуши нас только и встретишь! — Он похлопал себя по шее. — А ты, значит, живой еще! А до Новограда так и не добрался. Ведь обещал.
Из-за спины дона Киора выглянул Сивый Ус:
— В каждой таверне клянется, что все бросит и прямиком на Новый Город.
— Ба, и Сивый Ус здесь!
Дон Шарлеман, улыбаясь, кивнул:
— Весьма рад тебя видеть, Путята.
Боярин опять повернулся к дону Киору:
— Ну так что мешает-то?
Пивной Бочонок развел руками:
— Да знаешь, всегда какие-нибудь неотложные дела подворачиваются.
Атаман опять захохотал, потом, успокоившись, обвел взглядом БИЦ:
— Ладно, папские дети, может, помощь какая нужна?
Капитан вопросительно посмотрел на дона Киора. Тот успокаивающе кивнул в сторону экрана:
— Побратим.
Капитан облегченно вздохнул и улыбнулся:
— Благодарю за предложение, благородный боярин. — Он выдержал паузу и вкрадчиво произнес: — Сказать по правде, нам очень нужна помощь.
Путята усмехнулся:
— Ну ясно, теперь надолго здесь застрянем. Ладно, папские дети, что с вас возьмешь. Жалуйтесь.
…Через два месяца они вошли в систему Нового Города. За два дня до того их нагнали два ушкуя, посланные за кардинальским ботом, и когда на эк — ранах вырос голубой, укутанный белыми облаками шар Новограда, на мостике флагманского ушкуя, кроме боярина Путяты и его побратимов, стоял скрюченный от злости кардинал. Его сокровища лежали в сейфе боярина. На злобный монолог о том, что все найденное является собственностью курии и если боярин попробует хотя бы пальцем дотронуться до багажа кардинала, то будет иметь дело с самим Папой, Путята просто ответил: «Ну и что?» — и преспокойно забрал весь багаж.
Ушкуи приземлились на поле столичного космопорта. Когда открылся люк шлюзовой камеры и гости шагнули на плиты посадочного поля, у всех перехватило дух, а боярин произнес как-то особенно ласково:
— Вот он, наш град Рюрик.
Город сиял золотыми маковками церквей и высокими башнями колоколен. Над крутыми зелеными крышами домов, утопающих в густых садах, плыл малиновый перезвон колоколов. Дон Киор восхищенно цокнул языком:
— Никогда не видел столь красивого города.
Перезвон набирал силу, на дороге, ведущей к городу, показалось несколько десятков всадников, нахлестывающих коней, а над садами, будто стаи вспугнутых птиц, взмывали вверх десятки флаеров. Путята усмехнулся:
— Ну, сейчас толпа привалит! Что ж, гости дорогие, придется потерпеть.
На следующее утро Ив оторвал голову от подушки и, с трудом, помогая себе руками, сел на огромной кровати. Голова раскалывалась. Во рту было сухо и противно. Он осторожно скосил глаза, разглядывая свой все еще раздутый от непомерного количества съеденного и выпитого живот, и застонал. Дверь в просторную светлицу тихонько приоткрылась, и на пороге появился Пип. Со страдальческим выражением лица он шагнул вперед и остановился, держась за стену. Ив тяжело вздохнул и, стараясь не двигать головой, спустил на пол ноги:
— Сколько же я спал?
Пип попытался пожать плечами, но охнул и схватился за голову. Ив вздохнул:
— Понятно. А времени сейчас сколько?
Пип осторожно поднял к глазам запястье руки и удивленно хлопнул глазами:
— Так ведь это, полдень уже.
Ив неосторожно присвистнул и вновь сморщился:
— А где Пивной Бочонок и Сивый Ус?
— Здесь. — Из-за двери раздался слабый, но бодрый голос, и на пороге возник дон Киор с каким-то жбаном в руке.
Ив взвыл:
— Нет, только не это!
Пивной Бочонок тихонько рассмеялся:
— Не бойся, это лекарство.
— Неужели от этого есть лекарство?
В проеме двери появился Сивый Ус:
— Не сказать, чтобы очень сильное, но немного полегчает. Рассол это.
Счастливчик прислушался к своим ощущениям и, тяжело вздохнув, согласился:
— Давайте.
Обед грозил стать столь же тяжким испытанием, но, к счастью, дон Шарлеман встал и, произнеся витиеватый тост, учтиво попросил хозяев сбавить обороты. Те переглянулись и, добродушно пробормотав:
«Папские дети», — уже не так строго смотрели за тем, чтобы кубки гостей снова наполнялись после каждого тоста. Наконец неспешный обед подошел к концу. Когда гости из местных бояр, вежливо откланявшись, покинули зал, Упрямый Бычок наклонился к уху боярина и нетерпеливо спросил:
— Благородный Путята, когда мы наконец займемся моим кораблем?
Тот хмыкнул, добродушно хрястнул дона Диаса по спине, чуть не сбив его с ног своей медвежьей лапищей, и успокоил:
— Уже занимаемся.
— Как? — не понял тот. Путята пожал плечами:
— А чего ж время-то терять, у меня набег был легким, ушкуи все в порядке, так что верфи свободны. Как вчера сели, так мои ребята сразу за работу и принялись. У нас, ушкуйников, закон — сначала корабль в порядок приведи, а уж потом и гулять. Бывает, две недели из доков не вылезаем, прежде чем пора пировать придет.
— Да, но…
— Вы — гости, — серьезно ответил боярин, потом улыбнулся: — Да и наши ушкуи в порядке, вот и гуляем.
На Новом Городе они пробыли долго. Все изрядно отъелись, даже у Сивого Уса, представлявшего до сих пор живую иллюстрацию к пособию по изучению анатомии человека, образовался заметный животик. Каждый день, после обеда, они совершали променад на лошадях. В центре Рюрика нельзя было пользоваться никаким транспортом кроме лошадей и собственных ног; все транспортные артерии заканчивались у окружного монорельса. Вообще-то сначала это было не слишком приятно. Доны держались в седле как мешки, только Пип действительно не соврал, когда говорил, что умеет ездить на лошади. — ездить он и вправду умел, но только шагом. Постепенно все втянулись, а Счастливчик — тот вообще стал выглядеть заправским наездником. Дон Диас дни и ночи пропадал на корабле, появляясь, только чтобы перекусить или о чем-то договориться с боярином Путятой. При этом вид у него был лихорадочно-восхищенный, а глаза возбужденно блестели. Когда дон Киор встретил его однажды в коридоре. Упрямый Бычок вцепился в его рукав и восторженно зашептал:
— Слушай, Пивной Бочонок, что они тут творят с кораблями, это что-то невероятное! Конечно, линкор или даже крейсер им не построить, доки у них маловаты. Но если бы они поставили на поток свои ушкуи, то верфи «Мэйл Годдарт компани», да и, пожалуй, «Самсунг шипбилдинг» вылетели бы в трубу. На их корветы и эсминцы никто бы и не взглянул. — От полноты чувств дон Диас хрястнул правым кулаком по левой ладони: — У меня будет самый скоростной и вооруженный корабль среднего класса в обитаемом пространстве. То есть за исключением ушкуев, конечно, — поправился он и, довольно прищурившись, добавил: — Страшно подумать, какую цену я смогу заломить за найм в следующий раз.
Дон Киор усмехнулся:
— А кто сейчас заплатит за ремонт? Капитан расплылся в широкой улыбке:
— В моем контракте указано, что в случае повреждения корабля во время миссии ремонт оплачивает курия, причем подрядчика определяю я сам.
Пивной Бочонок расхохотался:
— Значит, за все заплатит кардинал? Клянусь святой фунгильдой, это отличная шутка! Сперва ободрали как липку, оставив без всего найденного на Зовросе, а теперь еще и изрядно облегчат кошелек. Ведь, я так понял, ты не стесняешься в расходах? Хотел бы я видеть его лицо, когда он узнает во что обошлась ему эта экспедиция…
— Я вижу его каждый вечер, — давясь от смеха, ответил Упрямый Бычок. — У него кредитная карта курии, так что он платит немедленно, как только новогородцы производят калькуляцию моего очередного заказа, он… — Договорить дон Диас не смог: оба захохотали как сумасшедшие.
Когда они отдышались, капитан хлопнул дона Киора по плечу и умчался к своему кораблю. А Пивной Бочонок побежал разыскивать Сивого Уса и Счастливчика, чтобы вместе заглянуть к кардиналу и полюбоваться на его кислую физиономию.
К исходу второго месяца боярин Путята куда-то пропал из поместья. Неделю он не появлялся за обедом, и гости поинтересовались у дородного и степенного ключника, куда делся хозяин. Тот несколько минут раздумывал, а потом неспешно ответил:
— А на вече он.
— Где?
Тот опять подумал:
— На Новой Ладоге, вестимо.
Все недоуменно переглянулись, но ключник так же степенно отвесил учтивый поклон, повернулся и неторопливо покинул залу, давая понять, что подобные расспросы не очень ему нравятся. Через пару дней хозяин объявился. Проснувшись утром, гости обнаружили, что тихое, уютное поместье наполнилось шумом и толпами народа. Дружинники боярина, ходившие с ним в прошлый набег, а потом разъехавшиеся по своим домам, прибыли еще до рассвета. По первому этажу, где располагались «деловые палаты», сновали какие-то люди, похожие на купеческих приказчиков, а к завтраку вышел и сам Путята.
Завтрак прошел в молчании. Гостей подмывало спросить, что произошло на Новой Ладоге, но хозяин сидел, глядя в тарелку, рот открывал, только чтобы положить в него очередной кусок. Однако когда подали пятую перемену, боярин поднял глаза на гостей и усмехнулся:
— Вижу, ерзаете от любопытства! — Он вздохнул. — Вече порешило послать дружину на Зоврос, уж больно много интересного вы там накопали, особенно о тех… Предтечах, что в начале времен с Врагом сцепились. — Он повернулся к кардиналу, который не выдержал и в это утро вышел к общей трапезе: — Добро твое тебе возвернем, не обижайся. А вы, гости дорогие, коль захотите, так домой возвращайтесь, а коль пожелаете — с нами.
Кардинал возбужденно подался вперед:
— А мы можем рассчитывать, что вы позволите нам тоже заниматься изысканиями?
Боярин кивнул.
— В таком случае, капитан Диас, я думаю… — начал кардинал.
Упрямый Бычок не дал ему договорить:
— Минуточку, кардинал. Наш контракт был заключен только на один рейд, он уже состоялся. Если вы собираетесь домой, то я обязан вас туда доставить и доставлю, а если нет, то это будет новый контракт. В таком случае прошу прощения, но я не обсуждаю денежные дела в кругу друзей. — Он поднялся, учтиво поклонившись всем присутствующим, повернулся к кардиналу и указал рукой в сторону отведенных ему палат: — Прошу.
Когда они поднимались по лестнице, дон Диас обернулся и кинул лукавый взгляд на сидящих за столом. Пивной Бочонок, Сивый Ус и Счастливчик переглянулись и расхохотались. Было ясно, что кошельку курии сейчас будет нанесен сильнейший удар.
Глава 6
Рассекающий стоял на Галерее ветров дворца и смотрел — вниз, на клубящиеся в семи ортах облака. Он был один, и ему было хорошо. Настолько, насколько могло быть хорошо в его ситуации. Порыв ветра на несколько мгновений раздвинул языки облачного пламени, и ему показалось, будто он разглядел сверкнувшее острие пика Грозы. Это был хороший знак, но на сей раз Рассекающий ему не обрадовался. Не тот случай, когда такой знак мог хоть что-то изменить. Рассекающий отвернулся и, разведя пошире крылья за спиной, прислонился к стене. Всю жизнь добрые знаки приносили ему удачу. До того раза… Он прикрыл глаза. Ну зачем, зачем ему надо было оставить тихую, спокойную провинцию и потребовать права меча? Захотелось поразвлечься? Или доказать Поколениям предков, что и его Поколение, если захочет, сумеет нести алую волну… А может, тщеславие… Он вздрогнул, припомнив подробности того боя. Нет, не зря алая трапеция предложила объявить угрозой существование расы «диких». Их было слишком много. Ранее это не пугало Могущественных, они привыкли управлять многочисленными «дикими», покоряя их и включая в одну из каст. Но на этот раз произошло невероятное: что «диких» было много — это бы полбеды, — они еще и оказались хомлоками. Это абсолютно однозначно, теперь он был в этом убежден. Рассекающий вспомнил, как раньше смеялся над подобными предположениями, запросто отказывая в доверии неистовым представителям алых. Тогда он был достаточно известным фиолетовым, и прошло не так много времени, с тех пор как Рассекающий синтезировал в коже алый пигмент и встал в их ряды. Он вздрогнул. Сегодня на аале алой трапеции ему откажут в доверии.
За узким парапетом Галереи ветров что-то хлопнуло, и у входа возникла могучая фигура с кожей, окрашенной фиолетовым пигментом. Рассекающий отделился от стены и принял позу приветствия. Фиолетовый сложил крылья и, сделав шаг вперед, тоже застыл в позе приветствия, но Рассекающий заметил, что концы когтей крыльев повернуты в его сторону — это означало, что гостю известно про обвинение. Они почти синхронно переменили позы, встав в позицию робкого гостя и радушного хозяина, но гость все же чуть замешкался — и это тоже указывало на его осведомленность. Потом, как и ожидал Рассекающий, последовала поза предложения разговора и, естественно, поза согласия с его стороны.
— Мое имя — Созвучащий, я пришел по просьбе Устанавливающего. Он напоминает вам, что вы еще недавно носили наши цвета, и хотел бы говорить с вами в Галерее заката.
Рассекающий принял позу страстного желания, приподняв в жесте крайнего огорчения концы локтевых когтей:
— Я должен быть на аале моей трапеции.
— Устанавливающий знает, он ждет вас ПОСЛЕ аалы.
Рассекающий даже вздрогнул от неожиданности. Невероятно! Он даже на мгновение предположил, что неправильно понял жест продолженного времени.
Чтобы один из старшего Поколения встретился с лишенным доверия… А может, добрый знак — острие пика Грозы — все-таки принесет ему удачу… В этот момент раздался громкий звук алого колокола. Приглашенных на аалу Могущественных ждали в Зале мудрейших. Рассекающий принял позу непоколебимого желания исполнить обещанное и коротко ответил:
— Я приду.
Палата аалы алой трапеции имела те же атрибуты, что и фиолетовой, поэтому интерьер был для Рассекающего привычным. В аалах фиолетовой трапеции он принимал участие уже более десятка раз. Но вот ритуал…
Его ввели двое, чьи локтевые, крыльевые и коленные когти были выкрашены красным. Вся аала стояла. Когда они прошли в центр круга, один из сопровождавших схватил его за основание крыла и, надавив на болевую точку, заставил распластаться в круге ничком, лицом в пол. Все остальные по-прежнему стояли. Старший из Поколения древних шагнул вперед и, свернув губы трубочкой, проиграл руладу суда. Об этой части церемониала Рассекающий знал со времени начального обучения, но видеть своими глазами, тем более зная, что являешься одним из главных действующих лиц, — это было настоящим шоком. Второй страж, как только умолкла последняя нота, упер ему в спину ритуальный протазан. Все. Теперь, с той минуты, как аале будет позволено задавать ему вопросы, и до оглашения приговора, он должен отвечать как низшее существо, не умеющее выразить свои чувства и оттенки мыслей с помощью поз и тем более взглянуть в глаза собеседнику. Его охватило жуткое чувство обреченности, и, пока не было произнесено первое слово, Рассекающий по пытался приподнять лицо и посмотреть на Достигающего, но ему в спину безжалостно уперлось острие протазана, и он смог увидеть только камни основания нижней террасы. Потом раздался скрипучий и дребезжащий голос Достигающего:
— Алый, именуемый Рассекающим, по собственной ли воле ты прибыл на аалу?
— Да, Достигающий.
— Сознаешь ли ты, что привело тебя сюда?
— Да, Достигающий.
— Готов ли ты принять решение аалы?
— Да, Достигающий.
— Обязуешься ли ты выполнить его, даже если сочтешь несправедливо суровым или неоправданно мягким?
— Да, Достигающий.
Тот сделал паузу, а потом торжественно произнес:
— Ты предоставлен для вопросов.
Алая трапеция была самой древней, и потому ее ритуал оставался самым архаичным среди трех трапеций власти. И хотя наибольшей мерой доверия обладала оранжевая, но ни одно Поколение никакой другой трапеции не могло повлиять на решение алой. А все представители Поколения древних сами когда-то вышли из алой трапеции.
Послышался легкий шелест крыльев, и Рассекающий услышал голос Сокрушающего:
— Пусть стагна скажет, почему он не воспрепятствовал «диким» достигнуть своего Меченосца.
Рассекающий знал, что, поскольку он сейчас считается низшим, обращение «стагна» правомерно, но все равно это слово больно резануло.
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Сенсоры зафиксировали наличие живых существ на возвращающемся к Меченосцу абордажном боте, но мой помощник предположил, что это эвакуация раненых, и я согласился с ним.
— Почему не было принято мер, когда выяснилось, что это не так?
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Я был уверен, что вражеский Меченосец будет захвачен, до того как они успеют причинить какой-либо ущерб.
— Почему не воспрепятствовали возвращению?
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Соотношение сил казалось таковым, что прибытие нескольких не играло особой роли.
— Почему не воспрепятствовали бегству?
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Огневая мощь и прикрытие врага оказались много большими, чем можно было предполагать. К тому же ущерб, нанесенный прибывшими с абордажным ботом, оказался достаточным для воспрепятствования эффективному противодействию.
С каждым ответом Рассекающий недоумевал все больше. Вопросы были настолько пустыми и формальными, что он никак не мог понять, зачем они вообще были заданы — ведь все, рассказанное им, увидел бы любой, просмотрев запись боя, а в том, что все присутствующие ее видели, можно было не сомневаться. Никому и в голову бы не пришло ставить ему в вину нерадивость или недостаточную компетентность. Среди Могущественных просто не могло быть таких. Его вина была только в одном: он не справился. Могущественный мог совершить по отношению к низшим любое действие, он мог уничтожить любого из подчиненных ему или «диких» — сотню, тысячу, клан, касту, планету, — но не добиться выполнения своего решения он не имел права. Каждый из сорока, алых, которые погибли во время этого Покорения, был рассмотрен на аале, и всем им было посмертно отказано в доверии. Он ожидал той же участи. Никого не должно было интересовать, что он делал или думал в момент схватки. Он был виноват просто потому, что проиграл. Но то, о чем его спрашивали сейчас, не имело ничего общего с его действительной виной. Может быть, Сокрушающему, который всегда его недолюбливал — у него, Рассекающего, статус доверия был выше, и ему первому доверили командовать Меченосцем, — просто позволили выместить на нем раздражение, прежде чем взяться за него всерьез?
Наконец Сокрушающий иссяк. На некоторое время в палате установилась тишина, потом снова раздался голос Достигающего:
— Кто еще может задать вопрос?
Ответом ему была тишина. Рассекающий вдруг осознал, что больше не чувствует протазана, прижимавшего его к полу. Он начал подниматься, и тут раздался голос Достигающего:
— Встань и слушай.
Аала приподняла крылья и приняла позу справедливости, и Рассекающий вдруг понял, что и ему никто не мешает встать в эту же позу. Это было невероятно. Он широко раскрытыми глазами смотрел на Достигающего, машинально отметив, что крыльевые когти подрагивают в жесте крайнего недоумения. А тот окинул его суровым взглядом и твердо произнес:
— Прощен.
Возможно, не будь Рассекающий столь ошеломлен происшедшим на аале, он сразу увидел бы, что Устанавливающий не только принял позу встречи ожидаемого гостя, но, кроме того, его конечности сгруппированы в жест принятия решения. Поэтому, когда после церемониала встречи Устанавливающий задал вопрос, он, не принимая позы покорного участия, ляпнул приветствие исполнившего. Вдоль Галереи заката прокатился недоуменный рокот. Рассекающий опомнился и тут же исправил ошибку. Устанавливающий чуть вздыбил крылья в жесте общего недовольства, но тут же успокаивающе прянул ушами:
— Я удовлетворен нашей встречей, Рассекающий.
— Всецело рад, Устанавливающий.
Устанавливающий плавно принял позу понимания:
— Мне кажется, ты потрясен исходом аалы. Рассекающий молча принял позу согласия. Еще бы. Он ожидал отказа в доверии как минимум на двести оборотов, а может, даже и статуса стагна на несколько десятков оборотов, а все кончилось прощением. Более того — ему вновь доверили Меченосец и поручили стать Ведущим похода в систему Изгнания. Он до сих пор ломал голову над причинами этого необычного решения.
— Фиолетовая трапеция хотела бы услышать твое мнение о «диких».
Это было необычным — интересоваться мнением неуполномоченного члена чужой трапеции. Рассекающий внимательно наблюдал за движением пальцев, но Устанавливающий расслабил кисти в позиции спокойной беседы, поэтому уловить нюансы было трудно, и он счел за лучшее, приняв позу опасения, осторожно заметить:
— Я надеюсь, с Поколением моей трапеции это решено.
— Нет, — покачал головой Устанавливающий.
— Нет?!
Устанавливающий энергично воспроизвел жест всеобщего категоричного утверждения.
— Но…
Устанавливающий перебил его:
— Это не прихоть! Ты знаешь, что наша трапеция имеет наименьший статус доверия, но зато обладает наибольшим влиянием на принятие решения любой другой трапецией. Ты не так давно принял алый цвет и потому пока еще владеешь нашими возможностями понимания происходящего. В то же время ты — один из тех, кто видел «диких» на свободе.
Рассекающий осторожно принял позу сомнения. Устанавливающий несколько сварливо отставил ногу в жесте раздражения и сердито произнес:
— Мне расценить это как отказ?
Рассекающий испуганно растянул крылья в позе раскаяния:
— Я готов поделиться своими размышлениями, но…
Устанавливающий повернул уши в жесте понимания, успокаивая его:
— Это, конечно, не совсем соответствует сложившимся традициям, но и не нарушает их. Подумай.
Рассекающий вызвал из памяти все, что он знал о предмете размышлений, и вынужден был согласиться с правотой собеседника. Он принял позу радушной покорности:
— Я готов, Устанавливающий.
Устанавливающий благосклонно сдвинул ладони и принял позу благожелательного внимания. Рассекающий задумался:
— Они дики, необузданны и слабы, однако их поступки осмысленны и зачастую даже разумны. Хотя они, как и многие низшие, позволяют химии вмешиваться в процесс мышления, и потому разум их уязвим. Однако иногда их страсти позволяют им совершать невозможное. Я считаю, что они…
— Хомлоки, способные необузданными страстями разрушить Вселенную, — закончил Устанавливающий. Он сделал паузу, а потом со значением произнес: — А не задумывался ли ты над каким-либо иным объяснением? Хомлоки могли бы возникнуть естественным путем или быть одним из неудачных созданий Изначально Изгнавшего, но они ведут историю с одного мира-прародителя. И если это так, а сомневаться мы не имеем никаких оснований, то почему они еще до того, как выйти в пространство, не уничтожили свой мир? Почему переформировали и освоили новые миры? Почему достигли такого могущества? Почему отказали в праве уничтожения тем видам «диких», которых встретили на своем пути?
Рассекающий неспешно принял позу недоуменного отрицания. Устанавливающий ответил на это позой рекомендации:
— Тебе стоит подумать над этим. У тебя был самый высокий статус доверия среди твоего Поколения в нашей трапеции. Возможно, с новыми данными ты сможешь найти более разумное объяснение.
— Я попробую, Устанавливающий. Когда я смогу что-нибудь понять, я найду тебя.
— Но прежде, чем ты начнешь, я хотел бы, чтобы ты ознакомился с меморандумом Относящегося.
Рассекающий осторожно развел концы крыльев в позе смущенного недоумения:
— Я не слышал о нем.
— Немудрено. Он опубликовал свой меморандум поколение назад, еще в самом начале Покорения, и прежде, чем с ним смогли ознакомиться Могущественные других трапеций, оранжевая высказалась в пользу полного недоверия. Ему было отказано в доверии на аале бирюзовой трапеции, а сам меморандум объявлен несуществующим. — Он помедлил, потом продолжил так тихо, что Рассекающему пришлось максимально усилить слуховые рецепторы, чтобы его расслышать: — И бирюзовые забрали его раньше срока… — Он снова умолк, вздохнул и закончил уж совсем шепотом, так что Рассекающему, чтобы расслышать, пришлось невежливо наклониться к его лицу: — И, как я слышал, на его возрождение наложен запрет на три поколения.
Рассекающий отшатнулся, инстинктивно приняв позу брезгливого отвращения, но, опомнившись, изменил ее на позу неудовлетворенности предметом разговора. Устанавливающий тут же изменил позу заинтересованного разговора на позу крайней важности обсуждаемого и продолжил:
— Я знаю, насколько это тебе претит, но иначе продолжение разговора не имеет смысла. Ты просто не поймешь, о чем идет речь.
Рассекающий задумчиво покачал коленными когтями, плавно переходя в позу опасливой заинтересованности:
— В чем суть этого меморандума?
— Там много интересных идей, практически все спорные, но вот та, на которую я обратил внимание в первую очередь: что «дикие», вполне вероятно, суть новая разновидность слуг Изначально Изгнавшего — ведь в Предании сказано, что они могут появиться не только волей Изначально Изгнавшего, но и всего лишь его желанием, а потому…
Тут Устанавливающий заметил, как остекленел взгляд Рассекающего, и принял позу ожидания откровения, что было случаем из ряда вон выходящим: он имел намного большую меру доверия, чем стоящий перед ним. Рассекающий несколько минут осмысливал сказанное, а потом поднял глаза на Устанавливающего:
— Но ведь это означает…
— Что «дикие» — не что иное, как новая разновидность Могущественных.
Рассекающий вздыбил крылья в позе яростного отрицания:
— Но этого не может быть, потому что если бы было так…
Устанавливающий не дал ему договорить и, приняв позу пресечения возражений младшего, безжалостно закончил:
— То вина за ущерб возлагается на отринувших мир. — Он сделал паузу и, не меняя позы, произнес: — Я хочу, чтобы ты прочитал меморандум Относящегося.
И, резко повернувшись, Устанавливающий покинул галерею.
Глава 7
Корабль снова подходил к системе Зовроса. На этот раз они падали на систему из зенита, прямо к точке, где должен пройти Зоврос в момент, когда они пересекут его орбиту. Система была пуста. Сенсоры ушкуйников имели гораздо большую разрешающую способность, чем на иных подходящих по классу кораблях. Вскоре планета вспухла на экране пепельно-черным шаром, покрытым огромными завитками пылевых бурь. Даже за те несколько месяцев, что прошли с последнего посещения, были заметны страшные перемены. Планета умирала. Восемь ушкуев стремительно прорезали атмосферу и опустились на месте прежней посадки. Ушкуйники сноровисто разбили лагерь. По тому, как быстро были установлены — мастерские, склады и размещены охранные системы, сразу было видно, что эти ребята привычны к лагерному житью-бытью на чужой земле. Проходческие машины, загораживавшие вход в туннели, были плотно завалены пеплом, который сумел даже просочиться между практически герметичными створками дверей, перекрывающих входной портал: когда они, надув переносной купол, открыли ворота, то обнаружили длинные языки пепла, тянувшиеся на сотни футов. Вскоре машины были запущены; не прошло и двух часов, как дружинники в боевых скафандрах с сенсорами, выведенными на максимум, принялись ковыряться там, где несколько месяцев назад рылись благородные доны во главе с покойным Толстым Ансельмом.
Вечером Счастливчик отпросился у Упрямого Бычка и, преодолевая ураганные порывы ветра, добрался до ушкуя Путяты. Тот встретил его с улыбкой:
— Чего шляешься на ночь глядя? Или кости размять решил?
— А то! — ответил Ив выражением, которое усвоил на Новом Городе. Боярин расхохотался и махнул рукой:
— Заходи, бочонок медку ополовиним.
Когда братина заскребла о днище бочонка, Ив поднял глаза на Путяту. Тот смотрел на него слегка осоловелым, но хитро-ожидающим взглядом:
— Ну давай выкладывай, зачем пришел.
— А если медку попить?
— А то! — в тон ему ответил Путята, и оба вновь расхохотались.
Когда они опрокинули еще по чарке, Ив осторожно начал:
— Слушай, Путята, убей меня бог, если вы не содрали всю информацию с кристаллов кардинала.
Тот хитро прищурился:
— Хочешь приобщиться?
Ив кивнул. Боярин подошел к сейфу, открыл его и достал кристалл.
— На, держи.
Ив непонимающе уставился на него, а Путята усмехнулся и пояснил:
— Скоро эти кристаллы будут продаваться на каждом углу. Мы ж не только разбойники, но и купцы. Сначала продадим высоким людям, — он увидел, что Счастливчик непонимающе смотрит на него, — ну, правителям. Те дадут самую большую цену. Потом богатым коммерсантам. Потом этим, сетям новостей. А там уж они их размножат.
У Ива перехватило дух.
— Лихо…
Путята снова расхохотался:
— Слушай, у тебя сейчас такая потешная рожа… Ладно, считай, что ты просто первый обладатель того, чем народ скоро запросто карманы набивать будет.
На следующий день, отстояв дежурную смену, Ив завалился на койку в кубрике и, отвернувшись к стене, вставил кристалл в рекордер. Это был, строго говоря, не научный отчет, а скорее дневник. Личные записи святой Дагмар, профессора ныне почти несуществующей науки, мертвого университета с одной из сожженных Врагом планет. За время Конкисты человечество потеряло многое из того, чем когда-то владело. Все, что как-то работало на войну, получило приоритетное значение, остальное было отдано на откуп любителям или умерло само собой. В университете Нового Симарона, третьего по счету, который создали выжившие беженцы со второго Нового Симарона, больше не занимались такими глупостями, как антропология и археология.
«…Я не могу себе представить, что первый контакт столь развитых культур, каковыми, без всякого сомнения, являются люди и Могущественные, оказался возможным только в форме войны. Конечно, во многом это обусловлено культурной традицией Могущественных, которая заключается не только в приверженности кастовому делению известных им сообществ разумных существ, но и предполагает включение в их систему всех сообществ, встреченных ими в будущем, при безусловном главенстве их самих. Если упростить формулировки, то их экспансия отличается от экспансии человечества тем, что люди ищут пригодные для жизни незаселенные миры и приспосабливают их для собственного проживания, а Могущественные — подобным образом „осваивают“ разумные виды. Однако не следует забывать, что именно люди первыми захватили корабль Могущественных, уничтожив весь экипаж. Хотя я далека от мысли, что если бы зовросцы этого не сделали, то Могущественные не начали бы войну, но когда мы наконец через десятки или, во что мне трудно поверить, сотни лет придем к необходимости научиться жить в мире, неизбежно придется, не считаясь с мерой вины, просто признать, что она есть и за людьми — хотя бы перед самими собой. Вообще-то созданная ими структура, хотя и имеет в некоторых своих деталях аналогии в земной истории, как единое целое представляет собой уникальное явление. Информаторий корабля содержит большой массив несистематизированной информации, которая при надлежащей обработке дает большие возможности для обобщений. Вот что мне представляется. Общество, управляемое Могущественными, являет собой трехкомпонентную структуру: во-первых, в большинстве своем достаточно эффективные планетарные сообщества, которые представляют собой слегка модифицированные Могущественными традиционные для этих планетарных сообществ политико-экономические системы, — именно они в большей своей части имеют аналоги в истории человечества. Обращает на себя внимание тот факт, что наиболее одиозные и неэффективные системы отсутствуют, что, несомненно, является результатом воздействия Могущественных. Все они достаточно самостоятельны в рамках, определенных Могущественными, однако их развитие направляется. Во-вторых — кастовая структура. Все сообщества объединены в три основные касты, определяемые в основном порядком подчиненности. Высшие касты властвуют над низшими, а сами подчиняются тем, кто выше их. Я уловила некоторые намеки на то, что Могущественные модифицировали генотип некоторых видов, чтобы развить и закрепить избранные свойства. Так, каста Приближенных, включающая в себя наиболее интеллектуально развитые виды, практически начисто лишена агрессивных черт, зато среди них культивируется некое высокомерие по отношению к остальным кастам. Следующая каста — каста Полезных, она самая многочисленная. Они также не имеют агрессивных черт, и среди них культивируются крайний конформизм и послушание. Среди видов, входящих в эту касту, характерен тщательно оберегаемый традиционализм. Я встречала несколько упоминаний о планетарных монархиях, в которых на протяжении тысячелетий правят члены одной ячейки. Более того, Могущественным удалось на нескольких планетах организовать управленческую структуру общепланетного масштаба, основанную на родовых принципах. И наконец, Низшие — это каста, к которой принадлежат виды, едва переступившие грань разумности. Для них, наоборот, характерна крайняя агрессивность. Это воины Могущественных. И третье — общество самих Могущественных, которые, в свою очередь, также разделены на что-то вроде каст или кланов. Но это деление уже горизонтальное, по основным функциям, выполняемым представителями различных каст. Наибольший интерес в этой структуре, естественно, представляют Могущественные».
Ив выключил рекордер и задумался. В кубрик ввалился Пивной Бочонок.
— А, Счастливчик, клянусь святым Пастером, я думал, ты уже дрыхнешь без задних ног! — Он звучно рыгнул, — Дружинники Путяты приглашают на день ангела к одному из своих, пойдешь?
Ив отрицательно покачал головой.
— Ну, как знаешь.
Он выволок баул со своими вещами, долго копался, выбирая камзол, потом оделся и ушел, весело насвистывая. Ив дождался, пока затихли шаги в коридоре, и вновь включил рекордер.
«…Слабо знаю древнеземную мифологию, но если Менер не ошибся, то Могущественные довольно точно описаны в наших средневековых откровениях о демонах. По возвращении надо хорошенько порыться в Священном предании. Мне кажется, что столь детальное совпадение можно объяснить только фактом присутствия представителей расы Могущественных на Земле. Вкратце их физиологические отличия таковы: достаточно большая протяженность жизни, широкие возможности регенерации, способность к меж — видовому гипнозу либо какой-то иной разновидности внушения, однополость и, как представляется, гермафродитизм либо какой-то иной способ однополого размножения и, наконец, крайне низкая эмоциональность, возможно, вследствие слабой гормональной активности. Вообще, вопросы продолжения рода очень неясны. То, что у них существуют группы, которым присвоено определение, переведенное нами как „поколение“, — установленный факт, есть целая каста, занимающаяся тем, что перевели как „обновление разумов“, однако никаких иных признаков (традиции, система воспитания, система образования и тому подобного), сопутствующих продолжению рода, я отыскать не смогла. Ладно, не буду забивать себе голову, этими проблемами занимается Менер, ему и карты в руки. Меня же более всего интересует их общественная организация. Вчерне она представляется таковой. Общество разбито на четыре основные касты, именуемые трапециями: алую, воинскую; фиолетовую, касту ученых; оранжевую, чиновников, и бирюзовую — как я уже упоминала выше, эта каста занимается в основном вопросами продолжения рода или чем-то подобным, что, судя по этому выделению, в сообществе Могущественных является гораздо более серьезным вопросом, чем в любом из известных нам сообществ. Названия трапеций власти даны по цвету пигмента кожи, вырабатываемого членами этих каст. Причем переход из одной касты в другую не связан никакими ограничениями, кроме личного желания индивида и отсутствия непосредственной работы в своей касте. По отношению к остальным расам любой из Могущественных, вне зависимости от касты, является властителем, Богом; различия имеют место только внутри общества Могущественных и являются просто разным отношением к тому, что они определяют как „статус доверия“. Так что если касты являются всего лишь объединением Могущественных, которые занимаются решением проблем в рамках одной области специализации, то внутри каст существует определенная градация по степени обладания „статусом доверия“. В общем, их общество представляется мне воплощением античных утопий. Этакое государство равноправных граждан, сообща владеющих рабами и имуществом. Хм… Интересная мысль, стоит покопаться в записях…»
Ив отключил рекордер и откинулся на койке. Это было невероятно. В маленьком кристалле содержалось в десять, да что там, в сто раз больше информации о Враге, чем он знал до сих пор. Что люди вообще знали? Враг разделен на касты. Властвуют Алые князья. Низшие — только воины. Остальные касты управляют и создают. Внутри каст культивируется сотрудничество, но между собой они разобщены. Более того, враждебны. Физиология, традиции, интеллектуальный уровень, интересы всех каст настолько различны, что любой корабль просто разделен на четыре полностью автономных отсека, все: планировка, кухни, спортивные залы, места развлечений, подбор этих развлечений — настолько не похоже друг на друга, что создавалось впечатление, будто это не боевой корабль с единой командой разумных существ, а нечто вроде наглядного пособия для демонстрации степени различия культур, представители которых находились на его борту. Вот, в общем-то, и все. Остальные сведения касались боевых характеристик кораблей и оружия и тактики действий в различных битвах. Конечно, у людей было невообразимо меньше опыта в понимании чуждых разумных видов, чем у Врага. За время своего недолгого пути по Галактике люди встретили всего три разумные расы, но все они были далеки от освоения космоса, и никому среди людей не приходило в голову вмешиваться, тем более ускорять процесс развития их цивилизаций или каким-то образом попытаться включить их в свою. Единственное, чем земляне обогащали культуры иных разумных существ, — религия. Миссии иезуитов появились на всех мирах собратьев по разуму, а Папа издал уже три энциклики о канонизации мучеников из числа нелюдей. Но теперь Счастливчик знал, что все это было бледной тенью деятельности Врага, а еще вернее — скрипом сверчка на фоне разумной речи. С этими мыслями Ив задремал.
Пивной Бочонок ввалился под утро. Ива всю ночь мучили кошмары, в которых Алые князья меняли цвет своей кожи на фиолетовый или оранжевый, а люди, вперемежку с троллями и казгаротами, маршировали перед какими-то странными трибунами или террасами, отдавая честь рядам Алых князей, стоящих наверху с отрубленными головами людей в руках, среди которых он узнал головы Толстого Ансельма, кардинала Дэзире, дона Киора, Сивого Уса и свою. Поэтому, когда Пивной Бочонок, что-то мурлыча себе под нос, со скрипом уселся на нижнюю полку, Ив с облегчением сел на своей койке. Дон Киор был изрядно навеселе.
— Ну что, погулял?
Пивной Бочонок сытно рыгнул и похлопал себя по животу:
— Не то слово.
— А где Сивый Ус?
Тот махнул рукой:
— Там еще. Ему-то что, маленький, плюгавенький, а меня споить хотели… — Дон Киор икнул и продолжил несколько севшим голосом: — Наливают и наливают — коль не сбежал бы, так из ушей бы потекло. Но ихнего парня я перепил… — Он покачнулся и ухватился рукой за полку Ива, сонно пробормотав: — Клянусь святым Унгомой, медок-то коварный, в голову не дает, а ножки не ходят.
Восстановив равновесие, он стянул камзол и, бормоча еще что-то себе под нос, завалился на полку. Через несколько мгновений послышался негромкий храп. Ив повалялся еще минут десять, потом поднялся и выглянул в коридор. Пип после того страшного боя, когда число донов сильно уменьшилось, с одним из слуг перебрался в соседний кубрик. Счастливчик накинул халат, взял полотенце и пошлепал в душ; на ходу заглянул в кубрик Пипа, но того не было на месте. Приняв душ, Ив оделся и поднялся в БИЦ. Упрямый Бычок встретил его недоуменным взглядом:
— Чего тебя принесло, Счастливчик? До твоей вахты еще почти десять часов.
Ив пожал плечами:
— Так, не спится.
Капитан флегматично кивнул и отвернулся к экрану. Ив пробрался к своей консоли и, усевшись, рассеянно пощелкал клавишами. Все было не то. Его как будто куда-то тянуло. Он вызвал на экран столбцы с характеристиками орудий при действиях в атмосфере, внес корректировки по составу и плотности атмосферы Зовроса, но мысли его бродили где-то далеко. Как ни пытался Ив сосредоточиться на цифрах, вспыхивающих на экране, все было напрасно. Он вздохнул, выключил консоль и выбрался из БИЦа. Ноги словно сами собой привели его к шлюзовой камере. Он влез в скафандр, привычно проверил герметизацию и разблокировал двери. Створки люка поползли в стороны; внутрь ворвался злобный порыв ветра и шарахнул по груди скафандра. Синтетические мышцы экзоскелета тут же среагировали, бросив тело слегка вперед для восстановления равновесия, но ветер чуть не обманул, внезапно убрав невидимый кулак с груди и ударив вихрем в спину. Ив вылетел из камеры как пробка из бутылки. Пробежав несколько шагов, он получил пару ударов в бок и, охнув, шмякнулся на пятую точку. Ветер швырял в забрало шлема пригорошни пепла. Ив посидел несколько минут, приходя в себя от столь неласковой встречи, — в отличие от прошлого раза, команде дона Диаса не приходилось работать в туннелях, так что он после спуска вышел на поверхность Зовроса в первый раз, — потом поднялся и побрел к ушкую Путяты. Тот стоял дальше всех от входа в туннели, у самого края ограждения. Когда Ив, с трудом преодолев сопротивление ветра, ввалился внутрь шлюзовой камеры ушкуя, там было еще довольно тесно от стоящих рядами скафандров гостей. Он выбрался из своего и двинул в сторону светлицы. Там стоял полумрак. Верхнее освещение было потушено, по стенам и потолку плясали отсветы от очага. Ив удивленно замер: нигде, ни на одном корабле никогда не было открытого огня. Но, приглядевшись, он понял, что это всего лишь искусная голограмма. У самого очага кружком сидели дружинники и заворожено слушали Сивого Уса.
— …и послал тогда Господь сына своего, и повелел ему испытать род человеческий. Потому как много огорчений принес род людской своему пастырю, и не было у него веры в людей, такой, как была при рождении сего рода. И повелел он испытать людей, и коль окажутся они достойны милости его, то поведет их Вечный на последнюю битву, и будет в руке его митрилловый клинок, что освящен в самой крови Господней и способен повергнуть самого князя тьмы с престола его и отправить в небытие. Сей клинок дает силу любому, кто владеет им. И ни один Алый князь того человека не сможет заворожить. И он сам сможет заворожить любого из воинов Врага. Но только когда клинок попадет в руки Вечного, только тогда он обретет свою истинную силу.
Ив уселся в сторонке, но Сивый Ус уже закончил и потянулся к братине, стоящей на ближнем к нему конце стола. Он сделал добрый глоток и повернулся, чтобы передать братину дружиннику.
— Ба, Счастливчик, ты пропустил самое интересное, — он кивнул на огромную фигуру, сладко похрапывавшую за столом, — Пивной Бочонок попытался напоить Всеслава, но не выдержал и сбежал.
Ив улыбнулся:
— Мне он рассказывал наоборот. Сивый Ус фыркнул:
— Ну еще бы! Теперь по тавернам пойдет гулять байка, как Пивной Бочонок перепил дружинников с Нового Города.
Все расхохотались, загомонили, по кругу пошла новая братина с медом, потом кто-то попросил:
— А расскажи-ка еще былину, сказитель.
Сивый Ус польщено улыбнулся и начал:
— Слыхал я, мои достойные друзья, что изначально святой Неергет был богатым таирским торговцем…
Эту историю Ив слышал уже раз пять. Он привалился к стене и прикрыл глаза. Но в голове роились какие-то неясные образы. Негромкий голос Сивого Уса совсем не успокаивал, как обычно, а, наоборот, раздражал. Ив припомнил: сегодня ночь на пятницу. Этой ночью снятся вещие сны. Он тихонько встал и, бесшумно выскользнув из светлицы, направился к шлюзовой камере. Натянул скафандр и выбрался наружу. Порыв ветра сбил его с ног, потащил в сторону ограждения. Ив уцепился за какой-то камень и попытался приподняться, но новый порыв прижал его к камням. Ему почудилось, будто мимо прошли какие-то тени в скафандрах, но до конца смены было еще далеко, кто мог шляться по поверхности такими толпами? Ив снова попытался встать, но тут камень под его руками подался, и его с размаху бросило об ограждение.
Сивый Ус закончил историю и снова потянулся за братиной. Медок был чудо как хорош. Тут дверь светлицы с грохотом распахнулась, и ввалилась целая толпа. Дюжий воевода с красным лицом, предупреждая вопросы, пророкотал грохочущим басом:
— Путята приказал остановить работы. Местная атмосфера разыгралась не на шутку. Может, придется накрывать лагерь силовым куполом. Поступила команда свернуть все наружные сооружения. — Воевода протянул руку и сгреб со стола одну из братин. После того как ее содержимое исчезло в его глотке, он крякнул, вытер усы и, шумно вздохнув, произнес: — Еле добрались, чуть не сдуло. А тут еще за кормой ограждение снесло. Жуть.
Сивый Ус сочувственно покачал головой и произнес:
— Ну что ж, мой любезный друг, придется нам воспользоваться гостеприимством наших… — Он осекся.
Место, на котором только что сидел Счастливчик, было пусто.
Глава 8
Ив очнулся от настойчивого писка маяка. Он недоуменно огляделся, вращая глазами, потом вспомнил. Ураган… Рухнувшая ограда… Его несет вихрь…
Сколько прошло времени? Ив скосил взгляд на часы, но на экранчике вместо цифр высветились какие-то непонятные кривые. Он вдохнул носом. Воздух был несколько затхлым — это означало, что он находился в скафандре уже более шестнадцати часов. Ив попытался пошевелиться, но конечности затекли, и он едва не заорал от боли. Несколько минут он разминал их, поочередно напрягая мышцы, потом попробовал еще раз, но мощные псевдомускулы экзоскелета смогли только чуть согнуть палец. Забрало шлема было плотно забито пеплом. Сенсоры бездействовали. Ив покрутил головой внутри шлема, но все экраны были мертвы. Судя по всему, его засыпало. Если даже сенсоры не могли пробиться сквозь слой пепла, значит, толщина его — не менее нескольких десятков метров. Ему подумалось, что, когда его несло ураганом, скафандр закрепил сочленения и оттого он не может двинуться. Ив языком переключил клавишу на подбородочном пульте и снова попытался шевельнуться, изменив направление движения. На этот раз немного двинулась рука, но стало ясно, что дело не в скафандре. Его действительно засыпало так, что он был почти неспособен шевелиться. Счастливчик горько усмехнулся. Пройти тысячи смертельных схваток… Стать притчей во языцех, примером удачливости… Заработать прозвище Счастливчик и в конце концов задохнуться в боевом скафандре под толстым слоем пепла… Он несколько минут размышлял над своим положением. Ситуация, как из притчи о двух лягушках: либо спокойно тони, либо дрыгай ножками и надейся на Бога. Он прислушался к своему кишечнику. Да, дела… Как ни крутись, придется дрыгаться. Боевой скафандр, в зависимости от комплектации, имеет массу необходимых приспособлений, но вот с одним здесь всегда туго. Если он задохнется или будет раздавлен пеплом — это еще куда ни шло, но вот захлебнуться в собственном дерьме… Нет уж, он скорее поджарится, чем позволит своему брюху изгадить столь безупречную репутацию. Через несколько минут отчаянных усилий Ив смог извлечь ладонь из манжеты и откинуть крышку внутренней панели управления соплами коррекции. Нащупав клавиши стабилизации, он на мгновение зажмурился и надавил. Некоторое время ничего не происходило, потом под мышками, на ягодицах и спине начало прогревать, по забралу потекли ручейки расплавленного пепла. Полыхнула вспышка. Сильно тряхнуло, скафандр мгновенно разогрелся так, что Ив зашипел от боли. Потом он почувствовал, как куда-то проваливается, и, отпустив клавишу, скосил глаза на индикатор расхода топлива. Оставалось едва на десять секунд работы сопел. Ив выругался, но тут же расхохотался. Тоже мне, нашел повод для огорчения. Если он отсюда выберется, то заправить топливо — дело трех минут. А если нет, то как-то глупо расстраиваться из-за того, что сдохнешь в скафандре с израсходованным топливом. Он опустился еще немного и вновь застрял. Снова потянулся к клавише пуска сопел, но потом решил попробовать подвигать конечностями. Это удалось, хотя мышцы ломило. Он осторожно ощупал вокруг себя и понял, что торчит в какой-то расщелине, образовавшейся в твердой скальной породе. Ногами пошевелить было невозможно. Пепел сыграл роль масла, и его затянуло так, что он плотно вошел между каменными стенами. Ив похолодел. Сейчас его положение было еще хуже, чем несколько минут назад. Он застрял в расщелине, и с каждым часом его будет все сильнее вдавливать внутрь, а когда экзоскелет скафандра не выдержит, его просто раздавит. Ив попробовал, используя силу псевдомышц, расширить трещину мощными перчатками, но, отломив с краю несколько кусков, понял, что не сможет согнуться. Через несколько мгновений он почувствовал, как что-то уперлось ему в лопатку, испуганно дернулся и завертел головой, стараясь разглядеть, что это. Давление усиливалось. Когда Ив уже готов был запаниковать, его вдруг осенило. Он завел руку за спину и, уцепившись за рукоятку шпаги, упершейся в спину, перетащил клинок к животу. Потом замер, судорожно ощупывая рукоять и пытаясь определить, с какой стороны проходит келимитовая полоска. Не хватало еще сдуру схватиться за лезвие и пропороть перчатку! Разобравшись, Ив осторожно коснулся оборотной стороны и, проведя перчаткой по клинку, убедился, что тот почти не поврежден. Забрезжила надежда: келимит был способен резать камень, как масло. Счастливчик осторожно надавил на шпагу, но ничего не произошло. Он удивленно надавил еще — шпага осталась недвижима. Несколько мгновений Ив растерянно мял рукоятку. На него накатило отчаяние. Голосовые связки напряглись, и он понял, что вот-вот завоет. И тут произошло невероятное. Ив почувствовал, что медленно погружается в камень. Камень не исчезал. Счастливчику казалось, что он как бы протекал СКВОЗЬ камень, ощущая его некой тяжестью, которая уже проникла внутрь ступней и медленно поднимается вверх по ноге. Горло перехватил спазм. Камень поднимался все выше, причем абсолютно безболезненно. Ив даже попробовал пошевелить пальцами ног, и как будто у него это получилось. Наконец камень достиг груди. Ив непроизвольно напрягся, ожидая, что остановится сердце, но оно как ни в чем не бывало продолжало биться. На мгновение ему показалось, что все происходящее — всего лишь предсмертный кошмар, и он попытался раскинуть руки, чтобы нащупать края расщелины, но левая перчатка уперлась в камень, а правая, в которой была зажата шпага, чуть провалилась, когда келимитовое лезвие прорезало камень, потом тоже остановилась. Этот факт почему-то его успокоил. Все было логично. Вселенная не сошла с ума. Камень поддался келимиту, в остальном он оставался обычным камнем. Счастливчик почувствовал, как камень захлестывает его с головой, и в следующее мгновение полетел вниз.
Он увидел сполохи радужного пламени, черные звезды на ослепительно белых небесах. Что-то неслось ему прямо в лоб, и Ив инстинктивно включил двигатели коррекции. «Нечто» пронеслось мимо, обдав злобным разочарованием. Потом то ли вокруг, то ли внутри глаза, на самой сетчатке, возникли пучки переливчатых нитей, цвет которых ему никак не удавалось уловить. Дальше он ничего не помнил. То ли потерял сознание, то ли мозг был настолько перегружен, что просто перестал воспринимать происходящее.
Счастливчик очнулся и обнаружил, что лежит на чем-то плоском. Он попытался припомнить, сколько времени прошло с того момента, как он провалился сквозь камень, но не смог. Как будто много, но даже в этом он не был уверен. Ив сел и осторожно покосился на индикатор топлива. Тот был на нуле, значит, как минимум часть происшедшего ему не почудилась. Он огляделся. Лежал он на чем-то похожем на мозаичный пол, а все вокруг было заполнено какой-то золотистой дымкой, скрадывающей перспективу. Сколько он ни приглядывался, так и не смог понять, где сгущается эта дымка — то ли в нескольких десятках сантиметров, то ли в нескольких десятках километров от глаз. Ив перевернулся на живот, оперся на руки и осторожно поднялся. Место, где он находился, неуловимо напоминало храм, хотя поблизости не было ничего похожего на алтарь. Не было даже стен. Только пол, и простор, и ощущение чего-то величественного. Ив вдруг почувствовал, что можно откинуть забрало. Это не было объяснимо никакими логическими причинами: сенсоры по-прежнему не работали, хотя он уже не был погребен под многометровым слоем пепла. Просто он ЗНАЛ: можно откинуть забрало. От чистого, свежего воздуха Ив чуть не поперхнулся. Каким же, оказывается, спертым и вонючим был воздух внутри скафандра! Счастливчик некоторое время постоял, вдыхая полной грудью, потом принялся яростно сдирать с себя скафандр. Повинуясь привычке, он поднял упавший к ногам скафандр, плотно увернул его в походное положение и повесил на перевязь шпаги, потом огляделся еще внимательней, больно щипнул себя несколько раз и, для верности, срезал шпагой кусочек ногтя. Щипки были чувствительными, а обрезок ногтя исчез, едва коснувшись пола. Ив нерешительно покосился по сторонам, будто мог увидеть кого-то, кто наблюдал за ним, но никого рядом не было, и он огляделся уже свободнее. Судя по всему, не имело никакого значения, останется ли он здесь или пойдет в какую-нибудь сторону, однако ему как-то претило сидеть на одном месте и ждать неведомо чего. Поэтому он оправил камзол и двинулся на… Кто его знает, где здесь стороны света и как они называются!
Счастливчик шел уже часа три. Все тот же пол под ногами, та же дымка… Потом он поймал себя на мысли, что что-то изменилось. Ив остановился и внимательно огляделся. Нет, все то же, что и час и три назад. И все же что-то было не так. Он стянул через голову перевязь со шпагой и осторожно сел на сверток со скафандром. Что изменилось? Ив провел тщательную ревизию своих ощущений. Ни зрение, ни слух, ни обоняние ничего не улавливали, но все-таки что-то изменилось. В голове будто что-то щелкнуло, и Ив понял: КТО-ТО им заинтересовался. И этот КТО-ТО имел отношение к этому миру — если это место можно было так назвать. «Ай, молодец!» — явственно послышалось в голове. Ив вскочил. Наверное, одобрение было выражено как-то иначе, не словами, но он воспринял его именно так. Ив почувствовал, что за спиной кто-то есть, и резко обернулся. Он увидел мужчину, на первый взгляд будто срисованного с иконописного изображения Христа: сухое, жилистое тело, худоба, седые, благообразно расчесанные усы и бородка — икона, да и только. Но все портили глаза. Они были совсем не божественными, а скорее ехидными, и где-то в глубине их таилось чистое любопытство, сродни детскому. Нет, чем бы ни было то существо, которое находилось перед ним, оно вряд ли могло быть тем Господом, который потребовал от Авраама убить сына своего Исаака.
— Ну? — спросил мужчина.
— Что? — ошарашенный подобным началом разговора, оторопело произнес Ив.
— Поговорим?
Счастливчик несколько мгновений разглядывал его, потом кивнул и уселся на скафандр. Несколько мгновений стояла тишина. Мужчина нарушил ее первым:
— Что молчишь? Спрашивай.
— Чего?
— Неужели нет никаких вопросов?
Ив, скрывая все еще не прошедшую оторопь, задумчиво потерся щекой о плечо:
— Да нет, пожалуй, вопросов слишком много.
— Ну и давай по порядку, — Мужчина откинулся на спинку массивного кресла.
Ив потер лицо ладонью. Вопросов действительно было так много, что он не знал, с чего начать.
— Я уже умер?
— Нет.
— А что это за место?
Мужчина удивленно посмотрел вокруг.
— А что, тебе не нравится? Пол прочный, и не отвлекает ничего… — Он вдруг встрепенулся: — Может, ты есть хочешь или, там, естественные потребности:
Ив пожал плечами:
— Да нет, я уже…
Мужчина на мгновение к чему-то прислушался и удовлетворенно кивнул:
– 'Ну, есть-то ты хочешь. Так что давай угощайся. — Он широким жестом указал на возникший вдруг перед Ивом столик, плотно заставленный снедью. — Беседе это не помешает.
Ив испытующе посмотрел на мужчину, потом опасливо взял вилку и осторожно поддел что-то, похожее на кружок соленого огурца. Когда тот хрустнул на зубах, он отбросил всякие сомнения и жадно накинулся на еду. Благородный дон всегда чувствует себя уверенно в трех местах… Через несколько минут Ив опомнился и поднял глаза на собеседника. Тот смотрел, как он ест, а в его глазах прыгали веселые чертики. Счастливчик смущенно положил на тарелку обглоданную куриную грудку:
— Прошу прощения.
— Да нет, что ты. Просто когда я смотрел на тебя, то мне припомнились одни мои… скажем так, знакомые. Знаешь, они никогда не умели есть так… вкусно.
Ив неловко потупился, а собеседник негромко рассмеялся:
— Э-э, да никак благородный дон в смущении?
Ив пожал плечами. Собеседник покачал головой:
— Ладно, брось, давай лучше продолжим беседу.
— А почему только я спрашиваю? Вас ведь тоже многое должно интересовать?
Мужчина расхохотался:
— Прошу простить, но я уже удовлетворил свой интерес.
— Покопавшись у меня в голове? Мужчина покачал головой:
— Да нет. Все проще. Хотя, не отрицаю, могу и так.
Ив еле сдержался, чтобы не выпалить вопрос, который вертелся у него на языке. Но мужчина ободряюще улыбнулся:
— Ну же, смелее.
— Вы — Бог? Отец всего сущего?
Мужчина хлопнул себя по бокам и расхохотался еще более звонко:
— Надо же, какая непосредственность!
Ив набычился. Нет, этот тип явно не имел ничего общего с Господом нашим, милостивым и всемогущим. Мужчина внезапно замолчал и хитро прищурился:
— Ой ли, тебе-то откуда знать? Счастливчик стушевался, потом упрямо вздернул подбородок и спросил напрямик:
— Кто вы?
Мужчина задумчиво покачал головой:
— В какой-то мере я — то, что ты думаешь.
— То есть Бог?
— Скажем так: Творец. Имею некоторое отношение к созданию жизни.
— И души?
— А что есть жизнь? Просто толпа соединений трех частиц: протонов, нейтронов и электронов, выстроенных в определенном порядке. А если взять основу, то изначально был всего один компонент, но это слишком сложно для простого дона… — Он помедлил. — Так вот я имею отношение к порядку, в котором выстроились эти частицы, а не к созданию самих частиц. Творец, понимаешь, НЕ создатель, но ТВОРЕЦ. — Он посмотрел на Ива и рассмеялся: — Ладно, не будем лезть в дебри.
— Но я хочу знать! — взвился Ив.
— Все? — Голос звучал очень саркастически. Ив смутился. Его собеседник покачал головой:
— Подумай, что тебе хочется узнать прежде всего. А то нам не хватит всей твоей оставшейся жизни, даже если мы оба будем говорить непрестанно.
Счастливчик понимающе кивнул:
— Я понимаю, наверно, я отрываю вас от чего-то важного…
— Нет, ну каков гусь! — снова расхохотался мужчина. — Ты что же, решил, что я все бросил и весь тут перед тобой?
Ив совсем стушевался. Он не вполне понял, что этот… человек, или кто он там, ему рассказывал, но разговор был пугающе интересным. А может, он уже умер или почти умер, а все, что он сейчас видит перед собой, горячечный бред умирающего мозга?
— Нет.
— Что?
Собеседник опять от души рассмеялся:
— Вы мне нравитесь, юноша. Скажу по правде, сейчас я осознал, какую сделал ошибку, попытавшись заниматься целенаправленным конструированием.
Вы — гораздо более интересны. Даже простое моделирование ваших реакций, которым я занимаюсь, находясь в этом теле, доставляет удовольствие.
Ив ничего не понял, кроме того, что этому Творцу он нравится.
— А как я сюда попал? Тот развел руками:
— Везение. Честно говоря, это единственная переменная, которую я никак не научусь контролировать. У тебя она проявляется особенно ярко. Ведь не зря же тебя назвали Счастливчиком. Там, где ты находился, однажды открывался выход. Правда, не внутрь, а наружу. Ты же оказался в нужное время в нужном месте и сделал то, что должно. Так что вместо того, чтобы умереть, ухнул прямо сюда.
— Как-то вы разговариваете…
— Как?
— Ну, не как Бог.
— Что поделаешь, уж как могу! — Он опять развел руками.
Ив задумался:
— А кто такие Алые князья? Мужчина вздохнул:
— Каюсь, виноват. Это единственные стопроцентно мои создания. Пытался сделать что-то вроде помощников, этаких… сержантов, наблюдающих за жизнью Вселенной.
— А мы? — осипшим голосом произнес Ив.
— Вы — нет, вы появились сами по себе. — Он улыбнулся: — Ну почти. И скажу прямо, слава богу. То есть я говорю это как присловье, безотносительно к присутствующим… Те, с кем вы сейчас сражаетесь, действительно на данный момент — самый совершенный разумный вид во Вселенной. Правда, с точки зрения абстрактной теории. Если, скажем, можно было бы убрать пару-тройку десятков переменных из миллионов, такие, например, как счастье, везение, невезение. Тогда им бы не было равных, и они были бы на своем месте. А так…
— Ничего не понимаю, — выдавил из себя Ив. Творец виновато покачал головой:
— Прости.
Они помолчали. Потом Ив решился:
— А Вечный есть?
Творец на мгновение задумался и решительно кивнул головой:
— Есть.
— И кто он?
— Ты.
— Я?!
— Да. Понимаешь, вы создали неплохую философию. Клянусь, я с большим интересом ознакомился с ней. И среди многих здравых идей есть и та, которая делает возможным все, что ты сможешь пожелать. Это идея развития, эволюции человека в Бога. Ее проповедовали многие, самый известный — Будда, а если взять религию, которая тебе ближе, то Тейяр. Так что если ты приложишь к этому определенные усилия, то вполне можешь оказаться тем, кого имеют в виду под именем Вечного.
Ив удивленно вытаращил глаза:
— А митрилловый клинок?
— Ну, это поправимо, — рассмеялся его собеседник. Ив почувствовал, как его шпага еле заметно вздрогнула, потом у него закружилась голова, а кожа мгновенно покрылась мелкими капельками пота, но тут же все прошло. Он посидел, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом спросил:
— Что это было?
— Ты же хотел митрилловый клинок?
— Да, но…
— Просто я принял меры, чтобы ты случайно не поранился.
Ив испытующе посмотрел на собеседника, потом осторожно достал шпагу из ножен. На первый взгляд она ничуть не изменилась.
— Теперь она может резать келимит? — недоверчиво спросил он.
— В том числе, — кивнул Творец. Счастливчик задумчиво повращал кистью:
— Тогда мне надо обратно. — Он сунул шпагу в ножны. — Уж простите, только я думаю, что мне лучше быть там. Я и половины не понял из того, что вы мне рассказали, только если мне на роду написано Вечным стать, то мое место там.
— Пожалуй, ты прав, — задумчиво обронил Творец и кивнул на скафандр: — Одевайся.
Уже натянув скафандр на плечи. Ив услышал:
— Я думаю, еще свидимся.
В следующее мгновение Счастливчика чуть не сбил с ног ураганный порыв ветра Он посильнее стиснул руки и, оглядевшись, обнаружил, что висит, уцепившись за поваленный столб ограждения. А к нему, матерясь на трех языках, тянется Сивый Ус, обвязанный толстым тросом. Ив вытянул вперед руку и уцепился за перчатку.
Когда они ввалились в шлюзовую камеру, Ив спросил:
— Долго меня не было?
Сивый Ус, выбираясь из своего скафандра, буркнул:
— Кто тебя знает, когда тебя на улицу понесло! — Но, наткнувшись на странный взгляд Счастливчика, он прикинул и ответил: — Минут двадцать, может, сорок, а что?
Ив пожал плечами:
— Да так.
Когда они покинули шлюзовую камеру, скафандр Ива вновь был под завязку заправлен топливом. А левую руку он держал сжатой в кулак, чтобы не был виден срезанный ноготь.
Глава 9
Рев баззеров боевой тревоги раздался в три часа утра. Счастливчик вскочил с койки, врезался коленкой в объемистое брюхо Пивного Бочонка, чувствительно получил локтем по ребрам от Сивого Уса и через несколько мгновений уже несся по коридору, на ходу застегивая штаны. Немного гнусавый голос Упрямого Бычка глухо ревел над коридором:
— Боевая тревога. В систему вошли семь кораблей Врага. Готовность к старту — тридцать минут.
В БИЦе уже было шумно. Дон Диас сидел в командном кресле, уставившись на экран, где на фоне схематического изображения системы, будто жирные червяки синюшного цвета, горели семь черточек, обозначавших корабли Врага. Ив быстро включил консоль, но на экране не высветилось никаких признаков кораблей. Он усилил чувствительность сенсоров — ничего не изменилось, тогда он просто переключил картинку с экрана на свою консоль и, мельком взглянув на столбцы цифр, удивленно повернулся к капитану. Тот усмехнулся:
— Путята отправил два ушкуя в пояс астероидов, картинка с них. Этим ребятам до входа в систему еще около десяти часов, а до Зовроса более сорока.
Они поднялись ровно через тридцать минут. Путята собрал ордер и с небольшим ускорением отправился в сторону пояса астероидов. Ив старался внимательно следить за приближающейся эскадрой, но мысли все время возвращались к вчерашнему происшествию. Несмотря на пустой топливный резервуар и обрезанный ноготь, он никак не мог отделаться от ощущения, что все происшедшее с ним было всего лишь горячечным бредом воспаленного безысходностью мозга. Но кое-что в нем изменилось, и он это чувствовал. Он вдруг понял, например, что может, если захочет, безошибочно распознать ложь, почти не испытывает голода… Возможно, он мог что-то еще, но пока это не проявилось. И наконец, Ив осознал, что теперь понимает многое из того, о чем говорил ему его необычный собеседник.
На экране возникло хищно ощерившееся лицо боярина.
— Эй, Упрямый Бычок, как насчет приголубить тварей?
Дон Диас недоуменно посмотрел на Путяту:
— Ты хочешь драки? С таким соотношением массы покоя и мощности залпа?
Удивление капитана можно было понять. Скорпионы считались кораблями классом не меньше эсминца, а ушкуи тянули максимум на фрегат. То есть для равенства сил требовалось не менее чем двукратное превосходство в числе ушкуев.
— А когда это ушкуйники ворога не пощипавши да отпускали? — зло рассмеялся Путята. — Токмо помощь нужна. Коль согласишься, то мы их всех тут к ногтю и прижмем. Как вошь.
Капитан с сомнением покачал головой:
— Не уверен, но… Говори.
Лицо Путяты слегка отдалилось, а на экране вспыхнула схема.
— Вот, смотри. Наши ушкуи друг на дружку похожи, а твой корабль сильно отличен. Так что схитрим. Ты вперед рванешь, а мы подотстанем, будто наша главная задача — тебя прикрывать. Они за тобой отрядят погоню. Двоих, а повезет — так и троих. И ты их за собой вот сюда и потянешь.
Упрямый Бычок возбужденно хлопнул ладонью по подлокотнику:
— А там твои! Которые нам картинку передавали.
— То-то.
Дон Диас некоторое время рассматривал схему, потом кивнул головой:
— Идет. Они нам, конечно, крепко врежут, но для них все это кончится гораздо хуже. Путята захохотал:
— Самое время иконостас матушки святой Софии закончить. Как раз три комплекта рогов до двадцати не хватает. А тут аж семеро краснозадых.
Все сидящие в БИЦе понимающе переглянулись. Значит, слух о семнадцати погибших в системе Нового Города Алых князьях оказался правдой.
Рассекающий сразу узнал этот корабль. Они рискнули вернуться в мир Изгнания. Рассекающий почувствовал, как крыльевые когти сами по себе складываются в жест опасливого недоумения. В голове промелькнула фраза из меморандума: «…кажутся слишком разумными, чтобы быть столь безумными, и кажутся слишком страстными, чтобы покориться…» Но он отогнал от себя эти мысли. Не место и не время вспоминать меморандум Относящегося. Он услышал мысли Угрожающего:
— Дозволено ли мне взять на себя волю Ведущего?
Что ж. Все верно. Ему вручили статус на Поход, но не на Битву.
— Да, Угрожающий. — Он помедлил. — Учтите, что корабль, отличный от других, — тот самый, который мне не удалось захватить.
Тут же вторглись мысли Сокрушающего:
— Позволь мне заняться им, Угрожающий. Некоторое время они молча рассматривали вырисовывающуюся картину, потом Угрожающий констатировал:
— Похоже, они хотят не допустить нас к этому кораблю. Сокрушающий, Искрящийся и Восхищающий — это ваша добыча. Мы же займемся остальными. Я узнаю их. Это наши давние враги. На них кровь Семнадцати.
Рассекающий почувствовал, как ладони сами сложились в жест скорби, и только локтевые когти были расположены несколько ниже, чем требовалось. Так они скорее напоминали жест скрытого страха.
Скорпионы разделились на два отряда и ринулись на врага.
Первый залп оказался пристрелочным. Ушкуи уходили в сторону от корвета, слегка растянув строй. Ив, стиснув зубы, внимательно наблюдал за перемещением жирных синюшных червяков на экране. Они пока шли плотным строем, но ему уже было ясно, что через несколько минут этот строй рассыплется на два отряда. Три скорпиона сблизились и шли немного в стороне. Судя по всему, это были те, что скоро рванут за ними.
— Вот хитрый стервец!
Ив обернулся и недоуменно посмотрел на Упрямого Бычка, у которого вырвался этот восхищенный возглас. Заметив удивленные взгляды, тот щелкнул клавишей, выводя на экран изображение, светящееся на его консоли. Все ахнули. Путята развернул свои ушкуи задом наперед и уходил от погони на соплах торможения. Это едва составляло три четверти обычной скорости ушкуя, но в выхлопе отчетливо виднелись пульсирующие свечения, появляющиеся при перегрузке. У врага должно было создаться впечатление, что ушкуи удирают на максимально возможной скорости. Но в следующее мгновение последовал второй залп. Экраны на мгновение померкли, а когда вспыхнули вновь, на них уже неслась тройка скорпионов. Дон Диас, как всегда во время боя, заорал что-то по-русски и увеличил ход.
Они уже сорок минут уходили под яростным огнем. Залпы следовали один за другим. Десять минут назад Ив был вынужден включить поле на максимум, и уже начали появляться признаки перегрева. Еще бы! Эти скорпионы не жалели энергии. До основного русла пояса астероидов оставалось еще минут семь — десять полета, и Счастливчик опасался, что поле начнет сдавать раньше, чем они приблизятся. Больше всего угнетала невозможность открыть ответный огонь. Огонь был столь массированным, что даже миллисекундное снятие поля для ответного залпа могло оказаться смертельным. Упрямый Бычок непрерывно матерился, бессильно стискивая кулаки, но сейчас все зависело от Ива, а тот уже доказал свою компетентность в прошлый раз, и потому единственное, чем капитан мог бы ему помочь, — не лезть под руку. Слава богу, дон Диас это понимал. Пивной Бочонок, стоявший рядом с командным креслом в боевом скафандре, молча шевелил губами. Шли последние минуты перед моментом истины.
Угрожающий не верил своим глазам. Шесть вражеских кораблей, которые только что удирали от их скорпионов, не отвечая на огонь, явно готовые вот-вот броситься врассыпную, вдруг будто натолкнулись на стену. Их энергия торможения как минимум на четверть превышала энергию разгона, чего быть не могло… Но все же было. Не готовые к такому обороту прицельные устройства на несколько миллисекунд потеряли цель, и тут же скорпионы оказались в плотном кольце залпов. Враг стремительно выходил на позицию абордажа, не оставляя ни времени, ни пространства для маневров. В считанные минуты они подошли на дистанцию, на которой поля уже были бесполезны, теперь скорпионы отчаянно содрогались от залпов в упор. Противник играл на грани фола, они буквально балансировали на границе взаимного смещения силового каркаса, которое уничтожило бы все корабли, но как-то ухитрялись не пересечь эту границу. Угрожающий вывел на экран контроль повреждений и горестно взмахнул крыльями. Он уподобился Рассекающему. Его перехитрили. И хотя его врагом были Проклятые семнадцатью и это давало какую-то надежду на то, что ему не откажут в доверии полностью, но сам факт был унизителен. Он вновь переключил экран. Не будь это невероятным, он бы решил, что вражеские корабли собираются пойти на абордаж, но при таком соотношении численности экипажа… Вдруг он встрепенулся. Не может быть! Угрожающий лихорадочно вывел на экран перечень повреждений. В следующее мгновение его крылья сложились в жесте паники. О Изначально Изгнавший! Они бьют не по батареям, а по секции Низших! Он остался практически без абордажной команды! В это мгновение огонь прекратился, и спустя несколько минут скорпион содрогнулся от сработавших гравизахватов. Корабль не выбросил абордажные боты, он предпочел сам сцепиться со скорпионом. Угрожающий поднялся и раскинул крылья в жесте возмездия. Что ж, сейчас они узнают, что значит столкнуться в битве с алой трапецией. Он нажал клавишу, запускавшую ядовитый газ в секции Приближенных и Полезных, а потом повернулся и шагнул в длинный, как труба, коридор, проходящий сквозь помещения всех четырех собранных на корабле каст. Он шел навстречу «диким». Если они так захотели, то для этих Покорение состоится немедленно.
Ив упустил момент, когда сработала засада. Еще мгновение назад он отчаянно жонглировал уплотнениями поля, стараясь не промахнуться по клавишам, в бьющемся, как в судорогах, от вражеских залпов БИЦе, а в следующий миг, уловив каким-то шестым чувством перерыв во вражеских залпах, открыл ответный огонь из всех кормовых и бортовых батарей. А потом, опомнившись, тут же вывел на врезке экрана консоли картинку. Ушкуи ударили сразу и в полную силу. Вся мощь вычислителей была задействована на обеспечение результативности первого залпа. Ради этого они пожертвовали даже синхронностью. Результат был потрясающий. На месте одного из скорпионов разрастался огненный шар. Второй медленно переворачивался кверху брюхом, выбрасывая в пространство длинные струи водяного пара. Это была наглядная иллюстрация того, что могут сделать четырехлучевые кулеврины даже со столь мощными кораблями, как скорпионы, если залп придется на момент полного снятия поля. Плотность их огня сыграла со скорпионами злую шутку. Третий выглядел практически не поврежденным. Ну еще бы! Вряд ли какой-нибудь капитан ушкуя рискнул перенацелить на него часть своих батарей. Ив усмехнулся. Как говорили на Новом Городе, если гнаться за двумя кроликами, можно упустить обоих.
Путята заслонился от выпада секирой и, поймав в стальную ловушку келимитовый клинок, отвел секиру с застрявшим в ней оружием тролля в сторону и левой рукой выхватил засапожный нож. Блеснул клинок с тонкой чертой келимита на лезвии, и тролль, тоненько завизжав, повалился назад. Рубящийся впереди дружинник вдруг безвольно опустил руки, а затем повернулся к боярину и, неуклюже воздев двуручный меч, бросился на Путяту.
— Алый князь! — заорал тот, отбил неловкий выпад, дотянулся до клавиши отключения экзоскелета и, отразив еще пару ударов, врезал завороженному кулаком по шее.
Тот вырубился. Остальные дружинники уже накинули инфракрасные экраны, и Путята отвернулся, торопливо опуская свой и включая искажатель голоса.
— Ну держись, краснозадый, — яростно прошептал он, бросаясь вперед.
Новогородцы знали: для того чтобы заворожить, Алому князю требовалось поймать взгляд и начать говорить. А переливающаяся красным, синим и фиолетовым фигура с визгливо-глухим голосом заворожить не могла. Во всяком случае, до того момента, пока ее не убивали. Дружинники впереди уже рубились с Алым князем. Этот воин один стоил десяти человек. Его когти обладали способностью отражать удар любого меча, потому что сами были из келимита, а помимо своих необычных способностей это существо обладало невероятной силой и реакцией. Раздался хлопок, и мимо боярина кувырком пролетел дружинник с разбитым забралом, голова в шлеме была неестественно вывернута. Концами крыльев Алый князь нанес удар такой силы, что экзоскелет скафандра не выдержал. Путята ощерился и с ревом бросился вперед. Конечности Алого князя замелькали еще быстрее, но за спинами сражающихся появлялись все новые и новые дружинники с опущенными на забрало инфракрасными экранами.
Если бы Угрожающий мог, он давно бы принял позу отчаяния, но у него не было ни мгновения, даже для того, чтобы нанести смертельный удар. Низшие были мертвы. В этом не оставалось сомнений, потому что за спинами дерущихся «диких» появлялось все больше воинов, скрывавших глаза. Вряд ли они рискнули бы вступать в схватку с низшими, имея перед глазами такую помеху, и тем более никогда бы не повернулись спиной к коридору. Угрожающий припомнил, как он вскинул крылья в жесте полного презрения, когда Меченосец Рассекающего шарахнулся от атакующего его одинокого врага. Вражеский корабль тут же бросил преследование и присоединился к одному из своих, атакующих другой Меченосец. Судя по всему, Рассекающий оказался самым разумным среди всех них. Теперь стоит послать ему все свое ожидание удачи, дабы хоть один вырвался из этой бойни. В это мгновение сражавшийся впереди воин с топором дико вскрикнул и нанес удар.
Путята откинулся назад, поудобнее перехватил секиру левой рукой и рубанул, одновременно метнув выхваченный из-за голенища засапожный нож. Алый князь почти успел. Когти его левой руки отбили два почти одновременных удара мечей дружинников, а правая остановила и отбросила секиру, но скользнула, царапнув по шару рукояти, и лезвие погрузилось в тело. Алый князь вдруг суматошно взмахнул руками, задев правой кистью о лезвие выставленного дружинником меча, и отрубленная кисть упала на палубу, но от этого движения все сражавшиеся с ним дружинники и сам боярин были отброшены в стороны, а он тоненько застонал, грациозным жестом прикрыв крыльями вонзившийся в грудь нож. Его тело пошло фиолетовыми, бирюзовыми и оранжевыми переливами, потом буквально вспыхнуло алым, но через мгновение все померкло, а у стены осталась скрюченная почерневшая фигура, похожая на обгоревшую мумию. Все некоторое время ошарашено разглядывали то, что осталось от Алого князя, потом Путята опомнился:
— Обрубите когти и рог. И абордажную команду на скорпион. Я думаю, нам не помешает разобраться, чего новенького они там напридумывали за пятьдесят лет, что прошли с прошлого Вторжения.
Так на Новом Городе называли первую попытку захватить их систему.
Упрямый Бычок вскочил на ноги и заорал что-то совсем уж непотребное. Два ушкуя шли на абордаж скорпиона. Пивной Бочонок взревел:
— Да они с ума сошли?" Алый князь их тут же заворожит.
Ив щелкнул клавишей и неестественно спокойно Произнес:
— Не думаю.
Все повернулись к нему, а Счастливчик кивнул на экран:
— Мне кажется, три скорпиона они уже взяли на абордаж. — И он переключил изображение со своей консоли на большой экран.
Все вытаращили глаза.
В этот момент с тихим шелестом отошла дверь БИЦа и на пороге появился кардинал. В полной тишине его голос прозвучал необычайно громко и жалобно:
— Что случилось? Почему не стреляют? Нас уже захватили?
Мгновение висела тишина, а потом стены БИЦа затряслись от громового хохота.
Спустя два месяца они опустились на бетонные плиты порта Варанга. Единственный удравший с места боя скорпион прошел рядом с планетой и дал несколько залпов по опустевшему лагерю. Поскольку на ушкуях не было никакого горнопроходческого оборудования, а оставленное на планете Враг уничтожил, Путята решил возвращаться. Он был весел, возбужден и горд. Один комплект рогов он разделил и подарил по отростку дону Диасу, Пивному Бочонку, Сивому Усу и Счастливчику, сказав, что если бы не они, то победа не была бы столь полной. Упрямый Бычок несколько обиделся, что ему, капитану, не досталось все, но потом плюнул и рассудил, что, в общем-то, все справедливо. Пип частенько выпрашивал у Ива его отросток. Забившись в уголок, парень благоговейно разглядывал глубокую черноту рога и уносился мечтами в далекое будущее, когда он, поглаживая усы, будет носить в кармане такой же сувенир. После боя Пивной Бочонок буквально прижал Путяту к стенке, выпытывая у него секрет, с помощью которого они смогли защититься от чар Алого князя. Узнав, что это обычный инфракрасный экран и исказитель голоса, дон Киор долго удивленно качал головой, бормоча себе под нос:
— Надо же… Вот ведьмины дети… Клянусь святым Итоном, это же надо… И всего-то делов…
Расстались они с сожалением, но всем было ясно, что пути их теперь расходятся. Боярин напоследок снова позвал их заглядывать на Новый Город, а потом ушкуи резко прибавили ходу и скрылись среди россыпей звезд.
И вот их путь, начавшийся почти год назад, подошел к концу. Кардинал метался по каюте, ему не терпелось добраться до ближайшей миссии, так как он не рисковал доверить столь секретные сведения даже самому защищенному каналу. Счастливчик улыбался про себя, представляя, какой шок ждет его преосвященство, когда он узнает, что всеми его секретами уже торгуют на каждом углу уличные разносчики. Как только их проверила карантинная служба, кардинал тут же убыл с корабля, без звука оплатив выставленный Упрямым Бычком счет на обслуживание и перезарядку — видно, очень спешил предстать пред Папой. Оставшиеся доны из абордажной команды неторопливо паковали вещи, а дон Диас грустно смотрел, как Ив выгребает из ящиков консоли свою мелочевку. Счастливчик наотрез отказался остаться в команде, и ему опять надо было искать канонира. А где найдешь доброго канонира в этом захолустье?
За рейд им причитались солидные премиальные, и друзья решили остановиться в приличной гостинице. Когда они подошли к стойке, Пивной Бочонок показал свой нрав и выдал тираду, суть которой заключалась в том, что хотя они сейчас и при деньгах, но никому не позволят обдирать себя, как каких-то штатских обормотов. Портье за стойкой услужливо улыбнулся:
— Ну что вы, господа, цены минимальные. Золотой за трехместный номер или по золотому за три отдельных.
Это было странно: они платили столько в прежней забегаловке…
— А не скажете ли, мой любезный друг, почему вы к нам так расположены? — вежливо поинтересовался Сивый Ус.
Портье махнул рукой и кисло улыбнулся:
— Цены упали дальше некуда. Клиентуры никакой.
Доны переглянулись, и Пивной Бочонок осторожно спросил:
— Клянусь святым Якобом, год назад здесь нельзя было плюнуть, чтобы не попасть в дона, куда же все подевались?
Портье удивленно воззрился на них:
— Да откуда вы свалились, господа? Об этом у Нас уже месяц трубят на всех перекрестках. На Таире объявился… э-э… Усатая Харя собирает эскадру чуть не в четыреста вымпелов.
Часть III
Путь к форпосту
Глава 1
Лай собак слышался совсем близко. Тэра вонзила шпоры в бока Лэрос, та возмущенно всхрапнула и вынесла хозяйку на гребень В низине окруженный сворой гончих, развернувшись крупом к зарослям колючего кустарника, стоял великолепный алосский бык, чудо Альдильерских предгорий. Его саблевидные рога достигали в размахе почти пяти метров. Грозно склонив голову, он глядел налитыми кровью глазами на беснующуюся свору.
Тэра чуть придержала Лэрос, любуясь мощью и великолепием животного, потом повернулась и поскакала по гребню, заходя сбоку. Поразить алосского быка охотничьим копьем можно было только в мягкую складку у затылка, не защищенную ни мощными, выпуклыми костями скелета, ни многочисленными плоскими мышцами, в которых вязла даже стрела тугого охотничьего лука или массивного арбалета. С гребня было видно, как, привлеченные собачьим лаем, к низине спешат другие охотники со своими сворами; сквозь заросли мелькали только переливавшиеся всеми цветами плюмажи охотничьих шляп. Тэра бросила тревожный взгляд на уже приблизившийся к краю зарослей оранжево-фиолетовый плюмаж герцога Амальи и свистнула собакам. Поутихшая было свора тут же взорвалась остервенелым лаем. Поудобней перехватив охотничье копье, королева послала Лэрос вниз по склону. В то мгновение, когда бык, доведенный собаками до безумной ярости, сделал гигантский прыжок и с трубным ревом поднял на рога двух визжащих гончих, Тэра прянула в образовавшийся между крупом быка и колючим кустарником промежуток и со всего размаха выбросила вперед руку, вогнав копье в затылок животного на добрый ярд. Бык дико заревел, с невероятной для столь могучего тела быстротой развернулся и мотнул головой, пытаясь дотянуться до охотницы и ее лошади своими чудовищными рогами. Но Тэра уже мчалась вверх по склону, к гребню, где, спешившись, стояли наготове егеря с лучевыми ружьями в руках. Бык рванулся за ней, но каждый его прыжок был слабее предыдущего, и уже у самого гребня он рухнул на грудь. Задние ноги еще некоторое время загребали землю огромными копытами, но на губах запузырилась кровавая пена, а взгляд потух. Наконец гигантские рога дернулись в последний раз, и огромное животное затихло.
— Прекрасный удар, Ваше Величество! — герцог Амалья, сдерживая лошадь, остановилась у поверженного гиганта. — Прекрасный удар и великолепная добыча Тэра радостно улыбнулась. Потом нахмурилась. В ее возрасте пора бы научиться не реагировать на лесть. Впрочем, со стороны герцога это было, скорее всего, искреннее восхищение — к чему самой близкой подруге королевы пытаться чего-то достичь с помощью лести. Не говоря уж о том, что они вместе прошли через столь многое и узнали друг друга настолько хорошо, что любая фальшь моментально бросилась бы в глаза.
На гребне появлялись все новые и новые охотницы, бурно выражая свои восторги. Но Тэра уже не обращала на это внимания. Она слезла с Лэрос и, бросив взгляд в низину, указала главному распорядителю на обширную поляну перед колючим кустарником:
— Лагерь разобьем здесь.
Распорядитель кивнула и поднесла к губам рог. Над зарослями поплыл басовитый тягучий звук, созывая всех охотников к месту привала. Над головой прошелестели дисколеты и приземлились за холмом. Вскоре в низине уже были расстелены ковры и расставлены кресла, а неподалеку, на огромном костре, жарились куски мяса, вырезанного из самых сочных частей алосского быка.
Тэра сидела на раскладном креслице с кубком в руках и с улыбкой смотрела, как изрядно развеселившиеся охотницы с жаром рассказывали друг другу о своих охотничьих успехах, зачастую изрядно их преувеличивая. Сегодняшняя добыча королевы была признана выдающейся, тем более что завалить алосского быка одним охотничьим копьем, чтобы не пришлось добивать из лучевого ружья, да еще с одного удара… Да, это событие было достойно занесения во все охотничьи анналы. Главный распорядитель, герцог Альма, и граф Эльмейда даже заспорили, когда такое случилось в последний раз. Граф настаивала, что девятнадцать лет назад это совершила матушка нынешней герцога Амальи, на первой после ТОГО мятежа королевской охоте, а герцог уверяла, что в тот раз бык распорол ногу кобыле охотницы и потому один из егерей выстрелил ему в голову из лучевого ружья. И хотя потом экспертиза, на которой настояла граф Амалья, показала, что в момент выстрела бык уже был практически мертв, но все равно тот случай нельзя считать абсолютно безупречным, так что лучше вспомнить описанную в анналах охоту бабки королевы, происшедшую семьдесят лет назад. Тэра была довольна по двум причинам. Во-первых, она в очередной раз доказала, что, несмотря на досадно хрупкое телосложение, ни в чем не уступает своим более массивным и мощным ровесницам. Несколько лет назад злые языки, многие из которых тогда еще находились под действием эдикта о поражении в правах «за пособничество мятежу», распространяли злобные слухи о том, что королева-де больно тщедушна и слабосильна, и грудь слишком велика, и талию можно двумя пальчиками обхватить, короче, сплошной нонсенс. Не воин и не правитель, а лакомство для инфантильных мужчин-поэтов. Тэра хоть и понимала, что проигравшие просто пускают пузыри от бессилия, но бесилась. Сандра сначала только посмеивалась, а потом предложила возобновить королевские охоты. Теперь авторитет королевы был непререкаем даже среди простолюдинов. А во-вторых, охота была устроена в ознаменование радостного события: королева разбила бутылку шампейна об обшивку корпуса линкора «Звезда возмездия», последнего корабля, строительством которого завершалась десятилетняя программа восстановления флота. У королевства снова был флот, причем превосходивший в несколько раз тот, что был уничтожен у Форпоста. Сандра принесла с Окраин немало новых усовершенствований. Временами Тэра удивлялась, как могли в таком диком захолустье, да к тому же с извращенными нравами, изобрести, например, многолучевые орудия.
Королева отставила в сторону руку с кубком. Слуга позади нее тут же наклонил кувшин тончайшего стекла, окованный причудливыми серебряными цветами, и наполнил кубок великолепным белым аржу урожая двенадцатого года. Мысли Тэры перекинулись на Сандру. Старая принцесса не смогла прибыть на охоту, прихворнула, но прислала племяннице самые горячие поздравления. Тэра улыбнулась. Еще бы! Программа восстановления флота была в большей части ее детищем. Что могла посоветовать десятилетняя девочка опытному адмиралу? Юная королева задумчиво покачала головой. Когда адмирал объявила себя регентом, многие сулили девочке скорую гибель. Сандра осталась бы единственной представительницей королевского дома с неоспоримыми правами на трон. Тэра вспомнила, как Галият, Умарка, Евлампа и бывшая тогда еще маркизом Амалья первый год ночевали в ее спальне, каждую ночь ожидая, что у дверей застучат башмаки космодесантников, прибывших по приказу регента захватить юную королеву. Даже сегодня Тэра не могла понять, какие мотивы заставили адмирала воздержаться от подобного шага. Однако факт остался фактом, Сандра жесткой рукой навела порядок в королевстве, по-прежнему эпатируя пэров фигурой безмолвного мужчины-стража за троном регента в палате, а когда королеве исполнилось пятнадцать, регент на специальной пышно обставленной церемонии торжественно передала в королевские руки все бразды правления, отвергнув даже честь стать первым министром.
— Вокруг тебя много верных и умных людей, моя девочка. Позволь уж старушке уйти на покой, — улыбаясь, сказала она и, обняв, добавила на ухо: — Впрочем, в случае чего я всегда в твоем распоряжении.
Тэре вдруг нестерпимо захотелось увидеть Сандру. Она давно, еще в день смерти матери, отвыкла от детской привычки идти на поводу своих желаний, но ее свойство — иногда ЗНАТЬ, как следует поступить, — заставляло её прислушиваться к своим внезапно возникающим побуждениям. Тэра окинула взглядом веселую компанию. Лорды уже хорошо поднабрались. Некоторые, подбоченясь, бросали игривые взгляды на хорошеньких слуг-мужчин, прислуживающих за столами, другие уже удалились в разбитые невдалеке палатки. В руках у пирующих появились гитары. Короче, охота вполне могла завершиться и без нее. Королева шевельнула ладонью. Капитан Умарка выскользнула из-за спинки кресла и склонилась над плечом королевы.
— Приготовь дисколет! — Тэра усмехнулась. — Хочу проведать старушку Сандру.
До поместья Сандры добрались уже затемно. Когда компьютер охраны запросил код, Тэра, знавшая персональный код самой Сандры, хитро улыбнулась и набрала цифры. Поэтому автомат посадил их на личную площадку хозяйки. Тэра первой выпрыгнула на каменные плиты, бросила Умарке:
— Успокой тут всех. А я пойду преподнесу сюрприз старушке, — и шустро сбежала по лестнице к небольшому коридору, ведущему прямо в спальню Сандры.
Стражник у дверей растерянно вскочила на ноги и испуганно замахала руками, но Тэра, насмешливо улыбнувшись, отстранила ее и шагнула к двери. Что ж, если Сандра не одна, самое время увидеть наконец, кто это так пришелся ей по вкусу, что она отказалась от династического брака. Тэра распахнула двери и застыла в изумлении: адмирал, принцесса крови, бывший регент королевства, стояла на коленях перед сидящим на кровати грузным мужиком и осторожно втирала ему в голень какую-то мазь. Тот что-то сердито бормотал себе под нос, а она успокаивающе уговаривала:
— Ну-ну, милый, потерпи, сейчас будет легче. Осталось еще чуть-чуть, и все пройдет.
Когда обе створки, медленно и бесшумно расходившиеся в сторону, открывая эту картину, ударились о стены, оба вздрогнули и повернулись к двери. Несколько мгновений длилась немая сцена, потом Сандра усмехнулась и, спокойно поднявшись на ноги, произнесла:
— Ну вот, мой усачок, нас и застукали. — Потом, повернувшись к королеве, саркастически бросила: — Вас что, моя милая, не учили стучать, прежде чем войти?
Тэра захлопнула рот и попыталась произнести что-то членораздельное, но безуспешно. Мужик на кровати заерзал, собираясь встать.
— Лежи! — прикрикнула адмирал и повернулась к королеве: — С его ногой сейчас только шастать, лучше уж мы с тобой пройдем в кабинет. — Тут она по извечной женской привычке повернулась к зеркалу и окинула себя критическим взглядом. — Впрочем, иди одна, я сейчас переоденусь и присоединюсь. Тэра молча кивнула и поспешила ретироваться. Сандра появилась через пять минут, в просторном домашнем костюме и причесанная. Усевшись напротив девушки, она подняла на нее веселые глаза и, отвечая на немой вопрос, со смехом произнесла:
— Это еще что. Если бы у моего усачка не разыгрался ревматизм, ты могла бы застать гораздо более пикантную сценку.
— Из-за этого ты и решила не претендовать на корону?
— То есть? Разве иметь постельную куклу зазорно для нашего круга?
Тэра покачала головой:
— Он не кукла.
Адмирал усмехнулась, потом вздохнула:
— Ты во всем права, девочка. Мой усачок — слишком серьезный мужик, чтобы можно было заключить династический брак, оставив его в роли любовника, а терять его я не хотела. Так что пришлось отказаться от короны: ведь наши с ним дети никогда бы не стали наследниками, а если бы я переспала с кем-то из высокой семьи, он бы мне такое закатил… Хотя, должна признаться, через пару лет после возвращения я уже радовалась, что все так сложилось. Я полюбила тебя. К тому же у тебя есть все данные, чтобы стать гораздо лучшей королевой, чем я.
— Вот уж чего я никогда не ожидала от тебя, так это приступа самоуничижения! — фыркнула Тэра. Сандра пожала плечами:
— Называй это как хочешь, но я уверена, что так и есть.
Обе помолчали. Потом королева осторожно спросила:
— Он твой официальный муж? Адмирал кивнула:
— Да, по его и по нашим законам мы муж и жена. Церемонию проводила капитан моего флагмана и его судовой капеллан. Было это в окрестностях туманности Орлиный Коготь.
Королева удивленно посмотрела на нее:
— Никогда не слышала о такой. Сандра усмехнулась:
— Нам она известна как часть Бирюзовой Стены.
— Местное название, — понимающе кивнула Тэра. Они снова замолчали, потом Сандра спросила неестественно спокойным тоном:
— Ну и как ты намерена поступить? Созовешь суд пэров?
Королева ошарашено посмотрела на нее:
— Ты что, с ума сошла?! Да спи ты хоть с сотней вонючих мужиков с самой дальней Окраины, это твое личное дело!
Она вскочила и нервно прошлась по комнате. В принципе вопрос был ясен. По династическим традициям пэр королевства, а тем более принцесса крови, вступившая в морганатический брак, лишалась всех привилегий, а в случае признания отягчающих обстоятельств — и дворянства. Но как Сандра могла даже в мыслях допустить, что племянница пойдет на подобный процесс?
— С тех пор как ты отошла от дел и сладко проводишь время со своим… усачком, у тебя, как видно, наступило размягчение мозгов, — сердито прорычала Тэра.
Сандра рассмеялась:
— Ладно, не кипятись. В конце концов, долг королевы — блюсти законы государства и чистоту крови.
Тэра окинула ее яростным взглядом, потом обе не выдержали и громко расхохотались. В кабинет заглянули испуганная мажордом и встревоженная Умарка, но они успокаивающе махнули им, и те скрылись. Сандра испытующе посмотрела на племянницу:
— Ладно, девочка моя, я думаю, что ты навестила меня не для того, чтобы поймать с поличным.
Тэра прошлась по комнате и остановилась у голокуба, который сейчас изображал шар Тронного мира, медленно вращающийся под покровом облаков. Тень ночи уже полностью захватила Альдильерский хребет. Изображение синтезировалось из картинок, получаемых со спутников, и Тэра знала, что если задать программу увеличения, то через несколько секунд шар превратится в искривленную плоскость, а среди выросших до нескольких десятков дюймов Альдильер засияют огоньки охотничьих костров. Она задумалась, потом протянула руку и переключила куб на изображение парадной карты королевства. Планета исчезла, а в центре куба, на фоне тысяч разноцветных искорок, вспыхнул десяток крупных звезд, окруженных планетами. Карта была выполнена не в масштабе, но благодаря этому впечатление было величественное. Но… В стороне от россыпи звезд зловеще, как налитый кровью глаз алосского быка, горела точка, обозначавшая Форпост, захваченный неведомым врагом. Тэра несколько мгновений рассматривала карту, потом включила увеличение. Когда безжизненный каменный шар Форпоста занял весь голокуб, королева повернулась к адмиралу и спросила:
— Тебе не кажется, что пора?.. Сандра поглядела на изображение, потом на королеву:
— Это гнетет тебя, девочка?
— А ты как думаешь? — Тэра стиснула кулаки, — Там погибли моя мать и отец!
Сандра неторопливо подошла к голокубу и внимательно осмотрела шар Форпоста. В отличие от изображения планеты, он представлял собой всего лишь запись: последние десять лет ни один корабль королевства не подходил к Форпосту ближе чем на двое суток полета.
— Нам не справиться в одиночку, — произнесла наконец Сандра, подняв глаза на племянницу. Королева изумленно уставилась на нее:
— Сандра, что ты такое говоришь? У нас есть флот, который только по мощности залпа превосходит прежний как минимум в пять раз. А если взять суммарные характеристики, то мы сейчас раз в пятнадцать сильнее, чем во времена моей матери.
Адмирал усмехнулась:
— Прости, моя девочка, но я знаю, что говорю. — Она повернулась к изображению. — Тебе известно, КТО наш враг?
Королева неохотно покачала головой:
— Да, об этом мы знаем очень мало. Но ведь ты сама настояла на том, чтобы после трех неудачных попыток не тревожить его разведывательными рейдами. Теперь мы можем начать интенсивную разведку и… Ты не согласна?
— Я боюсь, мы не много узнаем.
Тэра растерянно замолчала. В кабинете повисла тяжелая тишина. Адмирал мягко положила руку на плечо своей юной собеседнице:
— Пойми, я не спорю, что с этим, — она кивнула в сторону изображения, — надо что-то делать.
— Тощая не понимаю… — недоуменно произнесла Тэра. — Если ты имеешь в виду союзников, то скажи, где их искать? На Окраинах?! — Она криво улыбнулась. — Среди диких охотников из числа мужчин или в артелях старателей?
— Что ты знаешь об Окраинах, моя девочка? — усмехнувшись, спросила Сандра.
— Тебе перечислить ВСЕ слухи, которые до меня доходили? — сварливо, что очень не шло ее звонкому голоску, отозвалась королева.
Сандра покачала головой. Потом протянула руку и снова вывела изображение парадной карты королевства:
— Десять звезд, четырнадцать обитаемых миров, двенадцать миллиардов подданных. Выглядит очень величественно, не правда ли, дорогая? — В голосе ее прозвучал сарказм.
Тэра настороженно посмотрела на нее:
— Что ты хочешь этим сказать?
Адмирал молча нажала несколько клавиш на пульте управления голокубом. Картина изменилась. Все пространство объемом два на два на два ярда оказалось заполнено несколькими сотнями звезд. Сандра несколько секунд рассматривала появившееся изображение, потом повернулась к Тэре и испытующе посмотрела на нее:
— Не догадалась?
Она снова нажала несколько кнопок, и в дальнем уголке изображения вспыхнули несколько ярче полтора десятка искорок, отделенные от остальных звезд плотными облаками туманностей. Тэра вгляделась и вдруг заметила нечто знакомое в их расположении. Она пораженно посмотрела на адмирала.
— Ты права, — кивнула Сандра и, указав рукой на заполненный звездами голокуб, произнесла немного печально: — Это и есть то, что мы называем Окраинами. — Она вновь нажала на клавиши, изображение засверкало различными цветами, а Сандра продолжила будничным тоном: — Политическая карта. — Она заставила несколько наиболее крупных цветных областей поочередно запульсировать. — Султанат Регул — сорок три обитаемых мира, двадцать девять миллиардов граждан; конфедерация Таир — пятьдесят два обитаемых мира, сорок шесть миллиардов граждан; Содружество Американской Конституции — тридцать один обитаемый мир, тридцать миллиардов граждан; Русская империя — двадцать семь обитаемых миров, двадцать девять миллиардов подданных; сегунат Ниппон, Китайская федерация, федерация Дракона, Британское Содружество Наций… Около двухсот государств, треть из которых намного больше, чем наше королевство.
Тэра несколько минут рассматривала карту, потом перевела на Сандру ошеломленный взгляд:
— Ты мне… никогда… об этом… не говорила. Адмирал пожала плечами:
— У нас было много гораздо более неотложных дел. — Она помолчала. — Я бы вряд ли рассказала об этом и сейчас, но ты права. Пора что-то делать с Форпостом. А они знают о Враге куда больше, чем мы когда-нибудь сможем разузнать сами. Они сражаются с ним уже полтора века.
Тэра задумчиво прошлась по кабинету:
— Ну хорошо, значит, вопрос с союзником решаем.
Сандра насмешливо посмотрела на нее:
— И как же ты себе это представляешь? Тэра недоуменно посмотрела на нее. Неужели неожиданности не кончились?
— Как? Ты хочешь сказать, что с правительницами этих государств будет невозможно договориться? Адмирал усмехнулась:
— В этом-то и проблема. Дело в том, что у всех этих государств нет правительниц. — И, сделав драматическую паузу, она закончила: — Одни правители.
Причем по большей части порядочные сволочи, скажу я тебе. — Полюбовавшись на опешившую королеву, Сандра разъяснила: — Ты верно поняла, моя милая. Там правят мужчины. Кстати, мой усачок был там не последним человеком.
Тэра несколько мгновений ошеломленно глядела на Сандру, потом нахмурила брови.
— Это все осложняет… — Она встала и прошлась по комнате. — Представляю, какой вой поднимет парламент, а уж о палате пэров и не говорю…
Сандра уважительно покачала головой:
— Ты все еще умеешь меня удивить, девочка! Сказать по правде, я восприняла эту новость куда более бурно.
Тэра пропустила ее слова мимо ушей, продолжая о чем-то напряженно размышлять.
— Может быть, пока не стоит… — осторожно начала Сандра.
Тэра резко повернулась к ней:
— Нет! Я ЗНАЮ, что пришло время заняться Форпостом. Если мы не сделаем это немедленно, то потеряем все, и теперь я знаю, как это сделать. Весь этот год главный штаб вырабатывал планы атаки, но ни один не показался мне удачным. Но теперь, когда есть вероятность найти союзников… — Она стиснула губы. — Я знаю, что ДОЛЖНА пойти на это, даже если в конце концов меня заставят подписать отречение.
Сандра несколько мгновений молча всматривалась в ее напряженное лицо с упрямо стиснутыми губами, потом еле слышно выдохнула:
— Сохрани тебя Ева.
Через полчаса, когда подали шербет и шампейн, а королева немного пришла в себя, они сидели в кабинете уже втроем. Сделав несколько глотков, королева поставила фужер на стол и повернулась к усатому мужу Сандры.
— Дорогая, ты не представишь мне своего супруга?
Сандра насмешливо-величественно склонила голову и, подражая церемониймейстеру на балу, торжественно произнесла:
— Благородный дон, адмирал Велимир Евгений Крушинка, именуемый в среде благородных донов… — Она сделала паузу, ехидно улыбнулась и шаловливо выпалила: — Усатая Харя!
Тэра недоуменно посмотрела на человека, чей титул начался столь величественно, а закончился так… и расхохоталась. К ее звонкому смеху тут же присоединился грудной смех Сандры и добродушно-басовитый — дона Крушинки. Когда они успокоились, королева повернулась к дону и покачала головой:
— Признаться, за сегодняшний вечер я узнала столько неожиданного, что снова почувствовала себя сопливой девчонкой.
Дон Крушинка неторопливо сгреб бокал, похожий скорее на пуншевую чашу, осушил ею и спокойно произнес:
— Сказать по правде. Ваше Величество, я вас всегда так и воспринимал.
Когда утих очередной приступ хохота, королева посерьезнела:
— Слушай, Сандра, а может, мне издать эдикт о его усыновлении?
Дон Крушинка и адмирал переглянулись и опять расхохотались как безумные.
— Я ищу выход из положения, а они ржут, — обиженно буркнула Тэра. — Мало ли кто еще узнает о морганатическом браке.
Сандра потрепала ее по щеке:
— Извини, просто… Ты знаешь, сколько ему лет? Тэра окинула его оценивающим взглядом и на всякий случай немного прибавила:
— Ну… шестьдесят.
Супруги снова захохотали. Тэра смотрела на них, надув губки. Адмирал утерла выступившие на глазах слезы и с трудом выговорила:
— Сто семьдесят семь… У тебя будет слишком старый сыночек.
Тэра вытаращила глаза, недоверчиво покачала головой и тоже расхохоталась. За сегодняшний вечер она узнала так много невероятного, что уже устала удивляться. Они выпили еще, потом еще немного. Тэра задумчиво рассматривала изображение мира, который вдруг оказался так велик. Ее одолело жгучее любопытство.
— Я думаю, со временем вы расскажете обо всем подробнее, а пока, — она повернулась в сторону голокуба, — просто ради спортивного интереса скажите, с каким из тех государств стоило бы начать переговоры о союзе?
Сандра насмешливо посмотрела на нее, а дон Крушинка покачал головой:
— Да ни с каким.
— ??
— Там найдутся бойцы, которые всегда не прочь подраться и которым, в отличие от государств, не нужно ничего, кроме звонкой монеты, — неторопливо пояснил усач, вновь осушил свою пуншевую чашу и веско закончил: — Я говорю о благородных донах.
Глава 2
Дон Крушинка прибыл на Таир на «Неприятной неожиданности». Это был тот самый кораблик, который разнес на куски линкор у крепости Мэй. Бывший симаронский курьер, после уничтожения Симарона ржавевший на причальной орбите Таира, был в свое время куплен молодым доном Крушинкой по цене металлолома. В начале Конкисты много частных лиц и мелких контор, которым достались в управление бесхозные суда, избавлялись от них, спеша успеть до закона о конфискации, который вскоре последовал. Дон Крушинка тогда едва не лишился своего приобретения, многие правительства, отчаянно пытаясь противостоять стремительному продвижению Врага, приняли законы о каперстве и о вольных отрядах, что и послужило причиной появления сословия благородных донов; поэтому в скором времени корабль, переоборудованный на таирских верфях, вышел в первый каперский рейд. В отличие от многих других, также устремившихся навстречу Врагу, дон Крушинка оказался удачлив. Его фрегат был быстрее и лучше многих вооружен, правда, защита у него была не особо сильной, но для каперства и нужны в первую очередь скорость и вооружение. Тем более что корабли, с которыми Враг начал войну, ничуть не напоминали будущие скорпионы и пауки, так что в первое время удавалось брать их на абордаж даже в одиночку. Правда, эти корабли доставались донам полными трупов и с подорванными блоками информатория, но и они были очень дорогой добычей. Когда у Усатой Хари появились средства и под его командованием собралась эскадра, в которой были корабли и побольше, многие ждали, что он сменит флагман. Но дон Крушинка считал свой корабль чем-то вроде талисмана, хотя после многочисленных ремонтов и модернизаций тот уже мало чем напоминал тот симаронский курьер, с которого все началось. Удача сопутствовала Усатой Харе до того рокового дня, когда «Неприятная неожиданность» с одним сопровождающим кораблем наткнулась на флот адмирала Сандры. Это произошло вскоре после ее появления за пределами Тронного мира. Оба совершили ошибку, недооценив противника. Усатая Харя, по давней морской привычке не Терпевший баб на кораблях, решил, что, несмотря на численность эскадры, ничего, кроме визга, эти дамочки ему противопоставить не могут. Откуда ему было знать, что это за посудины? Обводы кораблей у адмирала Сандры не имели ничего общего с обводами боевых кораблей известных государств, а слухи о «бабском флоте» в портовых тавернах давно затихли, да никто и не принимал их всерьез. Массовых угонов последние несколько десятилетий тоже не случалось… Поэтому он никак не ожидал, что корыта неизвестных обводов окажутся настоящими боевыми кораблями, а толпа баб на борту — хорошо подготовленными командами и десантом. Адмирал, в свою очередь, не ожидала от «истеричных мужичков» столь отчаянного сопротивления. Тем более что доны рубились келимитовыми шпагами и топорами, попросту вырубая в капусту все новые и новые абордажные команды, а приблизившиеся к ним корабли расстреливали из многолучевых батарей. Эскадра потеряла тогда два эсминца, фрегат и корвет и почти полторы тысячи космодесантников. Сандра усвоила урок и потому благополучно вернулась в Тронный мир. Вместе с доном Крушинкой. И вот впервые за десять лет он покинул укрытое стенами газовых туманностей королевство и вернулся в большой космос.
Его появление на Таире не слишком удивило местных брокеров, которые всегда первыми узнавали новости. Благородным донам случалось надолго пропадать из виду. Правда, дон Крушинка исчез, оставив бесхозной эскадру в одиннадцать вымпелов с солидной флотской казной, и пропадал десять лет, а потом появился как ни в чем не бывало — это вызвало некоторый интерес. Но в общем-то, просто появилась новая фишка на брокерских досках — вернее, вернулась старая.
Пройдя стандартную таможенную процедуру и поставив в графе «цель прибытия» столь же стандартный ответ: «коммерческое предложение», дон Крушинка покинул борт «Неприятной неожиданности». Все сливки местных донов, как правило, собирались в таверне «Большая заварушка», туда-то Усатая Харя и направил первым делом свои стопы. Не увидев в уютном зале ни одного знакомого лица, дон Крушинка шумно вздохнул и, тяжело бухая сапогами, побрел в дальний угол, где заметил пустой стол. Но тут хлопнула входная дверь, и громкий бас заорал:
— Эй, Усатая Харя, ты чего это? Старых друзей не замечаешь?
Дон Крушинка резко повернулся и уставился на вошедшего. Лицо человека, который шел прямо на него с распростертыми объятиями, чуть прихрамывая на левую ногу, было обезображено огромным шрамом. Наконец Усатая Харя узнал его. Он расплылся в улыбке и шагнул вперед, в свою очередь раскрыв объятия:
— Да это же Хромой Носорог! Я гляжу, старина, что за прошедшее время тебе немного подправили физиономию. Сразу и не узнаешь!
Тот дождался, пока дон Крушинка подойдет совсем близко, быстро убрал руки и со всего размаха врезал ему под дых. Крушинка всхрипнул и шмякнулся на пол. Хромой Носорог отвел назад ногу, собираясь наподдать сапогом, но Усатая Харя выхватил шпагу и, сидя на полу, уткнул острие ему в пузо, между четвертой и пятой пуговицами. Тот опустил ногу и пробормотал:
— Ладно, замяли.
Отведя шпагу рукой, он прошел в угол и уселся на лавку, которую облюбовал дон Крушинка. Расстегнув ворот камзола, повернулся к все еще сидящему на полу Крушинке и грозно спросил:
— Ну?
Усатая Харя несколько мгновений рассматривал его, потом убрал шпагу, неторопливо поднялся и уселся напротив:
— Чего «ну»?
Хромой Носорог ухмыльнулся:
— Я хотел освежить тебе память. Может, все-таки соизволишь объяснить, куда ты исчез десять лет назад, оставив эскадру без гроша в кармане?
— Как «без гроша»? У казначея было поручительство на тридцать миллионов кредитов.
— Казначей отдал богу душу во время конвоя на Новый Симарон. Ну! Ты должен помнить. Это был последний контракт, который ты подписал. Так вот. Деньги на счету есть и поныне, да только снять их со счета, кроме тебя, никто не может.
— Да-а-а, дела, — присвистнул дон Крушинка. — Значит, эскадры нет?
— А ты что думал? — сварливо отозвался Хромой Носорог. — Что мы тут будем лапу сосать и ждать у моря погоды из любви к великому адмиралу? — Он сокрушенно вздохнул и добавил грустно: — Трудные времена наступили, Усатая Харя, очень трудные. Сейчас не осталось независимых эскадр, разве только пиратские. Но это не по мне. Пощипать особо зарвавшихся купцов, которые решили, что лучше благородных донов знают, как охранять торговый груз, — это куда ни шло, но делать грабеж своей профессией…
Он покачал головой. Дон Крушинка хлопнул его по плечу:
— Не горюй, старый буян, на твою долю достанет еще схваток с Врагом.
Хромой Носорог грустно усмехнулся:
— Где ты шлялся все это время, старина? Уже лет шесть или семь нет контрактов. Перемирие, будь оно неладно…
— То есть?
Хромой Носорог пожал плечами:
— Ты должен помнить. Где-то за полгода до того, как ты исчез, Враг отвел свои эскадры и очистил Зоврос, Симарон, Карраш и остальные захваченные миры.
— Ну да, мы все время ждали массированного удара.
— Не дождались. Прошел год, потом другой. Пошли разговоры о том, как бы пощупать Врага поближе к его мирам:
— Ясное дело.
Хромой Носорог грустно покачал головой:
— Ничего не получилось. Какие-то умники решили, что эти твари демонстрируют жест доброй воли и готовность к разговору. На Новом Вашингтоне собралась большая восьмерка, и они не нашли ничего лучшего, как объявить о начале Великого Перемирия. Говорят, эти придурки додумались даже послать несколько дипломатических миссий, которые, ясное дело, не вернулись. Но запрет остался в силе.
Усатая Харя фыркнул:
— Когда это доны обращали внимание на запреты? Хромой Носорог стиснул зубы:
— Так же сказал и Свирепый Кролик. Он двинулся к Пограничью, но у туманности Золотой Глаз его эскадру перехватил флот Содружества Американской Конституции и разнес ее на атомы.
Дон Крушинка несколько мгновений изумленно смотрел на него, а потом хрястнул кулаком по столу:
— Что же происходит на этом свете, если людей и добрых христиан убивают такие же люди и добрые христиане, причем только за то, что они готовы сражаться с Врагом?!
Хромой Носорог искривил губы, потом повернулся к стойке бара и заорал:
— Эй, хозяин, в этом заведении принято обслуживать гостей или мне озаботиться воспитанием твоих нерадивых слуг? Вот с тех пор мы и без дела, — продолжал он, обращаясь к Усатой Харе. — А раз нет дела, нет и денег. Многие «остепенились».
— Как это?
Хромой Носорог усмехнулся:
— Новое словечко, Усатая Харя, в твое время его не было. — Он зло сплюнул. — Продали шпаги и купили фермы, магазинчики, портовые кабачки. Не всем по нутру такая жизнь, когда где-то во тьме, за пределами Пограничья, притаился Враг, но что делать… После Свирепого Кролика никто не рисковал открыто соваться в сторону Пограничья, разве только ушкуйники, для них закон не писан.
Дон Крушинка покачал головой:
— А вы-то что же, так и утерлись?
— А что было делать? Несколько десятков донов собралось в Варанге, но Усатый Боров сидел на ко — ротком поводке в султанате Регул, Толстый Ансельм после рейда на Карраш ударился в религию, ты пропал, а остальные сорвали глотки, споря, кому возглавить объединенный флот. В конце концов все вдрызг разругались и даже начали цапаться, пока опять не собралась восьмерка и не пригрозила раздолбать всех буянов.
— Да-а-а, дела, — Усатая Харя покачал головой, — и ни одной эскадры не осталось?
Хромой Носорог задумчиво пожал плечами:
— Кто его знает? Я не слыхал. Да и кому это надо? Работы все равно нет. Удержался вроде только Усатый Боров, да и тот лижет пятки султану Регула.
— Есть работа.
— ???
Дон Крушинка сделал паузу, чтобы Хромой Носорог осознал значимость того, что он сейчас скажет, потом веско произнес:
— У меня есть наниматель. Ему нужен флот.
— Наниматель? — севшим голосом произнес Хромой Носорог.
— Точно.
— Постой, ты сказал, флот? Усатая Харя, ухмыляясь, кивнул.
— ФЛОТ! Бог ты мой, флот… А сколько вымпелов?
— Сколько наберу. Они готовы оплатить контракты четырем сотням кораблей.
— ЧЕТЫРЕМ СОТНЯМ!
Хромого Носорога аж слеза прошибла. Усатая Харя похлопал его по плечу:
— Сегодня вечером проведем смотр, и, если корабль в порядке, можешь считать, что ты нанят.
Хромой Носорог насторожился, потом промямлил нерешительно:
— Ну… понимаешь… Последнее время было туговато, но ты ведь меня знаешь. Как только получу гонорар, все будет в полном блеске!
Усатая Харя усмехнулся:
— А ты знаешь меня. Если не все в полном блеске, я не найму корабль. Тебе нужно время? Я готов подождать. Но когда я прибуду на борт, у тебя даже гальюн должен сиять, как медный колокол, и лупить дерьмом по противнику!
Хромой Носорог вздохнул:
— Дай мне неделю.
— Идет.
Тут у стола появился сам хозяин с полным подносом снеди:
— Вот, благородные господа, лучшее, что вы найдете на Таире. Последнее время мы вынуждены готовить только в определенные часы, но для вас…
Дон Крушинка хитро сощурился:
— А ну выкладывай, чего надо?
— Благородные господа, — залебезил хозяин, — говорили столь громко, что я волей-неволей услышал, что господин, — последовал учтивый поклон в сторону Усатой Хари, — собирается заняться наймом. Я бы мог предложить комнаты… Со значительной скидкой.
— Чтобы цены взвинтить и остальных ободрать как липку? — грозно спросил дон Крушинка, а потом расхохотался: — Ладно, прощелыга, можешь начать считать барыш. Но я у тебя буду жить бесплатно, понял?
Хозяин скорчил гримасу, но, когда Усатая Харя с грозным видом повернулся в сторону двери и сделал вид, что поднимается из-за стола, тут же замахал руками:
— Конечно! Конечно! Какой разговор! Почту за честь!
— То-то, — кивнул дон и принялся за обед.
К исходу месяца Усатая Харя сформировал первую эскадру. Доны валили валом. Цены в тавернах и гостиницах взлетели до небес. Таирцы никогда не упускали возможности облегчить карман ближнего. Дон Крушинка назначил командующего и послал эскадру на маневры в район Нового Симарона. Спустя три дня его посетил специальный представитель госдепартамента Содружества Американской Конституции, напомаженный хлыщ средних лет с презрительно поджатыми пухлыми губками.
— А знаете ли вы, — начал он с места в карьер, — что на Нововашингтонском совещании Большой восьмерки было принято решение о…
Договорить он не успел. Усатая Харя взъерепенился:
— Да кто ты такой, сопляк! Я бил Врага, когда ты еще на горшке сидел, и бил все годы, что ты протирал штаны за конторским столом!
Он вскочил на ноги и наполовину вытянул шпагу из ножен. Хлыщ побледнел и забормотал:
— Я — представитель правительства Содружества Американской Конституции, вы будете иметь большие неприятности…
— Что?! — взревел дон Крушинка и полоснул шпагой по саморегулирующемуся поясу типчика. — Да я тебя сейчас…
Посланник взвизгнул и, придерживая сваливающиеся штаны, вылетел на улицу. Позже, по зрелом размышлении, Усатая Харя понял, что отправить сюда этого типчика додумался очень умный человек: очевидно, на такую реакцию он и рассчитывал.
Все приличия были соблюдены, Содружество выразило протест и может умыть руки. У, лицемеры чертовы! Раздраженно швырнув шпагу, так что она ушла на дюйм в дубовый стол, дон Крушинка заорал хозяину:
— Водки!
Тот испуганно забормотал, что в нынешние тяжелые времена торговля с Русской империей переживает определенные трудности и многие товары исчезли из продажи. Но Усатая Харя знал, что причина в другом. Как и всякое импортное пойло, водка была достаточно дорога, а хозяин обязался кормить и поить его бесплатно. Он разозлился еще пуще:
— Слушай, ты, дерьмо, мне плевать, где ты найдешь водки, но если через пять минут на столе не будет…
— Клянусь святым Николаем Коперником, узнаю старого дружка! — раздался вдруг от дверей знакомый бас.
Усатая Харя замер, потом медленно повернулся и расплылся в улыбке:
— Пивной Бочонок! Сивый Ус! Ба, и Счастливчик тут! Живой еще, не кончилось твое везение?
Старые друзья обнялись. Дон Крушинка повернулся к стойке и рявкнул во всю мощь своих размявшихся во время перепалки с этим дерьмовым представителем легких:
— А ну, бургундского, живо!
— Что-то ты соришь деньгами, не считая, прямо как госдепартамент, — прищурился Сивый Ус.
— Не напоминай, — поморщившись, прорычал Усатая Харя, — только что имел беседу с типчиком оттуда.
Троица вновь прибывших переглянулась и захохотала.
— Вы чего? — насторожился дон Крушинка.
— Сейчас из таверны вылетел какой-то штатский, придерживая брюки, — пояснил Сивый Ус, — а Пивной Бочонок возьми да и ляпни: «Бежит, как дипломат при звуке пушек».
Тут заржал и сам дон Крушинка:
— И что, знатно бежал?
— Только пыль столбом, — добродушно подтвердил Сивый Ус.
Они чокнулись фужерами с мигом принесенным хозяином бургундским, которое было все же дешевле водки, и выпили по первой за встречу.
— Вы как? На своем корабле?
— Да почти что, — кивнул дон Киор. — Корабль не наш, но мы там уже прижились. С той поры как я на него попал, столько всего было… — Пивной Бочонок усмехнулся и хлопнул Счастливчика по плечу. — Клянусь святой Сикстиной, только благодаря Счастливчику и выкарабкались… Правда, не все… — Он обнажил голову. — Упокой Господи душу старины Толстого Ансельма.
Все встали и тоже сняли шапки. Толстого Ансельма знали как хорошего вояку и честного дона.
— Да, — сказал Сивый Ус спустя минуту, — он всегда достойно нес свои паруса.
Когда вновь сели за стол, Усатая Харя спросил немного снисходительным тоном:
— Ну и где же вы развлекались? За последнее время я только и слышал жалобы, как трудно нынче живется благородным донам, а никто не хочет высунуть нос дальше фортов Мертвого пояса. Тоже мне вояки!
Дон Киор повернулся к двери таверны и махнул кому-то рукой. Когда к столу приблизился сутулый, черноволосый дон, Пивной Бочонок повернулся к дону Крушинке и торжественно произнес:
— Позволь тебе представить дона Диаса, по прозвищу Упрямый Бычок, капитана корвета «Бласко ниньяс», на котором мы месяц назад прибыли из рейда на Зоврос.
К исходу года у дона Крушинки было уже триста двадцать вымпелов. Кроме того, еще порядка ста пятидесяти кораблей собирались попытать счастья по закону «живого приза». Усатая Харя честно предупредил капитанов, что не знает, как к этому отнесется наниматель, но те решили все же попробовать. Так или иначе, на появление других контрактов в ближайшее время рассчитывать не приходилось. Наконец Усатая Харя решил, что пора знакомить нанимателя с флотом. Оставив за себя командующего своей первой эскадрой дона Эврона, по прозвищу Старый Пердун, он отбыл в неизвестном направлении. Благородные доны на Таире изнывали от нетерпения. После стольких лет безысходности многие до сих пор не могли до конца поверить в реальность будущего контракта и боялись, что все радужные надежды испарятся как дым.
Однажды вечером Пивной Бочонок, Сивый Ус, Счастливчик и Упрямый Бычок коротали время в таверне, мирно приканчивая четвертую бутылку мальвазии, как вдруг влетел запыхавшийся Пип, а следом за ним ввалился какой-то расфуфыренный юный дон с обнаженной шпагой. Пип шмыгнул к столу и забился в угол.
— А-а! — торжествующе заорал юнец и попытался перелезть через дона Киора.
Тот, недолго думая, поймал его за косицу, вырвал шпагу и отшвырнул наглеца в сторону:
— А ну, брысь! Дон кувыркнулся, но тут же вскочил на ноги.
— Да как вы смеете?! Я — дон Альмендо, по прозвищу Кровавая Перчатка! Назовите себя! Я хочу знать, кого проткну своей шпагой.
Друзья понимающе переглянулись, потом Пивной Бочонок повернулся к побагровевшему юнцу:
— Клянусь святым Самуилом, Новый Симарон. Парень побелел, потом смутился, а дон Киор продолжал презрительным тоном:
— Недоучившийся студентик, а? Ну кто еще придумает такое дурацкое прозвище? — Он наставительно погрозил пальцем: — Запомни, щенок, ни один порядочный дон никогда не возьмет себе прозвище, где есть слова «кровь», «смерть», «ужас» и тому подобное! — Он фыркнул. — Начитались бульварных книжек, а традиций не знаете. Ладно уж, дуй! — Дон Киор бросил ему шпагу. — Да смотри поаккуратнее с этой зубочисткой, а то нарвешься на кого вроде Счастливчика, он тебя вмиг подколет.
Парень, собиравшийся разразиться гневной тирадой, вдруг разинул рот:
— Счастливчик… Клянусь святым… Да вы же дон Пивной Бочонок! Я читал о вас в «Черном рейде» и в «Пылающем солнце Нового Симарона»! — Он завертел головой под дружный смех всей таверны. — А вы, должно быть, Сивый Ус! — Парень чуть не захлебнулся от восторга.
И тут распахнулась дверь. На пороге появился дон Крушинка. Все замерли. Усатая Харя обвел всех насмешливым взглядом и торжественно провозгласил:
— Господа, представляю вам вашего нанимателя. Он сделал шаг в сторону, пропуская нанимателя вперед. Несколько мгновений висела мертвая тишина, а потом раздался чей-то изумленный голос:
— Ой, батюшки! Баба! Да еще в штанах!
Глава 3
Тэра рвала и метала. Конечно, чего было ожидать от мира, где властвуют мужчины, она надеялась, что среди них найдется хотя бы парочка думающих головой, а не членом. Шиш! Ни одного. Она вспомнила, какими взглядами встречали ее эти вонючие мужики на таможне, в порту и в таверне. А какой поднялся гвалт, когда Усатая Харя представил ее не только как нанимателя; но и как старшего командира! К кому наниматься, всем было без разницы, но поступить под команду «бабы»… Толпа тупиц и фанфаронов. Тэра презрительно фыркнула, припомнив последний совет Сандры. Вечером, перед отлетом, они ужинали у нее в замке. Когда была унесена последняя перемена и подали десерт, Сандра повернулась к Крушинке и попросила:
— Усачок, нам надо посекретничать, иди-ка ты в парк.
Тот усмехнулся и, молча опрокинув кубок белого анжу, выбрался из-за стола. Женщины помолчали. Потом адмирал повернулась к Тэре:
— Вот что я хотела тебе сказать, девочка моя… — Она помедлила, не зная, как поделикатней приступить к делу, потом решила начать напрямую: — Я думаю, до отлета тебе надо взять династического супруга.
— Что-о-о? — Королева посмотрела на нее круглыми от удивления глазами. — Послушай, Сандра, что за нелепые мысли приходят тебе в голову? Какое отношение имеет моя семейная жизнь к предстоящей войне?
Адмирал усмехнулась:
— Береженого Бог бережет. На случай, если ты вляпаешься в историю вроде моей.
— Ты хочешь сказать…
— О нет! — Сандра протестующе замахала руками, потом не выдержала и рассмеялась: — Я вовсе не думаю, что ты растаешь, как масло, при виде первых же усов. Скажу тебе прямо, большинство мужиков с той стороны туманностей вызывают только отвращение… Да что там говорить, и мой усачок поначалу был мне ох как отвратителен. Шумный, наглый, а этот запах изо рта… — Сандра картинно сморщилась, потом усмехнулась: — Но все это отошло на второй план, когда я почувствовала… — она сморщила лоб и пошевелила пальцами, пытаясь найти точное определение, — надежность, что ли… Понимаешь… Я продырявила на дуэлях не один десяток отчаянных рубак, прошла суровую школу во флоте, да что там — подняла мятеж против собственной сестры… И вдруг я почувствовала, как приятно, если рядом есть плечо, которое не согнется, когда ты навалишь на него все свои страхи, боли и печали… — Она задумчиво покачала головой. — Очень необычное ощущение, но… затягивает. Мне показалось, что это стоит даже короны.
Тэра напряженно смотрела на нее:
— И ты думаешь, что мне стоит подстраховаться?
— Вот именно, моя девочка. Королева задумчиво покачала головой:
— Но если ты говоришь, что это так затягивает, тогда какой смысл? Если я вляпаюсь, то никакой династический брак не поможет. Ты же предпочла отказаться от короны, а не оставить своего усачка.
Сандра пожала плечами:
— Ну, у всех королев всегда были любовники.
— Ведь твой усачок на это не согласился, — рассмеялась Тэра. — Почему ты думаешь, что согласится тот, кто, возможно, появится у меня?
Сандра покачала головой:
— Ты меня постоянно удивляешь, девочка! Другая бы возмутилась, стала бы утверждать, что уж с ней-то такого никогда не произойдет, а ты…
Тэра улыбнулась:
— Я привыкла внимательно относиться к твоим советам. — Она помолчала. — Я подумаю, но пока давай оставим этот разговор.
Теперь, спустя два месяца, она недоумевала, как можно испытывать что-то, кроме презрения, ко всем этим расфуфыренным буянам? Дону Крушинке она устроила разнос, заявив, что не собирается платить этой банде дегенератов и пижонов, не умеющих отличить нос от дюз. Усатая Харя молча выслушал ее, потом усмехнулся.
— Я вовсе не собираюсь подсовывать вам кота в мешке. Испытайте их, Ваше Величество.
Тэра возмущенно фыркнула и произнесла угрожающим тоном:
— Уж в этом можешь быть уверен!
Испытания были назначены на среду. Тэра собиралась устроить показательные абордажи. Сначала предполагалось, что ее корабль атакует сходный по классу из эскадры благородных донов, а тем следовало попробовать взять на абордаж меньший по классу корабль из ее эскадры, но доны оскорбились, и она уравняла шансы: было решено, что атакующие корабли в обоих случаях будут сильнее. Начинать атаку предстояло ее кораблю. Настроение в эскадре было приподнятое. Никто не сомневался в победе. В пять сорок по бортовому времени Тэра поднялась во флагманскую рубку своего линкора. Флагман-капитан Эстель и Усатая Харя уже ждали ее там. Она подошла к большому голокубу, на который должна была передаваться вся информация, окинула взглядом возбужденные лица своих офицеров и хитро-невозмутимую физиономию дона Крушинки и кивнула:
— Начали.
Капитан Эстель поднесла к губам микрофон:
— Мы начинаем! Покажите этим вонючим мужикам, на что способен флот королевства! — И, пренебрежительно улыбнувшись, она передала микрофон Усатой Харе.
Тот усмехнулся и, поднеся микрофон к губам, произнес этаким ленивым тоном:
— Упрямому Бычку и Крутому Сморчку привет. Напомните экипажам, чтобы не забывали две важные вещи, — он подмигнул флагман-капитану, — во-первых, вам противостоят леди, так что абордажные команды пусть особо не буйствуют, а во-вторых, уж поверьте мне, эти леди таковы, что если вы чуть расслабитесь, то найма нам не видать.
Флагман-капитан пренебрежительно фыркнула и пробормотала так, чтобы Усатая Харя мог услышать:
— Только мужчина может там, где речь идет о чести, впутать деньги.
Усатая Харя громко расхохотался. Эта баба с первого дня не упускала случая продемонстрировать свое презрение к мужскому полу, но это уже были ее проблемы.
Ив внимательно наблюдал, как стройный эсминец с массой покоя минимум в полтора раза большей, чем у «Бласко ниньяс», медленно подходил к корвету. Дон Киор, как обычно, стоял у командного кресла. Над шлемом его боевого скафандра трепыхался на гибкой проволочке дурацкий ярко-оранжевый шарик, лишение которого означало, что его обладатель выведен из строя.
— Если бы они так брали на абордаж Врага, у них на борту уже было бы полно троллей, — буркнул он. Упрямый Бычок усмехнулся:
— Вы там поосторожней, еще не хватало подранить представителя нанимателей.
— Клянусь святым Дустаном, похоже, они сами кого хочешь подранят, — хмыкнул Пивной Бочонок. Он поерзал плечами, проверяя, насколько плотно прилегает скафандр, надел шлем, оставив открытым забрало, раздраженно хлопнул перчаткой по затрепыхавшемуся шарику и пробурчал: — Ладно, пойду к своим.
Когда по палубе БИЦа пробежала легкая дрожь от контакта с абордажными ботами и голос капитана пролаял по громкой связи места абордажной атаки, Ив повернулся к студентику:
— Сколько?
Парень возбужденно развернулся к нему:
— Два, вернее, было три, но с одним я не успел. Счастливчик кивнул:
— Неплохо. Но было пять. — Он повернул к нему выносной пульт с экраном и вывел на экран консоли свои данные. — Я один тоже не проработал, но с этого пульта было сложновато, из-за неудобного расположения и миниатюрных клавиш не хватило скорости реакции.
Студент зачарованно смотрел то на столбцы цифр, то на свой экран. По его варианту он сумел дважды пробить защиту приближавшегося эсминца и уровень повреждений составлял семь процентов, а Счастливчик проделал это четыре раза, и его уровень зашкалил за двадцать. Парень облизал пухлые губы и вздохнул:
— Мне никогда такого не достичь.
— Кто знает? — пожал плечами Счастливчик и пустил запись своих действий на медленный прогон: — Смотри и учись.
Он повернулся к экранам, показывающим схватку в коридорах. Плотная толпа королевских космодесантников ломилась вперед. После первого же стыка коридоров за спинами десантников выросли трое донов и принялись рубить шарики. Они успели срубить семь штук, прежде чем женщины опомнились и задняя шеренга повернулась к ним лицом. Второй стык принес еще один сюрприз. Командир космодесантников, уже убедившаяся в превосходстве фехтовальной техники донов, заранее развернула семерых бойцов, но стоило им завязать бой с тремя донами, которые так же, как и в первый раз, возникли за спиной нападавших, как те немного оттянулись назад, а в разрыве между двумя группами фехтовальщиков появилось еще пятеро донов. Семерых срубили моментально, после чего положение остальных стало безнадежным. Упрямый Бычок презрительно фыркнул и покачал головой:
— Тупо и прямо, как тролли. Если бы мы захотели, то смогли бы изрубить их в капусту.
Через сорок минут все было кончено. Упрямого Бычка так и подмывало атаковать эсминец, но он боялся излишним рвением испортить обедню, а потому, вздохнув, дал команду отправить уничтоженные абордажные группы к своим ботам и доложил дону Крушинке:
— Атака отбита, потери — семнадцать шариков.
— Потери противника?
Дон Диас дипломатично пожал плечами:
— Не знаю, прошу прощения, но учет не вели. Усатая Харя усмехнулся и отключился. Капитан Диас покачал головой:
— В общем, что с них взять — регулярная армия.
Дон Крушинка повернулся к флагман-капитану, которая с ошеломленным видом выслушала доклад капитана эсминца:
— Ну что, приступим ко второй части испытаний? Та растерянно кивнула, но тут раз млея спокойный голос королевы:
— Не надо зря дырявить обшивку моего корвета. Мне уже ясно, чем все кончится. — Она помолчала и ядовито добавила: — Впрочем, если флагман-капитан готова рискнуть репутацией…
Та подавленно молчала. Усатая Харя пожалел ее:
— Не стоит так расстраиваться, моя госпожа, это корвет Упрямого Бычка. Там сильный абордажный отряд. Почти все ветераны. Воюют уже полвека, а кто и больше. Я думаю, даже «зеленые береты» Президента Содружества Американской Конституции или гуркхи британцев не смогли бы с ними справиться.
— Значит, это лучшие из лучших? Их никто не сможет переплюнуть?
Дон Крушинка пожал плечами:
— Ну, разве ушкуйники. А впрочем, на все воля Божья.
Королева прошлась по рубке:
— А почему у вас нет крупных кораблей? Усатая Харя усмехнулся:
— Дороговато. Не многие могут себе позволить содержать большие корабли. С тех пор как наступило Перемирие, контрактов мало и они дешевы, так что здесь, пожалуй, все, что осталось от благородных донов. Но многие из этих суденышек могут удивить противника раза в два-три больше себя, в том числе и в огневом контакте.
Королева резко повернулась:
— И это тоже можно проверить?
Дон Крушинка почтительно склонил голову.
— Тогда давайте проверим! — хищно улыбнулась королева.
— Выбирайте корабль.
Королева на мгновение задумалась:
— У нас уже установлен канал с этим Упрямым Бычком, вот пусть и поработают.
Усатая Харя поднес микрофон ко рту. Но тут вмешалась королева:
— Не стоит их предупреждать, просто установите связь, посмотрим, как они будут реагировать. С чего предлагаете начать?
— Пусть начнут… с пары эсминцев.
Флагман-капитан злорадно усмехнулась и поднесла микрофон ко рту. Королева повернулась к экрану. А дон Крушинка украдкой вытер лоб, горячо молясь про себя, чтобы у Упрямого Бычка оказался достойный канонир.
Ив поерзал, поудобней устраиваясь за консолью, и объяснил студенту:
— Пока мы в дежурном режиме, поле отражения отключено, а силовое, чтобы не вырабатывать ресурс антенн-излучателей, находится в режиме четверти мощности. Теперь смотри, вот в такой последовательности идет подготовка к полной мощности поля.
Он щелкнул парой тумблеров, и тут корвет тряхнуло. Освещение БИЦа мигнуло из-за скачкообразного вывода поля на полную мощность, Упрямый Бычок заорал что-то по-русски, корвет прыгнул, выходя из точки фокуса, и Счастливчик тут же шарахнул по идентифицированным сенсорами целям, в последний момент чуть не со скрипом ломая глубоко въевшееся привычное движение и сдвинув регулятор мощности батарей с половинной до четверти мощности вместо полной. Оператор разведки орал:
— Две цели, эсминец, азимут шестьсот два, вектор один-пять-два, две батареи трехлучевых туфенг. Эсминец, азимут сто семьдесят семь, вектор ноль-пять-шесть, три батареи трехлучевых туфенг.
Спустя полторы минуты скачков корвета, сотрясавшегося от попаданий и собственных залпов, вновь заорал оператор:
— Новая цель, малый крейсер, азимут семьсот сорок, вектор три-три-девять, три батареи четырехлучевых кулеврин.
Упрямый Бычок зарычал:
— Да они что, с ума сошли?
Ив витиевато выругался и рявкнул:
— Капитан, если они не прекратят, я начну отвечать на полной мощности:
— Какого хрена! Давай полную! — взвился дон Диас. В это мгновение все закончилось. В БИЦе повисла напряженная тишина, все тупо таращились друг на друга, вытирая взмокшие лбы, потом со стороны большого экрана раздался голос дона Крушинки:
— Упрямый Бычок, кто у тебя канониром? Того прорвало:
— Ах ты старая свинья, где были твои мозги, когда ты…
Его перебил звонкий голос:
— Это было мое требование, э-э… дон Диас. Дон Диас тут же прикусил язык, а появившаяся на экране королева повторила вопрос Усатой Хари:
— Так кто у вас…
Она бросила вопросительный взгляд на дона Крушинку, тот закончил:
— …канонир?
— Счастливчик, — сердито буркнул Упрямый Бычок.
Усатая Харя кивнул, потом на лице его появилось какое-то странное выражение. С экрана послышался голос королевы:
— Я хочу с ним поближе познакомиться. Усатая Харя отвернулся, видимо посмотрев на королеву, потом вновь повернулся и спросил:
— Резерв есть?
Упрямый Бычок так и взвился:
— Не дам!
— Даже если попрошу я? — усмехнулась королева. Дон Диас упрямо стиснул зубы, но промолчал.
— Ну так как? — поторопил его Усатая Харя.
— Сопляк, — процедил Упрямый Бычок, — студент с Нового Симарона.
— И прозвище, наверно, какая-нибудь Кровавая Голова или Железный Кулак, — хмыкнул дон Крушинка.
Студент, услышав эту фразу, покраснел, а дон Диас рассмеялся:
— Ну, теперь его зовут Крутой Губошлеп. Королева бросила на них недоуменный взгляд, а потом звонко расхохоталась. В этот момент дверь БИЦа с грохотом распахнулась и ввалился Пивной Бочонок.
— Клянусь святым Феоктистом, вы тут что, с ума все посходили? — Он окинул БИЦ свирепым взглядом, — Только я собрался промочить горло, как… — Пивной Бочонок осекся от возмущения, потом грозно закончил: — Я не настолько богат, чтобы мыть скафандр добрым пивом!
В наступившей тишине раздался громовой хохот. В том числе и с экрана.
Усатая Харя повернулся к Тэре:
— Ну что, Ваше Величество? Та кивнула:
— Я утверждаю ваши… — она запнулась, припоминая, как это называется, — контракты. Послушайте, вы мне доложили, что заключили триста двадцать контрактов с капитанами, но здесь около пятисот кораблей? — спросила она, повернувшись к экрану, на который уже была выведена панорама эскадры:
Усатая Харя пожал плечами:
— Остальные надеются на закон «живого приза». Но подтвердить его или отказаться — ваше право.
— Закон «живого приза»? Усатая Харя пояснил:
— Те, кто заключил контракт, получают задаток — четверть суммы, остальное получат потом, те, кто выживет. Эти же, — он кивнул на корабли, державшиеся поодаль, — пойдут с нами на свой страх и риск, но если уцелеют в битве, то будут претендовать на оставшиеся три четверти суммы, причитающейся погибшим кораблям.
— Они пойдут бесплатно? — Королева удивленно воззрилась на дона Крушинку. Тот пожал плечами:
— Закон «живого приза» священен. Нарушение чревато для всякого.
— И что же будет? Благородные доны нападут и отомстят?
Усатая Харя фыркнул от такого предположения:
— Может быть и такое, но, скорее всего, обманщика объявят «свободным от признания».
Флагман-капитан возмущенно выпустила воздух сквозь зубы и презрительно пробормотала:
— Мужчины…
Но королева и присутствующие офицеры недоуменно уставились на него. Дон Крушинка усмехнулся и пояснил:
— Ни один капитан больше не заключит с ним контракт, а все его имущество объявляется «свободным призом», и никто из благородных донов, вне зависимости от того, у кого они на службе, не будет его защищать. — Он окинул взглядом недоверчивые лица и пояснил: — Лет пятьдесят назад бывший герцог Икрума отказался платить. Через пару лет ему понадобилось срочно доставить партию зерна из султаната Регул. Зная об объявлении себя «свободным от признания», он нанял на Таире сухогрузы и, через подставных лиц, сильный конвой, вымпелов под пятнадцать. В пути им навстречу вышли два пиратских корвета. После получаса переговоров весь конвой вернулся на Таир, где пираты беспрепятственно загнали груз и расплатились с экипажами за дополнительно пройденные парсеки, а затем конвой прибыл на Икрум. Когда герцог в бешенстве потребовал объяснений, капитан конвоя невозмутимо ответил, что он нанимался охранять корабли. По этому пункту все в порядке, корабли целы, экипажи полностью, претензий нет и за переработку всем заплачено, а груз был в статусе «свободного от признания», так что это не его компетенция.
На несколько минут в рубке повисла тишина, потом королева задумчиво покачала головой:
— И чем же кончилось дело? Усатая Харя усмехнулся:
— Этот дурак герцог кувыркнулся вниз головой из бойницы родового замка, а его сын — тот оказался поумнее. Он нашел всех оставшихся в живых и выплатил им все положенное с процентами за каждый год просрочки, а деньги тех, кто не дожил, передал ордену святого Микаэля, на приюты для инвалидов Конкисты. — Он сделал паузу. — Но вас этот закон не касается. Поскольку ваше государство пока еще не выдавало каперских свидетельств, вы можете заранее объявить о том, что отказываетесь соблюдать этот закон. Это будет по правилам. Они уйдут.
Тэра задумчиво посмотрела на экран и кивнула:
— Знаете, благородный дон, за сегодняшний день я узнала много нового. Пусть остаются. Я действительно слишком мало знаю о Враге, чтобы реально оценивать возможности. Итак, к делу. Подготовьте предложения о включении в мой штаб представителей донов и подберите мне толкового офицера связи. — С этими словами она покинула рубку, не заметив горящего взгляда, которым проводила ее флагман-капитан.
Усатая Харя удивленно покачал головой. Сегодня действительно особенный день. Сегодня эта своенравная девчонка впервые назвала его благородным доном.
Глава 4
Ив, переминаясь с ноги на ногу, торчал напротив высокой двустворчатой двери и исподтишка бросал любопытные взгляды на двух дам, ростом выше его на полголовы, затянутых в парадную парчу и бархат. Те стояли, грозно насупив брови и сжимая в отнюдь не в нежных ручках золоченые протазаны, на лезвии которых он заметил келимитовое напыление. Сверкающее церемониальное оружие могло доставить в умелых руках много неприятностей любому незваному гостю… Он уныло вздохнул, очередной раз подумал, кой черт занес его на эти галеры, тут же спохватился и, бросив взгляд на стражниц, украдкой сложил пальцы крестом, отгоняя нечистого. Дамы явно были тоже заинтригованы, скорее не самим фактом его появления здесь — вести в воинских подразделениях разносятся быстро, и всем на флагмане давно должно быть известно, что его назначили офицером связи при Ее Величестве, — а тем, что за всю долгую историю этого корабля он был вторым мужчиной на его борту. В королевском флоте имелись свои предубеждения против смешения полов. Счастливчик снова вздохнул, поправил манжеты рубашки, выглядывающие из-за обшлагов парадного камзола, передвинул перевязь со шпагой и, в который уже раз, посмотрел на дверь. Одна из стражниц, косившая на него любопытным глазом, тут же уставилась прямо перед собой, как и подобает на столь важном посту, не шевельнув при этом даже веком. Ив невольно поразился столь высокой выучке: вряд ли кто из благородных донов мог бы проделать что-либо подобное. Впрочем, мало кто из благородных донов когда-либо стоял в парадном карауле. Ив недовольно наморщил лоб. Торчать перед закрытыми дверьми ему очень не нравилось, но на ум пришла старая пословица о чужом монастыре и своем уставе, и он опять вздохнул.
На флагман Счастливчик прибыл вчера. Когда он вместе с Пипом, нагруженным его и своими вещами, ступил на ребристую палубу большого шлюза, поражаясь его размерам — в нем свободно могла бы разместиться парочка корветов, — их встретил лично дон Крушинка. Добродушно хлопнув Ива по плечу, Усатая Харя повел его по коридору мимо толпы женщин в мундирах, комбинезонах техперсонала, боевых скафандрах с откинутыми на спину шлемами, с пестрыми нашивками, шевронами, кантами и прочими финтифлюшками. Отведенная ему каюта была приблизительно раз в двенадцать больше, чем их кубрик на четверых, в ней имелась даже ванна с гидромассажем. Усатая Харя обвел ее широким жестом и, усмехнувшись, сказал:
— Располагайся, все это футбольное поле — тебе одному.
Когда Ив прошелся по каюте, а Пип разложил и развесил его вещи в огромном шкафу, заняв в нем едва десятую часть, дон Крушинка, удобно расположившийся в кресле в углу, кивнул парню:
— Как до лифта дойти, помнишь?
— Помню, благородный дон.
— Сгоняй на кухню, две палубы ниже, там спросишь. За Пипом закрылась дверь. Усатая Харя повернулся к Счастливчику и произнес:
— Вот что, парень. Я назначил тебя офицером связи при королеве. Не понял почему?
Он сделал паузу, дожидаясь ответа. Ив пожал плечами. Дон Крушинка вздохнул:
— Я знаю, почему тебя зовут Счастливчиком, Ив. И я боюсь за королеву.
Ив ошарашено посмотрел на него. До этого ему только однажды довелось слышать, что его везение имеет под собой что-то, кроме случайности, — тогда, на Зовросе. Вернее, он и сам не знал где, но если все, что он пережил, не было бредом, то попал он туда именно с Зовроса… Усатая Харя подождал, пока Счастливчик немного придет в себя, и продолжил:
— Твоя каюта находится в адмиральском отсеке. Королева рядом. Не отходи от нее ни на шаг, во всяком случае, будь так близко, как только сможешь. Если ты выберешься из этой передряги один… тогда можешь считать, что на этом твое везение кончилось.
— Я постараюсь… — выдавил из себя Счастливчик.
— А вот этого не надо! Один такой тоже постарался корвет поднять, ноне поднял. — Дон Крушинка вздохнул. — Ты сделай это, парень, ладно?
Ив почувствовал, что не может отказаться, но и сказать «да» тоже не смог — не хотел врать. Поэтому он молча кивнул. Дон Крушинка бросил на Ива понимающий взгляд, поднялся с кресла, подошел к двери и, пропустив Пипа, который как раз вошел весь багровый от смущения с огромным подносом в руках, вышел в коридор.
Двустворчатые двери, около которых Ив так долго околачивался, наконец распахнулись, и в коридор, что-то оживленно обсуждая, повалили женщины в расшитых мундирах высших офицеров. При виде Счастливчика они тотчас умолкали и молча проходили мимо, пожирая его любопытными глазами. Ив почувствовал себя раздетым. Наконец прошли все. Счастливчик еще немного постоял, потом нерешительно шагнул к двери. Стражницы напряглись, и Ив было попятился, как вдруг двери опять распахнулись и в коридор высунулась еще одна рослая дама. Окинув Счастливчика настороженным взглядом, она сухо произнесла:
— Прошу вас… офицер. Королева ждет. Ив судорожно поправил перевязь и шагнул внутрь. Королева сидела у стола, что-то рассматривая на экране консоли, встроенной в подлокотник кресла. Когда раздался мягкий щелчок закрывшейся двери, она повернула кресло и подняла на Ива свои огромные зеленые глаза. Женщины у Ива прежде были, и немало, — на ночь, на две. С некоторыми, когда застревал надолго, он жил по несколько месяцев, а пару раз, когда выпадал стабильный контракт, связь затягивалась на несколько лет. Но никогда он не испытывал того, что испытал сейчас. Возможно, он просто был не готов. Счастливчик уже видел ее — в первый вечер в таверне, потом на экране БИЦа, но в таверне был полумрак, а экран… Ну что можно понять по лицу размером в рост человека, разве только что поры у нее гораздо меньше, чем у Усатой Хари, и, в отличие от него, нет ни одной бородавки. Но сейчас… Ив опомнился и склонился в глубоком поклоне:
— Прошу простить, Ваше Величество, я… это… растерялся.
В ее глазах вспыхнуло удивление, потом она звонко рассмеялась:
— Среди моих придворных вряд ли найдется кто-то, способный на столь простодушное признание.
— А чего врать-то? — смутился Ив. Королева покачала головой, потом неожиданно спросила:
— Вы так и собираетесь ходить в этом тряпье? Ив слегка покраснел, но от этого вопроса немного пришел в себя. Еще никто никогда не смеялся над его лучшим камзолом, во всяком случае без неизбежных последствий… К тому же второй был в таком состоянии, что он никогда бы не решился его надеть в ее присутствии. И дело было не в том, что у него не было средств, после рейда на Зоврос он мог бы справить себе дюжину камзолов. Просто они так быстро сорвались из Варанги, боясь пропустить найм, что он не успел зайти ни в один магазин или ателье, да ему и в голову не пришло. Какой дон будет тратить деньги на новый камзол, когда хотя бы на одном из старых сложно разглядеть штопку? А сейчас портные были далековато.
Королева снова покачала головой и повернулась к стоящей рядом с ней офицеру:
— Умарка, после нашего разговора проводишь дона в ателье, а сейчас оставь нас.
Та резко вскинула голову, склоненную после первого приказа королевы, открыла рот, собираясь что-то сказать, но королева так посмотрела на нее, что она сжала губы и вышла, бросив на Ива свирепый взгляд от самых дверей. Королева перевела взгляд на Счастливчика и указала на кресло напротив:
— Садитесь, дон.
Ив несколько неуклюже опустился в кресло и положил руки на колени. Королева чуть насмешливо улыбнулась:
— Я бы хотела, чтобы наедине мы обходились без особых церемоний. Вы не против?
— Нет… Ваше Величество.
Было заметно, что для Счастливчика внове такое обращение.
— Тогда, — она наклонилась и протянула руку, — меня зовут Тэра.
Ив несколько мгновений тупо смотрел на крепкую ладошку с тонкими, изящными, почти прозрачными пальчиками, потом осторожно взял ее своей заскорузлой лапой и смущенно пробормотал:
— Ив, по прозвищу… Счастливчик. — Собственное прозвище вдруг показалось ему каким-то претенциозным, и он торопливо добавил: — Это я не сам придумал, просто прозвали так…
Ив еще больше смешался и замолк. Когда он немного пришел в себя, то осознал, что королева пытается высвободить свою руку из его ладони. Он выпустил ее и покраснел:
— Простите, я как-то… не в своей тарелке.
— Что?
Он совсем стушевался:
— Это говорят так, просто я никогда… нигде… ну, в общем…
Она понимающе кивнула:
— Ладно, давайте считать, что знакомство состоялось. Если вы не против, я бы хотела узнать о вас немного больше.
Ив кивнул, но продолжал молчать. Тэра несколько мгновений раздумывала:
— Может, лучше так: я буду задавать вопросы, а если вы сочтете нужным на что-то не отвечать или, наоборот, рассказать поподробнее, то так и скажите.
Ив снова кивнул.
— Ну вот и отлично. Скажите, Ив, сколько вам лет? Он вдруг почувствовал себя ужасно старым:
— Девяносто семь.
Она пораженно покачала головой:
— У нас не все доживают до такого возраста, а вы выглядите совсем молодым. Он пожал плечами:
— Моей заслуги здесь нет, это называется модифицированные гены, хотя я слабо представляю, что означает этот термин. Мне говорили, что я протяну лет до двухсот, если, конечно, раньше не подколют тролли. Пока мне везло…
— Вы дрались врукопашную? Ведь вы же канонир.
— Когда тролли идут на абордаж, часто бывает, что все хватаются за шпаги. Среди донов почти каждый имеет флотскую специальность, а ветераны вроде меня и несколько. Если отобьешься, то кому вести корабль найдется, а вот в абордажной схватке важен каждый клинок. К тому же частенько случается — находишь контракт, а место канонира занято, тогда берут в абордажную команду, — Он помолчал, что-то припоминая, потом закончил глухим голосом: — Там всегда есть вакансии.
— Сколько лет вы уже на этой войне? — спросила Тэра после паузы. Он усмехнулся:
— У нас ее называют Конкистой. — Он посчитал в уме: — С двадцати двух, с того года, когда пал второй Новый Симарон. Я как раз собирался поступать в университет, а попал на один из последних каперов, прорвавшихся через блокаду. Стало быть, семьдесят пять.
Тэра внимательно смотрела на него. Хотя дон Крушинка многое рассказал ей о войне, она не особенно воспринимала его рассказы. Она знала его давно, привыкла видеть молча стоящим за спинкой теткиного трона. И вот перед ней сидел человек, который дрался с Врагом, уничтожившим ее родителей, в четыре раза дольше, чем она живет на свете, и остался жив. Тэра покачала головой. Сидевший перед нею был первым благородным доном, с которым она беседовала наедине и не о делах. На мгновение ей подумалось, что он не столь вульгарен, как остальные, и она тряхнула головой, отгоняя эти мысли.
— Простите, мне еще сложно ко всему этому привыкнуть, — сказала она наконец. — Мне надо осмыслить все, о чем вы мне говорили.
Тэра нахмурилась, сердясь на себя. В конце концов, он-то не виноват в том, что она думает о каких-то глупостях… К тому же стоило получше узнать своих новых союзников.
— Давайте так, — решила она. — Я хочу, чтобы вы были постоянно рядом со мной. Как только у меня выдастся свободная минута, мы продолжим разговор. А пока до встречи, Ив.
Она требовательно смотрела на него, и он смог выдавить:
— До встречи, Тэра.
Усатая Харя торчал во флагманской рубке. Напевая себе под нос что-то бравурное, он ползал вокруг голокуба, со всех сторон рассматривая схему пространства вокруг Форпоста и то увеличивая, то уменьшая масштаб. Рядом толкалось десятка два благородных донов, занимающихся приблизительно тем же, а десяток высших офицеров флота королевства недоуменно смотрели на столь необычное зрелище. Доны что-то заносили в свои электронные блокноты, толкая друг друга локтями, время от времени переругиваясь и не обращая никакого внимания на таращившихся на них женщин. Есть контракт — есть задача. Пока не будет ясно, как ее выполнить, все остальное побоку.
Королева вошла и кивнула дежурному офицеру, уже разинувшей рот для команды. Та промолчала. Тэра проскользнула в уголок и притаилась. Все офицеры ее заметили и тут же с деловым видом уткнулись в голокуб, а доны и усом не повели. Наконец Усатая Харя разогнулся и потер поясницу.
— Ну, Две Пинты, что скажешь? — повернулся он к седому дону, мирно сидящему у стола со своим блокнотом.
Все доны тут же прекратили свою возню и выпрямились. Тот, кого дон Крушинка назвал Две Пинты, пожал плечами:
— Трудно сказать. Атака Форпоста Врагом, если судить по записи, была стандартной: «две створки». Если бы тогда были многолучевые мортиры или хотя бы бомбарды, то вся эта затея также закончилась бы пшиком, но потери были бы на порядок ниже, а с обычными гравитационными… Ни одного шанса. А уж о попытке отбить и говорить нечего. Я удивляюсь, почему они не уничтожили весь флот и не вырвались в пространство.
— И что же ты предлагаешь?
— Не знаю. — Он задумался. — Если бы я был на месте троллей, то сидел бы спокойно, при той структуре пространства со мной ничего не сделал бы и флот вчетверо мощнее нашего. Разве что половина кораблей была бы вооружена орбитальными мортирами…
Один из королевских офицеров не выдержала. Возмущенно фыркнув, она выскочила вперед и воскликнула:
— Вы что, отказываетесь драться? Все развернулись к ней, а Две Пинты усмехнулся и спокойно ответил:
— Я же сказал, что если бы там был я, а не тролли. Атак… Я не думаю, что тролли будут сидеть спокойно, тем более когда узнают, что вместе с вами идем мы. Но… надо подумать. — Он повернулся к Усатой Харе: — Стоит поговорить с ветеранами, могут возникнуть дельные мысли. Пошлем зонды, посмотрим, тогда и будет видно. Что сейчас говорить.
На том и порешили.
Ив отразил удар и перехватил руку Пипа.
— Туше.
Пип расстроено отшвырнул клинок и сел на жесткий мат фехтовального зала. Ив покачал головой:
— Ты слишком увлекаешься, парень. Кидаешься из крайности в крайность. То пытаешься создать свой рисунок боя, забывая, что опытный фехтовальщик разгадает его после первой же пары связок, то, наоборот, работаешь только на контратаке и опять за бываешь, что в этом случае я могу заставить тебя принять ту позицию, которая нужна мне.
— Мне никогда не научиться драться так, как вы, — уныло протянул Пип.
— Кто знает? — Ив хлопнул его по плечу. — Ладно, вставай Еще раз, только сосредоточься.
Пип вскочил на ноги, вздохнул пару раз и принял стойку. Через полторы минуты его клинок снова полетел на пол.
— Ладно, на сегодня все.
Ив повернулся, чтобы взять свою куртку, и замер. В дверях фехтовального зала стояла королева.
— Не хватит ли вас еще хотя бы на один урок? С новой ученицей?
Ив скованно кивнул. Королева вышла на середину и встала в несколько непривычную стойку: рука выпрямлена, а дальняя нога согнута сильнее выставленной вперед. Ив тут же успокоился. Он окинул стойку взглядом знатока, прикидывая, какого сюрприза можно ожидать, и поудобнее перехватил тренировочную шпагу. С некоторых пор он заметил, что избегает обнажать свое боевое оружие. Королева атаковала стремительно. Выпад, выпад, еще… Ив развернул лезвие и, дав клинку скользнуть почти до гарды, довел клинок королевы вниз, а потом резким движением нанес укол. Стоявшая рядом Умарка крикнула:
— Туше!
Королева отскочила назад, испепелив Ива взглядом:
— Еще.
Ив на мгновение задумался, не поддаться ли, но он был слишком возбужден, чтобы это могло получиться незаметно, а грубо поддаваться не решился. Еще два поединка закончились с тем же результатом. После третьего королева отшвырнула шпагу, резким кивком поблагодарила за урок и молча выбежала из зала. Счастливчик несколько мгновений смотрел вослед королеве и ее офицеру, которая бросилась за ней, подобрав шпагу, а потом сокрушенно махнул рукой и, подобно Пипу, уселся на мат. Ну почему у него все выходит шиворот-навыворот?!
Ив сидел на обзорной галерее и смотрел на звезды. Он никогда не видел звезд во время полета — ни на одном из кораблей, на которых он летал, не было не то что обзорных галерей, но даже простых иллюминаторов, — только глухая обшивка с антеннами и окулярами сенсоров. Ив наклонился и поднял с пола бутылку вина, которое, как сказал Пип, называлось миносским. Сейчас он с большим удовольствием выпил бы джина, виски или водки, но в королевстве не производили крепких напитков. Миносское было самым крепким из вин, что нашлись в корабельных погребах. Счастливчик сделал добрый глоток и тяжело вздохнул. Со встречи в фехтовальном зале прошло более суток. Он пару раз попытался тыркнуться в королевские покои, но ему вежливо говорили, что королева занята. Он успел повидать Сивого Уса и Пивного Бочонка, которые также толкались у голокуба, обсуждая с командирами варианты будущей битвы. Старшие офицеры королевства только глаза таращили при виде такого способа выработки решений, но Усатая Харя объяснил, что многие из нынешних рядовых бойцов абордажной команды сами когда-то водили эскадры, а те, кто командовал эскадрами сейчас, в то время были еще сопляками. Почему-то даже подготовка к сражению Счастливчика не трогала. Он думал было подойти к дону Крушинке и попроситься обратно на корвет, но понял, что уйти не сможет. Все это было глупо, пугающе, но… прекрасно.
Ив сделал еще один глоток и наклонился, ставя бутылку. Когда он разогнулся, то чуть не свалился с кресла. Она сидела на расстоянии вытянутой руки, в соседнем кресле, за спинкой которого привычно маячила Умарка. Несколько мгновений он просто смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова, потом покраснел и отвернулся. Она кивнула Умарке и, когда та отошла на пару десятков шагов, протянула руку и положила ладонь на его запястье.
— Простите меня, просто дома я слыла неплохим фехтовальщиком. Тяжело несколько раз подряд получать по носу. Особенно если сама себя считаешь мастером.
Ив смущенно пожал плечами. Тэра рассмеялась:
— И все-таки я просила урок, так что хотелось бы услышать об ошибках.
Счастливчик поежился, боясь ляпнуть что-нибудь не то, и осторожно начал:
— В общем, все хорошо, только вы фехтуете слишком… — он запнулся, подбирая слово, — правильно. Мы привыкли действовать любой частью клинка, которой поймаешь клинок Врага. И поменьше амплитуда движений. В узком коридоре корабля не особенно размахаешься — не зал. Вы ждете противодействия по стандарту — отбив нижней частью клинка, выпад верхней, рубящий удар тоже, вот и попадаете.
— Я так и думала, — задумчиво кивнула она и повернулась к нему: — Я хочу, чтобы вы меня поучили. Ив просиял:
— Конечно.
Они помолчали. Потом Тэра спросила:
— А зачем вы занимаетесь со слугой?
— Он хочет стать благородным доном. Она удивленно посмотрела на него:
— Но разве это не привилегия?.. Вы не дворянин?
— Нет. Я с Пакрона, у нас нет дворян, одни фермеры да еще ихтиологи. У нас большие океаны.
— Значит, среди благородных донов нет дворян? Счастливчик пожал плечами:
— Наверное, есть. Но, скажем, в армии Русской империи или султанате Регул их намного больше. А у нас этим никто не интересуется.
Тэра кивнула:
— Знаете, я хочу, чтобы вы поподробней рассказали мне о благородных донах.
— Я плохой рассказчик.
— Это мы посмотрим, — рассмеялась она. — Жду вас сегодня к ужину.
Когда она ушла, Счастливчик прикончил бутылку, швырнул ее в мусоросборник и, подойдя поближе к стеклянной стене галереи, подмигнул смотрящим на него звездам. Потом расхохотался и пошел переодеваться к ужину. Интересно, получилось бы что-нибудь у Ромео и Джульетты, если бы Ромео был старше ее на семьдесят девять лет и до встречи с ней не пропустил ни одной юбки в портовых тавернах, где квартировал? Хотя, надо признаться, делал это без особого интереса. Впрочем, при чем здесь Ромео?
Глава 5
Ив стоял на балконе дворца и таращился на расстилавшееся перед ним зеленое море. Он давно отвык от той жизни, которую вел последние два месяца. Вернее, если быть откровенным, Ив-то к ней никогда и не привыкал, но было время, когда он много читал о ней и, естественно, частенько мечтал. Но с той поры прошло много времени, в котором была только череда дешевых таверн, тощий кошелек, долгие, нудные рейды в пахнущих жаром и шпажным маслом стальных коробках кораблей и короткие яростные схватки, перед началом которых пробирает ужас, а после давит усталость и наваливается опустошение. Но сейчас…
Они прибыли на Тронный мир две недели назад. Эскадре донов, дабы не шокировать широкие слои консервативно настроенного населения, запретили посадку на миры королевства, но в системе Лузуса находилась старая база флота, которая была загружена едва на четверть. Для размещения столь большого флота она, конечно, была маловата, но доны оказались более неприхотливыми, чем регулярные войска, так что туда доставили достаточное количество продовольствия и топлива для кораблей, и Лузус превратился в огромный военный лагерь. Но Усатая Харя, Ив и корвет Упрямого Бычка, который дон Крушинка сделал своим личным курьером, прибыли на Тронный мир. Первое время доны шалели от затурканных мужчин и крутых бабенок, которые на попойках в припортовых тратториях набивались в зал и остолбенело разглядывали их, время от времени петушась и задираясь, будто вид мужчин со шпагами, дующих местное винцо и добродушно косящихся по сторонам, в то время когда остальные представители мужского пола усердно занимались домашним хозяйством, был для них личным оскорблением. Как правило, дело кончалось непродолжительными кулачными потасовками: дуэли здесь не практиковались, а опыта в кабацких драках у донов было несколько больше. К тому же они уже попривыкли к воинственным жен — шинам, а их противницы первое время были даже довольны разнообразием после забитых местных мужичков. Через неделю доны пришли к единому мнению, что этот мир им нравится. Одно было плохо: они обошли все питейные заведения, но везде подавалось только вино. Поэтому на стихийной сходке было решено срочно сварганить перегонный куб. И вот сегодня Ива позвали на дегустацию собственного бренди. Счастливчик пока не решил, стоит ли ехать. Конечно, повидать старых собутыльников очень хотелось, но он знал, что это кончится как обычно, можно ли позволить себе такое при его новой должности? Ив вздохнул и решил не брать в голову. В конце концов, он не рвался на эту должность, а раз назначили — пусть терпят. Кроме того, ему было неловко перед Пипом. Счастливчику намекнули, что обслуга дворца прекрасно справится с обеспечением ему полного комфорта, и парня сначала пришлось оставить под опекой Сивого Уса, а потом тот напросился на «Неприятную неожиданность» — корабль сейчас болтался на парковочной орбите над Тронным миром, ожидая, когда Усатая Харя завершит дела в столице и отбудет к своему флоту. Так что стоило съездить еще и для того, чтобы повидать Сивого Уса и расспросить, как дела у парня. Ив бросил прощальный взгляд на парк: пора собираться. Дегустация состоится в Эмилате, небольшом городке, расположенном на одном расстоянии от дворца и космопорта, в котором находился «Бласко ниньяс». Если он хочет не очень опоздать, то надо вылетать в ближайшие полчаса.
— Благородный дон!
Ив резко обернулся. Перед ним стояла невысокая, пухлая дама в великолепно облегающем фигуру костюме, со шпагой и тяжелым, затейливым орденом, висящим на груди на широкой ленте. Вернее, следовало бы сказать, лежащим: из-за внушительного объема груди орден покоился почти параллельно земле.
— К вашим услугам, э-э-э…
Дама скривилась, будто тот факт, что ее не узнали сразу, был для нее оскорбителен, но, по-видимому, какие-то причины не позволили ей поставить этого мужлана на место. Чуть ли не со скрипом изобразив на лице благосклонную улыбку, она небрежно обронила:
— Мой титул — барон Меджид.
Счастливчик уже немного привык, что здесь все титулы произносятся в мужском роде, несмотря на то что носят их исключительно женщины, однако такое несоответствие по-прежнему резало слух.
— К вашим услугам, барон.
Дама окинула его небрежным взглядом, в котором мелькнуло презрение, и медленно пошла от него вдоль парапета. Ив пожал плечами и отвернулся, решив покинуть балкон, когда удалится эта странная гостья. Но тут раздался гневный возглас:
— Что это значит?
Счастливчик повернулся. Дама стояла и возмущенно смотрела на него.
— Прошу прощения, в чем дело? — недоумевающе спросил Ив.
— Почему вы не сопровождаете меня?
— Но вы не просили, — удивился Счастливчик.
— Да как вы… Вы… — Казалось, что она сейчас лопнет от возмущения. Наконец дама овладела собой и вновь попыталась изобразить улыбку: — Прошу простить, благородный дон, вы должны понять, что мы привыкли к несколько иной манере обращения с нашими мужчинами.
Ив настороженно разглядывал ее. Он знал, что намерения королевы призвать на помощь донов вызвало, мягко говоря, неоднозначную реакцию. В среде аристократов даже образовалась партия, действующая под девизом: «Немедленно гнать в три шеи этих хамов вместе с теми, кто их привел», королеву обвиняли в нарушении вековых устоев и традиций, все это попахивало бунтом, но партия была не слишком многочисленна, а Тэра не могла себе позволить гражданскую войну накануне атаки Форпоста. Судя по манерам, эта барон была как раз из таких ортодоксов и, по идее, должна была бы шарахаться от него, как от прокаженного. Но она явно стремилась поближе с ним познакомиться, хотя и довольно неуклюже… С какой стати?
— К вашим услугам, барон, — повторил Ив. — Прошу простить мое незнание ваших традиций. Барон высокомерно кивнула.
— Ничего, мне надо было самой догадаться, — надменно кивнула барон, вновь отвернулась и двинулась дальше. Ив поспешно поравнялся с ней, но она прошипела: — Полшага, — и он чуть отстал.
Некоторое время они шли молча. Потом барон чуть повернула голову и спросила будто бы вскользь:
— Ваша необразованность вызывает удивление, ведь вы… э-э-э… довольно близки с королевой?
Ив чуть не поперхнулся. Он как-то не привык, чтобы его считали полным идиотом, хотя, вполне возможно, сия дама просто считала идиотами всех мужчин. Ему случалось сталкиваться с подобными типами, правда противоположного пола и воззрений, но чтобы это была аристократка… Да еще, судя по ордену, из высшего круга…
— Прошу простить, барон…
— Ваша Светлость, — осадила она его.
— Да, Ваша Светлость, но я просто офицер связи при королеве, — он изобразил на лице раздраженную мину, — к тому же безработный. Меня не пускают на заседания, а за все время пребывания во дворце только раз удостоился чести лицезреть Ее Величество, да и то мельком. Так что в этикете я полный профан, а все инструкции, которые я получил от королевы, можно выразить одной фразой: «Когда понадобитесь, вас вызовут».
Барон раздраженно мотнула головой:.
— Адам побери! Это плохо.
— Да, Ваша Светлость, — кивнул Счастливчик, — хуже некуда.
Барон остановилась и резко повернулась к нему:
— Ну а вы-то чего ждете? Я слышала, доны славятся как покорители не только крепостей, но и постелей. Неужели королева не вызывает у вас никаких желаний?
Ив ошарашено посмотрел на собеседницу. Ну нельзя же так прямолинейно. Каким же ослом она его считает! Или дрессированной собачкой. Бог мой, насколько же не похож этот мир на тот, в котором он привык жить. Счастливчик придал голосу оттенок крайнего благоговения с нотками легкой паники:
— Но она же КОРОЛЕВА!
Барон несколько секунд раздраженно таращилась на него, потом ее лицо смягчилось.
— Да ты никак испуган, мальчик! — усмехнулась она. — Пожалуй, ты не безнадежен, хотя и туп, как все мужики. — Она легонько двинула ему по скуле затянутым в лайку кулаком и благосклонно добавила: — Мой замок в пятнадцати милях к северу. Когда твоя хозяйка отпустит тебя прогуляться, можешь заехать. Я посмотрю, на что ты способен. Если мне понравится, получишь подарок. — И, повернувшись на каблуках, она покинула балкон.
Ив привалился к стене. Нет, ну каково? Сначала делают из него осла, а потом пытаются соблазнить парой надушенных перчаток. Он не выдержал и расхохотался. Ну денек начинается…
Усатая Харя был у себя. Когда ввалился Счастливчик, он раздраженно поднял голову, оторвавшись от дисплея, но, увидев гостя, вздохнул, отключил компьютер и потер лицо ладонью. В комнате царил разгром. Заметив недоуменный взгляд Ива, дон Крушинка усмехнулся:
— Сегодня вылетаю на Лузус. Свел все заявки донов в одно требование, передал местным снабженцам и возвращаюсь к эскадре. — Он спохватился и кивнул в сторону кресла: — Садись. Проблемы?
Ив пожал плечами:
— Только что имел беседу с некой особой, назвавшейся барон Меджид.
Дон Крушинка замер, потом жестом остановил его:
— Подожди. Дальше расскажешь моей… Он встал и прошел в соседнюю комнату. Через пару минут оттуда появилась адмирал Сандра, в халате и тапочках на босу ногу, потирая заспанные глаза:
— Какого Адама, усачок, я прилегла первый раз за тридцать часов. Что такое стряслось, что ты…
Но Усатая Харя не дал ей договорить. Кивнув в сторону Ива, он произнес:
— К нашему молодому другу подкатила барон Меджид.
— Что-о-о? — Сандра мигом проснулась. — Что он тебе рассказал?
— Пока ничего. Я подумал, что нам стоит послушать его вдвоем.
Адмирал кивнула:
— Только не вдвоем, а втроем. — Она скользнула к консоли в углу комнаты и нажала клавишу вызова: — Прости, что отрываю, дорогая, но не могла бы ты срочно зайти ко мне? Знаю… знаю… И тем не менее… Нет, немедленно. Жду. — Она повернулась к мужчинам: — Тэра сейчас будет.
Через несколько минут входная дверь отворилась и в апартаменты быстрым шагом вошла королева. Сердце у Счастливчика екнуло. Он не соврал барону, сказав, что видел королеву один раз мельком. Две недели у него не было такого случая.
В тот вечер, когда он прибыл на ужин, она ждала его одна. Капитан Умарка молча окинула его свирепым взглядом и, распахнув дверь, чувствительно толкнула в спину. Видимо, другие посетители от такого толчка влетали в комнату, но Ив только повел плечом и шагнул вперед. Посреди апартаментов стоял стол, накрытый на две персоны, а королева сидела за рабочим столом в дальнем углу и просматривала какие-то распечатки. Увидев его, она улыбнулась, правда немного устало, отложила в сторону листы и поднялась. У Счастливчика перехватило дыхание. Несколько мгновений он стоял, ошеломленно уставившись на нее круглыми глазами, потом опомнился и, отвернувшись, покраснел. Он успел заметить, что среди аристократии королевства по каким-то причинам было не принято часто пользоваться косметикой, но иногда… Тэра улыбнулась, причем, как ему показалось на этот раз, немножко польщенно, потом хитро прищурилась:
— У вас такой ошеломленный вид.
— Я… это… то есть… Да, — он сердито повел плечами, упрямо не поднимая на нее глаз, — простите, Ваше Величество, я…
— Тэра.
— Что? — не понял Ив.
— Мы же договорились, когда мы одни, просто Тэра.
Ив только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Так же молча они сели за стол. За этим ужином Счастливчик развеял славу, ходившую о луженых желудках донов, ибо едва притронулся к стоящим на столе яствам. Наконец Тэра, ощущавшая его неловкость, решила слегка разрядить атмосферу.
— Расскажите мне о войне, — попросила она. Счастливчик замер и осторожно поднял взгляд. В огромных зеленых глазах светилось сочувствие. Он вдруг почувствовал, что напряжение, не отпускавшее его с того момента, какой переступил порог комнаты, куда-то уходит. Некоторое время Ив молча сидел, вспоминая нудные, полуголодные месяцы в ожидании контракта, оскаленные рожи троллей, жуткий взгляд Алого князя на экране, все то, что составляло его жизнь уже семьдесят пять лет, а потом начал говорить…
Окинув всех находящихся в комнате сердитым взглядом, королева повернулась к Сандре:
— Ну, в чем дело?
Сандра кивнула в сторону Ива:
— Наш юный… вернее, юный на вид друг только что имел беседу с бароном Меджид.
Глаза королевы расширились. Она резко повернулась и в упор взглянула на Счастливчик:
— О чем она спрашивала? Счастливчик покачал головой:
— Я не буду говорить при королеве.
— ???
Ив усмехнулся:
— На протяжении всего разговора меня мучил вопрос, неужели я выгляжу таким дураком. Теперь мне ясно, почему со мной говорили таким образом.
Сандра усмехнулась:
— И каким же?
Ив упрямо мотнул головой:
— Прошу прощения, Ваше Величество, но при вас я не буду это рассказывать.
Королева несколько мгновений удивленно рассматривала его, а потом произнесла ледяным тоном:
— Если речь шла о чем-то порочащем мою честь, вы можете спокойно повторить это. Барон Меджид входит в число моих самых заклятых врагов, так что вряд ли меня что-нибудь удивит, если это исходит от нее.
Ив молчал. Сандра со вздохом повернулась к королеве:
— Послушай, моя девочка, мы не можем терять время на то, чтобы переубедить этого упрямца. Королева на секунду задумалась:
— Рассказ будет долгий? Счастливчик развел руками:
— Беседа длилась минут пять.
— Хорошо, я подожду в соседней комнате. — Она бросила на Ива ядовитый взгляд: — Надеюсь, он не будет против, если ТЫ расскажешь мне все, что здесь услышишь?
Адмирал вопросительно посмотрела на Счастливчика. Тот пожал плечами:
— Вы лучше знаете Ее Величество, так что сами решите, что стоит рассказать, а что нет.
Королева вышла. Сандра и дон Крушинка повернулись к Иву.
— В общем-то, вся беседа свелась к следующему. Сначала Ее Светлость нагло поинтересовалась, не сплю ли я с королевой. Потом порекомендовала быть понастойчивей. А когда я изобразил крайнее почтение к королевской особе, меня покровительственно двинули по скуле и сказали, что я в их вкусе и если в ближайшее время посещу некий замок в пятнадцати милях к северу и хорошенько постараюсь, то могу получить подарок.
Сандра и Усатая Харя ошарашено переглянулись и в один голос расхохотались. Когда они немного успокоились, Сандра покачала головой:
— Пожалуй, ты прав. Девочке не стоило знать об этом. Она бы сожрала Меджид вместе со всем ее дерьмом. А это бы серьезно обострило обстановку В Совете пэров…
После секундного размышления она вопросительно посмотрела на дона Крушинку. Тот кивнул:
— Видишь ли, прибытие донов отнюдь не добавило популярности королеве в среде высшей аристократии, а некоторые офицеры флота вообще восприняли это как пощечину.
— Можно подумать, мы сами приперлись, — обиженно пробормотал Ив. — Нас позвали. Сандра грустно улыбнулась:
— Временами мне кажется, что это было ошибкой. Впервые у оппозиции появился слабый шанс. Но и никакого иного выхода я до сих пор не вижу. Девочка была настроена очень решительно, а атака силами одного нашего флота — это верная гибель. Сейчас она сама это понимает, а тогда просто почувствовала, что надо поступить именно так, как я советую. Не знаю, возможно, мне следовало вообще отговорить ее… — Она вздохнула и повернулась к двери соседней комнаты: — Ладно, королева уже заждалась. Тэра!
Королева вышла из соседней комнаты. Вид у нее был рассерженный.
— Ну, это было так ужасно, что мои нежные девичьи ушки не могли этого слышать?
Сандра, усмехнувшись, кивнула:
— Что-то в этом роде.
— И что же это было? Сандра пожала плечами:
— Они сделали неуклюжую попытку вывести тебя из себя, кроме того, — она снова усмехнулась, — он получил весьма недвусмысленное предложение. Возникают интересные варианты.
Тэра несколько мгновений недоуменно смотрела на Сандру, потом вся вспыхнула:
— Нет!
— Почему? — удивленно спросила Сандра. — По-моему, отличный шанс кое-что разузнать. К тому же нам необходимо что-то сделать с этой бурей, которую они подняли в Совете пэров.
— Нет, — повторила Тэра, упрямо набычив голову. Ив усмехнулся:
— А может, кто-нибудь поинтересуется моим мнением?
Женщины удивленно посмотрели на него, потом несколько смущенно переглянулись. В этом мире не привыкли выслушивать мнение мужчин — но он-то был не из этого мира. Сандра пожала плечами:
— Ну и что же ты хочешь сказать?
— Ничего особенного, просто я привык сам решать, с кем мне спать и кому морду бить. — Он поднялся. — И прошу меня простить, но впредь намереваюсь поступать точно так же.
Почудилось ему или в глазах королевы действительно мелькнуло удовлетворение? Счастливчик не стал всматриваться и покинул апартаменты, от души хлопнув дверью. Вернувшись в отведенную ему комнату, он взглянул в зеркало и увидел красную, как свекла, рожу. Ив содрал камзол, сунул голову под струю холодной воды, а потом влез под душ. Нервы немного успокоились, но, чтобы окончательно прийти в норму, требовалось радикальное средство. Он оделся и вышел к стоянке дисколетов.
Тратторию он отыскал довольно быстро. Это оказалось первое же заведение за воротами коммерческого порта, на котором Упрямому Бычку было отведено посадочное место. Ив оставил дисколет на припортовой стоянке и двинулся к дверям. В зале было людно. Столы сдвинули на середину, а в самом центре размещался квадратный корпус водяного фильтра из нержавейки, от которого несло густым сивушным запахом. Не успел он окинуть взглядом присутствующих, как из дальнего угла раздался радостный вопль Пивного Бочонка:
— Клянусь святым Григорием и святым Еремой, Счастливчик! Сумел-таки удрать!
Ив решительно двинулся к друзьям. Когда он подошел к столу, Пивной Бочонок весело заворчал:
— Что-то ты совсем пропал, парень. Клянусь святой Кристиной, я уж было подумал, а не решил ли ты «остепениться»!
И он громко загоготал столь смешному предположению. Но Сивый Ус не рассмеялся, только внимательно посмотрел на Ива и молча налил полстакана бренди. Счастливчик сгреб стакан и залпом выпил. Пивной Бочонок замолчал и покачал головой:
— Да, брат, клянусь святым Йоргеном, сдается мне, совсем тебя достала дворцовая жизнь! — вздохнул он. — Я всегда говорил, что благородному дону надо держаться подальше от трех вещей: дворцового паркета, женского сердца и когтя Алого князя. И то, и другое, и третье — верная гибель, правда, с Алым князем не так долго мучаешься.
Ив кивнул и протянул стакан за новой порцией. В конце концов, разве он пришел сюда не для того, чтобы напиться?
Счастливчик вывалился из траттории и едва не рухнул на мостовую. Слава богу, под руку попалась какая-то опора, которая почему-то взвизгнула и начала отбиваться, но он уцепился за нее, как утопающий за соломинку, и она задержала его падение. Кое-как восстановив равновесие, Счастливчик стиснул вырывающуюся опору и подтащил поближе к своим разбегающимся глазам. Симпатичная мордашка показалась ему смутно знакомой. Ив глупо усмехнулся, пробормотал что-то вроде извинения и отпустил даму, раздумывая, а не стоит ли отвесить учтивый поклон. Но Сие действие было чревато полной потерей равновесия, поэтому он, поймав амплитуду, чтобы не свалиться от резкого движения, просто приподнял руку и попытался помахать, но никак не получалось сфокусировать взгляд. Перед лицом что-то свистнуло, Ив машинально отмахнулся рукой, ощутил слабый укол боли в ладони, и в глазах наконец перестало двоиться. Спасительница стояла напротив него в весьма воинственной позе, выставив вперед обнаженную шпагу, но выражение лица было явно изумленное. Счастливчик почувствовал какой-то зуд в ладони, осторожно, стараясь не сильно смещать центр тяжести, поднес руку к глазам и тупо уставился на раз — рубленную почти пополам перчатку. Ладонь, правда, осталась гладкой и чистой, ни царапины. Он несколько мгновений тупо рассматривал руку, потом пробормотал:
— Надо добавить, — и, звучно рыгнув, двинулся к двери траттории.
Тэра опустила руку со шпагой и привалилась к стене. Каков хам… Она возмущенно фыркнула. О Ева, что за затмение на нее нашло! Сбежать из-под надзора своей охраны и припереться на эту вонючую Окраину в надежде поговорить с ним наедине… А он, оказывается, успел нажраться как свинья, даже не смог ее узнать. Тут она вспомнила, что в гневе ударила его шпагой, и невольно вздрогнула. Слава Еве, удар, по-видимому, пришелся плашмя. А то бы… Она сердито повела плечами. А то бы завтра же по всем углам шептались о том, как она побежала в грязную, вонючую забегаловку за безродным доном с Окраин. Тэра оттолкнулась плечом от стены, бросила сердитый взгляд в сторону двери траттории и, решительно повернувшись, направилась к глухому пустырю, на котором оставила свой дисколет.
Глава 6
Ив проснулся и сел на кровати. За окном брезжил то ли рассвет, то ли закат. Голова гудела. Во рту было ощущение, как после стада баранов, предварительно преодолевших свежеунавоженное поле. Он вспомнил рассол с Нового Города и мысленно простонал:
— Слушай, крепыш, признаю, ты был неплох, но заткнись и не мешай мне спать!
Оказывается, простонал он совсем не мысленно. Рядом на постели лежала на животе коротко стриженная брюнетка лет тридцати со страдальчески искривленным лицом. Абсолютно голая. Ив несколько мгновений тупо рассматривал ее, а потом произнес:
— Ты кто?
Девица тяжело вздохнула и гибким движением села на постели, продемонстрировав великолепную грудь.
— О Адам, до чего же вы, мужики, тупые! Адам бы побрал это ваше варево! — простонала она, соскользнула с постели и, шлепая по полу босыми ногами, направилась к стеклянной дверце в углу комнаты.
Через некоторое время оттуда раздался шум душа. Счастливчик несколько мгновений сидел, тупо уставившись на дверь, потом огляделся. Без сомнения, он был в гостинице. Стандартная комната, несколько безделушек, то ли принадлежавших постоялице, то ли просто поставленных для оживления интерьера, смотрелись на общем фоне несколько чужеродно, но сразу чувствовалось, что в этом мире властвуют женщины. Номер был явно недорогой — на это указывала еле заметная штопка на простыне и скатерти, — но он так и сиял чистотой и радовал глаз салфеточками, покрывальцами, накидушками на стульях. Да еще и душ — немыслимая роскошь! Ив попытался припомнить события вчерашнего дня, но перед глазами возникли только какие-то обрывки, самым ясным из которых был поднимаемый стакан. Счастливчик помотал головой, спустив ноги на пол, тяжело поднялся и подошел к окну. Город за окном являл собой необычное зрелище. С городами, в которых Счастливчик бывал раньше, его роднил только временами нарастающий гул взлетающих челноков. Судя по тому, что было видно из окна, в этом городе вряд ли бы нашелся десяток сильно схожих домов, не говоря уж об одинаковых, но все они, начиная от башен Сити и кончая широко раскинувшимися пригородами, были стилизацией под средневековье. Именно стилизацией, а не уродливым подобием, как в некоторых мирах, где хозяева таверн экономили каждый цент, су или копейку из той нищенской платы, которую могли себе позволить постояльцы вроде него, а те рады были просто крыше над головой, дощатому топчану с соломенным матрасом и поджаренному на вертеле в очаге куску мяса.
Шум воды стих. Ив обернулся и уставился на девицу, появившуюся из душа, по-прежнему голую, но с тюрбаном из полотенца на голове. Не глядя на него, она подошла к зеркалу, окинула себя критическим взглядом, взяла со столика-трюмо баночку с кремом и начала втирать его себе в кожу.
— Завтрак заказал?
— Чего? — не понял Счастливчик. Девица вздохнула:
— Ясно!
Закончив с кремом, она подошла к небольшой консоли у кровати и, нажав кнопку, заговорила в расположенную рядом сеточку:
— Распорядитель!
— Слушаю, номер двенадцать, — раздалось из сеточки.
— Завтрак на двоих. С вином. И без излишеств, чтоб уложиться в пару королев. — Она отпустила кнопку и, повернувшись к Иву, усмехнулась: — Надеюсь, плату за ночь ты не потребуешь.
Счастливчик несколько мгновений тупо размышлял над ее словами, потом до него дошло, и он чуть не задохнулся от возмущения. Ну конечно, в этом мире бордели комплектовались мужчинами. Девица расхохоталась:
— Ладно, мужичок, давай одеваться, скоро принесут завтрак.
Ив с трудом разыскал свои вещи, разбросанные по углам комнаты, все было в наличии, а шпага привычно лежала в изголовье кровати. Только одна перчатка была будто бы разрублена поперек ладони. Он несколько мгновений недоуменно рассматривал ее, но потом просто сунул за пояс. Не настолько он богат, чтобы разбрасываться вещами, которые еще можно починить. Натянув камзол, он повернулся к девице. Та, по-прежнему голая, сидела на кровати и критически рассматривала истерзанные тряпочки, в которых Счастливчик с трудом угадал лифчик и трусики. Девица повернулась и ехидно уставилась на него:
— Это ж надо, какое нетерпение. Слушай, парень, ты должен мне новое белье. — Она отшвырнула тряпки в угол, расстроено покачала головой и принялась натягивать одежду на голое тело, пробормотав: — Адам, это было мое лучшее белье, и почти ненадеванное!
Через несколько минут она уже вертелась у зеркала. Ив невольно усмехнулся. Здешние дамы носили перевязи со шпагами, спокойно били друг другу морды, шугали местных мужиков и все же оставались женщинами. Он повернулся к небольшому столику у окна. В коридоре послышались шаги. Счастливчик насторожился и положил руку на рукоять шпаги. Девица, покончив с макияжем, лихо заломила берет и повернулась к нему.
— У вас что, прислугу, несущую завтрак, принято накалывать на шпагу? — усмехнулась она.
Но Ив, одним движением выхватив шпагу, бросился к углу комнаты и замер там на четвереньках.
Девица хотела отпустить еще какую-то колкость, но в коридоре раздался приглушенный свист — и в следующее мгновение она обмякла и опрокинулась на кровать. Счастливчик скрипнул зубами: недаром за шарканьем туфель ему послышались шаги нескольких ног! Дверь тихо скрипнула, и в комнату осторожно просунулась женская голова в шлеме. Ив на секунду замер — подсознательно он ожидал увидеть мужскую рожу, — но в следующее мгновение прыгнул вперед. Он двинул женщине в висок рукоятью шпаги и саданул ногой по двери. Кто-то отлетел, тут же снова раздался свист. Ив почувствовал, как по коже побежали мурашки, а где-то у сердца возник холодок — и только. Распахнув дверь, он выбросил руку и одним движением отрубил раструб ошеломителя, повернутый в его сторону. Ив ударил стрелявшую рукоятью промеж удивленных глаз и повернулся к поднимавшейся налетчице, которую отбросило дверью. Двинув ногой под дых, он рубанул ее ладонью по шее. Когда она мешком свалилась на пол, он настороженно повернулся и окинул взглядом коридор. Все было тихо. То ли женщины в роли мужчин были более задиристы и привыкли к частому грохоту в коридоре, то ли постояльцев предупредили о том, что здесь должно произойти, и те не высовывались. Ив еще раз внимательно осмотрел коридор, не заметил ничего подозрительного. Он убрал шпагу в ножны, ногой отшвырнул разрубленный ошеломитель в комнату, схватив обеих валявшихся в коридоре баб за шкирку, заволок их туда же и плотно притворил дверь.
После пары оплеух девица раскрыла глаза и, судорожно вздохнув, посмотрела на него. Он откинулся в кресле и, кивнув на связанных простынями налетчиц, усмехнулся:
— У вас тут оригинальные завтраки. Девица со стоном поднесла руки к вискам и осторожно повела головой из стороны в сторону:
— О Адам, что это было? Ив пожал плечами:
— У нас это называется ошеломитель, или, если проще, похмельная штучка.
Она подняла на него страдальческий взгляд:
— Да, несколько похоже. — Потом ее взгляд скользнул дальше, глаза удивленно расширились. Она повернулась к Счастливчику: — Это они?
Ив молча кивнул.
— Не могу припомнить, чтобы я в последнее время как-то переходила дорожку барону Меджид, — задумчиво протянула девица.
— Чего?
Она повернулась к нему, и в ее глазах мелькнуло подозрение.
— На них цвета Дома Меджид, — пояснила она, кивнув в сторону связанных, — а с тех пор, как барон вырезала всех своих кузин, никто в доме не может даже чихнуть без ее дозволения.
Ив припомнил встречу на балконе дворца и заторопился. До сего момента он считал, что налетчицы пришли по душу его случайной спутницы, но очень может быть, что им был нужен именно он. А если так, то он совершал немалую глупость, сидя здесь и дожидаясь, пока его незнакомая знакомица придет в себя. Кстати, пора было и познакомиться.
— Как тебя зовут? Девица усмехнулась:
— Ну ты силен! Трахался со мной полночи, а теперь спрашиваешь, как меня зовут?
Ив невольно смутился. Вообще-то это был не первый случай, когда он утром не мог припомнить, как зовут женщину, с которой он провел ночь, но то были чаще всего служанки в тавернах или фермерские дочки, прибывшие вместе с мамашами торговать на припортовых рынках. На многих планетах жизнь человека сосредоточилась на небольшом пространстве вокруг космопортов, поэтому мало кто из фермеров возражал против подобного притока свежей крови, так что зачастую в фермерских семьях среди дюжины детей было двое-трое сильно отличавшихся от остальных. Но те подружки вели себя иначе… Девица насмешливо кивнула и протянула руку:
— Корма, охотница.
Ив пожал руку и, пытаясь преодолеть смущение, бодро спросил:
— И на каких же зверей ты охотишься? Она рассмеялась:
— Я не аристократ, чтобы охотиться на зверей. Моя добыча — двуногие. — Она окинула взглядом налетчиц, начавших приходить в себя: — Тебе не кажется, что это не самое подходящее место для дальнейшего знакомства?
Счастливчик кивнул и скользнул к двери. Выглянув в коридор, он махнул рукой, и они быстро побежали к лестнице. Когда Ив попытался повернуть к задней двери, Корма схватила его за руку:
— Не стоит.
— Почему?
— А если бы ты решил захватить кого-то, то оставил бы без присмотра запасной выход? — усмехнулась она.
— Но у главного нас тоже должны ждать. Корма покачала головой:
— У главного входа нас ждут тепленькими и скрученными, а люди у запасного выхода готовы к тому, что мы будем прорываться.
Счастливчик кивнул и осторожно двинулся за ней, на ходу вытаскивая шпагу. Пожалуй, ей можно было довериться, она намного больше его знала об этом мире, и если не соврала о своем занятии, то и о том, как здесь обставляют охоту на людей. Они подкрались к дверям обеденного зала и осторожно заглянули в щелку. Там были еще четверо, все при шпагах, а у одной на поясе болтался лучевой пистолет, но, слава богу, ошеломителя у них не было. Впрочем, насколько он знал о полицейских операциях, на такие задания обычно брали одну или две похмельные штучки, не больше, а то была большая вероятность, в случае пары промахов, свести на нет все численное преимущество полиции.
Корма удивленно покачала головой:
— Определенно, это не за мной. — Она с любопытством посмотрела на него и добавила: — Насколько я помню, ты здесь всего пару недель. Интересно, чем ты так успел насолить барону Меджид, что она посылает за тобой свою верную сучку Лампию?
Ив пожал плечами.
— Потом разберемся. Что ты предлагаешь? Она удивленно подняла брови:
— Не знаю, мне казалось, об этом ты должен знать больше меня.
— О чем?
Корма сделала движение пальцем поперек горла:
— Ха! Для начала мне следовало бы знать, можно ли их убивать?
Она снова заглянула в зал. Там начали проявлять нетерпение.
— Я хорошо знаю Меджид. Убьем мы ее людей или нет, ничего существенно не изменится. И так и так она будет взбешена, что тебя упустили. Но если ты сможешь вырубить их не убивая… В конце концов, они не особенно виноваты.
Счастливчик хмыкнул:
— Странная позиция для охотницы за людьми.
— Это не моя клиентура, — покачала головой Корма. — Я вычисляю уклоняющихся от налогов, бросивших детей и прочую подобную мразь. Мое дело — найти, остальным занимается полиция. Кстати, тебе не кажется, что мы здесь слишком долго топчемся?
— Нет, — мотнул головой Ив. — Я думаю, через некоторое время эта дама с пистолетом пошлет кого-нибудь проверить, как дела наверху, так что мы сначала вырубим тех, а потом шустренько вернемся и управимся с оставшимися. Четверых не вырубить без шума, а мне кажется, на улице есть еще, так что не стоит их настораживать раньше времени.
Корма сосредоточенно кивнула и вдруг сжала его запястье:
— Идут! Ты был не прав. Идут все четверо. Ив усмехнулся. Что ж, этого стоило ожидать, женская логика. Он подобрался. Когда до двустворчатых дверей оставался один шаг, он с размаху пнул створку двери, та распахнулась и опрокинула идущую первой. Счастливчик прыгнул вперед, на лету двинув локтем по горлу еще одной, и, резко взмахнув шпагой, обрубил вытащенный лучевой пистолет у самой рукояти. Дамочка зря потянулась за этим оружием, теперь она уже не успевает выхватить шпагу. За спиной слышались лязг и прерывистое дыхание. Счастливчик несколько секунд любовался, как Корма и еще одна налетчица лихо рубились на шпагах, потом шагнул к ним и врезал противнице Кормы рукоятью под основание черепа. Они бросились к выходу.
— Один дисколет и водитель, сидит спокойно, развалилась, — прошептала Корма, осторожно выглянув на улицу. — Больше никого не вижу.
Ив хмыкнул:
— Вряд ли еще кто есть. Это было бы слишком заумно. А заумные планы, как правило, проваливаются. А ты неплохо владеешь шпагой.
Она перевела дух и пожала плечами:
— Пришлось научиться. Моя работа многим не нравится. Приходится успокаивать.
— И скольких ты успокоила?
— Трех, — зло бросила она, потом сухо произнесла: — Что дальше?
Он на несколько мгновений задумался:
— Судя по всему, охотятся действительно за мной, поэтому действовать будешь ты.
Он обвел взглядом обеденный зал и повернулся к ней. Корма молча смотрела на него. Счастливчик кивнул на тело дамы с обрубком лучевого пистолета:
— Судя по всему, ты ее знаешь. Как бы она поступила, если бы ты ввалилась в обеденный зал, скажем, минут пять назад?
Корма фыркнула.
— Если бы не имела никаких претензий, то просто приказала бы вышвырнуть вон, да еще дать пинка для скорости.
Ив понимающе кивнул:
— Дисколетом управлять умеешь?
— Конечно.
Он протянул руку и схватил ее за шкирку. Корма на мгновение замерла, а потом возмущенно рванулась.
Но было поздно — в следующее мгновение она уже летела кувырком по ступенькам. Шмякнувшись в пыль, охотница вскочила и возмущенно махнула кулаком в сторону входа. За спиной раздалось противное гоготание: смеялась пилот дисколета. Корма поднялась, раздраженно отряхнула брюки и, гордо задрав нос, двинулась мимо. Пилот высунулась из кабины, провожая ее насмешливым взглядом. Кому придет в голову опасаться, если ты знаешь, что твои товарищи только что по приказу твоего грозного командира вышвырнули эту грязную вонючку из траттории? И вдруг лицо ее изменилось, а рука скользнула к портупее, но было уже поздно. Корма с размаху отвесила ей оплеуху, а потом добавила рукоятью шпаги в висок. Если охотница научилась этому удару у Ива, то надо было признать, что она оказалась хорошей ученицей. Когда Счастливчик запрыгнул в дисколет, она уже сидела на месте пилота. И тут вдруг из-за угла траттории сверкнул луч пистолета. Ив дернулся, но Корма, очередной раз помянув сквозь зубы Адама, бросила дисколет между домами, и они исчезли с глаз преследователей.
Когда они выскочили за городскую границу, Корма заложила крутой вираж и понеслась почти перпендикулярно прежнему направлению футах в десяти над землей, ругаясь сквозь зубы всякий раз, когда ей чудом удавалось вывернуть и не влететь в дерево или обогнуть внезапно выросший холм. После очередного особо рискованного маневра Ив перекрестился и заорал:
— Ты не можешь подняться повыше? Мне только шишек не хватало!
— Заткнись! — рявкнула Корма. — Я удивляюсь, как они нас до сих пор не засекли.
— А что у вас нет автомата высоты?
— Если я включу автопилот, то они тут же захватят управление и, в зависимости от того, что им надо, либо как следует шмякнут нас об землю, либо поднимут повыше, подойдут на своих дисколетах и возьмут нас как на блюдечке.
Счастливчик кивнул. Судя по тому, что она сказала, автоматов высоты у них действительно не было и автопилот мог работать только комплексно. Не очень удобно в бою, но машина-то была не боевая. Он откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Ну, дела! Жил себе не тужил, но стоило только месяц потереться рядом с королевской особой — и уже за ним гоняются толпы народа. Нет, прав был Пивной Бочонок, впредь стоит держаться подальше от дворцового паркета. Тут Ив припомнил, как изменилось лицо у пилота, когда она пригляделась к Корме, и покосился на свою спутницу. Определенно, барона Меджид интересовал не только он. Однако для разгадывания этой загадки времени пока не было.
Наконец дисколет резко затормозил. Корма мотнула головой, и они одновременно спрыгнули на землю с высоты десяти футов, а машина медленно набрала скорость и скрылась за гребнем ближайшего холмика. Счастливчик первым вскочил на ноги и протянул руку девушке, но та поднялась сама:
— Я поставила на небольшой набор высоты. Здесь всегда сильные ветры, так что, если он пролетит незамеченным хотя бы десять минут, им будет очень трудно узнать, куда мы подевались. — Она вдруг прищурилась и добавила: — Кстати, до сих пор у меня не было времени, но за вами должок, — и она со всего размаха засветила ему по уху кулаком.
Несмотря на разницу в массе. Счастливчик почувствовал, что оглох на левое ухо.
— Еще раз дернешься… — прошептал он. Она зло усмехнулась и с вызовом произнесла:
— И что?
Он снова, как в траттории, сгреб ее за шкирку, ловко перехватив скользнувшую было к шпаге руку, и веско закончил:
— Выпорю.
Она попыталась вырваться, но вдруг глаза ее округлились, и она уставилась на его плечо:
— Что это?
Счастливчик осторожно поставил ее на землю и повернул голову. Вся правая верхняя сторона камзола была полностью сожжена выстрелом из лучевого пистолета. Он лихорадочно разодрал обгоревшие края, но на теле не оказалось ни царапины. Даже кожа не покраснела от ожога. Но этого же не могло быть! И тут из-за гребня холма с ревом вынырнули два дисколета. Корма подняла голову и обреченно махнула рукой. Со стороны дисколета раздался знакомый свист, и она, дернувшись всем телом, рухнула на траву. Ив сделал вид, будто у него подкосились ноги, и опустился рядом. Мысли бродили далеко. Он припомнил не подействовавший ошеломитель, располосованную перчатку, выглядевшую так, будто он открытой ладонью ухватился за лезвие клинка… А пару недель назад при чистке шпаги у него сорвалась рука, и ему показалось, что он полоснул пальцем по келимитовой кромке, но, когда он вытащил палец изо рта, на нем была только небольшая белесая царапинка, которая исчезла через несколько мгновений. А теперь вот лучевой пистолет…
— Прекрасно, — раздался знакомый голос.
Ив поднял голову. Перед ним стояла барон Меджид.
— Эге, милый, да на тебя нужно большую дозу ошеломителя. Пары минут не прошло, а ты уже ворочаешься.
Вперед высунулась дама с ошеломителем, но барон раздраженно отмахнулась:
— Не стоит. Все закончится раньше, чем он окончательно придет в себя.
Она шагнула вперед и, нагнувшись к распростертой на земле Корме, протянула руки к ее вискам. Когда она выпрямилась, у нее в руках висела какая-то неровная полупрозрачная пленка, а на земле лежала фигура с лицом королевы. Ив ошарашено уставился на нее, а барон удовлетворенно кивнула:
— Пожалуй, я поставлю свечку Еве-спасительнице за то, что она прислала сюда таких тупоголовых идиотов, как вы! — Она не выдержала и расхохоталась: — Это же надо, десять лет эта соплячка не делала ни единой ошибки, не дала нам ни одного шанса, а потом — раз!.. И флот, который, как верная собачка, вертел хвостом у ее ног, сам прибежал к нам со слезной просьбой избавить их от таких союзничков! Что ж, милый, — она окинула Счастливчика презрительным взглядом, — клянусь, я была бы не прочь посмотреть, каков ты в постели, но за убийство королевы возможно только одно наказание — немедленная смерть. — Вы что? Убили ее?! — изумленно выдохнул Ив.
— Ты, милый, ты, — хохотнула барон, — правда, с небольшой нашей помощью, но это, я думаю, останется между нами.
Ив несколько мгновений сидел неподвижно, осознавая все, что сейчас было сказано, а потом поднял голову и посмотрел прямо в глаза барона:
— До чего же вы, бабы, болтливые.
Она нахмурилась и начала поднимать руку, чтобы дать сигнал своим воинам. Счастливчик напряг мышцы ног, приготовившись к прыжку.
Глава 7
Сандра вошла в свои покои, раздраженно стягивая перчатки. Она швырнула их на трюмо, подошла к столику и, налив себе бокал рунийского, выпила залпом. За спиной раздался шорох. Она резко обернулась и увидела встревоженное лицо капитана Умарки.
— От королевы никаких вестей? Та молча покачала головой. Адмирал скрипнула зубами:
— Появится — выпорю. Ну что за дрянная девчонка! — Она налила себе еще полстакана, выпила и добавила в сердцах: — Да и этот тоже хорош. Они там что, позы изучают?
Умарка осуждающе посмотрела на Сандру, но та только фыркнула и раздраженно грохнула бокалом о столик. На несколько мгновений воцарилась тишина.
— Вот что, родная, — заговорила наконец адмирал, — давай-ка прошерсти все знакомые местечки.
— Королева не любит… — начала было Умарка.
— С королевой буду разговаривать я! — рявкнула адмирал" — И, клянусь Евой-спасительницей, этот разговор будет для нее не очень приятным. — Она помолчала и добавила уже спокойнее: — Она мне нужна, и срочно. Пэры подняли очередную бузу, на этот раз по поводу наших лихих мужичков. Слава Еве, не было этой сучки Меджид, а то дело могло дойти даже до инициации процедуры отречения…
Лицо Умарки скривилось. Сандра прекрасно знала, что капитан тоже не одобряла контракт с донами. Это ее разозлило.
— Нечего кривиться, — прорычала она. — Девочка вбила себе в голову, что необходима немедленная атака на Форпост, а мы уже потеряли одну королеву! Так что и без донов у нас были все шансы потерять еще одну.
Умарка постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение, но было видно, что она не согласна. О Ева, они с Тэрой даже не предполагали, СКОЛЬКО проблем принесет этот пресловутый союз с донами. Даже самые преданные открыто ропщут.
— Ну и Адам с тобой! — буркнула Сандра и снова потянулась за бокалом. — Давай выполняй, живо!
Умарка козырнула, повернулась, громко брякнув каблуками, и, четко отбивая шаг, вышла из покоев. Столь подчеркнутая демонстрация субординации означала явное недовольство. Сандра проводила ее взглядом, потом задумчиво посмотрела на бокал, наполненный в третий раз, поставила его на столик и прошлась по комнате. Да, положение складывалось хуже некуда. Усачок был на Лузусе с эскадрой донов. Королева второй день пропадала неизвестно где, и, что интересно, этот здоровенный лоб, ее офицер связи, — тоже. На корвете никто не знал, куда он делся. В общем-то, подобные отлучки были для Тэры в порядке вещей. Она имела несколько хорошо разработанных легенд и частенько отправлялась, как она сама называла, посмотреть, кто чем дышит. И часто бывало, что после возвращения опрокидывалось не одно чиновничье кресло, вышвыривая свою очередную хозяйку на улицу, а то и в казенный дом. Но сейчас было слишком много проблем, чтобы Тэра могла себе позволить столь долгое отсутствие. Ей давно пора бы вернуться… Сандра усмехнулась. Если только гормоны не взыграли. Неспроста этот молодой дон тоже исчез. Она прекрасно помнила, как однажды проторчала в каюте со своим усачком целых двое суток, а когда выползла, еле держась на ногах, оказалось, что все это время ее эскадра уходила от погони. Часа три до нее пытались достучаться, потом махнули рукой и решили полагаться только на себя. Слава Еве, она воспитала хороших капитанов. Но сейчас без королевы не справиться. Если недовольные пэры объединятся со столь же недовольной частью высших офицеров флота… Сандра зажмурилась, представив, чем это может кончиться. Следовало срочно как-то повысить настроение. Она тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли, подошла к консоли и послала вызов на Лузус. Пока искали дона Крушинку, она успела переодеться в длинный пеньюар и уселась в кресло. Усатая Харя с экрана уставился на нее и грустно вздохнул:
— Как же мне этого здесь не хватает!
— Потерпишь, — ласково улыбнулась она и продолжила уже серьезнее: — У меня проблемы, усачок.
Дон Крушинка вскинулся и грозно нахмурил брови. Сандра чуть не рассмеялась. После стольких лет жизни в королевстве он так и не избавился от привычки грудью бросаться на любую угрожающую ей опасность. Между прочим, после пары случаев эта привычка перестала казаться ей забавной. И не только ей. В первый же год регентства на нее было совершено шесть покушений. Что еще можно ожидать в государстве, устои которого были расшатаны мятежом, а жалкие остатки флота прикованы к несмирившемуся Реймейку? В последний раз убийц было восемь. Когда прибыла охрана, они валялись на полу библиотеки ее родового замка, изрубленные буквально в капусту. Больше покушений не было…
— Нет, усачок, ты мне не поможешь, — покачала головой Сандра. — Кое-кто очень недоволен тем, что вы здесь. Очень. Мне просто захотелось посмотреть на тебя. Ты всегда помогаешь мне прийти в норму. — Она снова улыбнулась. — А как твои дела?
Усатая Харя расплылся в улыбке:
— Тут все путем! Ребята в лепешку расшибутся, но сделают все, что надо. Для многих это первый контракт за десять лет. Сейчас готовим разведку.
Дверь гулко хлопнула, и в проеме показалась взволнованная Умарка. Сандра торопливо кивнула в сторону экрана:
— Прости, усачок, срочное дело. Спасибо тебе за все.
Экран погас. Умарка сделала шаг вперед и взволнованно произнесла:
— Я знаю, где королева провела предыдущую ночь. Она воспользовалась легендой Кормы. — Капитан сделала паузу, ожидая вопроса, но Сандра нетерпеливо махнула рукой, и она веско закончила: — На королеву было совершено нападение…
Сандра вскочила:
— Кто?!
— Барон Меджид…
— О Адамова тварь! — Сандра шарахнула кулаком по спинке кровати. — Еще десять лет назад следовало провести контримацию и конфискацию и вышвырнуть ее из пэров за участие в мятеже… — Тут она опомнилась и дрогнувшим голосом спросила: — Что с королевой?
Умарка пожала плечами:
— Не знаю. На нее напали в дешевой траттории на окраине Эмилата. Она действительно была там с этим… — Умарка запнулась, но нашла в себе силы закончить: — мужчиной. Потасовка была знатная, когда они вырвались из траттории, там осталось несколько трупов. Кстати, верная сука барона Меджид, Лампия, больше не имеет физической возможности ей служить.
— Дальше?
— Все, — вздохнула Умарка. — Королева исчезла. А через четверть часа там появилась барон Меджид на двух дисколетах, забрала всех уцелевших и скрылась в неизвестном направлении. С тех пор о ней тоже ни слуху ни духу.
— Значит, обеих нет уже более суток. Умарка кивнула.
— Адам! — выругалась Сандра и прошла по комнате, напряженно размышляя. — Во всем этом есть только одна хорошая новость. Что бы там ни задумала барон, если бы ее план удался, она была бы на заседании палаты пэров. Слишком много поставлено на карту, чтобы она могла пропустить сегодняшнее заседание. А так… — она шумно вздохнула, — нам осталось только молиться. — Повисло тягостное молчание, потом адмирал повернулась к Умарке: — Поднимай гвардию, будем искать королеву.
…Ночь прошла без сна. Утром в старом кабинете адмирала, который она занимала в пору своего регентства и заняла вновь, когда королева прибыла с флотом донов, появилась адмирал Шанторин. Когда Сандре доложили о ней, они с Умаркой как раз заштриховывали на карте очередной квадратик, расставаясь с еще одной надеждой найти королеву. Адмирал была при полном параде, с аксельбантами и в белоснежных перчатках. К груди она прижимала парадную шляпу с плюмажем. Увидев перед собой Сандру, она удивленно вздернула брови и торопливо нахлобучила на голову шляпу. Семья Шанторин имела старинную привилегию — снимать шляпу только в присутствии королевы — и очень этим гордилась.
— Но я просила проводить меня к королеве! — раздраженно выпалила адмирал.
Сандра кольнула ее сердитым взглядом, скатала карту и отдала ее Умарке, кивнув на дверь. Та молча вышла. Сандра указала адмиралу на стул:
— Садитесь, адмирал. Та вздернула подбородок:
— Я буду говорить только с королевой.
— Королева пока отсутствует.
Сандра решила разрядить атмосферу, ибо было очевидно, что адмирал ввалилась во дворец с явным намерением учинить громкий скандал. Шанторин не блистала умом, но всегда была ревностной служакой. Если уж она пошла на конфликт, то дело было плохо…
— Может, я смогу вам чем-нибудь помочь, адмирал? — мягко спросила она.
Ее собеседница несколько мгновений раздумывала, потом осторожно присела на краешек стула и натянуто улыбнулась. В конце концов, не стоило портить отношения с одной из самых могущественных пэров королевства. Если Шанторин могла рассчитывать, что королева воспримет ее демарш как дело сугубо государственное, то Сандра еще, чего доброго, сочтет его личным вызовом, а всем было известно, что бывшая регент не прощает своих врагов.
— Сожалею, что вынуждена говорить вам это, но… — Она шумно выдохнула и выложила на стол пачку распечаток: — Вот.
— Что это?
— Рапорта на увольнение.
— Чьи? — негромко спросила Сандра после тягостной паузы.
Шанторин поежилась от ее тона, но перечислила. Сандра откинулась на спинку кресла. Восемнадцать человек. Все командующие эскадрами, кроме флагманской, начальник академии флота и семь командиров кораблей. Самый цвет флота. Сандра покачала головой. Более чем скверно. Можно сказать, открытый бунт. И это вкупе с сегодняшней бучей в Совете пэров…
— Где эти люди?
Адмирал вновь гордо вздернула подбородок:
— У меня дома, ждут ареста.
Сандра кивнула, потом протянула руку и, взяв рапорта, перелистала их, придирчиво рассматривая подписи:
— Вызовите их сюда, адмирал.
— Для ареста?
Сандре страшно хотелось ответить резкостью, но она сдержалась:
— Если бы я собиралась их арестовать, то послала бы гвардейцев или, как минимум, полицию. — Она отодвинула распечатки. — Все равно решение по ним может принять только королева, я хочу просто поговорить.
Адмирал встала, отдала честь и вышла из кабинета. Офицеры прибыли через полчаса. Когда Сандра в сопровождении Умарки вышла к ним, они удивленно переглянулись. Капитан Умарка была известна как тень королевы, что же означало ее присутствие за плечом лорда Сандры? Сандра остановилась на середине комнаты под прицелом настороженных глаз и, чуть откинув голову обратилась к Умарке.
— Капитан, доложите присутствующим, где находится королева.
Та чуть замялась, то ли от недоумения, то ли в силу почти неосознанной привычки никогда не говорить об этом при посторонних, и осторожно ответила:
— В настоящий момент местоположение королевы не установлено.
По рядам присутствующих пронесся удивленный вздох. Сандра, не давая времени опомниться, продолжила:
— Что известно о последнем местоположении королевы?
— Траттория «Играющая рыбка», Эмилат.
— Что там произошло?
— Попытка захвата людьми барона Меджид. Еще один изумленный вздох, хотя на этот раз в нем, пожалуй, было больше возмущения. Все годы после мятежа флот был ПОДЧЕРКНУТО верен трону, и попытка захвата королевы, совпавшая со столь демонстративным жестом старших офицеров флота, бросала на них тень причастности к новому мятежу. Умарка замолчала, не зная, стоит ли выкладывать информацию, которую они получили несколько минут назад, но Сандра была непреклонна:
— Дальше.
— Час назад обнаружена барон Меджид.
— Где?
— В семидесяти милях на север от Эмилата.
— В каком состоянии?
Умарка, видя, что Сандра не успокоится, пока она не выложит собравшимся все до конца, решилась:
— Барон Меджид и восемнадцать человек эскорта. Вооружение: два ошеломителя, семь лучевых пистолетов, два плазмобоя, шпаги и кинжалы. — Она выдержала паузу. — Все мертвы. Смерть наступила от колото-резаных ран, нанесенных шпагой и дагой.
По рядам пронесся очередной изумленный вздох, потом чей-то сдавленный голос произнес:
— А королева?
Умарка ответила без команды Сандры:
— Судя по картинке, полученной с помощью инфракрасного анализатора, королева во время схватки находилась в лежачем положении и, предположительно, в бессознательном состоянии. Вероятно, под воздействием удара ошеломителя. Судя по компьютерной реконструкции схватки, люди барона несколько раз пытались прорваться к королеве, но все были убиты. На деревьях и кустарнике вокруг поляны имеются следы попаданий из лучевого оружия и одно попадание активной плазмы.
Она замолчала. Сандра обвела суровым взглядом лица офицеров и криво усмехнулась:
— Я хочу знать, с кем сегодня флот? — Она вытащила пачку рапортов. — Вы хотите бросить королеву? Или это тоже дело рук барона Меджид?
Раздался хор возмущенных голосов, но по нескольким смущенным взглядам Сандра поняла, что была не так уж не права, ткнув, как говорится, пальцем в небо.
— Что же мне делать с рапортами, офицеры? Все переминались в нерешительности. Наконец вперед шагнула адмирал Жермен, командующая второй эскадрой.
— Вы должны понять нас, адмирал Сандра, мы верные слуги трона, но мы расцениваем появление этой… — она скривилась, не в силах подыскать определение, — этих кораблей с мужчинами как недоверие к флоту. А кто лучше вас знает силу флота? Неужели мы заслуживаем этого?
Сандра кивнула:
— Нет, вы этого не заслуживаете, — Она помолчала, потом продолжила, осторожно подбирая слова: — Никто не сомневается в вашей выучке и умении, адмирал, так же как в мощи нашего флота. Но позвольте задать вам вопрос?
Все замерли.
— Знаете ли вы, кто такой Алый князь? Адмирал молчала.
— Тогда, может быть, вы слышали что-нибудь о барлогах?
Адмирал Шанторин шагнула вперед и, привычно вскинув подбородок, гордо отчеканила:
— Мы готовы к встрече с любым врагом.
— Не сомневаюсь, — кивнула Сандра и торопливо, не давая разговору вновь вернуться в русло оскорбленной гордости и обвинений в недоверии к флоту, спросила: — Тот портрет все еще висит у вас в кабинете, адмирал?
Шанторин недоуменно уставилась на нее, и Сандра терпеливо пояснила:
— Я имею в виду портрет адмирала Татьяны Чеховой.
Адмирал несколько растерялась от столь неожиданного вопроса:
— Да, но…
— Тогда, может быть, вы припомните, что она говорила о знании противника? Могу вам напомнить. Знание противника — половина победы.
В наступившей тишине резко прозвучал голос Жермен:
— Позвольте в ответ напомнить вам еще одно изречение адмирала Чеховой: слабые фланги — верное поражение.
Сандра резко повернулась в ее сторону:
— Вы сомневаетесь в их умении сражаться? Могу сообщить вам, хотя для меня удивительно, что вы об этом не слышали: перед тем как подписать контракт, королева провела пробные бои…
Но Жермен перебила ее, презрительно кривя губы:
— Флагман-капитан рассказывала об этом. Возможно, выучка для учебного боя у них неплоха, но что можно ожидать от наемника, да еще мужчины, их боевой дух…
— Насколько нам известно, — подхватила Шанторин, — они сражались с этим Врагом полторы сотни лет и за это время умудрились потерять треть территории. Воистину права была Чехова, когда говорила, что неумелый союзник опаснее умелого врага… — Она со всхлипом вдохнула воздух и рубанула сплеча: — Да еще этот вонючий мужик, что все время трется рядом с королевой!..
В зале повисла напряженная тишина. Сандра в упор посмотрела на Шанторин. Всем было известно, что ее семья лелеет надежду упрочить связи с троном путем сочетания браком королевы и одного из сыновей главы семьи — нежного и восторженного Элиэя, талантливого поэта, к которому королева ранее проявляла неподдельный интерес, тем более что с династической точки зрения подобный брак отвечал всем принятым канонам. Ясное дело, адмирал имела повод для недовольства, но чтобы так, в лоб, в присутствии посторонних, да еще в такой момент… Не выдержав ее взгляда, Шанторин отвела глаза.
— Капитан, расскажите все, что мы установили по поводу схватки с людьми барона Меджид, — медленно проговорила Сандра.
Капитан шагнула вперед, окинула взглядом напряженные лица офицеров и произнесла сухим, казенным тоном, будто подчеркивая, что все сказанное не имеет отношения к ее личным чувствам, а является набором сухих неопровержимых фактов:
— Судя по компьютерному анализу нанесенных ран и реконструкции течения схватки, королеву защищал один человек. — Она сделала паузу, давая офицерам осознать соотношение сил, потом закончила: — Из сообщения свидетелей нападения в Эмилате, а также по выведенным из направления и силы ударов динамометрическим характеристикам это мог быть только один человек — офицер связи, благородный дон Ив, по прозвищу Счастливчик.
Сандра окинула офицеров холодным взглядом и сурово спросила:
— Вы и теперь склонны считать, что доны не умеют сражаться?
Когда офицеры покинули дворец, Сандра повернулась к Умарке и яростно взревела:
— Ну где шляется эта несносная девчонка? Пэры, теперь вот флот! Сколько же можно за нее отдуваться?
Умарка молча смотрела на нее. Сандра вздохнула и устало произнесла:
— Знаешь, что беспокоит меня больше всего? Ни один из наших агентов не может уловить даже слухов о том, что как-то зашевелились реймейкцы.
Глава 8
Тэра попыталась открыть глаза, но движение век отозвалось в висках дикой болью. Она невольно застонала. Чья-то прохладная рука тут же легла ей на лоб, и Тэра инстинктивно замерла. В следующее мгновение она вспомнила все и, несмотря на боль, широко распахнула глаза. Над ней склонилось щетинистое мужское лицо. Она несколько секунд смотрела на него, потом, преодолевая боль, повела глазами. Похоже, он был один, хотя конвоиры могли быть и дальше.
— Ну, слава богу, очнулась! — Он облегченно улыбнулся и покачал головой: — Попасть под ошеломитель дважды за день…
Тэра попробовала пошевелить языком. Удалось. Она повернулась к Иву и пробормотала:
— Где барон?
Ив пожал плечами:
— Тут недалеко валяется, Ваше Величество. Тэра инстинктивно вскинула руки к лицу, и виски тут же пронзила острая боль. Руки бессильно упали, и она застонала. Счастливчик суетливо положил ей на лоб мокрую тряпицу. Спустя несколько мгновений она спросила:
— Ты знаешь? Ив кивнул:
— Барон сняла маску. Оба помолчали.
— Никогда бы не подумал, — он прищурился, — и что там, в гостинице, мы с тобой действительно, того…
Тэра покраснела — вот что значит мужчина, ну никакого такта! — и зло резанула:
— Ты, милый, был в таком состоянии, что мог только блевать.
Выпалив это, она собралась с духом и попыталась рывком сесть. Это ей почти удалось, но поддержавшая ее под локоть рука Счастливчика вовсе не оказалась лишней. Когда исчезли огненные мушки перед глазами. Тэра осмотрелась. Они находились на небольшой полянке, куда дисколет мог влезть, разве только став на бок. Вокруг полянки сомкнулась стена миртовых зарослей, а заходящее солнце отбрасывало на поляну косые тени, образуя причудливый густо-синий узор на травяном ковре.
— Где мы? Ив пожал плечами:
— Кто знает, судя по солнцу, я шел на север. Но где мы находимся, сказать не могу. Я просто не знаю.
— Мне не требуются координаты, — усмехнулась Тэра. — Просто скажи, как далеко ты ушел от того места, где мы повстречали барона? И где сама барон?
— От места, где мы повстречались с людьми барона, и от самой барона мы милях в двух, и, предупреждая следующий вопрос, могу сказать, что ты была без сознания часов пять — пять с четвертью и все это время болталась, как овечка, на моем горбу.
Ив все еще испытывал двойственное чувство. С одной стороны, перед ним была королева, с которой он не то что заговорить — подойти не смел без ее вызова, с другой… сегодня утром он проснулся в одной постели с этой женщиной — правда, тогда у нее было совершенно другое лицо. Он успел, пока нес ее, поразмышлять по этому поводу и решил, в зависимости от того, как она себя поведет, относиться к ней как к Корме или как к Ее Величеству. Судя по реакции на его пробный вопрос, сейчас перед ним сидела Корма.
— До сих пор меня возили лошади, верблюды, собаки, но мужик — в первый раз, — съехидничала Тэра, на что Ив огрызнулся:
— Я тоже никогда не таскал овечек так далеко. Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Отсмеявшись, Тэра попыталась подняться на ноги. Ив тут же подставил руку. Она машинально нахмурилась и вздернула подбородок, но потом опомнилась и оперлась на его руку.
— В какую сторону двинем? — поинтересовался Счастливчик.
Отношения определились, и он почувствовал себя немного уверенней. Тэра внимательно оглядела опушку, потом вздрогнула от какой-то пришедшей на ум мысли и резко повернулась к нему. Несколько секунд она молча всматривалась в его лицо, потом медленно произнесла:
— Почему нет погони?
Ива прошиб холодный пот. Во второй раз за этот день. Первый раз это случилось несколько часов назад, когда Счастливчик нанес последний удар шпагой и остановился, окинув расширенными глазами все, что натворил. Однако он попытался с невозмутимым видом пожать плечами:
— Некому гоняться.
Тэра сверлила его взглядом, но Счастливчик изо всех сил держал паузу.
— Там было около двух дюжин бойцов. Счастливчик кивнул и попытался слегка изменить направление ее мыслей:
— По-видимому, все, кому она могла доверить такую тайну, как убийство королевы. Я думаю, остальная дворня даже не представляет, куда это отправилась барон.
— И ты хочешь сказать…
Ив изобразил улыбку и деланно рассмеялся. — У меня оказался кое-какой сюрприз для них, — уклончиво сказал он.
В конце концов, разве он врал? ОН действительно оказался для них сюрпризом. Тэра посмотрела на него долгим испытующим взглядом и отвернулась. Над поляной повисла напряженная тишина.
— Значит, ты уверен, что погони не будет… — пробормотала она наконец.
— Да. Во всяком случае, если и будет, то не скоро. Тэра шумно вздохнула, словно сбрасывая все необъяснимое и непонятное, но не относящееся к данному моменту, и задумчиво потерлась щекой о плечо. Ив собрался с духом и еще раз попытался вернуться к насущным проблемам:
— Надо подумать о ночлеге. Сдается мне, что ночи сейчас уже зябкие. — И он поежился.
Счастливчик, конечно, бывал в переделках на поверхностях планет, но большая часть жизни благородного дона протекает либо в стальной коробке корабля, либо в таверне в ожидании контракта, так что перспектива ночевки на голой земле не прельщала. Он посмотрел на темнеющее небо, потом снова на королеву. Та о чем-то напряженно размышляла.
— Так ты твердо уверен, что погони не будет? — повторила она.
Ив пожал плечами:
— Из той компании, что прилетела с бароном, уже никто не способен пуститься за нами в погоню, а в том, что будет кто-то еще, я сильно сомневаюсь. А что, это влияет на наш маршрут?
Она кивнула:
— Если мне не изменяет память, мы находимся сейчас на окраине Эмилатского охотничьего парка. Тут недалеко есть охотничья сторожка, принадлежащая как раз барону. Если погони нет, ночь можно провести там. Правда, там нет консоли связи. Барон выстроила этот домик, как она сама говорила, для отдохновения от цивилизации путем максимального приближения к природе. Только камень и дерево, а из металла — серебро.
— И далеко туда идти? — спросил Ив. Тэра пожала плечами:
— Не знаю, сквозь эти заросли сложно что-то разглядеть. Но если ты не ошибся с направлением и расстоянием, то недалеко, с милю, а то и меньше.
— А ночью найдешь?
— С закрытыми глазами, — усмехнулась Тэра. Счастливчик покачал головой:
— Что-то ты слишком хорошо знаешь это местечко. А я думал, что у вас с бароном не слишком теплые отношения.
— Ты забываешь о досье. Она слишком долго была моим непримиримым врагом, так что я знаю ее, пожалуй, лучше, чем многих подруг. А что касается встреч… Ни один человек в королевстве, будь то даже пэр и мой личный враг, не может отказать королеве. А у нее здесь всегда была отличная охота.
Они добрались через полчаса. Массивное каменное сооружение с огромным обеденным залом на первом этаже и дюжиной спален на втором можно было назвать сторожкой только в шутку. Когда деревья, сплошной стеной окружавшие поляну, расступились и перед Ивом предстала высокая, заслонявшая звезды крыша, он невольно присвистнул:
— Ничего себе сторожка! — Он на миг задумался и повернулся к Тэре: — Сдается мне, что столь внушительное сооружение не может обходиться без персонала?
— Я думала над этим, — кивнула она. — Очень вероятно, что дисколеты прилетели именно отсюда. Я просто не могу себе представить, откуда она смогла взять людей, чтобы не заметила наша служба безопасности. Все ее поместья под пристальным наблюдением.
Ив удивленно уставился на нее и ляпнул невпопад:
— А почему ты думаешь, что ваша служба безопасности проглядела ее?
Тэра насмешливо посмотрела на него, и он смутился. Ну конечно. Иначе они уже давно были бы во дворце. Он нахмурился, раздосадованный собственной глупостью, и сердито спросил:
— То есть ты собираешься вот так просто войти в логово своего врага и устроиться там на ночь? Тэра высокомерно вскинула голову:
— Не забывай, я — королева. Если ты уверен, что барон больше не может нам повстречаться, то тем, кого мы застанем, гораздо выгодней завоевать мою благосклонность. К тому же, — тут ее глаза сверкнули в ночи, как у кошки, — семейка Меджид давно стоит у меня поперек горла, так что, возможно, мне удастся сегодня прояснить пару вопросов, на которые я давно хочу получить ответ.
С этими словами она решительно двинулась вперед.
— И как она до сих пор жива с такой склонностью к авантюрам? — пробормотал Счастливчик себе под нос и пошел следом.
Сторожка была пуста, как и ангар за ней. Персонал, впрочем, мог быть где угодно, например, отправиться в Эмилат на заготовку провизии к новой охоте и загулять там на ночь. Тэра обошла дом сверху донизу, внимательно осмотрела все, потом присоединилась к Счастливчику, который с трудом, напустив кучу дыма, растопил очаг и швырнул туда пару несгораемых пластиковых пакетов с непонятными надписями, очень похожих на стандартный полевой паек. Опустившись на лавку перед очагом, юная королева тяжело вздохнула.
— Чего еще? — удивился Ив: — Сидим, живы, жратва есть, а ты вздыхаешь.
— Философ, — усмехнулась Тэра, — киник. Она несколько мгновений размышляла, скользя по нему испытующим взглядом, потом неожиданно выпалила:
— Я искала сейф. Мои «гончие» считают, что Меджид хранит много интересного… такого, что может пролить свет на некоторые неприятности, периодически случающиеся в королевстве. Но они до сих пор не смогли установить где. — Тэра перевела дух, протянула руку и, разорвав пакет, в котором оказалось что-то напоминающее большую сосиску в тесте, закончила: — Вот я и подумала — почему бы и не здесь? — Тут она замерла, окинула Счастливчика каким-то странным взглядом, улыбнулась и вкрадчиво предложила: — А может, ты поищешь?
— Я??! — изумился Счастливчик. Тэра невозмутимо кивнула:
— За последнее время ты меня столько раз удивлял, почему бы не попробовать еще разок?
Ив не нашелся что ответить и просто пожал плечами. Королева испытующе посмотрела на него, потом отвернулась, будто потеряв интерес к разговору. Некоторое время они молча ели, но Счастливчик буквально физически чувствовал исходящую от нее волну горечи и разочарования, которая чуть не опрокидывала его с лавки. Наконец он не выдержал, поднялся и, раздраженно пнув лавку ногой, двинулся вниз по лестнице, в подвал. Ив злился, но в то же время не мог не испытывать восхищения. Эта девчонка вертит людьми как хочет, и даже он, прекрасно понимая это, не может противиться ее воле. Она умела добиваться своего без особого шума и выпячивания своей роли — редкое качество даже среди намного более опытных правителей. Что ни говори, она не только носила свой титул по праву рождения, но и действительно БЫЛА королевой… Ив сердито тряхнул головой. Тоже мне предмет поклонения! Смазливая девица с непомерными амбициями и привычкой повелевать. И как он мог найти в ней что-то привлекательное? Впрочем, сколько Ив ни убеждал себя, благоговейное чувство его не покидало. Занятый своими мыслями, он едва не въехал лбом в днище огромной бочки. Невольно остановившись, Счастливчик удивленно огляделся. За каким хреном его понесло в подвал? Он покачал головой и повернулся было, чтобы уйти, как вдруг замер, пораженный внезапным открытием. Он спустился в подвал, в котором, судя по всему, не было ни единого оконца, без фонаря или факела, а снаружи, между прочим, царила непроглядная темень, так что по логике вещей он должен был бы быть как слепой кутенок… Однако Ив прекрасно видел каждую клепочку на бочках и каждую неровность на стене. Потом ему пришло в голову, что почему-то он пошел именно сюда. Счастливчик, ничего не понимая, поднял руку и потянул за ввинченный в днище кран, причем не за ручку на себя, что было бы естественнее, а за носик крана, причем как-то замысловато: вверх и влево. Движение вышло каким-то привычным, автоматическим, будто он на всех бочках, которые до сего времени встречал, тянул кран именно таким образом, В глубине подвала что-то заворчало, и бочка вместе с массивными каменными козлами двинулась в сторону. Он все еще стоял, тупо рассматривая открывшийся узкий проем, когда на лестнице показался мерцающий факел, послышались шаги и голос королевы восторженно произнес:
— Нет, тебя не зря прозвали Счастливчиком! Ночь он бессовестно продрых. Тэра запалила свечу, пристроилась на дальнем конце стола и шелестела распечатками, сдвинув в сторону груду кристаллов и портативный ноутбук с принтером, которые обнаружила в сейфе. Время от времени у нее вырывалось крепкое словцо или довольный возглас, а Ив, растянувшись тут же на лавке и уже засыпая, пытался себя убедить в том, что все происшедшее в подвале — какая-то удивительная случайность, что вообще все происходящее с ним в последнее время — просто набор совпадений и не имеет никакого отношения к случившемуся на Зовросе. Ничего не вышло. Все еще не желая признаваться себе, что та встреча ему не привиделась, он решил вернуться к проблемам нынешним и попытался заставить себя поверить, что женщина, которая сидит за другим концом стола, — просто его работодатель, а все, что он себе навоображал, не что иное, как блажь, муть и дурь. В этой безнадежной борьбе с действительностью он и уснул.
Счастливчик проснулся на рассвете. Тэра по-прежнему чем-то шелестела. Ив, старательно гоня от себя вчерашние мысли, принялся за хозяйство. Он приволок из кухни еще пару пакетов, так же, как вчера, разогрел в очаге, на этот раз управившись намного быстрее и без особого дыма, и накрыл завтрак. Королева поела машинально, судя по всему даже не собираясь отрываться от своего занятия, поэтому Счастливчик побродил по дому как неприкаянный, потом снова завалился спать, добросовестно соблюдая одно из железных правил благородных донов: время есть — отсыпайся впрок. Когда он проснулся, время шло к полудню. Тэра сидела за столом, стиснув в кулаке листы распечатки, и смотрела на стену остекленевшим взглядом. Ив вскочил на ноги и подлетел к ней:
— Что случилось?
Тэра повернула к нему безжизненное лицо и произнесла помертвевшими губами:
— Это она приказала отравить Галият… Не выдержав, она уткнулась в его грудь и разревелась. Ив стоял согнувшись, осторожно обнимая ее худенькие, сотрясавшиеся от рыданий плечики, и чувствовал, как в груди разливается теплая, щемящая волна. Все его благие намерения полетели к чертям. Неожиданно ему пришло в голову, что он двое суток провел с этой женщиной под одной крышей и в башке не возникло никаких скабрезных мыслей. Вернее, когда он вспоминал ее тело, которое видел там, в траттории, жар приливал к лицу, но вот чтобы как обычно… чтобы, как говорил Пивной Бочонок, взять курочку за бочка… Он вдруг сам испугался своих мыслей. Тэра выпрямилась и сердито утерла лицо, по-детски шмыгнув носом:
— Прости. — Она брезгливо отшвырнула распечатки. — Мразь!
Счастливчик некоторое время помолчал, потом осторожно спросил:
— Может, закончим во дворце? Я думаю, Сандра волнуется.
Тэра огляделась по сторонам:
— О Адам, уже день! Я и не заметила! Пожалуй, ты прав, — кивнула она. — Нам еще идти и идти.
— Зачем? — недоуменно спросил Ив. — Разве нельзя связаться через это? — И он показал на ноутбук.
Тэра несколько мгновений тупо разглядывала стоящий перед ней компьютер, а потом громко расхохоталась:
— О Адам, как можно быть такой идиоткой! Мы могли бы ночевать во дворце.
Сандра прибыла за ними лично. Окинув Счастливчика каким-то странным взглядом, она подчеркнуто уважительно, жестом, в котором, однако, чувствовалась пугающая непреклонность, предложила королеве войти в дисколет, кивком указав Иву на соседний. Тэра вскинулась было, но Сандра так посмотрела на нее, что она прикусила губу и, не оглянувшись, вошла в дисколет. Тетка и племянница молча уселись друг против друга, но, когда дисколеты поднялись в воздух, Тэра не удержалась и начала горячо рассказывать о том, что она обнаружила в охотничьей избушке барона. Однако Сандра жестом прервала ее и протянула пачку распечаток:
— Прочти это.
Когда Тэра, закусив губу, подняла на нее посуровевшее лицо, Сандра кивнула:
— Это еще не бунт, но… Ты слишком увлеклась, девочка.
Тэра закусила губу:
— Это и из-за него тоже? Сандра усмехнулась:
— Все это мне принесла адмирал Шанторин. Тэра тяжело вздохнула и прикрыла глаза:
— И что мне теперь делать? Сандра тяжело вздохнула:
— Отправь его к усачку. Пусть побудет подальше, пока поутихнет шум и успокоятся злые языки, а по поводу рапортов… — она задумалась, — не знаю. Пока рапорты остаются у меня. Ты о них как бы еще не знаешь. После того как им стало известно о происках покойной Меджид, мне удалось уговорить их подождать результатов разведки. Возможно, после этого что-то прояснится. Или появятся новые аргументы в пользу контракта с донами, или станет ясно, что мы сможем справиться одни. — Она помолчала. — Самое страшное — если даже после рейда у нас не будет убедительных доводов ни в пользу первого, ни в пользу второго решения.
Тэра кивнула и устало потерла лицо ладонью. Когда дисколет уже подлетал к дворцу, она посмотрела Сандре в глаза и, вздохнув, сказала:
— Ты была права.
Адмирал недоуменно подняла брови, и Тэра пояснила:
— Мне следовало перед полетом вступить в династический брак.
Сандра на мгновение задумалась, потом осторожно произнесла:
— Может быть, еще не поздно? Тэра отрицательно покачала головой:
— Поздно.
Глава 9
— Сорок минут до выброса зондов.
Лицо Хромого Носорога на экране сохраняло обычное, несколько высокомерное выражение. Счастливчик обернулся и окинул взглядом присутствующих. На лицах офицеров штаба и командующих эскадрами, собравшихся в главном штабе флота королевства, была написана смесь нетерпения и восторга, хотя у многих — с оттенком раздражения. Впервые разведчики приблизились на такое расстояние к логову страшного врага королевства. Впервые мечта о мести становилась реальностью. Не всем, однако, нравилось, что разведчики эти были не подданными королевства, а непонятными союзниками, вернее, даже наемниками, и никакие разговоры о том, что корабли флота стоило поберечь для решающей битвы, не могли успокоить задетых в лучших чувствах высших офицеров. От результатов сегодняшней разведки многое зависело, а разве можно быть уверенным в том, что наемники не сделают ноги при первой же опасности, тем более что все они — мужчины? Ив отвернулся и посмотрел на другой экран, который показывал помещение полевого штаба эскадры донов. Штаб был буквально за два дня срублен на временной базе флота донов из огромных стволов деревьев векового леса Лузуса. На экране Усатая Харя что-то сказал стоящему рядом с ним Старому Пердуну. Ряды офицеров всколыхнулись, многие Подались вперед, словно хотели услышать, о чем там разговаривают эти двое. Ив криво усмехнулся. Несмотря на то что открытое возмущение удалось предотвратить, отношение к донам в среде офицеров флота оставалось по-прежнему, мягко говоря, недоверчивым. Да и он присутствовал в этом зале, как ему уже сообщили, в последний раз. Просто даже самые непримиримые его противники скрепя сердце признали, что возможная польза от непосредственного контакта с офицером связи донов во время первичной обработки информации столь важной разведки может с лихвой компенсировать дискомфорт от общения с ним. Но место ему отвели подальше от места королевы.
— Тридцать две минуты до выброса зондов. По залу пронесся возбужденный шепот. За все время противостояния ни один корабль флота не смог подойти к захваченному Форпосту так близко. И тут напряженный голос Хромого Носорога произнес:
— У нас гости.
— Идентификация! — рявкнул с экрана Усатая Харя.
Счастливчик знал, что сейчас сотня БиУСов самых мощных кораблей эскадры донов соединена в сеть, так что по возможностям математического и тактического анализа обстановки штаб дона Крушинки едва ли не превосходил флотский. Откуда-то из-за обреза экрана раздался голос дона, сидевшего за консолью:
— Засечено восемнадцать целей. Идентифицировано семнадцать, семь скорпионов и десять жуков. Восемнадцатая цель прикрыта полем отражения седьмого класса, идентификация затруднительна. По идентифицированным кораблям соотношение боевой эффективности восемь к одному. — И совсем не по-военному он добавил: — Парни прут на сковородку.
Настороженные взгляды адмиралов королевского флота, устремленные к дальней стене зала, где над пультами так же склонились офицеры, пытаясь провести идентификацию, разом повернулись к экрану. Усатая Харя подался вперед, но Хромой Носорог невозмутимо произнес:
— Всем — приготовиться, вариант ухода «щелбан», маневры «ножницы» и «щелкунчик».
Флагман-капитан повернулась к стоявшему рядом Счастливчику и бросила, презрительно скривив губы:
— Мне кажется, они собираются драпать? Ив молча смотрел на экран, буквально физически ощущая, как сгущается атмосфера в штабе. Флагман-капитан открыла рот, явно собираясь сказать что-то уничижительное, но в это мгновение голос офицера от дальней стены скороговоркой начал идентифицировать цели, повторяя то, что минуту назад они уже слышали из полевого штаба Усатой Хари. Эффект был испорчен, поэтому флагман-капитан повернулась в сторону консоли и раздраженно рявкнула:
— Заткнись!
Тэра, сидевшая у самой консоли, старательно делала вид, что не замечает ничего, кроме экрана. Не следовало накалять атмосферу, давая новую пищу упорно распространяемым недоброжелателями слухам, что королева растаяла перед вонючим мужиком, как кусок масла, и ради него готова вцепиться в глотку любой из своих приближенных. Кстати, она была не совсем уверена, что тот, о ком шла речь, сам об этом знал.
С экрана раздался по-прежнему спокойный голос Хромого Носорога:
— Двадцать пять минут до выброса зондов, минута до зоны огневого контакта. — И после паузы он отрывисто бросил: — Разведгруппе: двигатели на разгон, приготовиться к отражению абордажной атаки.
По залу пронесся удивленный вздох, и кто-то спросил:
— Они что, собираются идти на абордаж? При таком-то соотношении?
— Нам нужна информация, а это их задача, — ответил с экрана дон Крушинка.
К Счастливчику повернулась адмирал Жермен:
— Если я не ошиблась, то команда «двигатели на разгон» означает…
Ив кивнул, не дожидаясь окончания фразы. Тэра бросила на него быстрый взгляд и отвернулась к экрану. С экрана снова раздался голос Усатой Хари:
— Хромой, включи-ка бортовые и внутренние сенсоры, надо поглядеть, кого они на вас напустят, кроме троллей.
Обе картинки прыгнули на соседние экраны, а главный оказался разделен на три десятка квадратов; на одних возникло изображение какого-то отсека кораблей-разведчиков, на других — окружающее их пространство. Через мгновение все изображения дрогнули, а сдавленный голос Хромого Носорога прорычал:
— Есть огневой контакт, до выброса зондов семнадцать минут.
Изображения на крайних экранах вдруг заполнила будто нависшая над остальными разведчиками туша корабля Хромого Носорога. Разведчики выполнили маневр «ножницы», заслонясь от вражеского огня передовым кораблем. От него сейчас разлетались куски обшивки, а сам корабль дрожал как в лихорадке: батареи семнадцати кораблей громили его массированным огнем. Последний, тот, который не смогли идентифицировать, держался поодаль, все еще скрываясь за полем отражения. Через несколько мгновений все было кончено. Дюжина экранов, показывающих помещения корабля Хромого Носорога и переключившихся, когда из-за повреждений погас свет, на режим инфракрасного изображения, мигнула, и все вновь увидели отсеки, освещенные тусклым аварийным освещением. Сенсоры, расположенные снаружи корабля, показывали фонтанчики водяного пара, вырывающиеся сквозь изувеченную обшивку. Отсеки корабля представляли собой не менее ужасное зрелище. Осколки плафонов, раздробленные панели обшивки коридоров, сорванные с места и разбитые консоли. Но над всем этим разгромом властвовал все такой же спокойно-высокомерный голос Хромого Носорога:
— Степень повреждения — сорок восемь процентов, потери экипажа — семь человек, двигатели на ста семнадцати, противник выбросил абордажные команды, контакт через две минуты, приступаем к маневру «Щелкунчик». До выброса зондов двенадцать минут.
На экране, показывающем пространство позади корабля Хромого Носорога, вспыхнули светящиеся столбы. Это два разведчика, скрывавшихся за его кораблем, тормозили, покидая мертвую зону. В следующий миг все пространство перед разведчиками окрасилось радужными вспышками — взрывались устремившиеся к разведчикам абордажные боты, попавшие под огонь кораблей. И опять свистопляска, новые залпы кораблей врага, экраны, один за другим переходящие в инфракрасный режим… Когда все закончилось, три корабля напоминали декорации к фильмам ужасов. Несколько мгновений стояла тишина, потом на экране появилось изображение Хромого Носорога с залитым кровью забралом боевого скафандра, но голос его почти не изменился:
— Повреждения кораблей семьдесят три, шестьдесят семь и шестьдесят восемь процентов. Двигатели на ста сорока. Батареи выведены из строя. На подходе вторая волна. До выброса зондов семь минут. — Он перевел дух. — Эй, Усатая Харя, мне не нравится этот тихоня.
Всем было ясно, что речь идет о корабле, который не смогли идентифицировать. Усатая Харя согласился:
— Мне тоже. Не могу понять его роли. А ты что думаешь?
— Когда поджаривают зад, думается быстрее, — хрипло рассмеялся Хромой Носорог. — Мне кажется, он ждет, когда мы выбросим зонды и ретрансляторы, а потом как-то испортит нам обедню. Усатая Харя кивнул:
— Очень похоже на то, но что ты предлагаешь?
— Покажу ему кукиш в кармане, — ухмыльнулся Хромой Носорог и пояснил: — Минут через десять тут станет жарко, как в чреве звезды, так вот, зонды выбросим со взрывом, а ретрансляторами поработают бортовые БиУСы ребят, они взорвутся на пару-тройку минут позже меня, ну и еще есть мысли. — Он замолчал, потом закончил с какой-то яростью в голосе: — Нам бы только прорваться через волну абордажа…
В это мгновение мелкие толчки стали сотрясать корабли. Это абордажные боты падали на изуродованную обшивку. По отсекам скороговоркой пронеслись координаты прорыва, но их было слишком много, и Хромой Носорог рявкнул:
— Отставить выдвижение к точкам прорыва, всем собраться на орудийной палубе и у двигательного отсека. — Он ухмыльнулся почти весело и добавил: — Капеллан, поставь на рекордер самую крутую молитву из тех, что у тебя есть, включи громкую связь и присоединяйся, послужим во славу Божию последний раз! Двигатели на ста семидесяти, у нас минут семь, пока, ребята, — кивнул он на экран, потом повернулся к сидевшим за полуразбитыми консолями донам и махнул рукой: — Долго вы собираетесь протирать зады? Бросайте эту рухлядь и пошли оттянемся напоследок на всю катушку.
В тусклом свете аварийных плафонов было видно, как доны поднимались из-за консолей, деловито поправляли портупеи и шли к двери. Корабль был мертв на три четверти, но люди были живы. Экраны показывали, как сквозь проломы, проделанные вышибными зарядами, внутрь хлынули тролли. Когда волна закованных в шипастую броню бестий ворвалась на орудийную палубу, доны в упор выпустили из арбалетов тяжелые железные стрелы с келимитовыми наконечниками и бросились навстречу. На несколько мгновений ярость обреченных будто оттолкнула волну нападавших, те попятились в коридоры, но их было слишком много, чуть не по дюжине на каждого дона, и схватка вновь откатилась сначала на орудийную палубу, а потом и к Галерее, ведущей в рубку. Вторая схватка клубилась у арки входа в двигательный отсек. Тролли медленно теснили донов. Вдруг Усатая Харя вскрикнул и подался вперед. На экранах, которые показывали изображения отсеков, прилегавших к обшивке, вдруг возникло семь гибких тел. Они чем-то неуловимо напоминали Алых князей, только были крупнее и без крыльев.
— Хромой, на твоем корабле барлоги! — заорал Усатая Харя. — Они двигаются к отсекам зондов!
Хромой Носорог прорычал нечто дикое и непонятное, потом обернулся и жестами что-то показал донам. В следующее мгновение абордажная палуба исчезла в клубах гари. Это семь или восемь донов сиганули через всю палубу, используя прыжковые двигатели своих боевых скафандров. Они промчались по галерее, выставив вперед шпаги и разрубая попавшихся по пути троллей. Уже у самых отсеков трое наткнулись на их выставленные ятаганы, ибо ни о какой защите или хотя бы уходе на такой скорости и речи быть не могло. Остальные, чудом проскочив, вылетели к дверям отсеков с зондами и попытались затормозить, но это им не удалось; они шмякнулись на пол, покатились кубарем и со звоном врезались в стену. В следующее мгновение в арке появились барлоги. Все доны, кроме одного, умерли почти сразу, разодранные на куски вместе с боевыми скафандрами, но последний, которого барлог уже насадил на огромный коготь и как-то презрительно воздел вверх, будто демонстрируя, какая участь уготована людям, наблюдавшим за этим боем, вдруг дико ощерился и, дотянувшись до кобуры, нажал на спуск лучевого пистолета. От выстрела силовой каркас корабля мгновенно сместился, и все, что находилось в отсеке — куски трупов, обломки обшивки, барлогов, — буквально размазало по стенкам. Последний из барлогов, стоявший у самого входа, попытался выпрыгнуть из зоны возмущения. Человеку это не под силу, но ему почти удалось. Он пополз по коридору, волоча за собой сплющенную в рваную ленточку нижнюю часть тела и визжа в ультразвуковой части диапазона. Схватка на орудийной палубе еще продолжалась, а у входа в двигательный отсек уже толпились только тролли. Вдруг одно из изуродованных тел донов шевельнулось и медленно протянуло руку к плазмобою. Полумертвый дон успел только сжать кулак на рукояти — подскочивший тролль взмахнул ятаганом и отрубил руку по локоть. Если бы он этим ограничился, то, скорее всего, остался бы жив, но он довольно рыкнул что-то на своем языке и пинком отшвырнул плазмобой в угол отсека. Неразжавшаяся ладонь оставила выключенными предохранители, и плазмобой, зацепившись спуском за кусок искореженного металла, полыхнул выстрелом. Заряд сжег какого-то тролля у самого прохода, а в следующий миг все валявшееся на палубе всплыло вверх и тут же было раздавлено возмущением полей силового каркаса. Видимо, поставленные на разгон реакторы двигателей прожгли отъемные контуры, и прекратилась подача энергии в систему искусственной гравитации. Когда поля вернулись на место, объектив чудом уцелевшей камеры заполнил зеленый туман с красными разводами — взвесь перемешанной плоти и крови людей и троллей, раздавленных смещением полей силового каркаса. У двигательного отсека все было кончено, однако у рубки еще продолжалось какое-то шевеление. Среди копошившихся фигур, трудно различимых в свете аварийного освещения, покрытых слизью и красными сгустками, сложно было различить людей и троллей, только по звону скрещивающегося оружия было ясно, что еще не все доны погибли. Один вдруг прыгнул вперед, напоролся грудью на ятаган и выставленные тролличьи когти, но, уже корчась в предсмертной судороге, успел выбросить обе руки и вонзить зажатые в них шпагу и дагу в двух троллей, до которых смог дотянуться. Все трое рухнули на палубу. Схватка на миг замерла, будто огромное живое существо, ошарашенное подобной выходкой, но тут же тролли, ревя, кинулись вперед. Остатки корабля вздрогнули от рева баззеров. Раздался сухой механический голос:
— Опасность, опасность, неконтролируемая реакция, угроза взрыва ко…
Фраза осталась незаконченной. Треть экранов ярко вспыхнула и погасла. И тут раздался возглас Усатой Хари:
— Мой бог, вот это монстр!
Зонды, выпущенные одновременно всеми тремя кораблями, едва успели раскрыть сенсорные зонтики и устремиться в сторону Форпоста, как восемнадцатый корабль отключил поле отражения. Сказать, что он был огромен, — значит ничего не сказать. Он был раз в шесть больше линкора королевства, и даже линкоры Содружества Американской Конституции вы глядели бы рядом с ним как таксы рядом с волком. В следующее мгновение его борта окрасились радужными вспышками, и вокруг разведчиков засверкали искорки взрывающихся зондов. Все потрясение молчали. Сейчас будет уничтожено то, ради чего погиб Хромой Носорог и вот-вот погибнут еще два корабля… Из-за обреза экрана аккомпанементом к картине катастрофы раздался знакомый голос оператора полевого штаба Усатой Хари:
— Потеряно сорок шесть процентов зондов и пятьдесят три процента ретрансляторов.
Сандра не выдержала и отвернулась. Многие офицеры сидели, закрыв лицо руками, и только флагман-капитан с жадным любопытством приникла к экрану. Со стороны экрана раздался какой-то хрип. Все замерли. В рубке одного из оставшихся разведчиков появился уцелевший дон. Хромая, он дотащился до капитанского кресла и повис на подлокотнике с консолью. Его забрало треснуло, боевой скафандр был разрублен в нескольких местах и густо покрыт изолирующей пеной и слизистой тролличьей кровью. Все напряженно всматривались в экран. Дон подтянулся на руке и несколько раз ткнул перчаткой по клавишам, что-то хрипло бормоча себе под нос. Изображение на экранах дернулось, потом в центр одного из тех, что показывали пространство перед разведчиками, медленно вплыл корабль-монстр. В следующее мгновение взревели баззеры, но голос БиУСа не успел закончить первого слова. Чудовищный корабль снова окрасился радужными вспышками, и второй разведчик взорвался. Спустя мгновение раздался возбужденный голос дона из полевого штаба:
— Есть информация! Усатая Харя зарычал и хватанул кулаком по столу:
— Молодец! Он таки показал им кукиш! Офицеры королевского флота недоумевающе переглянулись, потом все глаза устремились на Счастливчика. Тот пояснил:
— Они разнесли на куски разведчика, но сами находятся на траектории разлета обломков, а поскольку обломки не имеют поля стабилизации, маневр ухода невозможен — куда бы они ни прыгали, обломки притянут за собой. Им приходится уничтожать обломки, так что сейчас все их батареи задействованы только на защиту.
— Но почему еще работают зонды?
— Не знаю. Наверное, Хромой Носорог не активировал часть зондов и ретрансляторов, и сенсоры сочли их просто обломками, а сейчас они включились. — Он удивленно покачал головой: — Если их достаточно, чтобы развернуть сеть, то за полминуты успеем набрать информацию.
— Есть конфигурация сети, пошел отсчет, — зазвучал голос. — Падение численности зондов, — произнес он через мгновение.
В рубке управления последнего разведчика появилось несколько фигур. Одна, пошатываясь на подгибающихся ногах, побрела к командному креслу, остальные завозились на галерее у входной двери. Видимо, тролли тоже ввалились в рубку. Королева не выдержала и прошептала, стиснув кулаки:
— Что они делают?
— То же, что и предыдущие, — бросил Ив, не отрывая взгляда от экрана.
В следующую секунду взорвался последний разведчик. Счастливчик стиснул зубы. Корабль почти успел закончить маневр, и чудовищный монстр снова вынужден был заняться обломками. Через несколько мгновений из полевого штаба снова послышался голос дона:
— Сеть восстановлена, численность на пределе, продолжаю сбор информации.
Спустя минуту все было кончено. На несколько мгновений воцарилась тишина, потом Старый Пердун, так и простоявший у плеча Усатой Хари и за все время боя не проронивший ни слова, вздохнул и произнес своим скрипучим голосом:
— Хорошая смерть, Вечному бы понравилась. — Он покачал головой и повернулся к Усатой Харе: — А ты заметил одну странность, старина?
Флагман-капитан усмехнулась:
— Ну, эта странность была столь велика, что ее трудно было не заметить.
— Я говорю не о том дерьмовом корабле, — мотнул головой Старый Пердун.
Усатая Харя внимательно смотрел на него.
— Вспомни, что они сделали, когда взорвался первый корабль? — продолжил старый дон.
— Ничего, — настороженно ответил дон Крушинка, все еще не понимая, о чем идет речь.
— Вот именно, — подтвердил Старый Пердун, наставительно подняв палец. — А когда последний разведчик начал поворачивать на пересекающийся курс?
Дон Крушинка вздрогнул, будто кто-то врезал ему по темечку:
— Мой бог! Там же не было Алых князей!
Старый дон удовлетворенно кивнул:
— И вот это-то, пожалуй, самое важное, что мы узнали в этом рейде.
Счастливчик ошарашено потер ладонью лицо. Невероятно! До сих пор Алые князья обязательно присутствовали как старшие командиры при любой схватке. Даже капитаном корабля, выполнявшего одиночный полет, непременно был Алый князь, а уж командовать целой эскадрой… Но иного объяснения нет. Ни один Алый князь не допустил бы столько ошибок и никогда бы не позволил дважды повторить удачный маневр. А исходя из прежнего опыта, можно было с уверенностью предположить, что если бы Алый князь был на Форпосте, то он обязательно возглавил бы бой, либо вылетев навстречу на том корабле-монстре, либо непосредственно с Форпоста. Все, что они знали об Алых князьях, прямо-таки кричало об этом. Значит, вероятнее всего, на Форпосте их нет. Ив аж зажмурился от такой перспективы. Как бы то ни было, несмотря ни на какие неприятные сюрпризы в виде корабля-монстра, у них появился шанс.
Часть IV
Битва
Глава 1
Казалось, в воздухе еще ощущаются отголоски величественной мелодии. То ли листва на деревьях, то ли сами стволы продолжали вибрировать в унисон, наполняя все вокруг неслышными звуками, которые ощущались кожей или, может, нутром. Усатая Харя поднялся с колена и надел шляпу. Всю жизнь органная музыка приводила его в трепет. Он до сих пор не смог принять сердцем, что такую мощь и великолепие создает не целый оркестр, а всего один человек… Подобная чувствительность, по его мнению, была не к лицу старому вояке и суровому адмиралу, но, в общем-то, за свою долгую жизнь дон Крушинка успел понять, что это не самый большой его недостаток. А окинув взглядом лица коленопреклоненных донов, он смог, не кривя душой, в очередной раз утешить себя тем, что не его одного прошибла слеза.
Над огромной лесной долиной, где доны собрались на заупокойную мессу, наконец-то повисла полная тишина. Листва замерла, а птицы, оглушенные мощными звуками органа, еще не возобновили свои заливистые трели. Дон Крушинка вздохнул и повернулся к походному алтарю. Падре Нгомо улыбнулся ему; ярко блеснули белые зубы на чернокожем лице. Рядом фра Смит неторопливо гасил толстые, витые свечи.
— Спасибо, падре, — кивнул адмирал, — это была славная месса. Брату Хромому Носорогу она бы понравилась. — Он вздохнул. — Конечно, если бы он мог присутствовать на собственном отпевании.
— Благодарю, адмирал. Мне самому понравилось, — святой отец снова растянул губы в улыбке и накинул капюшон рясы на слегка заросшую тонзуру. В отличие от монахов воинствующих орденов или официозного клира Ватикана, которые делали постоянную депиляцию тонзуры, он довольствовался обычной вибробритвой. — Знаете, я воспользовался наметками, которые составлял для отпевания Щербатого Лезвия, но я помню ту мессу не так хорошо, как хотелось бы, поэтому пришлось поволноваться. Однако я, кажется, еще ни разу не служил мессу перед такой толпой народу, так что в этот раз ощутил небывалый подъем. Вот все и получилось.
Усатая Харя добродушно махнул рукой. Доны уже поднимались с колен и, гомоня, расходились к своим кораблям или ботам. Судя по доносившимся возгласам, месса понравилась всем. Падре окинул их отеческим взглядом, потом кивнул и направился к «Большой неприятности». Он был не только духовной особой, но и канониром на этом фрегате, а фра Смит — старшим механиком на «Хромоножке».
Дон Крушинка повел плечами и почувствовал, как они вновь будто сами собой сгибаются под тяжестью невидимой ноши. Опять навалилось это странное ощущение безысходности, которое мучило его последнюю неделю. Вернее, по-видимому, все началось много раньше, просто до того он с головой ушел в работу и некогда было смотреть по сторонам и прислушиваться к собственным ощущениям, а как только стало чуть свободней… Он неторопливо зашагал в сторону дальней опушки, где возвышался огромный сруб в три этажа с крытой дранкой крышей. Это был полевой штаб, возведенный за четыре дня сотней собранных со всех кораблей донов, которым за время нелегкой военной судьбы пришлось, по тем или иным причинам, овладеть ремеслом плотника.
Поднявшись на второй этаж, в крохотную клетушку, которая считалась его кабинетом, Усатая Харя протиснулся вдоль стены к столу, пинком подвинул струганую лавку и включил мобильную консоль. На экране возникло лицо дежурного по штабу. Дон Крушинка вздохнул и буркнул:
— Где Старый Пердун?
— Пошел горло промочить.
Усатая Харя нахмурился. До старта, по его подсчетам, оставалось не более недели, столько еще надо сделать, а его исполняющий обязанности начальника штаба… Тут он тряхнул головой, разозлившись на себя: и чего брюзжит? В конце концов, Старого Пердуна не в чем упрекнуть. Все, что от него требовалось, он делал, а в последнее время, когда дона Крушинку одолела хандра, то и больше.
— Что нового? Дежурный пожал плечами:
— Разве только последняя сводка?..
— Давай, — снова вздохнул Усатая Харя.
— В память или на экран?
— Давай на экран, только побыстрее.
Лицо дежурного исчезло, а по голубому полю быстро побежали строчки информации. Дон Крушинка не всматривался в них. Ему совсем не требовалась информация по каждому кораблю, достаточно было сводных данных уровня готовности по эскадрам и по флоту в целом. Когда сброс информации закончился, старый дон несколькими нажатиями свел суммарные данные в таблицу и сосредоточился на цифрах. По всем пяти эскадрам уровень готовности был приблизительно шестьдесят процентов. Опыт подсказывал ему, что к моменту старта она может достигнуть девяноста, но потом все затормозится. Даже если бы у них был еще месяц или два, да пусть хоть год — все равно ста процентов было бы не достичь. Так что все шло нормально. Он, в общем-то, не надеялся даже на такую цифру. Если говорить откровенно, Усатую Харю несколько удивила щедрость королевы. За месяц на временную базу флота донов доставили почти семьсот тысяч тонн оборудования и материалов, причем были выполнены заказы не только официально нанятых кораблей, но и тех, кто шел с ними, надеясь на закон «живого приза». Когда он обмолвился об этом своей «старушке», Сандра усмехнулась:
— Моя девочка сказала, что, если уж они захотели бесплатно умереть, пусть хотя бы упокоятся в свежевыкрашенных гробах.
Усатая Харя тогда, помнится, неодобрительно покачал головой:
— Насколько я знаю, у вас и так проблемы и с командованием флота, и с пэрами, стоит ли дразнить гусей еще и превышением расходов? Мои парни назаказывали столько, что над лесом круглые сутки стоят гул и звон. Для многих это первый ремонт за десяток лет, а тут материал и оборудование на халяву, так что народ пашет как проклятый. Я думаю, мы уже изрядно облегчили королевскую казну.
Сандра сурово сжала губы:
— Это наша забота, усачок. — Она помолчала и добавила неожиданно горьким тоном: — Мы все поставили на кон. Если отобьем Форпост, все простится, если нет… Боюсь, у нас будет новая королева.
Дон Крушинка со вздохом погасил экран. Что такое с ним творится? Казалось бы, надо радоваться. Только Сандра знала, как угнетало его все эти годы положение любимой собачки при могущественной вельможе. Правда, вся дворня и прихлебатели, вертевшиеся при дворе Сандры, быстренько поняли, что это не собачка, а скорее матерый волкодав и принятые в их кругу заигрывания с мужчинами ему могут не понравиться. Все окончательно убедились в этом после очередного неудавшегося покушения, когда Сандра была тяжело ранена и он, взбесившись, разыскал убийц и буквально изрубил в капусту две дюжины человек. Во всех программах новостей показывали тогда, как Усатая Харя выбирался из траттории, в которой он застиг заговорщиков, — с озверелым лицом, обожженным выстрелом лучевого пистолета боком и дико сверкавшими сквозь слой запекшихся кровавых сгустков глазами. С тех пор к нему и вовсе мало кто решался подходить в отсутствие Сандры. Эта его репутация в какой-то мере играла им на руку: в нем видели цепного пса, и только. Однако несмотря на все усилия Сандры, его одолевала дикая тоска. Даже когда он принимал участие в возрождении мощи флота королевства, сутками кропя над чертежами кораблей и крепостей, над новой редакцией боевых уставов флота, она не отпускала. Но как все изменилось, когда они поручили ему вербовку флота! Он будто сбросил с плеч не меньше сотни лет. Все болячки, которые так мучали его последний год, исчезли бесследно, а уже когда он узнал, что его контракт, по существу, стал спасением для сословия благородных донов, то вообще почувствовал себя на седьмом небе. Но чем ближе подходил решающий день, тем больше он хандрил. Почему? Это не был страх перед Врагом. Усатая Харя снес немало тролличьих голов своим знаменитым топором, а однажды даже сумел достать казгарота, и вообще, когда это благородный дон боялся доброй драки? Не было это и страхом за свою жизнь. Он немало пожил и совершил много достойных поступков, чтобы спокойно предстать перед Господом, тем более если ему суждено пасть в битве с нечистивым воинством. Конечно, сейчас он был бы не прочь пожить еще: как-никак у него появилась семья, жена, дочь… Королеву он и вправду считал своей дочкой, ни больше и ни меньше, причем вполне осознанно. Правда, он нечасто слышал от нее слова благодарности, ну да чего уж… Даже родные дети не всегда ласковы к своим родителям. А гордиться дочкой у него есть все основания. Много ли отцов могут похвастаться этим? Но даже и это был не повод бояться за свою шкуру. Тем более что в предстоящей битве его положение было едва ли не самым безопасным во всем флоте. Любой флот бережет своего адмирала, и, чтобы достать его, Врагу пришлось бы сначала пройти сквозь плотный строй пяти сотен кораблей, команды которых отнюдь не представляли собой легкую закуску для их нечестивых зубов. В чем же тогда дело?
Усатая Харя в очередной раз вздохнул. Может быть, ответственность? Он не раз становился во главе флотов, от которых зависела судьба королевств и республик, но еще никогда он не командовал ТАКИМ флотом и еще никогда от его усилий не зависели жизнь и будущее тех, кого он считал своей семьей.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Старый Пердун. Окинув дона Крушинку проницательным взглядом, он добродушно усмехнулся и с трудом втиснул свое объемистое брюхо в оставшееся пространство клетушки, где и одному было не повернуться. Внешность Старого Пердуна в точности соответствовала его последнему прозвищу: толстый, с кустистыми седыми бровями, клочковатой седой бородой и сухой морщинистой кожей. Однако молодые доны, видевшие перед собой облезлого старого брюзгу, частенько садились в лужу: они не знали, что прежде его звали Бульдожья Челюсть, и то прозвище он получил не только за внешний облик.
— Ну что, старина, все дергаешься?
Усатая Харя глянул на него исподлобья:
— У нас максимум неделя, а эскадра…
Но Старый Пердун не дал ему закончить:
— Ну и что? Тебе-то что неймется? У нас тут не регулярный флот, и ты хоть глотку сорви до хрипоты, все равно ничего не добьешься. Это же доны! Каждый капитан знает, что ему предстоит. Каждый делает все, что можно, чтобы его корабль возвратился из этой заварушки, и желательно целым. Неужели ты в этом сомневаешься?
— Так-то оно так, но…
Старый Пердун махнул рукой:
— Ты можешь сделать проще.
Усатая Харя недоуменно уставился на него.
— Назначь день отлета, — пожал плечами Старый Пердун.
Дон Крушинка задумался, потом медленно покачал головой.
— Не могу. День отлета назначает главный штаб флота королевства.
— А что тебе штаб? — упрямо мотнул головой Старый Пердун. — Их дело — разработать план и назначить день, час и точку рандеву. А когда покинуть эту планету, ты вполне можешь решить сам. Да и капитаны будут знать, сколько у них еще времени, а то ты своей кислой рожей всех заколебал. Я уже устал отвечать капитанам, что у тебя просто пучит живот.
Усатая Харя недоуменно вытаращился на него, а потом громко расхохотался. Когда он отсмеялся, Старый Пердун, кряхтя, поднялся со скамеечки.
— Ну, так что мне передать эскадре?
Усатая Харя задумался:
— Объяви, что день старта, — он вывел на экран календарь, — пятнадцатого, ровно через неделю. Но все должно быть готово к утру четырнадцатого. Я думаю, что стоит провести еще одну мессу. На дарование победы.
Старый Пердун кивнул:
— Добро, значит, если повезет, то Рождество встретим победой! — Он шагнул было к двери, однако задержался и как бы между прочим произнес: — А тебе не кажется, что нам здесь не очень-то доверяют? Ко мне тут приходили несколько человек — Краснорожий, Рваное Ухо, еще кое-кто из ветеранов. Они хотят набросать свой план на случай, — он сделал пальцами легкомысленный жест, — если у кого матка придавит мочевой пузырь и его содержимое ударит в голову. Ты как, не против?
Усатая Харя замер. Это попахивало предательством. В то же время он прекрасно понимал: нечто подобное не помешает. В конце концов, вторжение Врага десять лет назад только подтолкнуло к мятежу Карсавен.
— Я бы хотел глянуть на ваши заметки. Скажем, если б я случайно наткнулся на них у себя на столе, меня бы это устроило.
Старый Пердун кивнул и вышел за дверь. Дон Крушинка еще посидел, уставясь в пространство, потом встряхнулся. В конце концов, его девочкам сейчас было ничуть не легче, и он ничем не мог им помочь, кроме как честно выполнить свою долю работы. К тому же он вдруг почувствовал, что гнетущее чувство безысходности как-то отпустило. Со стороны консоли раздался звук вызова. Усатая Харя повел плечами и повернулся к экрану. Пора было кончать с переживаниями и возвращаться к работе. Он нажал клавишу, и на экране возникло лицо Пивного Бочонка.
— Привет, адмирал! — Он улыбнулся, правда, немного натянуто. — Мы уже в системе и, клянусь святым Мафусаилом, будем в твоем заповеднике не позже чем через семь часов.
Усатая Харя удивленно округлил глаза:
— Шустро вы, я и не думал, что какой-то корабль, кроме курьера, может развивать такую скорость, — он покачал головой и лукаво прищурился: — А может, у вас контрабанда от Алых князей?
Тут уж дон Киор расплылся в улыбке до ушей:
— Ну, шутник! Просто, если ты помнишь, мы не так давно гостили на Новом Городе, и там Упрямый Бычок изрядно облегчил кошелек Папы, потому-то он и отказался от времени на ремонт. После того нас потрепали совсем немного, и мы справились на обычной стоянке, без специального оборудования. А ты, клянусь святым Иеремией, как я гляжу, избавился от хандры? — осторожно добавил он, Дон Крушинка усмехнулся в усы:
— Вы, говорят, наладили перегонный куб?
Пивной Бочонок хитро подмигнул:
— А что, отказ от крепкого до начала операций был оговорен в контракте?
— Боге вами, — рассмеялся дон Крушинка, — разве можно такое потребовать от благородных донов, особенно на отдыхе, пусть даже и за казенный счет, как у вас. Просто я подумал, что не мешало бы ребятам тоже разогнать хандру.
Пивной Бочонок удивленно покачал головой. По традиции во время похода или поиска на кораблях соблюдался сухой закон, а оговоренная контрактом подготовка кораблей испокон веку считалась частью похода.
— А как же…
Усатая Харя махнул рукой:
— Я дал приказ закончить все работы к утру четырнадцатого, так что у нас останется вечер и день, чтобы отдохнуть и отслужить мессу.
Дон Киор понимающе кивнул:
— Ладно, успеем сделать. — Он на мгновение задумался, что-то прикидывая в голове, потом хохотнул: — Клянусь святой Бригитой, будет не менее галлона на брата. И у многих поутру будет головка побаливать… — Он посмотрел куда-то в сторону: — Тут вот капитан меня по спине дубасит. У него к тебе официальная информация.
— А что ж ты, балабол, вперед вылез?
Пивной Бочонок снова хохотнул:
— Да тут Старый Пердун как-то обмолвился, что ты зубами скрежещешь и буйствуешь почем зря. Вот я и вроде как… громоотвод. — С этими словами дон Киор исчез с экрана, а на его месте появилось худое лицо и клиновидная бородка дона Диаса.
— Адмиралу от «Бласко ниньяс».
— Здесь адмирал.
— У нас сообщение, закрытое, категория «А».
Усатая Харя покосился на высвеченные в углу экрана допуски и нажал несколько клавиш, переводящих консоль в шифровальный режим, потом повернулся в угол и, открыв стальной ящик с келимитовым напылением, достал кристалл с личным кодом, полученным в штабе флота, и воткнул его в приемник. Экран мигнул несколько раз, потом приобрел дымчатый оттенок: это значило, что он перешел в кодовый режим. Усатая Харя придирчиво осмотрел пляшущие в углах экрана значки, показывающие работу постановщика помех, и удовлетворенно кивнул:
— Готов к приему.
С экрана послышался до неузнаваемости измененный дешифратором голос:
— Сброс информации, корпускулярный режим. Перед началом операции напоминаю, что содержание полученной информации должно находиться только на кристалле-дешифраторе, после окончания работы не забудьте провести двойную очистку оперативной памяти.
— А, чтоб тебя! Что-то Упрямый Бычок совсем забюрократился, — буркнул дон Крушинка, но тут же вспомнил, что к нему обращается вовсе не дон Диас.
Безликий голос записан на кристалле-дешифраторе. Это была стандартная процедура королевского флота.
Когда сброс информации был окончен, Усатая Харя тут же вывел на экран содержимое полученного пакета. Как он и предполагал, это оказался план операции, разработанный умниками из главного штаба. Пролистав его, дон Крушинка не удержался и презрительно фыркнул. Это был типичный «Dog & pony show». Величественный опус солидного учреждения, возглавлявшего давно не воевавший флот. Масса заумных тактических приемов и сложных маневров, которые должны проходить в идеальной согласованности, что в реальном бою абсолютно невозможно. Он поморщился и убрал изображение с экрана. Потом старательно дважды вычистил оперативную память и выключил консоль. Выйдя из кабинета, он спустился этажом ниже в оперативный зал, подошел к Старому Пердуну и хлопнул его по плечу:
— Вот что, старина. Давно вы болтаете о своем плане сражения?
— Да, почитай, уже месяц, — пожал плечами тот.
— Ну и как?
— Я же говорил, наметки есть. — Он окинул его испытующим взглядом и сварливо добавил: — А что ты хотел, если у нас нет никакой информации по королевскому флоту?
Усатая Харя вздохнул:
— Пошли.
Они поднялись в его кабинет. Дон Крушинка вставил кристалл, молча прослушал информацию об обязательной двойной очистке оперативной памяти, вывел на экран первую страницу плана штаба флота и, кивнув Старому Пердуну на свою скамейку, шлепнул перед ним пачку листов с самопиской:
— Вот, держи. Копировать и исправлять этот файл невозможно, умники из штаба флота это предусмотрели, но что все это можно банально перекатать с экрана — не додумались. Так что давай передувай секретные сведения. — Поймав удивленный взгляд Старого Пердуна, он усмехнулся: — И чтоб через три дня НОРМАЛЬНЫЙ план был у меня на столе.
С этими словами Усатая Харя вышел из кабинета. В конце концов, у него был только один выход — выиграть битву за Форпост. Сейчас он окончательно понял: никто, кроме него, этого сделать не сможет, а все остальное не имело значения. И еще он никак не мог понять, на кой дьявол Упрямый Бычок передал план с борта корвета именно сейчас, хотя его можно было с тем же успехом передать из главного штаба флота или из рук в руки спустя семь часов после приземления. Он не мог знать, что у самого Полярного круга, на незаметном среди нагромождений скал резервном пункте связи флота, офицер в чине коммандера, которая почти двое суток сидела в одиночку в аппаратной, отпустив дежурную смену, разогнула спину и удовлетворенно кивнула, глядя на экран консоли, где светился дешифрованный текст. Коммандер потерла поясницу и нажала несколько клавиш. Экран покрылся рябью, показывая, что текст снова зашифрован. Следующим нажатием информация была сжата в миллисекундный пакет и отправлена в указанный сектор пространства. Кто принял луч, ее не интересовало. Коммандер сделала свое дело и, как ей обещали, еще на один шаг приблизила независимость Реймейка.
Глава 2
Флот висел над Лузусом. Двое суток назад корабли донов начали подниматься с огромного плато, которое два месяца было их базой, и сосредоточиваться на орбите. Вообще-то в таком растянутом по времени выходе на орбиту не было особой необходимости, но Усатую Харю так очаровали здешние леса, что он приказал подниматься группами не более двух десятков кораблей с интервалом не менее часа, надеясь, что в этом случае ущерб для лесов будет минимальным. Королевский флот был на подходе, и до часа «Ч» оставалось совсем немного времени. Однако сейчас забрезжила надежда, что они смогут разгромить Врага. Неделю назад, когда Усатая Харя стоял на широкой лесной прогалине, превращенной в посадочное поле разъездных ботов и дисколетов, и смотрел, как «Бласко ниньяс» опускается, умело гася скорость, его снова одолели мрачные предчувствия. Когда корвет заглушил двигатели и выкинул трап, дон Крушинка не выдержал и двинулся вперед. В раскрывшемся люке показалось несколько фигур; узнав одну из них, Усатая Харя раздраженно выругался. Не дожидаясь, пока все спустятся на землю, он взбежал по ступеням трапа и ухватил Счастливчика за рукав:
— Какого…
— Умерьте свой пыл, адмирал, — перебил его Сивый Ус. — Наш друг сделал все, что мог. Не его вина, что ему пришлось сложить свои обязанности.
— У него была главная обязанность — быть рядом с королевой. Неужели я не мог бы обойтись без специального офицера связи? Мне нужна была твоя удача, Счастливчик, и именно рядом с королевой.
— Однажды она ей пригодилась, — уныло произнес тот.
Усатая Харя непонимающе уставился на него, потом в его глазах вспыхнула тревога. Бесцеремонно ухватив Счастливчика за рукав, он стянул его с трапа и торопливо потащил за собой. Когда они достигли края поляны, дон Крушинка уселся на бревно и грозно посмотрел на Ива:
— Рассказывай!
Все, что рассказал ему Счастливчик, он выслушал молча, только глаза все больше наливались кровью. Когда Ив закончил, дон Крушинка несколько минут сидел молча, потом поднялся, стиснул кулаки и хрипло произнес:
— Если с ними что-нибудь случится… — но, не закончив фразу, повернулся и, сгорбясь, пошел к штабу.
Вечером того же дня он вызвал Старого Пердуна с наработками плана сражения и до утра сидел, запершись, гоняя на консоли разные варианты. Среди них был и такой, при котором драться за Форпост предстояло не только с Врагом, но и со всем королевским флотом.
Следующие несколько дней намного уменьшили его тревогу. Когда же Упрямый Бычок пояснил, что передача плана из пространства была инициативой флагман-капитана Эстель и официальный приказ был получен лично от нее за несколько мгновений до старта, у него, дона Крушинки, уже десять лет проварившегося в котле местных интриг и закулисной возни, появились кое-какие наметки. Сам он еще ни разу не пробовал сталкивать лбами своих противников, но не раз видел, как это с блеском проделывала Сандра. В конце концов, посидев еще несколько ночей, он остановился на варианте, требовавшем нейтрализации только трети королевского флота. Хотя даже и это показалось ему слишком много, но, как говорится, запас карман не тянет. Куда пристроить лишние боеспособные единицы — найдется, лучше уж пусть будет резерв. Единственное, что по-прежнему его сильно беспокоило, — это странное поведение Эстель. Надо было расшибиться в лепешку, но вернуть Счастливчика к королеве.
За два дня до объявленной мессы он собрал Большой круг. Вечером в штаб прибыли все капитаны и командиры эскадр. У каждого в боте или дисколете имелась бочка или иная емкость, в которую по окончании круга должны были перелить бренди, наготовленный командой «Бласко ниньяс». Когда капитаны расселись кто где по склонам небольшой лощины, в дальнем конце которой был установлен экран, снятый из рубки «Неприятной неожиданности». Усатая Харя неторопливо поднялся с чурбака. Гул голосов мало-помалу утих. Адмирал обвел взглядом лица, ясно различимые в свете двух огромных лун, висевших в вечернем небе. Микрофон разнес над лощиной его вздох, напоминавший звук, с которым волна накатывается на берег. Он сразу взял быка за рога.
— Мы в дерьме, доны, — веско произнес он, — мы в полном дерьме. Единственное, что сейчас не вызывает сомнений, так это то, что впереди враг, а вот кто будет прикрывать спину…
Судя по сдержанной реакции, особого удивления его слова не вызвали. Все молча ждали продолжения. Усатая Харя воодушевился:
— Не мне рассказывать вам о том, сколько славных парней сложило свои головы из-за того, что у нанявшей стороны разгоралась свара за власть. Здесь тоже начинается нечто подобное. Но мы к этому готовы. — Он снова обвел взглядом ряды капитанов: — Здесь находится большая часть всех благородных донов, которые могут сегодня поднять шпагу в защиту веры и во славу человечества. У нас прекрасные корабли и опытные командиры. И кто, кроме донов, может похвастаться тем, что столько раз получал удар в спину от вчерашнего союзника, но все равно побеждал? — Он перевел дух и закончил: — Через три дня мы идем в бой.
И снова ответом ему было невозмутимое молчание. В общем-то, в этой его речи особой необходимости не было. Доны давно все знали и обсудили между собой. Но предстоящая битва по масштабам ничуть не уступала ни рейду Черного Ярла на Зоврос, ни битве при Карраше, а в том и в другом случае и Черный Ярл и Толстый Ансельм перед битвой произносили речь, поэтому дон Крушинка предполагал, что сейчас его воины ждали от него того же. Да и сам он чувствовал потребность высказать боевым товарищам все, что накопилось на душе.
— Нам предложили дерьмовый план.
Об этом тоже все знали.
— К тому же кто-то из тех, кому наше прибытие было хуже ножа в печенку, пытается заглянуть нам через плечо… — Усатая Харя вдохнул, пытаясь подобрать слова, которыми смог бы достойно закончить речь, но ничего не приходило в голову, и, чтобы не затягивать паузу, просто сказал: — Но они еще не знают, что такое доны.
По рядам пробежал легкий одобрительный шум. Усатая Харя нахмурился и досадливо подумал, что стоило хотя бы набросать речь: он сам знал, что оратор из него никакой. Но вчера вечером он извел гору бумаги, и все без толку. Хорошего мало, речь получилась какой-то скомканной, однако ничего не поделаешь, пора было переходить к конкретике.
— Старый Пердун и дюжина ветеранов разработали план, который, при удаче, позволит нам хорошенько поджарить зад краснозадым. Несмотря на предположение, что Алых князей на Форпосте нет, Усатая Харя употребил привычный оборот: Алые князья в глазах донов всегда олицетворяли Врага. — План хорош, и к моменту старта он будет в БиУСах ваших кораблей. Главное — ввести его в действие вместо розовой водицы главного штаба, но это будет моя забота. — Он повернулся к экрану и достал световое перо: — Но я хочу, чтобы вы подумали вот над чем…
И дон Крушинка начал четко излагать диспозицию будущего сражения.
К полуночи, когда боты один за другим поднимались в воздух и исчезали в ночном небе, Усатая Харя тяжело поднялся по лестнице и заглянул в кабинет. Там, над переносной консолью, склонились головы Счастливчика, Консолеголового и Крутого Губошлепа. Счастливчик поднял голову на скрип двери, окинул его отрешенным взглядом и вновь уткнулся в пульт. Дон Крушинка постоял, молча рассматривая склоненные головы, потом тихонько вышел и прикрыл дверь. Успех задуманного им зависел от того, насколько успешно воплотится в жизнь то, над чем сейчас работали эти трое. Флот никогда не откажется от плана, разработанного штабом, за исключением одного случая: если план будет недееспособен и программа зависнет. Причем это должно произойти и во всех резервных вариантах. Тогда дон Крушинка сможет предложить свой, и он сильно сомневался, что адмиралы флота будут настолько высокомерны и глупы, что отвергнут его во время уже начавшейся битвы. А он планировал активизировать вирус только тогда, когда отступать будет уже поздно, хотя ясно осознавал, насколько большая ответственность ложится на его плечи. Потеря управления даже на несколько минут могла разрушить любой самый удачный план, а у них до сих пор не было уверенности, что даже их план приведет к победе. Он, без всякого сомнения, был лучше штабного, но хватит ли этого — никто сказать не мог. Как бы то ни было, только он давал шанс. Поэтому трое специалистов сейчас искали ключи к системам защиты программы, чтобы попытаться запустить вирус, а ему оставалось только надеяться, что подвернется удачный момент и зараженную программу удастся перезагрузить в БиУСы кораблей флота.
И вот неделю спустя, когда флот сосредоточился на парковочной орбите, у него был план с сидящим в нем вирусом. Было и предчувствие, что ему подвернется шанс его использовать.
Место, где они встретились с флотом королевства, ничем не отличалось от любого другого на протяжении нескольких световых лет в любую сторону, так сказать, глазу не за что зацепиться. Просто набор координат. Оба флота уравняли скорость, и Усатая Харя прибыл на своем боте на флагман королевства. Когда распахнулся люк и он, в сопровождении Счастливчика, шагнул на палубу шлюзовой камеры, перед ними выросла фигура капитана Умарки.
— Насколько я помню, дон, вы должны были прибыть одни? — сурово произнесла она, уперев недобрый взгляд в Счастливчика.
Усатая Харя скорчил самую свирепую рожу, какую только мог изобразить, и рявкнул:
— Это мой офицер связи! Либо он пойдет со мной, либо я уберусь обратно, но в таком случае королеве придется самой отправиться ко мне на «Неприятную неожиданность».
Умарка ошарашено посмотрела на него, потом нехотя отодвинулась в сторону. Доны загрохотали каблуками по коридору. Ив, недовольно сопя, двигался в затылок дону Крушинке. Вчера у них состоялся крупный, разговор. Счастливчик заявил, что у Усатой Хари уже просто паранойя по поводу его везения и что ноги его больше не будет на флагманском корабле, но старый дон привел неотразимый аргумент.
— Ты мне нужен, — сказал он, — Кто еще, кроме тебя, сможет запустить нашего троянского коня, когда подвернется случай?
Ив ляпнул было, почему бы не Крутой Губошлеп, но он и сам понимал, что в таком деле на сопляка надежды мало. Неизвестно, что за шанс им предоставится. Может быть, из тех, что приходится цеплять шпагой, изрядно вымоченной в крови. Так что деваться было некуда. Счастливчик вздохнул и поднял глаза. Они подошли к знакомой двери, за которой находилась флагманская рубка. Дон Крушинка на мгновение задержался, бросил через плечо взгляд на Счастливчика, потом шумно отхаркнулся и шагнул вперед.
В рубке было людно. Когда доны вошли, на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только едва слышным гудением приборов. Ив кожей ощутил устремившиеся к ним взгляды — в некоторых был искренний интерес с оттенком сочувствия. То, что совершили разведчики, произвело огромное впечатление на флот. Но большая часть офицеров все же смотрела с холодком. Доны по-прежнему оставались для них чужаками, которые переворачивали привычный мир с ног на голову. Многие понимали, чем грозит королевству присутствие донов, и боялись этого. Сейчас доны были союзниками, это отодвигало в сторону другие соображения, но не для всех. Иные взгляды просто опаляли злобой, а один буквально продрал Счастливчика до костей. Он невольно повернул голову в ту сторону и столкнулся с ненавидящими глазами флагман-капитана Эстель, в глубине которых, как ему почудилось, горело торжество. Встретив его взгляд, она отвернулась. Рубку снова заполнил приглушенный гул голосов. Ив посмотрел на королеву. На миг ему показалось, что, когда их глаза встретились, у нее дрогнули губы, но он решительно тряхнул головой: фантазии! Она осталась холодно-деловой, и губы шевельнулись только для того, чтобы небрежно произнести:
— Присаживайтесь, господа. — Они сели за большой стол, примыкавший к голокубу, за которым уже сидели высшие офицеры флота. Усатая Харя, окинув взглядом присутствующих, нахмурился. Сандры не было. А это означало, что дела обстоят гораздо хуже, чем они предполагали. Они со Счастливчиком надеялись, что совещание начнется не сразу и у них будет минутка, чтобы переброситься парой фраз хотя бы �беду. Содержание: Шпаги над звездами Восставший из пепла И пришел многоликий Последний рейд
Роман Злотников
Вечный
Шпаги над звездами
Основа ко дню размышлений
Ареал расселения «диких» составляет, по оценкам Проникающих пространства, около двух третей ареала власти Могущественных. Ступень развития технологий непозволительно высока и достигает не менее семи восьмых уровня трапеции, что является опровержением раздумий Проникающих населения на одну шестую. Трапеция власти «диких» имеет разнозернистую структуру, что позволяет ей быть более адаптивной, но менее мобильной. Оценка уровня соотношений строения трапеций власти, технологий, населения и развития представляется в данный день не совсем ясной, вследствие отсутствия возможности свободного действия Проникающих технологии.
Предлагается Могущественным поручить Проникающих.
Предлагается Могущественным создать Малое гнездо.
Предлагается Могущественным объявить о решении.
Предлагается Могущественным слиться в единении.
— Ну, что скажете, профессор? — Высокий придворный, задавший вопрос, был затянут в черный мундир.
Произнеся это, он бросил настороженный взгляд на мрачную фигуру, маячившую у огромного, во всю стену кабинета, окна, выходившего во внутренний сад. Тиран системы Зовроса нетерпеливо откинул в стороны полы мантии и нервно прошелся по кабинету. Придворный поежился, но закончил:
— Нам немедленно нужно знать, что означает этот документ?
Дагмар Лейли, профессор университета Симарона, подавила раздражение и еще раз внимательно прочитала перевод, а потом вновь перевела взгляд на странный кусок кожи, на котором неизвестным предметом были выдавлены странные значки, чем-то напоминающие древнеарабскую вязь. Странный груз для сейфа межзвездного корабля разумной расы. Да-а, задачка. Дагмар вздохнула. Она, с группой студентов факультетов антропологии и археологии университета Симарона, прибыла на Зоврос, для того чтобы заняться раскопками у отрогов Крупистых гор. То, что она получила право на раскопки, было невероятной удачей, просто чудом. Зоврос был известен своей прямо-таки средневековой дремучестью общественной жизни, и то, что они вообще рассмотрели запрос женщины-ученого, а главное — что она получила разрешение прибыть на планету, было событием из ряда вон выходящим. Новость подняла на уши весь университет, и если до этого Дагмар была всего лишь мелкой сошкой одного из двухсот факультетов, причем одного из самых второстепенных, города-университета, то с получением разрешения она стала местной звездой. За те три месяца, что оставались до отлета, ей пришлось не только и даже не столько заниматься подготовкой экспедиции, но и присутствовать на десятках званых обедов и торжественных встреч вместе с ректором и наиболее влиятельными членами деканата. Улыбаться и вежливо кивать, торча перед визикамерами с очередным политиком, которому позарез понадобились голоса женской части его избирателей и который надеялся изрядно приумножить их число, появившись в гостиной вместе с Героической, Несравненной, Блестящей, Исполняющей роль бабочки на булавке, надоело Дагмар Лейли хуже горькой редьки, но во всей этой шумихе была и положительная сторона. Столь блестящая личность не могла отправиться в Великое Плавание, Подобное Походу Аргонавтов, снаряженная так, как позволяли скромные возможности Дагмар. И деканат, невзирая на зубовный скрежет финансового директора, увеличил ассигнования на экспедицию в четыре раза и зафрахтовал для доставки на Зоврос лайнер типа «Двойник», что решило проблему доставки груза на поверхность Зовроса. Конечно, обратно придется все равно добираться коммерческими рейсами каботажников, потому что к тому времени шумиха поутихнет и деканат тут же потеряет интерес к малочисленной археологической экспедиции в заштатном периферийном государстве на самой границе обитаемых миров. Но Дагмар была готова к тому, что и на Зоврос придется добираться каботажем, так что облегчение пути, хотя бы в один конец, все-таки немного подняло ее настроение. После помпезных проводов, сопровождавшихся речами изрядного числа выступающих, спешивших воспользоваться последней возможностью засветиться, старт был дан и Дагмар первую неделю спала по десять часов в сутки, приходя в себя после того сумасшедшего марафона. Власти Зовроса устроили ей ожидаемо жесткую, но намного менее выматывающую встречу. Она прошла десяток чинов — ничьих кабинетов, чувствуя себя не руководителем научной экспедиции, а шлюхой на панели, настолько откровенно похотливо пялились на нее их хозяева, получила полтора десятка виз и надолго застряла в гостях у посла Таира на Зовросе в ожидании аудиенции у Тирана Зовроса. Ибо, как выяснилось, без этой аудиенции ни о каких раскопках не может быть и речи. Когда она попыталась заикнуться, что разрешение на раскопки было получено по почте еще на Симароне, ей снисходительно посоветовали внимательней ознакомиться с текстом. Придя в посольство, она извлекла текст, прочитала его и, скрипнув зубами, отшвырнула в угол. В дверь постучали, и на пороге появился невысокий толстенький человек с вечно висящей на кончике носа каплей — господин Неергет, Чрезвычайный и Полномочный посол Республики Таир на Зовросе.
— Я вижу, у нас проблема, дорогая, — ласково осведомился он.
— Эти средневековые монстры с похотливыми глазками надули меня как последнюю дуру.
Неергет негромко рассмеялся:
— На них похоже. Сказать по правде, их массовая психология остановилась или, скорее всего, вернулась на уровень средневекового купечества: не обманешь — не продашь. А в чем, собственно, дело?
Дагмар молча показала ему текст разрешения, который гласил: 
        «Вам дозволяется прибыть на Зоврос в сопровождении выбранных вами лиц, числом не более сорока, для аудиенции у Тирана, по поводу приобщения к мудрости Священной Зоны Первой Посадки», — и зло произнесла:
— Я, как идиотка, притащилась на эту планету во главе самой оснащенной археологической партии, которую отправлял университет Симарона за последние полсотни лет, и тут оказывается, что еще ничего не решено и мне придется неизвестно сколько ждать, когда этот полумертвый генерал армии озабоченных чиновников соизволит меня принять.
Неергет кивнул:
— Такое здесь в порядке вещей, а что касается их, как вы сказали, похотливых глазок, то это реакция на вас. Да, да, не удивляйтесь. Ваши шорты и обтягивающая блузка намного откровеннее того, что допускается даже для танцовщиц в их ночных клубах. А если еще учесть, что согласно постулатам главенствующей здесь религии женщина — это вместилище греха, то удивляться нечему. Здесь они успешно борются с этим грехом, в том числе самыми изуверскими способами, например ритуалом посвящения, который представляет собой операцию так называемой женской кастрации, причем проводимую даже без местной анестезии. Естественно, после такого изуверства ни о какой женской сексуальности не может быть и речи, даже в семье. А местным мужичкам хочется чего-нибудь сладенького. — Тут он рассмеялся. — Знаете, какой бизнес сейчас наиболее выгоден в Зовросе?
Дагмар пожала плечами.
— Контрабанда порнографии. Согласно местному закону, только за разговоры об этом вас ждет мучительная казнь путем побития камнями, но в каждой кофейне вы сможете за умеренную мзду получить визирекордер карманного формата с пятиминутной записью. А некоторые кофейни практикуют даже массовый просмотр с попутным мастур…
— Ну и на кой черт вы мне все это рассказываете? — раздраженно перебила его Дагмар.
— Как?! Вам не нравится? — деланно удивился Неергет. — А я думал, что столь известному антропологу будут интересны некоторые детали жизни местного общества.
— В данный момент местное общество вызывает у меня только отвращение.
— Ну что ж, тогда закончим ознакомление с местными нравами, скажу только, что подавляющее большинство населения знакомо с нравами зарубежья, возможно, только по порнографическим кассетам. Представьте же себе, как они воспринимают вас?
— Боже мой! — Дагмар почувствовала, что краснеет. Неергет снова захихикал. Потом, насладившись ее смущением и яростью, продолжил:
— Что касается Тирана, то вы несправедливы к нему. Полумертвым его никак не назовешь: он только что прошел процедуру омоложения, да и вообще это очень интересный человек. Так что, вполне возможно, он примет вас еще на этой неделе. Тем более что до меня дошли некоторые слухи по поводу того, почему вам вообще разрешили прибыть сюда.
Дагмар подалась вперед, потом, поймав себя на слишком бурном проявлении интереса, снова откинулась, постаравшись придать лицу выражение вежливого внимания. Но Неергет не был бы дипломатом, если бы не зафиксировал каждое ее движение. Поэтому стоило ей повернуть голову в его сторону, как вновь раздался его негромкий смех.
— Ладно, к черту вашу дипломатию, — буркнула Дагмар, — выкладывайте, что вам удалось узнать.
— Насколько я знаю, Тирану позарез нужен антрополог.
— ??
Неергет вновь рассмеялся:
— Знаете, разговор с вами — для меня одно удовольствие. Я так давно не общался ни с кем за пределами своего круга, который составляют в основном профессиональные дипломаты и государственные чиновники, что столь открытое проявление эмоций доставляет мне непередаваемое наслаждение.
— За удовольствие надо платить, — решительно заявила Дагмар. — Выкладывайте, зачем им антрополог и почему именно я?
— Зачем, я пока не знаю, а вы просто подвернулись под руку. По моим сведениям, ваш запрос пришел именно тогда, когда они лихорадочно размышляли над тем, как бы, не привлекая лишнего внимания, заполучить на планету антрополога. Насколько я разобрался, они очень не хотят афишировать свой интерес к представителям столь экзотической на их планете профессии. Во всяком случае, до поры до времени. А потому, если бы они обратились к антропологу с просьбой принять их приглашение… — Он сделал многозначительную паузу и, отметив, что Дагмар уловила намек, закончил: — Так что вам повезло.
— Они могли бы направить сведения, представляющие интерес с точки зрения антропологического анализа, в любой университет. Я уверена, что, потребуй они полную конфиденциальность, она была бы соблюдена. Университетам не раз приходилось оказывать подобные услуги.
Неегрет хитро прищурился:
— А их менталитет? Тиран не выпустит ни одного бита информации, которую считает строго конфиденциальной, даже за пределы дворцовых стен. Кстати, в свете этого я могу предположить, что ваши раскопки могут несколько затянуться. Скажем, до того момента, пока Тиран не решит, что обнародование того, о чем вы узнали, уже не представляет опасности для Зовроса.
— Вы хотите сказать, что они посмеют задержать меня на планете?
— Если решат, что это необходимо, то вне всякого сомнения, дорогая!
— Не могу поверить!
Дагмар ошеломленно откинулась на спинку кресла. До того злополучного момента, пока она не подала заявку на организацию экспедиции на Зоврос, все, что с ней происходило, всегда делалось по ее воле или хотя бы под ее контролем. Она окончила школу первой ступени, самостоятельно выбрав категорию экзаменов А-прим. Успешно сдав их, получила межпланетную классификацию. Это позволило ей подать прошение о приеме в университет Симарона. После пяти лет обучения она поступила в аспирантуру, блестяще закончила ее и стала самым молодым доктором за всю историю университета. В какой-то мере ей повезло, что она выбрала антропологию. В других, более модных и престижных, дисциплинах было не протолкнуться от соискателей. Теперь, на тридцать пятом году жизни, она возглавила самую представительную экспедицию университета в области археологии и антропологии за последние пятьдесят лет. А если учесть, что в Священной Зоне Первой Посадки, несмотря на ошеломляющие слухи, ходившие вокруг ее реликвий, еще ни разу не работали ученые, можно было предположить, что по возвращении ее ожидает как минимум кресло в деканате и открытый лист на продолжение исследований. И вот выясняется, что она может застрять на этой унылой планетке на…
— Сколько, по-вашему, это может продлиться?
— Ну, стандартный срок снятия грифа секретности по их законам — пятьдесят лет. Но, в общем-то, Тиран — сам себе закон, так что вы можете застрять здесь на всю оставшуюся жизнь.
— Но это невозможно, они не могут позволить себе задержать сорок граждан Симарона и иных государств без объяснения причин.
— Ну, объяснение найти нетрудно. Не забудьте, что место, где вы собираетесь вести раскопки, — их святыня. А их верования полны всяческих запретов и табу. Достаточно обвинить вас в нарушении какого-то из них, и… Тем более что ознакомить с информацией они собираются только вас, а остальных отпустят со спокойной душой.
— А если я расскажу остальным?
Неергет сурово сжал губы:
— Тогда они задержат всех.
— Но это же… скандал!
— Для многих само существование Зовроса — скандал. Так что для Тирана одним скандалом больше…
Неергет выжидающе замолчал.
— Но Симарон такого не потерпит.
Неергет криво улыбнулся:
— И в чем это выразится? Забросают Зоврос письменными свидетельствами крайнего возмущения?
Дагмар упрямо вздернула подбородок:
— У Симарона договора о взаимопомощи с дюжиной государств, кстати, в том числе и с Таиром.
Неергет снова рассмеялся:
— Бросьте, никто не начинает войну из-за сорока человек, нарушивших религиозный запрет на периферийной планете. Тем более если они, скажем, растерзаны толпой фанатиков. Достаточно просто выразить сожаление и предложить некую компенсацию. Вот за нее-то наш кабинет будет сражаться до конца, метая громы и молнии по вашему поводу, так что объективно от вашего задержания мы только выиграем.
В комнате на некоторое время повисла тишина. Дагмар обдумывала сказанное. Потом она повернулась к Неергету и настороженно спросила:
— Почему же вы мне об этом сообщаете?
Неергет устремил на нее жесткий взгляд водянистых серых глаз. Сейчас было особенно заметно, что, несмотря на пухлое тело, кривоватые ноги и вечную каплю на носу, это боец.
— Я хочу знать, что вам скажет Тиран. А также ваши выводы. — И, не дожидаясь ответа, он заговорил максимально убедительным тоном: — Поймите, это ваш единственный шанс. Если то, что они желают скрыть, станет известно всем, отпадет необходимость вас удерживать.
— И они вышвырнут меня еще до того, как я доберусь до Священной Зоны Первой Посадки, — саркастически закончила Дагмар. — Ну уж нет, к тому же что помешает вам стакнуться с Тираном и договориться оставить все, что вы узнаете, между собой?
— Вы опять не принимаете во внимание их менталитет. Все, что выходит за стены дворца, а тем более попадает в руки иностранцев, они уже не считают тайной. И как бы мы ни пытались убедить их, что тайна будет сохранена, они нам не поверят. А что касается ваших раскопок, то я предоставлю вам право сообщить мне о результатах лишь тогда, когда ваша работа будет близка к завершению. Если, конечно, вы сами не решите, что полученная информация требует немедленного принятия мер.
Дагмар на несколько мгновений задумалась.
— А что, есть основания предполагать, что такое возможно?
— Иначе я бы к вам не обратился.
— Врете, — усмехнулась Дагмар, — и вообще, исходя из того, что вы мне рассказали, столь однозначный вывод никак не получается. Так что давайте выкладывайте все до конца.
Неергет улыбнулся, кивнул:
— Прошу прощения, я непозволительно расслабился. Мне не следовало быть таким беспечным в вашем присутствии. Ваша непосредственность заставила меня ненадолго забыть о вашем блестящем интеллекте, и вы меня наказали. Но сетовать поздно. — Он сделал паузу и со значением закончил: — Есть основания полагать, что в руки Зовросского флота попал инопланетный корабль явно неземной конструкции. Причем они заполучили его не в виде развалин или окаменелых обломков, а взяв на абордаж двумя кораблями, после того как он уничтожил три других. А если учесть, что во всем известном нам пространстве только выходцы с Земли умеют строить звездные корабли, то…
— То это значит, что мы столкнулись с иной цивилизацией, которая, так же как и мы, вышла к звездам, — побледнев, прошептала Дагмар.
Все это пронеслось в памяти Дагмар, когда она рассматривала лежащий на столе кусок обработанной кожи с письменами, скорее всего начертанными от руки (или что там еще было у этих инопланетных созданий), время от времени переводя взгляд на лежащую рядом распечатку перевода.
— Я не готова ответить, — Дагмар подняла глаза на Тирана, — это требует детального изучения. Я хочу попробовать прогнать это через компьютер партии…
— Нет, — резко произнес Тиран.
— Тогда необходимо хотя бы проконсультироваться…
— Нет!
— Но мне по меньшей мере нужны будут программы…
— Нет, вы все сделаете одна, с тем, что у вас есть здесь и сейчас.
Дагмар разозлилась:
— В таком случае занимайтесь этим сами.
Огромный кабинет, в котором, кроме Дагмар и Тирана, находилось только полдюжины самых высокопоставленных придворных и чиновников, ощутимо наполнился изумлением, смешанным с крайним раздражением.
— Да как ты смеешь, женщина…
— А что мне остается делать? Глупо пытаться заставить работать пилота без корабля, а повара без плиты. Вы хотите от меня помощи, так дайте мне возможность работать. А нет — ищите кого-нибудь еще, но должна вас предупредить, что любой антрополог, к которому вы обратитесь, скажет вам то же самое.
На некоторое время в кабинете повисла тишина, потом Тиран еле заметно кивнул. Один из придворных повернулся к ней и сумрачно произнес:
— Хорошо, тебе будет доставлено все, что необходимо, но работать ты будешь здесь и одна.
Дагмар удовлетворенно кивнула. Пока все шло так, как они с Неергетом и думали.
— Ладно, но в таком случае моя экспедиция должна завтра же прибыть в Священную Зону Первой Посадки и в течение недели приступить к раскопкам.
— Это невозможно, — сухо произнес худой, как палка, высокий старик в зеленом, похожем на рясу одеянии. — Ни одному чужеземцу не может быть позволено ступить на землю нашей святыни.
— Тогда к чему был весь этот фарс с приглашением? — зло сощурившись, произнесла Дагмар.
…Все действительно шло так, как предполагал Неергет. Он не просто протирал штаны на этой планете. Перед тем как отправиться на аудиенцию, они заперлись с ним в его кабинете.
— Сейчас все соглядатаи из туземного персонала пускают слюни, представляя то, чем мы, по их мнению, здесь занимаемся, — усмехнулся Неергет, потом посерьезнел, — но это единственное место, где я могу быть абсолютно спокоен, что нас не прослушивают.
— А как же мой кабинет? Мы с вами в прошлый раз беседовали там достаточно свободно.
— Моя служба безопасности тогда проверила ваш кабинет за пять минут до вашего прихода. А сейчас я не хочу привлекать к вам внимания в связи с предстоящей вам аудиенцией.
— А разве в прошлый раз мы уже не привлекли их внимания? Я думаю, они должны были заинтересоваться: о чем мы там беседовали, пока молчали их микрофоны?
Неергет несколько смущенно рассмеялся:
— Я прошу прощения, но их микрофоны не молчали.
— То есть?
— Ну, мои ребята перегнали им синтезированную запись любовного акта, так что они жадно ловили ваши стоны, вопли и страстные просьбы не останавливаться.
— Ну, знаете ли! — Дагмар возмущенно вспыхнула.
— Не обижайтесь, — миролюбиво произнес Неергет, — просто это единственное времяпровождение, которое они воспримут без особых опасений. Если бы мы попробовали перегнать им просто беседу о, скажем, сортах цветочного чая или состоянии погоды на этой планете, они сразу бы заподозрили подвох. А так… Ну чем еще может заниматься наедине пара развратных иноземцев?
Он произнес это таким шаловливым тоном, что Дагмар не выдержала и рассмеялась.
— Тем более появилось отличное оправдание для этой нашей встречи в моем кабинете. Так как провернуть это еще раз у вас было бы рискованно. Я не знал, сколько у вас будет времени до начала аудиенции, а надежность подобной операции во многом зависит от срока, отпущенного на ее подготовку.
— А если бы я проговорилась?
Неергет пожал плечами:
— Пришлось рискнуть, тем более вы не производили впечатления человека, разговаривающего сама с собой, а я позаботился о том, чтобы у вас не было подходящих собеседников.
— Ах вы негодник! — рассмеялась Дагмар. — Так это вам я обязана тем, что никак не могла дозвониться до Менера?
— Винюсь, — кивнул Неергет, — но разве вы не согласны, что это была разумная мера? Тем более вполне возможно, что вам удастся связаться со своим заместителем из дворца Тирана.
— Почему «вполне возможно»? — удивилась Дагмар.
— Потому что это Зоврос, — сухо произнес Неергет, и Дагмар вдруг ощутила, что все их хитроумные расчеты могут рассыпаться, как карточный домик, при столкновении с той действительностью, что окружала их со всех сторон. Это было чувство беспомощности, и Дагмар вздрогнула.
Неергет дружески погладил ее по руке.
— Не бойтесь, — он усмехнулся, — это крайне неконструктивно.
Дагмар не выдержала и снова рассмеялась:
— Да ну вас с вашими шуточками. Давайте займемся делом.
Неергет кивнул, встал из-за стола и подошел к небольшому сейфу в углу комнаты. Отключив защитное поле, он открыл дверцу, достал что-то совсем небольшое и молча протянул Дагмар. Это оказался браслет, в точности похожий на тот, что находился на ее руке.
— Это обычный коммуникатор, оформленный как ваш личный, просто на нескольких тысячах атомов одной из наносхем собраны дополнительные контуры. Они запишут все, что будет произнесено рядом с вами. А когда вы решите, что пора передавать сообщение, просто нажмите на полоску ввода четыре раза подряд. Импульс достаточно силен, чтобы пробить любое поле отсечения. — Он минуту помолчал, давая Дагмар возможность повнимательнее присмотреться к вещице, потом добавил: — И еще, никогда не снимайте браслет. Если он будет снят или в случае… о котором лучше не думать, передача информации произойдет автоматически.
Дагмар помолчала, привыкая к мысли о том, что случай, о котором, как сказал Неергет, лучше не думать, вполне возможен, и решительно заменила браслет.
Неергет кивнул:
— Теперь о ваших планах. Будьте готовы к тому, что они откажут вам в доступе в Священную Зону Первой Посадки.
— Плевать, планы экспедиции достаточно детальны, а в ее составе хватает компетентных сотрудников, чтобы обойтись без…
— Я имею в виду, что отказ коснется всей экспедиции, — перебил ее Неергет. — Не забывайте, это ведь был только предлог, чтобы заполучить вас на планету. Они этого добились, зачем им еще проблемы с местным духовенством?
— Но как же так? — Она растерянно посмотрела на Неергета.
— Не отчаивайтесь, — тот успокаивающе кивнул, — я ведь сказал, что вам надо быть готовой к такому повороту событий, но это не означает, что вы ничего не сможете сделать.
— И как же быть?
Неергет улыбнулся:
— Торгуйтесь.
— То есть? — не поняла Дагмар.
— Я же вам говорил, что у них менталитет средневековых торговцев. У вас есть козыри. Они вряд ли рискнут пригласить еще одного антрополога. А сообщив вам информацию, они также не рискнут отпустить вас. Они зависят от вас. Обдумайте это и выжмите их до последней капли. Набивайте себе цену: так вы только завоюете их уважение…
Именно поэтому Дагмар сейчас была уверена, что эти ребята будут плясать под ее дудку, как бы им ни хотелось иного. Зеленорясый презрительно скривил губы и отвернулся. Тут раздался голос толстяка из угла комнаты:
— Понимаете, милейшая, — он окинул ее похотливым взглядом, — нам был необходим антрополог, а поскольку вы страстно желали попасть сюда, мы предоставили вам такую возможность. Ни о чем большем с нашей стороны не может быть и речи.
— В таком случае для вашей работы вам придется искать другого антрополога.
— Учтите, милейшая, — толстяк противно захихикал, — вы не сможете покинуть пределов дворца, пока не выполните то, что нам обещали.
— Ну что ж, мне придется воспользоваться вашим гостеприимством, но, имейте в виду, вам будет достаточно сложно заманить другого антрополога туда, где один уже благополучно исчез.
— Тебя подвергнут пыткам, сосуд греха, ты будешь корчиться и молить о… — зашипел зеленорясый. И тут раздался голос Тирана:
— Хорошо.
Зеленорясый так и подскочил:
— Но, Ваше Великолепие, это невоз…
Тиран перевел взгляд своих серо-голубых глаз на зеленорясого, и тот поперхнулся. Отвернувшись от него. Тиран вновь посмотрел на Дагмар:
— Вам сейчас же доставят все необходимое оборудование, разрешат раскопки и откроют доступ к любой необходимой информации. Вы согласны начать работу немедленно?
Неергет сказал ей, что Тиран никогда не обманывал. Любой чиновник или придворный, да что там, любой торговец или чистильщик ботинок мог не моргнув глазом посулить вам одну из трех местных лун и тут же надуть на два гроша. Но если Тиран что-то обещал — это было незыблемо. Другое дело, что часто его обещания были двусмысленны, но сейчас, как Дагмар ни старалась, она не могла обнаружить в словах Тирана никакого подвоха. Все было просто, четко и понятно. Поэтому она так же просто ответила:
— Да.
Никто из находившихся в кабинете не подозревал, что это было последнее слово, произнесенное во времена мира. Некоторые считают его тем самым словом, с которого начались Войны Ада.
Часть I
Мятеж
Глава 1
Трудно удержать слезы, когда так хочется разреветься, особенно если тебе всего восемь лет. Из глаз так и лезла предательская влага, но Тэра мужественно задрала голову, чтобы ничего из того, что уже скопилась в ее глазах, не пролилось по щекам, рисуя на нежной кожице издали заметные влажные дорожки. Шпага взметнулась над головой герцога Карсавен, и полторы тысячи луженых глоток королевских гвардейцев взревели: «ЭВИВА!» Клич подхватили тысячи простолюдинов, допущенных сегодня на дворцовую площадь, и флагманская эскадра, до того неподвижно и величественно висевшая в ослепительно голубом небе над дворцом, начала сначала плавно, а потом все быстрее и быстрее подниматься вверх. Вскоре корабли превратились в серые точки, потом совсем исчезли. Гвардейцы, гремя сапогами, начали теснить толпу к воротам дворцового парка, тянущегося вдоль парадного фасада узкой стометровой полосой, зато сзади дворца раскинувшего свои зеленые бархатные объятия на пятнадцать миль. А Тэра почувствовала, как на ее плечо легла крепкая рука наставницы.
— Ну-ну, малыш, ты должна быть мужественной, ты же женщина.
Тэра гордо вскинула подбородок, но не выдержала и, уткнувшись в кружевное жабо, разревелась во весь голос. Наставница погладила девочку жесткой от постоянных прикосновений к обтянутой шершавой акульей шкурой рукояти рапиры ладонью и прижала ее к себе:
— Ну-ну, успокойся, такова доля монархов. Скоро твоя мать вернется домой, вот только покажем этим уродам, как они ошиблись, посчитав, что королевство Тэлинор может быть слабее Окраин. Ведь во все времена Тронный мир имел самое лучшее из того, что могло предложить человечество.
— Ты не понимаешь, наставница, Я ЗНАЮ, что они не вернутся. — Пробормотав это, Тэра вновь зарылась лицом в кружевное жабо парадной формы и затихла. Только худенькие плечи вздрагивали под широкими ладонями наставницы.
— Эскорт Правительнице! — раздался гнусавый голос герцога Карсавен, и, услышав этот ненавистный голос, Тэра вдруг успокоилась.
Мать и отец ушли навсегда. С этим уже ничего не поделать, а вот к будущим проблемам можно было подготовиться. Когда капитан эскорта маркиз Амалья звонко произнесла команду и подковы гвардейцев громко брякнули о мрамор, Тэра оторвала лицо от жабо наставницы, достала платок, утерла следы слез и, гордо вскинув голову, пошла вперед. Тренированные гвардейцы с первым шагом своей маленькой повелительницы двинулись следом, печатая шаг. Ритм соблюдать было нетрудно, они давно приноровились к быстрому и легкому шагу девочки. Вскоре наследница скрылась из глаз, а наставница повернулась и бросила испытующий взгляд на властно распоряжающуюся Карсавен. Герцог приходилась кузиной ее питомице, и наставница не сомневалась, что эта стерва, несмотря ни на что, пойдет на мятеж Наставница сжала кулак. Что ж, пока еще есть время приготовиться. Королевскому флоту до Форпоста не менее двух недель пути, а как скоро произойдет сражение, знает только Ева-спасительница. Ей не пришло в голову, что она думает о будущем, основываясь на словах маленькой глупой девчонки. С тех пор как ее подопечной исполнилось пять лет, наставница не раз имела случай убедиться в том, что маленькая принцесса никогда не ошибалась, если говорила. «Я знаю».
На следующий день утром Тэра сидела посреди своей одежды, вываленной на пол у кроватки, и деловито раскладывала ее на две неравные кучи. В той, что поменьше, уже лежали две ее самые любимые игрушки, брошь, подаренная отцом, медальон, королевское кольцо, которое мать, по традиции, оставила наследнице перед отлетом, и пара полевых комбинезонов с эмблемой и вензелем правящего дома, изготовленных в прошлом году, а потому уже немного маловатых. Девочки в семьях их династии всегда быстро вытягивались. Когда наставница вошла в покои, Тэра невозмутимо подняла глаза и, приветливо улыбнувшись, как ни в чем не бывало продолжила свое занятие.
— Чем это вы тут занимаетесь, Ваше Величество? — строго осведомилась наставница.
Но та наморщила носик и, перебирая вещи, капризно произнесла:
— Ай, перестань, Галият, какая я Ваше Величество?
— Согласно закону… — начала та, но девочка перебила:
— Ты же знаешь, что, если мать вернется, я так и останусь всего лишь наследницей, а если… — Тут ее голосок дрогнул и она не решилась произнести то, что собиралась, только сморщила личико, будто готовилась разреветься, но удержалась и закончила дрогнувшим голосом: — То все испортит эта противная герцог Карсавен. Вот я и хочу быть готовой, когда настанет время.
— А не кажется ли вам, моя дорогая, что вам стоит больше доверять вашим верным слугам? Есть ведь среди них такие, кому вы действительно верите? Вчера я говорила с министром внутренних дел, и она заверила меня, что никакой опасности нет. Более того, она готова, чтобы успокоить Ваше… вас, дорогая, усилить охрану дворца.
— Может быть, Галият, но все же я хочу быть готовой и в том случае, если останусь одна.
И за этими словами, произнесенными нежным детским голоском, наставница вдруг почувствовала столько силы, что ее пробрала дрожь. Да, из этой девочки вырастет великая королева. Если только она доживет до того времени.
После обеда наследница или, вернее, Правительница занималась математикой и геральдикой, а вечером предстояла вольтижировка. Тэра явилась в манеж, одетая в свой обычный костюмчик для верховой езды и с большой, герметично закрывающейся, кожаной сумкой через плечо. Когда девочке подвели ее крепкого белогривого пони, она вдруг повернулась, посмотрела на пятерых пажей, с которыми обычно занималась, и, обернувшись к тренеру, потребовала:
— Сегодня я хочу заниматься одна.
Тренер, старый гвардейский сержант Евлампа, переведенная в конюшни после того, как серьезное ранение сильно ограничило подвижность пальцев на правой руке, неодобрительно покачала головой. С тех пор как наследнице официально передали королевские регалии, характер ее стал быстро портиться. Нельзя, нельзя позволять яду властолюбия отравлять нежные и беззащитные детские души. Но что уж тут доделаешь.
— Хорошо, Ваше Величество.
— Кроме того, сегодня у нас будет не обычное занятие, а прогулка по парку.
Это было уж совсем непонятно. Всем было известно, что Тэра со всей детской непосредственностью обожала конкур. А сегодня как раз было намечено занятие по преодолению различных препятствий. Но желание Правительницы — закон, и сержанту Евлампе оставалось только сдержанным кивком выразить свое повиновение.
Они выехали из манежа, и девочка уверенно направила свою лошадку на незаметную тропку между деревьями. Сержант открыла было рот, чтобы сказать, что конные прогулочные дорожки расположены гораздо севернее того места, где они в данный момент находились, но, поймав взгляд своей ученицы, сочла за лучшее промолчать. Они ехали шагом около получаса. Потом девочка свернула в сторону, выехала на небольшую полянку, внимательно огляделась по сторонам и, повернувшись к тренеру, жестом показала, что хочет слезть с пони. Сержант спрыгнула со своего крупного жеребца и подставила широкую, как сковорода, ладонь под маленькую ступню Тэры.
— Говорят, ты была носителем меча у моей матери, Евлампа? — Тон девочки был тревожным.
— Да, Ваше Величество, но это было давно, еще до того, как я стала калекой.
Девочка улыбнулась:
— Я как-то этого не замечала.
Евлампа повела своими могучими плечами:
— Ну, я и сейчас, пожалуй, стою в бою побольше некоторых молодых, — она вздохнула, — но все же этого мало, чтобы оставаться в личной сотне королевы.
— Тебе не досадно? Ведь сотня на флагмане, вместе с королевой.
— Мы всегда с сотней. Если не телом, так душой.
Девочка несколько минут молчала, будто бы не решаясь сказать что-то очень важное. Потом кивнула, словно соглашаясь с кем-то, и, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, решительно повернулась к сержанту:
— Я должна тебе кое-что показать, Евлампа.
Девочка раскрыла сумку и, опустив руку внутрь, стала неторопливо извлекать на свет королевские регалии. Первой явила свою макушку корона. Сержант, вся превратившаяся в один изумленный знак вопроса, молча смотрела, как девочка, пыхтя, пытается извлечь из сумки вещь, которая, по идее, вообще не могла бы туда поместиться. Когда за короной последовали королевский перстень власти, скипетр, орден главы Совета пэров, сержант опомнилась и испуганно замахала рукой:
— Довольно, Ваше Величество, я не знаю, с какой целью вы приволокли все это в парк, да еще в такую глухомань, но у меня уже в глазах рябит.
Девочка вздохнула:
— Мы должны все это спрятать в парке, Евлампа.
— Зачем? — удивилась та.
— Я не хочу, чтобы Знаки трона и закона оказались в руках мятежников.
— К-каких мятежников? — сиплым голосом переспросила та.
Но Тэра отмахнулась:
— Оставь это. Может, я и маленькая, но я Правительница, и я вряд ли поверю, что в гвардейских казармах не ходит никаких слухов. А мне приходится сейчас больше думать о короне и троне, чем о куклах и котятах, иначе об этом будет думать кто-то другой. — Она сделала паузу, дав сержанту прийти в себя, и твердо закончила: — Я хочу, чтобы ты подумала, где это можно надежно спрятать.
Сержант задумалась. Парк был достаточно обширен. Несмотря на то что у южных отрогов Альдильер располагались обширные охотничьи угодья, несколько традиционных зимних парфорсных охот проходило в парке. Так что подобрать место для тайника было несложно. Укромных и в то же время приметных мест много — труднее, пожалуй, выбрать. Наконец сержант решительно кивнула:
— Поехали.
Ехали они около часа. Наконец кони вынесли их на небольшую поляну у подножия скальной стены. За уступом скалы рокотал небольшой водопад, вытекающий из темного зева пещеры, виднеющейся на высоте сорока футов.
— Это место называется Языком Сластены, Ваше Величество. На этой стене много укромных гротов, но я покажу вам один, который имеет свой дополнительный секрет.
Сержант спрыгнула с лошади, скинула камзол и сапоги и, привязав сумку к поясу, ловко полезла вверх по стене. Забравшись почти на пятьдесят футов, под широкий каменный козырек, она медленно начала спускаться, взяв чуть правее. Десятью футами ниже она уцепилась за выступ одной рукой и, сдернув сумку, осторожно опустила ее куда-то вглубь между камнями. После этого проделала такой же путь вверх-вниз и с высоты пяти футов спрыгнула к подножию. Немного отдышавшись, она указала на пластины кварца, выступавшие из скалы футах в трех от того места, где она спрятала сумку:
— Вот основная примета, Ваше Величество. То место можно разглядеть только со скалы, и не далее чем с пяти футов. — Она шумно выдохнула, — Не знаю, возможно, есть еще какие места, где можно было бы спрятать вашу драгоценную сумку, но мне пока ничего лучше не приходит в голову.
Девочка кивнула и молча повернула пони. Евлампа быстро оделась и, вскочив в седло, вскоре нагнала свою ученицу.
— Вы выслужили пенсионный возраст, сержант?
— Еще десять лет назад, Ваше Величество.
— А у вас остались родственники, к которым вы бы хотели перебраться, когда уйдете в отставку?
Сержант задумчиво повела плечами, потом, что-то вспомнив, слегка покраснела:
— Родственников нет, но есть один вдовец в провинции Гулей. Он держит трактир в Эмилате, совсем рядом со станцией пересадки. Мы с ним собирались…
Девочка кивнула:
— До конца недели вы должны уйти в отставку и покинуть дворец. — Девочка смущенно покосилась на нее и добавила извиняющимся тоном: — Я не хочу, чтобы мятежники смогли задавать вам вопросы.
Евлампа кивнула, и всю обратную дорогу они ехали молча.
Вечером, уже укладываясь спать в обнимку с огромной плюшевой медведицей, Тэра обняла наставницу и прошептала ей на ухо:
— А я знаю, что не умру.
Недели две дворец жил обыденной жизнью. Каждый день Правительница в сопровождении министров появлялась в зале заседаний кабинета и, расположившись перед огромным голоэкраном, с которого за ней с улыбкой наблюдала мать, важно открывала заседание. За огромным столом оставалось немало свободных мест, поскольку часть членов кабинета летели вместе с королевой, а другие наблюдали с экранов, установленных вдоль стен, ибо находились по поручению королевы в наиболее ненадежных провинциях. Но Тэра чувствовала, что волнуется до дрожи, когда усаживалась в глубокое кресло, на специально подложенную подушечку, ибо иначе ее милого личика совсем бы не было видно над массивной малахитовой столешницей, и тонким, дрожащим голоском произносила:
— С благословения Евы-спасительницы открываем Совет.
На этом ее роль заканчивалась; она в сопровождении наставницы покидала зал и возвращалась в классную комнату. Далее все шло давно заведенным порядком: уроки, конные прогулки, катание на яхте. И все же в воздухе постоянно носилось предчувствие грозы.
В тот день Тэра проснулась необычайно рано. Заседания кабинета назначено не было, ибо флот уже вошел в зону боевого соприкосновения. Девочка тихонько поднялась, быстро оделась, вылезла из окна и спрыгнула на клумбу с гладиолусами. Присев на корточки, она прислушалась. В саду было тихо. Из расположенного в ста футах розария ветерок доносил дурманящий аромат цветов. Тэра поднялась и, пригибаясь, побежала к укрытому нанопленкой строению. Вчера вечером она тайком перегнала в розарий полностью заправленный водолет и уложила в кофры отобранные ею пожитки, а также запас галет и несколько банок армейского пайка, которые она стащила из полевых комплектов в казармах дворцовой стражи. Девочка хихикнула. Эти взрослые порой так беспечны. Хотя, с другой стороны, они обязаны охранять дворец от пришельцев извне, а кому придет в голову оберегать снаряжение королевских гвардейцев от членов королевской фамилии? Тэра вздохнула. Возможно, все это чепуха и ей абсолютно нечего бояться, но… Она подошла к консоли в углу галереи и набрала со стационарного визифона, которым пользовались работники розария — ласковые, дородные мужчины, не раз баловавшие худенькую, по их общему мнению, принцессу домашними пирожками собственной выпечки, — номер личного комма капитана Амальи. Вот уже несколько дней она не рисковала вести разговор со своего комма, но консолью розария воспользовалась впервые.
— Капитан, это говорит Правительница, есть ли рядом кто-либо из посторонних?
— Нет, Ваше Величество.
Голос звучал раздраженно. У девочки сжалось сердце от тревожного предчувствия.
— Тогда чем же вы так недовольны?
— М-м, пустяки, не стоит вашего внимания.
Тэра представила, как юная Амалья, которой и самой-то было всего семнадцать лет от роду, покровительственно улыбается, услышав в половине шестого утра озабоченный голос своей восьмилетней повелительницы. Это ее взбесило.
— Если вы думаете, что я позвонила вам так рано, потому что мне нравятся ваши ехидные улыбочки, то вы глубоко ошибаетесь, капитан.
Маркиз поперхнулась:
— Прошу прощения, Ваше Величество.
Тэра совладала с собой и продолжила более спокойно:
— Итак, в чем проблема?
— Поступило распоряжение коменданта столицы усилить охрану вашей резиденции.
Если это распоряжение министра внутренних дел, то они что-то слишком долго раскачивались, если же нет… Вот проклятье, у нее уже голова болела от всех этих проблем. Как жалко, что ей никто не верит, только наставница. Как жалко, что рядом нет матери. Девочка вздохнула. Тяжело разобраться в делах взрослых, когда тебе восемь лет. Но иного выхода нет. Надо научиться разбираться, научиться быть настоящей Правительницей, иначе править будет другая.
— А откуда прибудут войска?
— Из столицы, откуда же еще, — удивленно ответила капитан.
Тэра поморщилась, эти взрослые бывают такими бестолковыми.
— Я поняла, но что это за подразделение?
Капитан несколько мгновений выводила данные на свой комм, а потом произнесла внезапно осипшим голосом:
— Это реймейкцы.
Тэра ойкнула и зажала рот рукой. Реймейк был планетой, до конца поддерживавшей мятеж прежнего герцога Карсавен. На ней единственной ныне царствующая королева после подавления мятежа ввела военно-полевые суды.
— Кто комендант столицы? — быстро спросила Тэра.
— Граф Эрге… Сейчас узнаю. — Голос капитана был сух и спокоен. Надо признать, она быстро избавилась от растерянности. — Офис коменданта не отвечает. Прошу разрешения передать сигнал общепланетной тревоги.
В этот момент в их разговор вклинился знакомый гнусавый голос:
— Поздно, дорогая. Вас никто не услышит. Дворец закрыт силовым куполом. Советую сидеть на месте и ждать, пока мои реймейкцы нежно возьмут вас под ручки и доставят ко мне. И не советую дергаться. Они сильно нервничают, после того как на их планете поразвлекалась старшая обитательница этого дворца.
— Ты не посмеешь! — воскликнула Тэра. — Моя мать уничтожит тебя, когда вернется.
Герцог Карсавен гнусаво расхохоталась:
— Не думаю. Сегодня в полночь, когда ты видела десятый сон в своей кроватке, эскадра передала сигнал «Ла фудр», что означало начало битвы. А к пяти часам сорока минутам утра связь с флагманом была потеряна. Так что ты теперь сирота, дорогая. И ей-же-ей, я тебе не завидую. — Она вновь гнусаво захохотала.
А Тэра без сил опустилась на песчаную дорожку розария и горько расплакалась.
Глава 2
Войдя в свои покои, герцог Карсавен стянула через голову парадную перевязь со шпагой и отшвырнула в угол. Церемония прощания с королевской эскадрой ее утомила, толпы народа действовали на нервы, а помпезный и жмущий со всех сторон парадный мундир окончательно доконал Адам! Если все пройдет как задумано плюс немного удачи, то первым же эдиктом она отменит все эти побрякушки. Настоящий воин должен быть одет просто и удобно, будь то хоть полевая, хоть парадная форма. А эта мишура… Боже, до чего по-мужски! Она с отвращением стянула с себя расшитый галуном парадный камзол, вытащила полевой мимикрокомбинезон и скользнула в душевую кабину. Королева еще пожалеет, что отказала ей в праве вести в бой флот — ей, имевшей самое высокое звание среди членов королевского рода! Хотя, с другой стороны, это отдалило бы месть. Герцог криво усмехнулась: что ж, в этом случае месть могла бы и подождать. Зато слава величайшего флотоводца и спасителя королевства совсем не помешала бы в дальнейшем. А в том, что она выиграла бы эту битву, герцог ни мгновения не сомневалась. Карсавен вздохнула. Что поделаешь, судьба. Пока у нее нет ни власти, которой она жаждала, ни возможности отомстить. Но все может измениться, все может измениться. Она прикоснулась к управляющей панели, включила самую холодную воду и, стоя под тугими холодными струями, мстительно представляла, как скоро очень многие из тех, кто называл ее неотесанным солдафоном и воробьиными мозгами, начнут лебезить и заискивать перед ней. Правда, не все. Эти надменные Амальи, герцоги Ашмаральды или графы Эргенои слишком крепко связаны с правящим домом. Что ж, очень может быть, что кое-кого придется отправить на плаху. Все королевы начинали с этого. Разве нынешняя не поступила так же со своей сестрой, матерью Карсавен? Та же участь ждала и вторую сестру королевы, если бы тетка Сандра не сбежала с остатками мятежной эскадры. Герцог покачала головой. Эти остатки были в два раза больше того, чем она сейчас располагала, и все-таки они не смогли даже войти в систему Тронного мира; правда, мятежным сестрам тогда противостоял весь королевский флот. Герцог ухмыльнулась. Что ж, сегодня ситуация другая. Королевский флот движется к Форпосту, а ее эскадра здесь, над Тронным миром, над центром Вселенной, во всяком случае, той ее части, что заселена людьми, а все остальное не имеет значения. Карсавен вышла из душа, яростно растирая полотенцем коротко остриженные волосы:
— Гармада!
На пороге возникла адъютант с благовониями в руках. Герцог отшвырнула полотенце и рухнула на постель:
— Давай, и побыстрее, у меня много дел. Пока умелые руки адъютанта нежно втирали в кожу душистые кремы, Карсавен размышляла. Конечно, ее эскадра в сорок кораблей, в составе которой всего три легких крейсера, не составляет и десятой части королевского флота, но немного удачи: скажем, гибель флагмана в битве или хотя бы разгром флота, который пошатнет авторитет королевы и сильно ослабит королевскую эскадру, — и вот уже есть шанс. Ей нужен только один шанс, а уж она-то сумеет им воспользоваться! Она вскрикнула и стиснула кулаки. Адъютант испуганно отпрянула, настороженно наблюдая, не потянется ли рука герцога к стеку, чтобы проучить нерадивую слугу. Но нет, та лишь скрипнула зубами. Когда процедура была окончена, Карсавен вскочила на ноги и натянула на себя грубую ткань мимикрокомбинезона. Поставив строгую черно-белую расцветку, она жестом отпустила адъютанта, оглядела себя в зеркало, слегка провела помадой по губам и повернулась к визифону. Когда на экране возникло лицо капитана Агриппы, командующей флагманом герцога, она нежно улыбнулась подруге и, подмигнув, произнесла:
— Я наконец-то разделалась со всей этой бодягой, дорогая, не пора ли заняться чем-нибудь более приятным?
Следующие несколько дней были заполнены чередой ненавистных герцогу официальных и полуофициальных приемов, встреч, откровенных заигрываний и полуприкрытой брезгливости. К тому же все это приходилось терпеть в одиночку. После бурной ночи, последовавшей за днем отлета королевской эскадры, герцог отправила Агриппу готовить флагман к полету и сейчас частенько тосковала по нежной подруге. Но делать было нечего. Время решительных действий еще не наступило.
И вот однажды ночью Гармада осторожно потрясла герцога за плечо. Та резко села в постели, сунув руку под подушку, но, узнав Гармаду, устремила на нее недовольный взгляд:
— В чем дело?
Та робко протянула бланк распечатки шифрограммы:
— Вы просили разбудить вас в любое время, если придет это.
Карсавен пробежала глазами текст, и недовольство мгновенно сменилось радостью.
— Шаттл готов?
— Да, госпожа.
Карсавен отшвырнула одеяло и, буквально выбросила из кровати свое сухое, поджарое тело.
— Свяжись с Агриппой по закрытому каналу. Пусть готовится к старту. Курс… — Она окинула Гармаду оценивающим взглядом, будто прикидывая, можно ли ей доверить ТАКУЮ тайну, и, по-видимому удовлетворившись осмотром, повторила: — Курс Реймейк.
Полет к Реймейку занял полтора дня. Когда крейсер вышел на парковочную орбиту, герцог, всю дорогу проторчавшая в рубке, к скрытому неудовольствию Агриппы, которая рассчитывала, что эта дорога сторицей возместит ей несколько дней бестолкового торчания на орбите, от нетерпения начала грызть ногти. Все это время она подавляла переполнявшее ее возбуждение, но теперь почувствовала, что теряет остатки выдержки. Она стояла у обзорного экрана, не отрывая горящего взгляда от окутанного спиралями грозовых фронтов сумрачного шара планеты.
— Реймейк — планета гордых людей. — Карсавен порывисто повернулась к Агриппе. — Они отказались выдать мою мать даже тогда, когда королева пригрозила орбитальной бомбардировкой.
— Возможно, они были уверены, что наша мягкосердечная королева никогда так не поступит, — язвительно произнесла Агриппа, раздосадованная пренебрежением подруги, но, наткнувшись на яростный взгляд герцога, тут же прикусила язык.
— Если ты еще раз посмеешь сказать что-либо доброе о той твари, что пока еще носит корону, я… — в сверкающих глазах Карсавен на миг мелькнула задумчивость, — я, пожалуй, оставлю твою голову, она мне неплохо послужила в последнее время, но вырву тебе яичники.
Герцог отвернулась, не обратив внимания на то, как Агриппа дрожащей рукой утирает пот со лба. В рубке повисла гнетущая тишина. Герцог никогда не отличалась спокойным нравом, но этот взрыв… Возможно, вид Реймейка, последнего оплота ее матери, так подействовал на нее… В проеме двери возникла фигура лейтенанта Грамья, личного пилота герцога.
— Ваше сиятельство, шаттл готов.
Герцог резко повернулась и устремила взгляд на офицера за пультом связи. Та поспешно вскочила:
— Разрешение на посадку получено, Ваше сиятельство.
— Так какого Адама ты молчала?
Та испуганно таращила глаза. Не могла же она сказать, что разрешение пришло как раз в тот момент, когда Ее Превосходительство имела честь публично высечь капитана… Но герцог и не дожидалась ответа. Нервно стукнув кулаком правой руки по ладони левой, она стремительно вышла из рубки.
На стартовом поле гражданского космопорта ее встретила начальник полиции столицы Реймейка и давняя подруга генерал Югон.
— Здравствуйте, Ваше сиятельство. — Генерал шагнула вперед и крепко обняла гостью. — Эмиры ждут, — продолжила она, закончив с объятиями и указывая на Стоявший у кромки полосы длинномерный лимузин.
Когда хозяйка и гостья забрались внутрь и машина, мягко покачиваясь, двинулась вперед, герцог нетерпеливо повернулась к подруге:
— Ну, чем порадуешь, дорогая? Эмиры уже приняли решение?
Генерал отрицательно покачала головой:
— Нет, и, сказать по правде, тебе придется очень постараться, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.
Герцог грубо выругалась:
— Неужели реймейкцы сегодня уже ни во что не ставят вассальную клятву Дому Карсавен?
Генерал поморщилась:
— Не стоит обвинять реймейкцев. Припомни, куда привела нас эта клятва в прошлый раз.
Герцог удивленно воззрилась на нее:
— Как! И ты?!
Югон рассмеялась:
— О нет, подруга. Я пойду за тобой, даже если останусь одна. У меня свои счеты с Домом Этер. Но мне кажется, генералов у тебя пока и так хватает, тебе сейчас нужнее солдаты.
Карсавен криво усмехнулась. Лимузин подъехал к высокому дворцу, занимавшему целый квартал в центре столицы. Герцог удивленно уставилась на сверкающие хрустальными стеклами окна и отделанный полированным мрамором фасад.
— Королева разрешила вам восстановить Дворец Грозы?
Генерал расхохоталась:
— Ну, она слишком далеко, чтобы можно было спросить ее лично, а ее чиновники уже лет пять сюда не заглядывали. С тех пор как графиня Зайгор случайно попала на рога двугорбому носорогу.
Герцога покоробило столь дерзкое отношение к посланнице королевы. Не слишком ли много о себе воображают эти реймейкцы? Пожалуй, по восшествию на престол стоит уделить им побольше доброжелательного, но твердого внимания… Но эту мысль Карсавен упрятала до лучших времен.
В Зале эмиров, центральном покое Дворца Грозы, в этот вечер было многолюдно. На Совет приехали главы тейпов из самых дальних земель. К моменту появления герцога последние из присутствующих пробирались к своим местам. Когда генерал и герцог заняли гостевые места — ибо каждое место на скамьях было распределено задолго до появления на свет любого из ныне присутствующих, — в центр зала вышла герольд. Дождавшись, пока утихнет шум, она подняла руки, и под сводами зала зазвучал резкий, скрипучий голос, нараспев читающий священные мантры. Эмиры хором поддерживали их криками «Э-э, бэссь-милле!» по окончании каждой. Потом последовал ритуал представления ведущего и пристава, и наконец ведущий возгласила:
— Эмиры гор и пустынь, долин и побережий! Герцог Карсавен, преклонив колена по обычаю чужеземца и поправ ногой подножие Трона Грозы по праву сюзерена, которое наши предки добровольно вручили ее семье, обращается к вам.
Герцог поднялась со скамьи и, на мгновение зажмурив глаза, шагнула вперед. Она вдруг четко осознала, что именно в эти минуты решается судьба ее замысла…
Герцог Карсавен стояла в рубке своего флагмана и смотрела за четкими действиями швартовой команды. Ее немного пробирала дрожь от того, что предстояло совершить, но это была скорее дрожь предвкушения, чем испуга. Когда крейсер мягко ударился об амортизаторы и корабль завибрировал от перехода двигателей на холостой режим, она решительно повернулась и быстрым шагом двинулась к абордажному шлюзу. Герцог терпеть не могла парадные стыковочные узлы, эти огромные — целое звено абордажных ботов свободно разместилось бы — залы с устланными синтоковром полами и геральдическими знаками на стенах.
У выхода из техрукава ее уже ждала коммодор Даннер, начальник музея флота. Она прекрасно знала привычки своей покровительницы.
— Ну, как наши дела? — нетерпеливо осведомилась герцог.
— Готов, повелительница, готов настолько, насколько это возможно для такой рухляди. Осталось только соединить отсеки, и он полетит.
Герцог кивнула:
— Я хочу посмотреть.
— Прошу. — Коммодор повернулась и быстро пошла вперед, указывая дорогу.
Они прошли несколько залов и поднялись на два уровня, ловко выскальзывая из люков — поле генератора гравитации простиралось всего на семь футов над поверхностью палубы каждого уровня. Наконец коммодор остановилась перед огромными двустворчатыми воротами и повернулась к герцогу:
— Мы затянули верхнюю арку многослойной нанопленкой от любопытных глаз. Так что там можно находиться без скафандра.
Карсавен кивнула и нетерпеливо махнула рукой. Ворота медленно разошлись. Герцог шагнула вперед и замерла. Хотя она была здесь десятки раз и то, что предстало перед ней, было растиражировано на миллионах голоснимков по всему королевству, все-таки всякий раз, когда она вступала в этот док, ее вновь охватывало волнение.
— Хорош! — не выдержала капитан Агриппа. Коммодор Даннер повернулась и бросила на нее ревнивый взгляд. Она недолюбливала эту выскочку с кукольным личиком, так неожиданно вошедшую в фавор у герцога. Поговаривали, что еще года три назад она была подпоручиком где-то в глуши, в пограничном гарнизоне, который приехала инспектировать герцог. Ей удалось первой из желающих запрыгнуть в постель к герцогу, и она так пришлась по вкусу суровой воительнице, что та взяла ее с собой. А спустя три года эта шлюха — уже капитан крейсера. Коммодор поджала губы, потом вздохнула. Впрочем, надо отдать должное, никакие постельные услуги не заставили бы герцога дать ей эту должность, если бы Агриппа не заслужила. Ее собственный пример — яркое тому подтверждение. Когда на очередных маневрах она опростоволосилась при выполнении, надо признаться, крайне сложного маневра и дала возможность эсминцу флагманской королевской эскадры ускользнуть от абордажа, герцог вызвала ее к себе и без обиняков заявила: «Тебе пора отдохнуть, милая. Побудешь пока начальницей музея, я договорилась».
Коммодор вспомнила, как тогда пулей вылетела из кабинета, еле сдерживая душившие ее слезы. Но сейчас она была довольна таким поворотом событий, потому что и на этом месте сумела достойно послужить своей покровительнице.
Между тем герцог сделала несколько шагов и остановилась, раскачиваясь от возбуждения на каблуках:
— Молодец, коммодор. — Она одобрительно хлопнула ее по спине и повернулась к своим спутникам: — Ну что ж, леди, теперь у нас есть ОЧЕНЬ веский аргумент. — И Карсавен кивнула за спину, где посреди зала, за пределами поля искусственного тяготения, висел последний оставшийся в составе флота и числившийся экспонатом музея гигантский линкор класса «Планетный разрушитель».
Комендант столицы граф Эргеной устало потерла ладонью воспаленные глаза. Всю ночь она проторчала в оперативном зале генерального штаба. К трем часам стало ясно, что битва проиграна. Форпост отбить не удастся. Более того — план атаки, построенный на том, что захватчикам еще не удалось получить доступа к кодам загрузки управляющих систем Форпоста, полетел ко всем Адамам. Стоило атакующему крылу пройти дистанцию двух третей радиуса сферы поражения, как батареи Форпоста открыли убийственный огонь. Хуже всего было то, что атакующее крыло королева возглавила лично. К пяти часам утра все было кончено. Остатки флота, составлявшие едва десятую часть его прежнего количества, на полной скорости уходили по коридору, время от времени бросая преследующим их по пятам эсминцам врага какой-то из поврежденных кораблей, как бросают кость собаке, чтобы она отстала. Но те не отставали, благоразумно обходя полумертвый, но упорно огрызающийся корабль по большой дуге и оставляя его на закуску крейсерам второй линии. Когда стало ясно, что оторваться не удастся, королевский флагман с десятком эсминцев, получивших наименьшие повреждения, сбросил скорость и развернулся в сторону неотступно следовавших за эскадрой кораблей врага. Молоденькая лейтенант, на чью смену выпало дежурство за пультом дальней связи, негромко охнула и, повернувшись, бросила на графа отчаянный взгляд:
— Ваше Превосходительство, ведь королева перешла на другой корабль?
Граф медленно покачала головой:
— Боюсь, что нет, девочка.
— Но почему?!
Эргеной горько улыбнулась:
— Вспомни, один из титулов королевы звучит как «Щит подданных», а наша королева всегда была щепетильна в таких вопросах.
Лейтенант вздрогнула и прошептала:
— Сохрани ее Ева-спасительница.
Через сорок минут все было кончено. Раскаленные облака газа, в которые превратилась королевская эскадра, медленно вспухали на месте битвы, но противник, будто удовлетворенный этой последней жертвой, прекратил преследование, и жалкие ошметки флота беспрепятственно вырвались во внутреннее пространство. Граф Эргеной тяжело вздохнула и поднялась с кресла. Что ж, скорбь скорбью, но гибель королевы порождала массу новых проблем. И некоторые из них требовали немедленного решения. Она, тяжело ступая, подошла к герметично закрытой двери, вставила в прорезь перстень власти… и увидела смотревшее прямо в лицо круглое дуло плазмобоя. Через мгновение гнусавый голос герцога Карсавен произнес:
— Ну вот и все, дорогая. Сожалею, что мне придется сделать это с тобой, но ты слишком лизала задницу королеве, чтобы я могла тебе доверять.
Глава 3
— Все спокойно.
Высокая фигура, затянутая в мимикрокомбинезон, выглянула из-за угла и, кивнув кому-то сзади, быстро преодолела насыпь. Вслед за ней шустро проскочили еще несколько фигур, одна из которых несла на руках что-то большое. Все притаились между длинных штабелей аккуратно сложенных стволов кипаропальм. Наставница осторожно опустила девочку на огромный ствол и достала фляжку с витаминизированным соком из полевого пайка.
— Еще немного, Ваше Величество, и мы на месте. — Капитан Амалья шумно перевела дух, потом, будто испугавшись этого шума, задержала дыхание.
Тэра, сидевшая на руках у наставницы, повернула к ней измученное, побледневшее личико и попыталась улыбнуться. Улыбка получилась жалкой. Они бы достигли поместья графа Амальи, верного вассала и старой подруги ее семьи, еще позавчера к вечеру, так бы и произошло, не утопи она водолет два дня назад. Или сегодня к утру; не подверни она вчера ногу. Со вчерашнего вечера ее приходилось нести на руках, да еще все запасы, которые удалось за полдня поисков выловить из воды, теперь волокли на себе.
— Сегодня к вечеру вступим в пределы поместья. А там свяжемся с любого егерского поста, и граф пришлет за нами фаэтон. — Капитан ободряюще улыбнулась. — Я же помню, как вы любили кататься на фаэтоне.
Им чудом удалось выбраться из дворца до того, как он был захвачен реймейкцами. Герцог Карсавен не нашла кода доступа к дворцовым генераторам и просто сбросила проекцию силового купола с орбитального полицейского модуля, поэтому тот не смог перекрыть все складки местности. Времени было в обрез, и наставница не решилась брать кого-либо из королевских гвардейцев; к тому же небольшой группе легче скрыться. С Тэрой ушел только ее личный эскорт во главе с капитаном Амальей. Та до сих пор переживала из-за того, что герцогу Карсавен удалось войти на частоту ее личного комма, а также заблокировать дворец, прежде чем был передан общепланетный сигнал тревоги. Они ушли по реке на водолетах, но большую армейскую машину пришлось оставить в ближайшем ангаре у южной окраины столицы. Дальше продвигались на водных лыжах за водолетом принцессы. Ее маленькая машина свободно могла тянуть за собой десятка полтора-два лыжников. У Тэры сжималось сердечко, когда она вспоминала, как точно так же буксировала мать на горном озере — та иногда выбирала время, и они всей семьей выезжали в охотничий домик у южных отрогов Альдильер. А последние три дня они шли пешком вдоль берега.
— Ладно, отдохнули. — Наставница вновь прижала к себе казавшееся невесомым тельце девочки.
Не успели они сделать и шага, как над головой с ревом пронеслось звено дисколетов. Когда чуть поутих звон в ушах, маркиз повела головой прислушиваясь:
— Справа и слева еще десятка два.
Наставница недоуменно покачала головой:
— Полк штурмовиков. Интересно, что они делают в этой глуши?
И вдруг девочка, сидевшая у нее на руках, горько расплакалась. Все растерянно смотрели на ее судорожно вздрагивающие плечики. Наставница первой поняла, в чем причина этих слез. На сто миль в округе была только одна цель, которая заслуживала столь пристального и представительного внимания, — поместье графа Амальи, матери командира ее эскорта.
До поместья добрались только к вечеру следующего дня. Еще за десять миль в воздухе запахло гарью, поэтому почерневшая от горя капитан даже не повела их к усадьбе. В сумерках они поднялись на южный склон Махровой горы. Эта гора, густо заросшая низкорослой сосной, казалась укрытой мягким махровым покрывалом, потому и получила свое название. Почти у самой вершины спрятался в зарослях маленький одноэтажный домик, который был всего лишь входом в обширные покои, вырубленные в сердце горы. В последнее время они служили старому графу Амалье охотничьей сторожкой, но когда-то именно здесь располагалась первая резиденция графов. На опушке капитан сделала знак остановиться и скользнула к наследнице:
— Вам следует подождать здесь. Я не думаю, что в сторожке ждет засада, иначе они вряд ли стали бы уничтожать усадьбу, но я не могу рисковать.
Девочка кивнула. Капитан сжала губы и, повернувшись, бесшумно скользнула в заросли. Тэра вздохнула. Самым странным в этом путешествии стало то, что с первой же минуты ее признали главной в команде. Это был не просто реверанс, оказание номинального уважения. Нет! Взрослые действительно признали восьмилетнюю девочку своей главой, и сейчас она вдруг осознала, что впервые отправила близкого ей человека на возможную смерть. У Тэры запершило в горле, перед глазами все поплыло от наворачивающихся слез, но она взяла себя в руки и упрямо вытаращила глаза, наблюдая за тем, как капитан Амалья, подобравшись к двери, несколько мгновений прислушивалась, а потом приложила перстень к выемке замка и юркнула в открывшуюся дверь. Некоторое время они сидели в зарослях молодого сосняка и, вздрагивая от малейшего шороха, напряженно всматривались в дверь. Наконец створка медленно открылась. На пороге стояла капитан и махала рукой. Наставница начала подниматься, но девочка вдруг вцепилась в нее:
— Нет, подожди.
Все замерли, вглядываясь в лицо капитана — оно было безжизненно. Движения руки были механическими.
— Накачали, — выдохнула наставница, потом повернулась к Тэре и прошептала: — Уходим.
Девочка мотнула головой:
— Нет, я не брошу ее.
Наставница удивленно уставилась на девочку. Но та напряженно всматривалась в проем двери за спиной капитана. Через некоторое время из-за двери выскользнула фигура в форме космодесантника, внимательно оглядевшись, схватила девушку за шиворот и втолкнула внутрь. Беглецы осторожно отползли в заросли и, поднявшись на ноги, быстро двинулись вниз по склону. Наставница наклонилась к Тэре, собираясь взять ее на руки, но девочка сердито дернула головой и, хромая, пошла рядом. Когда они достигли небольшого овражка, ярдах в трехстах от сторожки, Тэра резко остановилась и, рухнув на землю, горько расплакалась. Гвардейцы стояли вокруг, напряженно переглядываясь. За время пути они как-то забыли, что их предводитель — всего лишь восьмилетняя девочка. Потом наставница махнула рукой и, дождавшись, пока гвардейцы, повинуясь этому жесту, отошли в сторону, склонилась над горестно торчащими лопатками.
— Девочка, — негромко позвала она. Сотрясавшиеся от рыданий плечики замерли. Наставница погладила Тэру по головке: — Маленькая моя. — Она опустилась перед ней на колени и, осторожно взяв за плечи, повернула к себе. Девочка прижалась к ней, уткнулась лицом в грудь. — Не надо плакать, маленькая моя. Жизнь состоит из потерь. Конечно, жаль, что тебе пришлось узнать это так рано, но ты сильная, ты сможешь…
— НЕТ! — Девочка отпрянула и подняла на наставницу покрасневшие от слез, но яростно горящие глаза. — Нет, я не оставлю ее!
— Но девочка…
— Я не девочка! — Тэра вскочила на ноги. — Где гвардейцы?
Те, заслышав сердитый голос, поспешно выскочили из кустов. Тэра окинула их пылающим взглядом:
— Сержант!
— Да, мэм.
— Как вы намерены освободить вашего командира?
Сержант в замешательстве бросила взгляд на наставницу, но та покосилась на девочку и угрюмо отвела глаза. Она знала свою питомицу лучше других. Сержант побагровела. Как и все воины эскорта, она выполняла скорее представительские функции, но в эскорт набирали из гвардейских частей, так что почти всем пришлось понюхать пороху, и сегодня у дверей она видела не просто космодесантника. Она видела свое прошлое. Обычному гвардейцу не стоило бы и пытаться планировать налет, но ей…
— Ваше имя?
Вопрос был произнесен деловым, жестким тоном. Будто говорившая уже разменяла не один десяток и имела большой опыт руководства. Наставница и раньше отмечала, что ее подопечная умела заставить любого выполнить то, что она пожелает, но за последние дни она изрядно прибавила в этом умении.
— Сержант Умарка, мэм.
— Где служили?
— Пятая объединенная дивизия. Второй легион шестой эскадры. Приписана к крейсеру «Звезда бури», мэм.
Девочка окинула ее суровым взглядом. Потом презрительно усмехнулась:
— Вы хотите сказать, что эти разжиревшие, превратившиеся в раскормленных кротов сосунки, позорящие форму космодесантника, представляют для вас серьезную проблему?
— Нет, мэм, но ваша безопасность…
— Об этом я позабочусь сама. Я жду от тебя план через час. А сейчас иди.
Когда сержант, мгновение помедлив, скрылась в зарослях, ведущих к охотничьей сторожке, Тэра некоторое время молчала, потом неожиданно робко повернулась к наставнице:
— Ты сердишься, Галият?
Та криво усмехнулась:
— Кто я такая, чтобы сердиться в присутствии Вашего Высочества?
— Перестань! — Девочка виновато потупилась, потом с жаром произнесла: — Пойми, это не прихоть. Не каприз. Просто я не могу, не должна больше прятаться. Если я буду и дальше только убегать, Карсавен меня схватит. С каждым днем она все больше укрепляется. А я… Все равно я не смогу остаться в живых, скажем, подписав отречение.
— Ну почему же?
— Во-первых, потому, что я сама никогда на это не пойду, — жестко отрезала Тэра. — А во-вторых, посмотри на это. — Она кивнула в сторону черной проплешины, оставшейся на месте величественной усадьбы графа Амальи и отчетливо видимой с такой высоты. — Разве есть хоть один шанс, что она оставит меня в живых?
Девочка замолчала. Наставница молча разглядывала пепелище, о чем-то размышляя. Потом зябко повела плечами:
— Ты права, моя девочка, в который уже раз. Ты раньше нас всех распрощалась с иллюзиями.
Девочка некоторое время пристально вглядывалась в лицо наставницы, потом ее лицо озарила улыбка.
— Галият, я… — Тут она пошатнулась. Наставница бросилась к ней и успела подхватить обмякшее тело. Адам ее подери, как она могла забыть, что их железному вождю всего восемь лет!
Когда Тэра открыла глаза, уже стемнело. Девочка некоторое время непонимающе рассматривала качающиеся ветви низкорослых сосен над головой, потом резко села, скинув на ноги ворох плащей, которыми была укрыта. Мимикрокомбинезон служил неплохим обогревателем, но был уже слишком выношен и мал, чтобы работать с максимальной эффективностью. Наставница, сидевшая рядом и напряженно прислушивавшаяся, быстро повернулась в ее сторону и, увидев, что девочка сидит, протянула руки, чтобы уложить ее на коврик и вновь накинуть плащи:
— Лежи, милая, тебе необходимо отдохнуть.
— Где гвардейцы, Галият?
Та некоторое время вглядывалась в фигуру девочки, будто раздумывая, выдержат ли эти хрупкие плечи очередную новость. Потом вздохнула:
— Полчаса назад из сторожки вышли восемь космодесантников. В полном снаряжении. С хомодетектором. Судя по всему, Амалью подвергли мозговому сканированию. Они теперь знают о нас все. Сержант с гвардейцами заняла позицию у южного склона. Она хочет завязать бой и увести их отсюда. Я готовлю вьюк, девочка. Как только бой начнется, нам надо немедленно уходить. Я понесу тебя на спине.
Тэра задумалась, закусив губу. Потом отрицательно помотала головой:
— Нет. Я ЗНАЮ, что с Амальей ничего не случилось. Мы должны ее спасти.
Наставница задумчиво покачала головой. Потом поднесла ко рту браслет коммуникатора и слегка щелкнула языком. Через мгновение раздался еле слышный голос:
— Здесь Умарка.
— Где космодесантники?
— Развернулись цепью и идут вниз по восточному склону.
— Еще кто-нибудь выходил?
— Нет.
Галият задумчиво кивнула:
— Похоже, ты права, девочка. Мы сами себя напугали. Вряд ли бы они выслали всего восемь человек, если бы знали, что в лесу скрывается десяток гвардейцев. — Она вновь поднесла браслет к губам.
— Что ты думаешь об этом отряде?
— Не похоже, чтоб они о нас знали. Двигаются в порядке поиска. Детектор настроен на широкополосный режим. Снаряжение в дежурном режиме. Видимо, просто патруль. Может, ловят мародеров или тех, кто выжил после удара штурмовиков. А может, командиру надоело, что перед носом шляются изнывающие от скуки солдаты, вот он и выгнал их проветриться.
Галият кивнула, потом задумчиво посмотрела на девочку:
— Кажется, у нас есть шанс.
Тэра кивнула, сурово сжав губы, и поднялась на ноги.
— Эй, а вы куда, Ваше Величество?
— А ты думаешь, что у вас есть шанс обмануть детекторы, если они по-прежнему будут работать в режиме широкого поиска?
Наставница вскочила на ноги и схватила девочку за плечи:
— Ты никуда не пойдешь, слышишь! Не хочу знать, что ты там задумала, пока я жива, ты не будешь участвовать в этих смертельных играх!
Она трясла ее, пытаясь если не добиться согласия, то хотя бы убрать с лица девочки это упрямое выражение. Но та молчала, стиснув зубы. Наконец Галият не выдержала и, прижав ее к себе, крепко зажмурилась. Старому воину не пристало плакать. Девочка замерла в ее объятиях, потом осторожно подняла лицо и потерлась щекой о рукав комбинезона:
— Не бойся, Галият, все будет хорошо.
Это чертово патрулирование развалило все планы на вечер. Вообще день прошел ни к черту, хотя начался многообещающе. С утра лейтенант Мендоза намекнула, что сегодня вечером не прочь показать капралу свой семейный альбом, который она таскала в блоке памяти взводного комлога. Поскольку именно так начинались все романы во взводе, капрал мысленно уже потирала руки, предвкушая сказочный вечер в графских апартаментах, которые занимала лейтенант. Несмотря на то что это строение числилось как охотничья сторожка, обстановка и винный погреб здесь были отменными. Капрал знавала поместья, где главная усадьба не годилась в подметки этому местечку. Так нет же, в обед появилась эта чертова кукла. Едва она возникла у дверей, как коммуникаторы передали сигнал тревоги. Космодесантники заняли свои места и взяли маркиза у самого входа. Та даже пикнуть не успела. Надо отдать должное, лейтенант тут же распорядилась сделать укол тавлона и вывести наружу. Если у девицы были спутники, то следовало немедленно заманить их в ту же ловушку. Однако больше никто не появлялся. В общем-то, применять тавлон не было необходимости. Можно было бы ограничиться и чем-то помягче, но в войсках давно ходили слухи, что гвардейцев подвергают психоблокаде и многие химбиологические соединения на них не действуют. Однако то ли с маркизом не стали такое проделывать из-за высокого ранга — еще бы, ее мать была пэром королевства, — а то ли эти слухи вообще не имели под собой реальной основы. Как бы то ни было, допрос пришлось отложить: под действием тавлона маркиз признала бы все, в чем ее обвиняли, и, чтобы доставить радость палачу, сама бы вырвала по волоску всю свою роскошную черную гриву. Казалось бы, теперь можно было и расслабиться, но лейтенанту вздумалось на ночь глядя выслать патруль. Капрал вздохнула. Вечер полетел псу под хвост. Впрочем, может, и к лучшему. Лейтенант была до того раздражена своим промахом с тавлоном, что даже не доложила в штаб о поимке маркиза. Когда взводный сержант попыталась напомнить о приказе, предусматривающем немедленный доклад, лейтенант так зыркнула на нее, что сержант тут же заткнулась и, от греха подальше, занялась осмотром оружия и снаряжения, срывая злость на подчиненных. Капрал свернула на тропинку и бросила взгляд на экран детектора. Потом обернулась назад, начала считать подчиненных, но на цифре «два» вдруг вздрогнула и, вцепившись обеими руками, поднесла пульт детектора к забралу. Сомнений быть не могло. Детектор показывал костер и две фигуры: большую и маленькую. Капрал издала легкий шипящий звук, и по этому сигналу, переданному коммуникатором в наушники всех шлемов, отделение мгновенно перестроилось в боевой порядок. Что ж, пусть себе лейтенант хочет предстать перед штабом во всем блеске, не только с пленницей, но и с информацией. Ей же, Мендозе, будет достаточно одних пленниц, особенно ТАКИХ!
Глава 4
Герцог раздраженно содрала с себя парадный камзол и швырнула на кресло. Адам побери! Все пошло наперекосяк с первого дня. Сначала не удалось схватить эту девчонку. Потом остатки королевского флота отказались присоединиться к ней и отошли к Лузусу. Граф Амалья публично обвинила ее в мятеже. Правда, последнему, если быть честной, она сначала даже обрадовалась. Пэрам нужно было преподать наглядный урок, и то, что объектом этого оказалась граф, было, как она думала, ей только на руку. Слишком известна была верность графов Амалья правящему Дому, и герцог знала, что даже если и удастся склонить графа к нейтралитету — ибо о поддержке смешно было даже думать, — то в дальнейшем она все равно попортит новой королеве немало крови. А в этом случае, как представлялось, все проблемы были решены. Удар штурмовиков — и от осиного гнезда вместе с его хозяйкой осталась только кучка пепла. Но все пошло кувырком. Удар по графу привел к тому, что пэры начали вооружаться. Раньше это выглядело бы просто смешно, но сейчас… Силы пэров, если хотя бы половина из них придет к согласию, вместе с остатками флота и несколькими орбитальными крепостями, коменданты которых пока сохраняли нейтралитет, были даже немного больше, чем тех, что находились в ее распоряжении. А тут еще в королевской сокровищнице не оказалось королевских регалий. Сама по себе эта пропажа не являлась проблемой. Но вместе со всем остальным…
— Гармада!
Герцог отстегнула рингравы и скинула высокие парадные сапоги. Сегодняшнее заседание Совета пэров прошло ни к Адаму. Большая часть пэров вообще не явилась. А из тех, кто пришел, половина вела себя откровенно вызывающе. Когда граф Эльмейда откровенно фыркнула в ответ на предложение подруги герцога, барона Меджид, в преддверии грозящей королевству опасности передать верховную власть опытному адмиралу и представительнице прямой линии королевской крови — герцогу Карсавен, герцог вспылила и, едва сдерживая раздражение, зло поинтересовалась у графа, что ее так рассмешило в предложении барона. Та нагло поднялась, и в воцарившейся после вопроса герцога тишине прозвучали ее слова:
— Зачем кому-то что-то передавать, если у нас уже есть Правительница, назначенная нашей королевой, к тому же владеющая королевским перстнем? А что касается опыта, то наша королева явно имела другое мнение, когда в час решающей битвы оставила столь достойного адмирала стеречь мужские кальсоны. Впрочем, — с противным смешком добавила граф, — та и здесь успела подгадить.
Карсавен почувствовала, что если она останется в палате Совета еще хотя бы на мгновение, то все присутствующие превратятся в обугленные трупы. По традиции никто в палате не имел при себе никакого оружия, кроме родового меча, но за дверью всегда стоял десяток гвардейцев. Сейчас там находились два десятка реймейкцев в полном боевом снаряжении. Герцог вскочила со своего места и, обдав пэров мутным от ярости взглядом, стремительно выскочила из палаты.
— Гармада, Адамова подстилка, где тебя носит? Герцог не сразу вспомнила, что сама же отослала адъютанта в помощь Агриппе, переворачивать вверх дном королевский дворец, для поисков королевских регалий: Гармада, непревзойденный знаток интерьеров, была незаменима при обысках покоев. Вспомнив это, герцог, до того слегка поостывшая, вновь пришла в бешенство: вдобавок придется еще и обходиться без адъютанта! Нет, положительно, знай она, что ей предстоит вытерпеть, не стремилась бы так отчаянно к короне. Последняя мысль была не вполне искренней, но, как ни странно, успокоила. Герцог вздохнула, стянула с тела кружевное белье, бросила взгляд в сторону шкафа, в котором висел привычный и такой удобный полевой мимикрокомбинезон, но решила для начала принять душ. Открыв только холодную воду, она некоторое время медленно поворачивалась под тугими струями, потом перешла на контрастный душ и гидромассаж. Выйдя из душа с красной кожей и немного успокоившимися нервами, она натянула комбинезон, подошла к консоли и вызвала дворец. Через некоторое время на экране появилось лицо Агриппы.
— Ну, милая моя, как успехи?
Та уловила остатки бури на ее лице и мгновение помедлила, но затем решила не юлить:
— Глухо, как у Адама в глотке. Мы уже допросили всех гвардейцев, обслугу, большинство оставшихся придворных, причем семнадцати самым упорным, в том числе и гофмейстеру, почистили мозги, но… — Агриппа развела руками.
Герцог саданула кулаком по консоли:
— Мне нужна эта соплячка, Агриппа, живая или мертвая, все равно!
Агриппа молчала. Карсавен взяла себя в руки и, помолчав, спросила:
— А как Гармада?
— Носом землю роет. Нашла массу интересных вещей, в частности детские дневники королевы. Но что касается королевских побрякушек — никаких сдвигов.
— Что думаешь предпринять?
— Сейчас устанавливаем, кто посещал дворец с момента отбытия королевы, но среди них будет много тех, до кого мне не дотянуться.
— Об этом не беспокойся, — герцог криво усмехнулась, — такими я займусь сама, но вот еще что… Помоги Гармаде. Как оказалось, эти побрякушки кое для кого еще многого стоят, так что, если найдем хотя бы их, кое-что изрядно упростится.
— Надо же, — в свою очередь усмехнулась Агриппа, — если я не ошибаюсь, эти «кое-кто» плющат зады в Совете пэров.
— А вот это не твоего ума дело, — нахмурилась герцог. Тоже мне авторитет, дочь торговца с пограничной планеты…
Агриппа, по-видимому, уловила недовольство своей покровительницы и поспешно прикусила язык.
— Все понятно, сделаем, моя повелительница.
Герцог выключила консоль и отвернулась. Не мешало бы пару часов подремать. А то последний раз она опускала голову на подушку часов тридцать назад.
— Ваше Величество! — Из стационарного комма у постели раздался негромкий голос командира реймейкской стражи.
Карсавен так и передернуло. Нет, действительно надо отдохнуть, нервы уже никуда не годятся. Так недолго стать истеричкой.
— Ну что там еще?
— К вам генерал Югон.
Вот так-то. Никаких просьб аудиенции. Никаких расписаний. Просто примите к сведению, что к вам сейчас зайдут, и побеспокойтесь натянуть что-нибудь, если вы неглиже. Герцогу кровь ударила в голову. Эти реймейкцы окончательно обнаглели. Действительно, старая королева обращалась с ними слишком либерально. Что ж, она не совершит подобной ошибки, невзирая на все их заслуги. Но позже, позже. Сейчас реймейкцы — ее основная ударная сила. Стыдно признаться, но даже в ее Второй легкой эскадре началось брожение. Эти тупицы твердят о таких эфемерных вещах, как верность короне и честь вассала, а не могут понять, что в такой момент королевству нужен другой, более сильный лидер, нежели сопливая восьмилетняя девчонка. Герцог вновь поймала себя на лжи самой себе и досадливо поморщилась, но в следующее мгновение широкая двустворчатая дверь распахнулась и ей пришлось срочно натянуть на лицо улыбку и шагнуть к двери с распростертыми объятиями.
Капитан Агриппа отключила консоль и устало откинулась на спинку кресла. О Адам, как она устала за эту неделю. Капитан протянула руку к консоли, решив предупредить дежурного по узлу коммуникаций, чтобы ее не беспокоили хотя бы пару часов. В конце концов, пока над душой не висит ничего срочного, что требовало бы ее личного участия… Но тут раздался стук в дверь. Агриппа досадливо поморщилась. Раз пришли в кабинет, значит, либо информация была исключительно важной, либо рвется кто-то из офицеров. Она тряхнула головой и устало крикнула:
— Войдите!
Королевский кабинет был слишком обширным, чтобы за дверью услышали обычный голос. Майор Брандерра, командир батальона приписанных к крейсеру космодесантников, осторожно вошла и бочком двинулась через весь кабинет. Агриппа невольно улыбнулась. Многие из ее людей испытывали благоговение перед дворцом и чувствовали себя здесь не в своей тарелке. Слава Еве, на их работе это не сказывалось.
— Ну, что там у тебя?
— Так это, вот…
Агриппа усмехнулась про себя. Майор Брандерра была известна своим косноязычием. Во Второй легкой эскадре даже бытовала поговорка: «Красноречив, как Брандерра».
— Что это? — Агриппа протянула руку к листу распечатки.
— То есть те, кто из дворца, ну, за последние две недели, значит… того…
Агриппа вздохнула и поднесла к лицу верхний лист. Ну конечно, майор перестаралась, включив в список убывших из дворца всех, кто имел несчастье показаться на его территории даже на пару минут. В том числе пилотов курьерских дисколетов, водителей продуктовых фур и убывших из обслуживающего персонала… Капитан мысленно простонала, но на лице изобразила гримасу удовлетворения: Брандерра была на редкость самолюбива.
— Спасибо, майор. Вы проделали прекрасную работу.
Майор щелкнула каблуками и, четко печатая шаг, покинула кабинет. Агриппа вздохнула. Желанный отдых снова полетел псу под хвост. Но делать было нечего. Если герцог Карсавен не удержится наверху, ей грозило повешение за участие в мятеже. А если все выгорит, светило, пожалуй, стать графом. Тем более что поместье графов Амалья осталось без хозяина. Капитан подвинула листы распечатки, взяла ручку и уткнулась в строчки.
— Ты не посмеешь, тварь! — Герцог размахнулась и залепила пощечину, от которой высокая, черноволосая Югон рухнула на пол.
На несколько мгновений в кабинете воцарилась мертвая тишина. На щеке генерала медленно наливался красным отпечаток ладони. Потом генерал вскочила на ноги, ее судорожно стиснутый правый кулак остановился у обреза кобуры.
— Что ж, Ваше Величество, — ее голос срывался от ярости, — во имя свободы Реймейка я вытерплю и это, но однажды наступит день… — Она скрипнула зубами и вышла из покоев, со всей силы грохнув дверью.
Герцог без сил опустилась на канапе. Что за Адамов день сегодня! Все, ну все словно сговорились загнать ее в могилу. Карсавен приложила ладони к вискам. Еще один такой разговор — и она останется без реймейкцев. Нет, но какова! Герцог шумно выдохнула. Да как у этой гадины язык повернулся требовать такое от КОРОЛЕВЫ! Она вскочила и нервно прошлась по кабинету. Мысли метались и путались от злости. Если это и есть правление, то стоит подумать о том, чтобы спихнуть эту обузу на кого-нибудь еще. Ее стихия — маневры, битвы. Карсавен зло скривилась. Старая королева хотела сильнее унизить ее, когда отказала в праве вести в бой королевский флот. В конце концов, она тоже из рода королев. Разве не ее родная бабка была королевой до покойной? Что ж, теперь ее обидчица развеяна на протоны. А она, Карсавен, властвует в королевстве. Герцог усмехнулась. Не слишком ли часто в последнее время она стала врать даже самой себе? Властвует! Скорее пляшет на раскаленной сковородке. К тому же реймейкцы, ее единственная прочная опора, только что выдвинули ей ультиматум. Она должна немедленно признать их независимость и суверенитет над доброй третью королевства. И хотя они милостиво разрешили не обнародовать сей эдикт до дня официальной коронации, несложно понять, что, как только он будет обнародован, в королевстве начнется мятеж пэров, на этот раз против нее. Карсавен почувствовала, что сдерживаемая ярость готова разорвать ее изнутри, и, схватив бесценную хрустальную вазу, с размаху шлепнула ее об пол. Возможно, это был очередной самообман, но ей показалось, что стало легче.
Агриппа устало положила ручку и потерла глаза. Боже мой, еще только половина списка. Она отключила компьютер, по которому пыталась проследить, чем занималось в течение дня то или иное лицо, имело ли оно доступ во внутренние покои и контактировало ли с наследницей или ее ближайшим окружением. Особенно с наставницей. Кто еще мог бы провернуть такую дьявольскую операцию? И ведь как запутала следы, никакой зацепки, куда они направились. Персонал дворца в один голос говорит, что соплячка наследница была уверена в том, что заговор существует. И единственной, кто не успокаивал ее, была наставница. Значит, именно она заронила в детскую головку такую мысль. Именно она все это время готовила побег и в конце концов так блестяще его осуществила. Адам все это побери! Капитан встала из-за стола и подошла к окну. Уже стемнело. На сегодня, пожалуй, все. Она уже несколько раз вынуждена была перезагружать поисковую программу из-за того, что клавиатура путалась перед глазами. Завтра надо позвонить герцогу и доложить, что из дворца выкачано все, что возможно. Следовало усилить поиск в других местах. Возможно, соплячки уже нет на планете. Она махнула рукой, материализуя шторы, погасила свет и вышла из кабинета.
Эту ночь герцог провела отвратительно. До полуночи она не могла заснуть, вспоминая все пакости прошедшего дня. Нет, Совет пэров давно устарел. Непонятно, почему старая королева терпела его так долго. Впрочем, у Совета практически не было влияния на жизнь королевства. Единственным вопросом, в котором авторитет Совета пэров был непререкаем, оставался вопрос престолонаследия. Как жаль, что сейчас именно он был для нее решающим! Когда часы пробили три, герцог поднялась, накинула халат и, натянув на ноги уютные стоптанные тапки, выскользнула за дверь. Залы и переходы столичного Зимнего дворца были знакомы ей с детства. В конце года, когда начинались сессии Королевского совета — нижней палаты парламента королевства, весь двор переезжал в этот древний замок, высившийся почти в самом центре столицы. Карсавен, после смерти матери воспитывавшаяся при дворе, прекрасно помнила, какие елки для детей, какие балы устраивала старая королева в этих залах. На миг ее охватило сожаление, но потом она вспомнила о матери и упрямо набычила голову. Все, что она делала и собиралась сделать, справедливо и неизбежно. Герцог спустилась на два этажа, тенью проскользнув мимо опешивших охранников-реймейкцев, вышла в парк и направилась по засыпанной опавшей листвой дорожке к сторожке у ворот. Заглянув в окно, Карсавен увидела ту, кого искала. Матушка Нефрет, старый гвардейский сержант, а последние двадцать лет бессменный привратник парка, как обычно, коротала ночь на пару с бутылкой собственноручно выгнанного пойла. Герцог толкнула дверь и шагнула внутрь:
— Привет, старая пьянчужка.
— А?
Сторож еще не поняла, кто это заглянул на огонек в столь глухой час. Герцог поплотнее запахнула халат и, подойдя к столу, опустилась на колченогую, скрипучую табуретку:
— Налей-ка и мне твоего пойла, матушка Нефрет.
— Бог мой, — прошептала та, — да это же…
— Ладно, кончай. Ты знала меня еще в то время, когда я была сопливым кадетом и прибегала к тебе, чтобы втайне от всех выкурить трубочку. Так что просто плесни мне своего пойла и помолчи, пока я буду пить.
Матушка Нефрет вытащила из-под стола галлоновую бутыль, в которой плескалось едва половина, извлекла не очень чистый стакан и нацедила с полпинты. Герцог внутренне содрогнулась. Если пойло матушки Нефрет не выдохлось со времени последней пробы, то перед ней сейчас плескалось в стакане столько градусов, сколько она обычно не потребляла и в течение недели. Герцог нерешительно протянула руку. А, пошли они все к Адаму. В конце концов, она пришла сюда именно за этим. Карсавен глубоко вздохнула, задержала дыхание и одним духом вылила содержимое стакана себе в глотку. Потеря привычки к подобным опытам все-таки сказалась. На последнем глотке она закашлялась. Матушка Нефрет хрипло расхохоталась:
— Что, девочка моя, забыла, как пьют настоящие гвардейцы?
Герцог отдышалась и бросила взгляд на сторожа. Та уже достаточно нализалась, чтобы чувствовать себя на равных хоть с самим Адамом.
— Ладно, старая пьяница, не буду отвлекать тебя от беседы с лучшей подружкой. — Она кивнула на бутылку. — Спасибо за угощение. — И герцог, слегка пошатнувшись, вышла за дверь.
Пойло матушки Нефрет было чудовищно противно на вкус, но обладало одним несомненным преимуществом. Оно начисто выбивало из головы все наличествующие мысли. Когда герцог, держась за стенку, добралась до своей постели, за окном уже начало светать. Карсавен рухнула на скомканные простыни, с трудом дотянула одеяло до пояса и провалилась в блаженный сон без сновидений.
Агриппа не верила своим глазам. Адам возьми! Зря она злилась на майора. Тупая исполнительность Брандерры на этот раз помогла поймать хвостик ниточки. Капитан еще раз вывела на экран скупые строчки. Дата последнего посещения наследницей королевской сокровищницы. Дата последнего занятия по вольтижировке. Дата подачи рапорта об увольнении гвардейским сержантом Евлампой. Все три совпадают. Она вывела новый файл. Протокол допроса гофмейстера двора. На последнем занятии соплячка приказала удалить всех своих ровесниц, с которыми занималась обычно, и вместо предусмотренных тренировок по преодолению препятствий отправилась в лесопарк вдвоем с личным тренером. При ней была большая сумка. Новый файл. Два дня спустя гвардейский сержант Евлампа уволилась и убыла из дворца. Проездные документы выданы до города Эмилат. Последняя занимаемая должность — личный тренер наследницы по вольтижировке. Агриппа ошеломленно откинулась на спинку кресла. Неужели нашла?! Она покачала головой. Не стоит торопиться, может, это просто совпадение. Капитан протянула руку к коммуникатору, но тут в дверь снова постучали.
— Да! — нетерпеливо выкрикнула она.
Будто подстегнутая нетерпением, звучавшим в голосе капитана, в дверь буквально вбежала майор Брандерра.
— Прекрасно, майор, — воскликнула Агриппа, — я как раз хотела связаться с вами… — Но, заметив возбуждение, написанное на лице майора, встревоженно спросила: — Что случилось?
— Там это, ваша милость, ну то самое…
— Спокойно, майор. Отвечайте просто и четко, желательно одним словом. Что? И где?
— Нас-лед-ни-ца! — выдавила майор, путаясь даже в слогах.
Агриппа подскочила:
— Где?
— На экране.
— Есть сообщение?
Майор кивнула.
— По общему каналу?
— Нет, с поста.
— С какого?
— Ну, мы это, оставили взвод, значит, после того, ну, когда…
— Стоп, — догадалась капитан, — из поместья графа Амальи?
Майор кивнула. Агриппа почувствовала, что сердце готово выскочить из груди. Именно она настояла на том, чтобы оставить засаду в поместье графа, и вот рыбка попалась на крючок! Капитан повернулась к консоли и, вызвав на экран меню поступивших сообщений, быстренько отыскала файл с записью. Это было не совсем сообщение. По-видимому, у кого-то из космодесантников засады случайно включился коммуникатор и просто высветил на экране сценку: девочка сидит у камина и смотрит на огонь. Сценка длилась несколько секунд, потом раздался возглас: «У, гадина», — на экране мелькнул приклад десантного плазмобоя, и изображение исчезло. Агриппа резко повернулась к майору:
— И это все?
Та испуганно кивнула.
— Батальон — в ружье. Грузиться на дисколеты. Готовность к вылету через полчаса.
Она задумалась. О такой новости любому офицеру следовало немедленно доложить герцогу, но, видимо, эта лейтенант решила получить очередное звание досрочно. Что ж, капитан представила, до чего заманчиво самой захватить соплячку и преподнести герцогу, как запеченного лебедя на блюде, к тому же не мешало бы упомянуть о бесхозном графстве, что будет весьма кстати, поэтому не стоит сейчас тревожить лейтенанта. Пусть наслаждается предвкушением. И герцога пока не надо беспокоить, потому как если сообщить сейчас, то Карсавен может захотеть захватить наследницу сама. Ладно, сообщим уже в воздухе, когда отзывать будет поздно. Агриппа выключила консоль, вскочила и выбежала из комнаты. Ну все, соплячка, теперь тебе не уйти.
Глава 5
Девочка сидела у камина и смотрела на огонь. Во дворце камины были только в парадных залах и гостиных, и разжигали их только на торжественных приемах, куда ей по малолетству доступа не было, за исключением нескольких минут в самом начале, на выходе королевы, поэтому открытый огонь напоминал ей о тех счастливых днях, когда мать выбиралась со всей семьей в Альдильеры. В комнату вошла наставница:
— Все готово, девочка. Пора.
Тэра поднялась с подушки и пошла к двери. Наставница осмотрела все вокруг, протянула руку и поправила проводки, потом вышла и прикрыла дверь. Гвардейцы стояли у двух охотничьих орнитоптеров, выведенных из ангара, размещенного в огромной пещере на противоположном склоне горы. Капитан Амалья, уже оправившаяся от последствий лошадиной дозы тавлона, четко отдала честь:
— Ваше Величество, машины исправны и готовы к полету.
Девочка серьезно кивнула и первой подошла к высокому борту. Наставница подхватила ее под мышки и, подняв на вытянутые руки, закинула внутрь. Следом резво начали заскакивать гвардейцы. Все были одеты в экзоскелетные скафандры космодесантников и вооружены плазмобоями. Это оружие было не совсем привычным для них: слишком мощное, чтобы ставить его на вооружение гвардейцев, к тому же королева специальным эдиктом запретила его применение на поверхности обитаемых планет королевства. Но Карсавен считала себя свободной от соблюдения любых королевских эдиктов. Что ж, что посеешь, то и пожнешь.
— Ты уверена, девочка, что поступаешь разумно? — Наставница встревоженно глядела на нее.
— Нет, Галият, я уверена, что поступаю крайне неразумно. Но это сегодня наш единственный шанс.
Галият кивнула и, отвернувшись, направилась ко второму орнитоптеру. Через несколько минут оба аппарата взмыли в воздух и, сделав круг над их последним приютом, развернулись и полетели в разные стороны. Пока орнитоптер низко над лесом продвигался к своей цели, девочка откинулась на сиденье и прикрыла глаза, припоминая события последних двух суток.
Капрал выскользнула из-за камней и, наставив на них с Галият дуло плазмобоя, довольным голосом прорычала:
— Не двигаться, птенчики!
Тэра испугалась. Одно дело — сидя под густым пологом леса, разыгрывать из себя героя, твердо настаивая на том, что у них есть шанс только в том случае, если патруль шагов за двадцать забудет о детекторе и сосредоточится на скрытности продвижения, и совсем другое — вот так сидеть и разглядывать щербатое, покрытое окалиной дуло плазмобоя. Но в следующее мгновение обнаженные фигуры гвардейцев словно выросли из-за камней и обрушились на спины космодесантников. Сержант первой вскочила на ноги, предварительно несколько раз воткнув кинжал в землю, чтобы очистить его от крови.
— В этих доспехах слабое место — задняя часть шеи, об этом нам говорил еще инструктор на первоначальной подготовке! — Она обернулась к гвардейцам. — А ну живо одеваться! Нечего грозно грудями трясти… — Вспомнив, кто перед ней, сержант смутилась. — Простите, Ваше Величество.
Тэра кивнула:
— Скажи, Умарка, а зачем надо было раздеваться?
Та, деловито раздевая труп капрала, которая была приблизительно ее комплекции, ответила:
— Эти одежки сами по себе так напичканы детекторами, что на столь близком расстоянии могли бы нас выдать — никакого хомодетектора не надо.
Вскоре на поляне стояли восемь космодесантников. Через несколько минут подошли и остальные гвардейцы, одетые в свое снаряжение. Сержант придирчиво осмотрела всех переодетых, двоим поправила кобуры с игольниками.
— Запомните, космодесантники всегда работают парами. Это уже инстинктивно. Даже если они просто стоят и болтают, можно дать голову на отсечение, что в такой кучке всегда будет четное число. Так что когда остановимся перед дверью — становитесь в пары. Прикиньте прямо сейчас, кто с кем, и держитесь друг друга.
После того как переодетые в доспехи космодесантников гвардейцы разбились на двойки, сержант еще раз окинула всех сосредоточенным взглядом и коротко кивнула:
— Ну, да поможет нам Ева-спасительница. Они подошли к двери в сгущающихся сумерках, когда оптика еще не перешла на ночной режим, а в дневном уже не хватает освещенности. Сержант решительно включила коммуникатор и, подражая голосу капрала, произнесла:
— Эй, доложи, у меня птенчики.
— Ох, пресвятая Ева-спасительница, ну тебе и подвезло! — ахнули в наушниках. — Входи, сейчас доложу лейтенанту.
Щелкнул дистанционный замок, и вошли восемь фигур в форме с двумя пленниками. Первые две, едва переступив порог, бросились вправо и вверх по лестнице — туда, где по схеме, нарисованной маркизом на последнем привале, располагался коммуникационный центр. Через несколько мгновений оттуда раздалось шипение игольников и дверь отворилась вновь. Остальные гвардейцы быстро скользнули внутрь и бросились по лестнице наверх влево, к галерее, тянущейся под самым потолком пещеры. В этот момент в коридоре появилась лейтенант. Заметив исчезающие наверху лестницы спины гвардейцев, она изумленно разинула рот, но тут громко бухнул плазмобой сержанта и угол коридора потек, теряя форму.
Стало невероятно жарко. Тэра побледнела и вцепилась в руку наставницы. Ей еще не приходилось видеть, как человек в одно мгновение превращается в пепел. Наверху снова зашипели игольники и послышались крики. Переодетые гвардейцы бросились вперед. Еще раз бухнул плазмобой, но где-то далеко впереди. Потом все стихло. Наставница стояла в полумраке прихожей, стиснув в руке игольник и заслоняя девочку своим телом. Через некоторое время послышались шаги и показалась фигура в снаряжении космодесантника, но без шлема. Это была Умарка.
— Все в порядке, Ваше Величество. Ребята заканчивают проверку комнат, но, судя по всему, мы прижали всех. Здесь был полный взвод, двадцать восемь «лягушек», — разъяснила сержант наставнице. — Трое живы. Остальных «пересчитали». — И, вновь повернувшись к Тэре, радостно поведала: — Капитан жива, только накачана тавлоном до бровей.
Когда они прошли в глубь охотничьей сторожки, гвардейцы уже слегка прибрались там. О схватке напоминали только посеченная иглами мебель и выщербленные панели на стенах. В центральный зал Тэру не повели — сержант смущенно сказала, что там «немного грязно». Поэтому Тэра с наставницей прошли в каминную гостиную. Чтобы отвлечь девочку, наставница туг же сложила из лежащих на подставке дров растопную горку и умело разожгла камин. Девочка присела на подушку у камина и уставилась на огонь.
Целые сутки они отсыпались, мылись, отъедались. Слава Еве, космодесантники не разработали специального пароля, и сержант с одной подчиненной, оказавшейся неплохой специалисткой по коммам, просто синтезировали изображение лейтенанта в разной степени опьянения и несколько раз передавали эту картинку по номеру Дворца, который сохранился в памяти комма как единственный, с которым связывались за предыдущие сутки. Пока это срабатывало, а к исходу первых суток все, в том числе и пришедшая в себя, но еще испытывающая приступы дурноты капитан, собрались в каминной гостиной на совет. Предложений поступило не так много. В конце концов все свелось к трем: затаиться на планете, рискнуть добраться до остатков флота или попытаться достигнуть ближайшей орбитальной крепости, которая пока не принесла присягу герцогу, и оттуда обратиться к флоту, народу и пэрам. Тэра молча слушала. Мало-помалу споры затихли, и головы стали поворачиваться к ней. Девочка некоторое время сидела, глядя на огонь.
— Спасибо всем, — проговорила она наконец. — Я знаю, все, кто предлагал затаиться на планете, хотели мне только добра. Но этот путь ведет к смерти. — Она помолчала, потом продолжила: — Карсавен никогда не перестанет меня искать, а со временем народ привыкнет воспринимать ее как королеву и примет ее сторону. Тогда, рано или поздно, меня найдут. В то же время я не знаю, можно ли прорваться к флоту через пространство, которое полностью контролируют верные герцогу корабли. — Девочка перевела дыхание. — Возможно, я чего-то не понимаю? — Она повернулась к сержанту.
Та утвердительно кивнула:
— Попробовать можно разве только на курьере, а такие корабли не входят в атмосферу, значит, сначала надо захватить челнок. Потом состыковаться с курьером, каким-то образом убедив экипаж, что нам не только можно, но и необходимо открыть шлюз, что без подтверждения из главного штаба практически невозможно. А потом стартовать, имея фору минут в сорок. И то я не уверена, что мы проскользнем.
— Значит, — кивнула девочка, — остается одно — орбитальная крепость. Во всяком случае, там у нас будет шанс послать призыв флоту и пэрам и продержаться, пока они не придут на помощь. Если, конечно, захотят. — Она замолчала, о чем-то задумавшись. — Но это еще не все… — Девочка снова сделала паузу. — Дело в том, что в сокровищнице, захваченной Карсавен, нет королевских регалий.
— Как? — изумленно воскликнула наставница, выражая этим возгласом всеобщее удивление. Тэра улыбнулась:
— Я их спрятала.
Амалья возбужденно выпрямилась:
— Так вот почему при визиобращении к подданным она осталась в герцогской мантии. Ей нечего надеть с королевской! — Маркиз рассмеялась. — Прекрасно, Ваше Величество, если вы обратитесь к народу, облачившись в королевские регалии, ручаюсь, что половина дела сделана.
— Я думала об этом, но дело в том, что человек, который точно знает, где спрятаны регалии, находится в Эмилате.
— А разве не вы…
— Нет, я тоже видела это место, это в лесопарке, милях в трех от дворца. Думаю, что смогла бы отыскать, будь у нас время, но как раз его-то и нет. Поэтому она нам нужна.
— Дворец кишмя кишит прихвостнями герцога, — нахмурилась сержант, — вряд ли нам удастся проскользнуть незамеченными.
— Значит, надо придумать, как убавить их число, — упрямо возразила девочка.
Наставница задумчиво покачала головой:
— Если мне не изменяет память, пленные сказали, что сейчас всем во дворце заправляет капитан Агриппа.
Маркиз утвердительно закивала:
— Я встречалась с ней пару раз. Очень умная, расчетливая и честолюбивая сучка.
Таких слов взрослые не произносят в присутствии маленьких девочек, но девочки здесь уже не было — перед ними сидела их предводительница. Тэра восторженно посмотрела на наставницу:
— Галият, я тебя люблю!
Остальные непонимающе смотрели на них. Наставница усмехнулась:
— Как вы думаете, что сделает Агриппа, если ей представится возможность лично захватить наследницу и преподнести герцогу в качестве драгоценного подарка?
Маркиза просияла:
— Великолепно! Уверена, что от гарнизона дворца останется едва десятая часть. — Она озабоченно нахмурилась. — Это надо хорошо продумать, ее не так-то легко обмануть.
Девочка рассмеялась:
— Ну, я лакомая добыча для любого офицера мятежников, так что лучше всего будет намекнуть Агриппе, что кто-то хочет ее опередить. Лейтенант ведь не стала сразу докладывать о тебе.
Через пару часов план был готов. Самое сложное предстояло наставнице и сержанту. Они должны были попытаться тихо захватить какой-нибудь транспортный шаттл и дожидаться в готовности к старту, пока на борт не прибудет королева. Девочка была решительно настроена попытаться освободить остальных гвардейцев, но никто не знал, сколько войск останется во дворце и как скоро отправившийся с Агриппой отряд сумеет вернуться. Сошлись на том; что при любом раскладе орнитоптер с девочкой и двумя гвардейцами приземлится у тайника. А остальные попытаются по-тихому разузнать, что можно сделать во дворце. Конечно, затея была несколько авантюрная, но все были возбуждены и готовы горы свернуть. Под конец сержанту пришла в голову еще одна идея, которая могла существенно уравнять их шансы и в случае удачи серьезно ослабить герцога. К вечеру следующего дня все было готово.
— Ваше Величество, Эмилат на горизонте.
Девочка выпрямилась на сиденье:
— Вы вошли в базу данных населения?
— Да, Ваше Величество.
Тэра поморщилась:
— Отбросьте пока титулы. Ищите адрес и курс: отставной гвардейский сержант Евлампа. Время прибытия в город — приблизительно дней десять — двенадцать назад.
Капитан Агриппа удовлетворенно кивнула. Над каминной трубой поднимался дымок. Хомодетекторы показывали наличие людей внутри. Сквозь толщу скал трудно было уловить, сколько их там, но они были — в этом прибор не мог ошибиться. Капитан развернула свой командный дисколет над началом галереи, ведущей к вырубленным в скале помещениям, и, включив мощные бортовые ошеломители, начала водить лучом вдоль высветившихся на экранах детекторов линий, рисующих полости в теле скалы. Возможно, не все они были частью охотничьей сторожки, но капитан предпочитала не рисковать. К тому же она с удовольствием представляла себе, как корчится сейчас внизу лейтенант от мощного излучения. Так-то, милочка, нечего лезть поперед мамки в пекло и пытаться обскакать непосредственную начальницу. Наконец капитан решила, что хватит. Кто бы ни был там внутри, сейчас бы даже переплюнуть через губу не смог. Она включила общую волну:
— Всем подразделениям вперед. Атака согласно плану.
По этой команде две роты космодесантников должны были ворваться внутрь через входную дверь и ангар с охотничьими орнитоптерами на противоположном склоне горы, а третья — зависнуть над горой, блокируя любую попытку противника вырваться из клещей. Конечно, девчонку можно было взять и голыми руками. Но стоило ли пренебрегать возможностью упомянуть в докладе герцогу, что захват наследницы был произведен путем проведения штурмовой операции и без единой потери? К тому же капитан не могла избавиться от ощущения, что во всем этом кроется какой-то подвох. Возможно, стоило бы подождать или хотя бы провести разведку, но время, время… Эта сучка лейтенант могла выйти на прямой канал связи с герцогом в любой момент. Поэтому Агриппа решила рискнуть, а чтобы быть готовой к любым неожиданностям, захватить с собой большую часть гарнизона.
Суматоха, вызванная посадкой дисколетов, улеглась, и космодесантники приступили к штурму. В наушниках раздался голос майора Брандерры:
— Ворвались внутрь. Сопротивления не оказывается. — Во время боя у майора непостижимым образом исчезало все ее косноязычие. — Прошли входной тамбур, двигаемся по галерее. Противника не обнаружено. О, сраный Адам!
— Что случилось? — не выдержала Агриппа.
В это мгновение верхушка горы вспучилась и из открывшегося жерла в воздух взметнулись тучи камней и языки пламени. Капитан почувствовала, как ее сильно тряхнуло, потом что-то загрохотало, и дисколет перевернулся. Через несколько мгновений кувыркающаяся машина рухнула на землю и взорвалась со страшным грохотом. Стоящие на земле машины опрокинуло набок и уничтожило обрушившимися на землю обломками скал. За несколько мгновений батальон космодесантников был уничтожен. Тридцать энергобатарей плазмобоев при подрыве четырьмя килограммами пластита высвободили энергию, эквивалентную почти пятнадцати килотоннам. Верхушку горы срезало начисто. В поместье графа Амальи не осталось никакого жилья.
Сержант Евлампа вытянула руку и указала на возвышавшуюся в прогалине скалу с небольшим водопадом, вытекающим из пещеры:
— Вон там. — Она обернулась к капитану. — Если вы сможете спустить меня на веревке, то мы сэкономим время.
Та кивнула. Евлампа живо скинула ботинки и обвязалась тросом, потом открыла блистер и перевалилась за борт. Орнитоптер, подрагивая от мерных взмахов крыльев, медленно приближался к стене. Евлампа махнула рукой: ниже. Капитан, закусив губу, чуть тронула ручку. Машина скользнула вниз на несколько метров. Сержант качнулась на тросе и зацепилась за выступ, потом подтянулась и начала карабкаться вверх и в сторону. Вот она уже рядом, наклоняется. Все, сумка в руках. Тэра почувствовала, как слезы сами собой катятся из глаз. Неужели все задуманное пройдет так же успешно, как до сих пор в Эмилате и здесь?
Когда капитан буквально притерла орнитоптер на крошечной площади у трактира, все его посетители, а также жители выходящих на площадь домов высыпали на улицу. Спустя несколько мгновений вышла и Евлампа в коротко обрезанном блузоне и кожаном фартуке. Бросив на возбужденно шумящую толпу презрительный взгляд, она привалилась к притолоке, сложив на груди мощные руки, и хмуро уставилась на орнитоптер. Девочка невольно залюбовалась своей бывшей наставницей по вольтижировке. Да, Евлампа являла собой внушительное зрелище. Ясно было, что это заведение может не тратиться на вышибал. Но стоило Тэре открыть блистер и высунуться наружу, как бывший сержант вскинулась, сорвала фартук и ринулась через толпу, расшвыривая недостаточно шустро уступавших дорогу. Оказавшись рядом с орнитоптером, она перекинула через борт свое могучее тело и захлопнула блистер:
— Не стоило так рисковать, Ваше Величество. Можно было вызвать меня по гражданской сети, и я бы тут же оказалась там, где я вам нужна.
— Спасибо, Евлампа, но у нас не было времени.
Та понимающе кивнула и улыбнулась:
— Ну что ж, так или эдак, я с вами.
— Нам надо…
— Я понимаю.
Тут вмешалась капитан Амалья:
— Насколько точно вы можете указать место тайника?
— Вы сможете плюнуть на него, мэм, — улыбнулась Евлампа.
И вот регалии у них в руках. Впереди показался купол дворца. Капитан кивнула гвардейцу, сидевшей на месте второго пилота, и вылезла из-за штурвала:
— Как мы и договорились, Ваше Вы…
— Нет.
Девочка отрицательно покачала головой. Маркиз нахмурилась, а Тэра продолжила:
— Вы же сами сказали, что к сторожке прилетел полный батальон и вряд ли у них здесь осталось больше одного-двух десятков охранников. А людей у вас мало. Так что орнитоптер будет совсем не лишним.
— Да и я сгожусь, — пробасила Евлампа, — мне бы только одну из этих штучек. — Она кивнула на плазмобой капитана.
Амалья напряженно глядела на девочку. Конечно, она была права, но один выстрел из плазмобоя…
— Поймите, эти люди верно служили моей матери, я не могу оставить их.
Маркиз со вздохом кивнула. Эта маленькая негодница всегда добивается того, чего хочет. Орнитоптер резко пошел вниз и завис над плитами двора. Гвардейцы в доспехах космодесантников спрыгнули на землю, не обращая внимания на плазмобои охраны, взятые на изготовку, разбились на пары и стали строиться в колонну по два. Их скафандры с эмблемами Второй легкой эскадры на рукавах не могли насторожить охранников, да и машина, на которой они прилетели, скорее напоминающая охотничий орнитоптер, чем боевой дисколет — а сейчас космодесант на чем только не летает, — захлопнув блистеры, начала медленно подниматься. И охрана расслабилась. В следующее мгновение громыхнули плазмобои гвардейцев. Орнитоптер заложил вираж и завис над куполом. Евлампа несколькими выстрелами пробила крышу казарм и расстреляла охрану у арсенала. Дворец наполнился топотом, криками и грохотом плазмобоев. Вход в винный подвал взорвался огненным шаром — видимо, кто-то шарахнул по двери из плазмобоя. Они не знали точно, куда упрятали схваченных гвардейцев, но винный подвал был единственным достаточно обширным помещением с прочными стенами, где можно было бы разместить всех пленников без особых проблем с охраной. Евлампа открыла блистер и выбралась на крышу. С винным подвалом они не ошиблись: спустя несколько мгновений сержант заметила растерянных гвардейцев, выбиравшихся из подвала, и заорала во всю мощь своих могучих легких:
— Гвардия! К арсеналу! Эвива, королева! Смерть мятежникам!
Когда на помощь штурмовой группе маркиза толпами повалили изможденные, но рассвирепевшие гвардейцы, остатки космодесантников были раздавлены в мгновение ока. А через несколько минут на горизонте показалась стремительно растущая точка, и вскоре на дворцовую площадь, ревя и безжалостно уродуя драгоценный мрамор, опустился орбитальный шаттл. Еще несколько минут — и наставница, первой выскочившая на еще опускающийся пандус, подбежала к девочке и тревожно оглядела ее. Тэра бросилась к ней и прижалась к широкой груди:
— Галият, я так счастлива!
Та улыбнулась.
— Вижу, что у вас все получилось. А теперь признайся, ведь ты тоже торчала здесь во время боя?
Девочка хитро посмотрела на нее и засмеялась.
— Я же в порядке, а как все было у тебя?
— О, это оказалось намного проще, чем я думала. Герцог успела не понравиться гораздо большему числу людей, чем можно было предполагать. Часть портовой охраны во главе с ее комендантом даже прилетела с нами.
Через полчаса, когда шаттл, набитый под завязку гвардейцами, дворянами и дворцовой обслугой, стремительно уходил ввысь, в рубке раздался вызов. Капитан вопросительно посмотрела на маркиза, но та кивком переадресовала взгляд девочке. Тэра молча кивнула. На экране возникло искаженное от ярости лицо герцога Карсавен.
— Ну что ж, маленькая дрянь, наконец-то ты выползла из своей норы! Клянусь, тебе недолго осталось портить мне кровь.
Девочка несколько мгновений всматривалась в лицо своего врага, а потом повернулась к капитану:
— Выключите. — Когда экран погас, она обернулась к наставнице и горько произнесла: — Она меня ненавидит. Мне так ее жаль.
Глава 6
Тэра стояла перед закрытыми створками люка шлюзовой камеры. За стенкой тихо шипел сжатый воздух, заполняя пространство швартовочного туннеля. Она была совершенно одна. На мгновение ей стало страшно, но она сумела задавить свой страх, заставить его исчезнуть, спрятаться глубоко внутрь. Она сама решила, что пойдет одна. Створки люка дрогнули и величественно поползли в стороны. Девочка глубоко вздохнула, гордо вскинула голову и неторопливо пошла по широкой дорожке парадного швартовочного туннеля.
Когда они на шаттле вышли за пределы атмосферы, Тэра собрала всех старших офицеров и вынесла на обсуждение вопрос о том, что делать дальше. Хотя решение было принято еще в охотничьем домике и шаттл лег на курс к крепости Мэй, Тэра решила еще раз все обдумать и обсудить с большим числом опытных взрослых. К тому же до сих пор они могли воспользоваться только информацией, извлеченной из открытой сети, а у освобожденных пленников или примкнувших к ним торговцев могли быть еще какие-нибудь сведения. Конечно, будь у них досье на офицеров крепости, или доступ к секретным файлам информатория, или хотя бы время, чтобы послать запрос с одной из дворцовых консолей, обладающих расширенным доступом к засекреченной сети, то… А так у них было только сообщение голосети, что орбитальная крепость Мэй на предложение герцога Карсавен присягнуть ей как новой повелительнице ответила молчанием. Мэй была не единственной крепостью, поступившей подобным образом, но самой мощной из доступных им.
Они обсудили несколько вариантов. Попробовать прорваться сквозь заслоны воздушно-космических перехватчиков, уже поднятых в воздух герцогом Карсавен, к Альдильерам, где было родовое герцогство Тэры? Но после разговора с герцогом никто не поддержал этот вариант. Судя по тому, какое у нее было лицо в тот момент, когда погас экран связи шаттла, она не остановится ни перед чем, чтобы добраться до своей соперницы, и родовое герцогство не может стать надежным укрытием, тем более что Карсавен будет искать ее в первую очередь там. Попытаться долететь до соседних планет системы? И на Дерре, и на Унире, несомненно, были сторонники принцессы. Во время прошлого мятежа прежняя герцог Карсавен, пытаясь уничтожить планетарные батареи, подвергла эти планеты страшной бомбардировке. Слишком сильна была еще эта память, чтобы там сразу и безоговорочно признали новую повелительницу. Но шаттл не был приспособлен к дальним перелетам; на участке поверхность — орбита он мог потягаться с любым кораблем, но при той скорости, с которой он мог двигаться в открытом космосе, его могли догнать даже прогулочные яхты. Так что если на орбите был хотя бы, один корабль из Второй легкой эскадры — а их наверняка было больше, — участь шаттла была бы решена через пару часов с момента ухода с орбиты. Кроме того, герцог Карсавен могла обойтись и без кораблей: воспользоваться случаем, чтобы расставить точки над «i» с крепостью Мэй. На протяжении шести часов они находились на дистанции поражения тяжелых мортирных батарей крепости; что же мешало герцогу потребовать от генерала Сантаны, командующей крепостным гарнизоном, уничтожить их из крепостного оружия, а в случае отказа пригрозить генералу отставкой и назначить своего офицера? Тэра решила, что лучше не подвергать испытанию генеральскую верность присяге в свое отсутствие. Короче, реально у них оставался только один выход.
Швартовочный туннель окончился. Когда поползли в стороны тяжелые створки шлюзовой камеры крепости, Тэра на мгновение замешкалась, почувствовав, как похолодели руки и ноги, но в следующий миг решительно вскинула голову и шагнула вперед. В огромном помещении десантной шлюзовой камеры стояли четверо. Вернее, народу там было больше: взвод космодесантников в полном вооружении, два экипажа атакаторов, чьи лица смутно белели сквозь лобовые экраны грозных машин, по углам теснились еще какие-то люди, но эти четверо стояли в центре.
Тэра окинула их внимательным взглядом. Знала она только генерала Сантану. Девочка сделала несколько шагов и остановилась прямо напротив генерала:
— Я — Правительница Тэра. Могу я узнать, генерал, что вы намерены предпринять для пресечения действий узурпатора?
На несколько мгновений в шлюзовой камере установилась тишина, потом из динамиков, расположенных над головой, раздался издевательский хохот герцога Карсавен:
— Да будет тебе известно, милочка, ты беседуешь с фельдмаршалом и членом Совета пэров, а очень скоро побеседуешь и со мной.
Тэра на мгновение растерялась, но потом стиснула зубы и величественно махнула рукой. Из распахнутых створок, печатая шаг, двинулся вперед ее эскорт. Все гвардейцы были в парадной форме, магазины отсоединены, оружие разряжено, а затворы демонстративно открыты: всем своим видом они подчеркивали, что выполняют чисто церемониальные функции. В центре шла наставница, прямая и строгая, держа на покрытом бархатом подносе королевские регалии. Несмотря на всю серьезность ситуации, Тэра едва не захихикала, вспомнив, что поднос под столь драгоценные реликвии представлял собой всего лишь остов спинки от пилотского кресла, укрытый куском парадного плаща сержанта Умарки. Эскорт, четко перестроившись, остановился так, что гвардейцы остались за спиной принцессы, а наставница опустилась на одно колено рядом с ней. Тэра не отрываясь смотрела на генерала. В лице Сантаны читалось замешательство, лица же остальных выражали целую гамму чувств: от злорадства до крайнего смущения. Перед генералом лежали доказательства того, что именно Тэра является Правительницей, а стало быть, всякое действие, направленное против нее, является банальным мятежом. Мгновением ранее генерал могла бы оправдаться тем, что выбрала в споре равных оппонентов позицию сильного, дабы избежать ненужных жертв, и прочая, прочая;.. Но теперь, если она пойдет на мятеж, никакие вердикты и указы Карсавен не смогут сделать ее пэром. Ни одна из пэров, даже среди тех, кто поддерживал герцога, никогда не отдаст свой голос ей, мятежнику, — это было бы неслыханным попранием всех мыслимых традиций.
— Ну, генерал, вы не ответили на мой вопрос. Генерал вздрогнула и подняла глаза на принцессу. Из динамиков сверху раздался гнусавый голос Карсавен:
— Генерал, никто и никогда не узнает о том, что вы передали мне регалии, а моя благодарность станет просто безмерной.
Это был шаг отчаяния, и Сантана прекрасно все поняла. Она усмехнулась и произнесла:
— Прошу прощения, герцог, но это слишком сильное испытание для моей чести. — Она опустилась на левое колено и, выметнув шпагу из ножен, бросила ее к ногам принцессы: — Отвечаю на ваш вопрос, Ваше Величество: все, что вы повелите.
В динамиках что-то щелкнуло, и Тэра поняла, что начальник связи крепости отключила Карсавен. Все присутствующие последовали примеру своего генерала. Девочка обвела торжествующим взглядом камеру и кивнула, стараясь выглядеть величественной:
— Большинство моих людей только что покинули темницы узурпатора, им нужны уход и медицинская помощь, а я буду готова встретиться с офицерами вашего штаба и обсудить предложения через полтора часа.
С этими словами Тэра шагнула вперед, обеими руками подняла тяжелую шпагу и протянула ее генералу. Старый воин тяжело поднялась и приглашающим жестом указала в глубь коридора.
Через полтора часа Тэра сидела в огромном роскошном кресле во главе стола, расположенного во флагманских апартаментах. Ее личико было почти на уровне взрослых, благодаря положенной на сиденье подушке. Прямо напротив нее располагался огромный голоэкран. На экране, разбитом на ряд секторов, было несколько картинок, одна из которых изображала пространство вокруг столичной планеты, другая давала схематический вид ближайшей к захваченному Форпосту планетной системы, а еще несколько показывали в крупном масштабе некоторые участки поверхности Тронного мира. По всем секторам горели редкие красные огоньки. Генерал стояла у экрана со световой указкой и хорошо поставленным голосом докладывала своей Повелительнице соотношение сил, сложившееся в настоящее время. Тэра с умненьким, но нарочито детским выражением лица внимательно слушала генерала, бросая исподтишка быстрые взгляды на лица сидящих вокруг стола. Когда генерал представила ей офицеров, она заметила, что двое из них — командир бригады космодесантников и заместитель командующей гарнизоном по снабжению — были явно недовольны таким поворотом событий. Тэра специально запретила прибывшим с ней офицерам появляться на первом заседании, рассудив, что офицеры крепости не держат свои политические пристрастия в секрете друг от друга, а в присутствии маленькой, сопливой девчонки никто не будет особо скрывать своих настроений. Так и произошло. Только они позабыли, что маленькая, сопливая девчонка с пеленок постигала науку властвовать над людьми, первой заповедью которой было — умей угадать, что в голове у собеседника… Между тем генерал закончила доклад и подвела итоги:
— Таким образом, чем мы располагаем? Первое: на орбите Тронного мира — крепость Мэй, шесть мортирных батарей, эскадрилья атакаторов, бригада космодесантников, легкий курьер класса «Трои»; второе: остатки флота — по приблизительным данным, два крейсера, девять эсминцев, семь фрегатов и четыре корвета, степень повреждений неизвестна. Ходят слухи еще о мортирной батарее, но связи с флотом нет, поэтому получить точные сведения невозможно. Третье: наземные силы Тронного мира — с момента обнародования факта присутствия Вашего Величества в нашей крепости мы получили семь посланий от пэров и представителей аристократии с выражением верноподданнических чувств и предложением помощи, но все это в сумме составит не более одной дивизии ополчения… — Генерал презрительно фыркнула: — Задача для роты космодесантников. Остальные пока молчат. — Генерал сделала паузу и движением пальца переменила картинку. На экране засверкала россыпь синих огоньков. — Вот силы наших врагов, — генерал энергично повела указкой, — на орбите часть кораблей Второй легкой: крейсер, два эсминца, восемь корветов, три курьера, два такого же класса, как у нас, а один классом выше: «Трефаль». На планете порядка пяти бригад космодесантников и реймейкский экспедиционный корпус… — Генерал сделала паузу. — Для немедленной атаки крепости недостаточно, но когда они смогут подтянуть остальные силы…
Когда генерал произнесла эти слова, на лицах почти всех присутствующих отразилось замешательство, смешанное с решимостью и отчаянием, и только у двух офицеров, на которых Тэра обратила внимание, промелькнуло в глазах злорадство. Девочка решительно встала и подошла к голоэкрану:
— Генерал, я еще слишком мала, чтобы подобно вам разбираться в военной науке, поэтому хочу услышать от вас следующее, — она окинула взглядом присутствующих, — как мне вызвать на помощь эскадру и как продержаться до ее подхода?
Генерал обвела присутствующих взглядом, а потом, тяжело вздохнув, ответила:
— Я не знаю, Ваше Величество. На несколько мгновений в апартаментах повисла мертвая тишина. Потом девочка вздохнула:
— Что ж, генерал, спасибо за честный ответ. — Она повернулась и в упор посмотрела на двух офицеров, ранее привлекших ее внимание: — Вы двое!
Обе ошарашено поднялись и представились. Тэра величественно взмахнула рукой:
— Я требую вассальной присяги.
Офицеры в замешательстве переглянулись, потом лицо космодесантника исказилось, и она, выхватив шпагу, демонстративно сломала ее о колено:
— Я воин, и никто не может заставить меня служить соплячке! Нашему королевству перед лицом внешней угрозы нужен настоящий полководец, а не Правительница, которая еще писает в трусики.
Все замерли, ожидая взрыва. Но девочка молча перевела испытующий взгляд на второго офицера:
— А что скажете вы?
Та некоторое время в упор смотрела на маленькую принцессу, потом в ее глазах мелькнуло уважение, и она, шагнув вперед, медленно потянула шпагу из ножен. Космодесантник сдавленно произнесла:
— Стайра, ты что?
Но та так же осторожно опустилась на одно колено и, положив шпагу у ног принцессы, склонила голову:
— Я, виконт Майрат, от своего имени и от имени своего рода клянусь повиноваться моей госпоже и не покинуть ее ни в беде, ни в радости, ни в битве, ни на пиру, ни саму ее, ни потомков ее, и ныне, и после, и да свершится клятва сия на небесах, и да скрепит ее сама Ева-спасительница.
— Ах ты тварь! — вскричала космодесантник и кинулась на нее с обнаженным кинжалом.
Раздался хлопок, и она мешком рухнула на пол, чуть-чуть не дотянувшись до спины стоящей на одном колене Майрат. Та спокойно смотрела в глаза принцессе, ожидая окончания церемонии. Тэра подняла шпагу и торжественно протянула виконту:
— Принимаю клятву твою и твоего рода. Апартаменты огласились сдержанными выкриками «Эвива», как того требовала традиция. Тэра повернулась к генералу, уже спрятавшей в ящик стола игольник-парализатор, и благодарно кивнула, потом вновь обратила глаза к коленопреклоненной:
— Я хочу знать, почему вы изменили мнение, виконт. Ведь сначала вы были настроены не в мою пользу, не так ли?
Та, взглядом спросив разрешения, поднялась на ноги:
— Вы правы, Ваше Величество. Мы считали вас слишком юной и неспособной править в столь опасное для королевства время, но, когда вы выбрали для вассальной присяги из всех присутствующих здесь офицеров именно нас двоих, мне показалось, что я недооцениваю вас. А ваша выдержка, после того как она, — Майрат кивнула в сторону неподвижного тела, — сломала шпагу, убедила меня, что я не ошиблась.
Девочка кивнула и повернулась к генералу:
— Мне кажется, что пора пригласить остальных членов моей свиты. Среди них есть и опытные военные, несомненно, они окажутся полезными в поисках решения наших проблем. — Она покосилась на космодесантника, которая уже пришла в себя и сверлила яростным взглядом лицо спокойно стоящей рядом с девочкой бывшей подруги. Кивнув в ее сторону, Тэра произнесла: — И назначьте нового командира бригады космодесантников.
Генерал поднялась из-за стола, четко отдала честь, и Тэра отметила, что даже ее придирчивый взгляд уже не может разглядеть некоторый оттенок снисхождения, который до сего момента присутствовал в любом жесте и движении генерала. Девочка усмехнулась про себя. Генерал признала в ней Повелительницу.
Через двенадцать часов Тэра стояла на пирсе причального дока и смотрела на открытые створки шлюзовой камеры курьера, куда только, что вошла сержант Умарка. Наставница склонилась к ней и осторожно обняла за плечи:
— Может быть, все обойдется.
Девочка яростно дернула плечами, сбрасывая руку наставницы, но потом не выдержала и задрала голову к потолку, изо всех сил удерживая слезы.
Наставница молча стояла рядом. Обе прекрасно понимали, что шансов почти нет. Пока ни один корабль герцога не рискнул войти в зону поражения крепости, так что первые пять-шесть часов полета, в зависимости от того, что захочет предпринять Карсавен — захватить или уничтожить курьер, — можно было не опасаться атаки, но никто не сомневался, что где-то там, за пределами зоны надежного обнаружения крепостных детекторов, таятся в засаде укрытые полем отражения хищные силуэты герцогских корветов и фрегатов. Маршрут к системе, в которой сосредоточились остатки флота, был, вне всякого сомнения, перекрыт. Но это не имело особого значения. Какой бы курс ни выбрал курьер, как только он выйдет за пределы поля отражения крепости, его тотчас засекут, и корабли герцога устремятся к рассчитанной точке перехвата, недосягаемой для крепостных мортирных батарей, ожидая, пока курьер выйдет из-под прикрытия мощных орудий. Курьер был обречен, и это понимали все. План состоял в том, что в момент атаки сержант Умарка будет выброшена вперед в спасательной капсуле и успеет добраться до Униры или хотя бы проникнуть за поставленное кораблями герцога поле отражения и послать на нее сообщение. Они надеялись, что сторонники принцессы на Унире смогут отправить послание дальше. Мощность планетарных ретрансляторов, расположенных на этой планете, была достаточной, чтобы их сигнал пробил любое поле отражения. Если на Унире действительно были сторонники принцессы, на что Тэра очень рассчитывала… Если они имели доступ к планетарным передатчикам, что тоже вполне вероятно: Унира была тщательно укрыта полем отражения, проецируемым кораблями герцога; на ней был расположен узел связи всей столичной системы, а остальные планеты не имели достаточно мощных передатчиков, за исключением комплекса связи дворца и штаба флота, захваченных сейчас Карсавен. Если спасательную капсулу не расстреляют на орбите Униры… Если остатки флота находились в состоянии совершить этот перелет… Во всем этом было слишком много «если», но все ясно осознавали, что их единственный шанс — это корабли флота. Крепость может продержаться несколько дней или даже пару лет, если не будет штурма, но потом…
Над площадкой пронесся резкий предупредительный сигнал, и голос стартового диспетчера громко начал отсчет. Тэра повернулась и пошла прочь с пирса.
В боевом информационном центре царило оживление. Когда прозвучал сигнал дежурного, генерал поднялась с командного кресла и встала навытяжку перед принцессой:
— Корабли противника пришли в движение. Мы идентифицировали семнадцать судов. Четыре — десантные плашкоуты. Не можем установить местонахождение одного эсминца, возможно, сел и заглушил двигатели.
Наставница пробормотала:
— Или прячется где-то за полем отражения. Генерал кивнула:
— Тоже не исключено, но поле отражения имеет свойство проецировать пустоту. На участке его действия не проходит вообще никакого излучения, а мы развернули все детекторы в боевое положение и прощупываем каждый квадратный сантиметр пространства, но пока ничего подобного не обнаружено. Поэтому либо он находится слишком далеко, что мало вероятно — уж уход от планеты мы бы стопроцентно засекли, несмотря на любое поле отражения, — либо…
Принцесса кивнула. По полу прошла еле заметная волна вибрации, и голос диспетчера произнес:
— Есть отделение курьера. — Через некоторое время: — Есть запуск двигателей коррекции. — Потом: — Есть запуск главного двигателя.
По огромному залу пронесся вздох облегчения. Курьер несколько лет находился в «холодном» доке, и хотя этот класс кораблей эксплуатировался уже не один десяток лет, но жизнь полна случайностей, а опасность того, что что-то пойдет не так, при «холодном» старте была выше, чем при «горячем», когда корабль пришвартован к внешнему пирсу и двигатели работают в холостом режиме. Но старт прошел успешно. Вдруг ожил экран связи. Возникшее на нем лицо сержанта Умарки дрожало и переливалось.
— У нас неисправность. Прошу переключиться на запасной канал.
Офицер за пультом связи щелкнула тумблером, и изображение стабилизировалось.
— Что случилось, Умарка? — взволнованно закричала Тэра.
Лицо сержанта дрогнуло в еле заметной улыбке.
— Хитрость, Ваше Величество. — Потом она посерьезнела: — Похоже, у вас кто-то прячется со стороны планеты. Пока они не нащупали эту частоту и код, могу сказать, что в момент старта детекторы зафиксировали странный эффект, очень похоже на колебания поля отражения. Только очень уж близко от крепости, я бы сказала, что речь идет о милях. Пешком дойдешь. — Она улыбнулась, и экран погас.
Генерал со всхлипом вздохнула и пробормотала:
— Вот и пропавший эсминец. Она подключила микрофон, собираясь объявить боевую тревогу, но Тэра схватила ее за рукав:
— Как вы думаете, генерал, как долго они прячутся там и почему до сих пор не атаковали?
Сантана удивленно посмотрела на нее, потом в глазах мелькнуло понимание, и она повернулась к адъютанту:
— Комбрига космодесантников ко мне, быстро!
Та удивленно посмотрела на пульт в подлокотнике командного кресла, на котором сидела генерал, но потом, видимо, до нее тоже что-то дошло, и она кубарем скатилась по лесенке с командного уровня. Генерал хищно ощерилась и щелкнула тумблером:
— Картинку в сторону планеты на главный экран, и только с оптических сенсоров. — Когда на огромном экране повисло изображение с небольшим размытым пятном в центре, Сантана усмехнулась: — Что ж, умно, излучение со стороны планеты столь велико, что даже отраженные сигналы прекрасно маскируют пустоту, а нам вряд ли пришло бы в голову смотреть на планету только через оптические датчики. — Она цокнула языком. — Но они забыли, что в эту игру могут играть и двое. — Генерал щелкнула тумблером внутренней связи, и в шлемах всех, находящихся в рубке, прозвучал негромкий голос: — Если кто-то ляпнет хоть слово о том, что доложила сержант эскорта, по любой линии, выходящей за пределы рубки, клянусь Адамом, я… — Тут она опомнилась, покосилась в сторону принцессы и закончила менее энергично, чем собиралась: — В общем, тому не поздоровится.
Тэра подавила смешок и отчаянно зевнула. Наставница наклонилась к ней и прошептала на ухо:
— Не пора ли тебе отдохнуть, негодница, ты не спишь уже двадцать два часа?
Тэра попробовала возмутиться, но почувствовала, что глаза слипаются, поэтому она покорно вздохнула и кивнула Сантане:
— Генерал, когда начнется атака эсминца, я хочу это видеть, — и, зевнув, начала спускаться по лесенке, держась за ладонь наставницы.
Когда тебе восемь лет, очень трудно не спать двадцать два часа подряд, хотя иногда приходится.
Глава 7
Штаб-майор Эстер висела на выступавшей в сторону планеты балке крепления антенны сетевого детектора. Стремительный взлет из командиров батальонов в комбриги немного ошарашивал, но прежний комбриг сидела на крепостной гауптвахте под усиленной охраной королевских гвардейцев, а из всех остальных офицеров она была наиболее опытной. В наушниках шлема зазвучал голос генерала:
— Командирам штурмовых групп приготовиться, через минуту трехсекундное включение поля подавления. За десять секунд громкий отсчет.
Штаб-майор нервно перехватилась руками и повернулась, окинув взглядом свою штурмовую группу. Сорок космодесантников висели на балке за ее спиной, как виноградины в грозди. Она перекинула плазмобой на грудь и поправила перевязь со шпагой. В шлемофоне раздался сухой голос генерала, твердо отсчитывающий цифры. Когда голос произнес: «Зеро», в наушниках затрещало, закружилась голова и сдавило уши, как при резком погружении, но всего лишь на несколько мгновений. Майор тронула языком переключатель и хрипло бросила по каналу внутренней связи:
— Вперед!
Оттолкнувшись от балки, она развернулась в сторону висящего до сей поры над головой голубого диска планеты и рухнула ногами вниз. Осторожно, чтобы не сбиться с траектории, она задрала голову. Космодесантники висели у нее над головой, а огромный шар крепости быстро уплывал вверх. Майор кинула взгляд по сторонам. Еще пять штурмовых групп висели справа и слева. Это было странное зрелище: повисшие в пустоте или слабо смещающиеся друг относительно друга фигурки людей и неподвижные холодные звезды; голубой диск планеты под ногами и уже медленно уплывающий ввысь шар крепости над головой. Эстер почувствовала, как по коже пробежал холодок, и бросила:
— Приготовиться!
В ту же секунду под ногами возник хищный силуэт эсминца класса «Триумфан» — они проскочили поле отражения. Эстер захотелось заорать, но она сдержалась. Благодаря работе мощных излучателей поля крепости находящиеся на эсминце теоретически не могли слышать их переговоров, но лучше было поберечься. Тем более что хотя Би УС эсминца пока еще была выведена из строя полем подавления крепости, но ручное управление его батареями оставалось исправным, так что если их каким-то образом смогли бы засечь, то вполне вероятно было нарваться на заградительный огонь. Их шанс был в том, что люди реагируют гораздо медленнее, чем Би УС, а открывать сплошной предупредительный огонь командир эсминца не решилась. Мало ли по какой причине крепость включила поле подавления — в конце концов, это система защиты, а не нападения, и если бы генерал Сантана знала, что эсминец так близко, то давно могла бы разнести корабль на атомы всего одним залпом. Штаб-майор усмехнулась. Капитан перехитрила сама себя: подобравшись так близко, она затруднила обнаружение и получила возможность перехватывать все разговоры по открытым внутренним сетям, но когда была раскрыта — потеряла шанс уйти. Вероятнее всего, она планировала нанести внезапный удар в момент массированной атаки кораблей герцога; если бы это удалось, то, вне всякого сомнения, крепость была бы захвачена: В это мгновение башмаки с гравизацепами звякнули об обшивку. Майор выхватила пакет с вышибным зарядом и, дождавшись, когда приземлилась вся штурмовая группа, широко переставляя ноги, двинулась в сторону верхней орудийной батареи эсминца. Когда она установила заряд, лейтенант, ее заместительница, возбужденно прислонила шлем к ее шлему, чтобы ни эрга излучения не просочилось внутрь корабля, и произнесла с оттенком восторга в голосе:
— Шесть коррекций на всю группу! Мы на коне! Эстер досадливо поморщилась, но кивнула. Среди космодесантников существовало что-то вроде негласного, но очень почетного соревнования за то, чтобы при прыжке дать меньше коррекций, в нем выигрывали те группы, чей лидер изначально изберет более правильную траекторию. В этот раз ее группа оказалась самой точной, и это делало ей честь. Но сейчас предстоял настоящий абордаж, и вся эта возня с коррекциями казалась детской игрой. Прозвучал почти неслышный взрыв, из отверстия ударил поток воздуха и полетели хлопья замерзшего пара. Первая двойка бросилась внутрь, за ней следующая; раздалось еще несколько взрывов, ощущаемых только по вздрагиванию обшивки под ногами. Штаб-майор окинула взглядом поверхность обшивки. Вся она напоминала дырявую камеру под водой, из пробитых отверстий били фонтаны мгновенно замерзающего пара. Она переключилась на широкую волну:
— Всем штурмовым группам, здесь «сотая», напоминаю: корабль вне рабочего режима. Разрешаю использовать плазмобои, повторяю: разрешаю использовать плазмобои.
В одной из соседних дырок что-то тут же полыхнуло. Эстер хмыкнула и нырнула в свою. Коридоры эсминца были тускло освещены аварийными плафонами. Впереди мелькали какие-то тени. Она выхватила шпагу и бросилась вперед, но у самого угла опомнилась и остановилась. Вот дура, сама же напомнила о плазмобоях, а в драку полезла по привычке со шпагой. Эстер сунула шпагу в ножны и поудобней перехватила плазмобои. Выскочив из-за угла, она окинула взглядом рубящихся космодесантников и досадливо поморщилась. И ее бойцы, и противник были в одинаковых боевых скафандрах. Ну еще бы, ведь они принадлежали к одному и тому же флоту. Различить противников можно было только по нашивкам с эмблемой бригады на рукаве скафандра, что при таком освещении было проблематично. Она некоторое время пыталась различить цвета нашивок на мелькавших рукавах, но потом плюнула и просто шарахнула из плазмобоя в потолок отсека. Схватка на мгновение замерла, и штаб-майор, воспользовавшись паузой, заорала на общей волне:
— Бросить оружие! Пожгу к Адамовому отцу! Противники некоторое время ошарашено разглядывали ее, потом кто-то первым швырнул на пол шпагу. То же самое нехотя сделали и другие. Эстер перевела дух и кивнула своим подчиненным:
— Вперед, к рубке! — Когда они отошли достаточно далеко от оставленных под конвоем пленников, майор зло бросила на канале штурмовой группы: — Вы чего это вздумали шпагами махать? Корабль не в рабочем режиме.
Космодесантники смущенно переглянулись. В их кровь и плоть уже въелось, что абордаж — это прежде всего рукопашная. Кому придет в голову использовать лучевое или плазменное оружие, когда корабль в рабочем режиме? Силовой скелет тотчас же выйдет из строя, и все находящиеся в радиусе смещения будут мгновенно раздавлены перегрузкой, вызванной смещением силового каркаса. Но сейчас эсминец просто висел в состоянии свободного падения, работали только установки искусственной гравитации и излучатели поля отражения, и именно поэтому у каждого бойца на плече висел штатный плазмобой. Штаб-майор ругнулась про себя. Ну бестолочь! Пыталась рассмотреть нашивки, в то время как своих можно было определить по плазмобоям за спиной. Впереди полыхнуло: кто-то выстрелил из плазмобоя. Штаб-майор огляделась. Еще два поворота, и вот она — боевая рубка.
В рубке все уже было кончено. У командного кресла валялся обезглавленный труп с оплавленной горловиной скафандра. Командир второго батальона кивнула на тело:
— Капитан, смелая тетка, но глупая, пошла на плазмобой с обнаженной шпагой.
Штаб-майор сухо кивнула и переключилась на внешний канал:
— Докладывает «сотая», цель взята. В наушниках раздался голос генерала:
— Семь тринадцать, подтверждаю, приготовьтесь к приему швартовочной команды.
— Есть, генерал, — ответила штаб-майор и ошеломленно посмотрела на часы: с того момента, как она оттолкнулась подошвами десантных сапог от балки крепления, прошло чуть более семи минут.
Тэра была возмущена. Ее не только не разбудили к моменту атаки эсминца — она вообще проспала все самое интересное. Когда до выхода курьера из зоны поражения крепости оставалось менее двух часов, корабли герцога выдвинулись к крепости, скрываясь за изгибом планеты. Именно в этот момент генерал и дала сигнал атаки на эсминец, с началом абордажа плотно закрыв его мощным полем крепости, так что с эсминца не могло вырваться даже малейшего писка. Когда тот был захвачен, она рассеянным залпом вспомогательной батареи, обращенной к планете, сымитировала орудийную атаку эсминца. Корабли Карсавен немедленно устремились вперед. Генерал подпустила их на дистанцию действия кинетических пушек, стреляющих четырехтонными стальными ядрами. Эта тяжелая артиллерия действовала только на коротких дистанциях, не более четырех тысяч миль, но ядра насквозь прошивали любое силовое поле, только теряя часть массы в зависимости от его мощности. Удар был силен. Из семнадцати атаковавших кораблей пять были превращены в оплавленные груды металла, три дрейфовали, потеряв ход, окруженные облаками пара, а остальные с трудом вырвались. Кроме того, с границы зоны поражения наперехват движущемуся курьеру рванули два фрегата, и генерал, после того как была отбита атака на крепость, хорошо припечатала и им. А Тэра все это время спала!
Дверь поползла в сторону, и в апартаменты принцессы шагнула наставница. Девочка обиженно поджала губки и отвернулась. Наставница усмехнулась. Их мужественная Предводительница по-прежнему оставалась маленькой девочкой с очень любопытным носиком.
— Ну, ну, девочка моя, не обижайся.
— Да-а-а, я из-за тебя пропустила самое интересное. — Она раздраженно дернула плечиком. — Уходи! Я на тебя сержусь.
Галият покачала головой и деланно сокрушенно вздохнула:
— Что ж, ухожу, а я-то торопилась, думала показать тебе запись боя, но…
Тора взвизгнула и повисла у нее на рукаве:
— Где, Галият, где? Покажи мне?
Наставница расхохоталась. Когда она наконец смогла перевести дух, девочка стояла рядом и морщила носик:
— Ах ты… Ты все специально подстроила, я знаю. Галият кивнула:
— Ну так мне уходить? Тэра рассмеялась:
— Ну уж нет, после того как ты меня так провела, я требую немедленной расплаты.
Наставница кивнула и подошла к консоли. Когда на экране возникли первые кадры, девочка уютно устроилась на кровати и больше не отрывала глаз от экрана.
Карсавен была вне себя. Затея с эсминцем провалилась. Более того, провалилась в последний момент. Они потеряли два десантных плашкоута, оба эсминца и четыре самых быстроходных корвета. Теперь, даже после того как она сняла корабли с блокады Дерры и Униры, для новой атаки сил все равно не хватит. К тому же разгром неблагоприятно отразился на ее престиже. Очень многие из пэров, которых она надеялась вот-вот склонить на свою сторону, дали понять, что пока воздержатся, а в стане ее противников царило ликование. Пассаж графа Эльмейды насчет охраны мужских кальсон повторялся на все лады. Все верно, никто не пойдет за проигравшей, поддержать могут только победительницу. Герцог не выдержала и шарахнула кулаком по столу. Проклятье, она, ОНА проиграла. И кому? Престарелому гарнизонному вояке и сопливой девчонке со сворой паркетных солдатиков из королевской гвардии. Правда, у нее еще оставался сюрприз для этой маленькой сучки и ее прихлебателей, но его она рассчитывала выкинуть как козырный туз перед остатками эскадры, когда те попытаются приблизиться к Тронному миру. Сейчас, однако, все шло к тому, что очень скоро ей понадобятся все имеющиеся козыри. Она стиснула кулаки. Боже, как ей не хватало Агриппы! Коммодор Даннер, ставшая ее правой рукой, была хорошим исполнителем и преданным вассалом, но ей не хватало изворотливости. Карсавен скрипнула зубами. Агриппа, самодовольная, честолюбивая тварь! Как она посмела погибнуть в тот момент, когда была так ей нужна! В дверь тихонько постучали.
— Да!
Левая створка приоткрылась, и в проеме показалась голова Гармады.
— Ваше Величество, к вам коммодор Даннер. Карсавен с трудом подавила раздражение:
— Давай.
Коммодор возникла на пороге, прямо-таки излучая невероятное усердие. Она отдала честь, подошла к столу и остановилась, громко щелкнув каблуками. — Что у тебя?
— Сообщения с Форпоста Второго коридора. Герцог бросила на нее раздраженный взгляд:
— Ну что там еще? Массовые роды в гарнизоне?
— Никак нет, — коммодор зашелестела бумагами, — вот взгляните, первое сообщение отправлено девять часов назад на широкой волне. Они докладывают, что засекли флот из сорока вымпелов.
Герцог фыркнула:
— Тоже мне флот, эскадра! — Потом поморщилась: при нынешнем положении дел и такого флота достаточно, чтобы вволю попиратствовать на беззащитных планетах. Ведь не каждая же прикрыта орбитальной крепостью. Она вздохнула: — Ладно, продолжай.
— Все, — пожала плечами коммодор, — с тех пор идут стандартные доклады, что все спокойно, а на запросы командующая Форпостом не отвечает.
— Ну и какого Адама ты меня беспокоишь с этой ерундой? Какое мне дело до галлюцинаций командующей Форпостом?
— Но вы же приказали докладывать обо всем подозрительном, — растерянно пробормотала коммодор. Герцог взвыла. Проклятая Агриппа!
— Меня интересует только то, что связано с этой мерзкой соплячкой, ясно? А на все остальное, если оно, конечно, не несет непосредственной угрозы, мне начхать! — Она окинула коммодора презрительным взглядом: — Ладно, готовься, пора отправляться за нашим козырем, пшла!
Коммодор суетливо дернула рукой, решив отдать честь, но тут же передумала и, путаясь в руках и ногах, рысью поспешила к двери. Сорвав раздражение, герцог почувствовала, что немного успокоилась. Но чтобы совсем прийти в норму, требовалось что-то более существенное. Она встала, подошла к старинному ореховому бюро, открыв скрипучую крышку, извлекла бутылку с варевом матушки Нефрет, нацедила на два пальца, подняла стакан и залпом выпила. Стало почти совсем хорошо. Герцог бросила тоскливый взгляд на бутыль, но на сегодня оставалось еще много работы. Она засунула бутыль обратно и вернулась к столу.
Тэра была счастлива — Умарка вернулась. Воспользовавшись мощной поддержкой крепости, курьер сумел прорваться за поле отражения и передать информацию на Униру. Там действительно было много сторонников бывшей королевы, которые с восторгом восприняли известие, что юная наследница жива и обладает королевскими регалиями. Правда, сами они помочь ничем не могли: Унира не имела на своей поверхности ни войск, ни боевых кораблей, а местные лорды, до появления корабля уверенные, что герцог осталась единственной представительницей королевской фамилии, в отличие от пэров Тронного мира, даже не начали собирать отряды. Но как бы то ни было, призыв к флоту ушел по назначению. Все понимали; что это невероятная удача. Корабли-перехватчики были серьезно повреждены огнем мортирных батарей крепости Мэй, а командующая гарнизоном орбитальной крепости, прикрывавшей Униру, после ухода с орбиты кораблей Второй легкой эскадры, срочно отозванных герцогом к Тронному миру, сочла для себя наилучшим выходом проигнорировать появление курьера, и мортиры крепости остались немы. Девочка узнала все это из рассказа самой Умарки, которая сразу по прибытии явилась к ней с докладом, и сейчас должно было состояться совещание, на котором следовало решить, что делать дальше.
Заняв свое место во главе стола и окинув взглядом присутствующих, девочка отметила, что все выглядели гораздо веселее. Первой, как обычно, взяла слово генерал Сантана:
— Ваше Величество, искренне рада сообщить, что в настоящее время наши силы увеличились на три корабля. Кроме курьера, у нас теперь есть эсминец и два фрегата. Все корабли к исходу недели будут полностью, отремонтированы. У нас оказалось достаточно модульных элементов и запасных частей, чтобы привести их в порядок.
Несмотря на то что для большинства присутствующих это не было новостью, все возбужденно заговорили. Потом раздался голос маркиза Амальи:
— А как с экипажами? Генерал пожала плечами:
— Подбираем. Конечно, нам негде взять крепкий, слаженный экипаж, но среди гарнизона и прибывших гвардейцев есть немало специалистов, так что двигаться и стрелять корабли будут, а отпускать их далеко от крепости никто не собирается. Будем использовать их в качестве канонерок и для прикрытия атакаторов во время отхода после торпедной атаки.
Маркиз кивнула.
— А что слышно с планеты? — подала голос наставница.
Генерал расплылась в улыбке:
— Пэры наперебой выражают свое почтение Правительнице. Многие готовы прибыть в крепость и грудью защищать свою повелительницу.
Галият задумчиво покачала головой:
— Не слишком ли они торопятся? Я что-то не верю, чтобы герцог так просто и бездарно проиграла. У нее явно есть что-то в запасе.
Тут Тэра подалась вперед:
— Генерал, скажите, а мы можем выйти на кого-нибудь на поверхности, кто мог бы иметь доступ к сети главных ретрансляторов Тронного мира?
Генерал задумалась. Потом вызвала на встроенный в подлокотник дисплей несколько файлов, быстро просмотрев их, кивнула:
— Да, Ваше Величество, я думаю, сейчас уже можно это сделать, но зачем? Каналы новостей уже передали информацию о том, что вы живы и что герцог потерпела поражение у крепости Мэй.
Девочка улыбнулась:
— Моя противница уже имела возможность несколько раз обратиться к моему народу, теперь моя очередь. К тому же, думаю, стоит обнародовать еще одну новость. — И она кивнула на сейф в углу зала совещаний, в котором были заперты королевские регалии.
Собравшиеся согласно закивали. Кто обладал королевскими регалиями, тот в глазах большинства простого народа и был истинным правителем. Генерал довольно расхохоталась:
— Что ж, Ваше Величество, это будет пренеприятным сюрпризом для герцога.
В этот момент на консоли генерала вспыхнул знак предупреждения, потом побежали строчки сообщения. Генерал нахмурилась, протянула руку, чтобы отключить консоль, но вдруг подобралась и уставилась в появляющийся на экране текст. Все замерли. Происходило что-то серьезное. Генерал прочитала сообщение до конца, потом просмотрела еще раз и повернула к Тэре лицо, покрытое бисеринками пота:
— Ваше Величество, сообщение с Форпоста Второго пути. В свободное пространство королевства вошла эскадра численностью около сорока вымпелов. Корабли движутся в сторону Тронного мира.
В зале повисла тишина, потом девочка спокойно произнесла:
— Что ж, череда удач никогда не бывает непрерывной. Если герцогу каким-то образом удалось найти на Окраинах союзников, способных прислать ей на помощь столь серьезную силу, то нам остается только одно — держаться до конца и погибнуть, не уронив чести. — Она помолчала, потом спросила: — Как скоро они будут у Тронного мира? Генерал быстро произвела расчет:
— На стандартной скорости — через десять дней. Маркиз Амалья пробормотала:
— Так же как и флот, если он уже двинулся. Тэра поднялась со своего места и, окинув всех спокойным взглядом, приказала:
— Генерал, я хочу, чтобы через неделю крепость Мэй была подготовлена к самоуничтожению.
С этими словами она вышла из залы. Когда девочка вошла в свою спальню, выдержка покинула ее, и она, упав на кровать, разрыдалась. Неужели все, что она вынесла, было напрасно?
Глава 8
Мерцание экрана отбрасывало блики на худое женское лицо, склоненное над консолью. От соседней консоли раздался легкий звон, сопровождающий запуск набранной команды. Капитан приподняла голову и окинула придирчивым взглядом ходовую рубку. Кресла перед большей частью консолей были пусты, экраны темны и безжизненны. Крейсер находился в стандартном маршевом режиме, и в ходовой рубке была только дежурная смена. За спиной капитана раздалось шуршание, и тяжелая герметичная дверь ушла в сторону. Из коридора в полумрак рубки ударил сноп света. Капитан оглянулась и, увидев, кто вошел, тут же вскочила с командного кресла.
— Сидите. — Гостья подошла к консоли оперативной развертки и привычным жестом включила экран.
Капитан опустилась на место и настороженно оглядела рубку. Все офицеры дежурной смены подобрались. Если адмирал появлялась в ходовой рубке флагмана, это означало, что грядет большая заварушка. Хотя что, собственно, может произойти? До конца проложенного маршрута оставалось еще два дня. Капитан украдкой скосила глаза. Адмирал сосредоточенно разглядывала что-то на экране, а за креслом молча стоял ее громила и без интереса кидал ленивые взгляды на склонившихся над экранами офицеров. В голову капитана закрались не очень приличные мысли, но она тут же одернула себя и торопливо отвернулась. Адмирал отличалась крутым нравом и к тому же очень не любила, когда засматривались на ее «мальчика для развлечений», как она называла этого мордоворота. Наконец адмирал встала из-за консоли и повернулась к капитану:
— Крейсеру — боевая тревога, приготовиться к выходу из маршевого режима. Эскадре сразу после торможения перестроиться в ордер «Этуаль». Объект атаки — музей флота. Включить поля отражения. Быть готовым к подавлению огневого противодействия. Я буду в БИЦе.
Когда за адмиралом закрылась дверь, капитан перевела дух и удивленно покачала головой. Атаковать музей флота, эту свалку старого хлама, ордером, использующимся для атаки орбитальных крепостей… Она вздохнула. Не говоря уж о том, что адмирал была командиром, капитан могла припомнить не один случай, когда ее внешне абсурдные распоряжения впоследствии оказывались единственно верными.
Заместитель начальника музея флота с ужасом наблюдала, как неопознанная эскадра начинает штурм жалких сооружений музея. Музей представлял собой всего лишь бывшую заправочную станцию — ее огромные танки были приспособлены под залы экспозиций, а к реконструированным заправочным причалам пристыкованы исторические корабли, которые командование флота посчитало нужным сохранить в назидание потомкам. Сейчас ни один из кораблей, находящихся на станции, не мог оказать приближавшейся эскадре никакого сопротивления. В этих старых раскуроченных консервных банках были любовно реставрированы только несколько отсеков, через которые обычно пролегал экскурсионный маршрут, да и в этих отсеках большинство приборов были всего лишь муляжами. У нее даже не было возможности провести стандартную идентификацию: рухлядь, имеющаяся в ее распоряжении, не могла ни уловить уровни излучения двигателей, ни замерить напряжение мощности поля. А если бы она и смогла это сделать — что толку? Ведь крейсер, спрятавшийся за полем отражения и подходивший на четверти мощности, ничем не отличается от корвета, двигатели которого работают на трех четвертях. Судя по принятому неизвестной эскадрой ордеру, их командир относилась к атаке музея чрезвычайно серьезно, чтобы пренебречь такой элементарной маскировкой. К тому же на данный момент весь персонал музея составлял едва десяток престарелых морских офицеров и старшин, вооруженных только личным оружием. Лейтенант попробовала еще раз выйти на связь со штабом флота, но все пространство было плотно перекрыто полями отражения приближавшейся эскадры. Она грохнула кулаком по консоли системы связи. Для того чтобы пробить столь плотный экран, нужен планетарный ретранслятор. Заместитель начальника музея вновь повернулась к обзорному экрану. Да, корабли неизвестной эскадры подходили ордером «Этуаль», как правило используемым для атаки орбитальных крепостей или иных сильно защищенных целей. Лейтенант бессильно стиснула зубы. О, если бы у нее было что противопоставить этой наглой силе! Ну почему Ева так сурова к ней! Через несколько минут от кораблей, зависших на расстоянии нескольких миль и по-прежнему укрытых полями отражения, отделились десантные боты. Лейтенант хмуро смотрела, как космодесантники в боевых скафандрах и с плазмобоями наперевес выпрыгивают на длинные трубы швартовочных туннелей и сноровисто выхватывают вышибные заряды. Пожалуй, стоило принять меры, чтобы не было лишних жертв. При приближении эскадры она дала стандартный сигнал боевой тревоги, и сейчас ее старушки застыли на своих местах по боевому расписанию. Она усмехнулась. С них станется встретить налетающую армаду огнем ручных игольников. Лейтенант протянула руку и включила линию внутренней связи:
— Внимание, здесь заместитель начальника музея. Противник выбросил десант численностью первой волны до восьми стандартных штурмовых групп. Приказываю: не оказывать сопротивления и сложить оружие. Повторяю: не оказывать сопротивления.
Через несколько минут все было кончено. Космодесантники, захватившие музей, явно принадлежали к числу сторонников соплячки принцессы. Вероятнее всего, ополченцы, захватившие один из складов поношенного военного снаряжения. Когда лейтенант отдавала шпагу, она даже презрительно усмехнулась. Где только раздобыли такое старье? Боевые скафандры такого типа не использовались флотом уже добрый десяток лет, хотя надо признать, что действовали эти подружки со сноровкой опытных солдат. Офицер вздохнула. Ай, какой прок забивать голову подобными мыслями, все так или иначе выяснится через несколько минут. Весь персонал музея разоружили и собрали в конференц-зале. Несмотря на то что все штурмовые отверстия уже были задраены и система жизнеобеспечения вновь восстановила нормальное давление и разблокировала переборки между отсеками, космодесантники по-прежнему не поднимали забрала шлемов. Все чего-то ждали. Наконец двери конференц-зала распахнулись, и на пороге появилась фигура в адмиральском мундире. Космодесантники тут же взяли «на караул», не забывая, впрочем, внимательно следить за своими подопечными. Тут одна из престарелых капралов вдруг ахнула и, вскочив на ноги, вытянулась перед появившейся на пороге фигурой. Гостья величественно кивнула и неторопливо подошла к лейтенанту:
— Мне нужно посмотреть на один из ваших экспонатов, лейтенант, не соблаговолите ли вы проводить меня к нему?
Лейтенант вгляделась в гордое лицо, и у нее перехватило дыхание.
— О Ева, да это же… Гостья поджала губы:
— Побыстрее, я и так затратила на вашу груду обломков слишком много времени. — С этими словами она повернулась и двинулась вперед.
Когда огромные ворота медленно разошлись в стороны, адмирал шагнула вперед и остановилась. Окинув взглядом огромное пустое пространство, она повернулась к лейтенанту и негромко спросила:
— Он был здесь?
— Да.
— А почему вы сделали купол? Лейтенант пожала плечами:
— Герцог боялась привлекать внимание к музею, поэтому пришлось пойти на это, чтобы вести восстановление, не останавливая поток туристов.
Адмирал кивнула:
— Как давно он ушел?
— Двадцать семь часов назад.
— А какова степень готовности?
Лейтенант сначала подумала увильнуть от ответа, но серые, водянистые глаза смотрели столь требовательно и безжалостно, что она поежилась и сказала правду:
— Точно не знаю, восстановлением занималась лично коммодор Даннер, на меня скинули всю текучку по музею. Но я слышала, что орудийные системы и защита восстановлены практически полностью, а вот главные двигатели могут выдать только сорокапроцентную мощность.
Адмирал еще раз окинула взглядом пустой док, не так давно служивший пристанищем центральному отсеку последнего линкора класса «Планетный разрушитель», и, кивнув каким-то своим мыслям, негромко пробормотала себе под нос:
— Догнать уже не успеем, но к крепости подойдем почти одновременно. — Она повернулась к лейтенанту: — Я оставлю здесь эсминец и роту космодесантников. Через двое суток они вас покинут, а до тех пор будете под арестом.
Лейтенант вытянулась в струнку:
— Но Ва…
Гостья оборвала ее жестом:
— Адмирал.
— ???
— С того памятного дня, когда я покинула пределы королевства, все мои люди называют меня — адмирал, и никак иначе. Я готова поверить в ваше во — одушевление и глубокую преданность моей персоне, но… через двое суток. А сейчас позаботьтесь, чтобы в течение этого времени не было никаких эксцессов. — Она окинула лейтенанта суровым взглядом. — И запомните. Единственное, что может заставить меня в ближайшее время вернуться сюда, — это сильное желание наказать какого-нибудь офицера, вызвавшего мое неудовольствие. — Она усмехнулась. — А я, как правило, потакаю своим желаниям.
Герцог стояла в шлюзовой камере и, раздраженно постукивая сапогом боевого скафандра по ребристому Полу, ждала, пока распахнутся ворота. Наконец исполинские створки дрогнули и поползли в стороны. Герцог не стала дожидаться, пока ворота раскроются до конца, и шагнула вперед. Коммодор Даннер четко отдала честь. Ее лицо сияло.
— Ваше Величество, линкор «Сила Карсавен» прибыл в ваше распоряжение.
Герцог окинула ее изумленным взглядом и издевательски расхохоталась:
— Кто придумал эту чушь? Коммодор пошла пятнами:
— Я… Это… Мы хотели… Герцог махнула рукой:
— Ладно, заткнись, а то ты напоминаешь мне покойную Брандерру.
Даннер окончательно стушевалась. Герцог, грохоча каблуками, двинулась вперед. Коммодор последовала за ней, с ненавистью глядя в сутулую спину. Ишь, строит из себя Повелительницу, да что бы эта белобрысая стерва смогла без таких, как она, Даннер? Коммодор стиснула зубы и тряхнула головой: не дай Ева, повернется и заметит ее ненавидящий взгляд. В последнее время герцог стала невероятно раздражительной. Они прошли длинными переходами, по пологим пандусам перемещаясь с уровня на уровень. Герцог пробормотала:
— Да эта посудина больше, чем весь музей флота.
— Дело в том, что в ангаре находился только центральный отсек, — с готовностью ответила коммодор. — Двигатели были частью энергетической установки музея, а внешние батареи использовались в качестве залов для размещения экспозиции. Полностью мы собрали его уже после вашего посещения.
Герцог бросила на нее насмешливый взгляд:
— А до этого тряслись от страха перед старой королевой.
Даннер снова умолкла. А герцог на этот раз почувствовала, что перебрала. В голове возникла мысль как-то сгладить несправедливый упрек, но она отбросила ее с таким ожесточением, что сама испугалась. Наконец за очередным поворотом возникла герметичная дверь, также превосходившая размерами дверь подобного назначения на любом корабле. Когда она медленно отползла в сторону, герцог шагнула вперед и невольно остановилась. Они вышли на галерею, опоясывающую огромный зал. Карсавен не раз проходила по этой галерее, но раньше все пространство внизу было заполнено моделями кораблей, объемными снимками, стендами и макетами. А сейчас боевой информационный центр линкора принял свой первозданный вид. Несколько десятков офицеров копошились за своими консолями. Легкий мостик вел на командный уровень, к установленному посреди обширной круглой площадки командному креслу, а всю дальнюю стену занимал огромный интегральный эк — ран. Герцог сжала кулаки и обернулась. Ее глаза сверкали:
— Ну как они могли разобрать такую красоту? Коммодор, польщенная искренним восхищением герцога, небрежно ответила:
— Ну, содержание этого кораблика обходилось слишком дорого, почти столько же, сколько целой эскадры, а достойных сопер… — Тут коммодор поперхнулась, наткнувшись на презрительный взгляд герцога.
— Заткнись, а то как бы не захлебнуться в той вони, что изливается из твоего рта. — Герцог зло развернулась и зашагала к мостику, ведущему на командный уровень.
Коммодор выдохнула воздух сквозь стиснутые зубы и сжала потные кулаки. Еще немного — и она бросилась бы на герцога со шпагой. Отвернувшись к стене, Даннер постояла так несколько минут, успокаивая нервы. Прямо под галереей послышался смешок и приглушенный голос:
— Наша-то как кичилась: герцог, герцогу, мы с герцогом, а та об нее сапоги вытирает.
— Так ей и надо, дуре, нашла с кем в игрульки играть. Для этой твари подчиненные — что грязь под ногами.
— Кроме Агриппы покойной.
— Ну, эта тоже еще та стерва была. Даннер без сил прислонилась лбом к стене. Жестокие слова, но они были правдой. Потом ей пришло в голову, что еще пару дней, да что там, даже час назад она, как послушная хозяйская гончая, бросилась бы вниз, чтобы задержать, схватить, изловить негодяев, ведущих крамольные разговорчики, а сейчас стоит как пень, упершись лбом в стену, и изо всех сил пытается удержать горькие слезы, готовые хлынуть из глаз. В это мгновение с командного уровня раздался раздраженный вопль:
— Даннер! Ты что, старая сучка, не могла привести в порядок двигатели линкора? Это сколько же я буду тащиться к крепости?
Коммодор почувствовала, что все ее усилия пропали даром: слезы хлынули, прочертив на обветренных щеках предательские мокрые дорожки. Она отчаянно тряхнула головой и, повернувшись к двери, нажала ладонью на клавишу допуска.
— Даннер, ты что, заснула или онанируешь там? Коммодор стиснула зубы и, не дожидаясь, пока дверь полностью откроется, протиснулась сквозь щель, содрала нашивку и бросилась прочь.
Тэра стояла рядом с командным креслом на площадке, возвышавшейся посередине боевого информационного центра крепости, и смотрела на большой экран. Наставница озабоченно спросила:
— Как скоро этот монстр достигнет зоны поражения?
Генерал негромко ответила:
— Если не прибавит скорости, то часов через двенадцать.
— А может ли он двигаться быстрее? Генерал кивнула:
— Когда я начинала службу, эти туши были намного резвее. Этого, наверное, выковыряли из музея флота. Насколько я помню, когда остальные разобрали, один передали туда. Кстати, изрядно увеличив этим площадь экспозиции.
Капитан Амалья удивленно произнесла:
— Но я была в музее, там он выглядел намного меньше.
Генерал усмехнулась:
— В ангаре находилась только его центральная часть. А сейчас вы видите его в первозданном виде. Наставница повернулась к генералу:
— И Чем он нам грозит?
Генерал задумчиво покачала головой:
— Это зависит от того, в каком он состоянии. Если системы оружия и защиты выведены на расчетный уровень, то мы ничего не сможем сделать ни ему, ни тому, кто спрячется за ним, пока он не подойдет на дистанцию девять тысяч миль. Причем его орудия начнут доставлять нам неприятности приблизительно с той же дистанции. — Генерал усмехнулась. — Это был единственный класс кораблей, на которых устанавливались тяжелые мортирные батареи.
Амалья задумчиво добавила:
— А с такой дистанции, да еще поддержанный силами Второй легкой…
Все вновь всмотрелись в экран, где кроме силуэта огромного линкора виднелось еще три десятка кораблей, потом штаб-майор Эсгер, вздохнув, пробормотала:
— Вот и побыла комбригом, двух недель не прошло. От этой простенькой безысходности, прозвучавшей в ее голосе, все вздрогнули. В БИЦе повисла напряженная тишина, потом девочка повернулась к Сантане:
— Генерал!
— Да, Ваше Величество?
— Я хочу, чтобы вы по громкой связи объявили о нашем положении. Все, кто захочет покинуть крепость, должны получить такую возможность. Дайте людям два часа на раздумье и приготовьте все шаттлы.
Все замерли. Потом генерал смущенно повела плечами, кашлянула и спросила:
— Готовить ли шаттл для Вашего Высочества?
— Нет! — отрезала девочка и, резко повернувшись, сбежала по лесенке и выбежала из помещения центра.
Герцог сидела в команд ном кресле линкора и, злобно ощерясь, смотрела на растущий в центре экрана силуэт крепости Мэй. Позади нее стояла бледная коммодор Даннер.
— Скоро, очень скоро эта маленькая дрянь наконец попадет в мои руки. О Ева! Как я жду этой минуты!
Коммодор горько усмехнулась: вот так же герцог была переполнена предвкушением перед первой атакой крепости. Стоило бы вспомнить, чем она закончилась. Огонек на консоли, встроенной в подлокотник кресла, замигал, и Карсавен раздраженно нажала клавишу. Она не хотела разворачивать экран и отвлекаться от созерцания приближающейся крепости.
— Да?!
— Эскадра на Глаз Орла, двадцать один вымпел, направление на Тронный мир, расчетное время прибытия — семь часов.
Герцог осклабилась:
— Остатки флота! Что ж, тем лучше. Покончим сразу со всеми! — Герцог вывела на экран картинку приближающегося флота и некоторое время жадно рассматривала ее, потом пролаяла: — Эскадре — снизить скорость.
Коммодор задохнулась от удивления. Это было несусветной глупостью — позволить силам противника объединиться. Но герцог радостно потерла руки:
— Не придется потом гоняться за этими крысами по всему космосу.
Некоторое время все было тихо, потом голос штурмана произнес:
— Вошли в зону поражения крепости. Через несколько мгновений по линкору пронеслась едва заметная дрожь, потом еще раз и еще. Голос офицера, отвечающего за системы защиты, произнес:
— Три попадания в силовое поле, повреждений нет.
Герцог заерзала на кресле и злорадно захохотала:
— Проверяют. Ничего, пусть тратят энергию, — Она щелкнула тумблером и высветила на экране эскадру, идущую в кильватерной колонне, так что силовое поле линкора прикрывало их от огня. Окинув придирчивым взглядом колонну кораблей, герцог быстрым движением переключилась на канал командира системы оружия. — Ну-ка, прощупай их.
— Главным калибром, Ваше Величество? Та нахмурилась:
— Проклятье, да всем, что у тебя есть!
— Но… Слушаюсь, Ваше Величество. Линкор дрогнул чуть сильнее, чем в первый раз. Изображение крепости на экране слегка затуманилось.
— Есть попадание, повреждений не наблюдаю. Герцог хрястнула кулаком прямо по консоли:
— Адам! Ну ничего, подойдем поближе. Консоль вновь запищала. Герцог досадливо уставилась на горящий огонек, потом раздраженно щелкнула клавишей:
— Ну что еще?
— Еще одна эскадра, на Хвост Рыбы, около сорока вымпелов, курс на Тронный мир, расчетное время прибытия — семь с половиной часов.
Герцог недоуменно уставилась на консоль:
— А это еще кто?
Даннер наклонилась вперед, собираясь напомнить о странном сообщении с Форпоста Второго пути, но передумала и промолчала. Герцог не хотела слушать ее тогда, пусть теперь сама расхлебывает кашу. Карсавен досадливо поморщилась:
— Ну-ка вызови неизвестную эскадру. Ответ пришел буквально через мгновение:
— Командир неизвестной эскадры на связи. Герцог щелкнула клавишей, и на огромном экране вместо изображения крепости Мэй возникло суровое лицо с водянисто-серыми глазами. Герцог несколько мгновений рассматривала его, а потом вскрикнула. С экрана на нее смотрела адмирал Сандра, принцесса крови, сестра покойной королевы и ее собственной матери, более десяти лет назад сгинувшая в безднах космоса вместе с остатками мятежной эскадры.
Глава 9
Адмирал насмешливо смотрела на искаженное яростью лицо герцога Карсавен:
— Да, милочка, ты, пожалуй, еще большая дура, чем твоя неистовая мамаша.
— Как ты смеешь так говорить о ней? ТЫ! Бросившая ее на смерть!
— Не стоит говорить о том, чего не знаешь. Твоя взбалмошная мамашка так долго дурила голову реймейкцам, что в конце концов сама поверила, будто все поголовно ждут ее с распростертыми объятиями. Так что, когда я предложила ей рвать когти, она категорически отказалась и засела на Реймейке — ждать, видите ли, когда народное восстание пришлет звать ее на трон.
— Ложь! Ложь! Все ложь! Ты бросила, бросила, бросила ее!
Адмирал усмехнулась:
— Да ты истеричка, детка. Что ж, это твои проблемы. — Она отвернулась и бросила взгляд на другой экран, с которого на нее смотрело серьезное детское личико. — Вот что, племянницы, я требую немедленно прекратить эту свару. Предлагаю вам приостановить боевые действия и прибыть на мой флагман для серьезного разговора. Слишком грозный враг противостоит нам, чтобы тратить силы на гражданскую войну.
Девочка серьезно разглядывала ее, ничего не отвечая, а герцог разразилась длинной тирадой, содержание которой сводилось к тому, как она собирается поступить со всякими предательницами и престарелыми вояками. Адмирал усмехнулась. Что ж, пока все соответствовало тому, что она успела узнать о каждой из претенденток.
— Хорошо, дорогая, — язвительно произнесла она, обращаясь к Карсавен, — скоро я покажу тебе, почему считаю себя вправе вмешиваться.
Тэра еще несколько мгновений всматривалась в погасший экран, потом повернулась к генералу Сантане и вопросительно посмотрела на нее. Та ошеломленно покачала головой и произнесла:
— Это адмирал Сандра, вне всякого сомнения, — генерал потерла лицо ладонью, — но я не понимаю, почему она так уверена в себе. Конечно, сорок вымпелов — это сорок вымпелов, но отсутствие линкора или орбитальной крепости в лучшем случае только уравнивает шансы.
— Ты не права, она — ферзь на площадке, — ответила Амалья. — Если хотя бы одна из сторон сцепится с ней, вторая получает неоспоримое преимущество. Если же адмирал примкнет к нам или, скажем, к Карсавен, шансы противника становятся равными нулю. Допустим, она выступит против нас — в этом случае даже флот откажет нам в поддержке, а если против герцога — от Карсавен сбежит добрая половина ее Второй легкой эскадры.
Генерал скептически скривила губы:
— Ты, конечно, права, но это не все. У нее есть еще какой-то козырь. Когда я была еще лейтенантом, она уже командовала Третьей Энейской, и знаете, как ее там прозвали? — Сантана сделала паузу, окинув взглядом всех присутствующих, потом закончила: — Компьютером и Стальными Челюстями. Она всегда все очень четко просчитывала, и никто никогда не мог поймать ее на блефе. А уж если она в кого-то или во что-то вцеплялась… Я могу припомнить только одну ее ошибку… — Она виновато поглядела на девочку, но все-таки закончила: — Когда адмирал поддержала мятеж одной своей сестры против другой.
— Значит, ты думаешь, что эта угроза в адрес Карсавен — не блеф? — спросила Галият. Генерал кивнула:
— Да, я думаю, у нее есть что-то в рукаве, — она щелкнула клавишей, вновь выведя на большой экран изображение приближающейся эскадры, — хотя не могу заметить ничего особенного в приближающихся кораблях. Все идентифицированы, кроме трех, а три слишком малы, чтобы нести что-то серьезное.
— Кто знает? — задумчиво протянула наставница.
Девочка бросила взгляд на светящийся экран и тихо произнесла:
— Подождем.
Все облегченно вздохнули. Их Предводительница приняла решение.
Герцог подалась вперед, стиснув руками подлокотники командного кресла. Через несколько минут крепость окажется в зоне поражения мортирными батареями линкора. Из динамиков раздался негромкий голос офицера, отвечающего за системы оружия:
— Две минуты сорок секунд до открытия огня. Карсавен нетерпеливо заерзала. В этот момент вновь зажглась лампочка вызова на консоли. Герцог свирепо стукнула по клавише отбоя, не желая отвлекаться в такой момент, но лампочка не гасла.
— Что такое? — рявкнула Карсавен, раздраженно нажав на клавишу.
— От эскадры адмирала отделился одиночный корабль и движется на перехват эскадры, — последовал ответ. — Адмирал Сандра просит связи с Вашим Высочеством.
— Мне не о чем с ней разговаривать. — Она задумалась на мгновение, потом спросила: — А что за корабль?
— Не поддается идентификации, по размерам и ходовым характеристикам приблизительно соответствует фрегату. Вооружение не идентифицировано.
Герцог расхохоталась:
— Никак на Окраинах научились клепать кораблики. Этим, что ли, она хотела меня напугать? — Она перевела дух: — Ладно, давай эту престарелую родственницу.
На экране вновь возникло лицо адмирала.
— Ну, тетушка, чего тебе?
Адмирал насмешливо посмотрела на нее:
— Я последний раз предлагаю тебе прекратить атаку на крепость.
— А если я этого не сделаю? Как ты поступишь? Плюнешь на мое изображение? Адмирал покачала головой:
— Мне следует расценивать это как отказ?
— Как будет угодно.
Лицо адмирала на экране слегка повернулось:
— Капитан Исма.
Раздался приглушенный голос: говорили с соседнего экрана в рубке адмирала:
— Да, адмирал.
— После первого же залпа вывести из строя линкор. Не уничтожать. Потери среди экипажа свести к минимуму.
— Есть, адмирал. Экран погас.
— Так она решила играть заодно с этой соплячкой! — Герцог вскочила вне себя от ярости, стукнула по клавише консоли, переключаясь на канал связи с офицером, управляющей системами оружия, промазала и, плюнув, просто заорала на весь зал: — Огонь по одиночному судну!
Коммодор, стоявшая за креслом, стиснула зубы, горько проклиная свою судьбу. О Ева-спасительница, как она могла связаться с безумной! Линкор дрогнул, потом еще, еще. Лицо Карсавен, с жадным злорадством наблюдавшей за экраном, вдруг недоуменно вытянулось. Залпы мортирных батарей линкора не причинили кораблику никакого вреда. В момент залпа он вдруг окутывался какой-то пеленой, напоминавшей радужную сеть с крупными ячейками неправильной формы, и продолжал как ни в чем не бывало двигаться дальше. Герцог разинула рот, собираясь что-то сказать, но в это мгновение мощный удар сотряс линкор.
Генерал Сантана с возбужденным видом повернулась к собравшимся на командном уровне:
— Ну, что я говорила!
Все присутствующие молча смотрели на экран. Небольшой корабль, размером с фрегат, спокойно выдержал уже три залпа линкора, прикрываясь каким-то необычным полем. Генерал вновь повернулась к экрану и пробормотала:
— Сейчас последует ответ. Не может быть, чтобы Стальные Челюсти да не укусили.
В следующее мгновение в нескольких точках корабля замерцали какие-то вспышки. Некоторое время ничего не происходило, потом старший канонир вдруг удивленно закричала:
— Силовое поле линкора исчезло! Все прильнули к экрану.
— Он распадается! Эта козявка разрезала его! — в восторге завопила Амалья.
Действительно, огромный линкор был буквально разрезан на части. Центральный блок, двигательный отсек и шесть внешних батарей летели рядом, будто еще составляли единое целое, кое-где вырывались струи водяного пара, но в общем повреждений отсеков было не так много, а вот соединявшие их ажурные конструкции из огромных титановых балок были разнесены в клочья. Линкор превратился в груду неуправляемого металла. Кораблик некоторое время следовал прежним курсом, потом повернулся и пошел параллельно эскадре герцога. На консоли генерала замигал огонек, та нажала клавишу:
— Слушаю.
— Адмирал требует связи!
— Требует? — Генерал вопросительно посмотрела на Тэру, девочка кивнула, и Сантана произнесла: — Давайте.
На большом экране, где они только что наблюдали бой, возникло лицо адмирала, а рядом, на небольшой врезке, искаженное яростью и страхом лицо герцога. Адмирал усмехнулась:
— Я взяла на себя смелость организовать конференц-связь, потому что терпеть не могу повторяться. А то, что я хочу сказать, касается вас обеих. — Она чуть искривила губы. — Через двенадцать часов я жду вас внизу, в Зимнем дворце, в зале Совета пэров.
Герцог сдавленно произнесла:
— Как, Адам все побери, я могу это сделать, если вы оставили меня закупоренной в мертвой консервной банке?
— Я тебе уже говорила, милочка, что это твои проблемы. Кто, кроме тебя, виноват в том, что ты попала в эту ситуацию? Надо было слушать старших.
Тут подала голос Тэра:
— Простите, адмирал, а что мы должны там обсудить?
Та усмехнулась:
— Люблю вежливых детей, — она покачала головой, — а тебе не приходило в голову, малышка, что я имею гораздо больше прав на корону, чем любая из вас?
Тэра отшатнулась. Вперед выскочила наставница:
— В таком случае как мы можем быть уверены, что с девочкой ничего не случится?
— Вам нужны гарантии безопасности? Мое слово чести подойдет?
Все переглянулись, потом девочка вскинула подбородок и ответила:
— Да.
Зал Совета пэров был переполнен. Тэра сидела на маленьком стульчике рядом с пустым троном. За ее спиной стояли пятеро, четверым из которых она доверяла больше чем кому бы то ни было в этом мире. Карсавен появилась в последний момент, в сопровождении коммодора Даннер. Бросив на Тэру злобный взгляд, она торжествующе улыбнулась и уселась на родовое место. Пэры негромко переговаривались, ожидая появления принцессы Сандры. Наконец за дверьми раздались гулкие шаги, и в зал в сопровождении эскорта из десятка космодесантников в полном боевом снаряжении вошла адмирал. Когда она вышла на середину зала и двери медленно затворились, космодесантники вопреки традиции не покинули зал, а остались внутри. Одна, самая здоровая и вооруженная не плазмобоем и шпагой, а огромным топором с иссиня-черным лезвием, встала у самого трона. Это вызвало некоторое замешательство, с задних рядов кто-то пискнул:
— Долой!
Сандра насмешливо обвела взглядом зал и грозно произнесла:
— Молчать. Сейчас я устанавливаю законы и традиции. Вы уже совершили все, что смогли: уничтожили флот, потеряли королеву и вляпались в гражданскую войну.
Она подошла к трону и спокойно уселась на него. Это тоже было вопиющим нарушением традиций. Занимать трон могла только королева, и никто другой, будь то даже официально назначенная правительница или регент, но на этот раз ропот недовольства был гораздо тише.
— Итак, пэры, у вас три претендента на корону, давайте послушаем первого. — И она насмешливо кивнула герцогу.
Та поднялась, обвела всех высокомерным взглядом и криво усмехнулась:
— Если принцесса Сандра публично объявит меня своей наследницей, я готова отказаться от претензий на трон и принять вассальную присягу.
С этими словами она бросила шпагу к подножию трона и уселась на место.
Адмирал криво усмехнулась:
— Так, одним меньше, что скажет младшая? Тэра поднялась со стульчика и шагнула вперед:
— Намерены ли вы, если я откажусь последовать примеру моей двоюродной сестры, уничтожить меня?
В зале повисла мертвая тишина. Адмирал покачала головой.
— Разве в истории нашей семьи были случаи, когда упрямых претенденток на трон оставляли в живых? — Она грустно вздохнула. — Кроме, разумеется, моего. Но в этом случае, как видишь, твоя мать совершила ошибку.
Пэры возбужденно загомонили. Тэра медленно кивнула:
— В таком случае вам сначала придется меня захватить.
В зале снова повисла мертвая тишина. Адмирал иронично улыбнулась:
— Итак, позиции сторон прояснились, а что скажут ваши приближенные, маленькая негодница? — И она посмотрела на наставницу.
Та бесстрашно встретила ее взгляд.
— Я слишком привязана к своей воспитаннице, чтобы оставлять ее в такой час.
Адмирал всмотрелась в ее лицо своими проницательными глазами и искривила губы в снисходительной улыбке:
— Что ж, такая преданность похвальна. — Она посмотрела на капитана Амалью: — А вы, маркиз? Та слегка усмехнулась:
— У меня больше нет родового гнезда, нет матери и вряд ли осталась возможность занять ее место в палате пэров. Она была слишком ярой сторонницей вашей сестры и соперницы.
Адмирал насмешливо покачала головой:
— А если я верну вам пэрство? Мне нужны преданные люди.
Амалья гордо вскинула голову:
— Чего будет стоить моя преданность, если я продам ее? Даже за пэрство.
— Означает ли это, что вы разделите судьбу вашей Повелительницы? — Да:
— Даже смерть?
Если и была заминка, то никто ее не заметил. Ответ прозвучал твердо и громко:
— Да.
Адмирал кивнула и перевела взгляд на генерала:
— А вы? Вы ведь не связаны с семьей маленькой негодницы ни узами вассальной клятвы, ни старинной дружбой, ни даже длительным знакомством.
Генерал Сантана скривила губы в грустной усмешке:
— Слишком долго я подчинялась сначала жажде самоутверждения, потом зову кошелька, пора подумать и о долге чести.
— Значит, нет?
Генерал пожала плечами:
— Я считаю, что мой ответ — да, но, к сожалению, не вам.
Адмирал смотрела уже на следующую спутницу принцессы:
— Вы?
Та отрицательно покачала головой:
— Я дала вассальную присягу.
— И как давно?
— Две недели назад. Адмирал покачала головой:
— Как я понимаю, это произошло на борту орбитальной крепости и присяга еще не утверждена родовым советом?
— Да, — Стайра, урожденная виконт Майрат, улыбнулась, — и не думаю, что теперь будет утверждена. Но я сама приняла такое решение, и отменить его в отношении меня лично не сможет никто.
— Кроме вас самой?
Виконт пожала плечами. Адмирал кивнула и повернулась к последней, прибывшей с девочкой, но та сама шагнула вперед:
— Я — полковник Эгуэй, командир бригады космодесантников гарнизона крепости Мэй. Я не имею ни малейшего отношения к тому, что творилось в крепости. Последние две недели я провела под замком, на гауптвахте крепости.
Адмирал повернулась к девочке:
— Это правда? Та молча кивнула.
— Зачем же ты взяла ее с собой? Девочка тихо ответила:
— Я решила, что будет несправедливо, если она погибнет вместе с нами. Это же не было ее решением, — Она сделала паузу и кивнула наставнице: — И еще, я не могу допустить, чтобы вместе с нами погибли королевские регалии.
Когда регалии с грохотом вывалились на пол из простого джутового мешка, девочка кивнула и, повернувшись, пошла к выходу.
— Стоять!
Голос адмирала прозвучал негромко, но властно. Два космодесантника у входа шагнули вперед и взяли на изготовку плазмобои. Тэра резко обернулась:
— Вы дали гарантию безопасности. Адмирал усмехнулась:
— Я не настолько глупа, моя романтично настроенная дурочка, чтобы отпустить тебя просто так.
— Но вы же дали слово чести!
— Я слишком долго провела в местах, где честь не более чем пустой звук.
По рядам пэров пронесся ропот. Девочка гордо вскинула голову:
— И это говорите вы, член короле…
— Нет! — хриплый выкрик адмирала заглушил детский голосок. — Нет, я — только адмирал, главарь пиратской эскадры, лишенная родины.
Тут полковник Эгуэй вдруг шагнула к девочке:
— Правительница, я хочу спросить, сохраняется ли в силе ваше желание принять мою вассальную клятву?
Все изумленно смотрели на полковника. Девочка медленно покачала головой:
— Я не хочу быть причиной вашей смерти.
— В таком случае я дам ее по своей воле.
Адмирал захохотала. Сумрачные взгляды всех присутствующих устремились на нее. Отсмеявшись, Сандра покачала головой:
— Неужели и я когда-то была такой же сопливой идиоткой?
Она поднялась и подошла к куче королевских регалий. Порылась носком сапога, потом наклонилась и подняла корону. Небрежно держа ее, повернулась К девочке, окинула ее фигурку насмешливым взглядом, потом кивнула космодесантникам:
— Всех этих держать, малышку ко мне.
Когда космодесантник в боевом скафандре поднесла стиснутую перчатками скафандра девочку, адмирал наклонилась и взяла ее за подбородок сухими жесткими пальцами:
— Знаешь ли ты, что лучше всего получается из таких романтических дурочек, правда довольно мужественных?
Палата замерла. Адмирал неторопливо подняла корону повыше, будто примеряя к своей голове, а потом быстро опустила ее на голову девочки. Та съехала до ушей, но удержалась на голове. Адмирал торжественно закончила:
— Со временем из них получаются вполне приличные королевы.
Зал, несколько мгновений переваривавший новость, взорвался аплодисментами, и никто не заметил, как герцог выхватила из-за голенища парадных ботфортов лучевой пистолет и выстрелила в адмирала. Сандра дернулась и захрипела. Космодесантник, стоявшая у трона, опрокинула его, убирая адмирала с линии огня, а сама с ревом бросилась к убийце. Та перевела огонь на новую цель, первым же выстрелом снеся шлем. Но следующего выстрела не последовало. Среди торчащих из ворота остатков разнесенного на кусочки шлема все увидели усатое мужское лицо. Зал оцепенел. МУЖЧИНА В ПАЛАТЕ ПЭРОВ!!! Герцог, которую тоже на миг охватило замешательство, опомнилась и снова нажала на спуск. Мужчина на секунду замер, заслонившись широким лезвием, которое приняло и остановило луч, рассыпавшийся короткими искрами, а в следующее мгновение махнул топором, одним ударом разрубив герцога пополам. Потом отшвырнул топор и прыгнул к лежащей Сандре. Схватил ее на руки и, высадив плечом дверную створку, вынес из палаты. Все это произошло на протяжении трех вздохов. А когда в разгромленном зале стало наконец тихо, тонкий детский голосок жалобно произнес:
— Галият, что случилось? Мне корона съехала на нос, и я ничего не видела.
Мгновение в зале висела мертвая тишина, а потом она вдребезги разлетелась от взрыва хохота. Так началось правление новой королевы.
Часть II
Рейд
Глава 1
— Вот такому чуду, благородные доны, я был свидетелем на Зовросе.
С этими словами дон Киор протянул к столу свою лапищу и сгреб деревянную кружку с пивом. Сдув пену, старый вояка аккуратно опустил в кружку кончики роскошных, черных с проседью усов и шумно глотнул. Заполнявшие кабак благородные доны, матросы, солдаты, торговцы, проститутки и тому подобные завсегдатаи портовых кабачков шумно обсуждали услышанное. Отовсюду слышались вопросы, кто-то ехидно хихикал, осведомляясь, не замерял ли дон Киор, насколько уменьшилось содержимое его фляги к моменту чуда. Но благородный дон хранил молчание, изредка бросая быстрые взгляды на противоположный конец стола, где с кажущимся безразличием тянул пиво сивый тщедушный дон в древнем выцветшем маскбалахоне и со шпагой на когда-то роскошной, но теперь изрядно вытертой перевязи. Благородные доны, сидевшие вокруг стола, также бросали на него нетерпеливые взгляды, ибо сей невзрачный оборванец был не кто иной, как дон Шарлеман, по прозвищу Сивый Ус. Это прозвище само по себе говорило об уважении, коим он пользовался среди столь буйной и не признающей никаких авторитетов части человеческого общества, какой являлись благородные доны. Усы были неотъемлемым атрибутом, отличительным признаком любого благородного дона, неким знаком принадлежности к славному братству, поэтому тех, кто за полтора века Конкисты носил прозвище, связанное с усами, едва ли набралось бы с десяток. А из ныне здравствующих только трое были удостоены такой чести. Во-первых, дон Катанга, чернокожий гигант, кондотьер, адмирал собственной эскадры, уже четвертый год ревностно блюдущий интересы федерации Дракона, которую, впрочем, лет за пятнадцать до того успешно грабил, находясь на службе султаната Регул. Сей муж носил гордое имя Усатый Боров. Потом дон Крушинка, по прозвищу Усатая Харя, мастерски владеющий топором и, по слухам, правда, десятилетней давности, промышлявший пиратством где-то в окрестностях туманности Орлиный Коготь. И наконец, сидевший на дальнем конце стола Сивый Ус. Это был отчаянный рубака, давно уже разменявший вторую сотню, что для таких закоренелых вояк, как благородные доны, было весьма почтенным возрастом, хотя по гражданским меркам составляло чуть больше половины отмеренного человеку срока. Кроме того, Сивый Ус слыл искусным рассказчиком. Дон Шарлеман сделал еще один большой глоток и поставил кружку на стол. Затем он аккуратно отжал кончики усов, поправил портупею, хмыкнул, будто припомнив что-то забавное, и в наступившей тишине негромко начал:
— А все-таки, господа благородные доны, — он слегка наклонил голову в сторону стола, — и все господа присутствующие, — последовал почтительный кивок всему залу, — нет большего чуда в нашем мире, чем митрилловый клинок.
Возникла почтительная пауза, после которой раздались голоса несогласных:
— А как же казгарот?
— А Дети гнева?
— А Дагмар-чудотворная?
— А Вечный, как же Вечный?
Но постепенно гомон утих. Сивый Ус неторопливо отхлебнул пива и, дождавшись полной тишины, продолжил:
— Все верно, благородные господа. Клянусь Дагмар-предостерегающей и Неергетом-великомучеником, это великие чудеса, хоть и не все они появились в нашем мире волею Господа нашего, но некоторые лишь его милостью. Однако посудите сами. Что, например, есть казгарот?
В это время скрипучая дверь отворилась и в таверну ворвалась волна холодного воздуха, неся с собой звуки и запахи порта. Все невольно повернулись в сторону входа. Взорам присутствующих явился человек могучей комплекции, укутанный в изрядно потрепанный, но еще кое-где сохранивший золотое шитье термоплащ. На голове у гиганта красовалась широкополая термошляпа с плюмажем и наушниками, обмотанная башлыком. Незнакомец отряхнулся от снега и откинул башлык, выставив на всеобщее обозрение еще молодое, несколько простоватое лицо. Несколько мгновений все пристально рассматривали вошедшего. Вдруг дон Киор расплылся в улыбке и рявкнул своим знаменитым басом:
— Да это же старина Счастливчик! Эй, Сивый Ус, ты что, не узнал Ива Счастливчика? — обернулся он к дону Шарлеману.
Потрепанный усач, несколько раздраженный тем, что его прервали на самом интересном месте, сердито буркнул нечто нелестное, но минутой позже радость от встречи со старым приятелем, который к тому же никогда не составлял ему конкуренции в качестве рассказчика, пересилила. Дон Шарлеман улыбнулся и замахал рукой:
— Идите сюда, мой благородный друг, эти достойные господа подвинутся, и для вас найдется местечко.
Достойные господа неохотно подвинулись. Гость явно был важной птицей, раз столь известные доны, как Киор Пивной Бочонок и Сивый Ус, выказывали ему подобное уважение. Дон Шарлеман учтиво подождал, когда новый посетитель скинет плащ и шляпу на руки подбежавшего слуги и усядется на место, а затем задал сакраментальный вопрос:
— Каким ветром занесло вас в наши края?
Гость потер озябшие руки, отхлебнул принесенного тем же расторопным слугой пунша и поставил кубок на стол, грея ладони о его горячие бока:
— Как и все, ищу найма.
— Да, клянусь святым Николаем, тяжелые настали времена для благородных донов, — понимающе кивнул с другого конца стола дон Киор.
— А давно прибыли? Гость пожал плечами:
— На планете уже сорок дней. Я прибыл в Варангу — это каботажный порт на другом континенте, а сюда только что. В Варанге прошли слухи, что таирские купцы набирают здесь конвойный отряд.
Все сидевшие за столом недоуменно переглянулись, а затем раздался взрыв хохота.
— У нас ходят такие же слухи о Варанге, — пояснил дон Шарлеман удивленному гостю.
Собеседники обменялись понимающими взглядами, и дон Шарлеман многозначительно посмотрел на дона Киора. Подобно вновь прибывшему, сей усач также не смеялся. Когда такие слухи начинают одновременно распространяться в нескольких портах, это, как правило, означает, что кто-то ищет несколько человек для некой деликатной миссии.
Когда гомон за столом немного утих, дон Киор поднялся со своего места и, одним глотком осушив кружку, швырнул на стол золотой.
— Ладно, благородные господа, пора на боковую, — сказал он. — Клянусь святым великомучеником Борисом, в моем возрасте вредно много пить.
Это заявление старого бражника было встречено всеобщим хохотом. Дон Киор на сей раз смеялся вместе со всеми, а затем кивнул и направился к лесенке, ведущей на второй этаж. По пути он посмотрел в сторону Сивого Уса. Этого таинственного взгляда не заметил более никто. Когда дон Киор скрылся наверху, все сидящие за столом повернулись к дону Шарлеману. Тот снова обратился к гостю:
— Что слышно с Пограничья? — поинтересовался Сивый Ус.
Посетитель по прозвищу Счастливчик пожал плечами:
— Все как прежде. Тишина, но корабли пропадают время от времени.
— Демоны? — с вялым любопытством спросил какой-то мужиковатого вида парень в термокомбинезоне.
При этом слове все благородные доны стали испуганно креститься и плевать через плечо.
— Никогда не поминай их к ночи, вьюнош, если не хочешь накликать, — наставительно произнес дон Шарлеман.
Парень испуганно притих. Некоторое время в таверне царила тишина, прерываемая только шумными глотками и звучной отрыжкой. Ив Счастливчик ущипнул подскочившую служанку за толстую ляжку и хлопнул себя по животу.
— Мяса и пива, — распорядился он, а когда пышнотелая девица захихикала и прижалась к нему горячим бедром, добавил, добродушно улыбнувшись: — Остальное потом, крошка.
Дон Шарлеман неспешно поднялся.
— Прошу простить, достопочтенные господа, — он коротко поклонился сидящим за столом, — и прекрасные дамы, — он кивнул в сторону распаренных служанок, — пора и мне откланяться.
По таверне пробежал разочарованный гул. Но дон Шарлеман с достоинством повернулся и прошествовал к лестнице. Ив проводил его взглядом. Сивый Ус задержался у стойки, подозвал хозяина и что-то сказал ему вполголоса, махнув рукой в сторону стола. Трактирщик кивнул. Затем дон Шарлеман повернулся и встретился взглядом с Ивом Счастливчиком. Тот согласно опустил глаза.
— Эй, дон, — позвал тот простодушный парень, что помянул нечистого.
Счастливчик усмехнулся.
— Чего тебе, деревня? — спросил он с подобающей дону барской снисходительностью.
— Я хочу стать благородным доном, — во всеуслышание выпалил парень.
Мгновение спустя высокое собрание зашлось от хохота. Виновник всеобщего веселья смущенно потупился и покраснел. Молоденький франт в красном плаще и роскошном берете наклонился к увальню и со смехом перетянул его вдоль спины перевязью шпаги.
— А может быть, ты сразу хочешь стать султаном Регула, мужлан? — издевательски вопросил хлыщ.
Простодушный бедолага от стыда был готов провалиться сквозь землю. Ив улыбнулся одними губами и негромко произнес:
— Отвали.
Пижон в красном плаще тут же отвернулся с озабоченным видом, будто что-то забыл на другом конце стола. Счастливчик похлопал парня по плечу.
— Ладно, не тушуйся, — успокоил Ив. — Все когда-нибудь произносили эти слова, и, как правило, эффект был примерно такой же. Однако не советую тебе вляпываться в это дело. Сейчас даже мусорщиком в порту быть выгоднее, чем благородным доном.
Тут служанка принесла Счастливчику миску с мясом и большую кружку пива. Пока Ив утолял голод, парень немного пришел в себя.
— Скажи, дон, а кто такие эти казгароты? — робко спросил он Счастливчика, когда тот одним махом осушил кружку.
Щеголь, который все это время сидел демонстративно отвернувшись, не удержался и фыркнул. Ив подождал, пока служанка вновь наполнит кружку, блаженно развалился на стуле и начал неторопливо объяснять:
— Это воины Врага, они принадлежат Низшей касте, но не столь многочисленны, как тролли. О них мало известно, потому что тех, кто встретился с ними и выжил, можно пересчитать по пальцам. Но говорят, что они были специально выведены Врагом для битвы с людьми.
— А чем же они такие страшные?. — продолжал допытываться парень. Ив пожал плечами:
— Говорят разное, я слышал, что они могут своими лапами разрывать стальную трехдюймовую плиту. За столом вразнобой заговорили:
— Они могут жить в открытом космосе без скафандра…
— Их не берет ни луч, ни плазма…
— Они неутомимы…
— Они могут вынюхать человека по следу даже спустя недели…
Парень испуганно озирался, а бражники, заметив, что он боится, разошлись еще пуще. Когда шум немного поутих, а Счастливчик доцедил вторую кружку и смотрел, как она наполняется в третий раз, парень тихо прошептал:
— А эти, Дети гнева, они тоже воины Врага? Щеголь не выдержал и повернулся, давясь от смеха:
— Ты еще спроси, кто такая Дагмар-предостерегающая!
— Мы завсегда чтили святую! — обиделся парень. Это прозвучало так потешно, что опять раздался громкий хохот. На этот раз увалень набычился, и Ив решил слегка разрядить обстановку:
— Когда Враг впервые появился на наших границах, первой планетой, на которую он напал, был Зоврос.
— Я знаю, — воодушевленно вскрикнул парень, — оттуда святая Дагмар послала свое предостережение! Ив усмехнулся:
— Ну, если ты все знаешь, зачем я буду рассказывать?
Тот покраснел до ушей. Ив сделал паузу, обведя суровым взглядом публику, готовую вновь разразиться хохотом, потом продолжил:
— Враг собрал всех женщин Зовроса и принудил их зачать от своих воинов. Он хотел вывести новую породу воинов, но благородные доны напали на планету и освободили женщин. Однако их дети родились не совсем людьми.
— Они служат Врагу? — возбужденно выпалил парень.
Тут уж даже грозные взгляды Ива не смогли никого удержать, а щеголь, утирая выступившие от хохота слезы, пробормотал:
— Не вздумай такое сказать при них, они живо выпустят у тебя кишки или откусят голову. Хоть для Врага нет более страшных противников в мирах людей, чем Дети гнева, но привычки у них еще те.
Бедняга смутился еще сильнее. Ив покачал головой. Откуда взялся этот парнишка, из какой дыры? Ничего не знать о мире спустя полтора века после начала Конкисты… Хотя он слышал, что в некоторых фермерских общинах действовала секта Трех обезьянок, проповедовавшая сущую ересь: мол, то, о чем не знаешь, для тебя не опасно. Святой престол смотрел на нее сквозь пальцы, ибо эта ересь была не опасной и по определению не могла выйти за пределы замкнутых общин. Счастливчик осушил кружку, поднялся и направился к стойке. Хозяин выскочил ему на — встречу и услужливо поклонился, указывая рукой в сторону лестницы, ведущей наверх:
— Прошу, благородный дон. Дон Шарлеман просил передать, что в его комнате есть свободная кровать и он с радостью, — тут хозяин хихикнул, дословно цитируя Сивого Уса, — разделит с вами кров и очаг.
Ив кивнул, а хозяин поспешно добавил:
— Его комната номер семь.
Когда Ив уже ступил на лестницу, от стола вновь раздался голос парня:
— А кто такой Вечный?
На несколько мгновений в таверне повисла тишина, а Ив медленно повернулся и негромко, но так, чтобы все услышали, произнес:
— А вот этого, парень, не знает никто.
Потом повернулся и начал спокойно подниматься по лестнице.
В комнате дона Шарлемана сидели двое: сам Сивый Ус и дон Киор. Ив понимающе кивнул и затворил дверь. Оба молча смотрели, как он стянул через голову перевязь со шпагой и бросил ее на кровать рядом с доном Киором.
— Ну, что скажете?
Дон Киор задумчиво потерся щекой о плечо, топорща усы.
— Все ясно, как в тумане. Завтра надо походить, поспрашивать. Пока ты набивал пузо, что, клянусь святым Багрой, тоже весьма необходимое занятие, мы с Сивым Усом перебрали все слухи, долетавшие до наших ушей за последние две недели. Если мы чего не подзабыли, то создается впечатление, что наниматели действуют очень осторожно.
— Что, так мало слухов?
— Слухи-то есть, да что-то все не внушают доверия, — усмехнулся дон Шарлеман. Дон Киор вздохнул:
— Если я через неделю не найду контракта, хоть в конвой, хоть к пиратам, то, клянусь святой Инуарией, вынужден буду свалить с этой планетки.
Дон Шарлеман покачал головой и грустно улыбнулся:
— Куда? Здесь хоть перекресток маршрутов.
— И, клянусь Брогом-прорицателем, слишком много нашего брата. — Дон Киор задумчиво почесал в затылке. — А может, податься на Новый Город, в ушкуйники? Меня один знакомый боярин давно в гости зовет. Отчаянные ребята, и Перемирие им нипочем.
Сивый Ус искривил губы в улыбке:
— Потому-то они и вне закона во всех мирах, кроме своего Нового города. Ладно, мои благородные друзья, завтра я пройдусь по портовым конторам по найму, послушаю, что там скажут.
— Я потолкаюсь по кабакам, — добавил дон Киор. Ив кивнул и сказал:
— А я поторчу здесь. Кто бы ни был этот наниматель, вряд ли он так просто плюнет на трех ветеранов.
Дон Киор поднялся, по обычаю благородных донов обнял Ива и дона Шарлемана, поочередно коснувшись их щек кончиками своих усов, и вышел из комнаты.
На следующий день Ив проснулся поздно. Сивого Уса уже не было. Счастливчик не торопясь позавтракал в полупустом зале, отдал свои вещи в стирку симпатичной служаночке, которая, потупя глазки, сказала, что, дабы угодить благородному господину, будет сегодня до полуночи в одиночестве гладить его рубашки у себя в комнате, а на случай, если дон вдруг окажется совсем бестолковым, добавила, что он может в любой момент зайти и проверить, достаточно ли она усердна. Ив принял это к сведению, многообещающе хлопнул служаночку по крепкому заду и направился в душ. Когда он вернулся, на ходу суша полотенцем мокрые волосы, у дверей его комнаты переминался с ноги на ногу вчерашний увалень.
Ив остановился у дверей, окинул его взглядом и небрежно бросил:
— Ну чего тебе, деревня?
Тот смущенно содрал с головы шапку и, комкая ее в руке, жалобно попросил:
— Возьмите меня в услужение, господин.
— Да ты, никак, спятил! — фыркнул Ив.
— Возьмите, господин, не пожалеете, — горячо заговорил парень. — Я сильный и грамоте горазд, и флаер водить умею, и-и-и… трактор и скиммер… А еще я на лошади езжу и шью.
Ив рассмеялся:
— Да, милейший, ты полон талантов. Но все дело в том, что я не могу себе позволить нанять слугу. После Перемирия работы для благородных донов слишком мало, а за ту, которая есть, мы грыземся так, что только клочья летят, и единственное, что всех нас объединяет, так это тощие кошельки.
Парень неловко поежился:
— Да мне много не надо, так, стол да постель по первости, а коли разбогатеете, так и мне что перепадет. Ив покачал головой:
— Да ты, приятель, хоть слышал, что я тебе сказал? Куда тебе в благородные доны, выкинь это из головы. Сейчас ветераны не могут найти контрактов, а соплякам вроде тебя вообще не на что рассчитывать.
Парень упрямо набычил голову. Ив вздохнул, потом махнул рукой и спросил:
— Как зовут-то?
— Пип! — обрадованно рявкнул тот. Ив отворил дверь в комнату и выбросил в коридор пару сапог:
— Ладно, парень, если ты такой упрямый, то вот тебе работа.
Пип просиял и, схватив сапоги, бросился к лестнице. Ив хмыкнул, покачал головой и закрыл дверь. Пивной Бочонок и Сивый Ус вернулись только под вечер. Первым появился дон Киор. Когда он ввалился в комнату и, плотно закрыв за собой дверь, повернулся к Иву, тот понял, что Пивной Бочонок что-то разнюхал. Пока дон стягивал с себя термоплащ и перевязь со шпагой, в дверь постучали. Это оказался дон Шарлеман. Он пришел не один, а с каким-то сутулым, черноволосым доном в черном камзоле и с капитанским значком у ворота.
— Прошу любить и жаловать, благородные господа, — дон Диас, по прозвищу Упрямый Бычок, капитан свободного корвета «Бласко ниньяс»… — Он сделал паузу и торжественно закончил: — А также наш возможный наниматель.
Гость величаво поклонился, а Сивый Ус повернулся к капитану и с достоинством представил своих друзей:
— Дон Киор, по прозвищу Пивной Бочонок, и дон Ив, по прозвищу Счастливчик. Оба достаточно известны среди благородных-донов, так что вряд ли есть необходимость в каких-то дополнительных рекомендациях.
Дон Диас согласно кивнул и, спросив взглядом разрешения хозяев, уселся на кровать. Ив услужливо поинтересовался:
— Может, мальвазии?
— Не откажусь, — ответил гость сочным, богатым тенором.
Дон Киор и дон Шарлеман недоуменно посмотрели на Ива, но тот с загадочным видом хрястнул кулаком по стенке:
— Эй, Пип!
Через несколько мгновений в коридоре раздался грохот каблуков, и на пороге комнаты возник запыхавшийся Пип:
— Звали, господин?
— Принеси-ка стаканы и пару бутылок мальвазии.
— Сей момент! — И парень помчался выполнять приказание.
Пивной Бочонок, посмеиваясь, покачал головой:
— А Счастливчик, оказывается, более состоятельный дон, чем мы. Даже слугу себе завел. Ив пожал плечами:
— Привязался как банный лист.
После получаса неторопливой беседы, из которой Ив сделал вывод, что дон Диас успел о них немало разузнать, тот отставил в сторону стакан, поправив перевязь, решительно поднялся и произнес:
— Благодарю за приятный вечер, господа. — Он окинул их испытующим взглядом. Доны замерли, а гость повернулся к Иву: — Про тебя ходят слухи. Счастливчик, что ты приносишь несчастье.
Дон Киор так и подскочил:
— Кто это говорит такую ерунду? Клянусь святым Ноймом и святым Михаилом, если человек просто не пропустил ни одной стоящей заварушки с начала Конкисты и вышел из них без единой царапины, это не…
Тут Ив положил ему руку на плечо и, повернувшись к Упрямому Бычку, произнес:
— Ты прав, дон Диас, такие слухи ходят. — Он усмехнулся Пивному Бочонку. — В конце концов, даже если взять половину тех заварушек, то окажется, что я единственный выжил во всех, вместе взятых. — Помолчав, он вкрадчиво поинтересовался: — Это как-то снижает мои шансы?
Дон Диас криво усмехнулся:
— Наоборот. Наша затея настолько безумна, что не мешало бы иметь в команде хотя бы одного, за кем закрепилась слава любимчика Девы Марии и Дагмар-предостерегающей. Так что ваши шансы даже предпочтительнее. — Он сделал паузу, окинул взглядом напряженные лица донов и веско произнес: — Мы летим на Зоврос, господа.
Глава 2
После того как корвет набрал маршевую скорость, дон Диас собрал на орудийной палубе всех — команду, абордажный отряд, слуг. Некоторые прибыли на борт в последний момент, и потому сейчас четыре десятка разношерстно одетых донов приглядывались друг к другу с настороженным интересом. Дон Киор углядел кого-то знакомого, и они обменялись радостными возгласами. Сивый Ус тоже по пути перекинулся фразами с парой-тройкой донов и повернулся к Иву с довольным видом:
— Должен сказать, мой благородный друг, здесь действительно собралось немало людей, которым бы я в любом бою без колебания доверил свою спину.
Пивной Бочонок согласно кивнул:
— Да, клянусь святым Себастианом, и я узнал парочку отменных рубак. — Он повнимательнее пригляделся к вызывающе торчащим из переборок кожухам, закрывавший орудийные батареи, и добавил: — Клянусь великомучеником Неергетом, никогда не слышал, чтобы на корвете устанавливали четырехлучевые кулеврины. За исключением одного, который не так давно носил имя «Наследник Флинта» и полностью оправдывал свое название.
На невысокой галерее, опоясывающей орудийную палубу по периметру, появился дон Диас в сопровождении нескольких спутников, среди которых выделялся высокий, дородный дон в роскошном плаще и шикарной шляпе с ярким плюмажем. Когда он привычным жестом стянул шляпу с головы и отвесил традиционный легкий поклон, собравшиеся на мгновение замерли. Потом по залу пронесся изумленный вздох, а Пивной Бочонок ошарашено пробормотал:
— Да это же Толстый Ансельм! Ну, дела-а-а. Клянусь святым Егорием, я уж думал, что после рейда на Карраш ничто в мире не может снова выманить его на капитанский мостик.
— Да, дон Ансельм всегда достойно нес свои паруса, — усмехнулся Сивый Ус с довольным видом.
Упрямый Бычок и дон Ансельм с удовлетворением наблюдали за восторженной реакцией собравшихся, а потом дон Ансельм властно поднял руку, призывая к тишине. Гомон мало-помалу утих. Толстый Ансельм приосанился и начал звучным басом:
— Благородные доны, я признателен вам за столь единодушное выражение доверия, — Толстый Ансельм благодарно склонил свою седую голову, — но мы собрались совсем не для того, чтобы я потешил свое самолюбие. — Он сделал паузу. — Настал момент, когда вы должны узнать о цели нашей экспедиции. — Он повернулся и поманил кого-то из-за спины: — Об этом вам расскажет кардинал Дэзире.
Эта новость вызвала настоящий шок. Если присутствие Толстого Ансельма на вшивом корвете, явно не так давно промышлявшем пиратством, еще можно было как-то объяснить, то присутствие здесь главы секретариата курии уж ни в какие ворота не лезло. Благородные доны все как один преклонили колена и обнажили головы. Кардинал Дэзире вознес краткую молитву и благословил присутствующих. Когда доны поднялись, шумно переговариваясь, кардинал окинул их проницательным взглядом и, в свою очередь, поднял руку. Разговоры моментально стихли.
— Дети мои, — печально начал кардинал, — все вы помните, что более ста пятидесяти лет назад святая Дагмар первой из людей столкнулась с теми, кого мы с вами называем Врагом.
Он сделал паузу, давая благородным донам и всем собравшимся осознать, в какие высокие материи им сейчас предстоит погрузиться. Но Толстый Ансельм перебил кардинала:
— Прошу прощения, святой отец, но это простые рубаки, которые вряд ли помнят, чем святой Антоний отличается от святого Нила, — он хохотнул, — за исключением разве Пивного Бочонка, который знает наперечет всех святых. Так что им надо все объяснить попроще. — Дон Ансельм повернулся к стоящим внизу и рубанул: — Мы должны отыскать кристаллы матушки Дагмар.
Народ недоуменно переглядывался. Потом Сивый Ус протолкался вперед и, отвесив учтивый поклон, удивленно спросил:
— Да простят мне достойные господа мое недоумение, но, если мне не изменяет память, именно Неергет-великомученик принес в миры людей кристалл святой Дагмар, на котором она записала свое предостережение… — Он сделал паузу и вкрадчиво произнес: — Или все, что мы слышали до сих пор… э-э-э… несколько не соответствует действительности? Кардинал быстро закивал головой:
— Нет-нет, конечно, все так и было, именно святой Неергет сумел, будучи при смерти от чудовищных пыток, которым его подвергнул Враг, бежать с Зовроса и принести в мир людей предостережение святой Дагмар. Но все дело в том, что кристалл был большей частью разрушен и почти на девяносто процентов информация оказалась утрачена. Часть мы смогли восстановить и таким образом получили свидетельство о том, что у самой Дагмар имелось шесть кристаллов, до отказа забитых информацией о Враге. Ведь святая Дагмар была крупной ученой.
Некоторое время все молчали, потом послышался озабоченный голос:
— Но ведь там Враг, тем более столько времени прошло?
Кардинал вновь закивал:
— Это так, но, насколько нам известно, после рейда Черного Ярла, когда он вывез с планеты Детей гнева и еще не родивших женщин, на Зовросе нет постоянного гарнизона, а на нашем кристалле есть информация о тайнике, в котором святая Дагмар хранила свои носители информации. Хотя мы готовы к тому, что уже ничего не найдем, — он развел руками, — наша экспедиция окажется успешной… — Кардинал умолк, давая понять, что в этом случае любые комментарии излишни.
Доны вновь возбужденно загомонили, но тут гул голосов перекрыл мощный бас Толстого Ансельма:
— Помолимся, братия. — И он первым опустился на колено.
После мессы все разошлись по кубрикам. Ив послал Пипа на кухню за обедом, а сам уселся рядом с Пивным Бочонком, который что-то горячо втолковывал сидящему рядом с ним дону Шарлеману:
— Да, клянусь святым Пабло, святым Иеронимом и святой Ольгой, Папа отправил за этими кристаллами корабль-монастырь ордена Воинствующих меченосцев, а мы — всего лишь наживка для Врага. Когда я был на Поргосе, там как раз снаряжался такой корабль, и очень спешно, между прочим.
— Маловаты мы для серьезной наживки, — хмыкнул Сивый Ус. — К тому же я сильно сомневаюсь, что почтенный кардинал Дэзире, при всем смирении, присущем его сану, добровольно согласился бы на такую роль.
Дон Киор запнулся, не зная, что ответить на столь веские аргументы, потом упрямо сжал губы:
— Почему тогда они наняли для столь важного предприятия эту пиратскую посудину, когда у самих имеется мощный флот?
Сивый Ус задумчиво покачал головой:
— Понимаешь ли, друг мой, с точки зрения религии Великий Ватикан, конечно, светоч веры и оплот истины, но во всем остальном это самое обычное государство. Как ты думаешь, что самое дорогое в нашем мире?
Дон Киор удивленно воззрился на собрата по оружию, потом осторожно ответил:
— Келимит?
Дон Шарлеман рассмеялся:
— Келимит, конечно, вещь весьма ценная, но все-таки ты не угадал. Самое дорогое в нашем мире — информация. А в наше время самая дорогая информация — это информация о Враге.
Пивной Бочонок задумчиво кивнул, а дон Шарлеман негромко продолжил:
— Ты прав, у них есть мощные корабли, легионы воинов-монахов, но за каждым из них следят по три шпиона султаната Регул, Русской империи, Торговой республики Таир, а может, и десятка других государств. А в нашем предприятии тайна играет не последнюю роль. — Сивый Ус улыбнулся. — Не сомневаюсь, что официально кардинал Дэзире в данный момент лечит разыгравшуюся мигрень на одной из папских вилл в каком-нибудь мало посещаемом уголке.
Дон Киор задумчиво почесал затылок, потом упрямо рубанул:
— Все равно, клянусь святым Степаном, здесь дело нечисто. Так я и поверил, что они только что расшифровали кристалл.
— А вот с этим, мой благородный друг, спорил бы только неразумный.
Пивной Бочонок приосанился, удовлетворенный тем, что хотя бы частично с ним согласились, и повернулся к Иву:
— Ну, а ты что скажешь, Счастливчик?
Тот пожал плечами:
— Поживем — увидим. Дон Киор хмыкнул:
— Клянусь святым Стокером, я бы тоже был спокоен, если бы ходил в любимчиках Мадонны, а так приходится шевелить извилинами, чтобы не нарваться на казгарот.
На следующий день к ним в кубрик заглянул Упрямый Бычок. Почему-то он выглядел расстроенным. Когда он появился на пороге, Сивый Ус и Пивной Бочонок лениво швыряли кости, а Счастливчик учил Пипа выхватывать дагу. Окинув взглядом идиллическую картину, дон Диас криво усмехнулся и тут же взял быка за рога:
— Послушай, Счастливчик, до меня дошли слухи, что ты был канониром у самого Черного Ярла.
Счастливчик кивнул:
— Было дело, только особого искусства это не требовало. Когда его корабль подошел к Зовросу, там уже все было кончено. Пару раз пальнул по поверхности, и все.
Капитан кивнул:
— Я знаю, только ведь Черный Ярл не стал бы брать в канониры первого встречного.
Ив пожал плечами, а Дон Киор ухмыльнулся.
— Если б знать, кто такой сам Черный Ярл, то, клянусь святым Жаглой, можно было бы быть в этом уверенным.
— Поговаривают, что это был сам Вечный, — вздохнул Сивый Ус.
Упрямый Бычок раздраженно скривился:
— Вечный или не Вечный — я не знаю, да и, честно говоря, знать не желаю, а вот что мне сейчас знать необходимо, так это не согласишься ли ты поработать моим канониром?
Пивной Бочонок и Сивый Ус удивленно переглянулись:
— А что стало с прежним? Капитан раздраженно махнул рукой:
— Хлюст, я и брать-то его не хотел, но моего старого канонира угробили у… — капитан решил не уточнять где, — короче, погиб, а на Трее ничего приличного не было. У этого хоть был диплом Технологического университета Нового Симарона. — Он вздохнул. — Молокосос, наслушался всякой романтической дребедени о благородных донах, ну, и недели не прошло, как вляпался! На дуэль вызвал, и кого! — Он вздел руки и раздраженно хлопнул себя по коленям. — Дона Штафира.
— Это Старую Зуботычину, что ль? — удивленно спросил дон Киор.
Капитан сокрушенно кивнул.
— Да, — покачал головой Пивной Бочонок, — вряд ли он долго мучился. — Он помолчал, а потом удивленно спросил:
— А дон Штафир о чем думал, как же он мог оставить корвет без канонира?
Капитан скрипнул зубами:
— Этот безголовый представился палубным матросом. — Он повернулся к Счастливчику: — Ну так как? Если согласишься, то получишь его жалованье и твое останется при тебе.
Ив утвердительно кивнул. Когда за капитаном закрылась дверь, Пивной Бочонок огорченно покачал головой:
— Ох, не нравится мне все это. Клянусь святым Дустаном, когда так начинается — удачи не жди.
Вскоре оба дона ушли обсуждать новости с остальными. С верхней койки свесилась голова Пипа.
— Господин, дозвольте спросить?
— Ну давай.
Тот немного помялся:
— А кто такой Вечный, господин?
— На этот вопрос я тебе уже отвечал, — усмехнулся Ив.
После обеда Счастливчик отправился в боевой информационный центр. Капитан сидел в командном кресле и раздраженно покусывал ус. Заметив Ива, он спустился по лесенке и мотнул головой:
— Пошли.
Пока они пробирались к дальнему углу, где была расположена консоль управления огнем, капитан неторопливо просвещал Ива:
— Эта посудина хотя и напоминает обводами стандартный корвет класса «Сарагоса», начинка у нее давно уже другая. И систем оружия это касается в первую очередь.
— Ну, это я понял еще вчера на орудийной палубе, — усмехнулся Ив. — Сложно было не заметить кожухи четырехлучевых кулеврин там, где должны были стоять всего лишь трехлучевые туфенги.
Капитан ухмыльнулся:
— Что поделать. Коль хочешь жить — приходится изворачиваться, не всем же везет так, как тебе. А вот и твое рабочее место.
Взглянув на консоль, Ив невольно присвистнул:
— Ну, дон Диас, это сюрприз!
Упрямый Бычок довольно рассмеялся. Ив щелкнул тумблером включения и вывел на экран исходные характеристики. Изучив их, он покачал головой.
— Конечно, обнаружить на корвете систему защиты крейсера будет большой неожиданностью для любого, но с вашими возможностями сброса тепла и статической энергии поля вы продержитесь не более получаса.
Капитан хмыкнул:
— А нам больше и не надо. К этому времени мы либо ведем абордажный бой, либо уже удрали.
— А если однажды вы не успеете сделать ни того ни другого?
Дон Диас вздохнул:
— В таком случае нам не помогут ни святая Дева Мария, ни святая Дагмар, ни штатное оборудование этого корвета.
Ив проторчал за консолью управления огнем до конца вахты. Уже подходя к кубрику, он услышал из-за приоткрытой двери негромкий голос Сивого Уса. Ив остановился и прислушался:
— …и снова послал Господь к людям сына своего, а поскольку Адово воинство, отчаявшись заполучить души людей, порешило совсем род людской извести, то послал Господь сына своего не учителем, как Иисуса, а воином. И ходит он по мирам людей в обличье благородного дона.
— А почему? — раздался голос Пипа.
— Потому, честный вьюнош, что благородные доны — самая вездесущая и широко распространенная ипостась человека-воителя.
— А чего ж он не явится в истинном обличье и не призовет христиан в битву супротив Врага?
— Нет ему в том дозволения. Господь наш, коего люди изрядно опечалили своими пороками, повелел ему вначале убедиться, что не оскудели люди верой и мужеством, что они достойны и далее продолжать род свой и нести правду Господню иным мирам и народам. И когда твердо уверится Вечный, что это так, тогда и позволит ему Господь явиться в своем истинном обличье и повести людей на последнюю битву. И воссияет после сего светоч истинной веры и величия Человека, и наступит во Вселенной царство Божие. А до этих пор, памятуя о том, что он всегда среди нас, надо честно сражаться во славу рода человеческого и на погибель врагам его, дабы не усомнился Вечный в доблести и мужестве людей и не покинул бы их в час последней битвы.
Ив постоял еще немного, но за дверью воцарилась тишина…
В систему Зовроса они вошли через месяц полетного времени. Капитан Диас использовал все ухватки старого пирата, чтобы подойти к планете незамеченным максимально близко. Корвет зашел по широкой дуге за звезду и начал движение, смещаясь так, чтобы любой защитный спутник, если он находился на орбите мертвого мира, был бы не в состоянии засечь Корабль, спрятавшийся за шаром звезды. Они обогнули звезду, пробираясь почти по кромке короны. Ив провел за консолью двое суток без сна, решая невообразимые головоломки, которые задавали ему звездные протуберанцы, будто стремительные духи огня, налетавшие на дрожавшие от напряжения защитные поля корвета. Наконец корона осталась позади. Ив поднялся из-за консоли, кинул усталый взгляд на осунувшееся, но довольное лицо Упрямого Бычка и побрел в кубрик отсыпаться Дон Диас догнал его в коридоре, хрястнул по спине и восторженно проорал:
— Это был высший класс, парень!
И капитан ушел к себе в каюту, тоже предвкушая объятия Морфея. До Зовроса оставалось два дня пути.
На следующий день к ним в кубрик постучал одетый в черную сутану монах и, потупя маленькие, будто утонувшие в толстых щеках, глазки, смиренно передал, что кардинал Дэзире просит дона Счастливчика отобедать с ним. Ив, только продравший глаза и потому пребывавший в скверном настроении, раздраженно нахмурил брови, потом зевнул и махнул рукой:
— Ладно, передайте преподобному — буду. Монах, слегка шокированный его непочтительностью, напомнил, что кардинал всегда обедает в два часа пополудни, и с тем удалился. Когда за ним закрылась дверь, дон Киор повернулся к Иву и, шлепнув его по плечу, хихикнул:
— Ну, Счастливчик, вижу, ты оправдываешь свое прозвище. Не успел попасть на корабль — получил двойную ставку, а теперь, еще до Зовроса не добрались, как уже идешь обедать с самим кардиналом. Клянусь святым Патриком, так, глядишь, из рейда епископом вернешься.
Ив хмыкнул, потянулся, еще раз зевнул, чуть не вывихнув нижнюю челюсть, и, ничего не говоря, ушел в душевую.
Ровно в два пополудни он в начищенных парадных ботфортах и старательно выглаженном Пипом камзоле появился у двери кардинальской каюты. Он постучал, и из-за двери раздался звучный баритон кардинала:
— Да-да, войдите.
Когда Ив вошел, кардинал стоял на коленях в дальнем углу перед висевшим на стене серебряным распятием. Счастливчик обнажил голову и опустился на левое колено. Когда человек беседует с Господом, не стоит вмешиваться, иначе кто-то из них двоих может обидеться. Тем более в данном случае вполне мог иметь место доклад вышестоящему начальнику. Наконец кардинал поднялся и, повернувшись, подошел к Иву:
— Прошу прощения, сын мой, — лицо у кардинала было озабоченное, — мы все ближе к нашей цели, и я неустанно прошу Господа укрепить и направить нас в этой богоугодной миссии.
Ив кивнул с этаким туповато-бравым видом. Кардинал окинул его испытующим взглядом и плавным жестом пригласил к столу.
— Прошу вас, сын мой.
Счастливчик, грохоча каблуками, прошествовал к столу и по-хозяйски расположился в кресле с высокой резной спинкой. Любой дон всегда чувствовал себя уверенно в трех местах: в бою, в постели и за столом, будь то хоть в кабаке, хоть в папских покоях. Ив выжидательно посмотрел на кардинала, тот приветливо улыбнулся и кивнул. Счастливчик осклабился, потер руки и принялся за трапезу. На некоторое время в каюте установилась тишина, нарушаемая только чавканьем, громким хрустом костей и шумным бульканьем изливаемого в глотку вина. Когда Ив почти насытился и слегка осоловел, кардинал чуть подался вперед и начал ласковым голосом:
— Друг мой, я думаю, вы были несколько удивлены, когда монах передал вам мое приглашение?
Счастливчик попытался что-то ответить, но смог только звучно рыгнуть. На лице кардинала мелькнула тень брезгливости, но тут же сменилась улыбкой.
— Ладно-ладно, не буду отвлекать вас от занятия, столь пришедшегося вам по вкусу. — И кардинал улыбнулся шире своему неожиданному каламбуру.
Ив еще несколько минут поглощал пищу, потом осушил до дна очередной кубок, снова рыгнул, сытно цыкнул зубом и откинулся на кресле. Кардинал негромко рассмеялся:
— Я вижу, сын мой, обед вам понравился.
Ив, с трудом шевеля губами, произнес:
— Сказать по чести, Ваше Святейшество, мой кошелек за последнее время изрядно отощал, так что я уже давно не мог себе позволить подобной роскоши. А какое у вас божоле! Мечта!
Кардинал кивнул:
— Что ж, мой друг, я рад, что угодил вам. — Он помолчал, потом продолжил вкрадчивым голосом: — Знаете ли, почему я вас пригласил?
— Откуда же!
— Сегодня за завтраком капитан сказал мне, что повидал на своем веку немало канониров, но такого, как вы, встречает в первый раз.
Кардинал сделал паузу, а Ив чертыхнулся про себя: только внимания святого престола ему не хватало.
— Что умею, то умею, Ваше Преосвященство.
— А правда ли, что вы были канониром у Черного Ярла?
Ив развел руками, давая понять, что и с этим фактом ничего не попишешь.
— А как вы к нему попали?
Счастливчик важно набычился:
— Мы сыграли с ним в пинг-понг.
— Вот как?
— Да, я продержался против него три минуты, а потом он бросил на стол колоду карт и предложил мне с трех раз вытянуть туза червей.
— И?
— Я вытянул со второй попытки.
Кардинал задумчиво кивнул:
— Да, это совпадает с тем, что я уже слышал. — Он задумчиво посмотрел на Ива. — А как вы относитесь к еретическим байкам о Вечном?
— Я верный сын нашей матери-церкви, — осторожно ответил Ив, немного протрезвев. Кардинал усмехнулся:
— Я еще не встречал благородного дона, который ответил бы иначе. — Он помедлил. — Впрочем, как и такого, который бы не верил в Вечного. Ладно, не будем углубляться, этот вопрос меня интересует вот с какой точки зрения… — Он устремил на Ива холодный взгляд своих ярких черных глаз и вкрадчиво спросил: — Как вы считаете, сын мой, нелепый слух, что Черный Ярл мог быть тем, кого благородные доны именуют Вечным, имеет под собой какую-нибудь реальную почву?
Ив молчал, неловко отводя глаза. Но кардинал упорно сверлил его своим жгучим взглядом, и наконец Ив не выдержал:
— Понимаете, Ваше Преосвященство, мы… ну, те, кто были там… предпочитаем не распространяться на эту тему.
— Даже на исповеди?
Ив облегченно вздохнул:
— Я уже исповедался отцу Измаилу и не хочу больше вспоминать все это.
— А где сейчас отец Измаил?
Ив задрал глаза к потолку:
— Наверное, на небесах, Ваше Святейшество. Его разнесло на атомы вместе с «Королевой Викторией» во время знаменитого рейда на Карраш, под руководством нашего славного адмирала Ансельма.
Кардинал принужденно рассмеялся:
— Да, я и забыл, что вы принимали участие практически во всех крутых заварушках, с тех пор как стали доном. Причем всегда вам сопутствовала удача. Именно поэтому вас и прозвали Счастливчиком. — Судя по всему, кардинал решил пока больше не давить. — Скажите, а как вас звали вначале?
Ив смущенно потупился.
— Ну-ну, не стесняйтесь, я прекрасно знаю, что большинство прозвищ носит ернический характер.
— Меня звали Тихим Омутом.
Кардинал невольно хмыкнул:
— Да-а-а, многозначительное прозвище.
И тут взревели баззеры боевой тревоги. Ив вскочил:
— Прошу прощения, Ваше преосвященство, я должен быть в боевом информационном центре.
Кардинал кивнул:
— Конечно, конечно.
Когда в коридоре стих грохот каблуков Счастливчика, кардинал поднялся и, подойдя к консоли связи, вызвал капитана:
— Что случилось, дон Диас?
— Прошу прощения, кардинал, мне сейчас крайне некогда. На орбите Зовроса обнаружен крупный искусственный объект, а согласно лоции ничего подобного там быть не должно.
Глава 3
Огромный искореженный остов рос на глазах. Пивной Бочонок не выдержал и заорал:
— Тормози!
Сивый Ус, сидевший за пультом десантного бота, фыркнул и проворчал:
— Благородный дон, я же не учу вас, как удобнее поглощать пиво.
Доны, сгрудившиеся у абордажного люка, громко заржали. Когда оплавленная громада изуродованной орбитальной крепости заняла весь лобовой блистер, Сивый Ус дал короткий предупредительный сигнал, потом чуть отвернул, проскальзывая внутрь огромной дыры, и тут же включил тормозные двигатели на полную мощность. Ускорение бросило всех вперед, но народ был опытный, поэтому никто не сорвался и даже перевязи шпаг не перепутались. Дон Шарлеман нажал на клавишу, откинулась крышка абордажного люка, и в то же мгновение два десятка донов в кажущемся беспорядке вывалились наружу и ринулись по расходящимся траекториям к торчащим балкам и кускам железа, на ходу разворачиваясь и поудобнее перехватывая плазмобои. Бот оттянулся подальше и завис, грозно поводя дулами своих двухлучевых аркебазий: у дона Диаса даже боты были вооружены не хуже армейских сторожевиков. Через несколько мгновений все замерло. Расположение десантников казалось хаотичным, но Пивной Бочонок, придирчиво оглядев позицию, удовлетворенно кивнул. Это не сраные гвардейцы какого-нибудь президента или императора, которые умеют перекрывать зону только квадратно-гнездовым способом, что в подобном нагромождении искореженного металла создавало кучу Мертвых зон. За спиной каждого дона из абордажной группы было не менее двух десятков лет войны, причем войны настоящей, а не охраны кур в гарнизонах или игры в карты на борту кораблей флота в так называемых стратегических зонах. Боевой порядок был безупречен. Каждый кубический дюйм пространства перекрывали не меньше двух плазмобоев. А протяженность занятой позиции превышала двести футов, так что никто не смог бы накрыть их одним залпом даже из семилучевой планетарной мортиры. Доны настороженно ощупывали висящую перед ними громаду орбитальной крепости всеми сенсорами боевых скафандров. Ничего подозрительного не замечалось.
— Да в этой груде лома не может быть ничего живого, — послышался чей-то голос в наушниках. Дон Киор, временный капитан абордажной группы, рявкнул:
— Молчать! Клянусь святым Дустаном, я видел немало трупов, которые были неплохими парнями, пока однажды не ляпнули то же самое. Волной вперед! — скомандовал он после паузы.
Фигуры в боевых скафандрах тотчас пришли в движение. Сторонний наблюдатель мог бы решить, будто движение их не подчиняется никакому разумному порядку, но если приглядеться, то можно было заметить, что в любой момент времени от трети до четверти донов были надежно прикреплены гравизацепами к прочному основанию, а их плазмобои грозно прощупывают своими дулами все подозрительные точки. Через несколько минут вся абордажная группа скрылась внутри.
Капитан оторвался от обзорного экрана, вновь схватил распечатку лоции и, в который уже раз пробежав ее глазами, пробормотал себе под нос:
— Откуда здесь орбитальная крепость? Нигде никаких упоминаний.
— И все-таки, по-моему, не следовало отправлять в эти развалины всю абордажную группу, — раздраженно бросил в ответ кардинал. — Если она встретит что-то непредвиденное, то мы можем потерять этих людей, и тогда при посадке на…
— Если они встретят что-то, с чем не сможет справиться ВСЯ абордажная группа, я немедленно увожу корабль, — заорал Упрямый Бычок и повернулся к Иву: — Счастливчик, что показывают орудийные сенсоры?
Тот осторожно произнес:
— Вроде бы ничего необычного, вот только на южном полюсе что-то есть. Никак не могу идентифицировать.
Дон Диас забормотал в микрофон. Точки на экране, обозначающие донов из абордажной команды, тут же свернули в сторону нижней части искореженного шара орбитальной крепости.
— Нет! Останови их! — вдруг вскрикнул Ив. Капитан рявкнул в микрофон и развернулся к Иву всем телом:
— Что?
— Пусть немедленно уходят. Это кокон!
Дон Ансельм охнул, а кардинал подался вперед и забормотал:
— Дон Диас, пусть подойдут поближе. Это необходимо. Мы никогда не имели возможности понаблюдать кокон так близко. Они должны подойти поближе, мы не можем упустить такой шанс.
Дон Диас повернул к нему взмокшее лицо:
— Заткнитесь, вы, я еще не настолько сошел с ума, чтобы рискнуть столкнуться с мантикорой в активной фазе! — Он повернулся и заорал в микрофон: — Готовность к старту — семь минут, абордажную команду немедленно на борт!
Кардинал выпрямился и злобно зашипел:
— Вы что, хотите удрать? Не думайте, что после этого казначейство курии оплатит вашу увеселительную прогулку.
Дон Диас вскочил и стиснул кардинала за грудки:
— Слушайте, вы! Я…
В это мгновение Ив заорал:
— Он шевелится!
Корвет вздыбился от залпа всех батарей левого борта. Пол заходил ходуном, капитана бросило в кресло. На счастье абордажной команды, бот вел опытный Сивый Ус, и тот приближался к кораблю, описав большую дугу в сторону планеты.
— Что ты делаешь, идиот, она же пожирает материю и энергию, как губка! — заорал дон Диас.
Но батареи смолкли, и корвет уже вернулся в нормальное состояние. Толстый Ансельм перегнулся через капитана, заглянул на обзорный экран и расхохотался:
— Отлично, Счастливчик, теперь с ней покончено!
Капитан уставился на экран. Кокон, упрятанный в обращенной к планете части станции, был чисто отрезан от крепости и, кувыркаясь, медленно смещался в сторону планеты. Капитан утер лоб и осклабился. Мантикору не могло убить никакое известное людям оружие. Смертельным для нее было только одно — гравитация. Взрослые мантикоры свободно перемещались в околозвездном пространстве, поглощая все, что возможно, включая пыль. Так могло продолжаться тысячи лет; по слухам, были мантикоры, имевшие в поперечнике миллиарды километров, но, когда вся свободная масса в системе заканчивалась — они умирали, потому что приближаться к планетам и звезде не могли. Гравитация их мгновенно убивала, и если они не сгорали в атмосфере планеты, ввиду, скажем, отсутствия таковой, то на поверхность падала уже мелкая пыль, в которую превращалась мантикора под действием гравитации. Но передвигаться в пространстве могла только подросшая мантикора. Этой, чтобы достичь необходимого уровня развития, нужно было две вещи: во-первых, время, которого, впрочем, теоретически было вполне достаточно: кусок будет падать на планету несколько дней, а во-вторых — пища. И вот этого-то было явно маловато. Масса оставшегося куска крепости была слишком мала, чтобы мантикора смогла обрести достаточную подвижность и убраться с траектории падения.
— Молодец, Счастливчик, запиши на свой счет двойную премию.
Тот довольно улыбнулся:
— С двойной ставки?
Капитан поежился. Этот парень своего не упустит, но, с другой стороны, он только что спас всех. Если бы мантикора пожрала всю массу орбитальной крепости, то ее бы ничто не остановило. Даже окажись у них вдруг парочка батарей старых гравитационных мортир, которыми, кстати, и вооружались раньше такие орбитальные крепости.
— Только не канонирской$7
— Ответ простой, капитан: ОНИ приволокли ее сюда как пищу для мантикоры, — пророкотал из-за спины бас адмирала Ансельма.
Капитан раздраженно дернул головой:
— Сам понимаю, но откуда приволокли?
— А зачем нам это знать? — удивленно спросил кардинал. Капитан не удостоил его взглядом, а дон Ансельм терпеливо пояснил:
— Крепостей не так много, мы сможем определить, как давно ее доставили. Если эта крепость была уничтожена где-то во время или сразу после рейда Черного Ярла, то мантикора проснулась в свой срок и мы можем работать спокойно. Эти твари не отличают хозяина от врага, так что ИХ корабли здесь не покажутся. А если мы разбудили ее раньше срока, то ОНИ могут появиться, чтобы посмотреть, как у нее дела. Есть у них такая дурная привычка. И это может произойти в любой момент. Даже сейчас, — дон Ансельм вздохнул, — чего, конечно, нам совсем не хотелось бы.
В динамике запищало, потом послышался голос Пивного Бочонка:
— Эй, капитан, идентификационный номер КАО 763984943.
Толстый Ансельм возбужденно заерзал:
— Да это же «Крылышки Самора» с Карраша, ну конечно! Как я мог сразу ее не узнать, вон же двойной причальный порт шаттлов.
Капитан отвернулся от дисплея и задумчиво пожевал губами. Рейд на Карраш состоялся на тринадцать лет позже, но после него тоже уже прошло почти двадцать лет, так что как знать, когда ОНИ приволокли эту груду металла на орбиту Зовроса…
— Абордажной команде на борт, — скомандовал он и бросил сердитый взгляд в сторону кардинала: с этого, пожалуй, станется действительно заблокировать оплату. А с деньгами сейчас туго, с контрактами еще хуже. А, была не была! Капитан повернулся и отдал следующую команду: — Готовиться к посадке. Посадка на сороковом витке, через восемь часов.
Они стояли у открытого люка шлюзовой камеры и смотрели на безжизненный Зоврос. Неистовый ветер гнал над поверхностью вихри пепла. Горы на горизонте выглядели оплавленными холмами, а на их вершинах лежал снег странного зеленоватого оттенка. Дон Киор попытался почесать в затылке, но наткнулся перчаткой на шлем боевого скафандра, вздрогнул и поежился:
— Клянусь святым Иоанном и святой Инессой, именно таким я представлял себе ад.
Сивый Ус искривил губы в улыбке:
— Что ж, мой благородный друг, может быть, ОНИ просто подготовили себе место для проживания?
— Вы что там, уснули, а, Пивной Бочонок? — раздался в наушниках голос капитана. Дон Киор насупился и мотнул головой:
— Вперед! Сделаем дело и вернемся. Клянусь святым Еремеем, это не то место, где я хотел бы задержаться.
Абордажная команда спустилась по трапу и осторожно двинулась вперед, ощупывая поверхность перед собой всеми сенсорами боевых скафандров и проверяя подозрительные места тычками шпаг, которые иногда погружались в пепел по самую рукоять. На этот раз, наученные горьким опытом, доны двигались очень осторожно, и, пока не прощупали всю площадку, на которой собирались разбить лагерь, никто не пикнул. Установив силовое заграждение, абордажная команда вернулась на корабль. Вечером, когда Ив давал Пипу урок фехтования, к нему подошел дон Киор. Он был изрядно навеселе:
— Пошли выпьем, Счастливчик.
Ив быстро вышиб у Пипа учебную рапиру и удивленно повернулся к Пивному Бочонку:
— Ты что, старина, кому как не тебе знать традиции? В рейде — сухой закон.
Дон Киор всхлипнул и покачал головой:
— Мы сегодня все пьяны, все! — Он с размаху ударил себя кулаком в грудь и произнес со слезами в голосе: — Это был зеленый мир, понимаешь? Немного загаженный, как и все, чего касаются люди, но приветливый. Тут птички щебетали, бегали детишки, какой-нибудь дед вроде меня сидел на бережке с удочкой, мочил крючок в теплой водичке, а сейчас… — Он утер ладонью слезы и выкрикнул: — Клянусь святым Георгием, они ответят за это!
Ив взглядом приказал Пипу убраться побыстрее, а сам сел рядом и протянул руку за флягой. Пивной Бочонок отлил себе в крышку, и они чокнулись за упокой души загубленного мира. А кто сказал, что у миров нет души?
На следующий день поднялись затемно. До обеда выгружали землеходы и проходческое оборудование. Кардинал Дэзире возбужденно носился по площадке и в сотый раз делал триангуляцию, выбирая все новые и новые точки засечек. Наконец все было готово. Кардинал торопливо отслужил мессу.
— С Богом! — шумно вздохнув, произнес дон Ансельм.
Лазерный бур передней машины дрогнул, повернулся и начал шипя погружаться в серый пепел, который вскипал и растекался горячими лужами. Но лужи не превращались в застывшие лепешки, а тут же опять распадались на мириады маленьких чешуек пепла, и ветер уносил их прочь. Погибший мир хотел остаться призраком, на его поверхности уже никто не сможет оставить свой след.
К исходу следующего дня одна из машин добралась до бывшего дворца Тирана, погребенного под пятисотфутовым слоем пепла и каменных натеков в семи милях от лагеря. Второй оставалось еще более двух миль до Священной Зоны Первой Посадки. Ее работу решили не останавливать. Доны, слуги, экипаж — все, кроме дежурной и заступающей смен, — разбились на бригады и вкалывали как проклятые. Никому не хотелось задерживаться на этой планете хоть на час дольше, чем было возможно. Наконец и вторая машина достигла цели. И вот на седьмой день пребывания на планете, когда вечерняя смена уже заканчивала раскопки, готовясь передать участок ночной, сенсоры Сивого Уса зафиксировали под слоем обвалившегося камня какой-то кусок металла правильной кубической формы. Он расшвырял наваленные глыбы, обнажив вплавленный в камень металлический ящик, несколькими вспышками лучевого пистолета обколол по краям прикипевшую породу, тщательно ощупал находку и вызвал капитана:
— Уважаемый дон Диас, мне кажется, мы обнаружили кое-что для всех нас небезынтересное.
Прежде чем капитан успел ответить, в наушниках послышался возбужденный голос кардинала:
— Что, дон Шарлеман, что вы обнаружили?
— Я могу предположить, Ваше Святейшество, что этот предмет больше всего напоминает сейф.
— Ничего не трогайте, сын мой, только ничего не трогайте, я сейчас же буду у вас.
Спустя двадцать минут кардинал вбежал в очищенный от застывших каменных натеков зал. Дон Шарлеман, чей скафандр был по макушку изгваздан в саже и пепле, шагнул вперед и указал на стену. Кардинал повернулся и на полусогнутых ногах осторожно двинулся к находке. Дрожащими руками счистив пепел и сажу с передней дверцы куба, он невольно вскрикнул:
— О боже, знак университета Симарона! Это, несомненно, сейф экспедиции Дагмар. На кристалле Неергета есть упоминание о том, что в нем были какие-то кристаллы с материалами раскопок… Очень важные… Теперь никто, даже кардинал Сименс, не сможет сказать, что экспедиция не удалась. — Кардинал прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнее. — Прошу прощения, друзья мои, я так взволнован, что несу всякую ерунду. — Он повернулся к Сивому Усу: — Сын мой, это надо немедленно доставить на корвет.
Вечером на палубах только и разговоров было, что о находке. Все гадали, что же оказалось внутри. Наконец, уже далеко за полночь, на орудийной палубе появился дон Ансельм. Доны, забившие коридор, ведущий к его каюте, тут же обступили старого адмирала:
— Ну что, адмирал, что там?
— Чего нашли, Толстый Ансельм?
— Есть что-нибудь?
Но толстяк, загадочно улыбаясь, попытался проскочить к себе. Дон Киор не выдержал такого издевательства и, загородив своим объемистым брюхом проход в каюту адмирала, заорал:
— А ну говори, старая перечница, а то, клянусь святым Исидором, я живо откручу твою самодовольную башку!
Дон Ансельм расхохотался:
— Бог мой, как ты грозен. Пивной Бочонок! — Он обвел взглядом присутствующих и торжественно произнес: — Мы нашли два кристалла. На одном святая Дагмар полностью продублировала ту информацию, которая была на кристалле Неергета-великомученика. А другой… — Он сделал паузу и закончил нарочито равнодушно: — Другой — всего лишь отчет антропо-археологической экспедиции.
Но провести ему никого не удалось. Дон Киор набычился и толкнул его брюхом:
— А ну, не финти. Толстый Ансельм вздохнул:
— Кардинал мне голову оторвет.
— Если он собирался хранить все в тайне от команды, — ухмыльнулся Пивной Бочонок, — то перся бы сюда на каком-нибудь из своих кораблей-монастырей. А коль связался с донами, так пусть или делится своими открытиями, или хрен получит что-нибудь еще, пока мы все не посмотрим и не пощупаем. — Дон Киор опять ухмыльнулся. — Да ладно тебе, можно подумать, что кардинал об этом не знал!
Толстый Ансельм неопределенно пожал плечами и вновь вздохнул:
— Там выводы святой Дагмар о результатах раскопок в Священной Зоне Первой Посадки. — Он поежился в замешательстве. — Короче, там не было никаких посадок, ни первых, ни последних, это место битвы с Врагом, причем вели ее не люди. Битва длилась один день, и Врага выкинули с планеты, как нашкодившую кошку. Правда, там изображены только Алые князья… вернее, не совсем алые… разноцветные… а троллей, казгаротов и прочей нечисти вообще не видно.
Несколько мгновений стояла мертвая тишина, потом кто-то прошептал:
— Вечный…
Дон Ансельм покачал головой:
— Не знаю. Во всяком случае, произошло это около ста тысяч лет назад, во времена, когда наши предки с голым задом носились по лесам и оврагам матушки-Земли.
С этими словами Толстый Ансельм, в свою очередь толкнув дона Киора брюхом, так что тот отлетел в угол, проворно скрылся в каюте.
На следующий день к кардиналу началось паломничество. Тот, узнав, что адмирал все рассказал донам, пришел в ярость, но поделать уже ничего не мог. Доны толкались у дверей каюты, вваливались толпами, требуя благословения или исповеди, но тут же начинали жадно расспрашивать о кристаллах святой Дагмар. Кардинал проклял тот день и час, когда ему пришло в голову привлечь к экспедиции благородных донов, известных своим буйным нравом и презрением к любой субординации. Так продолжалось до следующей находки.
Это случилось на двенадцатый день. На сей раз находка обнаружилась во дворце. Раскопки там оказались очень трудным делом; было видно, что Тиран защищался яростно. Весь дворец представлял собой, по существу, одну огромную сплавленную глыбу. Сенсоры скафандров часто оказывались бесполезны в этом хаосе камня, сажи, угля и металла, спекшихся в жуткую массу, и доны иногда вынуждены были откладывать в сторону лучевые пистолеты и работать обычным кайлом. Временами в камнях попадались пустоты в форме человеческого тела, а на некоторых оплавленных глыбах остались светлые силуэты от испарившихся мужчин, женщин или детей. Наконец удалось пробиться на самый нижний уровень. В глубоких катакомбах под дворцом, прорубленных в первородных скалах, кое-где сохранились полости. В одну такую, заэкранированную протекшей сверху серебряной жилой, возможно образовавшейся из расплавленной серебряной посуды на кухне дворца, и свалился Пип. Он крепко стукнулся затылком о шлем и даже на несколько мгновений потерял сознание, а когда очнулся, то увидел, что лежит в углу довольно большого каземата, вырубленного в скале. В его дальнем конце стоял стол, заставленный проржавевшим оборудованием, а рядом, на стуле, за давно потухшим дисплеем какого-то прибора, изогнулось высохшее женское тело. Все говорило за то, что это был один из случайно сохранившихся тайных дворцовых покоев, а женщина, несмотря на то что ее труп оказался за дисплеем прибора, могла быть кем угодно: от уборщицы до наложницы из гарема Тирана, случайно оказавшейся здесь в последний момент.
Кардинал буквально влетел в этот каземат, окинув его безумным взглядом, рухнул на колени и начал горячо молиться. Когда он наконец поднялся и осторожно подошел к столу, то побледнел как полотно и чуть не лишился чувств.
Вечером доны вновь собрались на орудийной палубе. Толстый Ансельм появился у дверей своей каюты с таким видом, будто кто-то огрел его по голове. Когда дон Киор вновь преградил ему дорогу, тот просто уткнулся своим брюхом в его и остановился, продолжая думать о чем-то своем. Пивной Бочонок не сколько раз махнул ладонью перед носом адмирала, а потом пихнул его кулаком в плечо:
— Эй, очнись, старая перечница, а то, клянусь святым Томигроном, у тебя такой вид, будто тебе от души приложили!
— Что? — рассеянно спросил дон Ансельм.
— Ну, клянусь святой Душаной, ты сегодня точно стукнутый! — Дон Киор нагнулся к уху адмирала и заорал: — Мы хотим знать, кого отыскали?
Толстый Ансельм окинул их отрешенным взглядом и спокойно, будто сообщая что-то незначительное, произнес:
— Святую Дагмар.
Потом, пользуясь тем, что Пивной Бочонок ошарашено отшатнулся, адмирал шагнул вперед и исчез за дверью.
Новость была похлеще прежней, но ей не пришлось стать причиной новых мучений кардинала. Рано утром на корабле заревели баззеры боевой тревоги, а громкий голос капитана произнес:
— Боевая тревога! Со стороны звезды подходит корабль Врага, готовность к старту — сорок минут.
Дон Киор, только что уронивший голову на подушку после ночной смены в катакомбах, ошалело подскочил и стукнулся головой о верхнюю полку. Когда капитан повторил сообщение еще раз, он охнул, потом расплылся в улыбке:
— Ну наконец-то, а то что-то я слишком засиделся в землекопах! Пора и честь знать.
Глава 4
К седьмому часу, после старта с Зовроса, стало ясно, что уйти они не успеют. Причудливый корабль Врага, напоминавший скорпиона со своими широко раскинутыми на длинных толстых балках антенными полями и высоко вынесенной над телом на толстом загнутом хвосте рубкой, неумолимо приближался. Такие скорпионы были скоростными кораблями и примерно соответствовали классу эсминца, то есть на два класса превосходили корабль Упрямого Бычка. Правда, суденышко дона Диаса тоже не было обычным корветом, и если по вооружению и возможностям систем защиты явно уступало Врагу, то по скорости должно было бы превосходить. Однако скорпион догонял. Упрямый Бычок сидел в командном кресле и грязно ругался то по-немецки, то по-турецки, то по-цыгански, а когда стало ясно, что схватки не избежать, — перешел на русский. Офицер, сидевший за пультом связи, вздрогнул и осипшим голосом прошептал:
— Вызов, сэр.
Прежде чем капитан успел что-то сказать, кардинал Дэзире торопливо произнес:
— Да-да, ответьте.
Дон Киор взревел и метнулся к пульту, но не успел: на широком обзорном экране уже возникла алая фигура с лицом цвета ослепительно белого снега. Густые брови изгибались дугой над горящими, черными глазами, а надо лбом, будто причудливая корона, высились три блестящих рога.
— Я рад видеть вас, люди, — произнесло звучное контральто, и все почувствовали, что их охватывает сладостное оцепенение.
Это прекрасное лицо, эти глаза, эта грациозная алая фигура, укутанная, как плащом, огромными крыльями, а главное, этот голос таили в себе что-то ужасно-волнующее и неотвратимо притягательное. Пивной Бочонок вдруг почувствовал, что у него пропало всякое желание нажать на клавишу отбоя, и опустил протянутую руку.
— Вам лучше остановиться и не вводить меня в искушение насладиться тем, что вы называете фугой боли.
Люди почувствовали, как их сердца заполнил ужас, но это был сладкий ужас. Существо, смотревшее на них, обладало способностью делать сладостным и предвкушение мучений, и даже сами мучения. Капитан, у которого от напряжения со лба градом катился пот, сумел произнести онемевшими губами:
— Сначала поймай…
Существо мелодично рассмеялось:
— Сейчас это будет просто. Я удивляюсь вам, люди, почему вы не хотите покориться разуму. Разве вы не понимаете, что мы обречены властвовать над вами? — Оно обвело всех ласковым взглядом. — Не думайте, что мы не признаем ваших достоинств. Вы, покорясь нам, тем не менее тоже будете властвовать над тысячами разных видов и рас. Это неизбежно. Вы выше их, но мы — мы выше вас.
Кардинал с трудом оторвал руки от консоли, на которую он оперся, чтобы не упасть, и уцепился руками за крест. Стало немного легче, а может, он просто обманывал себя.
— Вы не смеете претендовать на господство. Никогда род человеческий не согласится на это.
— Разве? — Существо снова рассмеялось. — Вы сами не подозреваете, НАСКОЛЬКО вы готовы принять наше господство. Даже в рамках своего вида вы вечно ставили одних над другими, причем, как правило, те, кого вы возвышали, в конце концов оказывались полными ничтожествами. А если им удавалась хотя бы часть того, что они обещали, вы почитали их как Великих. — И после паузы оно произнесло так, что людей охватила дрожь: — Нам же ВСЕГДА удается то, что мы обещаем. Подумайте, разве вам не нужны ТАКИЕ правители?
— Вы — чужие, — едва разлепляя губы, прорычал Толстый Ансельм.
Существо удивленно вскинуло руки, и жест этот был столь грациозен, что у людей слезы навернулись на глаза.
— Невероятно! И это говорят люди! Те, кто даже среди своего вида умудрились расколоться на множество чуждых религий и рас, более того, раздробить религии на секты, а расы — на нации.
— Это было раньше! Сейчас мы едины!
— Ложь. Разве сейчас в ваших языках нет таких слов, как «черномазый», «узкоглазый», «гяур», «еретик», «чурка». — Существо неодобрительно покачало головой. — И разве ваша миссия не является тайной от иных ваших сообществ, которые вы зовете государствами? — В голосе его проскользнули ироничные нотки. — Или я не прав?
Дон Киор покачнулся и чуть не упал, в последний момент уперевшись ладонью в грудь Счастливчика. Под пальцами оказался маленький серебряный крестик, и в то же мгновение он почувствовал, что оцепенение отпустило. Резко выбросив руку, Пивной Бочонок ударил ладонью по клавише отбоя. Экран погас. Кто обессилено рухнул в кресло, кто прислонился к стене, кто — к консоли, а кто просто растянулся на полу. Сивый Ус произнес слабым голосом:
— Чума на вашу голову, святой отец. Алый князь нас чуть было не заворожил.
Дон Диас разъяренно повернулся к кардиналу:
— Вот что, Ваше Преосвященство, если я еще раз увижу вас на…
В это мгновение корабль вздрогнул, да так, что если бы они уже не успели принять более устойчивое положение, то их неминуемо скинуло бы на пол. Капитан подпрыгнул и заорал:
— Какого… — Тут он осекся, не рискнув помянуть князя тьмы так близко от тех, кого считал его ближайшими прислужниками, но остальное выпалил без запинки: — Счастливчик, ты чего, богом ушибленный? Почему экраны не на полной мощности?
— Я нормальный! — огрызнулся Ив. — Просто не хочу сразу открывать этой краснозадой твари все наши козыри. На такой дистанции достаточно трети. А треть нашей мощности как раз соответствует защитным полям корвета.
Капитан выпустил воздух сквозь стиснутые зубы, но промолчал. Дон Ансельм напряженно разглядывал медленно приближающийся корабль. Упрямый Бычок повернулся к нему:
— Ну что, адмирал, как вы оцениваете наши шансы? Толстый Ансельм несколько мгновений молчал, а потом выразился коротко и энергично:
— Дерьмо! Знать бы, что позволяет ему столь шустро бегать, — добавил он, покачав головой. Капитан сумрачно кивнул:
— Что ж, остается только подороже продать свою жизнь и надеяться, что Вечный это заметит.
Дон Киор наклонился и хлопнул капитана по плечу:
— Послушай, Упрямый Бычок, есть одна идея. Как-то, было дело, увязался я за Тупым Дроном, и нас очень похоже прижали краснозадые. — Он помедлил. — Я не знаю характеристик этой системы, но там нам повезло. — Пивной Бочонок наклонился над кон — солью и вывел на экран какую-то информацию, потом задумчиво пробормотал: — Клянусь святым Эльмом, все-таки зря Тупому Дрону дали такое прозвище.
Все повернулись к нему, а он, как будто не замечая этого, что-то напряженно разглядывал на обзорном экране.
— Да говори же, старая пивная бочка! — не выдержал дон Диас.
Дон Киор куснул ус и отвернулся от экрана:
— Алые князья всегда выбирали для размещения мантикор системы с мощным астероидным поясом.
— Бог мой! — первым понял адмирал. — Ну конечно, они не смогут преследовать нас в астероидном поясе. У них масса намного больше, и потери на компенсацию инерции при маневрах будут слишком высоки, чтобы они могли сохранять нашу скорость.
— А что им стоит нагнать нас, после того как мы выйдем из пояса астероидов? — робко подал голос кардинал Дэзире.
Но команда уже лихорадочно работала, разворачивая корабль в сторону скопления масс. Кардинал, не дождавшись ответа на свой вопрос, тронул за плечо адмирала:
— Скажите, а что им…
Тот отмахнулся:
— Над этим будем думать после. Сейчас главное — не упустить этот шанс.
Корвет снова ощутимо тряхнуло. Капитан восторженно выставил кукиш в сторону экрана, на котором как будто еще оставались следы пугающе прекрасного лица, и заорал:
— Что, съел?
Через два часа они вошли в пояс астероидов.
Уже десять дней корабль шел внутри пояса. Трижды капитан предпринимал попытки вырваться, но всякий раз позади возникал черный, похожий на скорпиона корабль и приходилось поспешно возвращаться обратно. Последний раз они ушли слишком далеко и едва успели вернуться. На корабле царило уныние. Благородные доны толпами вваливались в каюту кардинала и просили его помолиться мощам святой Дагмар. Все жаждали чуда, но оно никак не приходило. Дон Диас ходил мрачнее тучи. Хотя в кладовых корабля еще имелись некоторые запасы пищи, но его раздражала пустая трата денег. Как и любой капитан, не брезговавший пиратством, он считал, что нечего кормить дармоедов; его принципом было: короткий налет и обратно, а в порту команда ест по кабакам за свой счет. И вот теперь неприкосновенный запас, который он погрузил скрепя сердце, вдруг оказался слишком мал: можно было рассчитывать не более чем на две недели отсрочки. Наконец капитан объявил Большой круг. Как и в прошлый раз, местом сбора стала орудийная палуба. Упрямый Бычок и Толстый Ансельм подошли к самому парапету галереи, а кардинал Дэзире затаился за их спинами. Доны были сумрачны и спокойны. Адмирал окинул их тяжелым взглядом и, вздохнув, начал:
— Господа благородные доны, я должен вам сообщить… — Тут он помедлил и, махнув рукой, закончил: — То, что вам и так ясно. — Он обвел взглядом суровые лица донов, поджал губы и горько произнес: — Мы в дерьме.
Над орудийной палубой повисло тяжелое молчание Потом из передних рядов раздался голос Сивого Уса:
— Есть ли у нас шанс уйти? Вперед выступил капитан:
— Всем нет, но если мы пойдем на «отрубленную руку», то, возможно, кто-то спасется. Но и в этом случае шанс будет один из ста, а то и меньше.
Доны переглянулись. Что ж, «отрубленная рука» была достойным поводом для Большого круга. Некоторое время все молчали, потом дон Киор вздохнул и проговорил:
— Что ж, это будет не самая худшая смерть, и, клянусь святым Феофаном, Вечному она бы понравилась. — Он выбрался из толпы и, тяжело ступая, двинулся к дальней стене, бросив на ходу: — За мной, агнцы Божий.
Доны сумрачно переминались с ноги на ногу, перебрасываясь короткими настороженными взглядами. Из толпы выбрался Сивый Ус:
— Что-то я зажился на этом свете. Думаю, Господь примет к себе столь невинную душу, как моя.
Шутка слегка разрядила гнетущую атмосферу. Благородные доны, сначала по одному, а потом и группами, потянулись к Пивному Бочонку. Кардинал робко прикоснулся к плечу адмирала:
— Не скажете ли, друг мои, что такое «отрубленная рука»?
Дон Ансельм повернулся к кардиналу и, тяжело вздохнув, объяснил:
— Нас с вами засунут в десантный бот, набитый жратвой, и оставят в поясе астероидов, а корвет уйдет на смерть, запустив в сторону обитаемых миров сигнальную ракету.
— Значит, они все умрут, а мы останемся живы? — Несмотря на все усилия кардинала, в его голосе кроме искренней печали зазвучали и нотки облегчения.
Адмирал усмехнулся:
— Да, если нам повезет и они успеют взорвать корвет до того, как он будет захвачен. Если Алый князь поверит, что там были все, и уйдет из системы. Если сигнальная ракета доберется до миров людей и передаст наш призыв о помощи. Если мы сумеем выжить, пока не придет помощь. Если, если, если… их слишком много, чтобы у нас был реальный шанс.
— Но что же делать? — растерянно спросил кардинал.
Толстый Ансельм усмехнулся:
— Вам остается одно — молиться.
Они вышли из пояса астероидов через сорок часов после Большого круга. Где-то в глубине пояса остался прилепленный к одной из скал десантный бот с шестью пассажирами. Упрямый Бычок, как обычно, сидел в командном кресле и напряженно вглядывался в экран. Через пятьдесят два часа появился скорпион. Все мыслимые возможности прорваться обратно развеялись как дым еще часов двенадцать назад. Скорпион неумолимо рос на экранах. Через девять часов корвет снова вздрогнул от тяжелого залпа. Потом еще и еще. Ив, как и раньше, держал на защитных полях треть мощности. Доны абордажной группы, вынужденно запертые в своих кубриках, валялись на койках, стиснув зубы и вцепившись в колеблющиеся стойки. После очередного залпа Ив вдруг заорал:
— Капитан!
Тот повернулся к Счастливчику, который быстро переключил что-то на консоли.
— Смотри! Это запись последнего залпа. На большом экране вспыхнуло изображение вражеского корабля. Похожие на скорпионьи ножки усики двух последних антенн, расположенных у самого основания толстого, изогнутого хвоста, вздрогнули и окрасились в переливчатый голубой цвет. Капитан стиснул подлокотники кресла и пробормотал:
— Сенсорные ускорители! — Он откинулся на кресле. — Так вот почему он такой шустрый. — Упрямый Бычок замысловато выругался сразу на трех языках. — Дерьмо, если бы я понял это раньше!
Ив слегка изменил конфигурацию полей. Корвет вздрогнул, на пол посыпались стаканчики из-под кофе, но защита выдержала и на этот раз. Когда возмущения силового поля вернулись в штатный режим, Ив расслабился и закричал капитану:
— Не поздно и сейчас!
— Чего? — не понял тот.
— У нас в кубриках сидят сорок головорезов и покорно ждут смерти.
Лицо капитана исказила гримаса, и он схватил микрофон:
— Командира абордажной группы — ко мне! — Дон Диас сузившимися глазами вгляделся в изображение вражеского корабля, потом вывел на экран характеристики скорости сближения и расстояние до скорпиона и пробормотал: — Может, и успеем… Еще один залп на трети выдержим? — спросил он, повернувшись к Иву.
Тот пожал плечами:
— Может, выдержим, а может, и не выдержим.
Упрямый Бычок дернул головой:
— Ладно, все одно помирать. Держи на трети, а потом — аварийный сброс поля.
По БИЦу пронесся изумленный вздох.
— Нас же разломит как спичку! — удивленно произнес Ив.
Дон Диас на мгновение задумался:
— Тогда в момент залпа поднимешь до половины, а потом скинешь мощность вдоль залпа. Ив смотрел непонимающе.
— Ну, Счастливчик, врубайся быстрее, мне надо, чтобы поле слезло с корабля, как кожура с банана! — рявкнул капитан.
Тот наконец понял, просиял и, повернувшись к своей консоли, лихорадочно застучал пальцами по клавиатуре пульта. Капитан повернулся к экрану и скомандовал во весь голос:
— Быть в готовности, в момент залпа отключить гравистабилизацию! — Он начал судорожно что-то набирать на своей консоли, бормоча: — Пусть думают, что достали нас.
В этот момент в БИЦ ввалился дон Киор. Капитан бросил на него лихорадочный взгляд, развернув небольшой подвижный экран, включил запись последнего залпа и прорычал:
— Смотри и разбирайся, но пока не мешай!
И тут Ив заорал:
— Залп!
Капитан по громкой связи рявкнул:
— Всем держаться! — и сам вцепился в подлокотники.
Корвет будто пнула гигантская нога. Корабль вздыбился, потом его повело в сторону, крутануло вокруг оси, раздался ужасающий скрип, а потом дикий грохот лопающихся от смещения переборок, треск шпангоутов. Основное освещение погасло, вспыхнули плафоны аварийного и погасли тоже, дико зазвенели баззеры боевой тревоги, корабль содрогнулся и замер. В БИЦе воцарилась мертвая тишина и полная темнота. Несколько мгновений не раздавалось ни звука, потом кто-то испуганно произнес:
— Эй, есть тут кто-нибудь живой?
В ответ раздался голос Упрямого Бычка, который после длинной фразы по-русски спросил неожиданно спокойно:
— Пивной Бочонок, вопросы есть? Тот так же спокойно ответил:
— Нет.
— Ну так какого… ты еще здесь? Краснозадый будет у нашего борта через сорок минут.
В темноте громко застучали каблуки, мягко хлопнула крышка открытого вручную люка, и все смолкло. Некоторое время стояла тишина, потом голос капитана сварливо поинтересовался:
— Ну и долго мне еще в потемках сидеть? Может, старший аварийной группы соизволит наконец оторвать свой зад от кресла?
Через полчаса самые крупные обломки были убраны, а в БИЦе установился полумрак от вновь вспыхнувших экранов. Офицеры сидели за пультами в боевых скафандрах. На орудийной палубе стояли, чуть не звеня от напряжения, три десятка донов с плазмобоями наготове.
Скорпион величественно завис в миле от корвета. Дон Киор, стиснув зубы, смотрел, как от него отделились два десантных бота с абордажными командами и устремились к ним. Он осторожно придвинулся к Сивому Усу и суетливо поправил складки маскировочной накидки, не позволявшие вражеским сенсорам засечь их на обшивке корвета. В следующее мгновение он спрятал выносной сенсор внутрь и принялся, замерев, считать секунды. Корабль едва ощутимо вздрогнул. Это боты зацепились гравизацепами. Через пару мгновений по обшивке пронеслось еще несколько толчков послабее. Пивной Бочонок выждал еще немного и, пихнув в бок Сивого Уса, откинул накидку. Корабль вздрогнул, и в наушниках у донов раздался голос капитана:
— По левому борту у второго отсека и по правому у первого атмосферного шлюза!
— С богом, господа, — выдохнул дон Ансельм, и доны, разделившись на две группы, бросились навстречу ворвавшимся абордажным командам врага.
Дон Киор висел на гравизацепах вниз головой и смотрел на приближающийся скорпион. Впрочем, низ и верх здесь были относительны. Бот возвращался за новой абордажной партией, но его пилот не знал, что везет еще и пассажиров. Когда до шлюза осталось меньше двух сотен ярдов, он нагнулся, прицепил к левой группе сопел бота вышибной заряд, установил максимальное замедление и, отключив гравизацепы, прыгнул вперед. Слегка изогнувшись, чтобы поточнее выдержать траекторию. Пивной Бочонок скосил глаза и поглядел назад. Все семеро донов его команды висели на фоне звезд рядом с ним. В следующее мгновение он кувыркнулся и приземлился на обшивку скорпиона, мягко погасив скорость. Тихо щелкнули гравизацепы. Дон Киор снова крутанул головой, проверяя, все ли на месте, и широкими шагами устремился к основанию антенны сенсорного ускорителя. Доны шустро последовали за ним. Они быстро установили все восемь тугих связок из пяти вышибных зарядов каждая, и Пивной Бочонок махнул рукой. Доны переглянулись. У того, кто промахнется, просто не будет времени повторить попытку, даже если в ранце останется энергия. Еще мгновение — и все восемь взмыли вверх, к висящему над головой корвету.
Дон Ансельм отбил выпад и, чувствуя, что сейчас задохнется, просто рухнул вперед, выбросив в сторону фигуры с торчащими за забралом боевого шлема клыками вытянутую руку со шпагой. То ли ему повезло, то ли, как говорил ныне, по всей вероятности, покойный дон Крушинка, мастерство не пропьешь, однако кряжистый, квадратный тролль — так доны называли самых многочисленных представителей Низшей касты воинов Врага — дернулся и осел на пол коридора. Адмирал вырвал шпагу, привычно чуть повернув ее в ране, и вслед за появившимся клинком из дыры в скафандре, пузырясь, хлынула зеленая, густая, как слизь, кровь тролля. Дон Ансельм перевел дух и огляделся. От его команды в живых остались пятеро донов, но все тролли были мертвы. Он стиснул зубы и выругался по-польски. Если Алый князь успеет перебросить сюда еще одну команду, то им не выстоять. И так они хорошенько проредили троллей из плазмобоев, прежде чем схватиться врукопашную. Он переключил клавишу и вызвал командира второй группы. Ответил незнакомый сиплый голос:
— Старший у Господа, смотрит на нас сверху и ржет. Нас трое, все ранены. Но двое еще шевелятся, а я скоро пойду за старшим.
По хриплому дыханию дон Ансельм понял, что у него пробиты легкие. Тут корвет вновь тряхнуло, и голос капитана заорал:
— Бот у третьей палубы, по правому борту!
Дон Ансельм тяжело поднялся, устало махнул рукой и побежал к месту атаки, тяжело дыша и бормоча про себя отходную. Он знал, что наступил его последний час.
Они падали прямо на спины выпрыгивающим из бота троллям. Дон Киор покрутил головой, отыскивая второй катер, и довольно улыбнулся. Второй, медленно вращаясь, висел почти в шести милях от корвета: по-видимому, взрывом сопел его отшвырнуло далеко от траектории и пилот, пытаясь остановиться, раскрутил его вокруг своей оси. Гравизацепы тихо щелкнули, закрепив дона Киора на обшивке. Он кинулся к ближайшей дыре, не тратя времени на лишние команды — его ветераны сами прекрасно знали, что делать. Когда он очутился в коридоре, тролли уже ушли вперед. Он догнал их уже у самой орудийной палубы. Четверо рубились в дальнем углу, заслоняя проход к двери БИЦа. Дон Киор быстро огляделся, заметил еще четверых из своей команды и вскинул плазмобой. Через несколько секунд все было кончено.
— Капитан, осталось двадцать секунд, — крикнул он по внутренней связи и подскочил к Толстому Ансельму, который повалился на спину, зажимая рукой рану на левом боку.
По громкой связи прогремело:
— Стартовый отсчет, пять секунд. Ускорение 3g.
Пивной Бочонок выхватил аптечку и сунул ее в зияющую дыру на боку скафандра адмирала, пробормотав:
— И какого хрена с нами поперся? Ведь просили же остаться с кардиналом…
В следующее мгновение на него навалилась страшная тяжесть: корабль начал набирать ускорение. Через несколько мгновений корвет вздрогнул, потом еще, еще. Дон Киор скрипнул зубами, но тут до него дошло, что это стреляют орудия корвета, и он зашептал одеревеневшими губами:
— Давай, Счастливчик, задай жару этой спесивой краснозадой твари!
Потом, с трудом повернув голову, он бросил взгляд на индикаторы аптечки, стиснул кулаки и отвернулся.
Все индикаторы горели красным. Толстый Ансельм оставил этот мир и устремился на встречу с Господом. Пивной Бочонок мысленно произнес молитву и подумал: «Хорошая смерть, Вечному бы понравилась».
Глава 5
Изувеченный корабль мчался сквозь пространство. Где-то далеко позади остался скорпион. Счастливчик врезал ему от души. Когда корвет начал набирать скорость, сработали заряды, установленные на антенне сенсорного ускорителя. Скорпион немного тряхнуло и чуть развернуло в сторону. Если бы Алый князь, командующий этим кораблем, сразу приказал открыть огонь, вполне вероятно, что на этом их попытка побега окончилась бы. Но тот промедлил, а спустя миг Счастливчик уже не предоставил ему такого шанса. Вероятно, Алый князь был изрядно удивлен, обнаружив, что искореженный корвет лупит по нему из четырехлучевых кулеврин. Батареи правого борта скорпиона были мгновенно подавлены, а когда он наконец укрылся полем и попробовал развернуться, то оставшаяся с левого борта антенна ускорителя закрутила его вокруг собственной оси. Через тридцать минут он ухитрился стать к ним левым бортом, но было уже поздно. Счастливчик подал на экран полную мощность, и орудия скорпиона только заставляли корвет слегка вздрагивать, а когда пришлось снизить мощность из-за перегрева, они были уже недосягаемы для его орудий. В тот момент, когда стало окончательно ясно, что они ушли, все ощутили волну изощренно-прекрасной ненависти, пробравшую до самых кончиков ногтей. Но это было последнее, что достало их со скорпиона.
Дон Киор чистил шпагу. От голода сводило живот. Они знали, что шли на смерть, поэтому все запасы оставили кардиналу и его спутникам. Глупо было набивать брюхо, зная, что жить тебе осталось в лучшем случае не более суток, так что последний раз они ели три дня назад. Пивной Бочонок вздохнул, достал суконку и начал шлифовать клинок. Рядом сидел Пип и намазывал обувным кремом парадные ботфорты Счастливчика, с жадным любопытством наблюдая за действиями дона Киора.
— Благородный дон, можно спросить?
— Ну?
— Неужели не могут создать такую шпагу, которую не надо точить?
— А я ее не точу.
— А что?
— Чищу, — дон Киор повернул шпагу и поднес клинок к лицу Пипа, — вот погляди. Точить-то ее как раз и не надо. Видишь черную полоску на лезвии? Это келимит.
— Святая Дагмар! — изумленно воскликнул парень. — Да эта шпага стоит, что вся наша ферма! Пивной Бочонок ухмыльнулся.
— Точно, парень. Знавал я одного дона, его звали Усатый Боров, так вот, клянусь святым Иоанном, у него был топор с келимитовым напылением. На все лезвие! За этот топорик можно было купить всю вашу сраную планетку, если бы ему пришла такая блажь. — Дон Киор поежился: — Уж очень у вас холодно зимой, прямо как на Новом Городе… — Он сладко зажмурился, припомнив что-то приятное. — Тоже неплохой мир, только водка больно крепкая… Ну вот, а у нас, видишь, келимит только на лезвии, там его совсем чуть-чуть, в одну молекулу толщиной, но эту шпагу может остановить только такая же шпага или слой келимита. Такой доспех, мой милый, будет стоить как целый флот… — Он провел пальцами по клинку и закончил: — А все остальное — чистое железо. Вот его-то я и чищу.
— А почему?
— Так видишь — поржавело. Это от тролличьей крови. Клянусь святым Михелем, ядовитая штука!
— А зачем железо-то? По уму бы титан или, на худой конец, алюминий. Тогда бы и не ржавело ничего, а келимит ведь все равно на что напылять?
Дон Киор снисходительно покачал головой:
— Железо смертельно ядовито для Врага. Им можно убить даже Алого князя… Если бы только до него дотянуться! — добавил он со злобной гримасой.
— А почему? — не унимался Пип.
Пивной Бочонок пожал плечами, а Сивый Ус, до того молча прислушивавшийся к разговору, не выдержал и встрял:
— Иной метаболиз, мой юный друг.
— Че-его? — удивленно протянул парень. Дон Шарлеман рассмеялся:
— Ничего, слово такое есть, означает, что они — иные.
— Знамо дело, — кивнул Пип и вздрогнул, припомнив трупы троллей, которые пришлось стаскивать в пустую шлюзовую камеру.
В схватке они потеряли тридцать семь человек, из них двадцать девять донов. Троллей же насчитали девяносто семь. Это было небывалой цифрой. Обычно людей гибло чуть больше, чем троллей, а если в сражении участвовали бойцы из верхнего слоя Низшей касты, то потери в рукопашной могли быть выше на порядок. Тролли — свирепые бойцы, но несколько туповаты, на сей раз именно это их и подвело: не дотумкали сразу, что корвет заглушил двигатели и отключил поле, поэтому плазмобои оказались для них полной неожиданностью. Да и Алый князь, видимо, был еще неопытным капитаном. Короче, что произошло в том бою, по праву могло считаться чудом. Пивной Бочонок усмехнулся: будет что порассказать в портовых тавернах, когда он вернется. Если вернется… Тут опять влез Пип:
— А почему вы деретесь на шпагах? Вон как вы их этими ружьями покрушили. Ну и лупили бы по ним.
— Не ружьями, а плазмобоями. Кинетические ружья боевой скафандр не пробьют, а лучевыми их не сразу проймешь — пока тролль копыта откинет, он тебя пять раз ятаганом достать успеет. И вообще, это особый был бой. Ты же видел — маршевые двигатели не работали, защиту капитан отключил, иначе ничего, кроме шпаги, у нас бы не было. Когда корабль в рабочем режиме или даже просто включено любое поле, кроме, конечно, поля отражения, так тут вся энергия оружия обратится на тебя. Либо взорвешься, либо тебя размажет по стенкам. — Он поднял клинок и потряс им: — Только шпага никогда не подведет.
Пип с непонимающим видом кивнул. Сивый Ус и Пивной Бочонок переглянулись и расхохотались:
— Ладно, парень, когда проснется Счастливчик, спроси у него, пускай сам просвещает своего слугу.
И тут зазвенели баззеры боевой тревоги. Перекрывая их, по громкой связи раздался голос капитана:
— Неопознанные корабли слева по борту. Боевая тревога. Всем занять места по расписанию.
Из кубрика вывалился всклокоченный Счастливчик и помчался по коридору, на ходу застегивая ширинку и держа под мышкой рабочий камзол. Дон Киор окинул взглядом девять человек, оставшихся от абордажной группы, и, тяжело поднявшись, потопал в шлюзовую, надевать боевой скафандр. Как видно, его история для таверны еще не получила своего счастливого окончания.
Когда Ив ввалился в БИЦ, все были уже на местах. Упрямый Бычок окатил его раздраженным взглядом, но от колкости удержался. Ив протиснулся к своей консоли и плюхнулся на место, одновременно переключая на себя детекторные системы и управление полем. Пока на экран выводились цифры, он застегнул камзол и пригладил пятерней волосы. Колонки бегущих цифр сложились в один столбец, и Счастливчик невольно присвистнул. Корабли были невероятно близко. Он еще раз внимательно пробежал глазами колонку цифр. Необычные корабли, размером чуть меньше корвета, более узкие и, судя по всему, более скоростные, но это не объясняло, почему сигнал тревоги прозвучал так поздно. Они были уже в тридцати минутах подлета. Он щелкнул клавишей. Ах вот в чем дело! Поле отражения отличалось огромной концентрацией и позволяло проецировать на своей поверхности, как на огромном экране, часть фоновых излучений. Счастливчик повернулся к капитану:
— Кто это?
— Ушкуйники, с Нового Города, — процедил сквозь зубы Упрямый Бычок. — Бешеные ребятки. Если б знать, что у них на уме…
— Могут напасть?
— Эти все могут. Если решат напасть, нам не уйти. Семь ушкуев! Если они в настроении, то могут запросто расколошматить пару-тройку кораблей-монастырей. А в нас просто вцепятся и повиснут на за гривке, что твои борзые. Им никто не указ. — Он кивнул в сторону силуэтов на экране: — Эти вон, сразу видно, либо в набег на Алых князей пошли, либо, дай Бог, возвращаются. Если набег был удачный, тогда, может, и не тронут.
— А как же Перемирие?
— А им закон не писан. Они ничего ни с кем не заключали, они сами по себе.
— Так никто не заключал. Насколько я помню, Враг просто прекратил посылать эскадры и отвел корабли за старые границы. Но после Свирепого Кролика все сделали вид, что поверили в Перемирие…
— А они — нет! — Упрямый Бычок помолчал. — Кстати, не все. Если бы было так, то корабли бы не пропадали, я сам как-то… — Он осекся и бросил на Счастливчика настороженный взгляд. Тот молча смотрел на экран. Капитан облегченно вздохнул и продолжил: — Говорят, никто так много не знает о Враге, как ушкуйники.
Ив покачал головой:
— Как их только никто к рукам не прибрал? Капитан усмехнулся:
— Пытались, и не раз. Когда они от Русской империи отделились, много охотников находилось, да себе дороже вышло. Многие поначалу удивлялись, что император так легко их отпустил, потом до всех дошло. А сейчас никто и не дергается. У них в системе семь планет: Новый Город, Новый Псков, Новая Ладога, Ильмень, Ловать, Волхов, Валдай. Кислородная атмосфера на трех, но люди живут на всех. У Ильменя, Ловати, Волхова и Валдая по орбитальной крепости, а у тех, где кислородная атмосфера, так и больше: у Новой Ладоги и Нового Пскова по две, а у Нового Города — все четыре. Кроме того, в системе туча вся — кого космического мусора, никакие лоции не помогут, а они в нем как рыба в воде, так что их ушкуи там могут любой флот расколошматить. В начале Конкисты к ним сунулся Враг… — Дон Диас помедлил. — Ходят слухи, что там погибли семнадцать Алых князей.
Кто-то изумленно ахнул. За все время Конкисты имелись достоверные сведения о гибели всего двадцати двух Алых князей. Капитан покачал головой:
— Хотя я не особо верю в эту цифру, но то, что там действительно погибли Алые князья, — это точно. Эту систему Враг объявил мемориальным миром.
На несколько мгновений в БИЦе повисла тишина, потом вдруг офицер связи крикнул:
— Вызов!
Капитан поежился, припомнив, как и все. Алого князя, но кивнул:
— Давай.
На экране возникло широкое лицо, обрамленное русыми волосами и густой бородой. Человек обвел их взглядом и растянул губы в улыбке:
— Привет, папские дети, я — атаман Путята.
— Рады приветствовать благородного боярина, — учтиво ответил капитан.
Атаман добродушно кивнул и спросил подчеркнуто небрежно:
— Куда и откуда, гости?
Тут отворилась дверь, и в БИЦ ввалился дон Киор в боевом скафандре. Увидев лицо на экране, он на мгновение замер, а потом откинул забрало и взревел:
— Клянусь святым Феоктистом, это же Путята!
Атаман настороженно всмотрелся, и лицо его расплылось в улыбке.
— Пивной Бочонок!
Старый дон оглушительно расхохотался:
— Уж кого не ожидал встретить в этой глуши, так это тебя, охальника!
Тот заржал:
— Так в глуши нас только и встретишь! — Он похлопал себя по шее. — А ты, значит, живой еще! А до Новограда так и не добрался. Ведь обещал.
Из-за спины дона Киора выглянул Сивый Ус:
— В каждой таверне клянется, что все бросит и прямиком на Новый Город.
— Ба, и Сивый Ус здесь!
Дон Шарлеман, улыбаясь, кивнул:
— Весьма рад тебя видеть, Путята.
Боярин опять повернулся к дону Киору:
— Ну так что мешает-то?
Пивной Бочонок развел руками:
— Да знаешь, всегда какие-нибудь неотложные дела подворачиваются.
Атаман опять захохотал, потом, успокоившись, обвел взглядом БИЦ:
— Ладно, папские дети, может, помощь какая нужна?
Капитан вопросительно посмотрел на дона Киора. Тот успокаивающе кивнул в сторону экрана:
— Побратим.
Капитан облегченно вздохнул и улыбнулся:
— Благодарю за предложение, благородный боярин. — Он выдержал паузу и вкрадчиво произнес: — Сказать по правде, нам очень нужна помощь.
Путята усмехнулся:
— Ну ясно, теперь надолго здесь застрянем. Ладно, папские дети, что с вас возьмешь. Жалуйтесь.
…Через два месяца они вошли в систему Нового Города. За два дня до того их нагнали два ушкуя, посланные за кардинальским ботом, и когда на эк — ранах вырос голубой, укутанный белыми облаками шар Новограда, на мостике флагманского ушкуя, кроме боярина Путяты и его побратимов, стоял скрюченный от злости кардинал. Его сокровища лежали в сейфе боярина. На злобный монолог о том, что все найденное является собственностью курии и если боярин попробует хотя бы пальцем дотронуться до багажа кардинала, то будет иметь дело с самим Папой, Путята просто ответил: «Ну и что?» — и преспокойно забрал весь багаж.
Ушкуи приземлились на поле столичного космопорта. Когда открылся люк шлюзовой камеры и гости шагнули на плиты посадочного поля, у всех перехватило дух, а боярин произнес как-то особенно ласково:
— Вот он, наш град Рюрик.
Город сиял золотыми маковками церквей и высокими башнями колоколен. Над крутыми зелеными крышами домов, утопающих в густых садах, плыл малиновый перезвон колоколов. Дон Киор восхищенно цокнул языком:
— Никогда не видел столь красивого города.
Перезвон набирал силу, на дороге, ведущей к городу, показалось несколько десятков всадников, нахлестывающих коней, а над садами, будто стаи вспугнутых птиц, взмывали вверх десятки флаеров. Путята усмехнулся:
— Ну, сейчас толпа привалит! Что ж, гости дорогие, придется потерпеть.
На следующее утро Ив оторвал голову от подушки и, с трудом, помогая себе руками, сел на огромной кровати. Голова раскалывалась. Во рту было сухо и противно. Он осторожно скосил глаза, разглядывая свой все еще раздутый от непомерного количества съеденного и выпитого живот, и застонал. Дверь в просторную светлицу тихонько приоткрылась, и на пороге появился Пип. Со страдальческим выражением лица он шагнул вперед и остановился, держась за стену. Ив тяжело вздохнул и, стараясь не двигать головой, спустил на пол ноги:
— Сколько же я спал?
Пип попытался пожать плечами, но охнул и схватился за голову. Ив вздохнул:
— Понятно. А времени сейчас сколько?
Пип осторожно поднял к глазам запястье руки и удивленно хлопнул глазами:
— Так ведь это, полдень уже.
Ив неосторожно присвистнул и вновь сморщился:
— А где Пивной Бочонок и Сивый Ус?
— Здесь. — Из-за двери раздался слабый, но бодрый голос, и на пороге возник дон Киор с каким-то жбаном в руке.
Ив взвыл:
— Нет, только не это!
Пивной Бочонок тихонько рассмеялся:
— Не бойся, это лекарство.
— Неужели от этого есть лекарство?
В проеме двери появился Сивый Ус:
— Не сказать, чтобы очень сильное, но немного полегчает. Рассол это.
Счастливчик прислушался к своим ощущениям и, тяжело вздохнув, согласился:
— Давайте.
Обед грозил стать столь же тяжким испытанием, но, к счастью, дон Шарлеман встал и, произнеся витиеватый тост, учтиво попросил хозяев сбавить обороты. Те переглянулись и, добродушно пробормотав:
«Папские дети», — уже не так строго смотрели за тем, чтобы кубки гостей снова наполнялись после каждого тоста. Наконец неспешный обед подошел к концу. Когда гости из местных бояр, вежливо откланявшись, покинули зал, Упрямый Бычок наклонился к уху боярина и нетерпеливо спросил:
— Благородный Путята, когда мы наконец займемся моим кораблем?
Тот хмыкнул, добродушно хрястнул дона Диаса по спине, чуть не сбив его с ног своей медвежьей лапищей, и успокоил:
— Уже занимаемся.
— Как? — не понял тот. Путята пожал плечами:
— А чего ж время-то терять, у меня набег был легким, ушкуи все в порядке, так что верфи свободны. Как вчера сели, так мои ребята сразу за работу и принялись. У нас, ушкуйников, закон — сначала корабль в порядок приведи, а уж потом и гулять. Бывает, две недели из доков не вылезаем, прежде чем пора пировать придет.
— Да, но…
— Вы — гости, — серьезно ответил боярин, потом улыбнулся: — Да и наши ушкуи в порядке, вот и гуляем.
На Новом Городе они пробыли долго. Все изрядно отъелись, даже у Сивого Уса, представлявшего до сих пор живую иллюстрацию к пособию по изучению анатомии человека, образовался заметный животик. Каждый день, после обеда, они совершали променад на лошадях. В центре Рюрика нельзя было пользоваться никаким транспортом кроме лошадей и собственных ног; все транспортные артерии заканчивались у окружного монорельса. Вообще-то сначала это было не слишком приятно. Доны держались в седле как мешки, только Пип действительно не соврал, когда говорил, что умеет ездить на лошади. — ездить он и вправду умел, но только шагом. Постепенно все втянулись, а Счастливчик — тот вообще стал выглядеть заправским наездником. Дон Диас дни и ночи пропадал на корабле, появляясь, только чтобы перекусить или о чем-то договориться с боярином Путятой. При этом вид у него был лихорадочно-восхищенный, а глаза возбужденно блестели. Когда дон Киор встретил его однажды в коридоре. Упрямый Бычок вцепился в его рукав и восторженно зашептал:
— Слушай, Пивной Бочонок, что они тут творят с кораблями, это что-то невероятное! Конечно, линкор или даже крейсер им не построить, доки у них маловаты. Но если бы они поставили на поток свои ушкуи, то верфи «Мэйл Годдарт компани», да и, пожалуй, «Самсунг шипбилдинг» вылетели бы в трубу. На их корветы и эсминцы никто бы и не взглянул. — От полноты чувств дон Диас хрястнул правым кулаком по левой ладони: — У меня будет самый скоростной и вооруженный корабль среднего класса в обитаемом пространстве. То есть за исключением ушкуев, конечно, — поправился он и, довольно прищурившись, добавил: — Страшно подумать, какую цену я смогу заломить за найм в следующий раз.
Дон Киор усмехнулся:
— А кто сейчас заплатит за ремонт? Капитан расплылся в широкой улыбке:
— В моем контракте указано, что в случае повреждения корабля во время миссии ремонт оплачивает курия, причем подрядчика определяю я сам.
Пивной Бочонок расхохотался:
— Значит, за все заплатит кардинал? Клянусь святой фунгильдой, это отличная шутка! Сперва ободрали как липку, оставив без всего найденного на Зовросе, а теперь еще и изрядно облегчат кошелек. Ведь, я так понял, ты не стесняешься в расходах? Хотел бы я видеть его лицо, когда он узнает во что обошлась ему эта экспедиция…
— Я вижу его каждый вечер, — давясь от смеха, ответил Упрямый Бычок. — У него кредитная карта курии, так что он платит немедленно, как только новогородцы производят калькуляцию моего очередного заказа, он… — Договорить дон Диас не смог: оба захохотали как сумасшедшие.
Когда они отдышались, капитан хлопнул дона Киора по плечу и умчался к своему кораблю. А Пивной Бочонок побежал разыскивать Сивого Уса и Счастливчика, чтобы вместе заглянуть к кардиналу и полюбоваться на его кислую физиономию.
К исходу второго месяца боярин Путята куда-то пропал из поместья. Неделю он не появлялся за обедом, и гости поинтересовались у дородного и степенного ключника, куда делся хозяин. Тот несколько минут раздумывал, а потом неспешно ответил:
— А на вече он.
— Где?
Тот опять подумал:
— На Новой Ладоге, вестимо.
Все недоуменно переглянулись, но ключник так же степенно отвесил учтивый поклон, повернулся и неторопливо покинул залу, давая понять, что подобные расспросы не очень ему нравятся. Через пару дней хозяин объявился. Проснувшись утром, гости обнаружили, что тихое, уютное поместье наполнилось шумом и толпами народа. Дружинники боярина, ходившие с ним в прошлый набег, а потом разъехавшиеся по своим домам, прибыли еще до рассвета. По первому этажу, где располагались «деловые палаты», сновали какие-то люди, похожие на купеческих приказчиков, а к завтраку вышел и сам Путята.
Завтрак прошел в молчании. Гостей подмывало спросить, что произошло на Новой Ладоге, но хозяин сидел, глядя в тарелку, рот открывал, только чтобы положить в него очередной кусок. Однако когда подали пятую перемену, боярин поднял глаза на гостей и усмехнулся:
— Вижу, ерзаете от любопытства! — Он вздохнул. — Вече порешило послать дружину на Зоврос, уж больно много интересного вы там накопали, особенно о тех… Предтечах, что в начале времен с Врагом сцепились. — Он повернулся к кардиналу, который не выдержал и в это утро вышел к общей трапезе: — Добро твое тебе возвернем, не обижайся. А вы, гости дорогие, коль захотите, так домой возвращайтесь, а коль пожелаете — с нами.
Кардинал возбужденно подался вперед:
— А мы можем рассчитывать, что вы позволите нам тоже заниматься изысканиями?
Боярин кивнул.
— В таком случае, капитан Диас, я думаю… — начал кардинал.
Упрямый Бычок не дал ему договорить:
— Минуточку, кардинал. Наш контракт был заключен только на один рейд, он уже состоялся. Если вы собираетесь домой, то я обязан вас туда доставить и доставлю, а если нет, то это будет новый контракт. В таком случае прошу прощения, но я не обсуждаю денежные дела в кругу друзей. — Он поднялся, учтиво поклонившись всем присутствующим, повернулся к кардиналу и указал рукой в сторону отведенных ему палат: — Прошу.
Когда они поднимались по лестнице, дон Диас обернулся и кинул лукавый взгляд на сидящих за столом. Пивной Бочонок, Сивый Ус и Счастливчик переглянулись и расхохотались. Было ясно, что кошельку курии сейчас будет нанесен сильнейший удар.
Глава 6
Рассекающий стоял на Галерее ветров дворца и смотрел — вниз, на клубящиеся в семи ортах облака. Он был один, и ему было хорошо. Настолько, насколько могло быть хорошо в его ситуации. Порыв ветра на несколько мгновений раздвинул языки облачного пламени, и ему показалось, будто он разглядел сверкнувшее острие пика Грозы. Это был хороший знак, но на сей раз Рассекающий ему не обрадовался. Не тот случай, когда такой знак мог хоть что-то изменить. Рассекающий отвернулся и, разведя пошире крылья за спиной, прислонился к стене. Всю жизнь добрые знаки приносили ему удачу. До того раза… Он прикрыл глаза. Ну зачем, зачем ему надо было оставить тихую, спокойную провинцию и потребовать права меча? Захотелось поразвлечься? Или доказать Поколениям предков, что и его Поколение, если захочет, сумеет нести алую волну… А может, тщеславие… Он вздрогнул, припомнив подробности того боя. Нет, не зря алая трапеция предложила объявить угрозой существование расы «диких». Их было слишком много. Ранее это не пугало Могущественных, они привыкли управлять многочисленными «дикими», покоряя их и включая в одну из каст. Но на этот раз произошло невероятное: что «диких» было много — это бы полбеды, — они еще и оказались хомлоками. Это абсолютно однозначно, теперь он был в этом убежден. Рассекающий вспомнил, как раньше смеялся над подобными предположениями, запросто отказывая в доверии неистовым представителям алых. Тогда он был достаточно известным фиолетовым, и прошло не так много времени, с тех пор как Рассекающий синтезировал в коже алый пигмент и встал в их ряды. Он вздрогнул. Сегодня на аале алой трапеции ему откажут в доверии.
За узким парапетом Галереи ветров что-то хлопнуло, и у входа возникла могучая фигура с кожей, окрашенной фиолетовым пигментом. Рассекающий отделился от стены и принял позу приветствия. Фиолетовый сложил крылья и, сделав шаг вперед, тоже застыл в позе приветствия, но Рассекающий заметил, что концы когтей крыльев повернуты в его сторону — это означало, что гостю известно про обвинение. Они почти синхронно переменили позы, встав в позицию робкого гостя и радушного хозяина, но гость все же чуть замешкался — и это тоже указывало на его осведомленность. Потом, как и ожидал Рассекающий, последовала поза предложения разговора и, естественно, поза согласия с его стороны.
— Мое имя — Созвучащий, я пришел по просьбе Устанавливающего. Он напоминает вам, что вы еще недавно носили наши цвета, и хотел бы говорить с вами в Галерее заката.
Рассекающий принял позу страстного желания, приподняв в жесте крайнего огорчения концы локтевых когтей:
— Я должен быть на аале моей трапеции.
— Устанавливающий знает, он ждет вас ПОСЛЕ аалы.
Рассекающий даже вздрогнул от неожиданности. Невероятно! Он даже на мгновение предположил, что неправильно понял жест продолженного времени.
Чтобы один из старшего Поколения встретился с лишенным доверия… А может, добрый знак — острие пика Грозы — все-таки принесет ему удачу… В этот момент раздался громкий звук алого колокола. Приглашенных на аалу Могущественных ждали в Зале мудрейших. Рассекающий принял позу непоколебимого желания исполнить обещанное и коротко ответил:
— Я приду.
Палата аалы алой трапеции имела те же атрибуты, что и фиолетовой, поэтому интерьер был для Рассекающего привычным. В аалах фиолетовой трапеции он принимал участие уже более десятка раз. Но вот ритуал…
Его ввели двое, чьи локтевые, крыльевые и коленные когти были выкрашены красным. Вся аала стояла. Когда они прошли в центр круга, один из сопровождавших схватил его за основание крыла и, надавив на болевую точку, заставил распластаться в круге ничком, лицом в пол. Все остальные по-прежнему стояли. Старший из Поколения древних шагнул вперед и, свернув губы трубочкой, проиграл руладу суда. Об этой части церемониала Рассекающий знал со времени начального обучения, но видеть своими глазами, тем более зная, что являешься одним из главных действующих лиц, — это было настоящим шоком. Второй страж, как только умолкла последняя нота, упер ему в спину ритуальный протазан. Все. Теперь, с той минуты, как аале будет позволено задавать ему вопросы, и до оглашения приговора, он должен отвечать как низшее существо, не умеющее выразить свои чувства и оттенки мыслей с помощью поз и тем более взглянуть в глаза собеседнику. Его охватило жуткое чувство обреченности, и, пока не было произнесено первое слово, Рассекающий по пытался приподнять лицо и посмотреть на Достигающего, но ему в спину безжалостно уперлось острие протазана, и он смог увидеть только камни основания нижней террасы. Потом раздался скрипучий и дребезжащий голос Достигающего:
— Алый, именуемый Рассекающим, по собственной ли воле ты прибыл на аалу?
— Да, Достигающий.
— Сознаешь ли ты, что привело тебя сюда?
— Да, Достигающий.
— Готов ли ты принять решение аалы?
— Да, Достигающий.
— Обязуешься ли ты выполнить его, даже если сочтешь несправедливо суровым или неоправданно мягким?
— Да, Достигающий.
Тот сделал паузу, а потом торжественно произнес:
— Ты предоставлен для вопросов.
Алая трапеция была самой древней, и потому ее ритуал оставался самым архаичным среди трех трапеций власти. И хотя наибольшей мерой доверия обладала оранжевая, но ни одно Поколение никакой другой трапеции не могло повлиять на решение алой. А все представители Поколения древних сами когда-то вышли из алой трапеции.
Послышался легкий шелест крыльев, и Рассекающий услышал голос Сокрушающего:
— Пусть стагна скажет, почему он не воспрепятствовал «диким» достигнуть своего Меченосца.
Рассекающий знал, что, поскольку он сейчас считается низшим, обращение «стагна» правомерно, но все равно это слово больно резануло.
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Сенсоры зафиксировали наличие живых существ на возвращающемся к Меченосцу абордажном боте, но мой помощник предположил, что это эвакуация раненых, и я согласился с ним.
— Почему не было принято мер, когда выяснилось, что это не так?
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Я был уверен, что вражеский Меченосец будет захвачен, до того как они успеют причинить какой-либо ущерб.
— Почему не воспрепятствовали возвращению?
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Соотношение сил казалось таковым, что прибытие нескольких не играло особой роли.
— Почему не воспрепятствовали бегству?
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Огневая мощь и прикрытие врага оказались много большими, чем можно было предполагать. К тому же ущерб, нанесенный прибывшими с абордажным ботом, оказался достаточным для воспрепятствования эффективному противодействию.
С каждым ответом Рассекающий недоумевал все больше. Вопросы были настолько пустыми и формальными, что он никак не мог понять, зачем они вообще были заданы — ведь все, рассказанное им, увидел бы любой, просмотрев запись боя, а в том, что все присутствующие ее видели, можно было не сомневаться. Никому и в голову бы не пришло ставить ему в вину нерадивость или недостаточную компетентность. Среди Могущественных просто не могло быть таких. Его вина была только в одном: он не справился. Могущественный мог совершить по отношению к низшим любое действие, он мог уничтожить любого из подчиненных ему или «диких» — сотню, тысячу, клан, касту, планету, — но не добиться выполнения своего решения он не имел права. Каждый из сорока, алых, которые погибли во время этого Покорения, был рассмотрен на аале, и всем им было посмертно отказано в доверии. Он ожидал той же участи. Никого не должно было интересовать, что он делал или думал в момент схватки. Он был виноват просто потому, что проиграл. Но то, о чем его спрашивали сейчас, не имело ничего общего с его действительной виной. Может быть, Сокрушающему, который всегда его недолюбливал — у него, Рассекающего, статус доверия был выше, и ему первому доверили командовать Меченосцем, — просто позволили выместить на нем раздражение, прежде чем взяться за него всерьез?
Наконец Сокрушающий иссяк. На некоторое время в палате установилась тишина, потом снова раздался голос Достигающего:
— Кто еще может задать вопрос?
Ответом ему была тишина. Рассекающий вдруг осознал, что больше не чувствует протазана, прижимавшего его к полу. Он начал подниматься, и тут раздался голос Достигающего:
— Встань и слушай.
Аала приподняла крылья и приняла позу справедливости, и Рассекающий вдруг понял, что и ему никто не мешает встать в эту же позу. Это было невероятно. Он широко раскрытыми глазами смотрел на Достигающего, машинально отметив, что крыльевые когти подрагивают в жесте крайнего недоумения. А тот окинул его суровым взглядом и твердо произнес:
— Прощен.
Возможно, не будь Рассекающий столь ошеломлен происшедшим на аале, он сразу увидел бы, что Устанавливающий не только принял позу встречи ожидаемого гостя, но, кроме того, его конечности сгруппированы в жест принятия решения. Поэтому, когда после церемониала встречи Устанавливающий задал вопрос, он, не принимая позы покорного участия, ляпнул приветствие исполнившего. Вдоль Галереи заката прокатился недоуменный рокот. Рассекающий опомнился и тут же исправил ошибку. Устанавливающий чуть вздыбил крылья в жесте общего недовольства, но тут же успокаивающе прянул ушами:
— Я удовлетворен нашей встречей, Рассекающий.
— Всецело рад, Устанавливающий.
Устанавливающий плавно принял позу понимания:
— Мне кажется, ты потрясен исходом аалы. Рассекающий молча принял позу согласия. Еще бы. Он ожидал отказа в доверии как минимум на двести оборотов, а может, даже и статуса стагна на несколько десятков оборотов, а все кончилось прощением. Более того — ему вновь доверили Меченосец и поручили стать Ведущим похода в систему Изгнания. Он до сих пор ломал голову над причинами этого необычного решения.
— Фиолетовая трапеция хотела бы услышать твое мнение о «диких».
Это было необычным — интересоваться мнением неуполномоченного члена чужой трапеции. Рассекающий внимательно наблюдал за движением пальцев, но Устанавливающий расслабил кисти в позиции спокойной беседы, поэтому уловить нюансы было трудно, и он счел за лучшее, приняв позу опасения, осторожно заметить:
— Я надеюсь, с Поколением моей трапеции это решено.
— Нет, — покачал головой Устанавливающий.
— Нет?!
Устанавливающий энергично воспроизвел жест всеобщего категоричного утверждения.
— Но…
Устанавливающий перебил его:
— Это не прихоть! Ты знаешь, что наша трапеция имеет наименьший статус доверия, но зато обладает наибольшим влиянием на принятие решения любой другой трапецией. Ты не так давно принял алый цвет и потому пока еще владеешь нашими возможностями понимания происходящего. В то же время ты — один из тех, кто видел «диких» на свободе.
Рассекающий осторожно принял позу сомнения. Устанавливающий несколько сварливо отставил ногу в жесте раздражения и сердито произнес:
— Мне расценить это как отказ?
Рассекающий испуганно растянул крылья в позе раскаяния:
— Я готов поделиться своими размышлениями, но…
Устанавливающий повернул уши в жесте понимания, успокаивая его:
— Это, конечно, не совсем соответствует сложившимся традициям, но и не нарушает их. Подумай.
Рассекающий вызвал из памяти все, что он знал о предмете размышлений, и вынужден был согласиться с правотой собеседника. Он принял позу радушной покорности:
— Я готов, Устанавливающий.
Устанавливающий благосклонно сдвинул ладони и принял позу благожелательного внимания. Рассекающий задумался:
— Они дики, необузданны и слабы, однако их поступки осмысленны и зачастую даже разумны. Хотя они, как и многие низшие, позволяют химии вмешиваться в процесс мышления, и потому разум их уязвим. Однако иногда их страсти позволяют им совершать невозможное. Я считаю, что они…
— Хомлоки, способные необузданными страстями разрушить Вселенную, — закончил Устанавливающий. Он сделал паузу, а потом со значением произнес: — А не задумывался ли ты над каким-либо иным объяснением? Хомлоки могли бы возникнуть естественным путем или быть одним из неудачных созданий Изначально Изгнавшего, но они ведут историю с одного мира-прародителя. И если это так, а сомневаться мы не имеем никаких оснований, то почему они еще до того, как выйти в пространство, не уничтожили свой мир? Почему переформировали и освоили новые миры? Почему достигли такого могущества? Почему отказали в праве уничтожения тем видам «диких», которых встретили на своем пути?
Рассекающий неспешно принял позу недоуменного отрицания. Устанавливающий ответил на это позой рекомендации:
— Тебе стоит подумать над этим. У тебя был самый высокий статус доверия среди твоего Поколения в нашей трапеции. Возможно, с новыми данными ты сможешь найти более разумное объяснение.
— Я попробую, Устанавливающий. Когда я смогу что-нибудь понять, я найду тебя.
— Но прежде, чем ты начнешь, я хотел бы, чтобы ты ознакомился с меморандумом Относящегося.
Рассекающий осторожно развел концы крыльев в позе смущенного недоумения:
— Я не слышал о нем.
— Немудрено. Он опубликовал свой меморандум поколение назад, еще в самом начале Покорения, и прежде, чем с ним смогли ознакомиться Могущественные других трапеций, оранжевая высказалась в пользу полного недоверия. Ему было отказано в доверии на аале бирюзовой трапеции, а сам меморандум объявлен несуществующим. — Он помедлил, потом продолжил так тихо, что Рассекающему пришлось максимально усилить слуховые рецепторы, чтобы его расслышать: — И бирюзовые забрали его раньше срока… — Он снова умолк, вздохнул и закончил уж совсем шепотом, так что Рассекающему, чтобы расслышать, пришлось невежливо наклониться к его лицу: — И, как я слышал, на его возрождение наложен запрет на три поколения.
Рассекающий отшатнулся, инстинктивно приняв позу брезгливого отвращения, но, опомнившись, изменил ее на позу неудовлетворенности предметом разговора. Устанавливающий тут же изменил позу заинтересованного разговора на позу крайней важности обсуждаемого и продолжил:
— Я знаю, насколько это тебе претит, но иначе продолжение разговора не имеет смысла. Ты просто не поймешь, о чем идет речь.
Рассекающий задумчиво покачал коленными когтями, плавно переходя в позу опасливой заинтересованности:
— В чем суть этого меморандума?
— Там много интересных идей, практически все спорные, но вот та, на которую я обратил внимание в первую очередь: что «дикие», вполне вероятно, суть новая разновидность слуг Изначально Изгнавшего — ведь в Предании сказано, что они могут появиться не только волей Изначально Изгнавшего, но и всего лишь его желанием, а потому…
Тут Устанавливающий заметил, как остекленел взгляд Рассекающего, и принял позу ожидания откровения, что было случаем из ряда вон выходящим: он имел намного большую меру доверия, чем стоящий перед ним. Рассекающий несколько минут осмысливал сказанное, а потом поднял глаза на Устанавливающего:
— Но ведь это означает…
— Что «дикие» — не что иное, как новая разновидность Могущественных.
Рассекающий вздыбил крылья в позе яростного отрицания:
— Но этого не может быть, потому что если бы было так…
Устанавливающий не дал ему договорить и, приняв позу пресечения возражений младшего, безжалостно закончил:
— То вина за ущерб возлагается на отринувших мир. — Он сделал паузу и, не меняя позы, произнес: — Я хочу, чтобы ты прочитал меморандум Относящегося.
И, резко повернувшись, Устанавливающий покинул галерею.
Глава 7
Корабль снова подходил к системе Зовроса. На этот раз они падали на систему из зенита, прямо к точке, где должен пройти Зоврос в момент, когда они пересекут его орбиту. Система была пуста. Сенсоры ушкуйников имели гораздо большую разрешающую способность, чем на иных подходящих по классу кораблях. Вскоре планета вспухла на экране пепельно-черным шаром, покрытым огромными завитками пылевых бурь. Даже за те несколько месяцев, что прошли с последнего посещения, были заметны страшные перемены. Планета умирала. Восемь ушкуев стремительно прорезали атмосферу и опустились на месте прежней посадки. Ушкуйники сноровисто разбили лагерь. По тому, как быстро были установлены — мастерские, склады и размещены охранные системы, сразу было видно, что эти ребята привычны к лагерному житью-бытью на чужой земле. Проходческие машины, загораживавшие вход в туннели, были плотно завалены пеплом, который сумел даже просочиться между практически герметичными створками дверей, перекрывающих входной портал: когда они, надув переносной купол, открыли ворота, то обнаружили длинные языки пепла, тянувшиеся на сотни футов. Вскоре машины были запущены; не прошло и двух часов, как дружинники в боевых скафандрах с сенсорами, выведенными на максимум, принялись ковыряться там, где несколько месяцев назад рылись благородные доны во главе с покойным Толстым Ансельмом.
Вечером Счастливчик отпросился у Упрямого Бычка и, преодолевая ураганные порывы ветра, добрался до ушкуя Путяты. Тот встретил его с улыбкой:
— Чего шляешься на ночь глядя? Или кости размять решил?
— А то! — ответил Ив выражением, которое усвоил на Новом Городе. Боярин расхохотался и махнул рукой:
— Заходи, бочонок медку ополовиним.
Когда братина заскребла о днище бочонка, Ив поднял глаза на Путяту. Тот смотрел на него слегка осоловелым, но хитро-ожидающим взглядом:
— Ну давай выкладывай, зачем пришел.
— А если медку попить?
— А то! — в тон ему ответил Путята, и оба вновь расхохотались.
Когда они опрокинули еще по чарке, Ив осторожно начал:
— Слушай, Путята, убей меня бог, если вы не содрали всю информацию с кристаллов кардинала.
Тот хитро прищурился:
— Хочешь приобщиться?
Ив кивнул. Боярин подошел к сейфу, открыл его и достал кристалл.
— На, держи.
Ив непонимающе уставился на него, а Путята усмехнулся и пояснил:
— Скоро эти кристаллы будут продаваться на каждом углу. Мы ж не только разбойники, но и купцы. Сначала продадим высоким людям, — он увидел, что Счастливчик непонимающе смотрит на него, — ну, правителям. Те дадут самую большую цену. Потом богатым коммерсантам. Потом этим, сетям новостей. А там уж они их размножат.
У Ива перехватило дух.
— Лихо…
Путята снова расхохотался:
— Слушай, у тебя сейчас такая потешная рожа… Ладно, считай, что ты просто первый обладатель того, чем народ скоро запросто карманы набивать будет.
На следующий день, отстояв дежурную смену, Ив завалился на койку в кубрике и, отвернувшись к стене, вставил кристалл в рекордер. Это был, строго говоря, не научный отчет, а скорее дневник. Личные записи святой Дагмар, профессора ныне почти несуществующей науки, мертвого университета с одной из сожженных Врагом планет. За время Конкисты человечество потеряло многое из того, чем когда-то владело. Все, что как-то работало на войну, получило приоритетное значение, остальное было отдано на откуп любителям или умерло само собой. В университете Нового Симарона, третьего по счету, который создали выжившие беженцы со второго Нового Симарона, больше не занимались такими глупостями, как антропология и археология.
«…Я не могу себе представить, что первый контакт столь развитых культур, каковыми, без всякого сомнения, являются люди и Могущественные, оказался возможным только в форме войны. Конечно, во многом это обусловлено культурной традицией Могущественных, которая заключается не только в приверженности кастовому делению известных им сообществ разумных существ, но и предполагает включение в их систему всех сообществ, встреченных ими в будущем, при безусловном главенстве их самих. Если упростить формулировки, то их экспансия отличается от экспансии человечества тем, что люди ищут пригодные для жизни незаселенные миры и приспосабливают их для собственного проживания, а Могущественные — подобным образом „осваивают“ разумные виды. Однако не следует забывать, что именно люди первыми захватили корабль Могущественных, уничтожив весь экипаж. Хотя я далека от мысли, что если бы зовросцы этого не сделали, то Могущественные не начали бы войну, но когда мы наконец через десятки или, во что мне трудно поверить, сотни лет придем к необходимости научиться жить в мире, неизбежно придется, не считаясь с мерой вины, просто признать, что она есть и за людьми — хотя бы перед самими собой. Вообще-то созданная ими структура, хотя и имеет в некоторых своих деталях аналогии в земной истории, как единое целое представляет собой уникальное явление. Информаторий корабля содержит большой массив несистематизированной информации, которая при надлежащей обработке дает большие возможности для обобщений. Вот что мне представляется. Общество, управляемое Могущественными, являет собой трехкомпонентную структуру: во-первых, в большинстве своем достаточно эффективные планетарные сообщества, которые представляют собой слегка модифицированные Могущественными традиционные для этих планетарных сообществ политико-экономические системы, — именно они в большей своей части имеют аналоги в истории человечества. Обращает на себя внимание тот факт, что наиболее одиозные и неэффективные системы отсутствуют, что, несомненно, является результатом воздействия Могущественных. Все они достаточно самостоятельны в рамках, определенных Могущественными, однако их развитие направляется. Во-вторых — кастовая структура. Все сообщества объединены в три основные касты, определяемые в основном порядком подчиненности. Высшие касты властвуют над низшими, а сами подчиняются тем, кто выше их. Я уловила некоторые намеки на то, что Могущественные модифицировали генотип некоторых видов, чтобы развить и закрепить избранные свойства. Так, каста Приближенных, включающая в себя наиболее интеллектуально развитые виды, практически начисто лишена агрессивных черт, зато среди них культивируется некое высокомерие по отношению к остальным кастам. Следующая каста — каста Полезных, она самая многочисленная. Они также не имеют агрессивных черт, и среди них культивируются крайний конформизм и послушание. Среди видов, входящих в эту касту, характерен тщательно оберегаемый традиционализм. Я встречала несколько упоминаний о планетарных монархиях, в которых на протяжении тысячелетий правят члены одной ячейки. Более того, Могущественным удалось на нескольких планетах организовать управленческую структуру общепланетного масштаба, основанную на родовых принципах. И наконец, Низшие — это каста, к которой принадлежат виды, едва переступившие грань разумности. Для них, наоборот, характерна крайняя агрессивность. Это воины Могущественных. И третье — общество самих Могущественных, которые, в свою очередь, также разделены на что-то вроде каст или кланов. Но это деление уже горизонтальное, по основным функциям, выполняемым представителями различных каст. Наибольший интерес в этой структуре, естественно, представляют Могущественные».
Ив выключил рекордер и задумался. В кубрик ввалился Пивной Бочонок.
— А, Счастливчик, клянусь святым Пастером, я думал, ты уже дрыхнешь без задних ног! — Он звучно рыгнул, — Дружинники Путяты приглашают на день ангела к одному из своих, пойдешь?
Ив отрицательно покачал головой.
— Ну, как знаешь.
Он выволок баул со своими вещами, долго копался, выбирая камзол, потом оделся и ушел, весело насвистывая. Ив дождался, пока затихли шаги в коридоре, и вновь включил рекордер.
«…Слабо знаю древнеземную мифологию, но если Менер не ошибся, то Могущественные довольно точно описаны в наших средневековых откровениях о демонах. По возвращении надо хорошенько порыться в Священном предании. Мне кажется, что столь детальное совпадение можно объяснить только фактом присутствия представителей расы Могущественных на Земле. Вкратце их физиологические отличия таковы: достаточно большая протяженность жизни, широкие возможности регенерации, способность к меж — видовому гипнозу либо какой-то иной разновидности внушения, однополость и, как представляется, гермафродитизм либо какой-то иной способ однополого размножения и, наконец, крайне низкая эмоциональность, возможно, вследствие слабой гормональной активности. Вообще, вопросы продолжения рода очень неясны. То, что у них существуют группы, которым присвоено определение, переведенное нами как „поколение“, — установленный факт, есть целая каста, занимающаяся тем, что перевели как „обновление разумов“, однако никаких иных признаков (традиции, система воспитания, система образования и тому подобного), сопутствующих продолжению рода, я отыскать не смогла. Ладно, не буду забивать себе голову, этими проблемами занимается Менер, ему и карты в руки. Меня же более всего интересует их общественная организация. Вчерне она представляется таковой. Общество разбито на четыре основные касты, именуемые трапециями: алую, воинскую; фиолетовую, касту ученых; оранжевую, чиновников, и бирюзовую — как я уже упоминала выше, эта каста занимается в основном вопросами продолжения рода или чем-то подобным, что, судя по этому выделению, в сообществе Могущественных является гораздо более серьезным вопросом, чем в любом из известных нам сообществ. Названия трапеций власти даны по цвету пигмента кожи, вырабатываемого членами этих каст. Причем переход из одной касты в другую не связан никакими ограничениями, кроме личного желания индивида и отсутствия непосредственной работы в своей касте. По отношению к остальным расам любой из Могущественных, вне зависимости от касты, является властителем, Богом; различия имеют место только внутри общества Могущественных и являются просто разным отношением к тому, что они определяют как „статус доверия“. Так что если касты являются всего лишь объединением Могущественных, которые занимаются решением проблем в рамках одной области специализации, то внутри каст существует определенная градация по степени обладания „статусом доверия“. В общем, их общество представляется мне воплощением античных утопий. Этакое государство равноправных граждан, сообща владеющих рабами и имуществом. Хм… Интересная мысль, стоит покопаться в записях…»
Ив отключил рекордер и откинулся на койке. Это было невероятно. В маленьком кристалле содержалось в десять, да что там, в сто раз больше информации о Враге, чем он знал до сих пор. Что люди вообще знали? Враг разделен на касты. Властвуют Алые князья. Низшие — только воины. Остальные касты управляют и создают. Внутри каст культивируется сотрудничество, но между собой они разобщены. Более того, враждебны. Физиология, традиции, интеллектуальный уровень, интересы всех каст настолько различны, что любой корабль просто разделен на четыре полностью автономных отсека, все: планировка, кухни, спортивные залы, места развлечений, подбор этих развлечений — настолько не похоже друг на друга, что создавалось впечатление, будто это не боевой корабль с единой командой разумных существ, а нечто вроде наглядного пособия для демонстрации степени различия культур, представители которых находились на его борту. Вот, в общем-то, и все. Остальные сведения касались боевых характеристик кораблей и оружия и тактики действий в различных битвах. Конечно, у людей было невообразимо меньше опыта в понимании чуждых разумных видов, чем у Врага. За время своего недолгого пути по Галактике люди встретили всего три разумные расы, но все они были далеки от освоения космоса, и никому среди людей не приходило в голову вмешиваться, тем более ускорять процесс развития их цивилизаций или каким-то образом попытаться включить их в свою. Единственное, чем земляне обогащали культуры иных разумных существ, — религия. Миссии иезуитов появились на всех мирах собратьев по разуму, а Папа издал уже три энциклики о канонизации мучеников из числа нелюдей. Но теперь Счастливчик знал, что все это было бледной тенью деятельности Врага, а еще вернее — скрипом сверчка на фоне разумной речи. С этими мыслями Ив задремал.
Пивной Бочонок ввалился под утро. Ива всю ночь мучили кошмары, в которых Алые князья меняли цвет своей кожи на фиолетовый или оранжевый, а люди, вперемежку с троллями и казгаротами, маршировали перед какими-то странными трибунами или террасами, отдавая честь рядам Алых князей, стоящих наверху с отрубленными головами людей в руках, среди которых он узнал головы Толстого Ансельма, кардинала Дэзире, дона Киора, Сивого Уса и свою. Поэтому, когда Пивной Бочонок, что-то мурлыча себе под нос, со скрипом уселся на нижнюю полку, Ив с облегчением сел на своей койке. Дон Киор был изрядно навеселе.
— Ну что, погулял?
Пивной Бочонок сытно рыгнул и похлопал себя по животу:
— Не то слово.
— А где Сивый Ус?
Тот махнул рукой:
— Там еще. Ему-то что, маленький, плюгавенький, а меня споить хотели… — Дон Киор икнул и продолжил несколько севшим голосом: — Наливают и наливают — коль не сбежал бы, так из ушей бы потекло. Но ихнего парня я перепил… — Он покачнулся и ухватился рукой за полку Ива, сонно пробормотав: — Клянусь святым Унгомой, медок-то коварный, в голову не дает, а ножки не ходят.
Восстановив равновесие, он стянул камзол и, бормоча еще что-то себе под нос, завалился на полку. Через несколько мгновений послышался негромкий храп. Ив повалялся еще минут десять, потом поднялся и выглянул в коридор. Пип после того страшного боя, когда число донов сильно уменьшилось, с одним из слуг перебрался в соседний кубрик. Счастливчик накинул халат, взял полотенце и пошлепал в душ; на ходу заглянул в кубрик Пипа, но того не было на месте. Приняв душ, Ив оделся и поднялся в БИЦ. Упрямый Бычок встретил его недоуменным взглядом:
— Чего тебя принесло, Счастливчик? До твоей вахты еще почти десять часов.
Ив пожал плечами:
— Так, не спится.
Капитан флегматично кивнул и отвернулся к экрану. Ив пробрался к своей консоли и, усевшись, рассеянно пощелкал клавишами. Все было не то. Его как будто куда-то тянуло. Он вызвал на экран столбцы с характеристиками орудий при действиях в атмосфере, внес корректировки по составу и плотности атмосферы Зовроса, но мысли его бродили где-то далеко. Как ни пытался Ив сосредоточиться на цифрах, вспыхивающих на экране, все было напрасно. Он вздохнул, выключил консоль и выбрался из БИЦа. Ноги словно сами собой привели его к шлюзовой камере. Он влез в скафандр, привычно проверил герметизацию и разблокировал двери. Створки люка поползли в стороны; внутрь ворвался злобный порыв ветра и шарахнул по груди скафандра. Синтетические мышцы экзоскелета тут же среагировали, бросив тело слегка вперед для восстановления равновесия, но ветер чуть не обманул, внезапно убрав невидимый кулак с груди и ударив вихрем в спину. Ив вылетел из камеры как пробка из бутылки. Пробежав несколько шагов, он получил пару ударов в бок и, охнув, шмякнулся на пятую точку. Ветер швырял в забрало шлема пригорошни пепла. Ив посидел несколько минут, приходя в себя от столь неласковой встречи, — в отличие от прошлого раза, команде дона Диаса не приходилось работать в туннелях, так что он после спуска вышел на поверхность Зовроса в первый раз, — потом поднялся и побрел к ушкую Путяты. Тот стоял дальше всех от входа в туннели, у самого края ограждения. Когда Ив, с трудом преодолев сопротивление ветра, ввалился внутрь шлюзовой камеры ушкуя, там было еще довольно тесно от стоящих рядами скафандров гостей. Он выбрался из своего и двинул в сторону светлицы. Там стоял полумрак. Верхнее освещение было потушено, по стенам и потолку плясали отсветы от очага. Ив удивленно замер: нигде, ни на одном корабле никогда не было открытого огня. Но, приглядевшись, он понял, что это всего лишь искусная голограмма. У самого очага кружком сидели дружинники и заворожено слушали Сивого Уса.
— …и послал тогда Господь сына своего, и повелел ему испытать род человеческий. Потому как много огорчений принес род людской своему пастырю, и не было у него веры в людей, такой, как была при рождении сего рода. И повелел он испытать людей, и коль окажутся они достойны милости его, то поведет их Вечный на последнюю битву, и будет в руке его митрилловый клинок, что освящен в самой крови Господней и способен повергнуть самого князя тьмы с престола его и отправить в небытие. Сей клинок дает силу любому, кто владеет им. И ни один Алый князь того человека не сможет заворожить. И он сам сможет заворожить любого из воинов Врага. Но только когда клинок попадет в руки Вечного, только тогда он обретет свою истинную силу.
Ив уселся в сторонке, но Сивый Ус уже закончил и потянулся к братине, стоящей на ближнем к нему конце стола. Он сделал добрый глоток и повернулся, чтобы передать братину дружиннику.
— Ба, Счастливчик, ты пропустил самое интересное, — он кивнул на огромную фигуру, сладко похрапывавшую за столом, — Пивной Бочонок попытался напоить Всеслава, но не выдержал и сбежал.
Ив улыбнулся:
— Мне он рассказывал наоборот. Сивый Ус фыркнул:
— Ну еще бы! Теперь по тавернам пойдет гулять байка, как Пивной Бочонок перепил дружинников с Нового Города.
Все расхохотались, загомонили, по кругу пошла новая братина с медом, потом кто-то попросил:
— А расскажи-ка еще былину, сказитель.
Сивый Ус польщено улыбнулся и начал:
— Слыхал я, мои достойные друзья, что изначально святой Неергет был богатым таирским торговцем…
Эту историю Ив слышал уже раз пять. Он привалился к стене и прикрыл глаза. Но в голове роились какие-то неясные образы. Негромкий голос Сивого Уса совсем не успокаивал, как обычно, а, наоборот, раздражал. Ив припомнил: сегодня ночь на пятницу. Этой ночью снятся вещие сны. Он тихонько встал и, бесшумно выскользнув из светлицы, направился к шлюзовой камере. Натянул скафандр и выбрался наружу. Порыв ветра сбил его с ног, потащил в сторону ограждения. Ив уцепился за какой-то камень и попытался приподняться, но новый порыв прижал его к камням. Ему почудилось, будто мимо прошли какие-то тени в скафандрах, но до конца смены было еще далеко, кто мог шляться по поверхности такими толпами? Ив снова попытался встать, но тут камень под его руками подался, и его с размаху бросило об ограждение.
Сивый Ус закончил историю и снова потянулся за братиной. Медок был чудо как хорош. Тут дверь светлицы с грохотом распахнулась, и ввалилась целая толпа. Дюжий воевода с красным лицом, предупреждая вопросы, пророкотал грохочущим басом:
— Путята приказал остановить работы. Местная атмосфера разыгралась не на шутку. Может, придется накрывать лагерь силовым куполом. Поступила команда свернуть все наружные сооружения. — Воевода протянул руку и сгреб со стола одну из братин. После того как ее содержимое исчезло в его глотке, он крякнул, вытер усы и, шумно вздохнув, произнес: — Еле добрались, чуть не сдуло. А тут еще за кормой ограждение снесло. Жуть.
Сивый Ус сочувственно покачал головой и произнес:
— Ну что ж, мой любезный друг, придется нам воспользоваться гостеприимством наших… — Он осекся.
Место, на котором только что сидел Счастливчик, было пусто.
Глава 8
Ив очнулся от настойчивого писка маяка. Он недоуменно огляделся, вращая глазами, потом вспомнил. Ураган… Рухнувшая ограда… Его несет вихрь…
Сколько прошло времени? Ив скосил взгляд на часы, но на экранчике вместо цифр высветились какие-то непонятные кривые. Он вдохнул носом. Воздух был несколько затхлым — это означало, что он находился в скафандре уже более шестнадцати часов. Ив попытался пошевелиться, но конечности затекли, и он едва не заорал от боли. Несколько минут он разминал их, поочередно напрягая мышцы, потом попробовал еще раз, но мощные псевдомускулы экзоскелета смогли только чуть согнуть палец. Забрало шлема было плотно забито пеплом. Сенсоры бездействовали. Ив покрутил головой внутри шлема, но все экраны были мертвы. Судя по всему, его засыпало. Если даже сенсоры не могли пробиться сквозь слой пепла, значит, толщина его — не менее нескольких десятков метров. Ему подумалось, что, когда его несло ураганом, скафандр закрепил сочленения и оттого он не может двинуться. Ив языком переключил клавишу на подбородочном пульте и снова попытался шевельнуться, изменив направление движения. На этот раз немного двинулась рука, но стало ясно, что дело не в скафандре. Его действительно засыпало так, что он был почти неспособен шевелиться. Счастливчик горько усмехнулся. Пройти тысячи смертельных схваток… Стать притчей во языцех, примером удачливости… Заработать прозвище Счастливчик и в конце концов задохнуться в боевом скафандре под толстым слоем пепла… Он несколько минут размышлял над своим положением. Ситуация, как из притчи о двух лягушках: либо спокойно тони, либо дрыгай ножками и надейся на Бога. Он прислушался к своему кишечнику. Да, дела… Как ни крутись, придется дрыгаться. Боевой скафандр, в зависимости от комплектации, имеет массу необходимых приспособлений, но вот с одним здесь всегда туго. Если он задохнется или будет раздавлен пеплом — это еще куда ни шло, но вот захлебнуться в собственном дерьме… Нет уж, он скорее поджарится, чем позволит своему брюху изгадить столь безупречную репутацию. Через несколько минут отчаянных усилий Ив смог извлечь ладонь из манжеты и откинуть крышку внутренней панели управления соплами коррекции. Нащупав клавиши стабилизации, он на мгновение зажмурился и надавил. Некоторое время ничего не происходило, потом под мышками, на ягодицах и спине начало прогревать, по забралу потекли ручейки расплавленного пепла. Полыхнула вспышка. Сильно тряхнуло, скафандр мгновенно разогрелся так, что Ив зашипел от боли. Потом он почувствовал, как куда-то проваливается, и, отпустив клавишу, скосил глаза на индикатор расхода топлива. Оставалось едва на десять секунд работы сопел. Ив выругался, но тут же расхохотался. Тоже мне, нашел повод для огорчения. Если он отсюда выберется, то заправить топливо — дело трех минут. А если нет, то как-то глупо расстраиваться из-за того, что сдохнешь в скафандре с израсходованным топливом. Он опустился еще немного и вновь застрял. Снова потянулся к клавише пуска сопел, но потом решил попробовать подвигать конечностями. Это удалось, хотя мышцы ломило. Он осторожно ощупал вокруг себя и понял, что торчит в какой-то расщелине, образовавшейся в твердой скальной породе. Ногами пошевелить было невозможно. Пепел сыграл роль масла, и его затянуло так, что он плотно вошел между каменными стенами. Ив похолодел. Сейчас его положение было еще хуже, чем несколько минут назад. Он застрял в расщелине, и с каждым часом его будет все сильнее вдавливать внутрь, а когда экзоскелет скафандра не выдержит, его просто раздавит. Ив попробовал, используя силу псевдомышц, расширить трещину мощными перчатками, но, отломив с краю несколько кусков, понял, что не сможет согнуться. Через несколько мгновений он почувствовал, как что-то уперлось ему в лопатку, испуганно дернулся и завертел головой, стараясь разглядеть, что это. Давление усиливалось. Когда Ив уже готов был запаниковать, его вдруг осенило. Он завел руку за спину и, уцепившись за рукоятку шпаги, упершейся в спину, перетащил клинок к животу. Потом замер, судорожно ощупывая рукоять и пытаясь определить, с какой стороны проходит келимитовая полоска. Не хватало еще сдуру схватиться за лезвие и пропороть перчатку! Разобравшись, Ив осторожно коснулся оборотной стороны и, проведя перчаткой по клинку, убедился, что тот почти не поврежден. Забрезжила надежда: келимит был способен резать камень, как масло. Счастливчик осторожно надавил на шпагу, но ничего не произошло. Он удивленно надавил еще — шпага осталась недвижима. Несколько мгновений Ив растерянно мял рукоятку. На него накатило отчаяние. Голосовые связки напряглись, и он понял, что вот-вот завоет. И тут произошло невероятное. Ив почувствовал, что медленно погружается в камень. Камень не исчезал. Счастливчику казалось, что он как бы протекал СКВОЗЬ камень, ощущая его некой тяжестью, которая уже проникла внутрь ступней и медленно поднимается вверх по ноге. Горло перехватил спазм. Камень поднимался все выше, причем абсолютно безболезненно. Ив даже попробовал пошевелить пальцами ног, и как будто у него это получилось. Наконец камень достиг груди. Ив непроизвольно напрягся, ожидая, что остановится сердце, но оно как ни в чем не бывало продолжало биться. На мгновение ему показалось, что все происходящее — всего лишь предсмертный кошмар, и он попытался раскинуть руки, чтобы нащупать края расщелины, но левая перчатка уперлась в камень, а правая, в которой была зажата шпага, чуть провалилась, когда келимитовое лезвие прорезало камень, потом тоже остановилась. Этот факт почему-то его успокоил. Все было логично. Вселенная не сошла с ума. Камень поддался келимиту, в остальном он оставался обычным камнем. Счастливчик почувствовал, как камень захлестывает его с головой, и в следующее мгновение полетел вниз.
Он увидел сполохи радужного пламени, черные звезды на ослепительно белых небесах. Что-то неслось ему прямо в лоб, и Ив инстинктивно включил двигатели коррекции. «Нечто» пронеслось мимо, обдав злобным разочарованием. Потом то ли вокруг, то ли внутри глаза, на самой сетчатке, возникли пучки переливчатых нитей, цвет которых ему никак не удавалось уловить. Дальше он ничего не помнил. То ли потерял сознание, то ли мозг был настолько перегружен, что просто перестал воспринимать происходящее.
Счастливчик очнулся и обнаружил, что лежит на чем-то плоском. Он попытался припомнить, сколько времени прошло с того момента, как он провалился сквозь камень, но не смог. Как будто много, но даже в этом он не был уверен. Ив сел и осторожно покосился на индикатор топлива. Тот был на нуле, значит, как минимум часть происшедшего ему не почудилась. Он огляделся. Лежал он на чем-то похожем на мозаичный пол, а все вокруг было заполнено какой-то золотистой дымкой, скрадывающей перспективу. Сколько он ни приглядывался, так и не смог понять, где сгущается эта дымка — то ли в нескольких десятках сантиметров, то ли в нескольких десятках километров от глаз. Ив перевернулся на живот, оперся на руки и осторожно поднялся. Место, где он находился, неуловимо напоминало храм, хотя поблизости не было ничего похожего на алтарь. Не было даже стен. Только пол, и простор, и ощущение чего-то величественного. Ив вдруг почувствовал, что можно откинуть забрало. Это не было объяснимо никакими логическими причинами: сенсоры по-прежнему не работали, хотя он уже не был погребен под многометровым слоем пепла. Просто он ЗНАЛ: можно откинуть забрало. От чистого, свежего воздуха Ив чуть не поперхнулся. Каким же, оказывается, спертым и вонючим был воздух внутри скафандра! Счастливчик некоторое время постоял, вдыхая полной грудью, потом принялся яростно сдирать с себя скафандр. Повинуясь привычке, он поднял упавший к ногам скафандр, плотно увернул его в походное положение и повесил на перевязь шпаги, потом огляделся еще внимательней, больно щипнул себя несколько раз и, для верности, срезал шпагой кусочек ногтя. Щипки были чувствительными, а обрезок ногтя исчез, едва коснувшись пола. Ив нерешительно покосился по сторонам, будто мог увидеть кого-то, кто наблюдал за ним, но никого рядом не было, и он огляделся уже свободнее. Судя по всему, не имело никакого значения, останется ли он здесь или пойдет в какую-нибудь сторону, однако ему как-то претило сидеть на одном месте и ждать неведомо чего. Поэтому он оправил камзол и двинулся на… Кто его знает, где здесь стороны света и как они называются!
Счастливчик шел уже часа три. Все тот же пол под ногами, та же дымка… Потом он поймал себя на мысли, что что-то изменилось. Ив остановился и внимательно огляделся. Нет, все то же, что и час и три назад. И все же что-то было не так. Он стянул через голову перевязь со шпагой и осторожно сел на сверток со скафандром. Что изменилось? Ив провел тщательную ревизию своих ощущений. Ни зрение, ни слух, ни обоняние ничего не улавливали, но все-таки что-то изменилось. В голове будто что-то щелкнуло, и Ив понял: КТО-ТО им заинтересовался. И этот КТО-ТО имел отношение к этому миру — если это место можно было так назвать. «Ай, молодец!» — явственно послышалось в голове. Ив вскочил. Наверное, одобрение было выражено как-то иначе, не словами, но он воспринял его именно так. Ив почувствовал, что за спиной кто-то есть, и резко обернулся. Он увидел мужчину, на первый взгляд будто срисованного с иконописного изображения Христа: сухое, жилистое тело, худоба, седые, благообразно расчесанные усы и бородка — икона, да и только. Но все портили глаза. Они были совсем не божественными, а скорее ехидными, и где-то в глубине их таилось чистое любопытство, сродни детскому. Нет, чем бы ни было то существо, которое находилось перед ним, оно вряд ли могло быть тем Господом, который потребовал от Авраама убить сына своего Исаака.
— Ну? — спросил мужчина.
— Что? — ошарашенный подобным началом разговора, оторопело произнес Ив.
— Поговорим?
Счастливчик несколько мгновений разглядывал его, потом кивнул и уселся на скафандр. Несколько мгновений стояла тишина. Мужчина нарушил ее первым:
— Что молчишь? Спрашивай.
— Чего?
— Неужели нет никаких вопросов?
Ив, скрывая все еще не прошедшую оторопь, задумчиво потерся щекой о плечо:
— Да нет, пожалуй, вопросов слишком много.
— Ну и давай по порядку, — Мужчина откинулся на спинку массивного кресла.
Ив потер лицо ладонью. Вопросов действительно было так много, что он не знал, с чего начать.
— Я уже умер?
— Нет.
— А что это за место?
Мужчина удивленно посмотрел вокруг.
— А что, тебе не нравится? Пол прочный, и не отвлекает ничего… — Он вдруг встрепенулся: — Может, ты есть хочешь или, там, естественные потребности:
Ив пожал плечами:
— Да нет, я уже…
Мужчина на мгновение к чему-то прислушался и удовлетворенно кивнул:
– 'Ну, есть-то ты хочешь. Так что давай угощайся. — Он широким жестом указал на возникший вдруг перед Ивом столик, плотно заставленный снедью. — Беседе это не помешает.
Ив испытующе посмотрел на мужчину, потом опасливо взял вилку и осторожно поддел что-то, похожее на кружок соленого огурца. Когда тот хрустнул на зубах, он отбросил всякие сомнения и жадно накинулся на еду. Благородный дон всегда чувствует себя уверенно в трех местах… Через несколько минут Ив опомнился и поднял глаза на собеседника. Тот смотрел, как он ест, а в его глазах прыгали веселые чертики. Счастливчик смущенно положил на тарелку обглоданную куриную грудку:
— Прошу прощения.
— Да нет, что ты. Просто когда я смотрел на тебя, то мне припомнились одни мои… скажем так, знакомые. Знаешь, они никогда не умели есть так… вкусно.
Ив неловко потупился, а собеседник негромко рассмеялся:
— Э-э, да никак благородный дон в смущении?
Ив пожал плечами. Собеседник покачал головой:
— Ладно, брось, давай лучше продолжим беседу.
— А почему только я спрашиваю? Вас ведь тоже многое должно интересовать?
Мужчина расхохотался:
— Прошу простить, но я уже удовлетворил свой интерес.
— Покопавшись у меня в голове? Мужчина покачал головой:
— Да нет. Все проще. Хотя, не отрицаю, могу и так.
Ив еле сдержался, чтобы не выпалить вопрос, который вертелся у него на языке. Но мужчина ободряюще улыбнулся:
— Ну же, смелее.
— Вы — Бог? Отец всего сущего?
Мужчина хлопнул себя по бокам и расхохотался еще более звонко:
— Надо же, какая непосредственность!
Ив набычился. Нет, этот тип явно не имел ничего общего с Господом нашим, милостивым и всемогущим. Мужчина внезапно замолчал и хитро прищурился:
— Ой ли, тебе-то откуда знать? Счастливчик стушевался, потом упрямо вздернул подбородок и спросил напрямик:
— Кто вы?
Мужчина задумчиво покачал головой:
— В какой-то мере я — то, что ты думаешь.
— То есть Бог?
— Скажем так: Творец. Имею некоторое отношение к созданию жизни.
— И души?
— А что есть жизнь? Просто толпа соединений трех частиц: протонов, нейтронов и электронов, выстроенных в определенном порядке. А если взять основу, то изначально был всего один компонент, но это слишком сложно для простого дона… — Он помедлил. — Так вот я имею отношение к порядку, в котором выстроились эти частицы, а не к созданию самих частиц. Творец, понимаешь, НЕ создатель, но ТВОРЕЦ. — Он посмотрел на Ива и рассмеялся: — Ладно, не будем лезть в дебри.
— Но я хочу знать! — взвился Ив.
— Все? — Голос звучал очень саркастически. Ив смутился. Его собеседник покачал головой:
— Подумай, что тебе хочется узнать прежде всего. А то нам не хватит всей твоей оставшейся жизни, даже если мы оба будем говорить непрестанно.
Счастливчик понимающе кивнул:
— Я понимаю, наверно, я отрываю вас от чего-то важного…
— Нет, ну каков гусь! — снова расхохотался мужчина. — Ты что же, решил, что я все бросил и весь тут перед тобой?
Ив совсем стушевался. Он не вполне понял, что этот… человек, или кто он там, ему рассказывал, но разговор был пугающе интересным. А может, он уже умер или почти умер, а все, что он сейчас видит перед собой, горячечный бред умирающего мозга?
— Нет.
— Что?
Собеседник опять от души рассмеялся:
— Вы мне нравитесь, юноша. Скажу по правде, сейчас я осознал, какую сделал ошибку, попытавшись заниматься целенаправленным конструированием.
Вы — гораздо более интересны. Даже простое моделирование ваших реакций, которым я занимаюсь, находясь в этом теле, доставляет удовольствие.
Ив ничего не понял, кроме того, что этому Творцу он нравится.
— А как я сюда попал? Тот развел руками:
— Везение. Честно говоря, это единственная переменная, которую я никак не научусь контролировать. У тебя она проявляется особенно ярко. Ведь не зря же тебя назвали Счастливчиком. Там, где ты находился, однажды открывался выход. Правда, не внутрь, а наружу. Ты же оказался в нужное время в нужном месте и сделал то, что должно. Так что вместо того, чтобы умереть, ухнул прямо сюда.
— Как-то вы разговариваете…
— Как?
— Ну, не как Бог.
— Что поделаешь, уж как могу! — Он опять развел руками.
Ив задумался:
— А кто такие Алые князья? Мужчина вздохнул:
— Каюсь, виноват. Это единственные стопроцентно мои создания. Пытался сделать что-то вроде помощников, этаких… сержантов, наблюдающих за жизнью Вселенной.
— А мы? — осипшим голосом произнес Ив.
— Вы — нет, вы появились сами по себе. — Он улыбнулся: — Ну почти. И скажу прямо, слава богу. То есть я говорю это как присловье, безотносительно к присутствующим… Те, с кем вы сейчас сражаетесь, действительно на данный момент — самый совершенный разумный вид во Вселенной. Правда, с точки зрения абстрактной теории. Если, скажем, можно было бы убрать пару-тройку десятков переменных из миллионов, такие, например, как счастье, везение, невезение. Тогда им бы не было равных, и они были бы на своем месте. А так…
— Ничего не понимаю, — выдавил из себя Ив. Творец виновато покачал головой:
— Прости.
Они помолчали. Потом Ив решился:
— А Вечный есть?
Творец на мгновение задумался и решительно кивнул головой:
— Есть.
— И кто он?
— Ты.
— Я?!
— Да. Понимаешь, вы создали неплохую философию. Клянусь, я с большим интересом ознакомился с ней. И среди многих здравых идей есть и та, которая делает возможным все, что ты сможешь пожелать. Это идея развития, эволюции человека в Бога. Ее проповедовали многие, самый известный — Будда, а если взять религию, которая тебе ближе, то Тейяр. Так что если ты приложишь к этому определенные усилия, то вполне можешь оказаться тем, кого имеют в виду под именем Вечного.
Ив удивленно вытаращил глаза:
— А митрилловый клинок?
— Ну, это поправимо, — рассмеялся его собеседник. Ив почувствовал, как его шпага еле заметно вздрогнула, потом у него закружилась голова, а кожа мгновенно покрылась мелкими капельками пота, но тут же все прошло. Он посидел, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом спросил:
— Что это было?
— Ты же хотел митрилловый клинок?
— Да, но…
— Просто я принял меры, чтобы ты случайно не поранился.
Ив испытующе посмотрел на собеседника, потом осторожно достал шпагу из ножен. На первый взгляд она ничуть не изменилась.
— Теперь она может резать келимит? — недоверчиво спросил он.
— В том числе, — кивнул Творец. Счастливчик задумчиво повращал кистью:
— Тогда мне надо обратно. — Он сунул шпагу в ножны. — Уж простите, только я думаю, что мне лучше быть там. Я и половины не понял из того, что вы мне рассказали, только если мне на роду написано Вечным стать, то мое место там.
— Пожалуй, ты прав, — задумчиво обронил Творец и кивнул на скафандр: — Одевайся.
Уже натянув скафандр на плечи. Ив услышал:
— Я думаю, еще свидимся.
В следующее мгновение Счастливчика чуть не сбил с ног ураганный порыв ветра Он посильнее стиснул руки и, оглядевшись, обнаружил, что висит, уцепившись за поваленный столб ограждения. А к нему, матерясь на трех языках, тянется Сивый Ус, обвязанный толстым тросом. Ив вытянул вперед руку и уцепился за перчатку.
Когда они ввалились в шлюзовую камеру, Ив спросил:
— Долго меня не было?
Сивый Ус, выбираясь из своего скафандра, буркнул:
— Кто тебя знает, когда тебя на улицу понесло! — Но, наткнувшись на странный взгляд Счастливчика, он прикинул и ответил: — Минут двадцать, может, сорок, а что?
Ив пожал плечами:
— Да так.
Когда они покинули шлюзовую камеру, скафандр Ива вновь был под завязку заправлен топливом. А левую руку он держал сжатой в кулак, чтобы не был виден срезанный ноготь.
Глава 9
Рев баззеров боевой тревоги раздался в три часа утра. Счастливчик вскочил с койки, врезался коленкой в объемистое брюхо Пивного Бочонка, чувствительно получил локтем по ребрам от Сивого Уса и через несколько мгновений уже несся по коридору, на ходу застегивая штаны. Немного гнусавый голос Упрямого Бычка глухо ревел над коридором:
— Боевая тревога. В систему вошли семь кораблей Врага. Готовность к старту — тридцать минут.
В БИЦе уже было шумно. Дон Диас сидел в командном кресле, уставившись на экран, где на фоне схематического изображения системы, будто жирные червяки синюшного цвета, горели семь черточек, обозначавших корабли Врага. Ив быстро включил консоль, но на экране не высветилось никаких признаков кораблей. Он усилил чувствительность сенсоров — ничего не изменилось, тогда он просто переключил картинку с экрана на свою консоль и, мельком взглянув на столбцы цифр, удивленно повернулся к капитану. Тот усмехнулся:
— Путята отправил два ушкуя в пояс астероидов, картинка с них. Этим ребятам до входа в систему еще около десяти часов, а до Зовроса более сорока.
Они поднялись ровно через тридцать минут. Путята собрал ордер и с небольшим ускорением отправился в сторону пояса астероидов. Ив старался внимательно следить за приближающейся эскадрой, но мысли все время возвращались к вчерашнему происшествию. Несмотря на пустой топливный резервуар и обрезанный ноготь, он никак не мог отделаться от ощущения, что все происшедшее с ним было всего лишь горячечным бредом воспаленного безысходностью мозга. Но кое-что в нем изменилось, и он это чувствовал. Он вдруг понял, например, что может, если захочет, безошибочно распознать ложь, почти не испытывает голода… Возможно, он мог что-то еще, но пока это не проявилось. И наконец, Ив осознал, что теперь понимает многое из того, о чем говорил ему его необычный собеседник.
На экране возникло хищно ощерившееся лицо боярина.
— Эй, Упрямый Бычок, как насчет приголубить тварей?
Дон Диас недоуменно посмотрел на Путяту:
— Ты хочешь драки? С таким соотношением массы покоя и мощности залпа?
Удивление капитана можно было понять. Скорпионы считались кораблями классом не меньше эсминца, а ушкуи тянули максимум на фрегат. То есть для равенства сил требовалось не менее чем двукратное превосходство в числе ушкуев.
— А когда это ушкуйники ворога не пощипавши да отпускали? — зло рассмеялся Путята. — Токмо помощь нужна. Коль согласишься, то мы их всех тут к ногтю и прижмем. Как вошь.
Капитан с сомнением покачал головой:
— Не уверен, но… Говори.
Лицо Путяты слегка отдалилось, а на экране вспыхнула схема.
— Вот, смотри. Наши ушкуи друг на дружку похожи, а твой корабль сильно отличен. Так что схитрим. Ты вперед рванешь, а мы подотстанем, будто наша главная задача — тебя прикрывать. Они за тобой отрядят погоню. Двоих, а повезет — так и троих. И ты их за собой вот сюда и потянешь.
Упрямый Бычок возбужденно хлопнул ладонью по подлокотнику:
— А там твои! Которые нам картинку передавали.
— То-то.
Дон Диас некоторое время рассматривал схему, потом кивнул головой:
— Идет. Они нам, конечно, крепко врежут, но для них все это кончится гораздо хуже. Путята захохотал:
— Самое время иконостас матушки святой Софии закончить. Как раз три комплекта рогов до двадцати не хватает. А тут аж семеро краснозадых.
Все сидящие в БИЦе понимающе переглянулись. Значит, слух о семнадцати погибших в системе Нового Города Алых князьях оказался правдой.
Рассекающий сразу узнал этот корабль. Они рискнули вернуться в мир Изгнания. Рассекающий почувствовал, как крыльевые когти сами по себе складываются в жест опасливого недоумения. В голове промелькнула фраза из меморандума: «…кажутся слишком разумными, чтобы быть столь безумными, и кажутся слишком страстными, чтобы покориться…» Но он отогнал от себя эти мысли. Не место и не время вспоминать меморандум Относящегося. Он услышал мысли Угрожающего:
— Дозволено ли мне взять на себя волю Ведущего?
Что ж. Все верно. Ему вручили статус на Поход, но не на Битву.
— Да, Угрожающий. — Он помедлил. — Учтите, что корабль, отличный от других, — тот самый, который мне не удалось захватить.
Тут же вторглись мысли Сокрушающего:
— Позволь мне заняться им, Угрожающий. Некоторое время они молча рассматривали вырисовывающуюся картину, потом Угрожающий констатировал:
— Похоже, они хотят не допустить нас к этому кораблю. Сокрушающий, Искрящийся и Восхищающий — это ваша добыча. Мы же займемся остальными. Я узнаю их. Это наши давние враги. На них кровь Семнадцати.
Рассекающий почувствовал, как ладони сами сложились в жест скорби, и только локтевые когти были расположены несколько ниже, чем требовалось. Так они скорее напоминали жест скрытого страха.
Скорпионы разделились на два отряда и ринулись на врага.
Первый залп оказался пристрелочным. Ушкуи уходили в сторону от корвета, слегка растянув строй. Ив, стиснув зубы, внимательно наблюдал за перемещением жирных синюшных червяков на экране. Они пока шли плотным строем, но ему уже было ясно, что через несколько минут этот строй рассыплется на два отряда. Три скорпиона сблизились и шли немного в стороне. Судя по всему, это были те, что скоро рванут за ними.
— Вот хитрый стервец!
Ив обернулся и недоуменно посмотрел на Упрямого Бычка, у которого вырвался этот восхищенный возглас. Заметив удивленные взгляды, тот щелкнул клавишей, выводя на экран изображение, светящееся на его консоли. Все ахнули. Путята развернул свои ушкуи задом наперед и уходил от погони на соплах торможения. Это едва составляло три четверти обычной скорости ушкуя, но в выхлопе отчетливо виднелись пульсирующие свечения, появляющиеся при перегрузке. У врага должно было создаться впечатление, что ушкуи удирают на максимально возможной скорости. Но в следующее мгновение последовал второй залп. Экраны на мгновение померкли, а когда вспыхнули вновь, на них уже неслась тройка скорпионов. Дон Диас, как всегда во время боя, заорал что-то по-русски и увеличил ход.
Они уже сорок минут уходили под яростным огнем. Залпы следовали один за другим. Десять минут назад Ив был вынужден включить поле на максимум, и уже начали появляться признаки перегрева. Еще бы! Эти скорпионы не жалели энергии. До основного русла пояса астероидов оставалось еще минут семь — десять полета, и Счастливчик опасался, что поле начнет сдавать раньше, чем они приблизятся. Больше всего угнетала невозможность открыть ответный огонь. Огонь был столь массированным, что даже миллисекундное снятие поля для ответного залпа могло оказаться смертельным. Упрямый Бычок непрерывно матерился, бессильно стискивая кулаки, но сейчас все зависело от Ива, а тот уже доказал свою компетентность в прошлый раз, и потому единственное, чем капитан мог бы ему помочь, — не лезть под руку. Слава богу, дон Диас это понимал. Пивной Бочонок, стоявший рядом с командным креслом в боевом скафандре, молча шевелил губами. Шли последние минуты перед моментом истины.
Угрожающий не верил своим глазам. Шесть вражеских кораблей, которые только что удирали от их скорпионов, не отвечая на огонь, явно готовые вот-вот броситься врассыпную, вдруг будто натолкнулись на стену. Их энергия торможения как минимум на четверть превышала энергию разгона, чего быть не могло… Но все же было. Не готовые к такому обороту прицельные устройства на несколько миллисекунд потеряли цель, и тут же скорпионы оказались в плотном кольце залпов. Враг стремительно выходил на позицию абордажа, не оставляя ни времени, ни пространства для маневров. В считанные минуты они подошли на дистанцию, на которой поля уже были бесполезны, теперь скорпионы отчаянно содрогались от залпов в упор. Противник играл на грани фола, они буквально балансировали на границе взаимного смещения силового каркаса, которое уничтожило бы все корабли, но как-то ухитрялись не пересечь эту границу. Угрожающий вывел на экран контроль повреждений и горестно взмахнул крыльями. Он уподобился Рассекающему. Его перехитрили. И хотя его врагом были Проклятые семнадцатью и это давало какую-то надежду на то, что ему не откажут в доверии полностью, но сам факт был унизителен. Он вновь переключил экран. Не будь это невероятным, он бы решил, что вражеские корабли собираются пойти на абордаж, но при таком соотношении численности экипажа… Вдруг он встрепенулся. Не может быть! Угрожающий лихорадочно вывел на экран перечень повреждений. В следующее мгновение его крылья сложились в жесте паники. О Изначально Изгнавший! Они бьют не по батареям, а по секции Низших! Он остался практически без абордажной команды! В это мгновение огонь прекратился, и спустя несколько минут скорпион содрогнулся от сработавших гравизахватов. Корабль не выбросил абордажные боты, он предпочел сам сцепиться со скорпионом. Угрожающий поднялся и раскинул крылья в жесте возмездия. Что ж, сейчас они узнают, что значит столкнуться в битве с алой трапецией. Он нажал клавишу, запускавшую ядовитый газ в секции Приближенных и Полезных, а потом повернулся и шагнул в длинный, как труба, коридор, проходящий сквозь помещения всех четырех собранных на корабле каст. Он шел навстречу «диким». Если они так захотели, то для этих Покорение состоится немедленно.
Ив упустил момент, когда сработала засада. Еще мгновение назад он отчаянно жонглировал уплотнениями поля, стараясь не промахнуться по клавишам, в бьющемся, как в судорогах, от вражеских залпов БИЦе, а в следующий миг, уловив каким-то шестым чувством перерыв во вражеских залпах, открыл ответный огонь из всех кормовых и бортовых батарей. А потом, опомнившись, тут же вывел на врезке экрана консоли картинку. Ушкуи ударили сразу и в полную силу. Вся мощь вычислителей была задействована на обеспечение результативности первого залпа. Ради этого они пожертвовали даже синхронностью. Результат был потрясающий. На месте одного из скорпионов разрастался огненный шар. Второй медленно переворачивался кверху брюхом, выбрасывая в пространство длинные струи водяного пара. Это была наглядная иллюстрация того, что могут сделать четырехлучевые кулеврины даже со столь мощными кораблями, как скорпионы, если залп придется на момент полного снятия поля. Плотность их огня сыграла со скорпионами злую шутку. Третий выглядел практически не поврежденным. Ну еще бы! Вряд ли какой-нибудь капитан ушкуя рискнул перенацелить на него часть своих батарей. Ив усмехнулся. Как говорили на Новом Городе, если гнаться за двумя кроликами, можно упустить обоих.
Путята заслонился от выпада секирой и, поймав в стальную ловушку келимитовый клинок, отвел секиру с застрявшим в ней оружием тролля в сторону и левой рукой выхватил засапожный нож. Блеснул клинок с тонкой чертой келимита на лезвии, и тролль, тоненько завизжав, повалился назад. Рубящийся впереди дружинник вдруг безвольно опустил руки, а затем повернулся к боярину и, неуклюже воздев двуручный меч, бросился на Путяту.
— Алый князь! — заорал тот, отбил неловкий выпад, дотянулся до клавиши отключения экзоскелета и, отразив еще пару ударов, врезал завороженному кулаком по шее.
Тот вырубился. Остальные дружинники уже накинули инфракрасные экраны, и Путята отвернулся, торопливо опуская свой и включая искажатель голоса.
— Ну держись, краснозадый, — яростно прошептал он, бросаясь вперед.
Новогородцы знали: для того чтобы заворожить, Алому князю требовалось поймать взгляд и начать говорить. А переливающаяся красным, синим и фиолетовым фигура с визгливо-глухим голосом заворожить не могла. Во всяком случае, до того момента, пока ее не убивали. Дружинники впереди уже рубились с Алым князем. Этот воин один стоил десяти человек. Его когти обладали способностью отражать удар любого меча, потому что сами были из келимита, а помимо своих необычных способностей это существо обладало невероятной силой и реакцией. Раздался хлопок, и мимо боярина кувырком пролетел дружинник с разбитым забралом, голова в шлеме была неестественно вывернута. Концами крыльев Алый князь нанес удар такой силы, что экзоскелет скафандра не выдержал. Путята ощерился и с ревом бросился вперед. Конечности Алого князя замелькали еще быстрее, но за спинами сражающихся появлялись все новые и новые дружинники с опущенными на забрало инфракрасными экранами.
Если бы Угрожающий мог, он давно бы принял позу отчаяния, но у него не было ни мгновения, даже для того, чтобы нанести смертельный удар. Низшие были мертвы. В этом не оставалось сомнений, потому что за спинами дерущихся «диких» появлялось все больше воинов, скрывавших глаза. Вряд ли они рискнули бы вступать в схватку с низшими, имея перед глазами такую помеху, и тем более никогда бы не повернулись спиной к коридору. Угрожающий припомнил, как он вскинул крылья в жесте полного презрения, когда Меченосец Рассекающего шарахнулся от атакующего его одинокого врага. Вражеский корабль тут же бросил преследование и присоединился к одному из своих, атакующих другой Меченосец. Судя по всему, Рассекающий оказался самым разумным среди всех них. Теперь стоит послать ему все свое ожидание удачи, дабы хоть один вырвался из этой бойни. В это мгновение сражавшийся впереди воин с топором дико вскрикнул и нанес удар.
Путята откинулся назад, поудобнее перехватил секиру левой рукой и рубанул, одновременно метнув выхваченный из-за голенища засапожный нож. Алый князь почти успел. Когти его левой руки отбили два почти одновременных удара мечей дружинников, а правая остановила и отбросила секиру, но скользнула, царапнув по шару рукояти, и лезвие погрузилось в тело. Алый князь вдруг суматошно взмахнул руками, задев правой кистью о лезвие выставленного дружинником меча, и отрубленная кисть упала на палубу, но от этого движения все сражавшиеся с ним дружинники и сам боярин были отброшены в стороны, а он тоненько застонал, грациозным жестом прикрыв крыльями вонзившийся в грудь нож. Его тело пошло фиолетовыми, бирюзовыми и оранжевыми переливами, потом буквально вспыхнуло алым, но через мгновение все померкло, а у стены осталась скрюченная почерневшая фигура, похожая на обгоревшую мумию. Все некоторое время ошарашено разглядывали то, что осталось от Алого князя, потом Путята опомнился:
— Обрубите когти и рог. И абордажную команду на скорпион. Я думаю, нам не помешает разобраться, чего новенького они там напридумывали за пятьдесят лет, что прошли с прошлого Вторжения.
Так на Новом Городе называли первую попытку захватить их систему.
Упрямый Бычок вскочил на ноги и заорал что-то совсем уж непотребное. Два ушкуя шли на абордаж скорпиона. Пивной Бочонок взревел:
— Да они с ума сошли?" Алый князь их тут же заворожит.
Ив щелкнул клавишей и неестественно спокойно Произнес:
— Не думаю.
Все повернулись к нему, а Счастливчик кивнул на экран:
— Мне кажется, три скорпиона они уже взяли на абордаж. — И он переключил изображение со своей консоли на большой экран.
Все вытаращили глаза.
В этот момент с тихим шелестом отошла дверь БИЦа и на пороге появился кардинал. В полной тишине его голос прозвучал необычайно громко и жалобно:
— Что случилось? Почему не стреляют? Нас уже захватили?
Мгновение висела тишина, а потом стены БИЦа затряслись от громового хохота.
Спустя два месяца они опустились на бетонные плиты порта Варанга. Единственный удравший с места боя скорпион прошел рядом с планетой и дал несколько залпов по опустевшему лагерю. Поскольку на ушкуях не было никакого горнопроходческого оборудования, а оставленное на планете Враг уничтожил, Путята решил возвращаться. Он был весел, возбужден и горд. Один комплект рогов он разделил и подарил по отростку дону Диасу, Пивному Бочонку, Сивому Усу и Счастливчику, сказав, что если бы не они, то победа не была бы столь полной. Упрямый Бычок несколько обиделся, что ему, капитану, не досталось все, но потом плюнул и рассудил, что, в общем-то, все справедливо. Пип частенько выпрашивал у Ива его отросток. Забившись в уголок, парень благоговейно разглядывал глубокую черноту рога и уносился мечтами в далекое будущее, когда он, поглаживая усы, будет носить в кармане такой же сувенир. После боя Пивной Бочонок буквально прижал Путяту к стенке, выпытывая у него секрет, с помощью которого они смогли защититься от чар Алого князя. Узнав, что это обычный инфракрасный экран и исказитель голоса, дон Киор долго удивленно качал головой, бормоча себе под нос:
— Надо же… Вот ведьмины дети… Клянусь святым Итоном, это же надо… И всего-то делов…
Расстались они с сожалением, но всем было ясно, что пути их теперь расходятся. Боярин напоследок снова позвал их заглядывать на Новый Город, а потом ушкуи резко прибавили ходу и скрылись среди россыпей звезд.
И вот их путь, начавшийся почти год назад, подошел к концу. Кардинал метался по каюте, ему не терпелось добраться до ближайшей миссии, так как он не рисковал доверить столь секретные сведения даже самому защищенному каналу. Счастливчик улыбался про себя, представляя, какой шок ждет его преосвященство, когда он узнает, что всеми его секретами уже торгуют на каждом углу уличные разносчики. Как только их проверила карантинная служба, кардинал тут же убыл с корабля, без звука оплатив выставленный Упрямым Бычком счет на обслуживание и перезарядку — видно, очень спешил предстать пред Папой. Оставшиеся доны из абордажной команды неторопливо паковали вещи, а дон Диас грустно смотрел, как Ив выгребает из ящиков консоли свою мелочевку. Счастливчик наотрез отказался остаться в команде, и ему опять надо было искать канонира. А где найдешь доброго канонира в этом захолустье?
За рейд им причитались солидные премиальные, и друзья решили остановиться в приличной гостинице. Когда они подошли к стойке, Пивной Бочонок показал свой нрав и выдал тираду, суть которой заключалась в том, что хотя они сейчас и при деньгах, но никому не позволят обдирать себя, как каких-то штатских обормотов. Портье за стойкой услужливо улыбнулся:
— Ну что вы, господа, цены минимальные. Золотой за трехместный номер или по золотому за три отдельных.
Это было странно: они платили столько в прежней забегаловке…
— А не скажете ли, мой любезный друг, почему вы к нам так расположены? — вежливо поинтересовался Сивый Ус.
Портье махнул рукой и кисло улыбнулся:
— Цены упали дальше некуда. Клиентуры никакой.
Доны переглянулись, и Пивной Бочонок осторожно спросил:
— Клянусь святым Якобом, год назад здесь нельзя было плюнуть, чтобы не попасть в дона, куда же все подевались?
Портье удивленно воззрился на них:
— Да откуда вы свалились, господа? Об этом у Нас уже месяц трубят на всех перекрестках. На Таире объявился… э-э… Усатая Харя собирает эскадру чуть не в четыреста вымпелов.
Часть III
Путь к форпосту
Глава 1
Лай собак слышался совсем близко. Тэра вонзила шпоры в бока Лэрос, та возмущенно всхрапнула и вынесла хозяйку на гребень В низине окруженный сворой гончих, развернувшись крупом к зарослям колючего кустарника, стоял великолепный алосский бык, чудо Альдильерских предгорий. Его саблевидные рога достигали в размахе почти пяти метров. Грозно склонив голову, он глядел налитыми кровью глазами на беснующуюся свору.
Тэра чуть придержала Лэрос, любуясь мощью и великолепием животного, потом повернулась и поскакала по гребню, заходя сбоку. Поразить алосского быка охотничьим копьем можно было только в мягкую складку у затылка, не защищенную ни мощными, выпуклыми костями скелета, ни многочисленными плоскими мышцами, в которых вязла даже стрела тугого охотничьего лука или массивного арбалета. С гребня было видно, как, привлеченные собачьим лаем, к низине спешат другие охотники со своими сворами; сквозь заросли мелькали только переливавшиеся всеми цветами плюмажи охотничьих шляп. Тэра бросила тревожный взгляд на уже приблизившийся к краю зарослей оранжево-фиолетовый плюмаж герцога Амальи и свистнула собакам. Поутихшая было свора тут же взорвалась остервенелым лаем. Поудобней перехватив охотничье копье, королева послала Лэрос вниз по склону. В то мгновение, когда бык, доведенный собаками до безумной ярости, сделал гигантский прыжок и с трубным ревом поднял на рога двух визжащих гончих, Тэра прянула в образовавшийся между крупом быка и колючим кустарником промежуток и со всего размаха выбросила вперед руку, вогнав копье в затылок животного на добрый ярд. Бык дико заревел, с невероятной для столь могучего тела быстротой развернулся и мотнул головой, пытаясь дотянуться до охотницы и ее лошади своими чудовищными рогами. Но Тэра уже мчалась вверх по склону, к гребню, где, спешившись, стояли наготове егеря с лучевыми ружьями в руках. Бык рванулся за ней, но каждый его прыжок был слабее предыдущего, и уже у самого гребня он рухнул на грудь. Задние ноги еще некоторое время загребали землю огромными копытами, но на губах запузырилась кровавая пена, а взгляд потух. Наконец гигантские рога дернулись в последний раз, и огромное животное затихло.
— Прекрасный удар, Ваше Величество! — герцог Амалья, сдерживая лошадь, остановилась у поверженного гиганта. — Прекрасный удар и великолепная добыча Тэра радостно улыбнулась. Потом нахмурилась. В ее возрасте пора бы научиться не реагировать на лесть. Впрочем, со стороны герцога это было, скорее всего, искреннее восхищение — к чему самой близкой подруге королевы пытаться чего-то достичь с помощью лести. Не говоря уж о том, что они вместе прошли через столь многое и узнали друг друга настолько хорошо, что любая фальшь моментально бросилась бы в глаза.
На гребне появлялись все новые и новые охотницы, бурно выражая свои восторги. Но Тэра уже не обращала на это внимания. Она слезла с Лэрос и, бросив взгляд в низину, указала главному распорядителю на обширную поляну перед колючим кустарником:
— Лагерь разобьем здесь.
Распорядитель кивнула и поднесла к губам рог. Над зарослями поплыл басовитый тягучий звук, созывая всех охотников к месту привала. Над головой прошелестели дисколеты и приземлились за холмом. Вскоре в низине уже были расстелены ковры и расставлены кресла, а неподалеку, на огромном костре, жарились куски мяса, вырезанного из самых сочных частей алосского быка.
Тэра сидела на раскладном креслице с кубком в руках и с улыбкой смотрела, как изрядно развеселившиеся охотницы с жаром рассказывали друг другу о своих охотничьих успехах, зачастую изрядно их преувеличивая. Сегодняшняя добыча королевы была признана выдающейся, тем более что завалить алосского быка одним охотничьим копьем, чтобы не пришлось добивать из лучевого ружья, да еще с одного удара… Да, это событие было достойно занесения во все охотничьи анналы. Главный распорядитель, герцог Альма, и граф Эльмейда даже заспорили, когда такое случилось в последний раз. Граф настаивала, что девятнадцать лет назад это совершила матушка нынешней герцога Амальи, на первой после ТОГО мятежа королевской охоте, а герцог уверяла, что в тот раз бык распорол ногу кобыле охотницы и потому один из егерей выстрелил ему в голову из лучевого ружья. И хотя потом экспертиза, на которой настояла граф Амалья, показала, что в момент выстрела бык уже был практически мертв, но все равно тот случай нельзя считать абсолютно безупречным, так что лучше вспомнить описанную в анналах охоту бабки королевы, происшедшую семьдесят лет назад. Тэра была довольна по двум причинам. Во-первых, она в очередной раз доказала, что, несмотря на досадно хрупкое телосложение, ни в чем не уступает своим более массивным и мощным ровесницам. Несколько лет назад злые языки, многие из которых тогда еще находились под действием эдикта о поражении в правах «за пособничество мятежу», распространяли злобные слухи о том, что королева-де больно тщедушна и слабосильна, и грудь слишком велика, и талию можно двумя пальчиками обхватить, короче, сплошной нонсенс. Не воин и не правитель, а лакомство для инфантильных мужчин-поэтов. Тэра хоть и понимала, что проигравшие просто пускают пузыри от бессилия, но бесилась. Сандра сначала только посмеивалась, а потом предложила возобновить королевские охоты. Теперь авторитет королевы был непререкаем даже среди простолюдинов. А во-вторых, охота была устроена в ознаменование радостного события: королева разбила бутылку шампейна об обшивку корпуса линкора «Звезда возмездия», последнего корабля, строительством которого завершалась десятилетняя программа восстановления флота. У королевства снова был флот, причем превосходивший в несколько раз тот, что был уничтожен у Форпоста. Сандра принесла с Окраин немало новых усовершенствований. Временами Тэра удивлялась, как могли в таком диком захолустье, да к тому же с извращенными нравами, изобрести, например, многолучевые орудия.
Королева отставила в сторону руку с кубком. Слуга позади нее тут же наклонил кувшин тончайшего стекла, окованный причудливыми серебряными цветами, и наполнил кубок великолепным белым аржу урожая двенадцатого года. Мысли Тэры перекинулись на Сандру. Старая принцесса не смогла прибыть на охоту, прихворнула, но прислала племяннице самые горячие поздравления. Тэра улыбнулась. Еще бы! Программа восстановления флота была в большей части ее детищем. Что могла посоветовать десятилетняя девочка опытному адмиралу? Юная королева задумчиво покачала головой. Когда адмирал объявила себя регентом, многие сулили девочке скорую гибель. Сандра осталась бы единственной представительницей королевского дома с неоспоримыми правами на трон. Тэра вспомнила, как Галият, Умарка, Евлампа и бывшая тогда еще маркизом Амалья первый год ночевали в ее спальне, каждую ночь ожидая, что у дверей застучат башмаки космодесантников, прибывших по приказу регента захватить юную королеву. Даже сегодня Тэра не могла понять, какие мотивы заставили адмирала воздержаться от подобного шага. Однако факт остался фактом, Сандра жесткой рукой навела порядок в королевстве, по-прежнему эпатируя пэров фигурой безмолвного мужчины-стража за троном регента в палате, а когда королеве исполнилось пятнадцать, регент на специальной пышно обставленной церемонии торжественно передала в королевские руки все бразды правления, отвергнув даже честь стать первым министром.
— Вокруг тебя много верных и умных людей, моя девочка. Позволь уж старушке уйти на покой, — улыбаясь, сказала она и, обняв, добавила на ухо: — Впрочем, в случае чего я всегда в твоем распоряжении.
Тэре вдруг нестерпимо захотелось увидеть Сандру. Она давно, еще в день смерти матери, отвыкла от детской привычки идти на поводу своих желаний, но ее свойство — иногда ЗНАТЬ, как следует поступить, — заставляло её прислушиваться к своим внезапно возникающим побуждениям. Тэра окинула взглядом веселую компанию. Лорды уже хорошо поднабрались. Некоторые, подбоченясь, бросали игривые взгляды на хорошеньких слуг-мужчин, прислуживающих за столами, другие уже удалились в разбитые невдалеке палатки. В руках у пирующих появились гитары. Короче, охота вполне могла завершиться и без нее. Королева шевельнула ладонью. Капитан Умарка выскользнула из-за спинки кресла и склонилась над плечом королевы.
— Приготовь дисколет! — Тэра усмехнулась. — Хочу проведать старушку Сандру.
До поместья Сандры добрались уже затемно. Когда компьютер охраны запросил код, Тэра, знавшая персональный код самой Сандры, хитро улыбнулась и набрала цифры. Поэтому автомат посадил их на личную площадку хозяйки. Тэра первой выпрыгнула на каменные плиты, бросила Умарке:
— Успокой тут всех. А я пойду преподнесу сюрприз старушке, — и шустро сбежала по лестнице к небольшому коридору, ведущему прямо в спальню Сандры.
Стражник у дверей растерянно вскочила на ноги и испуганно замахала руками, но Тэра, насмешливо улыбнувшись, отстранила ее и шагнула к двери. Что ж, если Сандра не одна, самое время увидеть наконец, кто это так пришелся ей по вкусу, что она отказалась от династического брака. Тэра распахнула двери и застыла в изумлении: адмирал, принцесса крови, бывший регент королевства, стояла на коленях перед сидящим на кровати грузным мужиком и осторожно втирала ему в голень какую-то мазь. Тот что-то сердито бормотал себе под нос, а она успокаивающе уговаривала:
— Ну-ну, милый, потерпи, сейчас будет легче. Осталось еще чуть-чуть, и все пройдет.
Когда обе створки, медленно и бесшумно расходившиеся в сторону, открывая эту картину, ударились о стены, оба вздрогнули и повернулись к двери. Несколько мгновений длилась немая сцена, потом Сандра усмехнулась и, спокойно поднявшись на ноги, произнесла:
— Ну вот, мой усачок, нас и застукали. — Потом, повернувшись к королеве, саркастически бросила: — Вас что, моя милая, не учили стучать, прежде чем войти?
Тэра захлопнула рот и попыталась произнести что-то членораздельное, но безуспешно. Мужик на кровати заерзал, собираясь встать.
— Лежи! — прикрикнула адмирал и повернулась к королеве: — С его ногой сейчас только шастать, лучше уж мы с тобой пройдем в кабинет. — Тут она по извечной женской привычке повернулась к зеркалу и окинула себя критическим взглядом. — Впрочем, иди одна, я сейчас переоденусь и присоединюсь. Тэра молча кивнула и поспешила ретироваться. Сандра появилась через пять минут, в просторном домашнем костюме и причесанная. Усевшись напротив девушки, она подняла на нее веселые глаза и, отвечая на немой вопрос, со смехом произнесла:
— Это еще что. Если бы у моего усачка не разыгрался ревматизм, ты могла бы застать гораздо более пикантную сценку.
— Из-за этого ты и решила не претендовать на корону?
— То есть? Разве иметь постельную куклу зазорно для нашего круга?
Тэра покачала головой:
— Он не кукла.
Адмирал усмехнулась, потом вздохнула:
— Ты во всем права, девочка. Мой усачок — слишком серьезный мужик, чтобы можно было заключить династический брак, оставив его в роли любовника, а терять его я не хотела. Так что пришлось отказаться от короны: ведь наши с ним дети никогда бы не стали наследниками, а если бы я переспала с кем-то из высокой семьи, он бы мне такое закатил… Хотя, должна признаться, через пару лет после возвращения я уже радовалась, что все так сложилось. Я полюбила тебя. К тому же у тебя есть все данные, чтобы стать гораздо лучшей королевой, чем я.
— Вот уж чего я никогда не ожидала от тебя, так это приступа самоуничижения! — фыркнула Тэра. Сандра пожала плечами:
— Называй это как хочешь, но я уверена, что так и есть.
Обе помолчали. Потом королева осторожно спросила:
— Он твой официальный муж? Адмирал кивнула:
— Да, по его и по нашим законам мы муж и жена. Церемонию проводила капитан моего флагмана и его судовой капеллан. Было это в окрестностях туманности Орлиный Коготь.
Королева удивленно посмотрела на нее:
— Никогда не слышала о такой. Сандра усмехнулась:
— Нам она известна как часть Бирюзовой Стены.
— Местное название, — понимающе кивнула Тэра. Они снова замолчали, потом Сандра спросила неестественно спокойным тоном:
— Ну и как ты намерена поступить? Созовешь суд пэров?
Королева ошарашено посмотрела на нее:
— Ты что, с ума сошла?! Да спи ты хоть с сотней вонючих мужиков с самой дальней Окраины, это твое личное дело!
Она вскочила и нервно прошлась по комнате. В принципе вопрос был ясен. По династическим традициям пэр королевства, а тем более принцесса крови, вступившая в морганатический брак, лишалась всех привилегий, а в случае признания отягчающих обстоятельств — и дворянства. Но как Сандра могла даже в мыслях допустить, что племянница пойдет на подобный процесс?
— С тех пор как ты отошла от дел и сладко проводишь время со своим… усачком, у тебя, как видно, наступило размягчение мозгов, — сердито прорычала Тэра.
Сандра рассмеялась:
— Ладно, не кипятись. В конце концов, долг королевы — блюсти законы государства и чистоту крови.
Тэра окинула ее яростным взглядом, потом обе не выдержали и громко расхохотались. В кабинет заглянули испуганная мажордом и встревоженная Умарка, но они успокаивающе махнули им, и те скрылись. Сандра испытующе посмотрела на племянницу:
— Ладно, девочка моя, я думаю, что ты навестила меня не для того, чтобы поймать с поличным.
Тэра прошлась по комнате и остановилась у голокуба, который сейчас изображал шар Тронного мира, медленно вращающийся под покровом облаков. Тень ночи уже полностью захватила Альдильерский хребет. Изображение синтезировалось из картинок, получаемых со спутников, и Тэра знала, что если задать программу увеличения, то через несколько секунд шар превратится в искривленную плоскость, а среди выросших до нескольких десятков дюймов Альдильер засияют огоньки охотничьих костров. Она задумалась, потом протянула руку и переключила куб на изображение парадной карты королевства. Планета исчезла, а в центре куба, на фоне тысяч разноцветных искорок, вспыхнул десяток крупных звезд, окруженных планетами. Карта была выполнена не в масштабе, но благодаря этому впечатление было величественное. Но… В стороне от россыпи звезд зловеще, как налитый кровью глаз алосского быка, горела точка, обозначавшая Форпост, захваченный неведомым врагом. Тэра несколько мгновений рассматривала карту, потом включила увеличение. Когда безжизненный каменный шар Форпоста занял весь голокуб, королева повернулась к адмиралу и спросила:
— Тебе не кажется, что пора?.. Сандра поглядела на изображение, потом на королеву:
— Это гнетет тебя, девочка?
— А ты как думаешь? — Тэра стиснула кулаки, — Там погибли моя мать и отец!
Сандра неторопливо подошла к голокубу и внимательно осмотрела шар Форпоста. В отличие от изображения планеты, он представлял собой всего лишь запись: последние десять лет ни один корабль королевства не подходил к Форпосту ближе чем на двое суток полета.
— Нам не справиться в одиночку, — произнесла наконец Сандра, подняв глаза на племянницу. Королева изумленно уставилась на нее:
— Сандра, что ты такое говоришь? У нас есть флот, который только по мощности залпа превосходит прежний как минимум в пять раз. А если взять суммарные характеристики, то мы сейчас раз в пятнадцать сильнее, чем во времена моей матери.
Адмирал усмехнулась:
— Прости, моя девочка, но я знаю, что говорю. — Она повернулась к изображению. — Тебе известно, КТО наш враг?
Королева неохотно покачала головой:
— Да, об этом мы знаем очень мало. Но ведь ты сама настояла на том, чтобы после трех неудачных попыток не тревожить его разведывательными рейдами. Теперь мы можем начать интенсивную разведку и… Ты не согласна?
— Я боюсь, мы не много узнаем.
Тэра растерянно замолчала. В кабинете повисла тяжелая тишина. Адмирал мягко положила руку на плечо своей юной собеседнице:
— Пойми, я не спорю, что с этим, — она кивнула в сторону изображения, — надо что-то делать.
— Тощая не понимаю… — недоуменно произнесла Тэра. — Если ты имеешь в виду союзников, то скажи, где их искать? На Окраинах?! — Она криво улыбнулась. — Среди диких охотников из числа мужчин или в артелях старателей?
— Что ты знаешь об Окраинах, моя девочка? — усмехнувшись, спросила Сандра.
— Тебе перечислить ВСЕ слухи, которые до меня доходили? — сварливо, что очень не шло ее звонкому голоску, отозвалась королева.
Сандра покачала головой. Потом протянула руку и снова вывела изображение парадной карты королевства:
— Десять звезд, четырнадцать обитаемых миров, двенадцать миллиардов подданных. Выглядит очень величественно, не правда ли, дорогая? — В голосе ее прозвучал сарказм.
Тэра настороженно посмотрела на нее:
— Что ты хочешь этим сказать?
Адмирал молча нажала несколько клавиш на пульте управления голокубом. Картина изменилась. Все пространство объемом два на два на два ярда оказалось заполнено несколькими сотнями звезд. Сандра несколько секунд рассматривала появившееся изображение, потом повернулась к Тэре и испытующе посмотрела на нее:
— Не догадалась?
Она снова нажала несколько кнопок, и в дальнем уголке изображения вспыхнули несколько ярче полтора десятка искорок, отделенные от остальных звезд плотными облаками туманностей. Тэра вгляделась и вдруг заметила нечто знакомое в их расположении. Она пораженно посмотрела на адмирала.
— Ты права, — кивнула Сандра и, указав рукой на заполненный звездами голокуб, произнесла немного печально: — Это и есть то, что мы называем Окраинами. — Она вновь нажала на клавиши, изображение засверкало различными цветами, а Сандра продолжила будничным тоном: — Политическая карта. — Она заставила несколько наиболее крупных цветных областей поочередно запульсировать. — Султанат Регул — сорок три обитаемых мира, двадцать девять миллиардов граждан; конфедерация Таир — пятьдесят два обитаемых мира, сорок шесть миллиардов граждан; Содружество Американской Конституции — тридцать один обитаемый мир, тридцать миллиардов граждан; Русская империя — двадцать семь обитаемых миров, двадцать девять миллиардов подданных; сегунат Ниппон, Китайская федерация, федерация Дракона, Британское Содружество Наций… Около двухсот государств, треть из которых намного больше, чем наше королевство.
Тэра несколько минут рассматривала карту, потом перевела на Сандру ошеломленный взгляд:
— Ты мне… никогда… об этом… не говорила. Адмирал пожала плечами:
— У нас было много гораздо более неотложных дел. — Она помолчала. — Я бы вряд ли рассказала об этом и сейчас, но ты права. Пора что-то делать с Форпостом. А они знают о Враге куда больше, чем мы когда-нибудь сможем разузнать сами. Они сражаются с ним уже полтора века.
Тэра задумчиво прошлась по кабинету:
— Ну хорошо, значит, вопрос с союзником решаем.
Сандра насмешливо посмотрела на нее:
— И как же ты себе это представляешь? Тэра недоуменно посмотрела на нее. Неужели неожиданности не кончились?
— Как? Ты хочешь сказать, что с правительницами этих государств будет невозможно договориться? Адмирал усмехнулась:
— В этом-то и проблема. Дело в том, что у всех этих государств нет правительниц. — И, сделав драматическую паузу, она закончила: — Одни правители.
Причем по большей части порядочные сволочи, скажу я тебе. — Полюбовавшись на опешившую королеву, Сандра разъяснила: — Ты верно поняла, моя милая. Там правят мужчины. Кстати, мой усачок был там не последним человеком.
Тэра несколько мгновений ошеломленно глядела на Сандру, потом нахмурила брови.
— Это все осложняет… — Она встала и прошлась по комнате. — Представляю, какой вой поднимет парламент, а уж о палате пэров и не говорю…
Сандра уважительно покачала головой:
— Ты все еще умеешь меня удивить, девочка! Сказать по правде, я восприняла эту новость куда более бурно.
Тэра пропустила ее слова мимо ушей, продолжая о чем-то напряженно размышлять.
— Может быть, пока не стоит… — осторожно начала Сандра.
Тэра резко повернулась к ней:
— Нет! Я ЗНАЮ, что пришло время заняться Форпостом. Если мы не сделаем это немедленно, то потеряем все, и теперь я знаю, как это сделать. Весь этот год главный штаб вырабатывал планы атаки, но ни один не показался мне удачным. Но теперь, когда есть вероятность найти союзников… — Она стиснула губы. — Я знаю, что ДОЛЖНА пойти на это, даже если в конце концов меня заставят подписать отречение.
Сандра несколько мгновений молча всматривалась в ее напряженное лицо с упрямо стиснутыми губами, потом еле слышно выдохнула:
— Сохрани тебя Ева.
Через полчаса, когда подали шербет и шампейн, а королева немного пришла в себя, они сидели в кабинете уже втроем. Сделав несколько глотков, королева поставила фужер на стол и повернулась к усатому мужу Сандры.
— Дорогая, ты не представишь мне своего супруга?
Сандра насмешливо-величественно склонила голову и, подражая церемониймейстеру на балу, торжественно произнесла:
— Благородный дон, адмирал Велимир Евгений Крушинка, именуемый в среде благородных донов… — Она сделала паузу, ехидно улыбнулась и шаловливо выпалила: — Усатая Харя!
Тэра недоуменно посмотрела на человека, чей титул начался столь величественно, а закончился так… и расхохоталась. К ее звонкому смеху тут же присоединился грудной смех Сандры и добродушно-басовитый — дона Крушинки. Когда они успокоились, королева повернулась к дону и покачала головой:
— Признаться, за сегодняшний вечер я узнала столько неожиданного, что снова почувствовала себя сопливой девчонкой.
Дон Крушинка неторопливо сгреб бокал, похожий скорее на пуншевую чашу, осушил ею и спокойно произнес:
— Сказать по правде. Ваше Величество, я вас всегда так и воспринимал.
Когда утих очередной приступ хохота, королева посерьезнела:
— Слушай, Сандра, а может, мне издать эдикт о его усыновлении?
Дон Крушинка и адмирал переглянулись и опять расхохотались как безумные.
— Я ищу выход из положения, а они ржут, — обиженно буркнула Тэра. — Мало ли кто еще узнает о морганатическом браке.
Сандра потрепала ее по щеке:
— Извини, просто… Ты знаешь, сколько ему лет? Тэра окинула его оценивающим взглядом и на всякий случай немного прибавила:
— Ну… шестьдесят.
Супруги снова захохотали. Тэра смотрела на них, надув губки. Адмирал утерла выступившие на глазах слезы и с трудом выговорила:
— Сто семьдесят семь… У тебя будет слишком старый сыночек.
Тэра вытаращила глаза, недоверчиво покачала головой и тоже расхохоталась. За сегодняшний вечер она узнала так много невероятного, что уже устала удивляться. Они выпили еще, потом еще немного. Тэра задумчиво рассматривала изображение мира, который вдруг оказался так велик. Ее одолело жгучее любопытство.
— Я думаю, со временем вы расскажете обо всем подробнее, а пока, — она повернулась в сторону голокуба, — просто ради спортивного интереса скажите, с каким из тех государств стоило бы начать переговоры о союзе?
Сандра насмешливо посмотрела на нее, а дон Крушинка покачал головой:
— Да ни с каким.
— ??
— Там найдутся бойцы, которые всегда не прочь подраться и которым, в отличие от государств, не нужно ничего, кроме звонкой монеты, — неторопливо пояснил усач, вновь осушил свою пуншевую чашу и веско закончил: — Я говорю о благородных донах.
Глава 2
Дон Крушинка прибыл на Таир на «Неприятной неожиданности». Это был тот самый кораблик, который разнес на куски линкор у крепости Мэй. Бывший симаронский курьер, после уничтожения Симарона ржавевший на причальной орбите Таира, был в свое время куплен молодым доном Крушинкой по цене металлолома. В начале Конкисты много частных лиц и мелких контор, которым достались в управление бесхозные суда, избавлялись от них, спеша успеть до закона о конфискации, который вскоре последовал. Дон Крушинка тогда едва не лишился своего приобретения, многие правительства, отчаянно пытаясь противостоять стремительному продвижению Врага, приняли законы о каперстве и о вольных отрядах, что и послужило причиной появления сословия благородных донов; поэтому в скором времени корабль, переоборудованный на таирских верфях, вышел в первый каперский рейд. В отличие от многих других, также устремившихся навстречу Врагу, дон Крушинка оказался удачлив. Его фрегат был быстрее и лучше многих вооружен, правда, защита у него была не особо сильной, но для каперства и нужны в первую очередь скорость и вооружение. Тем более что корабли, с которыми Враг начал войну, ничуть не напоминали будущие скорпионы и пауки, так что в первое время удавалось брать их на абордаж даже в одиночку. Правда, эти корабли доставались донам полными трупов и с подорванными блоками информатория, но и они были очень дорогой добычей. Когда у Усатой Хари появились средства и под его командованием собралась эскадра, в которой были корабли и побольше, многие ждали, что он сменит флагман. Но дон Крушинка считал свой корабль чем-то вроде талисмана, хотя после многочисленных ремонтов и модернизаций тот уже мало чем напоминал тот симаронский курьер, с которого все началось. Удача сопутствовала Усатой Харе до того рокового дня, когда «Неприятная неожиданность» с одним сопровождающим кораблем наткнулась на флот адмирала Сандры. Это произошло вскоре после ее появления за пределами Тронного мира. Оба совершили ошибку, недооценив противника. Усатая Харя, по давней морской привычке не Терпевший баб на кораблях, решил, что, несмотря на численность эскадры, ничего, кроме визга, эти дамочки ему противопоставить не могут. Откуда ему было знать, что это за посудины? Обводы кораблей у адмирала Сандры не имели ничего общего с обводами боевых кораблей известных государств, а слухи о «бабском флоте» в портовых тавернах давно затихли, да никто и не принимал их всерьез. Массовых угонов последние несколько десятилетий тоже не случалось… Поэтому он никак не ожидал, что корыта неизвестных обводов окажутся настоящими боевыми кораблями, а толпа баб на борту — хорошо подготовленными командами и десантом. Адмирал, в свою очередь, не ожидала от «истеричных мужичков» столь отчаянного сопротивления. Тем более что доны рубились келимитовыми шпагами и топорами, попросту вырубая в капусту все новые и новые абордажные команды, а приблизившиеся к ним корабли расстреливали из многолучевых батарей. Эскадра потеряла тогда два эсминца, фрегат и корвет и почти полторы тысячи космодесантников. Сандра усвоила урок и потому благополучно вернулась в Тронный мир. Вместе с доном Крушинкой. И вот впервые за десять лет он покинул укрытое стенами газовых туманностей королевство и вернулся в большой космос.
Его появление на Таире не слишком удивило местных брокеров, которые всегда первыми узнавали новости. Благородным донам случалось надолго пропадать из виду. Правда, дон Крушинка исчез, оставив бесхозной эскадру в одиннадцать вымпелов с солидной флотской казной, и пропадал десять лет, а потом появился как ни в чем не бывало — это вызвало некоторый интерес. Но в общем-то, просто появилась новая фишка на брокерских досках — вернее, вернулась старая.
Пройдя стандартную таможенную процедуру и поставив в графе «цель прибытия» столь же стандартный ответ: «коммерческое предложение», дон Крушинка покинул борт «Неприятной неожиданности». Все сливки местных донов, как правило, собирались в таверне «Большая заварушка», туда-то Усатая Харя и направил первым делом свои стопы. Не увидев в уютном зале ни одного знакомого лица, дон Крушинка шумно вздохнул и, тяжело бухая сапогами, побрел в дальний угол, где заметил пустой стол. Но тут хлопнула входная дверь, и громкий бас заорал:
— Эй, Усатая Харя, ты чего это? Старых друзей не замечаешь?
Дон Крушинка резко повернулся и уставился на вошедшего. Лицо человека, который шел прямо на него с распростертыми объятиями, чуть прихрамывая на левую ногу, было обезображено огромным шрамом. Наконец Усатая Харя узнал его. Он расплылся в улыбке и шагнул вперед, в свою очередь раскрыв объятия:
— Да это же Хромой Носорог! Я гляжу, старина, что за прошедшее время тебе немного подправили физиономию. Сразу и не узнаешь!
Тот дождался, пока дон Крушинка подойдет совсем близко, быстро убрал руки и со всего размаха врезал ему под дых. Крушинка всхрипнул и шмякнулся на пол. Хромой Носорог отвел назад ногу, собираясь наподдать сапогом, но Усатая Харя выхватил шпагу и, сидя на полу, уткнул острие ему в пузо, между четвертой и пятой пуговицами. Тот опустил ногу и пробормотал:
— Ладно, замяли.
Отведя шпагу рукой, он прошел в угол и уселся на лавку, которую облюбовал дон Крушинка. Расстегнув ворот камзола, повернулся к все еще сидящему на полу Крушинке и грозно спросил:
— Ну?
Усатая Харя несколько мгновений рассматривал его, потом убрал шпагу, неторопливо поднялся и уселся напротив:
— Чего «ну»?
Хромой Носорог ухмыльнулся:
— Я хотел освежить тебе память. Может, все-таки соизволишь объяснить, куда ты исчез десять лет назад, оставив эскадру без гроша в кармане?
— Как «без гроша»? У казначея было поручительство на тридцать миллионов кредитов.
— Казначей отдал богу душу во время конвоя на Новый Симарон. Ну! Ты должен помнить. Это был последний контракт, который ты подписал. Так вот. Деньги на счету есть и поныне, да только снять их со счета, кроме тебя, никто не может.
— Да-а-а, дела, — присвистнул дон Крушинка. — Значит, эскадры нет?
— А ты что думал? — сварливо отозвался Хромой Носорог. — Что мы тут будем лапу сосать и ждать у моря погоды из любви к великому адмиралу? — Он сокрушенно вздохнул и добавил грустно: — Трудные времена наступили, Усатая Харя, очень трудные. Сейчас не осталось независимых эскадр, разве только пиратские. Но это не по мне. Пощипать особо зарвавшихся купцов, которые решили, что лучше благородных донов знают, как охранять торговый груз, — это куда ни шло, но делать грабеж своей профессией…
Он покачал головой. Дон Крушинка хлопнул его по плечу:
— Не горюй, старый буян, на твою долю достанет еще схваток с Врагом.
Хромой Носорог грустно усмехнулся:
— Где ты шлялся все это время, старина? Уже лет шесть или семь нет контрактов. Перемирие, будь оно неладно…
— То есть?
Хромой Носорог пожал плечами:
— Ты должен помнить. Где-то за полгода до того, как ты исчез, Враг отвел свои эскадры и очистил Зоврос, Симарон, Карраш и остальные захваченные миры.
— Ну да, мы все время ждали массированного удара.
— Не дождались. Прошел год, потом другой. Пошли разговоры о том, как бы пощупать Врага поближе к его мирам:
— Ясное дело.
Хромой Носорог грустно покачал головой:
— Ничего не получилось. Какие-то умники решили, что эти твари демонстрируют жест доброй воли и готовность к разговору. На Новом Вашингтоне собралась большая восьмерка, и они не нашли ничего лучшего, как объявить о начале Великого Перемирия. Говорят, эти придурки додумались даже послать несколько дипломатических миссий, которые, ясное дело, не вернулись. Но запрет остался в силе.
Усатая Харя фыркнул:
— Когда это доны обращали внимание на запреты? Хромой Носорог стиснул зубы:
— Так же сказал и Свирепый Кролик. Он двинулся к Пограничью, но у туманности Золотой Глаз его эскадру перехватил флот Содружества Американской Конституции и разнес ее на атомы.
Дон Крушинка несколько мгновений изумленно смотрел на него, а потом хрястнул кулаком по столу:
— Что же происходит на этом свете, если людей и добрых христиан убивают такие же люди и добрые христиане, причем только за то, что они готовы сражаться с Врагом?!
Хромой Носорог искривил губы, потом повернулся к стойке бара и заорал:
— Эй, хозяин, в этом заведении принято обслуживать гостей или мне озаботиться воспитанием твоих нерадивых слуг? Вот с тех пор мы и без дела, — продолжал он, обращаясь к Усатой Харе. — А раз нет дела, нет и денег. Многие «остепенились».
— Как это?
Хромой Носорог усмехнулся:
— Новое словечко, Усатая Харя, в твое время его не было. — Он зло сплюнул. — Продали шпаги и купили фермы, магазинчики, портовые кабачки. Не всем по нутру такая жизнь, когда где-то во тьме, за пределами Пограничья, притаился Враг, но что делать… После Свирепого Кролика никто не рисковал открыто соваться в сторону Пограничья, разве только ушкуйники, для них закон не писан.
Дон Крушинка покачал головой:
— А вы-то что же, так и утерлись?
— А что было делать? Несколько десятков донов собралось в Варанге, но Усатый Боров сидел на ко — ротком поводке в султанате Регул, Толстый Ансельм после рейда на Карраш ударился в религию, ты пропал, а остальные сорвали глотки, споря, кому возглавить объединенный флот. В конце концов все вдрызг разругались и даже начали цапаться, пока опять не собралась восьмерка и не пригрозила раздолбать всех буянов.
— Да-а-а, дела, — Усатая Харя покачал головой, — и ни одной эскадры не осталось?
Хромой Носорог задумчиво пожал плечами:
— Кто его знает? Я не слыхал. Да и кому это надо? Работы все равно нет. Удержался вроде только Усатый Боров, да и тот лижет пятки султану Регула.
— Есть работа.
— ???
Дон Крушинка сделал паузу, чтобы Хромой Носорог осознал значимость того, что он сейчас скажет, потом веско произнес:
— У меня есть наниматель. Ему нужен флот.
— Наниматель? — севшим голосом произнес Хромой Носорог.
— Точно.
— Постой, ты сказал, флот? Усатая Харя, ухмыляясь, кивнул.
— ФЛОТ! Бог ты мой, флот… А сколько вымпелов?
— Сколько наберу. Они готовы оплатить контракты четырем сотням кораблей.
— ЧЕТЫРЕМ СОТНЯМ!
Хромого Носорога аж слеза прошибла. Усатая Харя похлопал его по плечу:
— Сегодня вечером проведем смотр, и, если корабль в порядке, можешь считать, что ты нанят.
Хромой Носорог насторожился, потом промямлил нерешительно:
— Ну… понимаешь… Последнее время было туговато, но ты ведь меня знаешь. Как только получу гонорар, все будет в полном блеске!
Усатая Харя усмехнулся:
— А ты знаешь меня. Если не все в полном блеске, я не найму корабль. Тебе нужно время? Я готов подождать. Но когда я прибуду на борт, у тебя даже гальюн должен сиять, как медный колокол, и лупить дерьмом по противнику!
Хромой Носорог вздохнул:
— Дай мне неделю.
— Идет.
Тут у стола появился сам хозяин с полным подносом снеди:
— Вот, благородные господа, лучшее, что вы найдете на Таире. Последнее время мы вынуждены готовить только в определенные часы, но для вас…
Дон Крушинка хитро сощурился:
— А ну выкладывай, чего надо?
— Благородные господа, — залебезил хозяин, — говорили столь громко, что я волей-неволей услышал, что господин, — последовал учтивый поклон в сторону Усатой Хари, — собирается заняться наймом. Я бы мог предложить комнаты… Со значительной скидкой.
— Чтобы цены взвинтить и остальных ободрать как липку? — грозно спросил дон Крушинка, а потом расхохотался: — Ладно, прощелыга, можешь начать считать барыш. Но я у тебя буду жить бесплатно, понял?
Хозяин скорчил гримасу, но, когда Усатая Харя с грозным видом повернулся в сторону двери и сделал вид, что поднимается из-за стола, тут же замахал руками:
— Конечно! Конечно! Какой разговор! Почту за честь!
— То-то, — кивнул дон и принялся за обед.
К исходу месяца Усатая Харя сформировал первую эскадру. Доны валили валом. Цены в тавернах и гостиницах взлетели до небес. Таирцы никогда не упускали возможности облегчить карман ближнего. Дон Крушинка назначил командующего и послал эскадру на маневры в район Нового Симарона. Спустя три дня его посетил специальный представитель госдепартамента Содружества Американской Конституции, напомаженный хлыщ средних лет с презрительно поджатыми пухлыми губками.
— А знаете ли вы, — начал он с места в карьер, — что на Нововашингтонском совещании Большой восьмерки было принято решение о…
Договорить он не успел. Усатая Харя взъерепенился:
— Да кто ты такой, сопляк! Я бил Врага, когда ты еще на горшке сидел, и бил все годы, что ты протирал штаны за конторским столом!
Он вскочил на ноги и наполовину вытянул шпагу из ножен. Хлыщ побледнел и забормотал:
— Я — представитель правительства Содружества Американской Конституции, вы будете иметь большие неприятности…
— Что?! — взревел дон Крушинка и полоснул шпагой по саморегулирующемуся поясу типчика. — Да я тебя сейчас…
Посланник взвизгнул и, придерживая сваливающиеся штаны, вылетел на улицу. Позже, по зрелом размышлении, Усатая Харя понял, что отправить сюда этого типчика додумался очень умный человек: очевидно, на такую реакцию он и рассчитывал.
Все приличия были соблюдены, Содружество выразило протест и может умыть руки. У, лицемеры чертовы! Раздраженно швырнув шпагу, так что она ушла на дюйм в дубовый стол, дон Крушинка заорал хозяину:
— Водки!
Тот испуганно забормотал, что в нынешние тяжелые времена торговля с Русской империей переживает определенные трудности и многие товары исчезли из продажи. Но Усатая Харя знал, что причина в другом. Как и всякое импортное пойло, водка была достаточно дорога, а хозяин обязался кормить и поить его бесплатно. Он разозлился еще пуще:
— Слушай, ты, дерьмо, мне плевать, где ты найдешь водки, но если через пять минут на столе не будет…
— Клянусь святым Николаем Коперником, узнаю старого дружка! — раздался вдруг от дверей знакомый бас.
Усатая Харя замер, потом медленно повернулся и расплылся в улыбке:
— Пивной Бочонок! Сивый Ус! Ба, и Счастливчик тут! Живой еще, не кончилось твое везение?
Старые друзья обнялись. Дон Крушинка повернулся к стойке и рявкнул во всю мощь своих размявшихся во время перепалки с этим дерьмовым представителем легких:
— А ну, бургундского, живо!
— Что-то ты соришь деньгами, не считая, прямо как госдепартамент, — прищурился Сивый Ус.
— Не напоминай, — поморщившись, прорычал Усатая Харя, — только что имел беседу с типчиком оттуда.
Троица вновь прибывших переглянулась и захохотала.
— Вы чего? — насторожился дон Крушинка.
— Сейчас из таверны вылетел какой-то штатский, придерживая брюки, — пояснил Сивый Ус, — а Пивной Бочонок возьми да и ляпни: «Бежит, как дипломат при звуке пушек».
Тут заржал и сам дон Крушинка:
— И что, знатно бежал?
— Только пыль столбом, — добродушно подтвердил Сивый Ус.
Они чокнулись фужерами с мигом принесенным хозяином бургундским, которое было все же дешевле водки, и выпили по первой за встречу.
— Вы как? На своем корабле?
— Да почти что, — кивнул дон Киор. — Корабль не наш, но мы там уже прижились. С той поры как я на него попал, столько всего было… — Пивной Бочонок усмехнулся и хлопнул Счастливчика по плечу. — Клянусь святой Сикстиной, только благодаря Счастливчику и выкарабкались… Правда, не все… — Он обнажил голову. — Упокой Господи душу старины Толстого Ансельма.
Все встали и тоже сняли шапки. Толстого Ансельма знали как хорошего вояку и честного дона.
— Да, — сказал Сивый Ус спустя минуту, — он всегда достойно нес свои паруса.
Когда вновь сели за стол, Усатая Харя спросил немного снисходительным тоном:
— Ну и где же вы развлекались? За последнее время я только и слышал жалобы, как трудно нынче живется благородным донам, а никто не хочет высунуть нос дальше фортов Мертвого пояса. Тоже мне вояки!
Дон Киор повернулся к двери таверны и махнул кому-то рукой. Когда к столу приблизился сутулый, черноволосый дон, Пивной Бочонок повернулся к дону Крушинке и торжественно произнес:
— Позволь тебе представить дона Диаса, по прозвищу Упрямый Бычок, капитана корвета «Бласко ниньяс», на котором мы месяц назад прибыли из рейда на Зоврос.
К исходу года у дона Крушинки было уже триста двадцать вымпелов. Кроме того, еще порядка ста пятидесяти кораблей собирались попытать счастья по закону «живого приза». Усатая Харя честно предупредил капитанов, что не знает, как к этому отнесется наниматель, но те решили все же попробовать. Так или иначе, на появление других контрактов в ближайшее время рассчитывать не приходилось. Наконец Усатая Харя решил, что пора знакомить нанимателя с флотом. Оставив за себя командующего своей первой эскадрой дона Эврона, по прозвищу Старый Пердун, он отбыл в неизвестном направлении. Благородные доны на Таире изнывали от нетерпения. После стольких лет безысходности многие до сих пор не могли до конца поверить в реальность будущего контракта и боялись, что все радужные надежды испарятся как дым.
Однажды вечером Пивной Бочонок, Сивый Ус, Счастливчик и Упрямый Бычок коротали время в таверне, мирно приканчивая четвертую бутылку мальвазии, как вдруг влетел запыхавшийся Пип, а следом за ним ввалился какой-то расфуфыренный юный дон с обнаженной шпагой. Пип шмыгнул к столу и забился в угол.
— А-а! — торжествующе заорал юнец и попытался перелезть через дона Киора.
Тот, недолго думая, поймал его за косицу, вырвал шпагу и отшвырнул наглеца в сторону:
— А ну, брысь! Дон кувыркнулся, но тут же вскочил на ноги.
— Да как вы смеете?! Я — дон Альмендо, по прозвищу Кровавая Перчатка! Назовите себя! Я хочу знать, кого проткну своей шпагой.
Друзья понимающе переглянулись, потом Пивной Бочонок повернулся к побагровевшему юнцу:
— Клянусь святым Самуилом, Новый Симарон. Парень побелел, потом смутился, а дон Киор продолжал презрительным тоном:
— Недоучившийся студентик, а? Ну кто еще придумает такое дурацкое прозвище? — Он наставительно погрозил пальцем: — Запомни, щенок, ни один порядочный дон никогда не возьмет себе прозвище, где есть слова «кровь», «смерть», «ужас» и тому подобное! — Он фыркнул. — Начитались бульварных книжек, а традиций не знаете. Ладно уж, дуй! — Дон Киор бросил ему шпагу. — Да смотри поаккуратнее с этой зубочисткой, а то нарвешься на кого вроде Счастливчика, он тебя вмиг подколет.
Парень, собиравшийся разразиться гневной тирадой, вдруг разинул рот:
— Счастливчик… Клянусь святым… Да вы же дон Пивной Бочонок! Я читал о вас в «Черном рейде» и в «Пылающем солнце Нового Симарона»! — Он завертел головой под дружный смех всей таверны. — А вы, должно быть, Сивый Ус! — Парень чуть не захлебнулся от восторга.
И тут распахнулась дверь. На пороге появился дон Крушинка. Все замерли. Усатая Харя обвел всех насмешливым взглядом и торжественно провозгласил:
— Господа, представляю вам вашего нанимателя. Он сделал шаг в сторону, пропуская нанимателя вперед. Несколько мгновений висела мертвая тишина, а потом раздался чей-то изумленный голос:
— Ой, батюшки! Баба! Да еще в штанах!
Глава 3
Тэра рвала и метала. Конечно, чего было ожидать от мира, где властвуют мужчины, она надеялась, что среди них найдется хотя бы парочка думающих головой, а не членом. Шиш! Ни одного. Она вспомнила, какими взглядами встречали ее эти вонючие мужики на таможне, в порту и в таверне. А какой поднялся гвалт, когда Усатая Харя представил ее не только как нанимателя; но и как старшего командира! К кому наниматься, всем было без разницы, но поступить под команду «бабы»… Толпа тупиц и фанфаронов. Тэра презрительно фыркнула, припомнив последний совет Сандры. Вечером, перед отлетом, они ужинали у нее в замке. Когда была унесена последняя перемена и подали десерт, Сандра повернулась к Крушинке и попросила:
— Усачок, нам надо посекретничать, иди-ка ты в парк.
Тот усмехнулся и, молча опрокинув кубок белого анжу, выбрался из-за стола. Женщины помолчали. Потом адмирал повернулась к Тэре:
— Вот что я хотела тебе сказать, девочка моя… — Она помедлила, не зная, как поделикатней приступить к делу, потом решила начать напрямую: — Я думаю, до отлета тебе надо взять династического супруга.
— Что-о-о? — Королева посмотрела на нее круглыми от удивления глазами. — Послушай, Сандра, что за нелепые мысли приходят тебе в голову? Какое отношение имеет моя семейная жизнь к предстоящей войне?
Адмирал усмехнулась:
— Береженого Бог бережет. На случай, если ты вляпаешься в историю вроде моей.
— Ты хочешь сказать…
— О нет! — Сандра протестующе замахала руками, потом не выдержала и рассмеялась: — Я вовсе не думаю, что ты растаешь, как масло, при виде первых же усов. Скажу тебе прямо, большинство мужиков с той стороны туманностей вызывают только отвращение… Да что там говорить, и мой усачок поначалу был мне ох как отвратителен. Шумный, наглый, а этот запах изо рта… — Сандра картинно сморщилась, потом усмехнулась: — Но все это отошло на второй план, когда я почувствовала… — она сморщила лоб и пошевелила пальцами, пытаясь найти точное определение, — надежность, что ли… Понимаешь… Я продырявила на дуэлях не один десяток отчаянных рубак, прошла суровую школу во флоте, да что там — подняла мятеж против собственной сестры… И вдруг я почувствовала, как приятно, если рядом есть плечо, которое не согнется, когда ты навалишь на него все свои страхи, боли и печали… — Она задумчиво покачала головой. — Очень необычное ощущение, но… затягивает. Мне показалось, что это стоит даже короны.
Тэра напряженно смотрела на нее:
— И ты думаешь, что мне стоит подстраховаться?
— Вот именно, моя девочка. Королева задумчиво покачала головой:
— Но если ты говоришь, что это так затягивает, тогда какой смысл? Если я вляпаюсь, то никакой династический брак не поможет. Ты же предпочла отказаться от короны, а не оставить своего усачка.
Сандра пожала плечами:
— Ну, у всех королев всегда были любовники.
— Ведь твой усачок на это не согласился, — рассмеялась Тэра. — Почему ты думаешь, что согласится тот, кто, возможно, появится у меня?
Сандра покачала головой:
— Ты меня постоянно удивляешь, девочка! Другая бы возмутилась, стала бы утверждать, что уж с ней-то такого никогда не произойдет, а ты…
Тэра улыбнулась:
— Я привыкла внимательно относиться к твоим советам. — Она помолчала. — Я подумаю, но пока давай оставим этот разговор.
Теперь, спустя два месяца, она недоумевала, как можно испытывать что-то, кроме презрения, ко всем этим расфуфыренным буянам? Дону Крушинке она устроила разнос, заявив, что не собирается платить этой банде дегенератов и пижонов, не умеющих отличить нос от дюз. Усатая Харя молча выслушал ее, потом усмехнулся.
— Я вовсе не собираюсь подсовывать вам кота в мешке. Испытайте их, Ваше Величество.
Тэра возмущенно фыркнула и произнесла угрожающим тоном:
— Уж в этом можешь быть уверен!
Испытания были назначены на среду. Тэра собиралась устроить показательные абордажи. Сначала предполагалось, что ее корабль атакует сходный по классу из эскадры благородных донов, а тем следовало попробовать взять на абордаж меньший по классу корабль из ее эскадры, но доны оскорбились, и она уравняла шансы: было решено, что атакующие корабли в обоих случаях будут сильнее. Начинать атаку предстояло ее кораблю. Настроение в эскадре было приподнятое. Никто не сомневался в победе. В пять сорок по бортовому времени Тэра поднялась во флагманскую рубку своего линкора. Флагман-капитан Эстель и Усатая Харя уже ждали ее там. Она подошла к большому голокубу, на который должна была передаваться вся информация, окинула взглядом возбужденные лица своих офицеров и хитро-невозмутимую физиономию дона Крушинки и кивнула:
— Начали.
Капитан Эстель поднесла к губам микрофон:
— Мы начинаем! Покажите этим вонючим мужикам, на что способен флот королевства! — И, пренебрежительно улыбнувшись, она передала микрофон Усатой Харе.
Тот усмехнулся и, поднеся микрофон к губам, произнес этаким ленивым тоном:
— Упрямому Бычку и Крутому Сморчку привет. Напомните экипажам, чтобы не забывали две важные вещи, — он подмигнул флагман-капитану, — во-первых, вам противостоят леди, так что абордажные команды пусть особо не буйствуют, а во-вторых, уж поверьте мне, эти леди таковы, что если вы чуть расслабитесь, то найма нам не видать.
Флагман-капитан пренебрежительно фыркнула и пробормотала так, чтобы Усатая Харя мог услышать:
— Только мужчина может там, где речь идет о чести, впутать деньги.
Усатая Харя громко расхохотался. Эта баба с первого дня не упускала случая продемонстрировать свое презрение к мужскому полу, но это уже были ее проблемы.
Ив внимательно наблюдал, как стройный эсминец с массой покоя минимум в полтора раза большей, чем у «Бласко ниньяс», медленно подходил к корвету. Дон Киор, как обычно, стоял у командного кресла. Над шлемом его боевого скафандра трепыхался на гибкой проволочке дурацкий ярко-оранжевый шарик, лишение которого означало, что его обладатель выведен из строя.
— Если бы они так брали на абордаж Врага, у них на борту уже было бы полно троллей, — буркнул он. Упрямый Бычок усмехнулся:
— Вы там поосторожней, еще не хватало подранить представителя нанимателей.
— Клянусь святым Дустаном, похоже, они сами кого хочешь подранят, — хмыкнул Пивной Бочонок. Он поерзал плечами, проверяя, насколько плотно прилегает скафандр, надел шлем, оставив открытым забрало, раздраженно хлопнул перчаткой по затрепыхавшемуся шарику и пробурчал: — Ладно, пойду к своим.
Когда по палубе БИЦа пробежала легкая дрожь от контакта с абордажными ботами и голос капитана пролаял по громкой связи места абордажной атаки, Ив повернулся к студентику:
— Сколько?
Парень возбужденно развернулся к нему:
— Два, вернее, было три, но с одним я не успел. Счастливчик кивнул:
— Неплохо. Но было пять. — Он повернул к нему выносной пульт с экраном и вывел на экран консоли свои данные. — Я один тоже не проработал, но с этого пульта было сложновато, из-за неудобного расположения и миниатюрных клавиш не хватило скорости реакции.
Студент зачарованно смотрел то на столбцы цифр, то на свой экран. По его варианту он сумел дважды пробить защиту приближавшегося эсминца и уровень повреждений составлял семь процентов, а Счастливчик проделал это четыре раза, и его уровень зашкалил за двадцать. Парень облизал пухлые губы и вздохнул:
— Мне никогда такого не достичь.
— Кто знает? — пожал плечами Счастливчик и пустил запись своих действий на медленный прогон: — Смотри и учись.
Он повернулся к экранам, показывающим схватку в коридорах. Плотная толпа королевских космодесантников ломилась вперед. После первого же стыка коридоров за спинами десантников выросли трое донов и принялись рубить шарики. Они успели срубить семь штук, прежде чем женщины опомнились и задняя шеренга повернулась к ним лицом. Второй стык принес еще один сюрприз. Командир космодесантников, уже убедившаяся в превосходстве фехтовальной техники донов, заранее развернула семерых бойцов, но стоило им завязать бой с тремя донами, которые так же, как и в первый раз, возникли за спиной нападавших, как те немного оттянулись назад, а в разрыве между двумя группами фехтовальщиков появилось еще пятеро донов. Семерых срубили моментально, после чего положение остальных стало безнадежным. Упрямый Бычок презрительно фыркнул и покачал головой:
— Тупо и прямо, как тролли. Если бы мы захотели, то смогли бы изрубить их в капусту.
Через сорок минут все было кончено. Упрямого Бычка так и подмывало атаковать эсминец, но он боялся излишним рвением испортить обедню, а потому, вздохнув, дал команду отправить уничтоженные абордажные группы к своим ботам и доложил дону Крушинке:
— Атака отбита, потери — семнадцать шариков.
— Потери противника?
Дон Диас дипломатично пожал плечами:
— Не знаю, прошу прощения, но учет не вели. Усатая Харя усмехнулся и отключился. Капитан Диас покачал головой:
— В общем, что с них взять — регулярная армия.
Дон Крушинка повернулся к флагман-капитану, которая с ошеломленным видом выслушала доклад капитана эсминца:
— Ну что, приступим ко второй части испытаний? Та растерянно кивнула, но тут раз млея спокойный голос королевы:
— Не надо зря дырявить обшивку моего корвета. Мне уже ясно, чем все кончится. — Она помолчала и ядовито добавила: — Впрочем, если флагман-капитан готова рискнуть репутацией…
Та подавленно молчала. Усатая Харя пожалел ее:
— Не стоит так расстраиваться, моя госпожа, это корвет Упрямого Бычка. Там сильный абордажный отряд. Почти все ветераны. Воюют уже полвека, а кто и больше. Я думаю, даже «зеленые береты» Президента Содружества Американской Конституции или гуркхи британцев не смогли бы с ними справиться.
— Значит, это лучшие из лучших? Их никто не сможет переплюнуть?
Дон Крушинка пожал плечами:
— Ну, разве ушкуйники. А впрочем, на все воля Божья.
Королева прошлась по рубке:
— А почему у вас нет крупных кораблей? Усатая Харя усмехнулся:
— Дороговато. Не многие могут себе позволить содержать большие корабли. С тех пор как наступило Перемирие, контрактов мало и они дешевы, так что здесь, пожалуй, все, что осталось от благородных донов. Но многие из этих суденышек могут удивить противника раза в два-три больше себя, в том числе и в огневом контакте.
Королева резко повернулась:
— И это тоже можно проверить?
Дон Крушинка почтительно склонил голову.
— Тогда давайте проверим! — хищно улыбнулась королева.
— Выбирайте корабль.
Королева на мгновение задумалась:
— У нас уже установлен канал с этим Упрямым Бычком, вот пусть и поработают.
Усатая Харя поднес микрофон ко рту. Но тут вмешалась королева:
— Не стоит их предупреждать, просто установите связь, посмотрим, как они будут реагировать. С чего предлагаете начать?
— Пусть начнут… с пары эсминцев.
Флагман-капитан злорадно усмехнулась и поднесла микрофон ко рту. Королева повернулась к экрану. А дон Крушинка украдкой вытер лоб, горячо молясь про себя, чтобы у Упрямого Бычка оказался достойный канонир.
Ив поерзал, поудобней устраиваясь за консолью, и объяснил студенту:
— Пока мы в дежурном режиме, поле отражения отключено, а силовое, чтобы не вырабатывать ресурс антенн-излучателей, находится в режиме четверти мощности. Теперь смотри, вот в такой последовательности идет подготовка к полной мощности поля.
Он щелкнул парой тумблеров, и тут корвет тряхнуло. Освещение БИЦа мигнуло из-за скачкообразного вывода поля на полную мощность, Упрямый Бычок заорал что-то по-русски, корвет прыгнул, выходя из точки фокуса, и Счастливчик тут же шарахнул по идентифицированным сенсорами целям, в последний момент чуть не со скрипом ломая глубоко въевшееся привычное движение и сдвинув регулятор мощности батарей с половинной до четверти мощности вместо полной. Оператор разведки орал:
— Две цели, эсминец, азимут шестьсот два, вектор один-пять-два, две батареи трехлучевых туфенг. Эсминец, азимут сто семьдесят семь, вектор ноль-пять-шесть, три батареи трехлучевых туфенг.
Спустя полторы минуты скачков корвета, сотрясавшегося от попаданий и собственных залпов, вновь заорал оператор:
— Новая цель, малый крейсер, азимут семьсот сорок, вектор три-три-девять, три батареи четырехлучевых кулеврин.
Упрямый Бычок зарычал:
— Да они что, с ума сошли?
Ив витиевато выругался и рявкнул:
— Капитан, если они не прекратят, я начну отвечать на полной мощности:
— Какого хрена! Давай полную! — взвился дон Диас. В это мгновение все закончилось. В БИЦе повисла напряженная тишина, все тупо таращились друг на друга, вытирая взмокшие лбы, потом со стороны большого экрана раздался голос дона Крушинки:
— Упрямый Бычок, кто у тебя канониром? Того прорвало:
— Ах ты старая свинья, где были твои мозги, когда ты…
Его перебил звонкий голос:
— Это было мое требование, э-э… дон Диас. Дон Диас тут же прикусил язык, а появившаяся на экране королева повторила вопрос Усатой Хари:
— Так кто у вас…
Она бросила вопросительный взгляд на дона Крушинку, тот закончил:
— …канонир?
— Счастливчик, — сердито буркнул Упрямый Бычок.
Усатая Харя кивнул, потом на лице его появилось какое-то странное выражение. С экрана послышался голос королевы:
— Я хочу с ним поближе познакомиться. Усатая Харя отвернулся, видимо посмотрев на королеву, потом вновь повернулся и спросил:
— Резерв есть?
Упрямый Бычок так и взвился:
— Не дам!
— Даже если попрошу я? — усмехнулась королева. Дон Диас упрямо стиснул зубы, но промолчал.
— Ну так как? — поторопил его Усатая Харя.
— Сопляк, — процедил Упрямый Бычок, — студент с Нового Симарона.
— И прозвище, наверно, какая-нибудь Кровавая Голова или Железный Кулак, — хмыкнул дон Крушинка.
Студент, услышав эту фразу, покраснел, а дон Диас рассмеялся:
— Ну, теперь его зовут Крутой Губошлеп. Королева бросила на них недоуменный взгляд, а потом звонко расхохоталась. В этот момент дверь БИЦа с грохотом распахнулась и ввалился Пивной Бочонок.
— Клянусь святым Феоктистом, вы тут что, с ума все посходили? — Он окинул БИЦ свирепым взглядом, — Только я собрался промочить горло, как… — Пивной Бочонок осекся от возмущения, потом грозно закончил: — Я не настолько богат, чтобы мыть скафандр добрым пивом!
В наступившей тишине раздался громовой хохот. В том числе и с экрана.
Усатая Харя повернулся к Тэре:
— Ну что, Ваше Величество? Та кивнула:
— Я утверждаю ваши… — она запнулась, припоминая, как это называется, — контракты. Послушайте, вы мне доложили, что заключили триста двадцать контрактов с капитанами, но здесь около пятисот кораблей? — спросила она, повернувшись к экрану, на который уже была выведена панорама эскадры:
Усатая Харя пожал плечами:
— Остальные надеются на закон «живого приза». Но подтвердить его или отказаться — ваше право.
— Закон «живого приза»? Усатая Харя пояснил:
— Те, кто заключил контракт, получают задаток — четверть суммы, остальное получат потом, те, кто выживет. Эти же, — он кивнул на корабли, державшиеся поодаль, — пойдут с нами на свой страх и риск, но если уцелеют в битве, то будут претендовать на оставшиеся три четверти суммы, причитающейся погибшим кораблям.
— Они пойдут бесплатно? — Королева удивленно воззрилась на дона Крушинку. Тот пожал плечами:
— Закон «живого приза» священен. Нарушение чревато для всякого.
— И что же будет? Благородные доны нападут и отомстят?
Усатая Харя фыркнул от такого предположения:
— Может быть и такое, но, скорее всего, обманщика объявят «свободным от признания».
Флагман-капитан возмущенно выпустила воздух сквозь зубы и презрительно пробормотала:
— Мужчины…
Но королева и присутствующие офицеры недоуменно уставились на него. Дон Крушинка усмехнулся и пояснил:
— Ни один капитан больше не заключит с ним контракт, а все его имущество объявляется «свободным призом», и никто из благородных донов, вне зависимости от того, у кого они на службе, не будет его защищать. — Он окинул взглядом недоверчивые лица и пояснил: — Лет пятьдесят назад бывший герцог Икрума отказался платить. Через пару лет ему понадобилось срочно доставить партию зерна из султаната Регул. Зная об объявлении себя «свободным от признания», он нанял на Таире сухогрузы и, через подставных лиц, сильный конвой, вымпелов под пятнадцать. В пути им навстречу вышли два пиратских корвета. После получаса переговоров весь конвой вернулся на Таир, где пираты беспрепятственно загнали груз и расплатились с экипажами за дополнительно пройденные парсеки, а затем конвой прибыл на Икрум. Когда герцог в бешенстве потребовал объяснений, капитан конвоя невозмутимо ответил, что он нанимался охранять корабли. По этому пункту все в порядке, корабли целы, экипажи полностью, претензий нет и за переработку всем заплачено, а груз был в статусе «свободного от признания», так что это не его компетенция.
На несколько минут в рубке повисла тишина, потом королева задумчиво покачала головой:
— И чем же кончилось дело? Усатая Харя усмехнулся:
— Этот дурак герцог кувыркнулся вниз головой из бойницы родового замка, а его сын — тот оказался поумнее. Он нашел всех оставшихся в живых и выплатил им все положенное с процентами за каждый год просрочки, а деньги тех, кто не дожил, передал ордену святого Микаэля, на приюты для инвалидов Конкисты. — Он сделал паузу. — Но вас этот закон не касается. Поскольку ваше государство пока еще не выдавало каперских свидетельств, вы можете заранее объявить о том, что отказываетесь соблюдать этот закон. Это будет по правилам. Они уйдут.
Тэра задумчиво посмотрела на экран и кивнула:
— Знаете, благородный дон, за сегодняшний день я узнала много нового. Пусть остаются. Я действительно слишком мало знаю о Враге, чтобы реально оценивать возможности. Итак, к делу. Подготовьте предложения о включении в мой штаб представителей донов и подберите мне толкового офицера связи. — С этими словами она покинула рубку, не заметив горящего взгляда, которым проводила ее флагман-капитан.
Усатая Харя удивленно покачал головой. Сегодня действительно особенный день. Сегодня эта своенравная девчонка впервые назвала его благородным доном.
Глава 4
Ив, переминаясь с ноги на ногу, торчал напротив высокой двустворчатой двери и исподтишка бросал любопытные взгляды на двух дам, ростом выше его на полголовы, затянутых в парадную парчу и бархат. Те стояли, грозно насупив брови и сжимая в отнюдь не в нежных ручках золоченые протазаны, на лезвии которых он заметил келимитовое напыление. Сверкающее церемониальное оружие могло доставить в умелых руках много неприятностей любому незваному гостю… Он уныло вздохнул, очередной раз подумал, кой черт занес его на эти галеры, тут же спохватился и, бросив взгляд на стражниц, украдкой сложил пальцы крестом, отгоняя нечистого. Дамы явно были тоже заинтригованы, скорее не самим фактом его появления здесь — вести в воинских подразделениях разносятся быстро, и всем на флагмане давно должно быть известно, что его назначили офицером связи при Ее Величестве, — а тем, что за всю долгую историю этого корабля он был вторым мужчиной на его борту. В королевском флоте имелись свои предубеждения против смешения полов. Счастливчик снова вздохнул, поправил манжеты рубашки, выглядывающие из-за обшлагов парадного камзола, передвинул перевязь со шпагой и, в который уже раз, посмотрел на дверь. Одна из стражниц, косившая на него любопытным глазом, тут же уставилась прямо перед собой, как и подобает на столь важном посту, не шевельнув при этом даже веком. Ив невольно поразился столь высокой выучке: вряд ли кто из благородных донов мог бы проделать что-либо подобное. Впрочем, мало кто из благородных донов когда-либо стоял в парадном карауле. Ив недовольно наморщил лоб. Торчать перед закрытыми дверьми ему очень не нравилось, но на ум пришла старая пословица о чужом монастыре и своем уставе, и он опять вздохнул.
На флагман Счастливчик прибыл вчера. Когда он вместе с Пипом, нагруженным его и своими вещами, ступил на ребристую палубу большого шлюза, поражаясь его размерам — в нем свободно могла бы разместиться парочка корветов, — их встретил лично дон Крушинка. Добродушно хлопнув Ива по плечу, Усатая Харя повел его по коридору мимо толпы женщин в мундирах, комбинезонах техперсонала, боевых скафандрах с откинутыми на спину шлемами, с пестрыми нашивками, шевронами, кантами и прочими финтифлюшками. Отведенная ему каюта была приблизительно раз в двенадцать больше, чем их кубрик на четверых, в ней имелась даже ванна с гидромассажем. Усатая Харя обвел ее широким жестом и, усмехнувшись, сказал:
— Располагайся, все это футбольное поле — тебе одному.
Когда Ив прошелся по каюте, а Пип разложил и развесил его вещи в огромном шкафу, заняв в нем едва десятую часть, дон Крушинка, удобно расположившийся в кресле в углу, кивнул парню:
— Как до лифта дойти, помнишь?
— Помню, благородный дон.
— Сгоняй на кухню, две палубы ниже, там спросишь. За Пипом закрылась дверь. Усатая Харя повернулся к Счастливчику и произнес:
— Вот что, парень. Я назначил тебя офицером связи при королеве. Не понял почему?
Он сделал паузу, дожидаясь ответа. Ив пожал плечами. Дон Крушинка вздохнул:
— Я знаю, почему тебя зовут Счастливчиком, Ив. И я боюсь за королеву.
Ив ошарашено посмотрел на него. До этого ему только однажды довелось слышать, что его везение имеет под собой что-то, кроме случайности, — тогда, на Зовросе. Вернее, он и сам не знал где, но если все, что он пережил, не было бредом, то попал он туда именно с Зовроса… Усатая Харя подождал, пока Счастливчик немного придет в себя, и продолжил:
— Твоя каюта находится в адмиральском отсеке. Королева рядом. Не отходи от нее ни на шаг, во всяком случае, будь так близко, как только сможешь. Если ты выберешься из этой передряги один… тогда можешь считать, что на этом твое везение кончилось.
— Я постараюсь… — выдавил из себя Счастливчик.
— А вот этого не надо! Один такой тоже постарался корвет поднять, ноне поднял. — Дон Крушинка вздохнул. — Ты сделай это, парень, ладно?
Ив почувствовал, что не может отказаться, но и сказать «да» тоже не смог — не хотел врать. Поэтому он молча кивнул. Дон Крушинка бросил на Ива понимающий взгляд, поднялся с кресла, подошел к двери и, пропустив Пипа, который как раз вошел весь багровый от смущения с огромным подносом в руках, вышел в коридор.
Двустворчатые двери, около которых Ив так долго околачивался, наконец распахнулись, и в коридор, что-то оживленно обсуждая, повалили женщины в расшитых мундирах высших офицеров. При виде Счастливчика они тотчас умолкали и молча проходили мимо, пожирая его любопытными глазами. Ив почувствовал себя раздетым. Наконец прошли все. Счастливчик еще немного постоял, потом нерешительно шагнул к двери. Стражницы напряглись, и Ив было попятился, как вдруг двери опять распахнулись и в коридор высунулась еще одна рослая дама. Окинув Счастливчика настороженным взглядом, она сухо произнесла:
— Прошу вас… офицер. Королева ждет. Ив судорожно поправил перевязь и шагнул внутрь. Королева сидела у стола, что-то рассматривая на экране консоли, встроенной в подлокотник кресла. Когда раздался мягкий щелчок закрывшейся двери, она повернула кресло и подняла на Ива свои огромные зеленые глаза. Женщины у Ива прежде были, и немало, — на ночь, на две. С некоторыми, когда застревал надолго, он жил по несколько месяцев, а пару раз, когда выпадал стабильный контракт, связь затягивалась на несколько лет. Но никогда он не испытывал того, что испытал сейчас. Возможно, он просто был не готов. Счастливчик уже видел ее — в первый вечер в таверне, потом на экране БИЦа, но в таверне был полумрак, а экран… Ну что можно понять по лицу размером в рост человека, разве только что поры у нее гораздо меньше, чем у Усатой Хари, и, в отличие от него, нет ни одной бородавки. Но сейчас… Ив опомнился и склонился в глубоком поклоне:
— Прошу простить, Ваше Величество, я… это… растерялся.
В ее глазах вспыхнуло удивление, потом она звонко рассмеялась:
— Среди моих придворных вряд ли найдется кто-то, способный на столь простодушное признание.
— А чего врать-то? — смутился Ив. Королева покачала головой, потом неожиданно спросила:
— Вы так и собираетесь ходить в этом тряпье? Ив слегка покраснел, но от этого вопроса немного пришел в себя. Еще никто никогда не смеялся над его лучшим камзолом, во всяком случае без неизбежных последствий… К тому же второй был в таком состоянии, что он никогда бы не решился его надеть в ее присутствии. И дело было не в том, что у него не было средств, после рейда на Зоврос он мог бы справить себе дюжину камзолов. Просто они так быстро сорвались из Варанги, боясь пропустить найм, что он не успел зайти ни в один магазин или ателье, да ему и в голову не пришло. Какой дон будет тратить деньги на новый камзол, когда хотя бы на одном из старых сложно разглядеть штопку? А сейчас портные были далековато.
Королева снова покачала головой и повернулась к стоящей рядом с ней офицеру:
— Умарка, после нашего разговора проводишь дона в ателье, а сейчас оставь нас.
Та резко вскинула голову, склоненную после первого приказа королевы, открыла рот, собираясь что-то сказать, но королева так посмотрела на нее, что она сжала губы и вышла, бросив на Ива свирепый взгляд от самых дверей. Королева перевела взгляд на Счастливчика и указала на кресло напротив:
— Садитесь, дон.
Ив несколько неуклюже опустился в кресло и положил руки на колени. Королева чуть насмешливо улыбнулась:
— Я бы хотела, чтобы наедине мы обходились без особых церемоний. Вы не против?
— Нет… Ваше Величество.
Было заметно, что для Счастливчика внове такое обращение.
— Тогда, — она наклонилась и протянула руку, — меня зовут Тэра.
Ив несколько мгновений тупо смотрел на крепкую ладошку с тонкими, изящными, почти прозрачными пальчиками, потом осторожно взял ее своей заскорузлой лапой и смущенно пробормотал:
— Ив, по прозвищу… Счастливчик. — Собственное прозвище вдруг показалось ему каким-то претенциозным, и он торопливо добавил: — Это я не сам придумал, просто прозвали так…
Ив еще больше смешался и замолк. Когда он немного пришел в себя, то осознал, что королева пытается высвободить свою руку из его ладони. Он выпустил ее и покраснел:
— Простите, я как-то… не в своей тарелке.
— Что?
Он совсем стушевался:
— Это говорят так, просто я никогда… нигде… ну, в общем…
Она понимающе кивнула:
— Ладно, давайте считать, что знакомство состоялось. Если вы не против, я бы хотела узнать о вас немного больше.
Ив кивнул, но продолжал молчать. Тэра несколько мгновений раздумывала:
— Может, лучше так: я буду задавать вопросы, а если вы сочтете нужным на что-то не отвечать или, наоборот, рассказать поподробнее, то так и скажите.
Ив снова кивнул.
— Ну вот и отлично. Скажите, Ив, сколько вам лет? Он вдруг почувствовал себя ужасно старым:
— Девяносто семь.
Она пораженно покачала головой:
— У нас не все доживают до такого возраста, а вы выглядите совсем молодым. Он пожал плечами:
— Моей заслуги здесь нет, это называется модифицированные гены, хотя я слабо представляю, что означает этот термин. Мне говорили, что я протяну лет до двухсот, если, конечно, раньше не подколют тролли. Пока мне везло…
— Вы дрались врукопашную? Ведь вы же канонир.
— Когда тролли идут на абордаж, часто бывает, что все хватаются за шпаги. Среди донов почти каждый имеет флотскую специальность, а ветераны вроде меня и несколько. Если отобьешься, то кому вести корабль найдется, а вот в абордажной схватке важен каждый клинок. К тому же частенько случается — находишь контракт, а место канонира занято, тогда берут в абордажную команду, — Он помолчал, что-то припоминая, потом закончил глухим голосом: — Там всегда есть вакансии.
— Сколько лет вы уже на этой войне? — спросила Тэра после паузы. Он усмехнулся:
— У нас ее называют Конкистой. — Он посчитал в уме: — С двадцати двух, с того года, когда пал второй Новый Симарон. Я как раз собирался поступать в университет, а попал на один из последних каперов, прорвавшихся через блокаду. Стало быть, семьдесят пять.
Тэра внимательно смотрела на него. Хотя дон Крушинка многое рассказал ей о войне, она не особенно воспринимала его рассказы. Она знала его давно, привыкла видеть молча стоящим за спинкой теткиного трона. И вот перед ней сидел человек, который дрался с Врагом, уничтожившим ее родителей, в четыре раза дольше, чем она живет на свете, и остался жив. Тэра покачала головой. Сидевший перед нею был первым благородным доном, с которым она беседовала наедине и не о делах. На мгновение ей подумалось, что он не столь вульгарен, как остальные, и она тряхнула головой, отгоняя эти мысли.
— Простите, мне еще сложно ко всему этому привыкнуть, — сказала она наконец. — Мне надо осмыслить все, о чем вы мне говорили.
Тэра нахмурилась, сердясь на себя. В конце концов, он-то не виноват в том, что она думает о каких-то глупостях… К тому же стоило получше узнать своих новых союзников.
— Давайте так, — решила она. — Я хочу, чтобы вы были постоянно рядом со мной. Как только у меня выдастся свободная минута, мы продолжим разговор. А пока до встречи, Ив.
Она требовательно смотрела на него, и он смог выдавить:
— До встречи, Тэра.
Усатая Харя торчал во флагманской рубке. Напевая себе под нос что-то бравурное, он ползал вокруг голокуба, со всех сторон рассматривая схему пространства вокруг Форпоста и то увеличивая, то уменьшая масштаб. Рядом толкалось десятка два благородных донов, занимающихся приблизительно тем же, а десяток высших офицеров флота королевства недоуменно смотрели на столь необычное зрелище. Доны что-то заносили в свои электронные блокноты, толкая друг друга локтями, время от времени переругиваясь и не обращая никакого внимания на таращившихся на них женщин. Есть контракт — есть задача. Пока не будет ясно, как ее выполнить, все остальное побоку.
Королева вошла и кивнула дежурному офицеру, уже разинувшей рот для команды. Та промолчала. Тэра проскользнула в уголок и притаилась. Все офицеры ее заметили и тут же с деловым видом уткнулись в голокуб, а доны и усом не повели. Наконец Усатая Харя разогнулся и потер поясницу.
— Ну, Две Пинты, что скажешь? — повернулся он к седому дону, мирно сидящему у стола со своим блокнотом.
Все доны тут же прекратили свою возню и выпрямились. Тот, кого дон Крушинка назвал Две Пинты, пожал плечами:
— Трудно сказать. Атака Форпоста Врагом, если судить по записи, была стандартной: «две створки». Если бы тогда были многолучевые мортиры или хотя бы бомбарды, то вся эта затея также закончилась бы пшиком, но потери были бы на порядок ниже, а с обычными гравитационными… Ни одного шанса. А уж о попытке отбить и говорить нечего. Я удивляюсь, почему они не уничтожили весь флот и не вырвались в пространство.
— И что же ты предлагаешь?
— Не знаю. — Он задумался. — Если бы я был на месте троллей, то сидел бы спокойно, при той структуре пространства со мной ничего не сделал бы и флот вчетверо мощнее нашего. Разве что половина кораблей была бы вооружена орбитальными мортирами…
Один из королевских офицеров не выдержала. Возмущенно фыркнув, она выскочила вперед и воскликнула:
— Вы что, отказываетесь драться? Все развернулись к ней, а Две Пинты усмехнулся и спокойно ответил:
— Я же сказал, что если бы там был я, а не тролли. Атак… Я не думаю, что тролли будут сидеть спокойно, тем более когда узнают, что вместе с вами идем мы. Но… надо подумать. — Он повернулся к Усатой Харе: — Стоит поговорить с ветеранами, могут возникнуть дельные мысли. Пошлем зонды, посмотрим, тогда и будет видно. Что сейчас говорить.
На том и порешили.
Ив отразил удар и перехватил руку Пипа.
— Туше.
Пип расстроено отшвырнул клинок и сел на жесткий мат фехтовального зала. Ив покачал головой:
— Ты слишком увлекаешься, парень. Кидаешься из крайности в крайность. То пытаешься создать свой рисунок боя, забывая, что опытный фехтовальщик разгадает его после первой же пары связок, то, наоборот, работаешь только на контратаке и опять за бываешь, что в этом случае я могу заставить тебя принять ту позицию, которая нужна мне.
— Мне никогда не научиться драться так, как вы, — уныло протянул Пип.
— Кто знает? — Ив хлопнул его по плечу. — Ладно, вставай Еще раз, только сосредоточься.
Пип вскочил на ноги, вздохнул пару раз и принял стойку. Через полторы минуты его клинок снова полетел на пол.
— Ладно, на сегодня все.
Ив повернулся, чтобы взять свою куртку, и замер. В дверях фехтовального зала стояла королева.
— Не хватит ли вас еще хотя бы на один урок? С новой ученицей?
Ив скованно кивнул. Королева вышла на середину и встала в несколько непривычную стойку: рука выпрямлена, а дальняя нога согнута сильнее выставленной вперед. Ив тут же успокоился. Он окинул стойку взглядом знатока, прикидывая, какого сюрприза можно ожидать, и поудобнее перехватил тренировочную шпагу. С некоторых пор он заметил, что избегает обнажать свое боевое оружие. Королева атаковала стремительно. Выпад, выпад, еще… Ив развернул лезвие и, дав клинку скользнуть почти до гарды, довел клинок королевы вниз, а потом резким движением нанес укол. Стоявшая рядом Умарка крикнула:
— Туше!
Королева отскочила назад, испепелив Ива взглядом:
— Еще.
Ив на мгновение задумался, не поддаться ли, но он был слишком возбужден, чтобы это могло получиться незаметно, а грубо поддаваться не решился. Еще два поединка закончились с тем же результатом. После третьего королева отшвырнула шпагу, резким кивком поблагодарила за урок и молча выбежала из зала. Счастливчик несколько мгновений смотрел вослед королеве и ее офицеру, которая бросилась за ней, подобрав шпагу, а потом сокрушенно махнул рукой и, подобно Пипу, уселся на мат. Ну почему у него все выходит шиворот-навыворот?!
Ив сидел на обзорной галерее и смотрел на звезды. Он никогда не видел звезд во время полета — ни на одном из кораблей, на которых он летал, не было не то что обзорных галерей, но даже простых иллюминаторов, — только глухая обшивка с антеннами и окулярами сенсоров. Ив наклонился и поднял с пола бутылку вина, которое, как сказал Пип, называлось миносским. Сейчас он с большим удовольствием выпил бы джина, виски или водки, но в королевстве не производили крепких напитков. Миносское было самым крепким из вин, что нашлись в корабельных погребах. Счастливчик сделал добрый глоток и тяжело вздохнул. Со встречи в фехтовальном зале прошло более суток. Он пару раз попытался тыркнуться в королевские покои, но ему вежливо говорили, что королева занята. Он успел повидать Сивого Уса и Пивного Бочонка, которые также толкались у голокуба, обсуждая с командирами варианты будущей битвы. Старшие офицеры королевства только глаза таращили при виде такого способа выработки решений, но Усатая Харя объяснил, что многие из нынешних рядовых бойцов абордажной команды сами когда-то водили эскадры, а те, кто командовал эскадрами сейчас, в то время были еще сопляками. Почему-то даже подготовка к сражению Счастливчика не трогала. Он думал было подойти к дону Крушинке и попроситься обратно на корвет, но понял, что уйти не сможет. Все это было глупо, пугающе, но… прекрасно.
Ив сделал еще один глоток и наклонился, ставя бутылку. Когда он разогнулся, то чуть не свалился с кресла. Она сидела на расстоянии вытянутой руки, в соседнем кресле, за спинкой которого привычно маячила Умарка. Несколько мгновений он просто смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова, потом покраснел и отвернулся. Она кивнула Умарке и, когда та отошла на пару десятков шагов, протянула руку и положила ладонь на его запястье.
— Простите меня, просто дома я слыла неплохим фехтовальщиком. Тяжело несколько раз подряд получать по носу. Особенно если сама себя считаешь мастером.
Ив смущенно пожал плечами. Тэра рассмеялась:
— И все-таки я просила урок, так что хотелось бы услышать об ошибках.
Счастливчик поежился, боясь ляпнуть что-нибудь не то, и осторожно начал:
— В общем, все хорошо, только вы фехтуете слишком… — он запнулся, подбирая слово, — правильно. Мы привыкли действовать любой частью клинка, которой поймаешь клинок Врага. И поменьше амплитуда движений. В узком коридоре корабля не особенно размахаешься — не зал. Вы ждете противодействия по стандарту — отбив нижней частью клинка, выпад верхней, рубящий удар тоже, вот и попадаете.
— Я так и думала, — задумчиво кивнула она и повернулась к нему: — Я хочу, чтобы вы меня поучили. Ив просиял:
— Конечно.
Они помолчали. Потом Тэра спросила:
— А зачем вы занимаетесь со слугой?
— Он хочет стать благородным доном. Она удивленно посмотрела на него:
— Но разве это не привилегия?.. Вы не дворянин?
— Нет. Я с Пакрона, у нас нет дворян, одни фермеры да еще ихтиологи. У нас большие океаны.
— Значит, среди благородных донов нет дворян? Счастливчик пожал плечами:
— Наверное, есть. Но, скажем, в армии Русской империи или султанате Регул их намного больше. А у нас этим никто не интересуется.
Тэра кивнула:
— Знаете, я хочу, чтобы вы поподробней рассказали мне о благородных донах.
— Я плохой рассказчик.
— Это мы посмотрим, — рассмеялась она. — Жду вас сегодня к ужину.
Когда она ушла, Счастливчик прикончил бутылку, швырнул ее в мусоросборник и, подойдя поближе к стеклянной стене галереи, подмигнул смотрящим на него звездам. Потом расхохотался и пошел переодеваться к ужину. Интересно, получилось бы что-нибудь у Ромео и Джульетты, если бы Ромео был старше ее на семьдесят девять лет и до встречи с ней не пропустил ни одной юбки в портовых тавернах, где квартировал? Хотя, надо признаться, делал это без особого интереса. Впрочем, при чем здесь Ромео?
Глава 5
Ив стоял на балконе дворца и таращился на расстилавшееся перед ним зеленое море. Он давно отвык от той жизни, которую вел последние два месяца. Вернее, если быть откровенным, Ив-то к ней никогда и не привыкал, но было время, когда он много читал о ней и, естественно, частенько мечтал. Но с той поры прошло много времени, в котором была только череда дешевых таверн, тощий кошелек, долгие, нудные рейды в пахнущих жаром и шпажным маслом стальных коробках кораблей и короткие яростные схватки, перед началом которых пробирает ужас, а после давит усталость и наваливается опустошение. Но сейчас…
Они прибыли на Тронный мир две недели назад. Эскадре донов, дабы не шокировать широкие слои консервативно настроенного населения, запретили посадку на миры королевства, но в системе Лузуса находилась старая база флота, которая была загружена едва на четверть. Для размещения столь большого флота она, конечно, была маловата, но доны оказались более неприхотливыми, чем регулярные войска, так что туда доставили достаточное количество продовольствия и топлива для кораблей, и Лузус превратился в огромный военный лагерь. Но Усатая Харя, Ив и корвет Упрямого Бычка, который дон Крушинка сделал своим личным курьером, прибыли на Тронный мир. Первое время доны шалели от затурканных мужчин и крутых бабенок, которые на попойках в припортовых тратториях набивались в зал и остолбенело разглядывали их, время от времени петушась и задираясь, будто вид мужчин со шпагами, дующих местное винцо и добродушно косящихся по сторонам, в то время когда остальные представители мужского пола усердно занимались домашним хозяйством, был для них личным оскорблением. Как правило, дело кончалось непродолжительными кулачными потасовками: дуэли здесь не практиковались, а опыта в кабацких драках у донов было несколько больше. К тому же они уже попривыкли к воинственным жен — шинам, а их противницы первое время были даже довольны разнообразием после забитых местных мужичков. Через неделю доны пришли к единому мнению, что этот мир им нравится. Одно было плохо: они обошли все питейные заведения, но везде подавалось только вино. Поэтому на стихийной сходке было решено срочно сварганить перегонный куб. И вот сегодня Ива позвали на дегустацию собственного бренди. Счастливчик пока не решил, стоит ли ехать. Конечно, повидать старых собутыльников очень хотелось, но он знал, что это кончится как обычно, можно ли позволить себе такое при его новой должности? Ив вздохнул и решил не брать в голову. В конце концов, он не рвался на эту должность, а раз назначили — пусть терпят. Кроме того, ему было неловко перед Пипом. Счастливчику намекнули, что обслуга дворца прекрасно справится с обеспечением ему полного комфорта, и парня сначала пришлось оставить под опекой Сивого Уса, а потом тот напросился на «Неприятную неожиданность» — корабль сейчас болтался на парковочной орбите над Тронным миром, ожидая, когда Усатая Харя завершит дела в столице и отбудет к своему флоту. Так что стоило съездить еще и для того, чтобы повидать Сивого Уса и расспросить, как дела у парня. Ив бросил прощальный взгляд на парк: пора собираться. Дегустация состоится в Эмилате, небольшом городке, расположенном на одном расстоянии от дворца и космопорта, в котором находился «Бласко ниньяс». Если он хочет не очень опоздать, то надо вылетать в ближайшие полчаса.
— Благородный дон!
Ив резко обернулся. Перед ним стояла невысокая, пухлая дама в великолепно облегающем фигуру костюме, со шпагой и тяжелым, затейливым орденом, висящим на груди на широкой ленте. Вернее, следовало бы сказать, лежащим: из-за внушительного объема груди орден покоился почти параллельно земле.
— К вашим услугам, э-э-э…
Дама скривилась, будто тот факт, что ее не узнали сразу, был для нее оскорбителен, но, по-видимому, какие-то причины не позволили ей поставить этого мужлана на место. Чуть ли не со скрипом изобразив на лице благосклонную улыбку, она небрежно обронила:
— Мой титул — барон Меджид.
Счастливчик уже немного привык, что здесь все титулы произносятся в мужском роде, несмотря на то что носят их исключительно женщины, однако такое несоответствие по-прежнему резало слух.
— К вашим услугам, барон.
Дама окинула его небрежным взглядом, в котором мелькнуло презрение, и медленно пошла от него вдоль парапета. Ив пожал плечами и отвернулся, решив покинуть балкон, когда удалится эта странная гостья. Но тут раздался гневный возглас:
— Что это значит?
Счастливчик повернулся. Дама стояла и возмущенно смотрела на него.
— Прошу прощения, в чем дело? — недоумевающе спросил Ив.
— Почему вы не сопровождаете меня?
— Но вы не просили, — удивился Счастливчик.
— Да как вы… Вы… — Казалось, что она сейчас лопнет от возмущения. Наконец дама овладела собой и вновь попыталась изобразить улыбку: — Прошу простить, благородный дон, вы должны понять, что мы привыкли к несколько иной манере обращения с нашими мужчинами.
Ив настороженно разглядывал ее. Он знал, что намерения королевы призвать на помощь донов вызвало, мягко говоря, неоднозначную реакцию. В среде аристократов даже образовалась партия, действующая под девизом: «Немедленно гнать в три шеи этих хамов вместе с теми, кто их привел», королеву обвиняли в нарушении вековых устоев и традиций, все это попахивало бунтом, но партия была не слишком многочисленна, а Тэра не могла себе позволить гражданскую войну накануне атаки Форпоста. Судя по манерам, эта барон была как раз из таких ортодоксов и, по идее, должна была бы шарахаться от него, как от прокаженного. Но она явно стремилась поближе с ним познакомиться, хотя и довольно неуклюже… С какой стати?
— К вашим услугам, барон, — повторил Ив. — Прошу простить мое незнание ваших традиций. Барон высокомерно кивнула.
— Ничего, мне надо было самой догадаться, — надменно кивнула барон, вновь отвернулась и двинулась дальше. Ив поспешно поравнялся с ней, но она прошипела: — Полшага, — и он чуть отстал.
Некоторое время они шли молча. Потом барон чуть повернула голову и спросила будто бы вскользь:
— Ваша необразованность вызывает удивление, ведь вы… э-э-э… довольно близки с королевой?
Ив чуть не поперхнулся. Он как-то не привык, чтобы его считали полным идиотом, хотя, вполне возможно, сия дама просто считала идиотами всех мужчин. Ему случалось сталкиваться с подобными типами, правда противоположного пола и воззрений, но чтобы это была аристократка… Да еще, судя по ордену, из высшего круга…
— Прошу простить, барон…
— Ваша Светлость, — осадила она его.
— Да, Ваша Светлость, но я просто офицер связи при королеве, — он изобразил на лице раздраженную мину, — к тому же безработный. Меня не пускают на заседания, а за все время пребывания во дворце только раз удостоился чести лицезреть Ее Величество, да и то мельком. Так что в этикете я полный профан, а все инструкции, которые я получил от королевы, можно выразить одной фразой: «Когда понадобитесь, вас вызовут».
Барон раздраженно мотнула головой:.
— Адам побери! Это плохо.
— Да, Ваша Светлость, — кивнул Счастливчик, — хуже некуда.
Барон остановилась и резко повернулась к нему:
— Ну а вы-то чего ждете? Я слышала, доны славятся как покорители не только крепостей, но и постелей. Неужели королева не вызывает у вас никаких желаний?
Ив ошарашено посмотрел на собеседницу. Ну нельзя же так прямолинейно. Каким же ослом она его считает! Или дрессированной собачкой. Бог мой, насколько же не похож этот мир на тот, в котором он привык жить. Счастливчик придал голосу оттенок крайнего благоговения с нотками легкой паники:
— Но она же КОРОЛЕВА!
Барон несколько секунд раздраженно таращилась на него, потом ее лицо смягчилось.
— Да ты никак испуган, мальчик! — усмехнулась она. — Пожалуй, ты не безнадежен, хотя и туп, как все мужики. — Она легонько двинула ему по скуле затянутым в лайку кулаком и благосклонно добавила: — Мой замок в пятнадцати милях к северу. Когда твоя хозяйка отпустит тебя прогуляться, можешь заехать. Я посмотрю, на что ты способен. Если мне понравится, получишь подарок. — И, повернувшись на каблуках, она покинула балкон.
Ив привалился к стене. Нет, ну каково? Сначала делают из него осла, а потом пытаются соблазнить парой надушенных перчаток. Он не выдержал и расхохотался. Ну денек начинается…
Усатая Харя был у себя. Когда ввалился Счастливчик, он раздраженно поднял голову, оторвавшись от дисплея, но, увидев гостя, вздохнул, отключил компьютер и потер лицо ладонью. В комнате царил разгром. Заметив недоуменный взгляд Ива, дон Крушинка усмехнулся:
— Сегодня вылетаю на Лузус. Свел все заявки донов в одно требование, передал местным снабженцам и возвращаюсь к эскадре. — Он спохватился и кивнул в сторону кресла: — Садись. Проблемы?
Ив пожал плечами:
— Только что имел беседу с некой особой, назвавшейся барон Меджид.
Дон Крушинка замер, потом жестом остановил его:
— Подожди. Дальше расскажешь моей… Он встал и прошел в соседнюю комнату. Через пару минут оттуда появилась адмирал Сандра, в халате и тапочках на босу ногу, потирая заспанные глаза:
— Какого Адама, усачок, я прилегла первый раз за тридцать часов. Что такое стряслось, что ты…
Но Усатая Харя не дал ей договорить. Кивнув в сторону Ива, он произнес:
— К нашему молодому другу подкатила барон Меджид.
— Что-о-о? — Сандра мигом проснулась. — Что он тебе рассказал?
— Пока ничего. Я подумал, что нам стоит послушать его вдвоем.
Адмирал кивнула:
— Только не вдвоем, а втроем. — Она скользнула к консоли в углу комнаты и нажала клавишу вызова: — Прости, что отрываю, дорогая, но не могла бы ты срочно зайти ко мне? Знаю… знаю… И тем не менее… Нет, немедленно. Жду. — Она повернулась к мужчинам: — Тэра сейчас будет.
Через несколько минут входная дверь отворилась и в апартаменты быстрым шагом вошла королева. Сердце у Счастливчика екнуло. Он не соврал барону, сказав, что видел королеву один раз мельком. Две недели у него не было такого случая.
В тот вечер, когда он прибыл на ужин, она ждала его одна. Капитан Умарка молча окинула его свирепым взглядом и, распахнув дверь, чувствительно толкнула в спину. Видимо, другие посетители от такого толчка влетали в комнату, но Ив только повел плечом и шагнул вперед. Посреди апартаментов стоял стол, накрытый на две персоны, а королева сидела за рабочим столом в дальнем углу и просматривала какие-то распечатки. Увидев его, она улыбнулась, правда немного устало, отложила в сторону листы и поднялась. У Счастливчика перехватило дыхание. Несколько мгновений он стоял, ошеломленно уставившись на нее круглыми глазами, потом опомнился и, отвернувшись, покраснел. Он успел заметить, что среди аристократии королевства по каким-то причинам было не принято часто пользоваться косметикой, но иногда… Тэра улыбнулась, причем, как ему показалось на этот раз, немножко польщенно, потом хитро прищурилась:
— У вас такой ошеломленный вид.
— Я… это… то есть… Да, — он сердито повел плечами, упрямо не поднимая на нее глаз, — простите, Ваше Величество, я…
— Тэра.
— Что? — не понял Ив.
— Мы же договорились, когда мы одни, просто Тэра.
Ив только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Так же молча они сели за стол. За этим ужином Счастливчик развеял славу, ходившую о луженых желудках донов, ибо едва притронулся к стоящим на столе яствам. Наконец Тэра, ощущавшая его неловкость, решила слегка разрядить атмосферу.
— Расскажите мне о войне, — попросила она. Счастливчик замер и осторожно поднял взгляд. В огромных зеленых глазах светилось сочувствие. Он вдруг почувствовал, что напряжение, не отпускавшее его с того момента, какой переступил порог комнаты, куда-то уходит. Некоторое время Ив молча сидел, вспоминая нудные, полуголодные месяцы в ожидании контракта, оскаленные рожи троллей, жуткий взгляд Алого князя на экране, все то, что составляло его жизнь уже семьдесят пять лет, а потом начал говорить…
Окинув всех находящихся в комнате сердитым взглядом, королева повернулась к Сандре:
— Ну, в чем дело?
Сандра кивнула в сторону Ива:
— Наш юный… вернее, юный на вид друг только что имел беседу с бароном Меджид.
Глаза королевы расширились. Она резко повернулась и в упор взглянула на Счастливчик:
— О чем она спрашивала? Счастливчик покачал головой:
— Я не буду говорить при королеве.
— ???
Ив усмехнулся:
— На протяжении всего разговора меня мучил вопрос, неужели я выгляжу таким дураком. Теперь мне ясно, почему со мной говорили таким образом.
Сандра усмехнулась:
— И каким же?
Ив упрямо мотнул головой:
— Прошу прощения, Ваше Величество, но при вас я не буду это рассказывать.
Королева несколько мгновений удивленно рассматривала его, а потом произнесла ледяным тоном:
— Если речь шла о чем-то порочащем мою честь, вы можете спокойно повторить это. Барон Меджид входит в число моих самых заклятых врагов, так что вряд ли меня что-нибудь удивит, если это исходит от нее.
Ив молчал. Сандра со вздохом повернулась к королеве:
— Послушай, моя девочка, мы не можем терять время на то, чтобы переубедить этого упрямца. Королева на секунду задумалась:
— Рассказ будет долгий? Счастливчик развел руками:
— Беседа длилась минут пять.
— Хорошо, я подожду в соседней комнате. — Она бросила на Ива ядовитый взгляд: — Надеюсь, он не будет против, если ТЫ расскажешь мне все, что здесь услышишь?
Адмирал вопросительно посмотрела на Счастливчика. Тот пожал плечами:
— Вы лучше знаете Ее Величество, так что сами решите, что стоит рассказать, а что нет.
Королева вышла. Сандра и дон Крушинка повернулись к Иву.
— В общем-то, вся беседа свелась к следующему. Сначала Ее Светлость нагло поинтересовалась, не сплю ли я с королевой. Потом порекомендовала быть понастойчивей. А когда я изобразил крайнее почтение к королевской особе, меня покровительственно двинули по скуле и сказали, что я в их вкусе и если в ближайшее время посещу некий замок в пятнадцати милях к северу и хорошенько постараюсь, то могу получить подарок.
Сандра и Усатая Харя ошарашено переглянулись и в один голос расхохотались. Когда они немного успокоились, Сандра покачала головой:
— Пожалуй, ты прав. Девочке не стоило знать об этом. Она бы сожрала Меджид вместе со всем ее дерьмом. А это бы серьезно обострило обстановку В Совете пэров…
После секундного размышления она вопросительно посмотрела на дона Крушинку. Тот кивнул:
— Видишь ли, прибытие донов отнюдь не добавило популярности королеве в среде высшей аристократии, а некоторые офицеры флота вообще восприняли это как пощечину.
— Можно подумать, мы сами приперлись, — обиженно пробормотал Ив. — Нас позвали. Сандра грустно улыбнулась:
— Временами мне кажется, что это было ошибкой. Впервые у оппозиции появился слабый шанс. Но и никакого иного выхода я до сих пор не вижу. Девочка была настроена очень решительно, а атака силами одного нашего флота — это верная гибель. Сейчас она сама это понимает, а тогда просто почувствовала, что надо поступить именно так, как я советую. Не знаю, возможно, мне следовало вообще отговорить ее… — Она вздохнула и повернулась к двери соседней комнаты: — Ладно, королева уже заждалась. Тэра!
Королева вышла из соседней комнаты. Вид у нее был рассерженный.
— Ну, это было так ужасно, что мои нежные девичьи ушки не могли этого слышать?
Сандра, усмехнувшись, кивнула:
— Что-то в этом роде.
— И что же это было? Сандра пожала плечами:
— Они сделали неуклюжую попытку вывести тебя из себя, кроме того, — она снова усмехнулась, — он получил весьма недвусмысленное предложение. Возникают интересные варианты.
Тэра несколько мгновений недоуменно смотрела на Сандру, потом вся вспыхнула:
— Нет!
— Почему? — удивленно спросила Сандра. — По-моему, отличный шанс кое-что разузнать. К тому же нам необходимо что-то сделать с этой бурей, которую они подняли в Совете пэров.
— Нет, — повторила Тэра, упрямо набычив голову. Ив усмехнулся:
— А может, кто-нибудь поинтересуется моим мнением?
Женщины удивленно посмотрели на него, потом несколько смущенно переглянулись. В этом мире не привыкли выслушивать мнение мужчин — но он-то был не из этого мира. Сандра пожала плечами:
— Ну и что же ты хочешь сказать?
— Ничего особенного, просто я привык сам решать, с кем мне спать и кому морду бить. — Он поднялся. — И прошу меня простить, но впредь намереваюсь поступать точно так же.
Почудилось ему или в глазах королевы действительно мелькнуло удовлетворение? Счастливчик не стал всматриваться и покинул апартаменты, от души хлопнув дверью. Вернувшись в отведенную ему комнату, он взглянул в зеркало и увидел красную, как свекла, рожу. Ив содрал камзол, сунул голову под струю холодной воды, а потом влез под душ. Нервы немного успокоились, но, чтобы окончательно прийти в норму, требовалось радикальное средство. Он оделся и вышел к стоянке дисколетов.
Тратторию он отыскал довольно быстро. Это оказалось первое же заведение за воротами коммерческого порта, на котором Упрямому Бычку было отведено посадочное место. Ив оставил дисколет на припортовой стоянке и двинулся к дверям. В зале было людно. Столы сдвинули на середину, а в самом центре размещался квадратный корпус водяного фильтра из нержавейки, от которого несло густым сивушным запахом. Не успел он окинуть взглядом присутствующих, как из дальнего угла раздался радостный вопль Пивного Бочонка:
— Клянусь святым Григорием и святым Еремой, Счастливчик! Сумел-таки удрать!
Ив решительно двинулся к друзьям. Когда он подошел к столу, Пивной Бочонок весело заворчал:
— Что-то ты совсем пропал, парень. Клянусь святой Кристиной, я уж было подумал, а не решил ли ты «остепениться»!
И он громко загоготал столь смешному предположению. Но Сивый Ус не рассмеялся, только внимательно посмотрел на Ива и молча налил полстакана бренди. Счастливчик сгреб стакан и залпом выпил. Пивной Бочонок замолчал и покачал головой:
— Да, брат, клянусь святым Йоргеном, сдается мне, совсем тебя достала дворцовая жизнь! — вздохнул он. — Я всегда говорил, что благородному дону надо держаться подальше от трех вещей: дворцового паркета, женского сердца и когтя Алого князя. И то, и другое, и третье — верная гибель, правда, с Алым князем не так долго мучаешься.
Ив кивнул и протянул стакан за новой порцией. В конце концов, разве он пришел сюда не для того, чтобы напиться?
Счастливчик вывалился из траттории и едва не рухнул на мостовую. Слава богу, под руку попалась какая-то опора, которая почему-то взвизгнула и начала отбиваться, но он уцепился за нее, как утопающий за соломинку, и она задержала его падение. Кое-как восстановив равновесие, Счастливчик стиснул вырывающуюся опору и подтащил поближе к своим разбегающимся глазам. Симпатичная мордашка показалась ему смутно знакомой. Ив глупо усмехнулся, пробормотал что-то вроде извинения и отпустил даму, раздумывая, а не стоит ли отвесить учтивый поклон. Но Сие действие было чревато полной потерей равновесия, поэтому он, поймав амплитуду, чтобы не свалиться от резкого движения, просто приподнял руку и попытался помахать, но никак не получалось сфокусировать взгляд. Перед лицом что-то свистнуло, Ив машинально отмахнулся рукой, ощутил слабый укол боли в ладони, и в глазах наконец перестало двоиться. Спасительница стояла напротив него в весьма воинственной позе, выставив вперед обнаженную шпагу, но выражение лица было явно изумленное. Счастливчик почувствовал какой-то зуд в ладони, осторожно, стараясь не сильно смещать центр тяжести, поднес руку к глазам и тупо уставился на раз — рубленную почти пополам перчатку. Ладонь, правда, осталась гладкой и чистой, ни царапины. Он несколько мгновений тупо рассматривал руку, потом пробормотал:
— Надо добавить, — и, звучно рыгнув, двинулся к двери траттории.
Тэра опустила руку со шпагой и привалилась к стене. Каков хам… Она возмущенно фыркнула. О Ева, что за затмение на нее нашло! Сбежать из-под надзора своей охраны и припереться на эту вонючую Окраину в надежде поговорить с ним наедине… А он, оказывается, успел нажраться как свинья, даже не смог ее узнать. Тут она вспомнила, что в гневе ударила его шпагой, и невольно вздрогнула. Слава Еве, удар, по-видимому, пришелся плашмя. А то бы… Она сердито повела плечами. А то бы завтра же по всем углам шептались о том, как она побежала в грязную, вонючую забегаловку за безродным доном с Окраин. Тэра оттолкнулась плечом от стены, бросила сердитый взгляд в сторону двери траттории и, решительно повернувшись, направилась к глухому пустырю, на котором оставила свой дисколет.
Глава 6
Ив проснулся и сел на кровати. За окном брезжил то ли рассвет, то ли закат. Голова гудела. Во рту было ощущение, как после стада баранов, предварительно преодолевших свежеунавоженное поле. Он вспомнил рассол с Нового Города и мысленно простонал:
— Слушай, крепыш, признаю, ты был неплох, но заткнись и не мешай мне спать!
Оказывается, простонал он совсем не мысленно. Рядом на постели лежала на животе коротко стриженная брюнетка лет тридцати со страдальчески искривленным лицом. Абсолютно голая. Ив несколько мгновений тупо рассматривал ее, а потом произнес:
— Ты кто?
Девица тяжело вздохнула и гибким движением села на постели, продемонстрировав великолепную грудь.
— О Адам, до чего же вы, мужики, тупые! Адам бы побрал это ваше варево! — простонала она, соскользнула с постели и, шлепая по полу босыми ногами, направилась к стеклянной дверце в углу комнаты.
Через некоторое время оттуда раздался шум душа. Счастливчик несколько мгновений сидел, тупо уставившись на дверь, потом огляделся. Без сомнения, он был в гостинице. Стандартная комната, несколько безделушек, то ли принадлежавших постоялице, то ли просто поставленных для оживления интерьера, смотрелись на общем фоне несколько чужеродно, но сразу чувствовалось, что в этом мире властвуют женщины. Номер был явно недорогой — на это указывала еле заметная штопка на простыне и скатерти, — но он так и сиял чистотой и радовал глаз салфеточками, покрывальцами, накидушками на стульях. Да еще и душ — немыслимая роскошь! Ив попытался припомнить события вчерашнего дня, но перед глазами возникли только какие-то обрывки, самым ясным из которых был поднимаемый стакан. Счастливчик помотал головой, спустив ноги на пол, тяжело поднялся и подошел к окну. Город за окном являл собой необычное зрелище. С городами, в которых Счастливчик бывал раньше, его роднил только временами нарастающий гул взлетающих челноков. Судя по тому, что было видно из окна, в этом городе вряд ли бы нашелся десяток сильно схожих домов, не говоря уж об одинаковых, но все они, начиная от башен Сити и кончая широко раскинувшимися пригородами, были стилизацией под средневековье. Именно стилизацией, а не уродливым подобием, как в некоторых мирах, где хозяева таверн экономили каждый цент, су или копейку из той нищенской платы, которую могли себе позволить постояльцы вроде него, а те рады были просто крыше над головой, дощатому топчану с соломенным матрасом и поджаренному на вертеле в очаге куску мяса.
Шум воды стих. Ив обернулся и уставился на девицу, появившуюся из душа, по-прежнему голую, но с тюрбаном из полотенца на голове. Не глядя на него, она подошла к зеркалу, окинула себя критическим взглядом, взяла со столика-трюмо баночку с кремом и начала втирать его себе в кожу.
— Завтрак заказал?
— Чего? — не понял Счастливчик. Девица вздохнула:
— Ясно!
Закончив с кремом, она подошла к небольшой консоли у кровати и, нажав кнопку, заговорила в расположенную рядом сеточку:
— Распорядитель!
— Слушаю, номер двенадцать, — раздалось из сеточки.
— Завтрак на двоих. С вином. И без излишеств, чтоб уложиться в пару королев. — Она отпустила кнопку и, повернувшись к Иву, усмехнулась: — Надеюсь, плату за ночь ты не потребуешь.
Счастливчик несколько мгновений тупо размышлял над ее словами, потом до него дошло, и он чуть не задохнулся от возмущения. Ну конечно, в этом мире бордели комплектовались мужчинами. Девица расхохоталась:
— Ладно, мужичок, давай одеваться, скоро принесут завтрак.
Ив с трудом разыскал свои вещи, разбросанные по углам комнаты, все было в наличии, а шпага привычно лежала в изголовье кровати. Только одна перчатка была будто бы разрублена поперек ладони. Он несколько мгновений недоуменно рассматривал ее, но потом просто сунул за пояс. Не настолько он богат, чтобы разбрасываться вещами, которые еще можно починить. Натянув камзол, он повернулся к девице. Та, по-прежнему голая, сидела на кровати и критически рассматривала истерзанные тряпочки, в которых Счастливчик с трудом угадал лифчик и трусики. Девица повернулась и ехидно уставилась на него:
— Это ж надо, какое нетерпение. Слушай, парень, ты должен мне новое белье. — Она отшвырнула тряпки в угол, расстроено покачала головой и принялась натягивать одежду на голое тело, пробормотав: — Адам, это было мое лучшее белье, и почти ненадеванное!
Через несколько минут она уже вертелась у зеркала. Ив невольно усмехнулся. Здешние дамы носили перевязи со шпагами, спокойно били друг другу морды, шугали местных мужиков и все же оставались женщинами. Он повернулся к небольшому столику у окна. В коридоре послышались шаги. Счастливчик насторожился и положил руку на рукоять шпаги. Девица, покончив с макияжем, лихо заломила берет и повернулась к нему.
— У вас что, прислугу, несущую завтрак, принято накалывать на шпагу? — усмехнулась она.
Но Ив, одним движением выхватив шпагу, бросился к углу комнаты и замер там на четвереньках.
Девица хотела отпустить еще какую-то колкость, но в коридоре раздался приглушенный свист — и в следующее мгновение она обмякла и опрокинулась на кровать. Счастливчик скрипнул зубами: недаром за шарканьем туфель ему послышались шаги нескольких ног! Дверь тихо скрипнула, и в комнату осторожно просунулась женская голова в шлеме. Ив на секунду замер — подсознательно он ожидал увидеть мужскую рожу, — но в следующее мгновение прыгнул вперед. Он двинул женщине в висок рукоятью шпаги и саданул ногой по двери. Кто-то отлетел, тут же снова раздался свист. Ив почувствовал, как по коже побежали мурашки, а где-то у сердца возник холодок — и только. Распахнув дверь, он выбросил руку и одним движением отрубил раструб ошеломителя, повернутый в его сторону. Ив ударил стрелявшую рукоятью промеж удивленных глаз и повернулся к поднимавшейся налетчице, которую отбросило дверью. Двинув ногой под дых, он рубанул ее ладонью по шее. Когда она мешком свалилась на пол, он настороженно повернулся и окинул взглядом коридор. Все было тихо. То ли женщины в роли мужчин были более задиристы и привыкли к частому грохоту в коридоре, то ли постояльцев предупредили о том, что здесь должно произойти, и те не высовывались. Ив еще раз внимательно осмотрел коридор, не заметил ничего подозрительного. Он убрал шпагу в ножны, ногой отшвырнул разрубленный ошеломитель в комнату, схватив обеих валявшихся в коридоре баб за шкирку, заволок их туда же и плотно притворил дверь.
После пары оплеух девица раскрыла глаза и, судорожно вздохнув, посмотрела на него. Он откинулся в кресле и, кивнув на связанных простынями налетчиц, усмехнулся:
— У вас тут оригинальные завтраки. Девица со стоном поднесла руки к вискам и осторожно повела головой из стороны в сторону:
— О Адам, что это было? Ив пожал плечами:
— У нас это называется ошеломитель, или, если проще, похмельная штучка.
Она подняла на него страдальческий взгляд:
— Да, несколько похоже. — Потом ее взгляд скользнул дальше, глаза удивленно расширились. Она повернулась к Счастливчику: — Это они?
Ив молча кивнул.
— Не могу припомнить, чтобы я в последнее время как-то переходила дорожку барону Меджид, — задумчиво протянула девица.
— Чего?
Она повернулась к нему, и в ее глазах мелькнуло подозрение.
— На них цвета Дома Меджид, — пояснила она, кивнув в сторону связанных, — а с тех пор, как барон вырезала всех своих кузин, никто в доме не может даже чихнуть без ее дозволения.
Ив припомнил встречу на балконе дворца и заторопился. До сего момента он считал, что налетчицы пришли по душу его случайной спутницы, но очень может быть, что им был нужен именно он. А если так, то он совершал немалую глупость, сидя здесь и дожидаясь, пока его незнакомая знакомица придет в себя. Кстати, пора было и познакомиться.
— Как тебя зовут? Девица усмехнулась:
— Ну ты силен! Трахался со мной полночи, а теперь спрашиваешь, как меня зовут?
Ив невольно смутился. Вообще-то это был не первый случай, когда он утром не мог припомнить, как зовут женщину, с которой он провел ночь, но то были чаще всего служанки в тавернах или фермерские дочки, прибывшие вместе с мамашами торговать на припортовых рынках. На многих планетах жизнь человека сосредоточилась на небольшом пространстве вокруг космопортов, поэтому мало кто из фермеров возражал против подобного притока свежей крови, так что зачастую в фермерских семьях среди дюжины детей было двое-трое сильно отличавшихся от остальных. Но те подружки вели себя иначе… Девица насмешливо кивнула и протянула руку:
— Корма, охотница.
Ив пожал руку и, пытаясь преодолеть смущение, бодро спросил:
— И на каких же зверей ты охотишься? Она рассмеялась:
— Я не аристократ, чтобы охотиться на зверей. Моя добыча — двуногие. — Она окинула взглядом налетчиц, начавших приходить в себя: — Тебе не кажется, что это не самое подходящее место для дальнейшего знакомства?
Счастливчик кивнул и скользнул к двери. Выглянув в коридор, он махнул рукой, и они быстро побежали к лестнице. Когда Ив попытался повернуть к задней двери, Корма схватила его за руку:
— Не стоит.
— Почему?
— А если бы ты решил захватить кого-то, то оставил бы без присмотра запасной выход? — усмехнулась она.
— Но у главного нас тоже должны ждать. Корма покачала головой:
— У главного входа нас ждут тепленькими и скрученными, а люди у запасного выхода готовы к тому, что мы будем прорываться.
Счастливчик кивнул и осторожно двинулся за ней, на ходу вытаскивая шпагу. Пожалуй, ей можно было довериться, она намного больше его знала об этом мире, и если не соврала о своем занятии, то и о том, как здесь обставляют охоту на людей. Они подкрались к дверям обеденного зала и осторожно заглянули в щелку. Там были еще четверо, все при шпагах, а у одной на поясе болтался лучевой пистолет, но, слава богу, ошеломителя у них не было. Впрочем, насколько он знал о полицейских операциях, на такие задания обычно брали одну или две похмельные штучки, не больше, а то была большая вероятность, в случае пары промахов, свести на нет все численное преимущество полиции.
Корма удивленно покачала головой:
— Определенно, это не за мной. — Она с любопытством посмотрела на него и добавила: — Насколько я помню, ты здесь всего пару недель. Интересно, чем ты так успел насолить барону Меджид, что она посылает за тобой свою верную сучку Лампию?
Ив пожал плечами.
— Потом разберемся. Что ты предлагаешь? Она удивленно подняла брови:
— Не знаю, мне казалось, об этом ты должен знать больше меня.
— О чем?
Корма сделала движение пальцем поперек горла:
— Ха! Для начала мне следовало бы знать, можно ли их убивать?
Она снова заглянула в зал. Там начали проявлять нетерпение.
— Я хорошо знаю Меджид. Убьем мы ее людей или нет, ничего существенно не изменится. И так и так она будет взбешена, что тебя упустили. Но если ты сможешь вырубить их не убивая… В конце концов, они не особенно виноваты.
Счастливчик хмыкнул:
— Странная позиция для охотницы за людьми.
— Это не моя клиентура, — покачала головой Корма. — Я вычисляю уклоняющихся от налогов, бросивших детей и прочую подобную мразь. Мое дело — найти, остальным занимается полиция. Кстати, тебе не кажется, что мы здесь слишком долго топчемся?
— Нет, — мотнул головой Ив. — Я думаю, через некоторое время эта дама с пистолетом пошлет кого-нибудь проверить, как дела наверху, так что мы сначала вырубим тех, а потом шустренько вернемся и управимся с оставшимися. Четверых не вырубить без шума, а мне кажется, на улице есть еще, так что не стоит их настораживать раньше времени.
Корма сосредоточенно кивнула и вдруг сжала его запястье:
— Идут! Ты был не прав. Идут все четверо. Ив усмехнулся. Что ж, этого стоило ожидать, женская логика. Он подобрался. Когда до двустворчатых дверей оставался один шаг, он с размаху пнул створку двери, та распахнулась и опрокинула идущую первой. Счастливчик прыгнул вперед, на лету двинув локтем по горлу еще одной, и, резко взмахнув шпагой, обрубил вытащенный лучевой пистолет у самой рукояти. Дамочка зря потянулась за этим оружием, теперь она уже не успевает выхватить шпагу. За спиной слышались лязг и прерывистое дыхание. Счастливчик несколько секунд любовался, как Корма и еще одна налетчица лихо рубились на шпагах, потом шагнул к ним и врезал противнице Кормы рукоятью под основание черепа. Они бросились к выходу.
— Один дисколет и водитель, сидит спокойно, развалилась, — прошептала Корма, осторожно выглянув на улицу. — Больше никого не вижу.
Ив хмыкнул:
— Вряд ли еще кто есть. Это было бы слишком заумно. А заумные планы, как правило, проваливаются. А ты неплохо владеешь шпагой.
Она перевела дух и пожала плечами:
— Пришлось научиться. Моя работа многим не нравится. Приходится успокаивать.
— И скольких ты успокоила?
— Трех, — зло бросила она, потом сухо произнесла: — Что дальше?
Он на несколько мгновений задумался:
— Судя по всему, охотятся действительно за мной, поэтому действовать будешь ты.
Он обвел взглядом обеденный зал и повернулся к ней. Корма молча смотрела на него. Счастливчик кивнул на тело дамы с обрубком лучевого пистолета:
— Судя по всему, ты ее знаешь. Как бы она поступила, если бы ты ввалилась в обеденный зал, скажем, минут пять назад?
Корма фыркнула.
— Если бы не имела никаких претензий, то просто приказала бы вышвырнуть вон, да еще дать пинка для скорости.
Ив понимающе кивнул:
— Дисколетом управлять умеешь?
— Конечно.
Он протянул руку и схватил ее за шкирку. Корма на мгновение замерла, а потом возмущенно рванулась.
Но было поздно — в следующее мгновение она уже летела кувырком по ступенькам. Шмякнувшись в пыль, охотница вскочила и возмущенно махнула кулаком в сторону входа. За спиной раздалось противное гоготание: смеялась пилот дисколета. Корма поднялась, раздраженно отряхнула брюки и, гордо задрав нос, двинулась мимо. Пилот высунулась из кабины, провожая ее насмешливым взглядом. Кому придет в голову опасаться, если ты знаешь, что твои товарищи только что по приказу твоего грозного командира вышвырнули эту грязную вонючку из траттории? И вдруг лицо ее изменилось, а рука скользнула к портупее, но было уже поздно. Корма с размаху отвесила ей оплеуху, а потом добавила рукоятью шпаги в висок. Если охотница научилась этому удару у Ива, то надо было признать, что она оказалась хорошей ученицей. Когда Счастливчик запрыгнул в дисколет, она уже сидела на месте пилота. И тут вдруг из-за угла траттории сверкнул луч пистолета. Ив дернулся, но Корма, очередной раз помянув сквозь зубы Адама, бросила дисколет между домами, и они исчезли с глаз преследователей.
Когда они выскочили за городскую границу, Корма заложила крутой вираж и понеслась почти перпендикулярно прежнему направлению футах в десяти над землей, ругаясь сквозь зубы всякий раз, когда ей чудом удавалось вывернуть и не влететь в дерево или обогнуть внезапно выросший холм. После очередного особо рискованного маневра Ив перекрестился и заорал:
— Ты не можешь подняться повыше? Мне только шишек не хватало!
— Заткнись! — рявкнула Корма. — Я удивляюсь, как они нас до сих пор не засекли.
— А что у вас нет автомата высоты?
— Если я включу автопилот, то они тут же захватят управление и, в зависимости от того, что им надо, либо как следует шмякнут нас об землю, либо поднимут повыше, подойдут на своих дисколетах и возьмут нас как на блюдечке.
Счастливчик кивнул. Судя по тому, что она сказала, автоматов высоты у них действительно не было и автопилот мог работать только комплексно. Не очень удобно в бою, но машина-то была не боевая. Он откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Ну, дела! Жил себе не тужил, но стоило только месяц потереться рядом с королевской особой — и уже за ним гоняются толпы народа. Нет, прав был Пивной Бочонок, впредь стоит держаться подальше от дворцового паркета. Тут Ив припомнил, как изменилось лицо у пилота, когда она пригляделась к Корме, и покосился на свою спутницу. Определенно, барона Меджид интересовал не только он. Однако для разгадывания этой загадки времени пока не было.
Наконец дисколет резко затормозил. Корма мотнула головой, и они одновременно спрыгнули на землю с высоты десяти футов, а машина медленно набрала скорость и скрылась за гребнем ближайшего холмика. Счастливчик первым вскочил на ноги и протянул руку девушке, но та поднялась сама:
— Я поставила на небольшой набор высоты. Здесь всегда сильные ветры, так что, если он пролетит незамеченным хотя бы десять минут, им будет очень трудно узнать, куда мы подевались. — Она вдруг прищурилась и добавила: — Кстати, до сих пор у меня не было времени, но за вами должок, — и она со всего размаха засветила ему по уху кулаком.
Несмотря на разницу в массе. Счастливчик почувствовал, что оглох на левое ухо.
— Еще раз дернешься… — прошептал он. Она зло усмехнулась и с вызовом произнесла:
— И что?
Он снова, как в траттории, сгреб ее за шкирку, ловко перехватив скользнувшую было к шпаге руку, и веско закончил:
— Выпорю.
Она попыталась вырваться, но вдруг глаза ее округлились, и она уставилась на его плечо:
— Что это?
Счастливчик осторожно поставил ее на землю и повернул голову. Вся правая верхняя сторона камзола была полностью сожжена выстрелом из лучевого пистолета. Он лихорадочно разодрал обгоревшие края, но на теле не оказалось ни царапины. Даже кожа не покраснела от ожога. Но этого же не могло быть! И тут из-за гребня холма с ревом вынырнули два дисколета. Корма подняла голову и обреченно махнула рукой. Со стороны дисколета раздался знакомый свист, и она, дернувшись всем телом, рухнула на траву. Ив сделал вид, будто у него подкосились ноги, и опустился рядом. Мысли бродили далеко. Он припомнил не подействовавший ошеломитель, располосованную перчатку, выглядевшую так, будто он открытой ладонью ухватился за лезвие клинка… А пару недель назад при чистке шпаги у него сорвалась рука, и ему показалось, что он полоснул пальцем по келимитовой кромке, но, когда он вытащил палец изо рта, на нем была только небольшая белесая царапинка, которая исчезла через несколько мгновений. А теперь вот лучевой пистолет…
— Прекрасно, — раздался знакомый голос.
Ив поднял голову. Перед ним стояла барон Меджид.
— Эге, милый, да на тебя нужно большую дозу ошеломителя. Пары минут не прошло, а ты уже ворочаешься.
Вперед высунулась дама с ошеломителем, но барон раздраженно отмахнулась:
— Не стоит. Все закончится раньше, чем он окончательно придет в себя.
Она шагнула вперед и, нагнувшись к распростертой на земле Корме, протянула руки к ее вискам. Когда она выпрямилась, у нее в руках висела какая-то неровная полупрозрачная пленка, а на земле лежала фигура с лицом королевы. Ив ошарашено уставился на нее, а барон удовлетворенно кивнула:
— Пожалуй, я поставлю свечку Еве-спасительнице за то, что она прислала сюда таких тупоголовых идиотов, как вы! — Она не выдержала и расхохоталась: — Это же надо, десять лет эта соплячка не делала ни единой ошибки, не дала нам ни одного шанса, а потом — раз!.. И флот, который, как верная собачка, вертел хвостом у ее ног, сам прибежал к нам со слезной просьбой избавить их от таких союзничков! Что ж, милый, — она окинула Счастливчика презрительным взглядом, — клянусь, я была бы не прочь посмотреть, каков ты в постели, но за убийство королевы возможно только одно наказание — немедленная смерть. — Вы что? Убили ее?! — изумленно выдохнул Ив.
— Ты, милый, ты, — хохотнула барон, — правда, с небольшой нашей помощью, но это, я думаю, останется между нами.
Ив несколько мгновений сидел неподвижно, осознавая все, что сейчас было сказано, а потом поднял голову и посмотрел прямо в глаза барона:
— До чего же вы, бабы, болтливые.
Она нахмурилась и начала поднимать руку, чтобы дать сигнал своим воинам. Счастливчик напряг мышцы ног, приготовившись к прыжку.
Глава 7
Сандра вошла в свои покои, раздраженно стягивая перчатки. Она швырнула их на трюмо, подошла к столику и, налив себе бокал рунийского, выпила залпом. За спиной раздался шорох. Она резко обернулась и увидела встревоженное лицо капитана Умарки.
— От королевы никаких вестей? Та молча покачала головой. Адмирал скрипнула зубами:
— Появится — выпорю. Ну что за дрянная девчонка! — Она налила себе еще полстакана, выпила и добавила в сердцах: — Да и этот тоже хорош. Они там что, позы изучают?
Умарка осуждающе посмотрела на Сандру, но та только фыркнула и раздраженно грохнула бокалом о столик. На несколько мгновений воцарилась тишина.
— Вот что, родная, — заговорила наконец адмирал, — давай-ка прошерсти все знакомые местечки.
— Королева не любит… — начала было Умарка.
— С королевой буду разговаривать я! — рявкнула адмирал" — И, клянусь Евой-спасительницей, этот разговор будет для нее не очень приятным. — Она помолчала и добавила уже спокойнее: — Она мне нужна, и срочно. Пэры подняли очередную бузу, на этот раз по поводу наших лихих мужичков. Слава Еве, не было этой сучки Меджид, а то дело могло дойти даже до инициации процедуры отречения…
Лицо Умарки скривилось. Сандра прекрасно знала, что капитан тоже не одобряла контракт с донами. Это ее разозлило.
— Нечего кривиться, — прорычала она. — Девочка вбила себе в голову, что необходима немедленная атака на Форпост, а мы уже потеряли одну королеву! Так что и без донов у нас были все шансы потерять еще одну.
Умарка постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение, но было видно, что она не согласна. О Ева, они с Тэрой даже не предполагали, СКОЛЬКО проблем принесет этот пресловутый союз с донами. Даже самые преданные открыто ропщут.
— Ну и Адам с тобой! — буркнула Сандра и снова потянулась за бокалом. — Давай выполняй, живо!
Умарка козырнула, повернулась, громко брякнув каблуками, и, четко отбивая шаг, вышла из покоев. Столь подчеркнутая демонстрация субординации означала явное недовольство. Сандра проводила ее взглядом, потом задумчиво посмотрела на бокал, наполненный в третий раз, поставила его на столик и прошлась по комнате. Да, положение складывалось хуже некуда. Усачок был на Лузусе с эскадрой донов. Королева второй день пропадала неизвестно где, и, что интересно, этот здоровенный лоб, ее офицер связи, — тоже. На корвете никто не знал, куда он делся. В общем-то, подобные отлучки были для Тэры в порядке вещей. Она имела несколько хорошо разработанных легенд и частенько отправлялась, как она сама называла, посмотреть, кто чем дышит. И часто бывало, что после возвращения опрокидывалось не одно чиновничье кресло, вышвыривая свою очередную хозяйку на улицу, а то и в казенный дом. Но сейчас было слишком много проблем, чтобы Тэра могла себе позволить столь долгое отсутствие. Ей давно пора бы вернуться… Сандра усмехнулась. Если только гормоны не взыграли. Неспроста этот молодой дон тоже исчез. Она прекрасно помнила, как однажды проторчала в каюте со своим усачком целых двое суток, а когда выползла, еле держась на ногах, оказалось, что все это время ее эскадра уходила от погони. Часа три до нее пытались достучаться, потом махнули рукой и решили полагаться только на себя. Слава Еве, она воспитала хороших капитанов. Но сейчас без королевы не справиться. Если недовольные пэры объединятся со столь же недовольной частью высших офицеров флота… Сандра зажмурилась, представив, чем это может кончиться. Следовало срочно как-то повысить настроение. Она тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли, подошла к консоли и послала вызов на Лузус. Пока искали дона Крушинку, она успела переодеться в длинный пеньюар и уселась в кресло. Усатая Харя с экрана уставился на нее и грустно вздохнул:
— Как же мне этого здесь не хватает!
— Потерпишь, — ласково улыбнулась она и продолжила уже серьезнее: — У меня проблемы, усачок.
Дон Крушинка вскинулся и грозно нахмурил брови. Сандра чуть не рассмеялась. После стольких лет жизни в королевстве он так и не избавился от привычки грудью бросаться на любую угрожающую ей опасность. Между прочим, после пары случаев эта привычка перестала казаться ей забавной. И не только ей. В первый же год регентства на нее было совершено шесть покушений. Что еще можно ожидать в государстве, устои которого были расшатаны мятежом, а жалкие остатки флота прикованы к несмирившемуся Реймейку? В последний раз убийц было восемь. Когда прибыла охрана, они валялись на полу библиотеки ее родового замка, изрубленные буквально в капусту. Больше покушений не было…
— Нет, усачок, ты мне не поможешь, — покачала головой Сандра. — Кое-кто очень недоволен тем, что вы здесь. Очень. Мне просто захотелось посмотреть на тебя. Ты всегда помогаешь мне прийти в норму. — Она снова улыбнулась. — А как твои дела?
Усатая Харя расплылся в улыбке:
— Тут все путем! Ребята в лепешку расшибутся, но сделают все, что надо. Для многих это первый контракт за десять лет. Сейчас готовим разведку.
Дверь гулко хлопнула, и в проеме показалась взволнованная Умарка. Сандра торопливо кивнула в сторону экрана:
— Прости, усачок, срочное дело. Спасибо тебе за все.
Экран погас. Умарка сделала шаг вперед и взволнованно произнесла:
— Я знаю, где королева провела предыдущую ночь. Она воспользовалась легендой Кормы. — Капитан сделала паузу, ожидая вопроса, но Сандра нетерпеливо махнула рукой, и она веско закончила: — На королеву было совершено нападение…
Сандра вскочила:
— Кто?!
— Барон Меджид…
— О Адамова тварь! — Сандра шарахнула кулаком по спинке кровати. — Еще десять лет назад следовало провести контримацию и конфискацию и вышвырнуть ее из пэров за участие в мятеже… — Тут она опомнилась и дрогнувшим голосом спросила: — Что с королевой?
Умарка пожала плечами:
— Не знаю. На нее напали в дешевой траттории на окраине Эмилата. Она действительно была там с этим… — Умарка запнулась, но нашла в себе силы закончить: — мужчиной. Потасовка была знатная, когда они вырвались из траттории, там осталось несколько трупов. Кстати, верная сука барона Меджид, Лампия, больше не имеет физической возможности ей служить.
— Дальше?
— Все, — вздохнула Умарка. — Королева исчезла. А через четверть часа там появилась барон Меджид на двух дисколетах, забрала всех уцелевших и скрылась в неизвестном направлении. С тех пор о ней тоже ни слуху ни духу.
— Значит, обеих нет уже более суток. Умарка кивнула.
— Адам! — выругалась Сандра и прошла по комнате, напряженно размышляя. — Во всем этом есть только одна хорошая новость. Что бы там ни задумала барон, если бы ее план удался, она была бы на заседании палаты пэров. Слишком много поставлено на карту, чтобы она могла пропустить сегодняшнее заседание. А так… — она шумно вздохнула, — нам осталось только молиться. — Повисло тягостное молчание, потом адмирал повернулась к Умарке: — Поднимай гвардию, будем искать королеву.
…Ночь прошла без сна. Утром в старом кабинете адмирала, который она занимала в пору своего регентства и заняла вновь, когда королева прибыла с флотом донов, появилась адмирал Шанторин. Когда Сандре доложили о ней, они с Умаркой как раз заштриховывали на карте очередной квадратик, расставаясь с еще одной надеждой найти королеву. Адмирал была при полном параде, с аксельбантами и в белоснежных перчатках. К груди она прижимала парадную шляпу с плюмажем. Увидев перед собой Сандру, она удивленно вздернула брови и торопливо нахлобучила на голову шляпу. Семья Шанторин имела старинную привилегию — снимать шляпу только в присутствии королевы — и очень этим гордилась.
— Но я просила проводить меня к королеве! — раздраженно выпалила адмирал.
Сандра кольнула ее сердитым взглядом, скатала карту и отдала ее Умарке, кивнув на дверь. Та молча вышла. Сандра указала адмиралу на стул:
— Садитесь, адмирал. Та вздернула подбородок:
— Я буду говорить только с королевой.
— Королева пока отсутствует.
Сандра решила разрядить атмосферу, ибо было очевидно, что адмирал ввалилась во дворец с явным намерением учинить громкий скандал. Шанторин не блистала умом, но всегда была ревностной служакой. Если уж она пошла на конфликт, то дело было плохо…
— Может, я смогу вам чем-нибудь помочь, адмирал? — мягко спросила она.
Ее собеседница несколько мгновений раздумывала, потом осторожно присела на краешек стула и натянуто улыбнулась. В конце концов, не стоило портить отношения с одной из самых могущественных пэров королевства. Если Шанторин могла рассчитывать, что королева воспримет ее демарш как дело сугубо государственное, то Сандра еще, чего доброго, сочтет его личным вызовом, а всем было известно, что бывшая регент не прощает своих врагов.
— Сожалею, что вынуждена говорить вам это, но… — Она шумно выдохнула и выложила на стол пачку распечаток: — Вот.
— Что это?
— Рапорта на увольнение.
— Чьи? — негромко спросила Сандра после тягостной паузы.
Шанторин поежилась от ее тона, но перечислила. Сандра откинулась на спинку кресла. Восемнадцать человек. Все командующие эскадрами, кроме флагманской, начальник академии флота и семь командиров кораблей. Самый цвет флота. Сандра покачала головой. Более чем скверно. Можно сказать, открытый бунт. И это вкупе с сегодняшней бучей в Совете пэров…
— Где эти люди?
Адмирал вновь гордо вздернула подбородок:
— У меня дома, ждут ареста.
Сандра кивнула, потом протянула руку и, взяв рапорта, перелистала их, придирчиво рассматривая подписи:
— Вызовите их сюда, адмирал.
— Для ареста?
Сандре страшно хотелось ответить резкостью, но она сдержалась:
— Если бы я собиралась их арестовать, то послала бы гвардейцев или, как минимум, полицию. — Она отодвинула распечатки. — Все равно решение по ним может принять только королева, я хочу просто поговорить.
Адмирал встала, отдала честь и вышла из кабинета. Офицеры прибыли через полчаса. Когда Сандра в сопровождении Умарки вышла к ним, они удивленно переглянулись. Капитан Умарка была известна как тень королевы, что же означало ее присутствие за плечом лорда Сандры? Сандра остановилась на середине комнаты под прицелом настороженных глаз и, чуть откинув голову обратилась к Умарке.
— Капитан, доложите присутствующим, где находится королева.
Та чуть замялась, то ли от недоумения, то ли в силу почти неосознанной привычки никогда не говорить об этом при посторонних, и осторожно ответила:
— В настоящий момент местоположение королевы не установлено.
По рядам присутствующих пронесся удивленный вздох. Сандра, не давая времени опомниться, продолжила:
— Что известно о последнем местоположении королевы?
— Траттория «Играющая рыбка», Эмилат.
— Что там произошло?
— Попытка захвата людьми барона Меджид. Еще один изумленный вздох, хотя на этот раз в нем, пожалуй, было больше возмущения. Все годы после мятежа флот был ПОДЧЕРКНУТО верен трону, и попытка захвата королевы, совпавшая со столь демонстративным жестом старших офицеров флота, бросала на них тень причастности к новому мятежу. Умарка замолчала, не зная, стоит ли выкладывать информацию, которую они получили несколько минут назад, но Сандра была непреклонна:
— Дальше.
— Час назад обнаружена барон Меджид.
— Где?
— В семидесяти милях на север от Эмилата.
— В каком состоянии?
Умарка, видя, что Сандра не успокоится, пока она не выложит собравшимся все до конца, решилась:
— Барон Меджид и восемнадцать человек эскорта. Вооружение: два ошеломителя, семь лучевых пистолетов, два плазмобоя, шпаги и кинжалы. — Она выдержала паузу. — Все мертвы. Смерть наступила от колото-резаных ран, нанесенных шпагой и дагой.
По рядам пронесся очередной изумленный вздох, потом чей-то сдавленный голос произнес:
— А королева?
Умарка ответила без команды Сандры:
— Судя по картинке, полученной с помощью инфракрасного анализатора, королева во время схватки находилась в лежачем положении и, предположительно, в бессознательном состоянии. Вероятно, под воздействием удара ошеломителя. Судя по компьютерной реконструкции схватки, люди барона несколько раз пытались прорваться к королеве, но все были убиты. На деревьях и кустарнике вокруг поляны имеются следы попаданий из лучевого оружия и одно попадание активной плазмы.
Она замолчала. Сандра обвела суровым взглядом лица офицеров и криво усмехнулась:
— Я хочу знать, с кем сегодня флот? — Она вытащила пачку рапортов. — Вы хотите бросить королеву? Или это тоже дело рук барона Меджид?
Раздался хор возмущенных голосов, но по нескольким смущенным взглядам Сандра поняла, что была не так уж не права, ткнув, как говорится, пальцем в небо.
— Что же мне делать с рапортами, офицеры? Все переминались в нерешительности. Наконец вперед шагнула адмирал Жермен, командующая второй эскадрой.
— Вы должны понять нас, адмирал Сандра, мы верные слуги трона, но мы расцениваем появление этой… — она скривилась, не в силах подыскать определение, — этих кораблей с мужчинами как недоверие к флоту. А кто лучше вас знает силу флота? Неужели мы заслуживаем этого?
Сандра кивнула:
— Нет, вы этого не заслуживаете, — Она помолчала, потом продолжила, осторожно подбирая слова: — Никто не сомневается в вашей выучке и умении, адмирал, так же как в мощи нашего флота. Но позвольте задать вам вопрос?
Все замерли.
— Знаете ли вы, кто такой Алый князь? Адмирал молчала.
— Тогда, может быть, вы слышали что-нибудь о барлогах?
Адмирал Шанторин шагнула вперед и, привычно вскинув подбородок, гордо отчеканила:
— Мы готовы к встрече с любым врагом.
— Не сомневаюсь, — кивнула Сандра и торопливо, не давая разговору вновь вернуться в русло оскорбленной гордости и обвинений в недоверии к флоту, спросила: — Тот портрет все еще висит у вас в кабинете, адмирал?
Шанторин недоуменно уставилась на нее, и Сандра терпеливо пояснила:
— Я имею в виду портрет адмирала Татьяны Чеховой.
Адмирал несколько растерялась от столь неожиданного вопроса:
— Да, но…
— Тогда, может быть, вы припомните, что она говорила о знании противника? Могу вам напомнить. Знание противника — половина победы.
В наступившей тишине резко прозвучал голос Жермен:
— Позвольте в ответ напомнить вам еще одно изречение адмирала Чеховой: слабые фланги — верное поражение.
Сандра резко повернулась в ее сторону:
— Вы сомневаетесь в их умении сражаться? Могу сообщить вам, хотя для меня удивительно, что вы об этом не слышали: перед тем как подписать контракт, королева провела пробные бои…
Но Жермен перебила ее, презрительно кривя губы:
— Флагман-капитан рассказывала об этом. Возможно, выучка для учебного боя у них неплоха, но что можно ожидать от наемника, да еще мужчины, их боевой дух…
— Насколько нам известно, — подхватила Шанторин, — они сражались с этим Врагом полторы сотни лет и за это время умудрились потерять треть территории. Воистину права была Чехова, когда говорила, что неумелый союзник опаснее умелого врага… — Она со всхлипом вдохнула воздух и рубанула сплеча: — Да еще этот вонючий мужик, что все время трется рядом с королевой!..
В зале повисла напряженная тишина. Сандра в упор посмотрела на Шанторин. Всем было известно, что ее семья лелеет надежду упрочить связи с троном путем сочетания браком королевы и одного из сыновей главы семьи — нежного и восторженного Элиэя, талантливого поэта, к которому королева ранее проявляла неподдельный интерес, тем более что с династической точки зрения подобный брак отвечал всем принятым канонам. Ясное дело, адмирал имела повод для недовольства, но чтобы так, в лоб, в присутствии посторонних, да еще в такой момент… Не выдержав ее взгляда, Шанторин отвела глаза.
— Капитан, расскажите все, что мы установили по поводу схватки с людьми барона Меджид, — медленно проговорила Сандра.
Капитан шагнула вперед, окинула взглядом напряженные лица офицеров и произнесла сухим, казенным тоном, будто подчеркивая, что все сказанное не имеет отношения к ее личным чувствам, а является набором сухих неопровержимых фактов:
— Судя по компьютерному анализу нанесенных ран и реконструкции течения схватки, королеву защищал один человек. — Она сделала паузу, давая офицерам осознать соотношение сил, потом закончила: — Из сообщения свидетелей нападения в Эмилате, а также по выведенным из направления и силы ударов динамометрическим характеристикам это мог быть только один человек — офицер связи, благородный дон Ив, по прозвищу Счастливчик.
Сандра окинула офицеров холодным взглядом и сурово спросила:
— Вы и теперь склонны считать, что доны не умеют сражаться?
Когда офицеры покинули дворец, Сандра повернулась к Умарке и яростно взревела:
— Ну где шляется эта несносная девчонка? Пэры, теперь вот флот! Сколько же можно за нее отдуваться?
Умарка молча смотрела на нее. Сандра вздохнула и устало произнесла:
— Знаешь, что беспокоит меня больше всего? Ни один из наших агентов не может уловить даже слухов о том, что как-то зашевелились реймейкцы.
Глава 8
Тэра попыталась открыть глаза, но движение век отозвалось в висках дикой болью. Она невольно застонала. Чья-то прохладная рука тут же легла ей на лоб, и Тэра инстинктивно замерла. В следующее мгновение она вспомнила все и, несмотря на боль, широко распахнула глаза. Над ней склонилось щетинистое мужское лицо. Она несколько секунд смотрела на него, потом, преодолевая боль, повела глазами. Похоже, он был один, хотя конвоиры могли быть и дальше.
— Ну, слава богу, очнулась! — Он облегченно улыбнулся и покачал головой: — Попасть под ошеломитель дважды за день…
Тэра попробовала пошевелить языком. Удалось. Она повернулась к Иву и пробормотала:
— Где барон?
Ив пожал плечами:
— Тут недалеко валяется, Ваше Величество. Тэра инстинктивно вскинула руки к лицу, и виски тут же пронзила острая боль. Руки бессильно упали, и она застонала. Счастливчик суетливо положил ей на лоб мокрую тряпицу. Спустя несколько мгновений она спросила:
— Ты знаешь? Ив кивнул:
— Барон сняла маску. Оба помолчали.
— Никогда бы не подумал, — он прищурился, — и что там, в гостинице, мы с тобой действительно, того…
Тэра покраснела — вот что значит мужчина, ну никакого такта! — и зло резанула:
— Ты, милый, был в таком состоянии, что мог только блевать.
Выпалив это, она собралась с духом и попыталась рывком сесть. Это ей почти удалось, но поддержавшая ее под локоть рука Счастливчика вовсе не оказалась лишней. Когда исчезли огненные мушки перед глазами. Тэра осмотрелась. Они находились на небольшой полянке, куда дисколет мог влезть, разве только став на бок. Вокруг полянки сомкнулась стена миртовых зарослей, а заходящее солнце отбрасывало на поляну косые тени, образуя причудливый густо-синий узор на травяном ковре.
— Где мы? Ив пожал плечами:
— Кто знает, судя по солнцу, я шел на север. Но где мы находимся, сказать не могу. Я просто не знаю.
— Мне не требуются координаты, — усмехнулась Тэра. — Просто скажи, как далеко ты ушел от того места, где мы повстречали барона? И где сама барон?
— От места, где мы повстречались с людьми барона, и от самой барона мы милях в двух, и, предупреждая следующий вопрос, могу сказать, что ты была без сознания часов пять — пять с четвертью и все это время болталась, как овечка, на моем горбу.
Ив все еще испытывал двойственное чувство. С одной стороны, перед ним была королева, с которой он не то что заговорить — подойти не смел без ее вызова, с другой… сегодня утром он проснулся в одной постели с этой женщиной — правда, тогда у нее было совершенно другое лицо. Он успел, пока нес ее, поразмышлять по этому поводу и решил, в зависимости от того, как она себя поведет, относиться к ней как к Корме или как к Ее Величеству. Судя по реакции на его пробный вопрос, сейчас перед ним сидела Корма.
— До сих пор меня возили лошади, верблюды, собаки, но мужик — в первый раз, — съехидничала Тэра, на что Ив огрызнулся:
— Я тоже никогда не таскал овечек так далеко. Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Отсмеявшись, Тэра попыталась подняться на ноги. Ив тут же подставил руку. Она машинально нахмурилась и вздернула подбородок, но потом опомнилась и оперлась на его руку.
— В какую сторону двинем? — поинтересовался Счастливчик.
Отношения определились, и он почувствовал себя немного уверенней. Тэра внимательно оглядела опушку, потом вздрогнула от какой-то пришедшей на ум мысли и резко повернулась к нему. Несколько секунд она молча всматривалась в его лицо, потом медленно произнесла:
— Почему нет погони?
Ива прошиб холодный пот. Во второй раз за этот день. Первый раз это случилось несколько часов назад, когда Счастливчик нанес последний удар шпагой и остановился, окинув расширенными глазами все, что натворил. Однако он попытался с невозмутимым видом пожать плечами:
— Некому гоняться.
Тэра сверлила его взглядом, но Счастливчик изо всех сил держал паузу.
— Там было около двух дюжин бойцов. Счастливчик кивнул и попытался слегка изменить направление ее мыслей:
— По-видимому, все, кому она могла доверить такую тайну, как убийство королевы. Я думаю, остальная дворня даже не представляет, куда это отправилась барон.
— И ты хочешь сказать…
Ив изобразил улыбку и деланно рассмеялся. — У меня оказался кое-какой сюрприз для них, — уклончиво сказал он.
В конце концов, разве он врал? ОН действительно оказался для них сюрпризом. Тэра посмотрела на него долгим испытующим взглядом и отвернулась. Над поляной повисла напряженная тишина.
— Значит, ты уверен, что погони не будет… — пробормотала она наконец.
— Да. Во всяком случае, если и будет, то не скоро. Тэра шумно вздохнула, словно сбрасывая все необъяснимое и непонятное, но не относящееся к данному моменту, и задумчиво потерлась щекой о плечо. Ив собрался с духом и еще раз попытался вернуться к насущным проблемам:
— Надо подумать о ночлеге. Сдается мне, что ночи сейчас уже зябкие. — И он поежился.
Счастливчик, конечно, бывал в переделках на поверхностях планет, но большая часть жизни благородного дона протекает либо в стальной коробке корабля, либо в таверне в ожидании контракта, так что перспектива ночевки на голой земле не прельщала. Он посмотрел на темнеющее небо, потом снова на королеву. Та о чем-то напряженно размышляла.
— Так ты твердо уверен, что погони не будет? — повторила она.
Ив пожал плечами:
— Из той компании, что прилетела с бароном, уже никто не способен пуститься за нами в погоню, а в том, что будет кто-то еще, я сильно сомневаюсь. А что, это влияет на наш маршрут?
Она кивнула:
— Если мне не изменяет память, мы находимся сейчас на окраине Эмилатского охотничьего парка. Тут недалеко есть охотничья сторожка, принадлежащая как раз барону. Если погони нет, ночь можно провести там. Правда, там нет консоли связи. Барон выстроила этот домик, как она сама говорила, для отдохновения от цивилизации путем максимального приближения к природе. Только камень и дерево, а из металла — серебро.
— И далеко туда идти? — спросил Ив. Тэра пожала плечами:
— Не знаю, сквозь эти заросли сложно что-то разглядеть. Но если ты не ошибся с направлением и расстоянием, то недалеко, с милю, а то и меньше.
— А ночью найдешь?
— С закрытыми глазами, — усмехнулась Тэра. Счастливчик покачал головой:
— Что-то ты слишком хорошо знаешь это местечко. А я думал, что у вас с бароном не слишком теплые отношения.
— Ты забываешь о досье. Она слишком долго была моим непримиримым врагом, так что я знаю ее, пожалуй, лучше, чем многих подруг. А что касается встреч… Ни один человек в королевстве, будь то даже пэр и мой личный враг, не может отказать королеве. А у нее здесь всегда была отличная охота.
Они добрались через полчаса. Массивное каменное сооружение с огромным обеденным залом на первом этаже и дюжиной спален на втором можно было назвать сторожкой только в шутку. Когда деревья, сплошной стеной окружавшие поляну, расступились и перед Ивом предстала высокая, заслонявшая звезды крыша, он невольно присвистнул:
— Ничего себе сторожка! — Он на миг задумался и повернулся к Тэре: — Сдается мне, что столь внушительное сооружение не может обходиться без персонала?
— Я думала над этим, — кивнула она. — Очень вероятно, что дисколеты прилетели именно отсюда. Я просто не могу себе представить, откуда она смогла взять людей, чтобы не заметила наша служба безопасности. Все ее поместья под пристальным наблюдением.
Ив удивленно уставился на нее и ляпнул невпопад:
— А почему ты думаешь, что ваша служба безопасности проглядела ее?
Тэра насмешливо посмотрела на него, и он смутился. Ну конечно. Иначе они уже давно были бы во дворце. Он нахмурился, раздосадованный собственной глупостью, и сердито спросил:
— То есть ты собираешься вот так просто войти в логово своего врага и устроиться там на ночь? Тэра высокомерно вскинула голову:
— Не забывай, я — королева. Если ты уверен, что барон больше не может нам повстречаться, то тем, кого мы застанем, гораздо выгодней завоевать мою благосклонность. К тому же, — тут ее глаза сверкнули в ночи, как у кошки, — семейка Меджид давно стоит у меня поперек горла, так что, возможно, мне удастся сегодня прояснить пару вопросов, на которые я давно хочу получить ответ.
С этими словами она решительно двинулась вперед.
— И как она до сих пор жива с такой склонностью к авантюрам? — пробормотал Счастливчик себе под нос и пошел следом.
Сторожка была пуста, как и ангар за ней. Персонал, впрочем, мог быть где угодно, например, отправиться в Эмилат на заготовку провизии к новой охоте и загулять там на ночь. Тэра обошла дом сверху донизу, внимательно осмотрела все, потом присоединилась к Счастливчику, который с трудом, напустив кучу дыма, растопил очаг и швырнул туда пару несгораемых пластиковых пакетов с непонятными надписями, очень похожих на стандартный полевой паек. Опустившись на лавку перед очагом, юная королева тяжело вздохнула.
— Чего еще? — удивился Ив: — Сидим, живы, жратва есть, а ты вздыхаешь.
— Философ, — усмехнулась Тэра, — киник. Она несколько мгновений размышляла, скользя по нему испытующим взглядом, потом неожиданно выпалила:
— Я искала сейф. Мои «гончие» считают, что Меджид хранит много интересного… такого, что может пролить свет на некоторые неприятности, периодически случающиеся в королевстве. Но они до сих пор не смогли установить где. — Тэра перевела дух, протянула руку и, разорвав пакет, в котором оказалось что-то напоминающее большую сосиску в тесте, закончила: — Вот я и подумала — почему бы и не здесь? — Тут она замерла, окинула Счастливчика каким-то странным взглядом, улыбнулась и вкрадчиво предложила: — А может, ты поищешь?
— Я??! — изумился Счастливчик. Тэра невозмутимо кивнула:
— За последнее время ты меня столько раз удивлял, почему бы не попробовать еще разок?
Ив не нашелся что ответить и просто пожал плечами. Королева испытующе посмотрела на него, потом отвернулась, будто потеряв интерес к разговору. Некоторое время они молча ели, но Счастливчик буквально физически чувствовал исходящую от нее волну горечи и разочарования, которая чуть не опрокидывала его с лавки. Наконец он не выдержал, поднялся и, раздраженно пнув лавку ногой, двинулся вниз по лестнице, в подвал. Ив злился, но в то же время не мог не испытывать восхищения. Эта девчонка вертит людьми как хочет, и даже он, прекрасно понимая это, не может противиться ее воле. Она умела добиваться своего без особого шума и выпячивания своей роли — редкое качество даже среди намного более опытных правителей. Что ни говори, она не только носила свой титул по праву рождения, но и действительно БЫЛА королевой… Ив сердито тряхнул головой. Тоже мне предмет поклонения! Смазливая девица с непомерными амбициями и привычкой повелевать. И как он мог найти в ней что-то привлекательное? Впрочем, сколько Ив ни убеждал себя, благоговейное чувство его не покидало. Занятый своими мыслями, он едва не въехал лбом в днище огромной бочки. Невольно остановившись, Счастливчик удивленно огляделся. За каким хреном его понесло в подвал? Он покачал головой и повернулся было, чтобы уйти, как вдруг замер, пораженный внезапным открытием. Он спустился в подвал, в котором, судя по всему, не было ни единого оконца, без фонаря или факела, а снаружи, между прочим, царила непроглядная темень, так что по логике вещей он должен был бы быть как слепой кутенок… Однако Ив прекрасно видел каждую клепочку на бочках и каждую неровность на стене. Потом ему пришло в голову, что почему-то он пошел именно сюда. Счастливчик, ничего не понимая, поднял руку и потянул за ввинченный в днище кран, причем не за ручку на себя, что было бы естественнее, а за носик крана, причем как-то замысловато: вверх и влево. Движение вышло каким-то привычным, автоматическим, будто он на всех бочках, которые до сего времени встречал, тянул кран именно таким образом, В глубине подвала что-то заворчало, и бочка вместе с массивными каменными козлами двинулась в сторону. Он все еще стоял, тупо рассматривая открывшийся узкий проем, когда на лестнице показался мерцающий факел, послышались шаги и голос королевы восторженно произнес:
— Нет, тебя не зря прозвали Счастливчиком! Ночь он бессовестно продрых. Тэра запалила свечу, пристроилась на дальнем конце стола и шелестела распечатками, сдвинув в сторону груду кристаллов и портативный ноутбук с принтером, которые обнаружила в сейфе. Время от времени у нее вырывалось крепкое словцо или довольный возглас, а Ив, растянувшись тут же на лавке и уже засыпая, пытался себя убедить в том, что все происшедшее в подвале — какая-то удивительная случайность, что вообще все происходящее с ним в последнее время — просто набор совпадений и не имеет никакого отношения к случившемуся на Зовросе. Ничего не вышло. Все еще не желая признаваться себе, что та встреча ему не привиделась, он решил вернуться к проблемам нынешним и попытался заставить себя поверить, что женщина, которая сидит за другим концом стола, — просто его работодатель, а все, что он себе навоображал, не что иное, как блажь, муть и дурь. В этой безнадежной борьбе с действительностью он и уснул.
Счастливчик проснулся на рассвете. Тэра по-прежнему чем-то шелестела. Ив, старательно гоня от себя вчерашние мысли, принялся за хозяйство. Он приволок из кухни еще пару пакетов, так же, как вчера, разогрел в очаге, на этот раз управившись намного быстрее и без особого дыма, и накрыл завтрак. Королева поела машинально, судя по всему даже не собираясь отрываться от своего занятия, поэтому Счастливчик побродил по дому как неприкаянный, потом снова завалился спать, добросовестно соблюдая одно из железных правил благородных донов: время есть — отсыпайся впрок. Когда он проснулся, время шло к полудню. Тэра сидела за столом, стиснув в кулаке листы распечатки, и смотрела на стену остекленевшим взглядом. Ив вскочил на ноги и подлетел к ней:
— Что случилось?
Тэра повернула к нему безжизненное лицо и произнесла помертвевшими губами:
— Это она приказала отравить Галият… Не выдержав, она уткнулась в его грудь и разревелась. Ив стоял согнувшись, осторожно обнимая ее худенькие, сотрясавшиеся от рыданий плечики, и чувствовал, как в груди разливается теплая, щемящая волна. Все его благие намерения полетели к чертям. Неожиданно ему пришло в голову, что он двое суток провел с этой женщиной под одной крышей и в башке не возникло никаких скабрезных мыслей. Вернее, когда он вспоминал ее тело, которое видел там, в траттории, жар приливал к лицу, но вот чтобы как обычно… чтобы, как говорил Пивной Бочонок, взять курочку за бочка… Он вдруг сам испугался своих мыслей. Тэра выпрямилась и сердито утерла лицо, по-детски шмыгнув носом:
— Прости. — Она брезгливо отшвырнула распечатки. — Мразь!
Счастливчик некоторое время помолчал, потом осторожно спросил:
— Может, закончим во дворце? Я думаю, Сандра волнуется.
Тэра огляделась по сторонам:
— О Адам, уже день! Я и не заметила! Пожалуй, ты прав, — кивнула она. — Нам еще идти и идти.
— Зачем? — недоуменно спросил Ив. — Разве нельзя связаться через это? — И он показал на ноутбук.
Тэра несколько мгновений тупо разглядывала стоящий перед ней компьютер, а потом громко расхохоталась:
— О Адам, как можно быть такой идиоткой! Мы могли бы ночевать во дворце.
Сандра прибыла за ними лично. Окинув Счастливчика каким-то странным взглядом, она подчеркнуто уважительно, жестом, в котором, однако, чувствовалась пугающая непреклонность, предложила королеве войти в дисколет, кивком указав Иву на соседний. Тэра вскинулась было, но Сандра так посмотрела на нее, что она прикусила губу и, не оглянувшись, вошла в дисколет. Тетка и племянница молча уселись друг против друга, но, когда дисколеты поднялись в воздух, Тэра не удержалась и начала горячо рассказывать о том, что она обнаружила в охотничьей избушке барона. Однако Сандра жестом прервала ее и протянула пачку распечаток:
— Прочти это.
Когда Тэра, закусив губу, подняла на нее посуровевшее лицо, Сандра кивнула:
— Это еще не бунт, но… Ты слишком увлеклась, девочка.
Тэра закусила губу:
— Это и из-за него тоже? Сандра усмехнулась:
— Все это мне принесла адмирал Шанторин. Тэра тяжело вздохнула и прикрыла глаза:
— И что мне теперь делать? Сандра тяжело вздохнула:
— Отправь его к усачку. Пусть побудет подальше, пока поутихнет шум и успокоятся злые языки, а по поводу рапортов… — она задумалась, — не знаю. Пока рапорты остаются у меня. Ты о них как бы еще не знаешь. После того как им стало известно о происках покойной Меджид, мне удалось уговорить их подождать результатов разведки. Возможно, после этого что-то прояснится. Или появятся новые аргументы в пользу контракта с донами, или станет ясно, что мы сможем справиться одни. — Она помолчала. — Самое страшное — если даже после рейда у нас не будет убедительных доводов ни в пользу первого, ни в пользу второго решения.
Тэра кивнула и устало потерла лицо ладонью. Когда дисколет уже подлетал к дворцу, она посмотрела Сандре в глаза и, вздохнув, сказала:
— Ты была права.
Адмирал недоуменно подняла брови, и Тэра пояснила:
— Мне следовало перед полетом вступить в династический брак.
Сандра на мгновение задумалась, потом осторожно произнесла:
— Может быть, еще не поздно? Тэра отрицательно покачала головой:
— Поздно.
Глава 9
— Сорок минут до выброса зондов.
Лицо Хромого Носорога на экране сохраняло обычное, несколько высокомерное выражение. Счастливчик обернулся и окинул взглядом присутствующих. На лицах офицеров штаба и командующих эскадрами, собравшихся в главном штабе флота королевства, была написана смесь нетерпения и восторга, хотя у многих — с оттенком раздражения. Впервые разведчики приблизились на такое расстояние к логову страшного врага королевства. Впервые мечта о мести становилась реальностью. Не всем, однако, нравилось, что разведчики эти были не подданными королевства, а непонятными союзниками, вернее, даже наемниками, и никакие разговоры о том, что корабли флота стоило поберечь для решающей битвы, не могли успокоить задетых в лучших чувствах высших офицеров. От результатов сегодняшней разведки многое зависело, а разве можно быть уверенным в том, что наемники не сделают ноги при первой же опасности, тем более что все они — мужчины? Ив отвернулся и посмотрел на другой экран, который показывал помещение полевого штаба эскадры донов. Штаб был буквально за два дня срублен на временной базе флота донов из огромных стволов деревьев векового леса Лузуса. На экране Усатая Харя что-то сказал стоящему рядом с ним Старому Пердуну. Ряды офицеров всколыхнулись, многие Подались вперед, словно хотели услышать, о чем там разговаривают эти двое. Ив криво усмехнулся. Несмотря на то что открытое возмущение удалось предотвратить, отношение к донам в среде офицеров флота оставалось по-прежнему, мягко говоря, недоверчивым. Да и он присутствовал в этом зале, как ему уже сообщили, в последний раз. Просто даже самые непримиримые его противники скрепя сердце признали, что возможная польза от непосредственного контакта с офицером связи донов во время первичной обработки информации столь важной разведки может с лихвой компенсировать дискомфорт от общения с ним. Но место ему отвели подальше от места королевы.
— Тридцать две минуты до выброса зондов. По залу пронесся возбужденный шепот. За все время противостояния ни один корабль флота не смог подойти к захваченному Форпосту так близко. И тут напряженный голос Хромого Носорога произнес:
— У нас гости.
— Идентификация! — рявкнул с экрана Усатая Харя.
Счастливчик знал, что сейчас сотня БиУСов самых мощных кораблей эскадры донов соединена в сеть, так что по возможностям математического и тактического анализа обстановки штаб дона Крушинки едва ли не превосходил флотский. Откуда-то из-за обреза экрана раздался голос дона, сидевшего за консолью:
— Засечено восемнадцать целей. Идентифицировано семнадцать, семь скорпионов и десять жуков. Восемнадцатая цель прикрыта полем отражения седьмого класса, идентификация затруднительна. По идентифицированным кораблям соотношение боевой эффективности восемь к одному. — И совсем не по-военному он добавил: — Парни прут на сковородку.
Настороженные взгляды адмиралов королевского флота, устремленные к дальней стене зала, где над пультами так же склонились офицеры, пытаясь провести идентификацию, разом повернулись к экрану. Усатая Харя подался вперед, но Хромой Носорог невозмутимо произнес:
— Всем — приготовиться, вариант ухода «щелбан», маневры «ножницы» и «щелкунчик».
Флагман-капитан повернулась к стоявшему рядом Счастливчику и бросила, презрительно скривив губы:
— Мне кажется, они собираются драпать? Ив молча смотрел на экран, буквально физически ощущая, как сгущается атмосфера в штабе. Флагман-капитан открыла рот, явно собираясь сказать что-то уничижительное, но в это мгновение голос офицера от дальней стены скороговоркой начал идентифицировать цели, повторяя то, что минуту назад они уже слышали из полевого штаба Усатой Хари. Эффект был испорчен, поэтому флагман-капитан повернулась в сторону консоли и раздраженно рявкнула:
— Заткнись!
Тэра, сидевшая у самой консоли, старательно делала вид, что не замечает ничего, кроме экрана. Не следовало накалять атмосферу, давая новую пищу упорно распространяемым недоброжелателями слухам, что королева растаяла перед вонючим мужиком, как кусок масла, и ради него готова вцепиться в глотку любой из своих приближенных. Кстати, она была не совсем уверена, что тот, о ком шла речь, сам об этом знал.
С экрана раздался по-прежнему спокойный голос Хромого Носорога:
— Двадцать пять минут до выброса зондов, минута до зоны огневого контакта. — И после паузы он отрывисто бросил: — Разведгруппе: двигатели на разгон, приготовиться к отражению абордажной атаки.
По залу пронесся удивленный вздох, и кто-то спросил:
— Они что, собираются идти на абордаж? При таком-то соотношении?
— Нам нужна информация, а это их задача, — ответил с экрана дон Крушинка.
К Счастливчику повернулась адмирал Жермен:
— Если я не ошиблась, то команда «двигатели на разгон» означает…
Ив кивнул, не дожидаясь окончания фразы. Тэра бросила на него быстрый взгляд и отвернулась к экрану. С экрана снова раздался голос Усатой Хари:
— Хромой, включи-ка бортовые и внутренние сенсоры, надо поглядеть, кого они на вас напустят, кроме троллей.
Обе картинки прыгнули на соседние экраны, а главный оказался разделен на три десятка квадратов; на одних возникло изображение какого-то отсека кораблей-разведчиков, на других — окружающее их пространство. Через мгновение все изображения дрогнули, а сдавленный голос Хромого Носорога прорычал:
— Есть огневой контакт, до выброса зондов семнадцать минут.
Изображения на крайних экранах вдруг заполнила будто нависшая над остальными разведчиками туша корабля Хромого Носорога. Разведчики выполнили маневр «ножницы», заслонясь от вражеского огня передовым кораблем. От него сейчас разлетались куски обшивки, а сам корабль дрожал как в лихорадке: батареи семнадцати кораблей громили его массированным огнем. Последний, тот, который не смогли идентифицировать, держался поодаль, все еще скрываясь за полем отражения. Через несколько мгновений все было кончено. Дюжина экранов, показывающих помещения корабля Хромого Носорога и переключившихся, когда из-за повреждений погас свет, на режим инфракрасного изображения, мигнула, и все вновь увидели отсеки, освещенные тусклым аварийным освещением. Сенсоры, расположенные снаружи корабля, показывали фонтанчики водяного пара, вырывающиеся сквозь изувеченную обшивку. Отсеки корабля представляли собой не менее ужасное зрелище. Осколки плафонов, раздробленные панели обшивки коридоров, сорванные с места и разбитые консоли. Но над всем этим разгромом властвовал все такой же спокойно-высокомерный голос Хромого Носорога:
— Степень повреждения — сорок восемь процентов, потери экипажа — семь человек, двигатели на ста семнадцати, противник выбросил абордажные команды, контакт через две минуты, приступаем к маневру «Щелкунчик». До выброса зондов двенадцать минут.
На экране, показывающем пространство позади корабля Хромого Носорога, вспыхнули светящиеся столбы. Это два разведчика, скрывавшихся за его кораблем, тормозили, покидая мертвую зону. В следующий миг все пространство перед разведчиками окрасилось радужными вспышками — взрывались устремившиеся к разведчикам абордажные боты, попавшие под огонь кораблей. И опять свистопляска, новые залпы кораблей врага, экраны, один за другим переходящие в инфракрасный режим… Когда все закончилось, три корабля напоминали декорации к фильмам ужасов. Несколько мгновений стояла тишина, потом на экране появилось изображение Хромого Носорога с залитым кровью забралом боевого скафандра, но голос его почти не изменился:
— Повреждения кораблей семьдесят три, шестьдесят семь и шестьдесят восемь процентов. Двигатели на ста сорока. Батареи выведены из строя. На подходе вторая волна. До выброса зондов семь минут. — Он перевел дух. — Эй, Усатая Харя, мне не нравится этот тихоня.
Всем было ясно, что речь идет о корабле, который не смогли идентифицировать. Усатая Харя согласился:
— Мне тоже. Не могу понять его роли. А ты что думаешь?
— Когда поджаривают зад, думается быстрее, — хрипло рассмеялся Хромой Носорог. — Мне кажется, он ждет, когда мы выбросим зонды и ретрансляторы, а потом как-то испортит нам обедню. Усатая Харя кивнул:
— Очень похоже на то, но что ты предлагаешь?
— Покажу ему кукиш в кармане, — ухмыльнулся Хромой Носорог и пояснил: — Минут через десять тут станет жарко, как в чреве звезды, так вот, зонды выбросим со взрывом, а ретрансляторами поработают бортовые БиУСы ребят, они взорвутся на пару-тройку минут позже меня, ну и еще есть мысли. — Он замолчал, потом закончил с какой-то яростью в голосе: — Нам бы только прорваться через волну абордажа…
В это мгновение мелкие толчки стали сотрясать корабли. Это абордажные боты падали на изуродованную обшивку. По отсекам скороговоркой пронеслись координаты прорыва, но их было слишком много, и Хромой Носорог рявкнул:
— Отставить выдвижение к точкам прорыва, всем собраться на орудийной палубе и у двигательного отсека. — Он ухмыльнулся почти весело и добавил: — Капеллан, поставь на рекордер самую крутую молитву из тех, что у тебя есть, включи громкую связь и присоединяйся, послужим во славу Божию последний раз! Двигатели на ста семидесяти, у нас минут семь, пока, ребята, — кивнул он на экран, потом повернулся к сидевшим за полуразбитыми консолями донам и махнул рукой: — Долго вы собираетесь протирать зады? Бросайте эту рухлядь и пошли оттянемся напоследок на всю катушку.
В тусклом свете аварийных плафонов было видно, как доны поднимались из-за консолей, деловито поправляли портупеи и шли к двери. Корабль был мертв на три четверти, но люди были живы. Экраны показывали, как сквозь проломы, проделанные вышибными зарядами, внутрь хлынули тролли. Когда волна закованных в шипастую броню бестий ворвалась на орудийную палубу, доны в упор выпустили из арбалетов тяжелые железные стрелы с келимитовыми наконечниками и бросились навстречу. На несколько мгновений ярость обреченных будто оттолкнула волну нападавших, те попятились в коридоры, но их было слишком много, чуть не по дюжине на каждого дона, и схватка вновь откатилась сначала на орудийную палубу, а потом и к Галерее, ведущей в рубку. Вторая схватка клубилась у арки входа в двигательный отсек. Тролли медленно теснили донов. Вдруг Усатая Харя вскрикнул и подался вперед. На экранах, которые показывали изображения отсеков, прилегавших к обшивке, вдруг возникло семь гибких тел. Они чем-то неуловимо напоминали Алых князей, только были крупнее и без крыльев.
— Хромой, на твоем корабле барлоги! — заорал Усатая Харя. — Они двигаются к отсекам зондов!
Хромой Носорог прорычал нечто дикое и непонятное, потом обернулся и жестами что-то показал донам. В следующее мгновение абордажная палуба исчезла в клубах гари. Это семь или восемь донов сиганули через всю палубу, используя прыжковые двигатели своих боевых скафандров. Они промчались по галерее, выставив вперед шпаги и разрубая попавшихся по пути троллей. Уже у самых отсеков трое наткнулись на их выставленные ятаганы, ибо ни о какой защите или хотя бы уходе на такой скорости и речи быть не могло. Остальные, чудом проскочив, вылетели к дверям отсеков с зондами и попытались затормозить, но это им не удалось; они шмякнулись на пол, покатились кубарем и со звоном врезались в стену. В следующее мгновение в арке появились барлоги. Все доны, кроме одного, умерли почти сразу, разодранные на куски вместе с боевыми скафандрами, но последний, которого барлог уже насадил на огромный коготь и как-то презрительно воздел вверх, будто демонстрируя, какая участь уготована людям, наблюдавшим за этим боем, вдруг дико ощерился и, дотянувшись до кобуры, нажал на спуск лучевого пистолета. От выстрела силовой каркас корабля мгновенно сместился, и все, что находилось в отсеке — куски трупов, обломки обшивки, барлогов, — буквально размазало по стенкам. Последний из барлогов, стоявший у самого входа, попытался выпрыгнуть из зоны возмущения. Человеку это не под силу, но ему почти удалось. Он пополз по коридору, волоча за собой сплющенную в рваную ленточку нижнюю часть тела и визжа в ультразвуковой части диапазона. Схватка на орудийной палубе еще продолжалась, а у входа в двигательный отсек уже толпились только тролли. Вдруг одно из изуродованных тел донов шевельнулось и медленно протянуло руку к плазмобою. Полумертвый дон успел только сжать кулак на рукояти — подскочивший тролль взмахнул ятаганом и отрубил руку по локоть. Если бы он этим ограничился, то, скорее всего, остался бы жив, но он довольно рыкнул что-то на своем языке и пинком отшвырнул плазмобой в угол отсека. Неразжавшаяся ладонь оставила выключенными предохранители, и плазмобой, зацепившись спуском за кусок искореженного металла, полыхнул выстрелом. Заряд сжег какого-то тролля у самого прохода, а в следующий миг все валявшееся на палубе всплыло вверх и тут же было раздавлено возмущением полей силового каркаса. Видимо, поставленные на разгон реакторы двигателей прожгли отъемные контуры, и прекратилась подача энергии в систему искусственной гравитации. Когда поля вернулись на место, объектив чудом уцелевшей камеры заполнил зеленый туман с красными разводами — взвесь перемешанной плоти и крови людей и троллей, раздавленных смещением полей силового каркаса. У двигательного отсека все было кончено, однако у рубки еще продолжалось какое-то шевеление. Среди копошившихся фигур, трудно различимых в свете аварийного освещения, покрытых слизью и красными сгустками, сложно было различить людей и троллей, только по звону скрещивающегося оружия было ясно, что еще не все доны погибли. Один вдруг прыгнул вперед, напоролся грудью на ятаган и выставленные тролличьи когти, но, уже корчась в предсмертной судороге, успел выбросить обе руки и вонзить зажатые в них шпагу и дагу в двух троллей, до которых смог дотянуться. Все трое рухнули на палубу. Схватка на миг замерла, будто огромное живое существо, ошарашенное подобной выходкой, но тут же тролли, ревя, кинулись вперед. Остатки корабля вздрогнули от рева баззеров. Раздался сухой механический голос:
— Опасность, опасность, неконтролируемая реакция, угроза взрыва ко…
Фраза осталась незаконченной. Треть экранов ярко вспыхнула и погасла. И тут раздался возглас Усатой Хари:
— Мой бог, вот это монстр!
Зонды, выпущенные одновременно всеми тремя кораблями, едва успели раскрыть сенсорные зонтики и устремиться в сторону Форпоста, как восемнадцатый корабль отключил поле отражения. Сказать, что он был огромен, — значит ничего не сказать. Он был раз в шесть больше линкора королевства, и даже линкоры Содружества Американской Конституции вы глядели бы рядом с ним как таксы рядом с волком. В следующее мгновение его борта окрасились радужными вспышками, и вокруг разведчиков засверкали искорки взрывающихся зондов. Все потрясение молчали. Сейчас будет уничтожено то, ради чего погиб Хромой Носорог и вот-вот погибнут еще два корабля… Из-за обреза экрана аккомпанементом к картине катастрофы раздался знакомый голос оператора полевого штаба Усатой Хари:
— Потеряно сорок шесть процентов зондов и пятьдесят три процента ретрансляторов.
Сандра не выдержала и отвернулась. Многие офицеры сидели, закрыв лицо руками, и только флагман-капитан с жадным любопытством приникла к экрану. Со стороны экрана раздался какой-то хрип. Все замерли. В рубке одного из оставшихся разведчиков появился уцелевший дон. Хромая, он дотащился до капитанского кресла и повис на подлокотнике с консолью. Его забрало треснуло, боевой скафандр был разрублен в нескольких местах и густо покрыт изолирующей пеной и слизистой тролличьей кровью. Все напряженно всматривались в экран. Дон подтянулся на руке и несколько раз ткнул перчаткой по клавишам, что-то хрипло бормоча себе под нос. Изображение на экранах дернулось, потом в центр одного из тех, что показывали пространство перед разведчиками, медленно вплыл корабль-монстр. В следующее мгновение взревели баззеры, но голос БиУСа не успел закончить первого слова. Чудовищный корабль снова окрасился радужными вспышками, и второй разведчик взорвался. Спустя мгновение раздался возбужденный голос дона из полевого штаба:
— Есть информация! Усатая Харя зарычал и хватанул кулаком по столу:
— Молодец! Он таки показал им кукиш! Офицеры королевского флота недоумевающе переглянулись, потом все глаза устремились на Счастливчика. Тот пояснил:
— Они разнесли на куски разведчика, но сами находятся на траектории разлета обломков, а поскольку обломки не имеют поля стабилизации, маневр ухода невозможен — куда бы они ни прыгали, обломки притянут за собой. Им приходится уничтожать обломки, так что сейчас все их батареи задействованы только на защиту.
— Но почему еще работают зонды?
— Не знаю. Наверное, Хромой Носорог не активировал часть зондов и ретрансляторов, и сенсоры сочли их просто обломками, а сейчас они включились. — Он удивленно покачал головой: — Если их достаточно, чтобы развернуть сеть, то за полминуты успеем набрать информацию.
— Есть конфигурация сети, пошел отсчет, — зазвучал голос. — Падение численности зондов, — произнес он через мгновение.
В рубке управления последнего разведчика появилось несколько фигур. Одна, пошатываясь на подгибающихся ногах, побрела к командному креслу, остальные завозились на галерее у входной двери. Видимо, тролли тоже ввалились в рубку. Королева не выдержала и прошептала, стиснув кулаки:
— Что они делают?
— То же, что и предыдущие, — бросил Ив, не отрывая взгляда от экрана.
В следующую секунду взорвался последний разведчик. Счастливчик стиснул зубы. Корабль почти успел закончить маневр, и чудовищный монстр снова вынужден был заняться обломками. Через несколько мгновений из полевого штаба снова послышался голос дона:
— Сеть восстановлена, численность на пределе, продолжаю сбор информации.
Спустя минуту все было кончено. На несколько мгновений воцарилась тишина, потом Старый Пердун, так и простоявший у плеча Усатой Хари и за все время боя не проронивший ни слова, вздохнул и произнес своим скрипучим голосом:
— Хорошая смерть, Вечному бы понравилась. — Он покачал головой и повернулся к Усатой Харе: — А ты заметил одну странность, старина?
Флагман-капитан усмехнулась:
— Ну, эта странность была столь велика, что ее трудно было не заметить.
— Я говорю не о том дерьмовом корабле, — мотнул головой Старый Пердун.
Усатая Харя внимательно смотрел на него.
— Вспомни, что они сделали, когда взорвался первый корабль? — продолжил старый дон.
— Ничего, — настороженно ответил дон Крушинка, все еще не понимая, о чем идет речь.
— Вот именно, — подтвердил Старый Пердун, наставительно подняв палец. — А когда последний разведчик начал поворачивать на пересекающийся курс?
Дон Крушинка вздрогнул, будто кто-то врезал ему по темечку:
— Мой бог! Там же не было Алых князей!
Старый дон удовлетворенно кивнул:
— И вот это-то, пожалуй, самое важное, что мы узнали в этом рейде.
Счастливчик ошарашено потер ладонью лицо. Невероятно! До сих пор Алые князья обязательно присутствовали как старшие командиры при любой схватке. Даже капитаном корабля, выполнявшего одиночный полет, непременно был Алый князь, а уж командовать целой эскадрой… Но иного объяснения нет. Ни один Алый князь не допустил бы столько ошибок и никогда бы не позволил дважды повторить удачный маневр. А исходя из прежнего опыта, можно было с уверенностью предположить, что если бы Алый князь был на Форпосте, то он обязательно возглавил бы бой, либо вылетев навстречу на том корабле-монстре, либо непосредственно с Форпоста. Все, что они знали об Алых князьях, прямо-таки кричало об этом. Значит, вероятнее всего, на Форпосте их нет. Ив аж зажмурился от такой перспективы. Как бы то ни было, несмотря ни на какие неприятные сюрпризы в виде корабля-монстра, у них появился шанс.
Часть IV
Битва
Глава 1
Казалось, в воздухе еще ощущаются отголоски величественной мелодии. То ли листва на деревьях, то ли сами стволы продолжали вибрировать в унисон, наполняя все вокруг неслышными звуками, которые ощущались кожей или, может, нутром. Усатая Харя поднялся с колена и надел шляпу. Всю жизнь органная музыка приводила его в трепет. Он до сих пор не смог принять сердцем, что такую мощь и великолепие создает не целый оркестр, а всего один человек… Подобная чувствительность, по его мнению, была не к лицу старому вояке и суровому адмиралу, но, в общем-то, за свою долгую жизнь дон Крушинка успел понять, что это не самый большой его недостаток. А окинув взглядом лица коленопреклоненных донов, он смог, не кривя душой, в очередной раз утешить себя тем, что не его одного прошибла слеза.
Над огромной лесной долиной, где доны собрались на заупокойную мессу, наконец-то повисла полная тишина. Листва замерла, а птицы, оглушенные мощными звуками органа, еще не возобновили свои заливистые трели. Дон Крушинка вздохнул и повернулся к походному алтарю. Падре Нгомо улыбнулся ему; ярко блеснули белые зубы на чернокожем лице. Рядом фра Смит неторопливо гасил толстые, витые свечи.
— Спасибо, падре, — кивнул адмирал, — это была славная месса. Брату Хромому Носорогу она бы понравилась. — Он вздохнул. — Конечно, если бы он мог присутствовать на собственном отпевании.
— Благодарю, адмирал. Мне самому понравилось, — святой отец снова растянул губы в улыбке и накинул капюшон рясы на слегка заросшую тонзуру. В отличие от монахов воинствующих орденов или официозного клира Ватикана, которые делали постоянную депиляцию тонзуры, он довольствовался обычной вибробритвой. — Знаете, я воспользовался наметками, которые составлял для отпевания Щербатого Лезвия, но я помню ту мессу не так хорошо, как хотелось бы, поэтому пришлось поволноваться. Однако я, кажется, еще ни разу не служил мессу перед такой толпой народу, так что в этот раз ощутил небывалый подъем. Вот все и получилось.
Усатая Харя добродушно махнул рукой. Доны уже поднимались с колен и, гомоня, расходились к своим кораблям или ботам. Судя по доносившимся возгласам, месса понравилась всем. Падре окинул их отеческим взглядом, потом кивнул и направился к «Большой неприятности». Он был не только духовной особой, но и канониром на этом фрегате, а фра Смит — старшим механиком на «Хромоножке».
Дон Крушинка повел плечами и почувствовал, как они вновь будто сами собой сгибаются под тяжестью невидимой ноши. Опять навалилось это странное ощущение безысходности, которое мучило его последнюю неделю. Вернее, по-видимому, все началось много раньше, просто до того он с головой ушел в работу и некогда было смотреть по сторонам и прислушиваться к собственным ощущениям, а как только стало чуть свободней… Он неторопливо зашагал в сторону дальней опушки, где возвышался огромный сруб в три этажа с крытой дранкой крышей. Это был полевой штаб, возведенный за четыре дня сотней собранных со всех кораблей донов, которым за время нелегкой военной судьбы пришлось, по тем или иным причинам, овладеть ремеслом плотника.
Поднявшись на второй этаж, в крохотную клетушку, которая считалась его кабинетом, Усатая Харя протиснулся вдоль стены к столу, пинком подвинул струганую лавку и включил мобильную консоль. На экране возникло лицо дежурного по штабу. Дон Крушинка вздохнул и буркнул:
— Где Старый Пердун?
— Пошел горло промочить.
Усатая Харя нахмурился. До старта, по его подсчетам, оставалось не более недели, столько еще надо сделать, а его исполняющий обязанности начальника штаба… Тут он тряхнул головой, разозлившись на себя: и чего брюзжит? В конце концов, Старого Пердуна не в чем упрекнуть. Все, что от него требовалось, он делал, а в последнее время, когда дона Крушинку одолела хандра, то и больше.
— Что нового? Дежурный пожал плечами:
— Разве только последняя сводка?..
— Давай, — снова вздохнул Усатая Харя.
— В память или на экран?
— Давай на экран, только побыстрее.
Лицо дежурного исчезло, а по голубому полю быстро побежали строчки информации. Дон Крушинка не всматривался в них. Ему совсем не требовалась информация по каждому кораблю, достаточно было сводных данных уровня готовности по эскадрам и по флоту в целом. Когда сброс информации закончился, старый дон несколькими нажатиями свел суммарные данные в таблицу и сосредоточился на цифрах. По всем пяти эскадрам уровень готовности был приблизительно шестьдесят процентов. Опыт подсказывал ему, что к моменту старта она может достигнуть девяноста, но потом все затормозится. Даже если бы у них был еще месяц или два, да пусть хоть год — все равно ста процентов было бы не достичь. Так что все шло нормально. Он, в общем-то, не надеялся даже на такую цифру. Если говорить откровенно, Усатую Харю несколько удивила щедрость королевы. За месяц на временную базу флота донов доставили почти семьсот тысяч тонн оборудования и материалов, причем были выполнены заказы не только официально нанятых кораблей, но и тех, кто шел с ними, надеясь на закон «живого приза». Когда он обмолвился об этом своей «старушке», Сандра усмехнулась:
— Моя девочка сказала, что, если уж они захотели бесплатно умереть, пусть хотя бы упокоятся в свежевыкрашенных гробах.
Усатая Харя тогда, помнится, неодобрительно покачал головой:
— Насколько я знаю, у вас и так проблемы и с командованием флота, и с пэрами, стоит ли дразнить гусей еще и превышением расходов? Мои парни назаказывали столько, что над лесом круглые сутки стоят гул и звон. Для многих это первый ремонт за десяток лет, а тут материал и оборудование на халяву, так что народ пашет как проклятый. Я думаю, мы уже изрядно облегчили королевскую казну.
Сандра сурово сжала губы:
— Это наша забота, усачок. — Она помолчала и добавила неожиданно горьким тоном: — Мы все поставили на кон. Если отобьем Форпост, все простится, если нет… Боюсь, у нас будет новая королева.
Дон Крушинка со вздохом погасил экран. Что такое с ним творится? Казалось бы, надо радоваться. Только Сандра знала, как угнетало его все эти годы положение любимой собачки при могущественной вельможе. Правда, вся дворня и прихлебатели, вертевшиеся при дворе Сандры, быстренько поняли, что это не собачка, а скорее матерый волкодав и принятые в их кругу заигрывания с мужчинами ему могут не понравиться. Все окончательно убедились в этом после очередного неудавшегося покушения, когда Сандра была тяжело ранена и он, взбесившись, разыскал убийц и буквально изрубил в капусту две дюжины человек. Во всех программах новостей показывали тогда, как Усатая Харя выбирался из траттории, в которой он застиг заговорщиков, — с озверелым лицом, обожженным выстрелом лучевого пистолета боком и дико сверкавшими сквозь слой запекшихся кровавых сгустков глазами. С тех пор к нему и вовсе мало кто решался подходить в отсутствие Сандры. Эта его репутация в какой-то мере играла им на руку: в нем видели цепного пса, и только. Однако несмотря на все усилия Сандры, его одолевала дикая тоска. Даже когда он принимал участие в возрождении мощи флота королевства, сутками кропя над чертежами кораблей и крепостей, над новой редакцией боевых уставов флота, она не отпускала. Но как все изменилось, когда они поручили ему вербовку флота! Он будто сбросил с плеч не меньше сотни лет. Все болячки, которые так мучали его последний год, исчезли бесследно, а уже когда он узнал, что его контракт, по существу, стал спасением для сословия благородных донов, то вообще почувствовал себя на седьмом небе. Но чем ближе подходил решающий день, тем больше он хандрил. Почему? Это не был страх перед Врагом. Усатая Харя снес немало тролличьих голов своим знаменитым топором, а однажды даже сумел достать казгарота, и вообще, когда это благородный дон боялся доброй драки? Не было это и страхом за свою жизнь. Он немало пожил и совершил много достойных поступков, чтобы спокойно предстать перед Господом, тем более если ему суждено пасть в битве с нечистивым воинством. Конечно, сейчас он был бы не прочь пожить еще: как-никак у него появилась семья, жена, дочь… Королеву он и вправду считал своей дочкой, ни больше и ни меньше, причем вполне осознанно. Правда, он нечасто слышал от нее слова благодарности, ну да чего уж… Даже родные дети не всегда ласковы к своим родителям. А гордиться дочкой у него есть все основания. Много ли отцов могут похвастаться этим? Но даже и это был не повод бояться за свою шкуру. Тем более что в предстоящей битве его положение было едва ли не самым безопасным во всем флоте. Любой флот бережет своего адмирала, и, чтобы достать его, Врагу пришлось бы сначала пройти сквозь плотный строй пяти сотен кораблей, команды которых отнюдь не представляли собой легкую закуску для их нечестивых зубов. В чем же тогда дело?
Усатая Харя в очередной раз вздохнул. Может быть, ответственность? Он не раз становился во главе флотов, от которых зависела судьба королевств и республик, но еще никогда он не командовал ТАКИМ флотом и еще никогда от его усилий не зависели жизнь и будущее тех, кого он считал своей семьей.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Старый Пердун. Окинув дона Крушинку проницательным взглядом, он добродушно усмехнулся и с трудом втиснул свое объемистое брюхо в оставшееся пространство клетушки, где и одному было не повернуться. Внешность Старого Пердуна в точности соответствовала его последнему прозвищу: толстый, с кустистыми седыми бровями, клочковатой седой бородой и сухой морщинистой кожей. Однако молодые доны, видевшие перед собой облезлого старого брюзгу, частенько садились в лужу: они не знали, что прежде его звали Бульдожья Челюсть, и то прозвище он получил не только за внешний облик.
— Ну что, старина, все дергаешься?
Усатая Харя глянул на него исподлобья:
— У нас максимум неделя, а эскадра…
Но Старый Пердун не дал ему закончить:
— Ну и что? Тебе-то что неймется? У нас тут не регулярный флот, и ты хоть глотку сорви до хрипоты, все равно ничего не добьешься. Это же доны! Каждый капитан знает, что ему предстоит. Каждый делает все, что можно, чтобы его корабль возвратился из этой заварушки, и желательно целым. Неужели ты в этом сомневаешься?
— Так-то оно так, но…
Старый Пердун махнул рукой:
— Ты можешь сделать проще.
Усатая Харя недоуменно уставился на него.
— Назначь день отлета, — пожал плечами Старый Пердун.
Дон Крушинка задумался, потом медленно покачал головой.
— Не могу. День отлета назначает главный штаб флота королевства.
— А что тебе штаб? — упрямо мотнул головой Старый Пердун. — Их дело — разработать план и назначить день, час и точку рандеву. А когда покинуть эту планету, ты вполне можешь решить сам. Да и капитаны будут знать, сколько у них еще времени, а то ты своей кислой рожей всех заколебал. Я уже устал отвечать капитанам, что у тебя просто пучит живот.
Усатая Харя недоуменно вытаращился на него, а потом громко расхохотался. Когда он отсмеялся, Старый Пердун, кряхтя, поднялся со скамеечки.
— Ну, так что мне передать эскадре?
Усатая Харя задумался:
— Объяви, что день старта, — он вывел на экран календарь, — пятнадцатого, ровно через неделю. Но все должно быть готово к утру четырнадцатого. Я думаю, что стоит провести еще одну мессу. На дарование победы.
Старый Пердун кивнул:
— Добро, значит, если повезет, то Рождество встретим победой! — Он шагнул было к двери, однако задержался и как бы между прочим произнес: — А тебе не кажется, что нам здесь не очень-то доверяют? Ко мне тут приходили несколько человек — Краснорожий, Рваное Ухо, еще кое-кто из ветеранов. Они хотят набросать свой план на случай, — он сделал пальцами легкомысленный жест, — если у кого матка придавит мочевой пузырь и его содержимое ударит в голову. Ты как, не против?
Усатая Харя замер. Это попахивало предательством. В то же время он прекрасно понимал: нечто подобное не помешает. В конце концов, вторжение Врага десять лет назад только подтолкнуло к мятежу Карсавен.
— Я бы хотел глянуть на ваши заметки. Скажем, если б я случайно наткнулся на них у себя на столе, меня бы это устроило.
Старый Пердун кивнул и вышел за дверь. Дон Крушинка еще посидел, уставясь в пространство, потом встряхнулся. В конце концов, его девочкам сейчас было ничуть не легче, и он ничем не мог им помочь, кроме как честно выполнить свою долю работы. К тому же он вдруг почувствовал, что гнетущее чувство безысходности как-то отпустило. Со стороны консоли раздался звук вызова. Усатая Харя повел плечами и повернулся к экрану. Пора было кончать с переживаниями и возвращаться к работе. Он нажал клавишу, и на экране возникло лицо Пивного Бочонка.
— Привет, адмирал! — Он улыбнулся, правда, немного натянуто. — Мы уже в системе и, клянусь святым Мафусаилом, будем в твоем заповеднике не позже чем через семь часов.
Усатая Харя удивленно округлил глаза:
— Шустро вы, я и не думал, что какой-то корабль, кроме курьера, может развивать такую скорость, — он покачал головой и лукаво прищурился: — А может, у вас контрабанда от Алых князей?
Тут уж дон Киор расплылся в улыбке до ушей:
— Ну, шутник! Просто, если ты помнишь, мы не так давно гостили на Новом Городе, и там Упрямый Бычок изрядно облегчил кошелек Папы, потому-то он и отказался от времени на ремонт. После того нас потрепали совсем немного, и мы справились на обычной стоянке, без специального оборудования. А ты, клянусь святым Иеремией, как я гляжу, избавился от хандры? — осторожно добавил он, Дон Крушинка усмехнулся в усы:
— Вы, говорят, наладили перегонный куб?
Пивной Бочонок хитро подмигнул:
— А что, отказ от крепкого до начала операций был оговорен в контракте?
— Боге вами, — рассмеялся дон Крушинка, — разве можно такое потребовать от благородных донов, особенно на отдыхе, пусть даже и за казенный счет, как у вас. Просто я подумал, что не мешало бы ребятам тоже разогнать хандру.
Пивной Бочонок удивленно покачал головой. По традиции во время похода или поиска на кораблях соблюдался сухой закон, а оговоренная контрактом подготовка кораблей испокон веку считалась частью похода.
— А как же…
Усатая Харя махнул рукой:
— Я дал приказ закончить все работы к утру четырнадцатого, так что у нас останется вечер и день, чтобы отдохнуть и отслужить мессу.
Дон Киор понимающе кивнул:
— Ладно, успеем сделать. — Он на мгновение задумался, что-то прикидывая в голове, потом хохотнул: — Клянусь святой Бригитой, будет не менее галлона на брата. И у многих поутру будет головка побаливать… — Он посмотрел куда-то в сторону: — Тут вот капитан меня по спине дубасит. У него к тебе официальная информация.
— А что ж ты, балабол, вперед вылез?
Пивной Бочонок снова хохотнул:
— Да тут Старый Пердун как-то обмолвился, что ты зубами скрежещешь и буйствуешь почем зря. Вот я и вроде как… громоотвод. — С этими словами дон Киор исчез с экрана, а на его месте появилось худое лицо и клиновидная бородка дона Диаса.
— Адмиралу от «Бласко ниньяс».
— Здесь адмирал.
— У нас сообщение, закрытое, категория «А».
Усатая Харя покосился на высвеченные в углу экрана допуски и нажал несколько клавиш, переводящих консоль в шифровальный режим, потом повернулся в угол и, открыв стальной ящик с келимитовым напылением, достал кристалл с личным кодом, полученным в штабе флота, и воткнул его в приемник. Экран мигнул несколько раз, потом приобрел дымчатый оттенок: это значило, что он перешел в кодовый режим. Усатая Харя придирчиво осмотрел пляшущие в углах экрана значки, показывающие работу постановщика помех, и удовлетворенно кивнул:
— Готов к приему.
С экрана послышался до неузнаваемости измененный дешифратором голос:
— Сброс информации, корпускулярный режим. Перед началом операции напоминаю, что содержание полученной информации должно находиться только на кристалле-дешифраторе, после окончания работы не забудьте провести двойную очистку оперативной памяти.
— А, чтоб тебя! Что-то Упрямый Бычок совсем забюрократился, — буркнул дон Крушинка, но тут же вспомнил, что к нему обращается вовсе не дон Диас.
Безликий голос записан на кристалле-дешифраторе. Это была стандартная процедура королевского флота.
Когда сброс информации был окончен, Усатая Харя тут же вывел на экран содержимое полученного пакета. Как он и предполагал, это оказался план операции, разработанный умниками из главного штаба. Пролистав его, дон Крушинка не удержался и презрительно фыркнул. Это был типичный «Dog & pony show». Величественный опус солидного учреждения, возглавлявшего давно не воевавший флот. Масса заумных тактических приемов и сложных маневров, которые должны проходить в идеальной согласованности, что в реальном бою абсолютно невозможно. Он поморщился и убрал изображение с экрана. Потом старательно дважды вычистил оперативную память и выключил консоль. Выйдя из кабинета, он спустился этажом ниже в оперативный зал, подошел к Старому Пердуну и хлопнул его по плечу:
— Вот что, старина. Давно вы болтаете о своем плане сражения?
— Да, почитай, уже месяц, — пожал плечами тот.
— Ну и как?
— Я же говорил, наметки есть. — Он окинул его испытующим взглядом и сварливо добавил: — А что ты хотел, если у нас нет никакой информации по королевскому флоту?
Усатая Харя вздохнул:
— Пошли.
Они поднялись в его кабинет. Дон Крушинка вставил кристалл, молча прослушал информацию об обязательной двойной очистке оперативной памяти, вывел на экран первую страницу плана штаба флота и, кивнув Старому Пердуну на свою скамейку, шлепнул перед ним пачку листов с самопиской:
— Вот, держи. Копировать и исправлять этот файл невозможно, умники из штаба флота это предусмотрели, но что все это можно банально перекатать с экрана — не додумались. Так что давай передувай секретные сведения. — Поймав удивленный взгляд Старого Пердуна, он усмехнулся: — И чтоб через три дня НОРМАЛЬНЫЙ план был у меня на столе.
С этими словами Усатая Харя вышел из кабинета. В конце концов, у него был только один выход — выиграть битву за Форпост. Сейчас он окончательно понял: никто, кроме него, этого сделать не сможет, а все остальное не имело значения. И еще он никак не мог понять, на кой дьявол Упрямый Бычок передал план с борта корвета именно сейчас, хотя его можно было с тем же успехом передать из главного штаба флота или из рук в руки спустя семь часов после приземления. Он не мог знать, что у самого Полярного круга, на незаметном среди нагромождений скал резервном пункте связи флота, офицер в чине коммандера, которая почти двое суток сидела в одиночку в аппаратной, отпустив дежурную смену, разогнула спину и удовлетворенно кивнула, глядя на экран консоли, где светился дешифрованный текст. Коммандер потерла поясницу и нажала несколько клавиш. Экран покрылся рябью, показывая, что текст снова зашифрован. Следующим нажатием информация была сжата в миллисекундный пакет и отправлена в указанный сектор пространства. Кто принял луч, ее не интересовало. Коммандер сделала свое дело и, как ей обещали, еще на один шаг приблизила независимость Реймейка.
Глава 2
Флот висел над Лузусом. Двое суток назад корабли донов начали подниматься с огромного плато, которое два месяца было их базой, и сосредоточиваться на орбите. Вообще-то в таком растянутом по времени выходе на орбиту не было особой необходимости, но Усатую Харю так очаровали здешние леса, что он приказал подниматься группами не более двух десятков кораблей с интервалом не менее часа, надеясь, что в этом случае ущерб для лесов будет минимальным. Королевский флот был на подходе, и до часа «Ч» оставалось совсем немного времени. Однако сейчас забрезжила надежда, что они смогут разгромить Врага. Неделю назад, когда Усатая Харя стоял на широкой лесной прогалине, превращенной в посадочное поле разъездных ботов и дисколетов, и смотрел, как «Бласко ниньяс» опускается, умело гася скорость, его снова одолели мрачные предчувствия. Когда корвет заглушил двигатели и выкинул трап, дон Крушинка не выдержал и двинулся вперед. В раскрывшемся люке показалось несколько фигур; узнав одну из них, Усатая Харя раздраженно выругался. Не дожидаясь, пока все спустятся на землю, он взбежал по ступеням трапа и ухватил Счастливчика за рукав:
— Какого…
— Умерьте свой пыл, адмирал, — перебил его Сивый Ус. — Наш друг сделал все, что мог. Не его вина, что ему пришлось сложить свои обязанности.
— У него была главная обязанность — быть рядом с королевой. Неужели я не мог бы обойтись без специального офицера связи? Мне нужна была твоя удача, Счастливчик, и именно рядом с королевой.
— Однажды она ей пригодилась, — уныло произнес тот.
Усатая Харя непонимающе уставился на него, потом в его глазах вспыхнула тревога. Бесцеремонно ухватив Счастливчика за рукав, он стянул его с трапа и торопливо потащил за собой. Когда они достигли края поляны, дон Крушинка уселся на бревно и грозно посмотрел на Ива:
— Рассказывай!
Все, что рассказал ему Счастливчик, он выслушал молча, только глаза все больше наливались кровью. Когда Ив закончил, дон Крушинка несколько минут сидел молча, потом поднялся, стиснул кулаки и хрипло произнес:
— Если с ними что-нибудь случится… — но, не закончив фразу, повернулся и, сгорбясь, пошел к штабу.
Вечером того же дня он вызвал Старого Пердуна с наработками плана сражения и до утра сидел, запершись, гоняя на консоли разные варианты. Среди них был и такой, при котором драться за Форпост предстояло не только с Врагом, но и со всем королевским флотом.
Следующие несколько дней намного уменьшили его тревогу. Когда же Упрямый Бычок пояснил, что передача плана из пространства была инициативой флагман-капитана Эстель и официальный приказ был получен лично от нее за несколько мгновений до старта, у него, дона Крушинки, уже десять лет проварившегося в котле местных интриг и закулисной возни, появились кое-какие наметки. Сам он еще ни разу не пробовал сталкивать лбами своих противников, но не раз видел, как это с блеском проделывала Сандра. В конце концов, посидев еще несколько ночей, он остановился на варианте, требовавшем нейтрализации только трети королевского флота. Хотя даже и это показалось ему слишком много, но, как говорится, запас карман не тянет. Куда пристроить лишние боеспособные единицы — найдется, лучше уж пусть будет резерв. Единственное, что по-прежнему его сильно беспокоило, — это странное поведение Эстель. Надо было расшибиться в лепешку, но вернуть Счастливчика к королеве.
За два дня до объявленной мессы он собрал Большой круг. Вечером в штаб прибыли все капитаны и командиры эскадр. У каждого в боте или дисколете имелась бочка или иная емкость, в которую по окончании круга должны были перелить бренди, наготовленный командой «Бласко ниньяс». Когда капитаны расселись кто где по склонам небольшой лощины, в дальнем конце которой был установлен экран, снятый из рубки «Неприятной неожиданности». Усатая Харя неторопливо поднялся с чурбака. Гул голосов мало-помалу утих. Адмирал обвел взглядом лица, ясно различимые в свете двух огромных лун, висевших в вечернем небе. Микрофон разнес над лощиной его вздох, напоминавший звук, с которым волна накатывается на берег. Он сразу взял быка за рога.
— Мы в дерьме, доны, — веско произнес он, — мы в полном дерьме. Единственное, что сейчас не вызывает сомнений, так это то, что впереди враг, а вот кто будет прикрывать спину…
Судя по сдержанной реакции, особого удивления его слова не вызвали. Все молча ждали продолжения. Усатая Харя воодушевился:
— Не мне рассказывать вам о том, сколько славных парней сложило свои головы из-за того, что у нанявшей стороны разгоралась свара за власть. Здесь тоже начинается нечто подобное. Но мы к этому готовы. — Он снова обвел взглядом ряды капитанов: — Здесь находится большая часть всех благородных донов, которые могут сегодня поднять шпагу в защиту веры и во славу человечества. У нас прекрасные корабли и опытные командиры. И кто, кроме донов, может похвастаться тем, что столько раз получал удар в спину от вчерашнего союзника, но все равно побеждал? — Он перевел дух и закончил: — Через три дня мы идем в бой.
И снова ответом ему было невозмутимое молчание. В общем-то, в этой его речи особой необходимости не было. Доны давно все знали и обсудили между собой. Но предстоящая битва по масштабам ничуть не уступала ни рейду Черного Ярла на Зоврос, ни битве при Карраше, а в том и в другом случае и Черный Ярл и Толстый Ансельм перед битвой произносили речь, поэтому дон Крушинка предполагал, что сейчас его воины ждали от него того же. Да и сам он чувствовал потребность высказать боевым товарищам все, что накопилось на душе.
— Нам предложили дерьмовый план.
Об этом тоже все знали.
— К тому же кто-то из тех, кому наше прибытие было хуже ножа в печенку, пытается заглянуть нам через плечо… — Усатая Харя вдохнул, пытаясь подобрать слова, которыми смог бы достойно закончить речь, но ничего не приходило в голову, и, чтобы не затягивать паузу, просто сказал: — Но они еще не знают, что такое доны.
По рядам пробежал легкий одобрительный шум. Усатая Харя нахмурился и досадливо подумал, что стоило хотя бы набросать речь: он сам знал, что оратор из него никакой. Но вчера вечером он извел гору бумаги, и все без толку. Хорошего мало, речь получилась какой-то скомканной, однако ничего не поделаешь, пора было переходить к конкретике.
— Старый Пердун и дюжина ветеранов разработали план, который, при удаче, позволит нам хорошенько поджарить зад краснозадым. Несмотря на предположение, что Алых князей на Форпосте нет, Усатая Харя употребил привычный оборот: Алые князья в глазах донов всегда олицетворяли Врага. — План хорош, и к моменту старта он будет в БиУСах ваших кораблей. Главное — ввести его в действие вместо розовой водицы главного штаба, но это будет моя забота. — Он повернулся к экрану и достал световое перо: — Но я хочу, чтобы вы подумали вот над чем…
И дон Крушинка начал четко излагать диспозицию будущего сражения.
К полуночи, когда боты один за другим поднимались в воздух и исчезали в ночном небе, Усатая Харя тяжело поднялся по лестнице и заглянул в кабинет. Там, над переносной консолью, склонились головы Счастливчика, Консолеголового и Крутого Губошлепа. Счастливчик поднял голову на скрип двери, окинул его отрешенным взглядом и вновь уткнулся в пульт. Дон Крушинка постоял, молча рассматривая склоненные головы, потом тихонько вышел и прикрыл дверь. Успех задуманного им зависел от того, насколько успешно воплотится в жизнь то, над чем сейчас работали эти трое. Флот никогда не откажется от плана, разработанного штабом, за исключением одного случая: если план будет недееспособен и программа зависнет. Причем это должно произойти и во всех резервных вариантах. Тогда дон Крушинка сможет предложить свой, и он сильно сомневался, что адмиралы флота будут настолько высокомерны и глупы, что отвергнут его во время уже начавшейся битвы. А он планировал активизировать вирус только тогда, когда отступать будет уже поздно, хотя ясно осознавал, насколько большая ответственность ложится на его плечи. Потеря управления даже на несколько минут могла разрушить любой самый удачный план, а у них до сих пор не было уверенности, что даже их план приведет к победе. Он, без всякого сомнения, был лучше штабного, но хватит ли этого — никто сказать не мог. Как бы то ни было, только он давал шанс. Поэтому трое специалистов сейчас искали ключи к системам защиты программы, чтобы попытаться запустить вирус, а ему оставалось только надеяться, что подвернется удачный момент и зараженную программу удастся перезагрузить в БиУСы кораблей флота.
И вот неделю спустя, когда флот сосредоточился на парковочной орбите, у него был план с сидящим в нем вирусом. Было и предчувствие, что ему подвернется шанс его использовать.
Место, где они встретились с флотом королевства, ничем не отличалось от любого другого на протяжении нескольких световых лет в любую сторону, так сказать, глазу не за что зацепиться. Просто набор координат. Оба флота уравняли скорость, и Усатая Харя прибыл на своем боте на флагман королевства. Когда распахнулся люк и он, в сопровождении Счастливчика, шагнул на палубу шлюзовой камеры, перед ними выросла фигура капитана Умарки.
— Насколько я помню, дон, вы должны были прибыть одни? — сурово произнесла она, уперев недобрый взгляд в Счастливчика.
Усатая Харя скорчил самую свирепую рожу, какую только мог изобразить, и рявкнул:
— Это мой офицер связи! Либо он пойдет со мной, либо я уберусь обратно, но в таком случае королеве придется самой отправиться ко мне на «Неприятную неожиданность».
Умарка ошарашено посмотрела на него, потом нехотя отодвинулась в сторону. Доны загрохотали каблуками по коридору. Ив, недовольно сопя, двигался в затылок дону Крушинке. Вчера у них состоялся крупный, разговор. Счастливчик заявил, что у Усатой Хари уже просто паранойя по поводу его везения и что ноги его больше не будет на флагманском корабле, но старый дон привел неотразимый аргумент.
— Ты мне нужен, — сказал он, — Кто еще, кроме тебя, сможет запустить нашего троянского коня, когда подвернется случай?
Ив ляпнул было, почему бы не Крутой Губошлеп, но он и сам понимал, что в таком деле на сопляка надежды мало. Неизвестно, что за шанс им предоставится. Может быть, из тех, что приходится цеплять шпагой, изрядно вымоченной в крови. Так что деваться было некуда. Счастливчик вздохнул и поднял глаза. Они подошли к знакомой двери, за которой находилась флагманская рубка. Дон Крушинка на мгновение задержался, бросил через плечо взгляд на Счастливчика, потом шумно отхаркнулся и шагнул вперед.
В рубке было людно. Когда доны вошли, на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только едва слышным гудением приборов. Ив кожей ощутил устремившиеся к ним взгляды — в некоторых был искренний интерес с оттенком сочувствия. То, что совершили разведчики, произвело огромное впечатление на флот. Но большая часть офицеров все же смотрела с холодком. Доны по-прежнему оставались для них чужаками, которые переворачивали привычный мир с ног на голову. Многие понимали, чем грозит королевству присутствие донов, и боялись этого. Сейчас доны были союзниками, это отодвигало в сторону другие соображения, но не для всех. Иные взгляды просто опаляли злобой, а один буквально продрал Счастливчика до костей. Он невольно повернул голову в ту сторону и столкнулся с ненавидящими глазами флагман-капитана Эстель, в глубине которых, как ему почудилось, горело торжество. Встретив его взгляд, она отвернулась. Рубку снова заполнил приглушенный гул голосов. Ив посмотрел на королеву. На миг ему показалось, что, когда их глаза встретились, у нее дрогнули губы, но он решительно тряхнул головой: фантазии! Она осталась холодно-деловой, и губы шевельнулись только для того, чтобы небрежно произнести:
— Присаживайтесь, господа. — Они сели за большой стол, примыкавший к голокубу, за которым уже сидели высшие офицеры флота. Усатая Харя, окинув взглядом присутствующих, нахмурился. Сандры не было. А это означало, что дела обстоят гораздо хуже, чем они предполагали. Они со Счастливчиком надеялись, что совещание начнется не сразу и у них будет минутка, чтобы переброситься парой фраз хотя бы с Сандрой, но во флагманской рубке явно бушевали невидимые постороннему глазу бури, и скорее всего поэтому совещание началось немедленно. Среди высшего командования разворачивалась какая-то мощная интрига; видимо, обе участвующие в ней стороны не хотели, чтобы чужаки мужчины каким-то образом были вплетены в ее сеть, а с каждой минутой присутствия донов на флагмане такая вероятность возрастала. По всей видимости, именно этим объяснялось отсутствие на совещании Сандры. Стало быть, королева не могла полностью контролировать ситуацию, а их шансы воплотить в жизнь свои планы без помощи Сандры и королевы вообще приближались к нулю. Усатая Харя покосился на Счастливчика — тот сидел с каменным лицом. Нет, парень определенно делал успехи, превращаясь из удачливого, но простоватого увальня в очень хитрую бестию. Он еще себя покажет, и кое-кому из противников не поздоровится. Пожалуй, сегодня не стоит лезть напролом: судя по атмосфере, будет чудом, если командование примет хотя бы одно его предложение. Но сердце у дона Крушинки было не на месте. Он мысленно скрипнул зубами: если не удастся впустить вирус во флотские БиУСы, все обернется такой кровавой баней, что гибель предыдущей эскадры покажется пустяком: все-таки в прошлый раз у королевства оставался какой-никакой флот и была законная наследница. Счастливчик между тем с непроницаемым выражением лица исподтишка разглядывал присутствующих, стараясь определить, кто горел желанием и имел возможность подгадить им в ближайшем будущем, и оценивая их шансы. Картина получалась печальная. Ну что ж, подумалось ему, посмотрим, что можно извлечь из их дрязг. Он удивленно вскинул голову, поймав себя на подобных мыслях. Еще полгода назад прежний Счастливчик просто почувствовал бы кожей напряжение, постарался бы держать ухо востро, а рот на замке и молил бы Бога о том, чтобы поскорее покинуть столь гостеприимное место, не вляпавшись в какую-нибудь неприглядную историю, — а сейчас самонадеянно ищет свою выгоду в этой пикантной ситуации. Совсем оборзел служивый! — Прошу внимания.
Ив очнулся и уставился на адмирала Шанторин, стоящую у голокуба со световым пером. Она сердито смотрела на него и Усатую Харю, который тоже о чем-то напряженно размышлял, уставясь в пространство. Оба дона встрепенулись и приняли позу послушных учеников, изобразив на лицах жгучий интерес. Адмирал, надменно поджав губы, повернулась к голокубу. Этот жест красноречивее всяких слов говорил, что уж она-то от общения с донами не испытывает никаких положительных эмоций.
— Необходимость этого совещания вызвана тем, что штаб несколько переработал первоначальную диспозицию флотов…
Она делала доклад минут пятнадцать, но все изменение диспозиции свелось к тому, что флагман королевы и «Неприятная неожиданность» были разведены на разные фланги, а охрана флагмана усилена несколькими кораблями с более мощными защитными полями. Адмирал закончила. Все украдкой бросали ревнивые взгляды в сторону донов. Бойцами они были опытными — это признали все, и в то же время никто не хотел, чтобы чужаки как-то оспорили план. Счастливчик многозначительно посмотрел на дона Крушинку. Усатая Харя неторопливо поднялся:
— Что ж, адмиралы, прекрасный план.
Ив увидел откровенное облегчение в большинстве взглядов, но некоторые из присутствующих не смогли скрыть досады. Видимо, кое-кто рассчитывал, что конфликт вспыхнет немедленно. Усатая Харя между тем поймал взгляд Счастливчика, едва заметно кивнул и, тут же отведя глаза, продолжил:
— У нас, правда, есть несколько предложений, которые, как нам кажется, могут дать еще шанс-другой.
Адмирал Шанторин невольно напряглась и подалась вперед, готовая принять в штыки любые предложения донов, но, поймав взглѸ деканат тут же потеряет интерес к малочисленной археологической экспедиции в заштатном периферийном государстве на самой границе обитаемых миров. Но Дагмар была готова к тому, что и на Зоврос придется добираться каботажем, так что облегчение пути, хотя бы в один конец, все-таки немного подняло ее настроение. После помпезных проводов, сопровождавшихся речами изрядного числа выступающих, спешивших воспользоваться последней возможностью засветиться, старт был дан и Дагмар первую неделю спала по десять часов в сутки, приходя в себя после того сумасшедшего марафона. Власти Зовроса устроили ей ожидаемо жесткую, но намного менее выматывающую встречу. Она прошла десяток чинов — ничьих кабинетов, чувствуя себя не руководителем научной экспедиции, а шлюхой на панели, настолько откровенно похотливо пялились на нее их хозяева, получила полтора десятка виз и надолго застряла в гостях у посла Таира на Зовросе в ожидании аудиенции у Тирана Зовроса. Ибо, как выяснилось, без этой аудиенции ни о каких раскопках не может быть и речи. Когда она попыталась заикнуться, что разрешение на раскопки было получено по почте еще на Симароне, ей снисходительно посоветовали внимательней ознакомиться с текстом. Придя в посольство, она извлекла текст, прочитала его и, скрипнув зубами, отшвырнула в угол. В дверь постучали, и на пороге появился невысокий толстенький человек с вечно висящей на кончике носа каплей — господин Неергет, Чрезвычайный и Полномочный посол Республики Таир на Зовросе.
— Я вижу, у нас проблема, дорогая, — ласково осведомился он.
— Эти средневековые монстры с похотливыми глазками надули меня как последнюю дуру.
Неергет негромко рассмеялся:
— На них похоже. Сказать по правде, их массовая психология остановилась или, скорее всего, вернулась на уровень средневекового купечества: не обманешь — не продашь. А в чем, собственно, дело?
Дагмар молча показала ему текст разрешения, который гласил: 
        «Вам дозволяется прибыть на Зоврос в сопровождении выбранных вами лиц, числом не более сорока, для аудиенции у Тирана, по поводу приобщения к мудрости Священной Зоны Первой Посадки», — и зло произнесла:
— Я, как идиотка, притащилась на эту планету во главе самой оснащенной археологической партии, которую отправлял университет Симарона за последние полсотни лет, и тут оказывается, что еще ничего не решено и мне придется неизвестно сколько ждать, когда этот полумертвый генерал армии озабоченных чиновников соизволит меня принять.
Неергет кивнул:
— Такое здесь в порядке вещей, а что касается их, как вы сказали, похотливых глазок, то это реакция на вас. Да, да, не удивляйтесь. Ваши шорты и обтягивающая блузка намного откровеннее того, что допускается даже для танцовщиц в их ночных клубах. А если еще учесть, что согласно постулатам главенствующей здесь религии женщина — это вместилище греха, то удивляться нечему. Здесь они успешно борются с этим грехом, в том числе самыми изуверскими способами, например ритуалом посвящения, который представляет собой операцию так называемой женской кастрации, причем проводимую даже без местной анестезии. Естественно, после такого изуверства ни о какой женской сексуальности не может быть и речи, даже в семье. А местным мужичкам хочется чего-нибудь сладенького. — Тут он рассмеялся. — Знаете, какой бизнес сейчас наиболее выгоден в Зовросе?
Дагмар пожала плечами.
— Контрабанда порнографии. Согласно местному закону, только за разговоры об этом вас ждет мучительная казнь путем побития камнями, но в каждой кофейне вы сможете за умеренную мзду получить визирекордер карманного формата с пятиминутной записью. А некоторые кофейни практикуют даже массовый просмотр с попутным мастур…
— Ну и на кой черт вы мне все это рассказываете? — раздраженно перебила его Дагмар.
— Как?! Вам не нравится? — деланно удивился Неергет. — А я думал, что столь известному антропологу будут интересны некоторые детали жизни местного общества.
— В данный момент местное общество вызывает у меня только отвращение.
— Ну что ж, тогда закончим ознакомление с местными нравами, скажу только, что подавляющее большинство населения знакомо с нравами зарубежья, возможно, только по порнографическим кассетам. Представьте же себе, как они воспринимают вас?
— Боже мой! — Дагмар почувствовала, что краснеет. Неергет снова захихикал. Потом, насладившись ее смущением и яростью, продолжил:
— Что касается Тирана, то вы несправедливы к нему. Полумертвым его никак не назовешь: он только что прошел процедуру омоложения, да и вообще это очень интересный человек. Так что, вполне возможно, он примет вас еще на этой неделе. Тем более что до меня дошли некоторые слухи по поводу того, почему вам вообще разрешили прибыть сюда.
Дагмар подалась вперед, потом, поймав себя на слишком бурном проявлении интереса, снова откинулась, постаравшись придать лицу выражение вежливого внимания. Но Неергет не был бы дипломатом, если бы не зафиксировал каждое ее движение. Поэтому стоило ей повернуть голову в его сторону, как вновь раздался его негромкий смех.
— Ладно, к черту вашу дипломатию, — буркнула Дагмар, — выкладывайте, что вам удалось узнать.
— Насколько я знаю, Тирану позарез нужен антрополог.
— ??
Неергет вновь рассмеялся:
— Знаете, разговор с вами — для меня одно удовольствие. Я так давно не общался ни с кем за пределами своего круга, который составляют в основном профессиональные дипломаты и государственные чиновники, что столь открытое проявление эмоций доставляет мне непередаваемое наслаждение.
— За удовольствие надо платить, — решительно заявила Дагмар. — Выкладывайте, зачем им антрополог и почему именно я?
— Зачем, я пока не знаю, а вы просто подвернулись под руку. По моим сведениям, ваш запрос пришел именно тогда, когда они лихорадочно размышляли над тем, как бы, не привлекая лишнего внимания, заполучить на планету антрополога. Насколько я разобрался, они очень не хотят афишировать свой интерес к представителям столь экзотической на их планете профессии. Во всяком случае, до поры до времени. А потому, если бы они обратились к антропологу с просьбой принять их приглашение… — Он сделал многозначительную паузу и, отметив, что Дагмар уловила намек, закончил: — Так что вам повезло.
— Они могли бы направить сведения, представляющие интерес с точки зрения антропологического анализа, в любой университет. Я уверена, что, потребуй они полную конфиденциальность, она была бы соблюдена. Университетам не раз приходилось оказывать подобные услуги.
Неегрет хитро прищурился:
— А их менталитет? Тиран не выпустит ни одного бита информации, которую считает строго конфиденциальной, даже за пределы дворцовых стен. Кстати, в свете этого я могу предположить, что ваши раскопки могут несколько затянуться. Скажем, до того момента, пока Тиран не решит, что обнародование того, о чем вы узнали, уже не представляет опасности для Зовроса.
— Вы хотите сказать, что они посмеют задержать меня на планете?
— Если решат, что это необходимо, то вне всякого сомнения, дорогая!
— Не могу поверить!
Дагмар ошеломленно откинулась на спинку кресла. До того злополучного момента, пока она не подала заявку на организацию экспедиции на Зоврос, все, что с ней происходило, всегда делалось по ее воле или хотя бы под ее контролем. Она окончила школу первой ступени, самостоятельно выбрав категорию экзаменов А-прим. Успешно сдав их, получила межпланетную классификацию. Это позволило ей подать прошение о приеме в университет Симарона. После пяти лет обучения она поступила в аспирантуру, блестяще закончила ее и стала самым молодым доктором за всю историю университета. В какой-то мере ей повезло, что она выбрала антропологию. В других, более модных и престижных, дисциплинах было не протолкнуться от соискателей. Теперь, на тридцать пятом году жизни, она возглавила самую представительную экспедицию университета в области археологии и антропологии за последние пятьдесят лет. А если учесть, что в Священной Зоне Первой Посадки, несмотря на ошеломляющие слухи, ходившие вокруг ее реликвий, еще ни разу не работали ученые, можно было предположить, что по возвращении ее ожидает как минимум кресло в деканате и открытый лист на продолжение исследований. И вот выясняется, что она может застрять на этой унылой планетке на…
— Сколько, по-вашему, это может продлиться?
— Ну, стандартный срок снятия грифа секретности по их законам — пятьдесят лет. Но, в общем-то, Тиран — сам себе закон, так что вы можете застрять здесь на всю оставшуюся жизнь.
— Но это невозможно, они не могут позволить себе задержать сорок граждан Симарона и иных государств без объяснения причин.
— Ну, объяснение найти нетрудно. Не забудьте, что место, где вы собираетесь вести раскопки, — их святыня. А их верования полны всяческих запретов и табу. Достаточно обвинить вас в нарушении какого-то из них, и… Тем более что ознакомить с информацией они собираются только вас, а остальных отпустят со спокойной душой.
— А если я расскажу остальным?
Неергет сурово сжал губы:
— Тогда они задержат всех.
— Но это же… скандал!
— Для многих само существование Зовроса — скандал. Так что для Тирана одним скандалом больше…
Неергет выжидающе замолчал.
— Но Симарон такого не потерпит.
Неергет криво улыбнулся:
— И в чем это выразится? Забросают Зоврос письменными свидетельствами крайнего возмущения?
Дагмар упрямо вздернула подбородок:
— У Симарона договора о взаимопомощи с дюжиной государств, кстати, в том числе и с Таиром.
Неергет снова рассмеялся:
— Бросьте, никто не начинает войну из-за сорока человек, нарушивших религиозный запрет на периферийной планете. Тем более если они, скажем, растерзаны толпой фанатиков. Достаточно просто выразить сожаление и предложить некую компенсацию. Вот за нее-то наш кабинет будет сражаться до конца, метая громы и молнии по вашему поводу, так что объективно от вашего задержания мы только выиграем.
В комнате на некоторое время повисла тишина. Дагмар обдумывала сказанное. Потом она повернулась к Неергету и настороженно спросила:
— Почему же вы мне об этом сообщаете?
Неергет устремил на нее жесткий взгляд водянистых серых глаз. Сейчас было особенно заметно, что, несмотря на пухлое тело, кривоватые ноги и вечную каплю на носу, это боец.
— Я хочу знать, что вам скажет Тиран. А также ваши выводы. — И, не дожидаясь ответа, он заговорил максимально убедительным тоном: — Поймите, это ваш единственный шанс. Если то, что они желают скрыть, станет известно всем, отпадет необходимость вас удерживать.
— И они вышвырнут меня еще до того, как я доберусь до Священной Зоны Первой Посадки, — саркастически закончила Дагмар. — Ну уж нет, к тому же что помешает вам стакнуться с Тираном и договориться оставить все, что вы узнаете, между собой?
— Вы опять не принимаете во внимание их менталитет. Все, что выходит за стены дворца, а тем более попадает в руки иностранцев, они уже не считают тайной. И как бы мы ни пытались убедить их, что тайна будет сохранена, они нам не поверят. А что касается ваших раскопок, то я предоставлю вам право сообщить мне о результатах лишь тогда, когда ваша работа будет близка к завершению. Если, конечно, вы сами не решите, что полученная информация требует немедленного принятия мер.
Дагмар на несколько мгновений задумалась.
— А что, есть основания предполагать, что такое возможно?
— Иначе я бы к вам не обратился.
— Врете, — усмехнулась Дагмар, — и вообще, исходя из того, что вы мне рассказали, столь однозначный вывод никак не получается. Так что давайте выкладывайте все до конца.
Неергет улыбнулся, кивнул:
— Прошу прощения, я непозволительно расслабился. Мне не следовало быть таким беспечным в вашем присутствии. Ваша непосредственность заставила меня ненадолго забыть о вашем блестящем интеллекте, и вы меня наказали. Но сетовать поздно. — Он сделал паузу и со значением закончил: — Есть основания полагать, что в руки Зовросского флота попал инопланетный корабль явно неземной конструкции. Причем они заполучили его не в виде развалин или окаменелых обломков, а взяв на абордаж двумя кораблями, после того как он уничтожил три других. А если учесть, что во всем известном нам пространстве только выходцы с Земли умеют строить звездные корабли, то…
— То это значит, что мы столкнулись с иной цивилизацией, которая, так же как и мы, вышла к звездам, — побледнев, прошептала Дагмар.
Все это пронеслось в памяти Дагмар, когда она рассматривала лежащий на столе кусок обработанной кожи с письменами, скорее всего начертанными от руки (или что там еще было у этих инопланетных созданий), время от времени переводя взгляд на лежащую рядом распечатку перевода.
— Я не готова ответить, — Дагмар подняла глаза на Тирана, — это требует детального изучения. Я хочу попробовать прогнать это через компьютер партии…
— Нет, — резко произнес Тиран.
— Тогда необходимо хотя бы проконсультироваться…
— Нет!
— Но мне по меньшей мере нужны будут программы…
— Нет, вы все сделаете одна, с тем, что у вас есть здесь и сейчас.
Дагмар разозлилась:
— В таком случае занимайтесь этим сами.
Огромный кабинет, в котором, кроме Дагмар и Тирана, находилось только полдюжины самых высокопоставленных придворных и чиновников, ощутимо наполнился изумлением, смешанным с крайним раздражением.
— Да как ты смеешь, женщина…
— А что мне остается делать? Глупо пытаться заставить работать пилота без корабля, а повара без плиты. Вы хотите от меня помощи, так дайте мне возможность работать. А нет — ищите кого-нибудь еще, но должна вас предупредить, что любой антрополог, к которому вы обратитесь, скажет вам то же самое.
На некоторое время в кабинете повисла тишина, потом Тиран еле заметно кивнул. Один из придворных повернулся к ней и сумрачно произнес:
— Хорошо, тебе будет доставлено все, что необходимо, но работать ты будешь здесь и одна.
Дагмар удовлетворенно кивнула. Пока все шло так, как они с Неергетом и думали.
— Ладно, но в таком случае моя экспедиция должна завтра же прибыть в Священную Зону Первой Посадки и в течение недели приступить к раскопкам.
— Это невозможно, — сухо произнес худой, как палка, высокий старик в зеленом, похожем на рясу одеянии. — Ни одному чужеземцу не может быть позволено ступить на землю нашей святыни.
— Тогда к чему был весь этот фарс с приглашением? — зло сощурившись, произнесла Дагмар.
…Все действительно шло так, как предполагал Неергет. Он не просто протирал штаны на этой планете. Перед тем как отправиться на аудиенцию, они заперлись с ним в его кабинете.
— Сейчас все соглядатаи из туземного персонала пускают слюни, представляя то, чем мы, по их мнению, здесь занимаемся, — усмехнулся Неергет, потом посерьезнел, — но это единственное место, где я могу быть абсолютно спокоен, что нас не прослушивают.
— А как же мой кабинет? Мы с вами в прошлый раз беседовали там достаточно свободно.
— Моя служба безопасности тогда проверила ваш кабинет за пять минут до вашего прихода. А сейчас я не хочу привлекать к вам внимания в связи с предстоящей вам аудиенцией.
— А разве в прошлый раз мы уже не привлекли их внимания? Я думаю, они должны были заинтересоваться: о чем мы там беседовали, пока молчали их микрофоны?
Неергет несколько смущенно рассмеялся:
— Я прошу прощения, но их микрофоны не молчали.
— То есть?
— Ну, мои ребята перегнали им синтезированную запись любовного акта, так что они жадно ловили ваши стоны, вопли и страстные просьбы не останавливаться.
— Ну, знаете ли! — Дагмар возмущенно вспыхнула.
— Не обижайтесь, — миролюбиво произнес Неергет, — просто это единственное времяпровождение, которое они воспримут без особых опасений. Если бы мы попробовали перегнать им просто беседу о, скажем, сортах цветочного чая или состоянии погоды на этой планете, они сразу бы заподозрили подвох. А так… Ну чем еще может заниматься наедине пара развратных иноземцев?
Он произнес это таким шаловливым тоном, что Дагмар не выдержала и рассмеялась.
— Тем более появилось отличное оправдание для этой нашей встречи в моем кабинете. Так как провернуть это еще раз у вас было бы рискованно. Я не знал, сколько у вас будет времени до начала аудиенции, а надежность подобной операции во многом зависит от срока, отпущенного на ее подготовку.
— А если бы я проговорилась?
Неергет пожал плечами:
— Пришлось рискнуть, тем более вы не производили впечатления человека, разговаривающего сама с собой, а я позаботился о том, чтобы у вас не было подходящих собеседников.
— Ах вы негодник! — рассмеялась Дагмар. — Так это вам я обязана тем, что никак не могла дозвониться до Менера?
— Винюсь, — кивнул Неергет, — но разве вы не согласны, что это была разумная мера? Тем более вполне возможно, что вам удастся связаться со своим заместителем из дворца Тирана.
— Почему «вполне возможно»? — удивилась Дагмар.
— Потому что это Зоврос, — сухо произнес Неергет, и Дагмар вдруг ощутила, что все их хитроумные расчеты могут рассыпаться, как карточный домик, при столкновении с той действительностью, что окружала их со всех сторон. Это было чувство беспомощности, и Дагмар вздрогнула.
Неергет дружески погладил ее по руке.
— Не бойтесь, — он усмехнулся, — это крайне неконструктивно.
Дагмар не выдержала и снова рассмеялась:
— Да ну вас с вашими шуточками. Давайте займемся делом.
Неергет кивнул, встал из-за стола и подошел к небольшому сейфу в углу комнаты. Отключив защитное поле, он открыл дверцу, достал что-то совсем небольшое и молча протянул Дагмар. Это оказался браслет, в точности похожий на тот, что находился на ее руке.
— Это обычный коммуникатор, оформленный как ваш личный, просто на нескольких тысячах атомов одной из наносхем собраны дополнительные контуры. Они запишут все, что будет произнесено рядом с вами. А когда вы решите, что пора передавать сообщение, просто нажмите на полоску ввода четыре раза подряд. Импульс достаточно силен, чтобы пробить любое поле отсечения. — Он минуту помолчал, давая Дагмар возможность повнимательнее присмотреться к вещице, потом добавил: — И еще, никогда не снимайте браслет. Если он будет снят или в случае… о котором лучше не думать, передача информации произойдет автоматически.
Дагмар помолчала, привыкая к мысли о том, что случай, о котором, как сказал Неергет, лучше не думать, вполне возможен, и решительно заменила браслет.
Неергет кивнул:
— Теперь о ваших планах. Будьте готовы к тому, что они откажут вам в доступе в Священную Зону Первой Посадки.
— Плевать, планы экспедиции достаточно детальны, а в ее составе хватает компетентных сотрудников, чтобы обойтись без…
— Я имею в виду, что отказ коснется всей экспедиции, — перебил ее Неергет. — Не забывайте, это ведь был только предлог, чтобы заполучить вас на планету. Они этого добились, зачем им еще проблемы с местным духовенством?
— Но как же так? — Она растерянно посмотрела на Неергета.
— Не отчаивайтесь, — тот успокаивающе кивнул, — я ведь сказал, что вам надо быть готовой к такому повороту событий, но это не означает, что вы ничего не сможете сделать.
— И как же быть?
Неергет улыбнулся:
— Торгуйтесь.
— То есть? — не поняла Дагмар.
— Я же вам говорил, что у них менталитет средневековых торговцев. У вас есть козыри. Они вряд ли рискнут пригласить еще одного антрополога. А сообщив вам информацию, они также не рискнут отпустить вас. Они зависят от вас. Обдумайте это и выжмите их до последней капли. Набивайте себе цену: так вы только завоюете их уважение…
Именно поэтому Дагмар сейчас была уверена, что эти ребята будут плясать под ее дудку, как бы им ни хотелось иного. Зеленорясый презрительно скривил губы и отвернулся. Тут раздался голос толстяка из угла комнаты:
— Понимаете, милейшая, — он окинул ее похотливым взглядом, — нам был необходим антрополог, а поскольку вы страстно желали попасть сюда, мы предоставили вам такую возможность. Ни о чем большем с нашей стороны не может быть и речи.
— В таком случае для вашей работы вам придется искать другого антрополога.
— Учтите, милейшая, — толстяк противно захихикал, — вы не сможете покинуть пределов дворца, пока не выполните то, что нам обещали.
— Ну что ж, мне придется воспользоваться вашим гостеприимством, но, имейте в виду, вам будет достаточно сложно заманить другого антрополога туда, где один уже благополучно исчез.
— Тебя подвергнут пыткам, сосуд греха, ты будешь корчиться и молить о… — зашипел зеленорясый. И тут раздался голос Тирана:
— Хорошо.
Зеленорясый так и подскочил:
— Но, Ваше Великолепие, это невоз…
Тиран перевел взгляд своих серо-голубых глаз на зеленорясого, и тот поперхнулся. Отвернувшись от него. Тиран вновь посмотрел на Дагмар:
— Вам сейчас же доставят все необходимое оборудование, разрешат раскопки и откроют доступ к любой необходимой информации. Вы согласны начать работу немедленно?
Неергет сказал ей, что Тиран никогда не обманывал. Любой чиновник или придворный, да что там, любой торговец или чистильщик ботинок мог не моргнув глазом посулить вам одну из трех местных лун и тут же надуть на два гроша. Но если Тиран что-то обещал — это было незыблемо. Другое дело, что часто его обещания были двусмысленны, но сейчас, как Дагмар ни старалась, она не могла обнаружить в словах Тирана никакого подвоха. Все было просто, четко и понятно. Поэтому она так же просто ответила:
— Да.
Никто из находившихся в кабинете не подозревал, что это было последнее слово, произнесенное во времена мира. Некоторые считают его тем самым словом, с которого начались Войны Ада.
Часть I
Мятеж
Глава 1
Трудно удержать слезы, когда так хочется разреветься, особенно если тебе всего восемь лет. Из глаз так и лезла предательская влага, но Тэра мужественно задрала голову, чтобы ничего из того, что уже скопилась в ее глазах, не пролилось по щекам, рисуя на нежной кожице издали заметные влажные дорожки. Шпага взметнулась над головой герцога Карсавен, и полторы тысячи луженых глоток королевских гвардейцев взревели: «ЭВИВА!» Клич подхватили тысячи простолюдинов, допущенных сегодня на дворцовую площадь, и флагманская эскадра, до того неподвижно и величественно висевшая в ослепительно голубом небе над дворцом, начала сначала плавно, а потом все быстрее и быстрее подниматься вверх. Вскоре корабли превратились в серые точки, потом совсем исчезли. Гвардейцы, гремя сапогами, начали теснить толпу к воротам дворцового парка, тянущегося вдоль парадного фасада узкой стометровой полосой, зато сзади дворца раскинувшего свои зеленые бархатные объятия на пятнадцать миль. А Тэра почувствовала, как на ее плечо легла крепкая рука наставницы.
— Ну-ну, малыш, ты должна быть мужественной, ты же женщина.
Тэра гордо вскинула подбородок, но не выдержала и, уткнувшись в кружевное жабо, разревелась во весь голос. Наставница погладила девочку жесткой от постоянных прикосновений к обтянутой шершавой акульей шкурой рукояти рапиры ладонью и прижала ее к себе:
— Ну-ну, успокойся, такова доля монархов. Скоро твоя мать вернется домой, вот только покажем этим уродам, как они ошиблись, посчитав, что королевство Тэлинор может быть слабее Окраин. Ведь во все времена Тронный мир имел самое лучшее из того, что могло предложить человечество.
— Ты не понимаешь, наставница, Я ЗНАЮ, что они не вернутся. — Пробормотав это, Тэра вновь зарылась лицом в кружевное жабо парадной формы и затихла. Только худенькие плечи вздрагивали под широкими ладонями наставницы.
— Эскорт Правительнице! — раздался гнусавый голос герцога Карсавен, и, услышав этот ненавистный голос, Тэра вдруг успокоилась.
Мать и отец ушли навсегда. С этим уже ничего не поделать, а вот к будущим проблемам можно было подготовиться. Когда капитан эскорта маркиз Амалья звонко произнесла команду и подковы гвардейцев громко брякнули о мрамор, Тэра оторвала лицо от жабо наставницы, достала платок, утерла следы слез и, гордо вскинув голову, пошла вперед. Тренированные гвардейцы с первым шагом своей маленькой повелительницы двинулись следом, печатая шаг. Ритм соблюдать было нетрудно, они давно приноровились к быстрому и легкому шагу девочки. Вскоре наследница скрылась из глаз, а наставница повернулась и бросила испытующий взгляд на властно распоряжающуюся Карсавен. Герцог приходилась кузиной ее питомице, и наставница не сомневалась, что эта стерва, несмотря ни на что, пойдет на мятеж Наставница сжала кулак. Что ж, пока еще есть время приготовиться. Королевскому флоту до Форпоста не менее двух недель пути, а как скоро произойдет сражение, знает только Ева-спасительница. Ей не пришло в голову, что она думает о будущем, основываясь на словах маленькой глупой девчонки. С тех пор как ее подопечной исполнилось пять лет, наставница не раз имела случай убедиться в том, что маленькая принцесса никогда не ошибалась, если говорила. «Я знаю».
На следующий день утром Тэра сидела посреди своей одежды, вываленной на пол у кроватки, и деловито раскладывала ее на две неравные кучи. В той, что поменьше, уже лежали две ее самые любимые игрушки, брошь, подаренная отцом, медальон, королевское кольцо, которое мать, по традиции, оставила наследнице перед отлетом, и пара полевых комбинезонов с эмблемой и вензелем правящего дома, изготовленных в прошлом году, а потому уже немного маловатых. Девочки в семьях их династии всегда быстро вытягивались. Когда наставница вошла в покои, Тэра невозмутимо подняла глаза и, приветливо улыбнувшись, как ни в чем не бывало продолжила свое занятие.
— Чем это вы тут занимаетесь, Ваше Величество? — строго осведомилась наставница.
Но та наморщила носик и, перебирая вещи, капризно произнесла:
— Ай, перестань, Галият, какая я Ваше Величество?
— Согласно закону… — начала та, но девочка перебила:
— Ты же знаешь, что, если мать вернется, я так и останусь всего лишь наследницей, а если… — Тут ее голосок дрогнул и она не решилась произнести то, что собиралась, только сморщила личико, будто готовилась разреветься, но удержалась и закончила дрогнувшим голосом: — То все испортит эта противная герцог Карсавен. Вот я и хочу быть готовой, когда настанет время.
— А не кажется ли вам, моя дорогая, что вам стоит больше доверять вашим верным слугам? Есть ведь среди них такие, кому вы действительно верите? Вчера я говорила с министром внутренних дел, и она заверила меня, что никакой опасности нет. Более того, она готова, чтобы успокоить Ваше… вас, дорогая, усилить охрану дворца.
— Может быть, Галият, но все же я хочу быть готовой и в том случае, если останусь одна.
И за этими словами, произнесенными нежным детским голоском, наставница вдруг почувствовала столько силы, что ее пробрала дрожь. Да, из этой девочки вырастет великая королева. Если только она доживет до того времени.
После обеда наследница или, вернее, Правительница занималась математикой и геральдикой, а вечером предстояла вольтижировка. Тэра явилась в манеж, одетая в свой обычный костюмчик для верховой езды и с большой, герметично закрывающейся, кожаной сумкой через плечо. Когда девочке подвели ее крепкого белогривого пони, она вдруг повернулась, посмотрела на пятерых пажей, с которыми обычно занималась, и, обернувшись к тренеру, потребовала:
— Сегодня я хочу заниматься одна.
Тренер, старый гвардейский сержант Евлампа, переведенная в конюшни после того, как серьезное ранение сильно ограничило подвижность пальцев на правой руке, неодобрительно покачала головой. С тех пор как наследнице официально передали королевские регалии, характер ее стал быстро портиться. Нельзя, нельзя позволять яду властолюбия отравлять нежные и беззащитные детские души. Но что уж тут доделаешь.
— Хорошо, Ваше Величество.
— Кроме того, сегодня у нас будет не обычное занятие, а прогулка по парку.
Это было уж совсем непонятно. Всем было известно, что Тэра со всей детской непосредственностью обожала конкур. А сегодня как раз было намечено занятие по преодолению различных препятствий. Но желание Правительницы — закон, и сержанту Евлампе оставалось только сдержанным кивком выразить свое повиновение.
Они выехали из манежа, и девочка уверенно направила свою лошадку на незаметную тропку между деревьями. Сержант открыла было рот, чтобы сказать, что конные прогулочные дорожки расположены гораздо севернее того места, где они в данный момент находились, но, поймав взгляд своей ученицы, сочла за лучшее промолчать. Они ехали шагом около получаса. Потом девочка свернула в сторону, выехала на небольшую полянку, внимательно огляделась по сторонам и, повернувшись к тренеру, жестом показала, что хочет слезть с пони. Сержант спрыгнула со своего крупного жеребца и подставила широкую, как сковорода, ладонь под маленькую ступню Тэры.
— Говорят, ты была носителем меча у моей матери, Евлампа? — Тон девочки был тревожным.
— Да, Ваше Величество, но это было давно, еще до того, как я стала калекой.
Девочка улыбнулась:
— Я как-то этого не замечала.
Евлампа повела своими могучими плечами:
— Ну, я и сейчас, пожалуй, стою в бою побольше некоторых молодых, — она вздохнула, — но все же этого мало, чтобы оставаться в личной сотне королевы.
— Тебе не досадно? Ведь сотня на флагмане, вместе с королевой.
— Мы всегда с сотней. Если не телом, так душой.
Девочка несколько минут молчала, будто бы не решаясь сказать что-то очень важное. Потом кивнула, словно соглашаясь с кем-то, и, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, решительно повернулась к сержанту:
— Я должна тебе кое-что показать, Евлампа.
Девочка раскрыла сумку и, опустив руку внутрь, стала неторопливо извлекать на свет королевские регалии. Первой явила свою макушку корона. Сержант, вся превратившаяся в один изумленный знак вопроса, молча смотрела, как девочка, пыхтя, пытается извлечь из сумки вещь, которая, по идее, вообще не могла бы туда поместиться. Когда за короной последовали королевский перстень власти, скипетр, орден главы Совета пэров, сержант опомнилась и испуганно замахала рукой:
— Довольно, Ваше Величество, я не знаю, с какой целью вы приволокли все это в парк, да еще в такую глухомань, но у меня уже в глазах рябит.
Девочка вздохнула:
— Мы должны все это спрятать в парке, Евлампа.
— Зачем? — удивилась та.
— Я не хочу, чтобы Знаки трона и закона оказались в руках мятежников.
— К-каких мятежников? — сиплым голосом переспросила та.
Но Тэра отмахнулась:
— Оставь это. Может, я и маленькая, но я Правительница, и я вряд ли поверю, что в гвардейских казармах не ходит никаких слухов. А мне приходится сейчас больше думать о короне и троне, чем о куклах и котятах, иначе об этом будет думать кто-то другой. — Она сделала паузу, дав сержанту прийти в себя, и твердо закончила: — Я хочу, чтобы ты подумала, где это можно надежно спрятать.
Сержант задумалась. Парк был достаточно обширен. Несмотря на то что у южных отрогов Альдильер располагались обширные охотничьи угодья, несколько традиционных зимних парфорсных охот проходило в парке. Так что подобрать место для тайника было несложно. Укромных и в то же время приметных мест много — труднее, пожалуй, выбрать. Наконец сержант решительно кивнула:
— Поехали.
Ехали они около часа. Наконец кони вынесли их на небольшую поляну у подножия скальной стены. За уступом скалы рокотал небольшой водопад, вытекающий из темного зева пещеры, виднеющейся на высоте сорока футов.
— Это место называется Языком Сластены, Ваше Величество. На этой стене много укромных гротов, но я покажу вам один, который имеет свой дополнительный секрет.
Сержант спрыгнула с лошади, скинула камзол и сапоги и, привязав сумку к поясу, ловко полезла вверх по стене. Забравшись почти на пятьдесят футов, под широкий каменный козырек, она медленно начала спускаться, взяв чуть правее. Десятью футами ниже она уцепилась за выступ одной рукой и, сдернув сумку, осторожно опустила ее куда-то вглубь между камнями. После этого проделала такой же путь вверх-вниз и с высоты пяти футов спрыгнула к подножию. Немного отдышавшись, она указала на пластины кварца, выступавшие из скалы футах в трех от того места, где она спрятала сумку:
— Вот основная примета, Ваше Величество. То место можно разглядеть только со скалы, и не далее чем с пяти футов. — Она шумно выдохнула, — Не знаю, возможно, есть еще какие места, где можно было бы спрятать вашу драгоценную сумку, но мне пока ничего лучше не приходит в голову.
Девочка кивнула и молча повернула пони. Евлампа быстро оделась и, вскочив в седло, вскоре нагнала свою ученицу.
— Вы выслужили пенсионный возраст, сержант?
— Еще десять лет назад, Ваше Величество.
— А у вас остались родственники, к которым вы бы хотели перебраться, когда уйдете в отставку?
Сержант задумчиво повела плечами, потом, что-то вспомнив, слегка покраснела:
— Родственников нет, но есть один вдовец в провинции Гулей. Он держит трактир в Эмилате, совсем рядом со станцией пересадки. Мы с ним собирались…
Девочка кивнула:
— До конца недели вы должны уйти в отставку и покинуть дворец. — Девочка смущенно покосилась на нее и добавила извиняющимся тоном: — Я не хочу, чтобы мятежники смогли задавать вам вопросы.
Евлампа кивнула, и всю обратную дорогу они ехали молча.
Вечером, уже укладываясь спать в обнимку с огромной плюшевой медведицей, Тэра обняла наставницу и прошептала ей на ухо:
— А я знаю, что не умру.
Недели две дворец жил обыденной жизнью. Каждый день Правительница в сопровождении министров появлялась в зале заседаний кабинета и, расположившись перед огромным голоэкраном, с которого за ней с улыбкой наблюдала мать, важно открывала заседание. За огромным столом оставалось немало свободных мест, поскольку часть членов кабинета летели вместе с королевой, а другие наблюдали с экранов, установленных вдоль стен, ибо находились по поручению королевы в наиболее ненадежных провинциях. Но Тэра чувствовала, что волнуется до дрожи, когда усаживалась в глубокое кресло, на специально подложенную подушечку, ибо иначе ее милого личика совсем бы не было видно над массивной малахитовой столешницей, и тонким, дрожащим голоском произносила:
— С благословения Евы-спасительницы открываем Совет.
На этом ее роль заканчивалась; она в сопровождении наставницы покидала зал и возвращалась в классную комнату. Далее все шло давно заведенным порядком: уроки, конные прогулки, катание на яхте. И все же в воздухе постоянно носилось предчувствие грозы.
В тот день Тэра проснулась необычайно рано. Заседания кабинета назначено не было, ибо флот уже вошел в зону боевого соприкосновения. Девочка тихонько поднялась, быстро оделась, вылезла из окна и спрыгнула на клумбу с гладиолусами. Присев на корточки, она прислушалась. В саду было тихо. Из расположенного в ста футах розария ветерок доносил дурманящий аромат цветов. Тэра поднялась и, пригибаясь, побежала к укрытому нанопленкой строению. Вчера вечером она тайком перегнала в розарий полностью заправленный водолет и уложила в кофры отобранные ею пожитки, а также запас галет и несколько банок армейского пайка, которые она стащила из полевых комплектов в казармах дворцовой стражи. Девочка хихикнула. Эти взрослые порой так беспечны. Хотя, с другой стороны, они обязаны охранять дворец от пришельцев извне, а кому придет в голову оберегать снаряжение королевских гвардейцев от членов королевской фамилии? Тэра вздохнула. Возможно, все это чепуха и ей абсолютно нечего бояться, но… Она подошла к консоли в углу галереи и набрала со стационарного визифона, которым пользовались работники розария — ласковые, дородные мужчины, не раз баловавшие худенькую, по их общему мнению, принцессу домашними пирожками собственной выпечки, — номер личного комма капитана Амальи. Вот уже несколько дней она не рисковала вести разговор со своего комма, но консолью розария воспользовалась впервые.
— Капитан, это говорит Правительница, есть ли рядом кто-либо из посторонних?
— Нет, Ваше Величество.
Голос звучал раздраженно. У девочки сжалось сердце от тревожного предчувствия.
— Тогда чем же вы так недовольны?
— М-м, пустяки, не стоит вашего внимания.
Тэра представила, как юная Амалья, которой и самой-то было всего семнадцать лет от роду, покровительственно улыбается, услышав в половине шестого утра озабоченный голос своей восьмилетней повелительницы. Это ее взбесило.
— Если вы думаете, что я позвонила вам так рано, потому что мне нравятся ваши ехидные улыбочки, то вы глубоко ошибаетесь, капитан.
Маркиз поперхнулась:
— Прошу прощения, Ваше Величество.
Тэра совладала с собой и продолжила более спокойно:
— Итак, в чем проблема?
— Поступило распоряжение коменданта столицы усилить охрану вашей резиденции.
Если это распоряжение министра внутренних дел, то они что-то слишком долго раскачивались, если же нет… Вот проклятье, у нее уже голова болела от всех этих проблем. Как жалко, что ей никто не верит, только наставница. Как жалко, что рядом нет матери. Девочка вздохнула. Тяжело разобраться в делах взрослых, когда тебе восемь лет. Но иного выхода нет. Надо научиться разбираться, научиться быть настоящей Правительницей, иначе править будет другая.
— А откуда прибудут войска?
— Из столицы, откуда же еще, — удивленно ответила капитан.
Тэра поморщилась, эти взрослые бывают такими бестолковыми.
— Я поняла, но что это за подразделение?
Капитан несколько мгновений выводила данные на свой комм, а потом произнесла внезапно осипшим голосом:
— Это реймейкцы.
Тэра ойкнула и зажала рот рукой. Реймейк был планетой, до конца поддерживавшей мятеж прежнего герцога Карсавен. На ней единственной ныне царствующая королева после подавления мятежа ввела военно-полевые суды.
— Кто комендант столицы? — быстро спросила Тэра.
— Граф Эрге… Сейчас узнаю. — Голос капитана был сух и спокоен. Надо признать, она быстро избавилась от растерянности. — Офис коменданта не отвечает. Прошу разрешения передать сигнал общепланетной тревоги.
В этот момент в их разговор вклинился знакомый гнусавый голос:
— Поздно, дорогая. Вас никто не услышит. Дворец закрыт силовым куполом. Советую сидеть на месте и ждать, пока мои реймейкцы нежно возьмут вас под ручки и доставят ко мне. И не советую дергаться. Они сильно нервничают, после того как на их планете поразвлекалась старшая обитательница этого дворца.
— Ты не посмеешь! — воскликнула Тэра. — Моя мать уничтожит тебя, когда вернется.
Герцог Карсавен гнусаво расхохоталась:
— Не думаю. Сегодня в полночь, когда ты видела десятый сон в своей кроватке, эскадра передала сигнал «Ла фудр», что означало начало битвы. А к пяти часам сорока минутам утра связь с флагманом была потеряна. Так что ты теперь сирота, дорогая. И ей-же-ей, я тебе не завидую. — Она вновь гнусаво захохотала.
А Тэра без сил опустилась на песчаную дорожку розария и горько расплакалась.
Глава 2
Войдя в свои покои, герцог Карсавен стянула через голову парадную перевязь со шпагой и отшвырнула в угол. Церемония прощания с королевской эскадрой ее утомила, толпы народа действовали на нервы, а помпезный и жмущий со всех сторон парадный мундир окончательно доконал Адам! Если все пройдет как задумано плюс немного удачи, то первым же эдиктом она отменит все эти побрякушки. Настоящий воин должен быть одет просто и удобно, будь то хоть полевая, хоть парадная форма. А эта мишура… Боже, до чего по-мужски! Она с отвращением стянула с себя расшитый галуном парадный камзол, вытащила полевой мимикрокомбинезон и скользнула в душевую кабину. Королева еще пожалеет, что отказала ей в праве вести в бой флот — ей, имевшей самое высокое звание среди членов королевского рода! Хотя, с другой стороны, это отдалило бы месть. Герцог криво усмехнулась: что ж, в этом случае месть могла бы и подождать. Зато слава величайшего флотоводца и спасителя королевства совсем не помешала бы в дальнейшем. А в том, что она выиграла бы эту битву, герцог ни мгновения не сомневалась. Карсавен вздохнула. Что поделаешь, судьба. Пока у нее нет ни власти, которой она жаждала, ни возможности отомстить. Но все может измениться, все может измениться. Она прикоснулась к управляющей панели, включила самую холодную воду и, стоя под тугими холодными струями, мстительно представляла, как скоро очень многие из тех, кто называл ее неотесанным солдафоном и воробьиными мозгами, начнут лебезить и заискивать перед ней. Правда, не все. Эти надменные Амальи, герцоги Ашмаральды или графы Эргенои слишком крепко связаны с правящим домом. Что ж, очень может быть, что кое-кого придется отправить на плаху. Все королевы начинали с этого. Разве нынешняя не поступила так же со своей сестрой, матерью Карсавен? Та же участь ждала и вторую сестру королевы, если бы тетка Сандра не сбежала с остатками мятежной эскадры. Герцог покачала головой. Эти остатки были в два раза больше того, чем она сейчас располагала, и все-таки они не смогли даже войти в систему Тронного мира; правда, мятежным сестрам тогда противостоял весь королевский флот. Герцог ухмыльнулась. Что ж, сегодня ситуация другая. Королевский флот движется к Форпосту, а ее эскадра здесь, над Тронным миром, над центром Вселенной, во всяком случае, той ее части, что заселена людьми, а все остальное не имеет значения. Карсавен вышла из душа, яростно растирая полотенцем коротко остриженные волосы:
— Гармада!
На пороге возникла адъютант с благовониями в руках. Герцог отшвырнула полотенце и рухнула на постель:
— Давай, и побыстрее, у меня много дел. Пока умелые руки адъютанта нежно втирали в кожу душистые кремы, Карсавен размышляла. Конечно, ее эскадра в сорок кораблей, в составе которой всего три легких крейсера, не составляет и десятой части королевского флота, но немного удачи: скажем, гибель флагмана в битве или хотя бы разгром флота, который пошатнет авторитет королевы и сильно ослабит королевскую эскадру, — и вот уже есть шанс. Ей нужен только один шанс, а уж она-то сумеет им воспользоваться! Она вскрикнула и стиснула кулаки. Адъютант испуганно отпрянула, настороженно наблюдая, не потянется ли рука герцога к стеку, чтобы проучить нерадивую слугу. Но нет, та лишь скрипнула зубами. Когда процедура была окончена, Карсавен вскочила на ноги и натянула на себя грубую ткань мимикрокомбинезона. Поставив строгую черно-белую расцветку, она жестом отпустила адъютанта, оглядела себя в зеркало, слегка провела помадой по губам и повернулась к визифону. Когда на экране возникло лицо капитана Агриппы, командующей флагманом герцога, она нежно улыбнулась подруге и, подмигнув, произнесла:
— Я наконец-то разделалась со всей этой бодягой, дорогая, не пора ли заняться чем-нибудь более приятным?
Следующие несколько дней были заполнены чередой ненавистных герцогу официальных и полуофициальных приемов, встреч, откровенных заигрываний и полуприкрытой брезгливости. К тому же все это приходилось терпеть в одиночку. После бурной ночи, последовавшей за днем отлета королевской эскадры, герцог отправила Агриппу готовить флагман к полету и сейчас частенько тосковала по нежной подруге. Но делать было нечего. Время решительных действий еще не наступило.
И вот однажды ночью Гармада осторожно потрясла герцога за плечо. Та резко села в постели, сунув руку под подушку, но, узнав Гармаду, устремила на нее недовольный взгляд:
— В чем дело?
Та робко протянула бланк распечатки шифрограммы:
— Вы просили разбудить вас в любое время, если придет это.
Карсавен пробежала глазами текст, и недовольство мгновенно сменилось радостью.
— Шаттл готов?
— Да, госпожа.
Карсавен отшвырнула одеяло и, буквально выбросила из кровати свое сухое, поджарое тело.
— Свяжись с Агриппой по закрытому каналу. Пусть готовится к старту. Курс… — Она окинула Гармаду оценивающим взглядом, будто прикидывая, можно ли ей доверить ТАКУЮ тайну, и, по-видимому удовлетворившись осмотром, повторила: — Курс Реймейк.
Полет к Реймейку занял полтора дня. Когда крейсер вышел на парковочную орбиту, герцог, всю дорогу проторчавшая в рубке, к скрытому неудовольствию Агриппы, которая рассчитывала, что эта дорога сторицей возместит ей несколько дней бестолкового торчания на орбите, от нетерпения начала грызть ногти. Все это время она подавляла переполнявшее ее возбуждение, но теперь почувствовала, что теряет остатки выдержки. Она стояла у обзорного экрана, не отрывая горящего взгляда от окутанного спиралями грозовых фронтов сумрачного шара планеты.
— Реймейк — планета гордых людей. — Карсавен порывисто повернулась к Агриппе. — Они отказались выдать мою мать даже тогда, когда королева пригрозила орбитальной бомбардировкой.
— Возможно, они были уверены, что наша мягкосердечная королева никогда так не поступит, — язвительно произнесла Агриппа, раздосадованная пренебрежением подруги, но, наткнувшись на яростный взгляд герцога, тут же прикусила язык.
— Если ты еще раз посмеешь сказать что-либо доброе о той твари, что пока еще носит корону, я… — в сверкающих глазах Карсавен на миг мелькнула задумчивость, — я, пожалуй, оставлю твою голову, она мне неплохо послужила в последнее время, но вырву тебе яичники.
Герцог отвернулась, не обратив внимания на то, как Агриппа дрожащей рукой утирает пот со лба. В рубке повисла гнетущая тишина. Герцог никогда не отличалась спокойным нравом, но этот взрыв… Возможно, вид Реймейка, последнего оплота ее матери, так подействовал на нее… В проеме двери возникла фигура лейтенанта Грамья, личного пилота герцога.
— Ваше сиятельство, шаттл готов.
Герцог резко повернулась и устремила взгляд на офицера за пультом связи. Та поспешно вскочила:
— Разрешение на посадку получено, Ваше сиятельство.
— Так какого Адама ты молчала?
Та испуганно таращила глаза. Не могла же она сказать, что разрешение пришло как раз в тот момент, когда Ее Превосходительство имела честь публично высечь капитана… Но герцог и не дожидалась ответа. Нервно стукнув кулаком правой руки по ладони левой, она стремительно вышла из рубки.
На стартовом поле гражданского космопорта ее встретила начальник полиции столицы Реймейка и давняя подруга генерал Югон.
— Здравствуйте, Ваше сиятельство. — Генерал шагнула вперед и крепко обняла гостью. — Эмиры ждут, — продолжила она, закончив с объятиями и указывая на Стоявший у кромки полосы длинномерный лимузин.
Когда хозяйка и гостья забрались внутрь и машина, мягко покачиваясь, двинулась вперед, герцог нетерпеливо повернулась к подруге:
— Ну, чем порадуешь, дорогая? Эмиры уже приняли решение?
Генерал отрицательно покачала головой:
— Нет, и, сказать по правде, тебе придется очень постараться, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.
Герцог грубо выругалась:
— Неужели реймейкцы сегодня уже ни во что не ставят вассальную клятву Дому Карсавен?
Генерал поморщилась:
— Не стоит обвинять реймейкцев. Припомни, куда привела нас эта клятва в прошлый раз.
Герцог удивленно воззрилась на нее:
— Как! И ты?!
Югон рассмеялась:
— О нет, подруга. Я пойду за тобой, даже если останусь одна. У меня свои счеты с Домом Этер. Но мне кажется, генералов у тебя пока и так хватает, тебе сейчас нужнее солдаты.
Карсавен криво усмехнулась. Лимузин подъехал к высокому дворцу, занимавшему целый квартал в центре столицы. Герцог удивленно уставилась на сверкающие хрустальными стеклами окна и отделанный полированным мрамором фасад.
— Королева разрешила вам восстановить Дворец Грозы?
Генерал расхохоталась:
— Ну, она слишком далеко, чтобы можно было спросить ее лично, а ее чиновники уже лет пять сюда не заглядывали. С тех пор как графиня Зайгор случайно попала на рога двугорбому носорогу.
Герцога покоробило столь дерзкое отношение к посланнице королевы. Не слишком ли много о себе воображают эти реймейкцы? Пожалуй, по восшествию на престол стоит уделить им побольше доброжелательного, но твердого внимания… Но эту мысль Карсавен упрятала до лучших времен.
В Зале эмиров, центральном покое Дворца Грозы, в этот вечер было многолюдно. На Совет приехали главы тейпов из самых дальних земель. К моменту появления герцога последние из присутствующих пробирались к своим местам. Когда генерал и герцог заняли гостевые места — ибо каждое место на скамьях было распределено задолго до появления на свет любого из ныне присутствующих, — в центр зала вышла герольд. Дождавшись, пока утихнет шум, она подняла руки, и под сводами зала зазвучал резкий, скрипучий голос, нараспев читающий священные мантры. Эмиры хором поддерживали их криками «Э-э, бэссь-милле!» по окончании каждой. Потом последовал ритуал представления ведущего и пристава, и наконец ведущий возгласила:
— Эмиры гор и пустынь, долин и побережий! Герцог Карсавен, преклонив колена по обычаю чужеземца и поправ ногой подножие Трона Грозы по праву сюзерена, которое наши предки добровольно вручили ее семье, обращается к вам.
Герцог поднялась со скамьи и, на мгновение зажмурив глаза, шагнула вперед. Она вдруг четко осознала, что именно в эти минуты решается судьба ее замысла…
Герцог Карсавен стояла в рубке своего флагмана и смотрела за четкими действиями швартовой команды. Ее немного пробирала дрожь от того, что предстояло совершить, но это была скорее дрожь предвкушения, чем испуга. Когда крейсер мягко ударился об амортизаторы и корабль завибрировал от перехода двигателей на холостой режим, она решительно повернулась и быстрым шагом двинулась к абордажному шлюзу. Герцог терпеть не могла парадные стыковочные узлы, эти огромные — целое звено абордажных ботов свободно разместилось бы — залы с устланными синтоковром полами и геральдическими знаками на стенах.
У выхода из техрукава ее уже ждала коммодор Даннер, начальник музея флота. Она прекрасно знала привычки своей покровительницы.
— Ну, как наши дела? — нетерпеливо осведомилась герцог.
— Готов, повелительница, готов настолько, насколько это возможно для такой рухляди. Осталось только соединить отсеки, и он полетит.
Герцог кивнула:
— Я хочу посмотреть.
— Прошу. — Коммодор повернулась и быстро пошла вперед, указывая дорогу.
Они прошли несколько залов и поднялись на два уровня, ловко выскальзывая из люков — поле генератора гравитации простиралось всего на семь футов над поверхностью палубы каждого уровня. Наконец коммодор остановилась перед огромными двустворчатыми воротами и повернулась к герцогу:
— Мы затянули верхнюю арку многослойной нанопленкой от любопытных глаз. Так что там можно находиться без скафандра.
Карсавен кивнула и нетерпеливо махнула рукой. Ворота медленно разошлись. Герцог шагнула вперед и замерла. Хотя она была здесь десятки раз и то, что предстало перед ней, было растиражировано на миллионах голоснимков по всему королевству, все-таки всякий раз, когда она вступала в этот док, ее вновь охватывало волнение.
— Хорош! — не выдержала капитан Агриппа. Коммодор Даннер повернулась и бросила на нее ревнивый взгляд. Она недолюбливала эту выскочку с кукольным личиком, так неожиданно вошедшую в фавор у герцога. Поговаривали, что еще года три назад она была подпоручиком где-то в глуши, в пограничном гарнизоне, который приехала инспектировать герцог. Ей удалось первой из желающих запрыгнуть в постель к герцогу, и она так пришлась по вкусу суровой воительнице, что та взяла ее с собой. А спустя три года эта шлюха — уже капитан крейсера. Коммодор поджала губы, потом вздохнула. Впрочем, надо отдать должное, никакие постельные услуги не заставили бы герцога дать ей эту должность, если бы Агриппа не заслужила. Ее собственный пример — яркое тому подтверждение. Когда на очередных маневрах она опростоволосилась при выполнении, надо признаться, крайне сложного маневра и дала возможность эсминцу флагманской королевской эскадры ускользнуть от абордажа, герцог вызвала ее к себе и без обиняков заявила: «Тебе пора отдохнуть, милая. Побудешь пока начальницей музея, я договорилась».
Коммодор вспомнила, как тогда пулей вылетела из кабинета, еле сдерживая душившие ее слезы. Но сейчас она была довольна таким поворотом событий, потому что и на этом месте сумела достойно послужить своей покровительнице.
Между тем герцог сделала несколько шагов и остановилась, раскачиваясь от возбуждения на каблуках:
— Молодец, коммодор. — Она одобрительно хлопнула ее по спине и повернулась к своим спутникам: — Ну что ж, леди, теперь у нас есть ОЧЕНЬ веский аргумент. — И Карсавен кивнула за спину, где посреди зала, за пределами поля искусственного тяготения, висел последний оставшийся в составе флота и числившийся экспонатом музея гигантский линкор класса «Планетный разрушитель».
Комендант столицы граф Эргеной устало потерла ладонью воспаленные глаза. Всю ночь она проторчала в оперативном зале генерального штаба. К трем часам стало ясно, что битва проиграна. Форпост отбить не удастся. Более того — план атаки, построенный на том, что захватчикам еще не удалось получить доступа к кодам загрузки управляющих систем Форпоста, полетел ко всем Адамам. Стоило атакующему крылу пройти дистанцию двух третей радиуса сферы поражения, как батареи Форпоста открыли убийственный огонь. Хуже всего было то, что атакующее крыло королева возглавила лично. К пяти часам утра все было кончено. Остатки флота, составлявшие едва десятую часть его прежнего количества, на полной скорости уходили по коридору, время от времени бросая преследующим их по пятам эсминцам врага какой-то из поврежденных кораблей, как бросают кость собаке, чтобы она отстала. Но те не отставали, благоразумно обходя полумертвый, но упорно огрызающийся корабль по большой дуге и оставляя его на закуску крейсерам второй линии. Когда стало ясно, что оторваться не удастся, королевский флагман с десятком эсминцев, получивших наименьшие повреждения, сбросил скорость и развернулся в сторону неотступно следовавших за эскадрой кораблей врага. Молоденькая лейтенант, на чью смену выпало дежурство за пультом дальней связи, негромко охнула и, повернувшись, бросила на графа отчаянный взгляд:
— Ваше Превосходительство, ведь королева перешла на другой корабль?
Граф медленно покачала головой:
— Боюсь, что нет, девочка.
— Но почему?!
Эргеной горько улыбнулась:
— Вспомни, один из титулов королевы звучит как «Щит подданных», а наша королева всегда была щепетильна в таких вопросах.
Лейтенант вздрогнула и прошептала:
— Сохрани ее Ева-спасительница.
Через сорок минут все было кончено. Раскаленные облака газа, в которые превратилась королевская эскадра, медленно вспухали на месте битвы, но противник, будто удовлетворенный этой последней жертвой, прекратил преследование, и жалкие ошметки флота беспрепятственно вырвались во внутреннее пространство. Граф Эргеной тяжело вздохнула и поднялась с кресла. Что ж, скорбь скорбью, но гибель королевы порождала массу новых проблем. И некоторые из них требовали немедленного решения. Она, тяжело ступая, подошла к герметично закрытой двери, вставила в прорезь перстень власти… и увидела смотревшее прямо в лицо круглое дуло плазмобоя. Через мгновение гнусавый голос герцога Карсавен произнес:
— Ну вот и все, дорогая. Сожалею, что мне придется сделать это с тобой, но ты слишком лизала задницу королеве, чтобы я могла тебе доверять.
Глава 3
— Все спокойно.
Высокая фигура, затянутая в мимикрокомбинезон, выглянула из-за угла и, кивнув кому-то сзади, быстро преодолела насыпь. Вслед за ней шустро проскочили еще несколько фигур, одна из которых несла на руках что-то большое. Все притаились между длинных штабелей аккуратно сложенных стволов кипаропальм. Наставница осторожно опустила девочку на огромный ствол и достала фляжку с витаминизированным соком из полевого пайка.
— Еще немного, Ваше Величество, и мы на месте. — Капитан Амалья шумно перевела дух, потом, будто испугавшись этого шума, задержала дыхание.
Тэра, сидевшая на руках у наставницы, повернула к ней измученное, побледневшее личико и попыталась улыбнуться. Улыбка получилась жалкой. Они бы достигли поместья графа Амальи, верного вассала и старой подруги ее семьи, еще позавчера к вечеру, так бы и произошло, не утопи она водолет два дня назад. Или сегодня к утру; не подверни она вчера ногу. Со вчерашнего вечера ее приходилось нести на руках, да еще все запасы, которые удалось за полдня поисков выловить из воды, теперь волокли на себе.
— Сегодня к вечеру вступим в пределы поместья. А там свяжемся с любого егерского поста, и граф пришлет за нами фаэтон. — Капитан ободряюще улыбнулась. — Я же помню, как вы любили кататься на фаэтоне.
Им чудом удалось выбраться из дворца до того, как он был захвачен реймейкцами. Герцог Карсавен не нашла кода доступа к дворцовым генераторам и просто сбросила проекцию силового купола с орбитального полицейского модуля, поэтому тот не смог перекрыть все складки местности. Времени было в обрез, и наставница не решилась брать кого-либо из королевских гвардейцев; к тому же небольшой группе легче скрыться. С Тэрой ушел только ее личный эскорт во главе с капитаном Амальей. Та до сих пор переживала из-за того, что герцогу Карсавен удалось войти на частоту ее личного комма, а также заблокировать дворец, прежде чем был передан общепланетный сигнал тревоги. Они ушли по реке на водолетах, но большую армейскую машину пришлось оставить в ближайшем ангаре у южной окраины столицы. Дальше продвигались на водных лыжах за водолетом принцессы. Ее маленькая машина свободно могла тянуть за собой десятка полтора-два лыжников. У Тэры сжималось сердечко, когда она вспоминала, как точно так же буксировала мать на горном озере — та иногда выбирала время, и они всей семьей выезжали в охотничий домик у южных отрогов Альдильер. А последние три дня они шли пешком вдоль берега.
— Ладно, отдохнули. — Наставница вновь прижала к себе казавшееся невесомым тельце девочки.
Не успели они сделать и шага, как над головой с ревом пронеслось звено дисколетов. Когда чуть поутих звон в ушах, маркиз повела головой прислушиваясь:
— Справа и слева еще десятка два.
Наставница недоуменно покачала головой:
— Полк штурмовиков. Интересно, что они делают в этой глуши?
И вдруг девочка, сидевшая у нее на руках, горько расплакалась. Все растерянно смотрели на ее судорожно вздрагивающие плечики. Наставница первой поняла, в чем причина этих слез. На сто миль в округе была только одна цель, которая заслуживала столь пристального и представительного внимания, — поместье графа Амальи, матери командира ее эскорта.
До поместья добрались только к вечеру следующего дня. Еще за десять миль в воздухе запахло гарью, поэтому почерневшая от горя капитан даже не повела их к усадьбе. В сумерках они поднялись на южный склон Махровой горы. Эта гора, густо заросшая низкорослой сосной, казалась укрытой мягким махровым покрывалом, потому и получила свое название. Почти у самой вершины спрятался в зарослях маленький одноэтажный домик, который был всего лишь входом в обширные покои, вырубленные в сердце горы. В последнее время они служили старому графу Амалье охотничьей сторожкой, но когда-то именно здесь располагалась первая резиденция графов. На опушке капитан сделала знак остановиться и скользнула к наследнице:
— Вам следует подождать здесь. Я не думаю, что в сторожке ждет засада, иначе они вряд ли стали бы уничтожать усадьбу, но я не могу рисковать.
Девочка кивнула. Капитан сжала губы и, повернувшись, бесшумно скользнула в заросли. Тэра вздохнула. Самым странным в этом путешествии стало то, что с первой же минуты ее признали главной в команде. Это был не просто реверанс, оказание номинального уважения. Нет! Взрослые действительно признали восьмилетнюю девочку своей главой, и сейчас она вдруг осознала, что впервые отправила близкого ей человека на возможную смерть. У Тэры запершило в горле, перед глазами все поплыло от наворачивающихся слез, но она взяла себя в руки и упрямо вытаращила глаза, наблюдая за тем, как капитан Амалья, подобравшись к двери, несколько мгновений прислушивалась, а потом приложила перстень к выемке замка и юркнула в открывшуюся дверь. Некоторое время они сидели в зарослях молодого сосняка и, вздрагивая от малейшего шороха, напряженно всматривались в дверь. Наконец створка медленно открылась. На пороге стояла капитан и махала рукой. Наставница начала подниматься, но девочка вдруг вцепилась в нее:
— Нет, подожди.
Все замерли, вглядываясь в лицо капитана — оно было безжизненно. Движения руки были механическими.
— Накачали, — выдохнула наставница, потом повернулась к Тэре и прошептала: — Уходим.
Девочка мотнула головой:
— Нет, я не брошу ее.
Наставница удивленно уставилась на девочку. Но та напряженно всматривалась в проем двери за спиной капитана. Через некоторое время из-за двери выскользнула фигура в форме космодесантника, внимательно оглядевшись, схватила девушку за шиворот и втолкнула внутрь. Беглецы осторожно отползли в заросли и, поднявшись на ноги, быстро двинулись вниз по склону. Наставница наклонилась к Тэре, собираясь взять ее на руки, но девочка сердито дернула головой и, хромая, пошла рядом. Когда они достигли небольшого овражка, ярдах в трехстах от сторожки, Тэра резко остановилась и, рухнув на землю, горько расплакалась. Гвардейцы стояли вокруг, напряженно переглядываясь. За время пути они как-то забыли, что их предводитель — всего лишь восьмилетняя девочка. Потом наставница махнула рукой и, дождавшись, пока гвардейцы, повинуясь этому жесту, отошли в сторону, склонилась над горестно торчащими лопатками.
— Девочка, — негромко позвала она. Сотрясавшиеся от рыданий плечики замерли. Наставница погладила Тэру по головке: — Маленькая моя. — Она опустилась перед ней на колени и, осторожно взяв за плечи, повернула к себе. Девочка прижалась к ней, уткнулась лицом в грудь. — Не надо плакать, маленькая моя. Жизнь состоит из потерь. Конечно, жаль, что тебе пришлось узнать это так рано, но ты сильная, ты сможешь…
— НЕТ! — Девочка отпрянула и подняла на наставницу покрасневшие от слез, но яростно горящие глаза. — Нет, я не оставлю ее!
— Но девочка…
— Я не девочка! — Тэра вскочила на ноги. — Где гвардейцы?
Те, заслышав сердитый голос, поспешно выскочили из кустов. Тэра окинула их пылающим взглядом:
— Сержант!
— Да, мэм.
— Как вы намерены освободить вашего командира?
Сержант в замешательстве бросила взгляд на наставницу, но та покосилась на девочку и угрюмо отвела глаза. Она знала свою питомицу лучше других. Сержант побагровела. Как и все воины эскорта, она выполняла скорее представительские функции, но в эскорт набирали из гвардейских частей, так что почти всем пришлось понюхать пороху, и сегодня у дверей она видела не просто космодесантника. Она видела свое прошлое. Обычному гвардейцу не стоило бы и пытаться планировать налет, но ей…
— Ваше имя?
Вопрос был произнесен деловым, жестким тоном. Будто говорившая уже разменяла не один десяток и имела большой опыт руководства. Наставница и раньше отмечала, что ее подопечная умела заставить любого выполнить то, что она пожелает, но за последние дни она изрядно прибавила в этом умении.
— Сержант Умарка, мэм.
— Где служили?
— Пятая объединенная дивизия. Второй легион шестой эскадры. Приписана к крейсеру «Звезда бури», мэм.
Девочка окинула ее суровым взглядом. Потом презрительно усмехнулась:
— Вы хотите сказать, что эти разжиревшие, превратившиеся в раскормленных кротов сосунки, позорящие форму космодесантника, представляют для вас серьезную проблему?
— Нет, мэм, но ваша безопасность…
— Об этом я позабочусь сама. Я жду от тебя план через час. А сейчас иди.
Когда сержант, мгновение помедлив, скрылась в зарослях, ведущих к охотничьей сторожке, Тэра некоторое время молчала, потом неожиданно робко повернулась к наставнице:
— Ты сердишься, Галият?
Та криво усмехнулась:
— Кто я такая, чтобы сердиться в присутствии Вашего Высочества?
— Перестань! — Девочка виновато потупилась, потом с жаром произнесла: — Пойми, это не прихоть. Не каприз. Просто я не могу, не должна больше прятаться. Если я буду и дальше только убегать, Карсавен меня схватит. С каждым днем она все больше укрепляется. А я… Все равно я не смогу остаться в живых, скажем, подписав отречение.
— Ну почему же?
— Во-первых, потому, что я сама никогда на это не пойду, — жестко отрезала Тэра. — А во-вторых, посмотри на это. — Она кивнула в сторону черной проплешины, оставшейся на месте величественной усадьбы графа Амальи и отчетливо видимой с такой высоты. — Разве есть хоть один шанс, что она оставит меня в живых?
Девочка замолчала. Наставница молча разглядывала пепелище, о чем-то размышляя. Потом зябко повела плечами:
— Ты права, моя девочка, в который уже раз. Ты раньше нас всех распрощалась с иллюзиями.
Девочка некоторое время пристально вглядывалась в лицо наставницы, потом ее лицо озарила улыбка.
— Галият, я… — Тут она пошатнулась. Наставница бросилась к ней и успела подхватить обмякшее тело. Адам ее подери, как она могла забыть, что их железному вождю всего восемь лет!
Когда Тэра открыла глаза, уже стемнело. Девочка некоторое время непонимающе рассматривала качающиеся ветви низкорослых сосен над головой, потом резко села, скинув на ноги ворох плащей, которыми была укрыта. Мимикрокомбинезон служил неплохим обогревателем, но был уже слишком выношен и мал, чтобы работать с максимальной эффективностью. Наставница, сидевшая рядом и напряженно прислушивавшаяся, быстро повернулась в ее сторону и, увидев, что девочка сидит, протянула руки, чтобы уложить ее на коврик и вновь накинуть плащи:
— Лежи, милая, тебе необходимо отдохнуть.
— Где гвардейцы, Галият?
Та некоторое время вглядывалась в фигуру девочки, будто раздумывая, выдержат ли эти хрупкие плечи очередную новость. Потом вздохнула:
— Полчаса назад из сторожки вышли восемь космодесантников. В полном снаряжении. С хомодетектором. Судя по всему, Амалью подвергли мозговому сканированию. Они теперь знают о нас все. Сержант с гвардейцами заняла позицию у южного склона. Она хочет завязать бой и увести их отсюда. Я готовлю вьюк, девочка. Как только бой начнется, нам надо немедленно уходить. Я понесу тебя на спине.
Тэра задумалась, закусив губу. Потом отрицательно помотала головой:
— Нет. Я ЗНАЮ, что с Амальей ничего не случилось. Мы должны ее спасти.
Наставница задумчиво покачала головой. Потом поднесла ко рту браслет коммуникатора и слегка щелкнула языком. Через мгновение раздался еле слышный голос:
— Здесь Умарка.
— Где космодесантники?
— Развернулись цепью и идут вниз по восточному склону.
— Еще кто-нибудь выходил?
— Нет.
Галият задумчиво кивнула:
— Похоже, ты права, девочка. Мы сами себя напугали. Вряд ли бы они выслали всего восемь человек, если бы знали, что в лесу скрывается десяток гвардейцев. — Она вновь поднесла браслет к губам.
— Что ты думаешь об этом отряде?
— Не похоже, чтоб они о нас знали. Двигаются в порядке поиска. Детектор настроен на широкополосный режим. Снаряжение в дежурном режиме. Видимо, просто патруль. Может, ловят мародеров или тех, кто выжил после удара штурмовиков. А может, командиру надоело, что перед носом шляются изнывающие от скуки солдаты, вот он и выгнал их проветриться.
Галият кивнула, потом задумчиво посмотрела на девочку:
— Кажется, у нас есть шанс.
Тэра кивнула, сурово сжав губы, и поднялась на ноги.
— Эй, а вы куда, Ваше Величество?
— А ты думаешь, что у вас есть шанс обмануть детекторы, если они по-прежнему будут работать в режиме широкого поиска?
Наставница вскочила на ноги и схватила девочку за плечи:
— Ты никуда не пойдешь, слышишь! Не хочу знать, что ты там задумала, пока я жива, ты не будешь участвовать в этих смертельных играх!
Она трясла ее, пытаясь если не добиться согласия, то хотя бы убрать с лица девочки это упрямое выражение. Но та молчала, стиснув зубы. Наконец Галият не выдержала и, прижав ее к себе, крепко зажмурилась. Старому воину не пристало плакать. Девочка замерла в ее объятиях, потом осторожно подняла лицо и потерлась щекой о рукав комбинезона:
— Не бойся, Галият, все будет хорошо.
Это чертово патрулирование развалило все планы на вечер. Вообще день прошел ни к черту, хотя начался многообещающе. С утра лейтенант Мендоза намекнула, что сегодня вечером не прочь показать капралу свой семейный альбом, который она таскала в блоке памяти взводного комлога. Поскольку именно так начинались все романы во взводе, капрал мысленно уже потирала руки, предвкушая сказочный вечер в графских апартаментах, которые занимала лейтенант. Несмотря на то что это строение числилось как охотничья сторожка, обстановка и винный погреб здесь были отменными. Капрал знавала поместья, где главная усадьба не годилась в подметки этому местечку. Так нет же, в обед появилась эта чертова кукла. Едва она возникла у дверей, как коммуникаторы передали сигнал тревоги. Космодесантники заняли свои места и взяли маркиза у самого входа. Та даже пикнуть не успела. Надо отдать должное, лейтенант тут же распорядилась сделать укол тавлона и вывести наружу. Если у девицы были спутники, то следовало немедленно заманить их в ту же ловушку. Однако больше никто не появлялся. В общем-то, применять тавлон не было необходимости. Можно было бы ограничиться и чем-то помягче, но в войсках давно ходили слухи, что гвардейцев подвергают психоблокаде и многие химбиологические соединения на них не действуют. Однако то ли с маркизом не стали такое проделывать из-за высокого ранга — еще бы, ее мать была пэром королевства, — а то ли эти слухи вообще не имели под собой реальной основы. Как бы то ни было, допрос пришлось отложить: под действием тавлона маркиз признала бы все, в чем ее обвиняли, и, чтобы доставить радость палачу, сама бы вырвала по волоску всю свою роскошную черную гриву. Казалось бы, теперь можно было и расслабиться, но лейтенанту вздумалось на ночь глядя выслать патруль. Капрал вздохнула. Вечер полетел псу под хвост. Впрочем, может, и к лучшему. Лейтенант была до того раздражена своим промахом с тавлоном, что даже не доложила в штаб о поимке маркиза. Когда взводный сержант попыталась напомнить о приказе, предусматривающем немедленный доклад, лейтенант так зыркнула на нее, что сержант тут же заткнулась и, от греха подальше, занялась осмотром оружия и снаряжения, срывая злость на подчиненных. Капрал свернула на тропинку и бросила взгляд на экран детектора. Потом обернулась назад, начала считать подчиненных, но на цифре «два» вдруг вздрогнула и, вцепившись обеими руками, поднесла пульт детектора к забралу. Сомнений быть не могло. Детектор показывал костер и две фигуры: большую и маленькую. Капрал издала легкий шипящий звук, и по этому сигналу, переданному коммуникатором в наушники всех шлемов, отделение мгновенно перестроилось в боевой порядок. Что ж, пусть себе лейтенант хочет предстать перед штабом во всем блеске, не только с пленницей, но и с информацией. Ей же, Мендозе, будет достаточно одних пленниц, особенно ТАКИХ!
Глава 4
Герцог раздраженно содрала с себя парадный камзол и швырнула на кресло. Адам побери! Все пошло наперекосяк с первого дня. Сначала не удалось схватить эту девчонку. Потом остатки королевского флота отказались присоединиться к ней и отошли к Лузусу. Граф Амалья публично обвинила ее в мятеже. Правда, последнему, если быть честной, она сначала даже обрадовалась. Пэрам нужно было преподать наглядный урок, и то, что объектом этого оказалась граф, было, как она думала, ей только на руку. Слишком известна была верность графов Амалья правящему Дому, и герцог знала, что даже если и удастся склонить графа к нейтралитету — ибо о поддержке смешно было даже думать, — то в дальнейшем она все равно попортит новой королеве немало крови. А в этом случае, как представлялось, все проблемы были решены. Удар штурмовиков — и от осиного гнезда вместе с его хозяйкой осталась только кучка пепла. Но все пошло кувырком. Удар по графу привел к тому, что пэры начали вооружаться. Раньше это выглядело бы просто смешно, но сейчас… Силы пэров, если хотя бы половина из них придет к согласию, вместе с остатками флота и несколькими орбитальными крепостями, коменданты которых пока сохраняли нейтралитет, были даже немного больше, чем тех, что находились в ее распоряжении. А тут еще в королевской сокровищнице не оказалось королевских регалий. Сама по себе эта пропажа не являлась проблемой. Но вместе со всем остальным…
— Гармада!
Герцог отстегнула рингравы и скинула высокие парадные сапоги. Сегодняшнее заседание Совета пэров прошло ни к Адаму. Большая часть пэров вообще не явилась. А из тех, кто пришел, половина вела себя откровенно вызывающе. Когда граф Эльмейда откровенно фыркнула в ответ на предложение подруги герцога, барона Меджид, в преддверии грозящей королевству опасности передать верховную власть опытному адмиралу и представительнице прямой линии королевской крови — герцогу Карсавен, герцог вспылила и, едва сдерживая раздражение, зло поинтересовалась у графа, что ее так рассмешило в предложении барона. Та нагло поднялась, и в воцарившейся после вопроса герцога тишине прозвучали ее слова:
— Зачем кому-то что-то передавать, если у нас уже есть Правительница, назначенная нашей королевой, к тому же владеющая королевским перстнем? А что касается опыта, то наша королева явно имела другое мнение, когда в час решающей битвы оставила столь достойного адмирала стеречь мужские кальсоны. Впрочем, — с противным смешком добавила граф, — та и здесь успела подгадить.
Карсавен почувствовала, что если она останется в палате Совета еще хотя бы на мгновение, то все присутствующие превратятся в обугленные трупы. По традиции никто в палате не имел при себе никакого оружия, кроме родового меча, но за дверью всегда стоял десяток гвардейцев. Сейчас там находились два десятка реймейкцев в полном боевом снаряжении. Герцог вскочила со своего места и, обдав пэров мутным от ярости взглядом, стремительно выскочила из палаты.
— Гармада, Адамова подстилка, где тебя носит? Герцог не сразу вспомнила, что сама же отослала адъютанта в помощь Агриппе, переворачивать вверх дном королевский дворец, для поисков королевских регалий: Гармада, непревзойденный знаток интерьеров, была незаменима при обысках покоев. Вспомнив это, герцог, до того слегка поостывшая, вновь пришла в бешенство: вдобавок придется еще и обходиться без адъютанта! Нет, положительно, знай она, что ей предстоит вытерпеть, не стремилась бы так отчаянно к короне. Последняя мысль была не вполне искренней, но, как ни странно, успокоила. Герцог вздохнула, стянула с тела кружевное белье, бросила взгляд в сторону шкафа, в котором висел привычный и такой удобный полевой мимикрокомбинезон, но решила для начала принять душ. Открыв только холодную воду, она некоторое время медленно поворачивалась под тугими струями, потом перешла на контрастный душ и гидромассаж. Выйдя из душа с красной кожей и немного успокоившимися нервами, она натянула комбинезон, подошла к консоли и вызвала дворец. Через некоторое время на экране появилось лицо Агриппы.
— Ну, милая моя, как успехи?
Та уловила остатки бури на ее лице и мгновение помедлила, но затем решила не юлить:
— Глухо, как у Адама в глотке. Мы уже допросили всех гвардейцев, обслугу, большинство оставшихся придворных, причем семнадцати самым упорным, в том числе и гофмейстеру, почистили мозги, но… — Агриппа развела руками.
Герцог саданула кулаком по консоли:
— Мне нужна эта соплячка, Агриппа, живая или мертвая, все равно!
Агриппа молчала. Карсавен взяла себя в руки и, помолчав, спросила:
— А как Гармада?
— Носом землю роет. Нашла массу интересных вещей, в частности детские дневники королевы. Но что касается королевских побрякушек — никаких сдвигов.
— Что думаешь предпринять?
— Сейчас устанавливаем, кто посещал дворец с момента отбытия королевы, но среди них будет много тех, до кого мне не дотянуться.
— Об этом не беспокойся, — герцог криво усмехнулась, — такими я займусь сама, но вот еще что… Помоги Гармаде. Как оказалось, эти побрякушки кое для кого еще многого стоят, так что, если найдем хотя бы их, кое-что изрядно упростится.
— Надо же, — в свою очередь усмехнулась Агриппа, — если я не ошибаюсь, эти «кое-кто» плющат зады в Совете пэров.
— А вот это не твоего ума дело, — нахмурилась герцог. Тоже мне авторитет, дочь торговца с пограничной планеты…
Агриппа, по-видимому, уловила недовольство своей покровительницы и поспешно прикусила язык.
— Все понятно, сделаем, моя повелительница.
Герцог выключила консоль и отвернулась. Не мешало бы пару часов подремать. А то последний раз она опускала голову на подушку часов тридцать назад.
— Ваше Величество! — Из стационарного комма у постели раздался негромкий голос командира реймейкской стражи.
Карсавен так и передернуло. Нет, действительно надо отдохнуть, нервы уже никуда не годятся. Так недолго стать истеричкой.
— Ну что там еще?
— К вам генерал Югон.
Вот так-то. Никаких просьб аудиенции. Никаких расписаний. Просто примите к сведению, что к вам сейчас зайдут, и побеспокойтесь натянуть что-нибудь, если вы неглиже. Герцогу кровь ударила в голову. Эти реймейкцы окончательно обнаглели. Действительно, старая королева обращалась с ними слишком либерально. Что ж, она не совершит подобной ошибки, невзирая на все их заслуги. Но позже, позже. Сейчас реймейкцы — ее основная ударная сила. Стыдно признаться, но даже в ее Второй легкой эскадре началось брожение. Эти тупицы твердят о таких эфемерных вещах, как верность короне и честь вассала, а не могут понять, что в такой момент королевству нужен другой, более сильный лидер, нежели сопливая восьмилетняя девчонка. Герцог вновь поймала себя на лжи самой себе и досадливо поморщилась, но в следующее мгновение широкая двустворчатая дверь распахнулась и ей пришлось срочно натянуть на лицо улыбку и шагнуть к двери с распростертыми объятиями.
Капитан Агриппа отключила консоль и устало откинулась на спинку кресла. О Адам, как она устала за эту неделю. Капитан протянула руку к консоли, решив предупредить дежурного по узлу коммуникаций, чтобы ее не беспокоили хотя бы пару часов. В конце концов, пока над душой не висит ничего срочного, что требовало бы ее личного участия… Но тут раздался стук в дверь. Агриппа досадливо поморщилась. Раз пришли в кабинет, значит, либо информация была исключительно важной, либо рвется кто-то из офицеров. Она тряхнула головой и устало крикнула:
— Войдите!
Королевский кабинет был слишком обширным, чтобы за дверью услышали обычный голос. Майор Брандерра, командир батальона приписанных к крейсеру космодесантников, осторожно вошла и бочком двинулась через весь кабинет. Агриппа невольно улыбнулась. Многие из ее людей испытывали благоговение перед дворцом и чувствовали себя здесь не в своей тарелке. Слава Еве, на их работе это не сказывалось.
— Ну, что там у тебя?
— Так это, вот…
Агриппа усмехнулась про себя. Майор Брандерра была известна своим косноязычием. Во Второй легкой эскадре даже бытовала поговорка: «Красноречив, как Брандерра».
— Что это? — Агриппа протянула руку к листу распечатки.
— То есть те, кто из дворца, ну, за последние две недели, значит… того…
Агриппа вздохнула и поднесла к лицу верхний лист. Ну конечно, майор перестаралась, включив в список убывших из дворца всех, кто имел несчастье показаться на его территории даже на пару минут. В том числе пилотов курьерских дисколетов, водителей продуктовых фур и убывших из обслуживающего персонала… Капитан мысленно простонала, но на лице изобразила гримасу удовлетворения: Брандерра была на редкость самолюбива.
— Спасибо, майор. Вы проделали прекрасную работу.
Майор щелкнула каблуками и, четко печатая шаг, покинула кабинет. Агриппа вздохнула. Желанный отдых снова полетел псу под хвост. Но делать было нечего. Если герцог Карсавен не удержится наверху, ей грозило повешение за участие в мятеже. А если все выгорит, светило, пожалуй, стать графом. Тем более что поместье графов Амалья осталось без хозяина. Капитан подвинула листы распечатки, взяла ручку и уткнулась в строчки.
— Ты не посмеешь, тварь! — Герцог размахнулась и залепила пощечину, от которой высокая, черноволосая Югон рухнула на пол.
На несколько мгновений в кабинете воцарилась мертвая тишина. На щеке генерала медленно наливался красным отпечаток ладони. Потом генерал вскочила на ноги, ее судорожно стиснутый правый кулак остановился у обреза кобуры.
— Что ж, Ваше Величество, — ее голос срывался от ярости, — во имя свободы Реймейка я вытерплю и это, но однажды наступит день… — Она скрипнула зубами и вышла из покоев, со всей силы грохнув дверью.
Герцог без сил опустилась на канапе. Что за Адамов день сегодня! Все, ну все словно сговорились загнать ее в могилу. Карсавен приложила ладони к вискам. Еще один такой разговор — и она останется без реймейкцев. Нет, но какова! Герцог шумно выдохнула. Да как у этой гадины язык повернулся требовать такое от КОРОЛЕВЫ! Она вскочила и нервно прошлась по кабинету. Мысли метались и путались от злости. Если это и есть правление, то стоит подумать о том, чтобы спихнуть эту обузу на кого-нибудь еще. Ее стихия — маневры, битвы. Карсавен зло скривилась. Старая королева хотела сильнее унизить ее, когда отказала в праве вести в бой королевский флот. В конце концов, она тоже из рода королев. Разве не ее родная бабка была королевой до покойной? Что ж, теперь ее обидчица развеяна на протоны. А она, Карсавен, властвует в королевстве. Герцог усмехнулась. Не слишком ли часто в последнее время она стала врать даже самой себе? Властвует! Скорее пляшет на раскаленной сковородке. К тому же реймейкцы, ее единственная прочная опора, только что выдвинули ей ультиматум. Она должна немедленно признать их независимость и суверенитет над доброй третью королевства. И хотя они милостиво разрешили не обнародовать сей эдикт до дня официальной коронации, несложно понять, что, как только он будет обнародован, в королевстве начнется мятеж пэров, на этот раз против нее. Карсавен почувствовала, что сдерживаемая ярость готова разорвать ее изнутри, и, схватив бесценную хрустальную вазу, с размаху шлепнула ее об пол. Возможно, это был очередной самообман, но ей показалось, что стало легче.
Агриппа устало положила ручку и потерла глаза. Боже мой, еще только половина списка. Она отключила компьютер, по которому пыталась проследить, чем занималось в течение дня то или иное лицо, имело ли оно доступ во внутренние покои и контактировало ли с наследницей или ее ближайшим окружением. Особенно с наставницей. Кто еще мог бы провернуть такую дьявольскую операцию? И ведь как запутала следы, никакой зацепки, куда они направились. Персонал дворца в один голос говорит, что соплячка наследница была уверена в том, что заговор существует. И единственной, кто не успокаивал ее, была наставница. Значит, именно она заронила в детскую головку такую мысль. Именно она все это время готовила побег и в конце концов так блестяще его осуществила. Адам все это побери! Капитан встала из-за стола и подошла к окну. Уже стемнело. На сегодня, пожалуй, все. Она уже несколько раз вынуждена была перезагружать поисковую программу из-за того, что клавиатура путалась перед глазами. Завтра надо позвонить герцогу и доложить, что из дворца выкачано все, что возможно. Следовало усилить поиск в других местах. Возможно, соплячки уже нет на планете. Она махнула рукой, материализуя шторы, погасила свет и вышла из кабинета.
Эту ночь герцог провела отвратительно. До полуночи она не могла заснуть, вспоминая все пакости прошедшего дня. Нет, Совет пэров давно устарел. Непонятно, почему старая королева терпела его так долго. Впрочем, у Совета практически не было влияния на жизнь королевства. Единственным вопросом, в котором авторитет Совета пэров был непререкаем, оставался вопрос престолонаследия. Как жаль, что сейчас именно он был для нее решающим! Когда часы пробили три, герцог поднялась, накинула халат и, натянув на ноги уютные стоптанные тапки, выскользнула за дверь. Залы и переходы столичного Зимнего дворца были знакомы ей с детства. В конце года, когда начинались сессии Королевского совета — нижней палаты парламента королевства, весь двор переезжал в этот древний замок, высившийся почти в самом центре столицы. Карсавен, после смерти матери воспитывавшаяся при дворе, прекрасно помнила, какие елки для детей, какие балы устраивала старая королева в этих залах. На миг ее охватило сожаление, но потом она вспомнила о матери и упрямо набычила голову. Все, что она делала и собиралась сделать, справедливо и неизбежно. Герцог спустилась на два этажа, тенью проскользнув мимо опешивших охранников-реймейкцев, вышла в парк и направилась по засыпанной опавшей листвой дорожке к сторожке у ворот. Заглянув в окно, Карсавен увидела ту, кого искала. Матушка Нефрет, старый гвардейский сержант, а последние двадцать лет бессменный привратник парка, как обычно, коротала ночь на пару с бутылкой собственноручно выгнанного пойла. Герцог толкнула дверь и шагнула внутрь:
— Привет, старая пьянчужка.
— А?
Сторож еще не поняла, кто это заглянул на огонек в столь глухой час. Герцог поплотнее запахнула халат и, подойдя к столу, опустилась на колченогую, скрипучую табуретку:
— Налей-ка и мне твоего пойла, матушка Нефрет.
— Бог мой, — прошептала та, — да это же…
— Ладно, кончай. Ты знала меня еще в то время, когда я была сопливым кадетом и прибегала к тебе, чтобы втайне от всех выкурить трубочку. Так что просто плесни мне своего пойла и помолчи, пока я буду пить.
Матушка Нефрет вытащила из-под стола галлоновую бутыль, в которой плескалось едва половина, извлекла не очень чистый стакан и нацедила с полпинты. Герцог внутренне содрогнулась. Если пойло матушки Нефрет не выдохлось со времени последней пробы, то перед ней сейчас плескалось в стакане столько градусов, сколько она обычно не потребляла и в течение недели. Герцог нерешительно протянула руку. А, пошли они все к Адаму. В конце концов, она пришла сюда именно за этим. Карсавен глубоко вздохнула, задержала дыхание и одним духом вылила содержимое стакана себе в глотку. Потеря привычки к подобным опытам все-таки сказалась. На последнем глотке она закашлялась. Матушка Нефрет хрипло расхохоталась:
— Что, девочка моя, забыла, как пьют настоящие гвардейцы?
Герцог отдышалась и бросила взгляд на сторожа. Та уже достаточно нализалась, чтобы чувствовать себя на равных хоть с самим Адамом.
— Ладно, старая пьяница, не буду отвлекать тебя от беседы с лучшей подружкой. — Она кивнула на бутылку. — Спасибо за угощение. — И герцог, слегка пошатнувшись, вышла за дверь.
Пойло матушки Нефрет было чудовищно противно на вкус, но обладало одним несомненным преимуществом. Оно начисто выбивало из головы все наличествующие мысли. Когда герцог, держась за стенку, добралась до своей постели, за окном уже начало светать. Карсавен рухнула на скомканные простыни, с трудом дотянула одеяло до пояса и провалилась в блаженный сон без сновидений.
Агриппа не верила своим глазам. Адам возьми! Зря она злилась на майора. Тупая исполнительность Брандерры на этот раз помогла поймать хвостик ниточки. Капитан еще раз вывела на экран скупые строчки. Дата последнего посещения наследницей королевской сокровищницы. Дата последнего занятия по вольтижировке. Дата подачи рапорта об увольнении гвардейским сержантом Евлампой. Все три совпадают. Она вывела новый файл. Протокол допроса гофмейстера двора. На последнем занятии соплячка приказала удалить всех своих ровесниц, с которыми занималась обычно, и вместо предусмотренных тренировок по преодолению препятствий отправилась в лесопарк вдвоем с личным тренером. При ней была большая сумка. Новый файл. Два дня спустя гвардейский сержант Евлампа уволилась и убыла из дворца. Проездные документы выданы до города Эмилат. Последняя занимаемая должность — личный тренер наследницы по вольтижировке. Агриппа ошеломленно откинулась на спинку кресла. Неужели нашла?! Она покачала головой. Не стоит торопиться, может, это просто совпадение. Капитан протянула руку к коммуникатору, но тут в дверь снова постучали.
— Да! — нетерпеливо выкрикнула она.
Будто подстегнутая нетерпением, звучавшим в голосе капитана, в дверь буквально вбежала майор Брандерра.
— Прекрасно, майор, — воскликнула Агриппа, — я как раз хотела связаться с вами… — Но, заметив возбуждение, написанное на лице майора, встревоженно спросила: — Что случилось?
— Там это, ваша милость, ну то самое…
— Спокойно, майор. Отвечайте просто и четко, желательно одним словом. Что? И где?
— Нас-лед-ни-ца! — выдавила майор, путаясь даже в слогах.
Агриппа подскочила:
— Где?
— На экране.
— Есть сообщение?
Майор кивнула.
— По общему каналу?
— Нет, с поста.
— С какого?
— Ну, мы это, оставили взвод, значит, после того, ну, когда…
— Стоп, — догадалась капитан, — из поместья графа Амальи?
Майор кивнула. Агриппа почувствовала, что сердце готово выскочить из груди. Именно она настояла на том, чтобы оставить засаду в поместье графа, и вот рыбка попалась на крючок! Капитан повернулась к консоли и, вызвав на экран меню поступивших сообщений, быстренько отыскала файл с записью. Это было не совсем сообщение. По-видимому, у кого-то из космодесантников засады случайно включился коммуникатор и просто высветил на экране сценку: девочка сидит у камина и смотрит на огонь. Сценка длилась несколько секунд, потом раздался возглас: «У, гадина», — на экране мелькнул приклад десантного плазмобоя, и изображение исчезло. Агриппа резко повернулась к майору:
— И это все?
Та испуганно кивнула.
— Батальон — в ружье. Грузиться на дисколеты. Готовность к вылету через полчаса.
Она задумалась. О такой новости любому офицеру следовало немедленно доложить герцогу, но, видимо, эта лейтенант решила получить очередное звание досрочно. Что ж, капитан представила, до чего заманчиво самой захватить соплячку и преподнести герцогу, как запеченного лебедя на блюде, к тому же не мешало бы упомянуть о бесхозном графстве, что будет весьма кстати, поэтому не стоит сейчас тревожить лейтенанта. Пусть наслаждается предвкушением. И герцога пока не надо беспокоить, потому как если сообщить сейчас, то Карсавен может захотеть захватить наследницу сама. Ладно, сообщим уже в воздухе, когда отзывать будет поздно. Агриппа выключила консоль, вскочила и выбежала из комнаты. Ну все, соплячка, теперь тебе не уйти.
Глава 5
Девочка сидела у камина и смотрела на огонь. Во дворце камины были только в парадных залах и гостиных, и разжигали их только на торжественных приемах, куда ей по малолетству доступа не было, за исключением нескольких минут в самом начале, на выходе королевы, поэтому открытый огонь напоминал ей о тех счастливых днях, когда мать выбиралась со всей семьей в Альдильеры. В комнату вошла наставница:
— Все готово, девочка. Пора.
Тэра поднялась с подушки и пошла к двери. Наставница осмотрела все вокруг, протянула руку и поправила проводки, потом вышла и прикрыла дверь. Гвардейцы стояли у двух охотничьих орнитоптеров, выведенных из ангара, размещенного в огромной пещере на противоположном склоне горы. Капитан Амалья, уже оправившаяся от последствий лошадиной дозы тавлона, четко отдала честь:
— Ваше Величество, машины исправны и готовы к полету.
Девочка серьезно кивнула и первой подошла к высокому борту. Наставница подхватила ее под мышки и, подняв на вытянутые руки, закинула внутрь. Следом резво начали заскакивать гвардейцы. Все были одеты в экзоскелетные скафандры космодесантников и вооружены плазмобоями. Это оружие было не совсем привычным для них: слишком мощное, чтобы ставить его на вооружение гвардейцев, к тому же королева специальным эдиктом запретила его применение на поверхности обитаемых планет королевства. Но Карсавен считала себя свободной от соблюдения любых королевских эдиктов. Что ж, что посеешь, то и пожнешь.
— Ты уверена, девочка, что поступаешь разумно? — Наставница встревоженно глядела на нее.
— Нет, Галият, я уверена, что поступаю крайне неразумно. Но это сегодня наш единственный шанс.
Галият кивнула и, отвернувшись, направилась ко второму орнитоптеру. Через несколько минут оба аппарата взмыли в воздух и, сделав круг над их последним приютом, развернулись и полетели в разные стороны. Пока орнитоптер низко над лесом продвигался к своей цели, девочка откинулась на сиденье и прикрыла глаза, припоминая события последних двух суток.
Капрал выскользнула из-за камней и, наставив на них с Галият дуло плазмобоя, довольным голосом прорычала:
— Не двигаться, птенчики!
Тэра испугалась. Одно дело — сидя под густым пологом леса, разыгрывать из себя героя, твердо настаивая на том, что у них есть шанс только в том случае, если патруль шагов за двадцать забудет о детекторе и сосредоточится на скрытности продвижения, и совсем другое — вот так сидеть и разглядывать щербатое, покрытое окалиной дуло плазмобоя. Но в следующее мгновение обнаженные фигуры гвардейцев словно выросли из-за камней и обрушились на спины космодесантников. Сержант первой вскочила на ноги, предварительно несколько раз воткнув кинжал в землю, чтобы очистить его от крови.
— В этих доспехах слабое место — задняя часть шеи, об этом нам говорил еще инструктор на первоначальной подготовке! — Она обернулась к гвардейцам. — А ну живо одеваться! Нечего грозно грудями трясти… — Вспомнив, кто перед ней, сержант смутилась. — Простите, Ваше Величество.
Тэра кивнула:
— Скажи, Умарка, а зачем надо было раздеваться?
Та, деловито раздевая труп капрала, которая была приблизительно ее комплекции, ответила:
— Эти одежки сами по себе так напичканы детекторами, что на столь близком расстоянии могли бы нас выдать — никакого хомодетектора не надо.
Вскоре на поляне стояли восемь космодесантников. Через несколько минут подошли и остальные гвардейцы, одетые в свое снаряжение. Сержант придирчиво осмотрела всех переодетых, двоим поправила кобуры с игольниками.
— Запомните, космодесантники всегда работают парами. Это уже инстинктивно. Даже если они просто стоят и болтают, можно дать голову на отсечение, что в такой кучке всегда будет четное число. Так что когда остановимся перед дверью — становитесь в пары. Прикиньте прямо сейчас, кто с кем, и держитесь друг друга.
После того как переодетые в доспехи космодесантников гвардейцы разбились на двойки, сержант еще раз окинула всех сосредоточенным взглядом и коротко кивнула:
— Ну, да поможет нам Ева-спасительница. Они подошли к двери в сгущающихся сумерках, когда оптика еще не перешла на ночной режим, а в дневном уже не хватает освещенности. Сержант решительно включила коммуникатор и, подражая голосу капрала, произнесла:
— Эй, доложи, у меня птенчики.
— Ох, пресвятая Ева-спасительница, ну тебе и подвезло! — ахнули в наушниках. — Входи, сейчас доложу лейтенанту.
Щелкнул дистанционный замок, и вошли восемь фигур в форме с двумя пленниками. Первые две, едва переступив порог, бросились вправо и вверх по лестнице — туда, где по схеме, нарисованной маркизом на последнем привале, располагался коммуникационный центр. Через несколько мгновений оттуда раздалось шипение игольников и дверь отворилась вновь. Остальные гвардейцы быстро скользнули внутрь и бросились по лестнице наверх влево, к галерее, тянущейся под самым потолком пещеры. В этот момент в коридоре появилась лейтенант. Заметив исчезающие наверху лестницы спины гвардейцев, она изумленно разинула рот, но тут громко бухнул плазмобой сержанта и угол коридора потек, теряя форму.
Стало невероятно жарко. Тэра побледнела и вцепилась в руку наставницы. Ей еще не приходилось видеть, как человек в одно мгновение превращается в пепел. Наверху снова зашипели игольники и послышались крики. Переодетые гвардейцы бросились вперед. Еще раз бухнул плазмобой, но где-то далеко впереди. Потом все стихло. Наставница стояла в полумраке прихожей, стиснув в руке игольник и заслоняя девочку своим телом. Через некоторое время послышались шаги и показалась фигура в снаряжении космодесантника, но без шлема. Это была Умарка.
— Все в порядке, Ваше Величество. Ребята заканчивают проверку комнат, но, судя по всему, мы прижали всех. Здесь был полный взвод, двадцать восемь «лягушек», — разъяснила сержант наставнице. — Трое живы. Остальных «пересчитали». — И, вновь повернувшись к Тэре, радостно поведала: — Капитан жива, только накачана тавлоном до бровей.
Когда они прошли в глубь охотничьей сторожки, гвардейцы уже слегка прибрались там. О схватке напоминали только посеченная иглами мебель и выщербленные панели на стенах. В центральный зал Тэру не повели — сержант смущенно сказала, что там «немного грязно». Поэтому Тэра с наставницей прошли в каминную гостиную. Чтобы отвлечь девочку, наставница туг же сложила из лежащих на подставке дров растопную горку и умело разожгла камин. Девочка присела на подушку у камина и уставилась на огонь.
Целые сутки они отсыпались, мылись, отъедались. Слава Еве, космодесантники не разработали специального пароля, и сержант с одной подчиненной, оказавшейся неплохой специалисткой по коммам, просто синтезировали изображение лейтенанта в разной степени опьянения и несколько раз передавали эту картинку по номеру Дворца, который сохранился в памяти комма как единственный, с которым связывались за предыдущие сутки. Пока это срабатывало, а к исходу первых суток все, в том числе и пришедшая в себя, но еще испытывающая приступы дурноты капитан, собрались в каминной гостиной на совет. Предложений поступило не так много. В конце концов все свелось к трем: затаиться на планете, рискнуть добраться до остатков флота или попытаться достигнуть ближайшей орбитальной крепости, которая пока не принесла присягу герцогу, и оттуда обратиться к флоту, народу и пэрам. Тэра молча слушала. Мало-помалу споры затихли, и головы стали поворачиваться к ней. Девочка некоторое время сидела, глядя на огонь.
— Спасибо всем, — проговорила она наконец. — Я знаю, все, кто предлагал затаиться на планете, хотели мне только добра. Но этот путь ведет к смерти. — Она помолчала, потом продолжила: — Карсавен никогда не перестанет меня искать, а со временем народ привыкнет воспринимать ее как королеву и примет ее сторону. Тогда, рано или поздно, меня найдут. В то же время я не знаю, можно ли прорваться к флоту через пространство, которое полностью контролируют верные герцогу корабли. — Девочка перевела дыхание. — Возможно, я чего-то не понимаю? — Она повернулась к сержанту.
Та утвердительно кивнула:
— Попробовать можно разве только на курьере, а такие корабли не входят в атмосферу, значит, сначала надо захватить челнок. Потом состыковаться с курьером, каким-то образом убедив экипаж, что нам не только можно, но и необходимо открыть шлюз, что без подтверждения из главного штаба практически невозможно. А потом стартовать, имея фору минут в сорок. И то я не уверена, что мы проскользнем.
— Значит, — кивнула девочка, — остается одно — орбитальная крепость. Во всяком случае, там у нас будет шанс послать призыв флоту и пэрам и продержаться, пока они не придут на помощь. Если, конечно, захотят. — Она замолчала, о чем-то задумавшись. — Но это еще не все… — Девочка снова сделала паузу. — Дело в том, что в сокровищнице, захваченной Карсавен, нет королевских регалий.
— Как? — изумленно воскликнула наставница, выражая этим возгласом всеобщее удивление. Тэра улыбнулась:
— Я их спрятала.
Амалья возбужденно выпрямилась:
— Так вот почему при визиобращении к подданным она осталась в герцогской мантии. Ей нечего надеть с королевской! — Маркиз рассмеялась. — Прекрасно, Ваше Величество, если вы обратитесь к народу, облачившись в королевские регалии, ручаюсь, что половина дела сделана.
— Я думала об этом, но дело в том, что человек, который точно знает, где спрятаны регалии, находится в Эмилате.
— А разве не вы…
— Нет, я тоже видела это место, это в лесопарке, милях в трех от дворца. Думаю, что смогла бы отыскать, будь у нас время, но как раз его-то и нет. Поэтому она нам нужна.
— Дворец кишмя кишит прихвостнями герцога, — нахмурилась сержант, — вряд ли нам удастся проскользнуть незамеченными.
— Значит, надо придумать, как убавить их число, — упрямо возразила девочка.
Наставница задумчиво покачала головой:
— Если мне не изменяет память, пленные сказали, что сейчас всем во дворце заправляет капитан Агриппа.
Маркиз утвердительно закивала:
— Я встречалась с ней пару раз. Очень умная, расчетливая и честолюбивая сучка.
Таких слов взрослые не произносят в присутствии маленьких девочек, но девочки здесь уже не было — перед ними сидела их предводительница. Тэра восторженно посмотрела на наставницу:
— Галият, я тебя люблю!
Остальные непонимающе смотрели на них. Наставница усмехнулась:
— Как вы думаете, что сделает Агриппа, если ей представится возможность лично захватить наследницу и преподнести герцогу в качестве драгоценного подарка?
Маркиза просияла:
— Великолепно! Уверена, что от гарнизона дворца останется едва десятая часть. — Она озабоченно нахмурилась. — Это надо хорошо продумать, ее не так-то легко обмануть.
Девочка рассмеялась:
— Ну, я лакомая добыча для любого офицера мятежников, так что лучше всего будет намекнуть Агриппе, что кто-то хочет ее опередить. Лейтенант ведь не стала сразу докладывать о тебе.
Через пару часов план был готов. Самое сложное предстояло наставнице и сержанту. Они должны были попытаться тихо захватить какой-нибудь транспортный шаттл и дожидаться в готовности к старту, пока на борт не прибудет королева. Девочка была решительно настроена попытаться освободить остальных гвардейцев, но никто не знал, сколько войск останется во дворце и как скоро отправившийся с Агриппой отряд сумеет вернуться. Сошлись на том; что при любом раскладе орнитоптер с девочкой и двумя гвардейцами приземлится у тайника. А остальные попытаются по-тихому разузнать, что можно сделать во дворце. Конечно, затея была несколько авантюрная, но все были возбуждены и готовы горы свернуть. Под конец сержанту пришла в голову еще одна идея, которая могла существенно уравнять их шансы и в случае удачи серьезно ослабить герцога. К вечеру следующего дня все было готово.
— Ваше Величество, Эмилат на горизонте.
Девочка выпрямилась на сиденье:
— Вы вошли в базу данных населения?
— Да, Ваше Величество.
Тэра поморщилась:
— Отбросьте пока титулы. Ищите адрес и курс: отставной гвардейский сержант Евлампа. Время прибытия в город — приблизительно дней десять — двенадцать назад.
Капитан Агриппа удовлетворенно кивнула. Над каминной трубой поднимался дымок. Хомодетекторы показывали наличие людей внутри. Сквозь толщу скал трудно было уловить, сколько их там, но они были — в этом прибор не мог ошибиться. Капитан развернула свой командный дисколет над началом галереи, ведущей к вырубленным в скале помещениям, и, включив мощные бортовые ошеломители, начала водить лучом вдоль высветившихся на экранах детекторов линий, рисующих полости в теле скалы. Возможно, не все они были частью охотничьей сторожки, но капитан предпочитала не рисковать. К тому же она с удовольствием представляла себе, как корчится сейчас внизу лейтенант от мощного излучения. Так-то, милочка, нечего лезть поперед мамки в пекло и пытаться обскакать непосредственную начальницу. Наконец капитан решила, что хватит. Кто бы ни был там внутри, сейчас бы даже переплюнуть через губу не смог. Она включила общую волну:
— Всем подразделениям вперед. Атака согласно плану.
По этой команде две роты космодесантников должны были ворваться внутрь через входную дверь и ангар с охотничьими орнитоптерами на противоположном склоне горы, а третья — зависнуть над горой, блокируя любую попытку противника вырваться из клещей. Конечно, девчонку можно было взять и голыми руками. Но стоило ли пренебрегать возможностью упомянуть в докладе герцогу, что захват наследницы был произведен путем проведения штурмовой операции и без единой потери? К тому же капитан не могла избавиться от ощущения, что во всем этом кроется какой-то подвох. Возможно, стоило бы подождать или хотя бы провести разведку, но время, время… Эта сучка лейтенант могла выйти на прямой канал связи с герцогом в любой момент. Поэтому Агриппа решила рискнуть, а чтобы быть готовой к любым неожиданностям, захватить с собой большую часть гарнизона.
Суматоха, вызванная посадкой дисколетов, улеглась, и космодесантники приступили к штурму. В наушниках раздался голос майора Брандерры:
— Ворвались внутрь. Сопротивления не оказывается. — Во время боя у майора непостижимым образом исчезало все ее косноязычие. — Прошли входной тамбур, двигаемся по галерее. Противника не обнаружено. О, сраный Адам!
— Что случилось? — не выдержала Агриппа.
В это мгновение верхушка горы вспучилась и из открывшегося жерла в воздух взметнулись тучи камней и языки пламени. Капитан почувствовала, как ее сильно тряхнуло, потом что-то загрохотало, и дисколет перевернулся. Через несколько мгновений кувыркающаяся машина рухнула на землю и взорвалась со страшным грохотом. Стоящие на земле машины опрокинуло набок и уничтожило обрушившимися на землю обломками скал. За несколько мгновений батальон космодесантников был уничтожен. Тридцать энергобатарей плазмобоев при подрыве четырьмя килограммами пластита высвободили энергию, эквивалентную почти пятнадцати килотоннам. Верхушку горы срезало начисто. В поместье графа Амальи не осталось никакого жилья.
Сержант Евлампа вытянула руку и указала на возвышавшуюся в прогалине скалу с небольшим водопадом, вытекающим из пещеры:
— Вон там. — Она обернулась к капитану. — Если вы сможете спустить меня на веревке, то мы сэкономим время.
Та кивнула. Евлампа живо скинула ботинки и обвязалась тросом, потом открыла блистер и перевалилась за борт. Орнитоптер, подрагивая от мерных взмахов крыльев, медленно приближался к стене. Евлампа махнула рукой: ниже. Капитан, закусив губу, чуть тронула ручку. Машина скользнула вниз на несколько метров. Сержант качнулась на тросе и зацепилась за выступ, потом подтянулась и начала карабкаться вверх и в сторону. Вот она уже рядом, наклоняется. Все, сумка в руках. Тэра почувствовала, как слезы сами собой катятся из глаз. Неужели все задуманное пройдет так же успешно, как до сих пор в Эмилате и здесь?
Когда капитан буквально притерла орнитоптер на крошечной площади у трактира, все его посетители, а также жители выходящих на площадь домов высыпали на улицу. Спустя несколько мгновений вышла и Евлампа в коротко обрезанном блузоне и кожаном фартуке. Бросив на возбужденно шумящую толпу презрительный взгляд, она привалилась к притолоке, сложив на груди мощные руки, и хмуро уставилась на орнитоптер. Девочка невольно залюбовалась своей бывшей наставницей по вольтижировке. Да, Евлампа являла собой внушительное зрелище. Ясно было, что это заведение может не тратиться на вышибал. Но стоило Тэре открыть блистер и высунуться наружу, как бывший сержант вскинулась, сорвала фартук и ринулась через толпу, расшвыривая недостаточно шустро уступавших дорогу. Оказавшись рядом с орнитоптером, она перекинула через борт свое могучее тело и захлопнула блистер:
— Не стоило так рисковать, Ваше Величество. Можно было вызвать меня по гражданской сети, и я бы тут же оказалась там, где я вам нужна.
— Спасибо, Евлампа, но у нас не было времени.
Та понимающе кивнула и улыбнулась:
— Ну что ж, так или эдак, я с вами.
— Нам надо…
— Я понимаю.
Тут вмешалась капитан Амалья:
— Насколько точно вы можете указать место тайника?
— Вы сможете плюнуть на него, мэм, — улыбнулась Евлампа.
И вот регалии у них в руках. Впереди показался купол дворца. Капитан кивнула гвардейцу, сидевшей на месте второго пилота, и вылезла из-за штурвала:
— Как мы и договорились, Ваше Вы…
— Нет.
Девочка отрицательно покачала головой. Маркиз нахмурилась, а Тэра продолжила:
— Вы же сами сказали, что к сторожке прилетел полный батальон и вряд ли у них здесь осталось больше одного-двух десятков охранников. А людей у вас мало. Так что орнитоптер будет совсем не лишним.
— Да и я сгожусь, — пробасила Евлампа, — мне бы только одну из этих штучек. — Она кивнула на плазмобой капитана.
Амалья напряженно глядела на девочку. Конечно, она была права, но один выстрел из плазмобоя…
— Поймите, эти люди верно служили моей матери, я не могу оставить их.
Маркиз со вздохом кивнула. Эта маленькая негодница всегда добивается того, чего хочет. Орнитоптер резко пошел вниз и завис над плитами двора. Гвардейцы в доспехах космодесантников спрыгнули на землю, не обращая внимания на плазмобои охраны, взятые на изготовку, разбились на пары и стали строиться в колонну по два. Их скафандры с эмблемами Второй легкой эскадры на рукавах не могли насторожить охранников, да и машина, на которой они прилетели, скорее напоминающая охотничий орнитоптер, чем боевой дисколет — а сейчас космодесант на чем только не летает, — захлопнув блистеры, начала медленно подниматься. И охрана расслабилась. В следующее мгновение громыхнули плазмобои гвардейцев. Орнитоптер заложил вираж и завис над куполом. Евлампа несколькими выстрелами пробила крышу казарм и расстреляла охрану у арсенала. Дворец наполнился топотом, криками и грохотом плазмобоев. Вход в винный подвал взорвался огненным шаром — видимо, кто-то шарахнул по двери из плазмобоя. Они не знали точно, куда упрятали схваченных гвардейцев, но винный подвал был единственным достаточно обширным помещением с прочными стенами, где можно было бы разместить всех пленников без особых проблем с охраной. Евлампа открыла блистер и выбралась на крышу. С винным подвалом они не ошиблись: спустя несколько мгновений сержант заметила растерянных гвардейцев, выбиравшихся из подвала, и заорала во всю мощь своих могучих легких:
— Гвардия! К арсеналу! Эвива, королева! Смерть мятежникам!
Когда на помощь штурмовой группе маркиза толпами повалили изможденные, но рассвирепевшие гвардейцы, остатки космодесантников были раздавлены в мгновение ока. А через несколько минут на горизонте показалась стремительно растущая точка, и вскоре на дворцовую площадь, ревя и безжалостно уродуя драгоценный мрамор, опустился орбитальный шаттл. Еще несколько минут — и наставница, первой выскочившая на еще опускающийся пандус, подбежала к девочке и тревожно оглядела ее. Тэра бросилась к ней и прижалась к широкой груди:
— Галият, я так счастлива!
Та улыбнулась.
— Вижу, что у вас все получилось. А теперь признайся, ведь ты тоже торчала здесь во время боя?
Девочка хитро посмотрела на нее и засмеялась.
— Я же в порядке, а как все было у тебя?
— О, это оказалось намного проще, чем я думала. Герцог успела не понравиться гораздо большему числу людей, чем можно было предполагать. Часть портовой охраны во главе с ее комендантом даже прилетела с нами.
Через полчаса, когда шаттл, набитый под завязку гвардейцами, дворянами и дворцовой обслугой, стремительно уходил ввысь, в рубке раздался вызов. Капитан вопросительно посмотрела на маркиза, но та кивком переадресовала взгляд девочке. Тэра молча кивнула. На экране возникло искаженное от ярости лицо герцога Карсавен.
— Ну что ж, маленькая дрянь, наконец-то ты выползла из своей норы! Клянусь, тебе недолго осталось портить мне кровь.
Девочка несколько мгновений всматривалась в лицо своего врага, а потом повернулась к капитану:
— Выключите. — Когда экран погас, она обернулась к наставнице и горько произнесла: — Она меня ненавидит. Мне так ее жаль.
Глава 6
Тэра стояла перед закрытыми створками люка шлюзовой камеры. За стенкой тихо шипел сжатый воздух, заполняя пространство швартовочного туннеля. Она была совершенно одна. На мгновение ей стало страшно, но она сумела задавить свой страх, заставить его исчезнуть, спрятаться глубоко внутрь. Она сама решила, что пойдет одна. Створки люка дрогнули и величественно поползли в стороны. Девочка глубоко вздохнула, гордо вскинула голову и неторопливо пошла по широкой дорожке парадного швартовочного туннеля.
Когда они на шаттле вышли за пределы атмосферы, Тэра собрала всех старших офицеров и вынесла на обсуждение вопрос о том, что делать дальше. Хотя решение было принято еще в охотничьем домике и шаттл лег на курс к крепости Мэй, Тэра решила еще раз все обдумать и обсудить с большим числом опытных взрослых. К тому же до сих пор они могли воспользоваться только информацией, извлеченной из открытой сети, а у освобожденных пленников или примкнувших к ним торговцев могли быть еще какие-нибудь сведения. Конечно, будь у них досье на офицеров крепости, или доступ к секретным файлам информатория, или хотя бы время, чтобы послать запрос с одной из дворцовых консолей, обладающих расширенным доступом к засекреченной сети, то… А так у них было только сообщение голосети, что орбитальная крепость Мэй на предложение герцога Карсавен присягнуть ей как новой повелительнице ответила молчанием. Мэй была не единственной крепостью, поступившей подобным образом, но самой мощной из доступных им.
Они обсудили несколько вариантов. Попробовать прорваться сквозь заслоны воздушно-космических перехватчиков, уже поднятых в воздух герцогом Карсавен, к Альдильерам, где было родовое герцогство Тэры? Но после разговора с герцогом никто не поддержал этот вариант. Судя по тому, какое у нее было лицо в тот момент, когда погас экран связи шаттла, она не остановится ни перед чем, чтобы добраться до своей соперницы, и родовое герцогство не может стать надежным укрытием, тем более что Карсавен будет искать ее в первую очередь там. Попытаться долететь до соседних планет системы? И на Дерре, и на Унире, несомненно, были сторонники принцессы. Во время прошлого мятежа прежняя герцог Карсавен, пытаясь уничтожить планетарные батареи, подвергла эти планеты страшной бомбардировке. Слишком сильна была еще эта память, чтобы там сразу и безоговорочно признали новую повелительницу. Но шаттл не был приспособлен к дальним перелетам; на участке поверхность — орбита он мог потягаться с любым кораблем, но при той скорости, с которой он мог двигаться в открытом космосе, его могли догнать даже прогулочные яхты. Так что если на орбите был хотя бы, один корабль из Второй легкой эскадры — а их наверняка было больше, — участь шаттла была бы решена через пару часов с момента ухода с орбиты. Кроме того, герцог Карсавен могла обойтись и без кораблей: воспользоваться случаем, чтобы расставить точки над «i» с крепостью Мэй. На протяжении шести часов они находились на дистанции поражения тяжелых мортирных батарей крепости; что же мешало герцогу потребовать от генерала Сантаны, командующей крепостным гарнизоном, уничтожить их из крепостного оружия, а в случае отказа пригрозить генералу отставкой и назначить своего офицера? Тэра решила, что лучше не подвергать испытанию генеральскую верность присяге в свое отсутствие. Короче, реально у них оставался только один выход.
Швартовочный туннель окончился. Когда поползли в стороны тяжелые створки шлюзовой камеры крепости, Тэра на мгновение замешкалась, почувствовав, как похолодели руки и ноги, но в следующий миг решительно вскинула голову и шагнула вперед. В огромном помещении десантной шлюзовой камеры стояли четверо. Вернее, народу там было больше: взвод космодесантников в полном вооружении, два экипажа атакаторов, чьи лица смутно белели сквозь лобовые экраны грозных машин, по углам теснились еще какие-то люди, но эти четверо стояли в центре.
Тэра окинула их внимательным взглядом. Знала она только генерала Сантану. Девочка сделала несколько шагов и остановилась прямо напротив генерала:
— Я — Правительница Тэра. Могу я узнать, генерал, что вы намерены предпринять для пресечения действий узурпатора?
На несколько мгновений в шлюзовой камере установилась тишина, потом из динамиков, расположенных над головой, раздался издевательский хохот герцога Карсавен:
— Да будет тебе известно, милочка, ты беседуешь с фельдмаршалом и членом Совета пэров, а очень скоро побеседуешь и со мной.
Тэра на мгновение растерялась, но потом стиснула зубы и величественно махнула рукой. Из распахнутых створок, печатая шаг, двинулся вперед ее эскорт. Все гвардейцы были в парадной форме, магазины отсоединены, оружие разряжено, а затворы демонстративно открыты: всем своим видом они подчеркивали, что выполняют чисто церемониальные функции. В центре шла наставница, прямая и строгая, держа на покрытом бархатом подносе королевские регалии. Несмотря на всю серьезность ситуации, Тэра едва не захихикала, вспомнив, что поднос под столь драгоценные реликвии представлял собой всего лишь остов спинки от пилотского кресла, укрытый куском парадного плаща сержанта Умарки. Эскорт, четко перестроившись, остановился так, что гвардейцы остались за спиной принцессы, а наставница опустилась на одно колено рядом с ней. Тэра не отрываясь смотрела на генерала. В лице Сантаны читалось замешательство, лица же остальных выражали целую гамму чувств: от злорадства до крайнего смущения. Перед генералом лежали доказательства того, что именно Тэра является Правительницей, а стало быть, всякое действие, направленное против нее, является банальным мятежом. Мгновением ранее генерал могла бы оправдаться тем, что выбрала в споре равных оппонентов позицию сильного, дабы избежать ненужных жертв, и прочая, прочая;.. Но теперь, если она пойдет на мятеж, никакие вердикты и указы Карсавен не смогут сделать ее пэром. Ни одна из пэров, даже среди тех, кто поддерживал герцога, никогда не отдаст свой голос ей, мятежнику, — это было бы неслыханным попранием всех мыслимых традиций.
— Ну, генерал, вы не ответили на мой вопрос. Генерал вздрогнула и подняла глаза на принцессу. Из динамиков сверху раздался гнусавый голос Карсавен:
— Генерал, никто и никогда не узнает о том, что вы передали мне регалии, а моя благодарность станет просто безмерной.
Это был шаг отчаяния, и Сантана прекрасно все поняла. Она усмехнулась и произнесла:
— Прошу прощения, герцог, но это слишком сильное испытание для моей чести. — Она опустилась на левое колено и, выметнув шпагу из ножен, бросила ее к ногам принцессы: — Отвечаю на ваш вопрос, Ваше Величество: все, что вы повелите.
В динамиках что-то щелкнуло, и Тэра поняла, что начальник связи крепости отключила Карсавен. Все присутствующие последовали примеру своего генерала. Девочка обвела торжествующим взглядом камеру и кивнула, стараясь выглядеть величественной:
— Большинство моих людей только что покинули темницы узурпатора, им нужны уход и медицинская помощь, а я буду готова встретиться с офицерами вашего штаба и обсудить предложения через полтора часа.
С этими словами Тэра шагнула вперед, обеими руками подняла тяжелую шпагу и протянула ее генералу. Старый воин тяжело поднялась и приглашающим жестом указала в глубь коридора.
Через полтора часа Тэра сидела в огромном роскошном кресле во главе стола, расположенного во флагманских апартаментах. Ее личико было почти на уровне взрослых, благодаря положенной на сиденье подушке. Прямо напротив нее располагался огромный голоэкран. На экране, разбитом на ряд секторов, было несколько картинок, одна из которых изображала пространство вокруг столичной планеты, другая давала схематический вид ближайшей к захваченному Форпосту планетной системы, а еще несколько показывали в крупном масштабе некоторые участки поверхности Тронного мира. По всем секторам горели редкие красные огоньки. Генерал стояла у экрана со световой указкой и хорошо поставленным голосом докладывала своей Повелительнице соотношение сил, сложившееся в настоящее время. Тэра с умненьким, но нарочито детским выражением лица внимательно слушала генерала, бросая исподтишка быстрые взгляды на лица сидящих вокруг стола. Когда генерал представила ей офицеров, она заметила, что двое из них — командир бригады космодесантников и заместитель командующей гарнизоном по снабжению — были явно недовольны таким поворотом событий. Тэра специально запретила прибывшим с ней офицерам появляться на первом заседании, рассудив, что офицеры крепости не держат свои политические пристрастия в секрете друг от друга, а в присутствии маленькой, сопливой девчонки никто не будет особо скрывать своих настроений. Так и произошло. Только они позабыли, что маленькая, сопливая девчонка с пеленок постигала науку властвовать над людьми, первой заповедью которой было — умей угадать, что в голове у собеседника… Между тем генерал закончила доклад и подвела итоги:
— Таким образом, чем мы располагаем? Первое: на орбите Тронного мира — крепость Мэй, шесть мортирных батарей, эскадрилья атакаторов, бригада космодесантников, легкий курьер класса «Трои»; второе: остатки флота — по приблизительным данным, два крейсера, девять эсминцев, семь фрегатов и четыре корвета, степень повреждений неизвестна. Ходят слухи еще о мортирной батарее, но связи с флотом нет, поэтому получить точные сведения невозможно. Третье: наземные силы Тронного мира — с момента обнародования факта присутствия Вашего Величества в нашей крепости мы получили семь посланий от пэров и представителей аристократии с выражением верноподданнических чувств и предложением помощи, но все это в сумме составит не более одной дивизии ополчения… — Генерал презрительно фыркнула: — Задача для роты космодесантников. Остальные пока молчат. — Генерал сделала паузу и движением пальца переменила картинку. На экране засверкала россыпь синих огоньков. — Вот силы наших врагов, — генерал энергично повела указкой, — на орбите часть кораблей Второй легкой: крейсер, два эсминца, восемь корветов, три курьера, два такого же класса, как у нас, а один классом выше: «Трефаль». На планете порядка пяти бригад космодесантников и реймейкский экспедиционный корпус… — Генерал сделала паузу. — Для немедленной атаки крепости недостаточно, но когда они смогут подтянуть остальные силы…
Когда генерал произнесла эти слова, на лицах почти всех присутствующих отразилось замешательство, смешанное с решимостью и отчаянием, и только у двух офицеров, на которых Тэра обратила внимание, промелькнуло в глазах злорадство. Девочка решительно встала и подошла к голоэкрану:
— Генерал, я еще слишком мала, чтобы подобно вам разбираться в военной науке, поэтому хочу услышать от вас следующее, — она окинула взглядом присутствующих, — как мне вызвать на помощь эскадру и как продержаться до ее подхода?
Генерал обвела присутствующих взглядом, а потом, тяжело вздохнув, ответила:
— Я не знаю, Ваше Величество. На несколько мгновений в апартаментах повисла мертвая тишина. Потом девочка вздохнула:
— Что ж, генерал, спасибо за честный ответ. — Она повернулась и в упор посмотрела на двух офицеров, ранее привлекших ее внимание: — Вы двое!
Обе ошарашено поднялись и представились. Тэра величественно взмахнула рукой:
— Я требую вассальной присяги.
Офицеры в замешательстве переглянулись, потом лицо космодесантника исказилось, и она, выхватив шпагу, демонстративно сломала ее о колено:
— Я воин, и никто не может заставить меня служить соплячке! Нашему королевству перед лицом внешней угрозы нужен настоящий полководец, а не Правительница, которая еще писает в трусики.
Все замерли, ожидая взрыва. Но девочка молча перевела испытующий взгляд на второго офицера:
— А что скажете вы?
Та некоторое время в упор смотрела на маленькую принцессу, потом в ее глазах мелькнуло уважение, и она, шагнув вперед, медленно потянула шпагу из ножен. Космодесантник сдавленно произнесла:
— Стайра, ты что?
Но та так же осторожно опустилась на одно колено и, положив шпагу у ног принцессы, склонила голову:
— Я, виконт Майрат, от своего имени и от имени своего рода клянусь повиноваться моей госпоже и не покинуть ее ни в беде, ни в радости, ни в битве, ни на пиру, ни саму ее, ни потомков ее, и ныне, и после, и да свершится клятва сия на небесах, и да скрепит ее сама Ева-спасительница.
— Ах ты тварь! — вскричала космодесантник и кинулась на нее с обнаженным кинжалом.
Раздался хлопок, и она мешком рухнула на пол, чуть-чуть не дотянувшись до спины стоящей на одном колене Майрат. Та спокойно смотрела в глаза принцессе, ожидая окончания церемонии. Тэра подняла шпагу и торжественно протянула виконту:
— Принимаю клятву твою и твоего рода. Апартаменты огласились сдержанными выкриками «Эвива», как того требовала традиция. Тэра повернулась к генералу, уже спрятавшей в ящик стола игольник-парализатор, и благодарно кивнула, потом вновь обратила глаза к коленопреклоненной:
— Я хочу знать, почему вы изменили мнение, виконт. Ведь сначала вы были настроены не в мою пользу, не так ли?
Та, взглядом спросив разрешения, поднялась на ноги:
— Вы правы, Ваше Величество. Мы считали вас слишком юной и неспособной править в столь опасное для королевства время, но, когда вы выбрали для вассальной присяги из всех присутствующих здесь офицеров именно нас двоих, мне показалось, что я недооцениваю вас. А ваша выдержка, после того как она, — Майрат кивнула в сторону неподвижного тела, — сломала шпагу, убедила меня, что я не ошиблась.
Девочка кивнула и повернулась к генералу:
— Мне кажется, что пора пригласить остальных членов моей свиты. Среди них есть и опытные военные, несомненно, они окажутся полезными в поисках решения наших проблем. — Она покосилась на космодесантника, которая уже пришла в себя и сверлила яростным взглядом лицо спокойно стоящей рядом с девочкой бывшей подруги. Кивнув в ее сторону, Тэра произнесла: — И назначьте нового командира бригады космодесантников.
Генерал поднялась из-за стола, четко отдала честь, и Тэра отметила, что даже ее придирчивый взгляд уже не может разглядеть некоторый оттенок снисхождения, который до сего момента присутствовал в любом жесте и движении генерала. Девочка усмехнулась про себя. Генерал признала в ней Повелительницу.
Через двенадцать часов Тэра стояла на пирсе причального дока и смотрела на открытые створки шлюзовой камеры курьера, куда только, что вошла сержант Умарка. Наставница склонилась к ней и осторожно обняла за плечи:
— Может быть, все обойдется.
Девочка яростно дернула плечами, сбрасывая руку наставницы, но потом не выдержала и задрала голову к потолку, изо всех сил удерживая слезы.
Наставница молча стояла рядом. Обе прекрасно понимали, что шансов почти нет. Пока ни один корабль герцога не рискнул войти в зону поражения крепости, так что первые пять-шесть часов полета, в зависимости от того, что захочет предпринять Карсавен — захватить или уничтожить курьер, — можно было не опасаться атаки, но никто не сомневался, что где-то там, за пределами зоны надежного обнаружения крепостных детекторов, таятся в засаде укрытые полем отражения хищные силуэты герцогских корветов и фрегатов. Маршрут к системе, в которой сосредоточились остатки флота, был, вне всякого сомнения, перекрыт. Но это не имело особого значения. Какой бы курс ни выбрал курьер, как только он выйдет за пределы поля отражения крепости, его тотчас засекут, и корабли герцога устремятся к рассчитанной точке перехвата, недосягаемой для крепостных мортирных батарей, ожидая, пока курьер выйдет из-под прикрытия мощных орудий. Курьер был обречен, и это понимали все. План состоял в том, что в момент атаки сержант Умарка будет выброшена вперед в спасательной капсуле и успеет добраться до Униры или хотя бы проникнуть за поставленное кораблями герцога поле отражения и послать на нее сообщение. Они надеялись, что сторонники принцессы на Унире смогут отправить послание дальше. Мощность планетарных ретрансляторов, расположенных на этой планете, была достаточной, чтобы их сигнал пробил любое поле отражения. Если на Унире действительно были сторонники принцессы, на что Тэра очень рассчитывала… Если они имели доступ к планетарным передатчикам, что тоже вполне вероятно: Унира была тщательно укрыта полем отражения, проецируемым кораблями герцога; на ней был расположен узел связи всей столичной системы, а остальные планеты не имели достаточно мощных передатчиков, за исключением комплекса связи дворца и штаба флота, захваченных сейчас Карсавен. Если спасательную капсулу не расстреляют на орбите Униры… Если остатки флота находились в состоянии совершить этот перелет… Во всем этом было слишком много «если», но все ясно осознавали, что их единственный шанс — это корабли флота. Крепость может продержаться несколько дней или даже пару лет, если не будет штурма, но потом…
Над площадкой пронесся резкий предупредительный сигнал, и голос стартового диспетчера громко начал отсчет. Тэра повернулась и пошла прочь с пирса.
В боевом информационном центре царило оживление. Когда прозвучал сигнал дежурного, генерал поднялась с командного кресла и встала навытяжку перед принцессой:
— Корабли противника пришли в движение. Мы идентифицировали семнадцать судов. Четыре — десантные плашкоуты. Не можем установить местонахождение одного эсминца, возможно, сел и заглушил двигатели.
Наставница пробормотала:
— Или прячется где-то за полем отражения. Генерал кивнула:
— Тоже не исключено, но поле отражения имеет свойство проецировать пустоту. На участке его действия не проходит вообще никакого излучения, а мы развернули все детекторы в боевое положение и прощупываем каждый квадратный сантиметр пространства, но пока ничего подобного не обнаружено. Поэтому либо он находится слишком далеко, что мало вероятно — уж уход от планеты мы бы стопроцентно засекли, несмотря на любое поле отражения, — либо…
Принцесса кивнула. По полу прошла еле заметная волна вибрации, и голос диспетчера произнес:
— Есть отделение курьера. — Через некоторое время: — Есть запуск двигателей коррекции. — Потом: — Есть запуск главного двигателя.
По огромному залу пронесся вздох облегчения. Курьер несколько лет находился в «холодном» доке, и хотя этот класс кораблей эксплуатировался уже не один десяток лет, но жизнь полна случайностей, а опасность того, что что-то пойдет не так, при «холодном» старте была выше, чем при «горячем», когда корабль пришвартован к внешнему пирсу и двигатели работают в холостом режиме. Но старт прошел успешно. Вдруг ожил экран связи. Возникшее на нем лицо сержанта Умарки дрожало и переливалось.
— У нас неисправность. Прошу переключиться на запасной канал.
Офицер за пультом связи щелкнула тумблером, и изображение стабилизировалось.
— Что случилось, Умарка? — взволнованно закричала Тэра.
Лицо сержанта дрогнуло в еле заметной улыбке.
— Хитрость, Ваше Величество. — Потом она посерьезнела: — Похоже, у вас кто-то прячется со стороны планеты. Пока они не нащупали эту частоту и код, могу сказать, что в момент старта детекторы зафиксировали странный эффект, очень похоже на колебания поля отражения. Только очень уж близко от крепости, я бы сказала, что речь идет о милях. Пешком дойдешь. — Она улыбнулась, и экран погас.
Генерал со всхлипом вздохнула и пробормотала:
— Вот и пропавший эсминец. Она подключила микрофон, собираясь объявить боевую тревогу, но Тэра схватила ее за рукав:
— Как вы думаете, генерал, как долго они прячутся там и почему до сих пор не атаковали?
Сантана удивленно посмотрела на нее, потом в глазах мелькнуло понимание, и она повернулась к адъютанту:
— Комбрига космодесантников ко мне, быстро!
Та удивленно посмотрела на пульт в подлокотнике командного кресла, на котором сидела генерал, но потом, видимо, до нее тоже что-то дошло, и она кубарем скатилась по лесенке с командного уровня. Генерал хищно ощерилась и щелкнула тумблером:
— Картинку в сторону планеты на главный экран, и только с оптических сенсоров. — Когда на огромном экране повисло изображение с небольшим размытым пятном в центре, Сантана усмехнулась: — Что ж, умно, излучение со стороны планеты столь велико, что даже отраженные сигналы прекрасно маскируют пустоту, а нам вряд ли пришло бы в голову смотреть на планету только через оптические датчики. — Она цокнула языком. — Но они забыли, что в эту игру могут играть и двое. — Генерал щелкнула тумблером внутренней связи, и в шлемах всех, находящихся в рубке, прозвучал негромкий голос: — Если кто-то ляпнет хоть слово о том, что доложила сержант эскорта, по любой линии, выходящей за пределы рубки, клянусь Адамом, я… — Тут она опомнилась, покосилась в сторону принцессы и закончила менее энергично, чем собиралась: — В общем, тому не поздоровится.
Тэра подавила смешок и отчаянно зевнула. Наставница наклонилась к ней и прошептала на ухо:
— Не пора ли тебе отдохнуть, негодница, ты не спишь уже двадцать два часа?
Тэра попробовала возмутиться, но почувствовала, что глаза слипаются, поэтому она покорно вздохнула и кивнула Сантане:
— Генерал, когда начнется атака эсминца, я хочу это видеть, — и, зевнув, начала спускаться по лесенке, держась за ладонь наставницы.
Когда тебе восемь лет, очень трудно не спать двадцать два часа подряд, хотя иногда приходится.
Глава 7
Штаб-майор Эстер висела на выступавшей в сторону планеты балке крепления антенны сетевого детектора. Стремительный взлет из командиров батальонов в комбриги немного ошарашивал, но прежний комбриг сидела на крепостной гауптвахте под усиленной охраной королевских гвардейцев, а из всех остальных офицеров она была наиболее опытной. В наушниках шлема зазвучал голос генерала:
— Командирам штурмовых групп приготовиться, через минуту трехсекундное включение поля подавления. За десять секунд громкий отсчет.
Штаб-майор нервно перехватилась руками и повернулась, окинув взглядом свою штурмовую группу. Сорок космодесантников висели на балке за ее спиной, как виноградины в грозди. Она перекинула плазмобой на грудь и поправила перевязь со шпагой. В шлемофоне раздался сухой голос генерала, твердо отсчитывающий цифры. Когда голос произнес: «Зеро», в наушниках затрещало, закружилась голова и сдавило уши, как при резком погружении, но всего лишь на несколько мгновений. Майор тронула языком переключатель и хрипло бросила по каналу внутренней связи:
— Вперед!
Оттолкнувшись от балки, она развернулась в сторону висящего до сей поры над головой голубого диска планеты и рухнула ногами вниз. Осторожно, чтобы не сбиться с траектории, она задрала голову. Космодесантники висели у нее над головой, а огромный шар крепости быстро уплывал вверх. Майор кинула взгляд по сторонам. Еще пять штурмовых групп висели справа и слева. Это было странное зрелище: повисшие в пустоте или слабо смещающиеся друг относительно друга фигурки людей и неподвижные холодные звезды; голубой диск планеты под ногами и уже медленно уплывающий ввысь шар крепости над головой. Эстер почувствовала, как по коже пробежал холодок, и бросила:
— Приготовиться!
В ту же секунду под ногами возник хищный силуэт эсминца класса «Триумфан» — они проскочили поле отражения. Эстер захотелось заорать, но она сдержалась. Благодаря работе мощных излучателей поля крепости находящиеся на эсминце теоретически не могли слышать их переговоров, но лучше было поберечься. Тем более что хотя Би УС эсминца пока еще была выведена из строя полем подавления крепости, но ручное управление его батареями оставалось исправным, так что если их каким-то образом смогли бы засечь, то вполне вероятно было нарваться на заградительный огонь. Их шанс был в том, что люди реагируют гораздо медленнее, чем Би УС, а открывать сплошной предупредительный огонь командир эсминца не решилась. Мало ли по какой причине крепость включила поле подавления — в конце концов, это система защиты, а не нападения, и если бы генерал Сантана знала, что эсминец так близко, то давно могла бы разнести корабль на атомы всего одним залпом. Штаб-майор усмехнулась. Капитан перехитрила сама себя: подобравшись так близко, она затруднила обнаружение и получила возможность перехватывать все разговоры по открытым внутренним сетям, но когда была раскрыта — потеряла шанс уйти. Вероятнее всего, она планировала нанести внезапный удар в момент массированной атаки кораблей герцога; если бы это удалось, то, вне всякого сомнения, крепость была бы захвачена: В это мгновение башмаки с гравизацепами звякнули об обшивку. Майор выхватила пакет с вышибным зарядом и, дождавшись, когда приземлилась вся штурмовая группа, широко переставляя ноги, двинулась в сторону верхней орудийной батареи эсминца. Когда она установила заряд, лейтенант, ее заместительница, возбужденно прислонила шлем к ее шлему, чтобы ни эрга излучения не просочилось внутрь корабля, и произнесла с оттенком восторга в голосе:
— Шесть коррекций на всю группу! Мы на коне! Эстер досадливо поморщилась, но кивнула. Среди космодесантников существовало что-то вроде негласного, но очень почетного соревнования за то, чтобы при прыжке дать меньше коррекций, в нем выигрывали те группы, чей лидер изначально изберет более правильную траекторию. В этот раз ее группа оказалась самой точной, и это делало ей честь. Но сейчас предстоял настоящий абордаж, и вся эта возня с коррекциями казалась детской игрой. Прозвучал почти неслышный взрыв, из отверстия ударил поток воздуха и полетели хлопья замерзшего пара. Первая двойка бросилась внутрь, за ней следующая; раздалось еще несколько взрывов, ощущаемых только по вздрагиванию обшивки под ногами. Штаб-майор окинула взглядом поверхность обшивки. Вся она напоминала дырявую камеру под водой, из пробитых отверстий били фонтаны мгновенно замерзающего пара. Она переключилась на широкую волну:
— Всем штурмовым группам, здесь «сотая», напоминаю: корабль вне рабочего режима. Разрешаю использовать плазмобои, повторяю: разрешаю использовать плазмобои.
В одной из соседних дырок что-то тут же полыхнуло. Эстер хмыкнула и нырнула в свою. Коридоры эсминца были тускло освещены аварийными плафонами. Впереди мелькали какие-то тени. Она выхватила шпагу и бросилась вперед, но у самого угла опомнилась и остановилась. Вот дура, сама же напомнила о плазмобоях, а в драку полезла по привычке со шпагой. Эстер сунула шпагу в ножны и поудобней перехватила плазмобои. Выскочив из-за угла, она окинула взглядом рубящихся космодесантников и досадливо поморщилась. И ее бойцы, и противник были в одинаковых боевых скафандрах. Ну еще бы, ведь они принадлежали к одному и тому же флоту. Различить противников можно было только по нашивкам с эмблемой бригады на рукаве скафандра, что при таком освещении было проблематично. Она некоторое время пыталась различить цвета нашивок на мелькавших рукавах, но потом плюнула и просто шарахнула из плазмобоя в потолок отсека. Схватка на мгновение замерла, и штаб-майор, воспользовавшись паузой, заорала на общей волне:
— Бросить оружие! Пожгу к Адамовому отцу! Противники некоторое время ошарашено разглядывали ее, потом кто-то первым швырнул на пол шпагу. То же самое нехотя сделали и другие. Эстер перевела дух и кивнула своим подчиненным:
— Вперед, к рубке! — Когда они отошли достаточно далеко от оставленных под конвоем пленников, майор зло бросила на канале штурмовой группы: — Вы чего это вздумали шпагами махать? Корабль не в рабочем режиме.
Космодесантники смущенно переглянулись. В их кровь и плоть уже въелось, что абордаж — это прежде всего рукопашная. Кому придет в голову использовать лучевое или плазменное оружие, когда корабль в рабочем режиме? Силовой скелет тотчас же выйдет из строя, и все находящиеся в радиусе смещения будут мгновенно раздавлены перегрузкой, вызванной смещением силового каркаса. Но сейчас эсминец просто висел в состоянии свободного падения, работали только установки искусственной гравитации и излучатели поля отражения, и именно поэтому у каждого бойца на плече висел штатный плазмобой. Штаб-майор ругнулась про себя. Ну бестолочь! Пыталась рассмотреть нашивки, в то время как своих можно было определить по плазмобоям за спиной. Впереди полыхнуло: кто-то выстрелил из плазмобоя. Штаб-майор огляделась. Еще два поворота, и вот она — боевая рубка.
В рубке все уже было кончено. У командного кресла валялся обезглавленный труп с оплавленной горловиной скафандра. Командир второго батальона кивнула на тело:
— Капитан, смелая тетка, но глупая, пошла на плазмобой с обнаженной шпагой.
Штаб-майор сухо кивнула и переключилась на внешний канал:
— Докладывает «сотая», цель взята. В наушниках раздался голос генерала:
— Семь тринадцать, подтверждаю, приготовьтесь к приему швартовочной команды.
— Есть, генерал, — ответила штаб-майор и ошеломленно посмотрела на часы: с того момента, как она оттолкнулась подошвами десантных сапог от балки крепления, прошло чуть более семи минут.
Тэра была возмущена. Ее не только не разбудили к моменту атаки эсминца — она вообще проспала все самое интересное. Когда до выхода курьера из зоны поражения крепости оставалось менее двух часов, корабли герцога выдвинулись к крепости, скрываясь за изгибом планеты. Именно в этот момент генерал и дала сигнал атаки на эсминец, с началом абордажа плотно закрыв его мощным полем крепости, так что с эсминца не могло вырваться даже малейшего писка. Когда тот был захвачен, она рассеянным залпом вспомогательной батареи, обращенной к планете, сымитировала орудийную атаку эсминца. Корабли Карсавен немедленно устремились вперед. Генерал подпустила их на дистанцию действия кинетических пушек, стреляющих четырехтонными стальными ядрами. Эта тяжелая артиллерия действовала только на коротких дистанциях, не более четырех тысяч миль, но ядра насквозь прошивали любое силовое поле, только теряя часть массы в зависимости от его мощности. Удар был силен. Из семнадцати атаковавших кораблей пять были превращены в оплавленные груды металла, три дрейфовали, потеряв ход, окруженные облаками пара, а остальные с трудом вырвались. Кроме того, с границы зоны поражения наперехват движущемуся курьеру рванули два фрегата, и генерал, после того как была отбита атака на крепость, хорошо припечатала и им. А Тэра все это время спала!
Дверь поползла в сторону, и в апартаменты принцессы шагнула наставница. Девочка обиженно поджала губки и отвернулась. Наставница усмехнулась. Их мужественная Предводительница по-прежнему оставалась маленькой девочкой с очень любопытным носиком.
— Ну, ну, девочка моя, не обижайся.
— Да-а-а, я из-за тебя пропустила самое интересное. — Она раздраженно дернула плечиком. — Уходи! Я на тебя сержусь.
Галият покачала головой и деланно сокрушенно вздохнула:
— Что ж, ухожу, а я-то торопилась, думала показать тебе запись боя, но…
Тора взвизгнула и повисла у нее на рукаве:
— Где, Галият, где? Покажи мне?
Наставница расхохоталась. Когда она наконец смогла перевести дух, девочка стояла рядом и морщила носик:
— Ах ты… Ты все специально подстроила, я знаю. Галият кивнула:
— Ну так мне уходить? Тэра рассмеялась:
— Ну уж нет, после того как ты меня так провела, я требую немедленной расплаты.
Наставница кивнула и подошла к консоли. Когда на экране возникли первые кадры, девочка уютно устроилась на кровати и больше не отрывала глаз от экрана.
Карсавен была вне себя. Затея с эсминцем провалилась. Более того, провалилась в последний момент. Они потеряли два десантных плашкоута, оба эсминца и четыре самых быстроходных корвета. Теперь, даже после того как она сняла корабли с блокады Дерры и Униры, для новой атаки сил все равно не хватит. К тому же разгром неблагоприятно отразился на ее престиже. Очень многие из пэров, которых она надеялась вот-вот склонить на свою сторону, дали понять, что пока воздержатся, а в стане ее противников царило ликование. Пассаж графа Эльмейды насчет охраны мужских кальсон повторялся на все лады. Все верно, никто не пойдет за проигравшей, поддержать могут только победительницу. Герцог не выдержала и шарахнула кулаком по столу. Проклятье, она, ОНА проиграла. И кому? Престарелому гарнизонному вояке и сопливой девчонке со сворой паркетных солдатиков из королевской гвардии. Правда, у нее еще оставался сюрприз для этой маленькой сучки и ее прихлебателей, но его она рассчитывала выкинуть как козырный туз перед остатками эскадры, когда те попытаются приблизиться к Тронному миру. Сейчас, однако, все шло к тому, что очень скоро ей понадобятся все имеющиеся козыри. Она стиснула кулаки. Боже, как ей не хватало Агриппы! Коммодор Даннер, ставшая ее правой рукой, была хорошим исполнителем и преданным вассалом, но ей не хватало изворотливости. Карсавен скрипнула зубами. Агриппа, самодовольная, честолюбивая тварь! Как она посмела погибнуть в тот момент, когда была так ей нужна! В дверь тихонько постучали.
— Да!
Левая створка приоткрылась, и в проеме показалась голова Гармады.
— Ваше Величество, к вам коммодор Даннер. Карсавен с трудом подавила раздражение:
— Давай.
Коммодор возникла на пороге, прямо-таки излучая невероятное усердие. Она отдала честь, подошла к столу и остановилась, громко щелкнув каблуками. — Что у тебя?
— Сообщения с Форпоста Второго коридора. Герцог бросила на нее раздраженный взгляд:
— Ну что там еще? Массовые роды в гарнизоне?
— Никак нет, — коммодор зашелестела бумагами, — вот взгляните, первое сообщение отправлено девять часов назад на широкой волне. Они докладывают, что засекли флот из сорока вымпелов.
Герцог фыркнула:
— Тоже мне флот, эскадра! — Потом поморщилась: при нынешнем положении дел и такого флота достаточно, чтобы вволю попиратствовать на беззащитных планетах. Ведь не каждая же прикрыта орбитальной крепостью. Она вздохнула: — Ладно, продолжай.
— Все, — пожала плечами коммодор, — с тех пор идут стандартные доклады, что все спокойно, а на запросы командующая Форпостом не отвечает.
— Ну и какого Адама ты меня беспокоишь с этой ерундой? Какое мне дело до галлюцинаций командующей Форпостом?
— Но вы же приказали докладывать обо всем подозрительном, — растерянно пробормотала коммодор. Герцог взвыла. Проклятая Агриппа!
— Меня интересует только то, что связано с этой мерзкой соплячкой, ясно? А на все остальное, если оно, конечно, не несет непосредственной угрозы, мне начхать! — Она окинула коммодора презрительным взглядом: — Ладно, готовься, пора отправляться за нашим козырем, пшла!
Коммодор суетливо дернула рукой, решив отдать честь, но тут же передумала и, путаясь в руках и ногах, рысью поспешила к двери. Сорвав раздражение, герцог почувствовала, что немного успокоилась. Но чтобы совсем прийти в норму, требовалось что-то более существенное. Она встала, подошла к старинному ореховому бюро, открыв скрипучую крышку, извлекла бутылку с варевом матушки Нефрет, нацедила на два пальца, подняла стакан и залпом выпила. Стало почти совсем хорошо. Герцог бросила тоскливый взгляд на бутыль, но на сегодня оставалось еще много работы. Она засунула бутыль обратно и вернулась к столу.
Тэра была счастлива — Умарка вернулась. Воспользовавшись мощной поддержкой крепости, курьер сумел прорваться за поле отражения и передать информацию на Униру. Там действительно было много сторонников бывшей королевы, которые с восторгом восприняли известие, что юная наследница жива и обладает королевскими регалиями. Правда, сами они помочь ничем не могли: Унира не имела на своей поверхности ни войск, ни боевых кораблей, а местные лорды, до появления корабля уверенные, что герцог осталась единственной представительницей королевской фамилии, в отличие от пэров Тронного мира, даже не начали собирать отряды. Но как бы то ни было, призыв к флоту ушел по назначению. Все понимали; что это невероятная удача. Корабли-перехватчики были серьезно повреждены огнем мортирных батарей крепости Мэй, а командующая гарнизоном орбитальной крепости, прикрывавшей Униру, после ухода с орбиты кораблей Второй легкой эскадры, срочно отозванных герцогом к Тронному миру, сочла для себя наилучшим выходом проигнорировать появление курьера, и мортиры крепости остались немы. Девочка узнала все это из рассказа самой Умарки, которая сразу по прибытии явилась к ней с докладом, и сейчас должно было состояться совещание, на котором следовало решить, что делать дальше.
Заняв свое место во главе стола и окинув взглядом присутствующих, девочка отметила, что все выглядели гораздо веселее. Первой, как обычно, взяла слово генерал Сантана:
— Ваше Величество, искренне рада сообщить, что в настоящее время наши силы увеличились на три корабля. Кроме курьера, у нас теперь есть эсминец и два фрегата. Все корабли к исходу недели будут полностью, отремонтированы. У нас оказалось достаточно модульных элементов и запасных частей, чтобы привести их в порядок.
Несмотря на то что для большинства присутствующих это не было новостью, все возбужденно заговорили. Потом раздался голос маркиза Амальи:
— А как с экипажами? Генерал пожала плечами:
— Подбираем. Конечно, нам негде взять крепкий, слаженный экипаж, но среди гарнизона и прибывших гвардейцев есть немало специалистов, так что двигаться и стрелять корабли будут, а отпускать их далеко от крепости никто не собирается. Будем использовать их в качестве канонерок и для прикрытия атакаторов во время отхода после торпедной атаки.
Маркиз кивнула.
— А что слышно с планеты? — подала голос наставница.
Генерал расплылась в улыбке:
— Пэры наперебой выражают свое почтение Правительнице. Многие готовы прибыть в крепость и грудью защищать свою повелительницу.
Галият задумчиво покачала головой:
— Не слишком ли они торопятся? Я что-то не верю, чтобы герцог так просто и бездарно проиграла. У нее явно есть что-то в запасе.
Тут Тэра подалась вперед:
— Генерал, скажите, а мы можем выйти на кого-нибудь на поверхности, кто мог бы иметь доступ к сети главных ретрансляторов Тронного мира?
Генерал задумалась. Потом вызвала на встроенный в подлокотник дисплей несколько файлов, быстро просмотрев их, кивнула:
— Да, Ваше Величество, я думаю, сейчас уже можно это сделать, но зачем? Каналы новостей уже передали информацию о том, что вы живы и что герцог потерпела поражение у крепости Мэй.
Девочка улыбнулась:
— Моя противница уже имела возможность несколько раз обратиться к моему народу, теперь моя очередь. К тому же, думаю, стоит обнародовать еще одну новость. — И она кивнула на сейф в углу зала совещаний, в котором были заперты королевские регалии.
Собравшиеся согласно закивали. Кто обладал королевскими регалиями, тот в глазах большинства простого народа и был истинным правителем. Генерал довольно расхохоталась:
— Что ж, Ваше Величество, это будет пренеприятным сюрпризом для герцога.
В этот момент на консоли генерала вспыхнул знак предупреждения, потом побежали строчки сообщения. Генерал нахмурилась, протянула руку, чтобы отключить консоль, но вдруг подобралась и уставилась в появляющийся на экране текст. Все замерли. Происходило что-то серьезное. Генерал прочитала сообщение до конца, потом просмотрела еще раз и повернула к Тэре лицо, покрытое бисеринками пота:
— Ваше Величество, сообщение с Форпоста Второго пути. В свободное пространство королевства вошла эскадра численностью около сорока вымпелов. Корабли движутся в сторону Тронного мира.
В зале повисла тишина, потом девочка спокойно произнесла:
— Что ж, череда удач никогда не бывает непрерывной. Если герцогу каким-то образом удалось найти на Окраинах союзников, способных прислать ей на помощь столь серьезную силу, то нам остается только одно — держаться до конца и погибнуть, не уронив чести. — Она помолчала, потом спросила: — Как скоро они будут у Тронного мира? Генерал быстро произвела расчет:
— На стандартной скорости — через десять дней. Маркиз Амалья пробормотала:
— Так же как и флот, если он уже двинулся. Тэра поднялась со своего места и, окинув всех спокойным взглядом, приказала:
— Генерал, я хочу, чтобы через неделю крепость Мэй была подготовлена к самоуничтожению.
С этими словами она вышла из залы. Когда девочка вошла в свою спальню, выдержка покинула ее, и она, упав на кровать, разрыдалась. Неужели все, что она вынесла, было напрасно?
Глава 8
Мерцание экрана отбрасывало блики на худое женское лицо, склоненное над консолью. От соседней консоли раздался легкий звон, сопровождающий запуск набранной команды. Капитан приподняла голову и окинула придирчивым взглядом ходовую рубку. Кресла перед большей частью консолей были пусты, экраны темны и безжизненны. Крейсер находился в стандартном маршевом режиме, и в ходовой рубке была только дежурная смена. За спиной капитана раздалось шуршание, и тяжелая герметичная дверь ушла в сторону. Из коридора в полумрак рубки ударил сноп света. Капитан оглянулась и, увидев, кто вошел, тут же вскочила с командного кресла.
— Сидите. — Гостья подошла к консоли оперативной развертки и привычным жестом включила экран.
Капитан опустилась на место и настороженно оглядела рубку. Все офицеры дежурной смены подобрались. Если адмирал появлялась в ходовой рубке флагмана, это означало, что грядет большая заварушка. Хотя что, собственно, может произойти? До конца проложенного маршрута оставалось еще два дня. Капитан украдкой скосила глаза. Адмирал сосредоточенно разглядывала что-то на экране, а за креслом молча стоял ее громила и без интереса кидал ленивые взгляды на склонившихся над экранами офицеров. В голову капитана закрались не очень приличные мысли, но она тут же одернула себя и торопливо отвернулась. Адмирал отличалась крутым нравом и к тому же очень не любила, когда засматривались на ее «мальчика для развлечений», как она называла этого мордоворота. Наконец адмирал встала из-за консоли и повернулась к капитану:
— Крейсеру — боевая тревога, приготовиться к выходу из маршевого режима. Эскадре сразу после торможения перестроиться в ордер «Этуаль». Объект атаки — музей флота. Включить поля отражения. Быть готовым к подавлению огневого противодействия. Я буду в БИЦе.
Когда за адмиралом закрылась дверь, капитан перевела дух и удивленно покачала головой. Атаковать музей флота, эту свалку старого хлама, ордером, использующимся для атаки орбитальных крепостей… Она вздохнула. Не говоря уж о том, что адмирал была командиром, капитан могла припомнить не один случай, когда ее внешне абсурдные распоряжения впоследствии оказывались единственно верными.
Заместитель начальника музея флота с ужасом наблюдала, как неопознанная эскадра начинает штурм жалких сооружений музея. Музей представлял собой всего лишь бывшую заправочную станцию — ее огромные танки были приспособлены под залы экспозиций, а к реконструированным заправочным причалам пристыкованы исторические корабли, которые командование флота посчитало нужным сохранить в назидание потомкам. Сейчас ни один из кораблей, находящихся на станции, не мог оказать приближавшейся эскадре никакого сопротивления. В этих старых раскуроченных консервных банках были любовно реставрированы только несколько отсеков, через которые обычно пролегал экскурсионный маршрут, да и в этих отсеках большинство приборов были всего лишь муляжами. У нее даже не было возможности провести стандартную идентификацию: рухлядь, имеющаяся в ее распоряжении, не могла ни уловить уровни излучения двигателей, ни замерить напряжение мощности поля. А если бы она и смогла это сделать — что толку? Ведь крейсер, спрятавшийся за полем отражения и подходивший на четверти мощности, ничем не отличается от корвета, двигатели которого работают на трех четвертях. Судя по принятому неизвестной эскадрой ордеру, их командир относилась к атаке музея чрезвычайно серьезно, чтобы пренебречь такой элементарной маскировкой. К тому же на данный момент весь персонал музея составлял едва десяток престарелых морских офицеров и старшин, вооруженных только личным оружием. Лейтенант попробовала еще раз выйти на связь со штабом флота, но все пространство было плотно перекрыто полями отражения приближавшейся эскадры. Она грохнула кулаком по консоли системы связи. Для того чтобы пробить столь плотный экран, нужен планетарный ретранслятор. Заместитель начальника музея вновь повернулась к обзорному экрану. Да, корабли неизвестной эскадры подходили ордером «Этуаль», как правило используемым для атаки орбитальных крепостей или иных сильно защищенных целей. Лейтенант бессильно стиснула зубы. О, если бы у нее было что противопоставить этой наглой силе! Ну почему Ева так сурова к ней! Через несколько минут от кораблей, зависших на расстоянии нескольких миль и по-прежнему укрытых полями отражения, отделились десантные боты. Лейтенант хмуро смотрела, как космодесантники в боевых скафандрах и с плазмобоями наперевес выпрыгивают на длинные трубы швартовочных туннелей и сноровисто выхватывают вышибные заряды. Пожалуй, стоило принять меры, чтобы не было лишних жертв. При приближении эскадры она дала стандартный сигнал боевой тревоги, и сейчас ее старушки застыли на своих местах по боевому расписанию. Она усмехнулась. С них станется встретить налетающую армаду огнем ручных игольников. Лейтенант протянула руку и включила линию внутренней связи:
— Внимание, здесь заместитель начальника музея. Противник выбросил десант численностью первой волны до восьми стандартных штурмовых групп. Приказываю: не оказывать сопротивления и сложить оружие. Повторяю: не оказывать сопротивления.
Через несколько минут все было кончено. Космодесантники, захватившие музей, явно принадлежали к числу сторонников соплячки принцессы. Вероятнее всего, ополченцы, захватившие один из складов поношенного военного снаряжения. Когда лейтенант отдавала шпагу, она даже презрительно усмехнулась. Где только раздобыли такое старье? Боевые скафандры такого типа не использовались флотом уже добрый десяток лет, хотя надо признать, что действовали эти подружки со сноровкой опытных солдат. Офицер вздохнула. Ай, какой прок забивать голову подобными мыслями, все так или иначе выяснится через несколько минут. Весь персонал музея разоружили и собрали в конференц-зале. Несмотря на то что все штурмовые отверстия уже были задраены и система жизнеобеспечения вновь восстановила нормальное давление и разблокировала переборки между отсеками, космодесантники по-прежнему не поднимали забрала шлемов. Все чего-то ждали. Наконец двери конференц-зала распахнулись, и на пороге появилась фигура в адмиральском мундире. Космодесантники тут же взяли «на караул», не забывая, впрочем, внимательно следить за своими подопечными. Тут одна из престарелых капралов вдруг ахнула и, вскочив на ноги, вытянулась перед появившейся на пороге фигурой. Гостья величественно кивнула и неторопливо подошла к лейтенанту:
— Мне нужно посмотреть на один из ваших экспонатов, лейтенант, не соблаговолите ли вы проводить меня к нему?
Лейтенант вгляделась в гордое лицо, и у нее перехватило дыхание.
— О Ева, да это же… Гостья поджала губы:
— Побыстрее, я и так затратила на вашу груду обломков слишком много времени. — С этими словами она повернулась и двинулась вперед.
Когда огромные ворота медленно разошлись в стороны, адмирал шагнула вперед и остановилась. Окинув взглядом огромное пустое пространство, она повернулась к лейтенанту и негромко спросила:
— Он был здесь?
— Да.
— А почему вы сделали купол? Лейтенант пожала плечами:
— Герцог боялась привлекать внимание к музею, поэтому пришлось пойти на это, чтобы вести восстановление, не останавливая поток туристов.
Адмирал кивнула:
— Как давно он ушел?
— Двадцать семь часов назад.
— А какова степень готовности?
Лейтенант сначала подумала увильнуть от ответа, но серые, водянистые глаза смотрели столь требовательно и безжалостно, что она поежилась и сказала правду:
— Точно не знаю, восстановлением занималась лично коммодор Даннер, на меня скинули всю текучку по музею. Но я слышала, что орудийные системы и защита восстановлены практически полностью, а вот главные двигатели могут выдать только сорокапроцентную мощность.
Адмирал еще раз окинула взглядом пустой док, не так давно служивший пристанищем центральному отсеку последнего линкора класса «Планетный разрушитель», и, кивнув каким-то своим мыслям, негромко пробормотала себе под нос:
— Догнать уже не успеем, но к крепости подойдем почти одновременно. — Она повернулась к лейтенанту: — Я оставлю здесь эсминец и роту космодесантников. Через двое суток они вас покинут, а до тех пор будете под арестом.
Лейтенант вытянулась в струнку:
— Но Ва…
Гостья оборвала ее жестом:
— Адмирал.
— ???
— С того памятного дня, когда я покинула пределы королевства, все мои люди называют меня — адмирал, и никак иначе. Я готова поверить в ваше во — одушевление и глубокую преданность моей персоне, но… через двое суток. А сейчас позаботьтесь, чтобы в течение этого времени не было никаких эксцессов. — Она окинула лейтенанта суровым взглядом. — И запомните. Единственное, что может заставить меня в ближайшее время вернуться сюда, — это сильное желание наказать какого-нибудь офицера, вызвавшего мое неудовольствие. — Она усмехнулась. — А я, как правило, потакаю своим желаниям.
Герцог стояла в шлюзовой камере и, раздраженно постукивая сапогом боевого скафандра по ребристому Полу, ждала, пока распахнутся ворота. Наконец исполинские створки дрогнули и поползли в стороны. Герцог не стала дожидаться, пока ворота раскроются до конца, и шагнула вперед. Коммодор Даннер четко отдала честь. Ее лицо сияло.
— Ваше Величество, линкор «Сила Карсавен» прибыл в ваше распоряжение.
Герцог окинула ее изумленным взглядом и издевательски расхохоталась:
— Кто придумал эту чушь? Коммодор пошла пятнами:
— Я… Это… Мы хотели… Герцог махнула рукой:
— Ладно, заткнись, а то ты напоминаешь мне покойную Брандерру.
Даннер окончательно стушевалась. Герцог, грохоча каблуками, двинулась вперед. Коммодор последовала за ней, с ненавистью глядя в сутулую спину. Ишь, строит из себя Повелительницу, да что бы эта белобрысая стерва смогла без таких, как она, Даннер? Коммодор стиснула зубы и тряхнула головой: не дай Ева, повернется и заметит ее ненавидящий взгляд. В последнее время герцог стала невероятно раздражительной. Они прошли длинными переходами, по пологим пандусам перемещаясь с уровня на уровень. Герцог пробормотала:
— Да эта посудина больше, чем весь музей флота.
— Дело в том, что в ангаре находился только центральный отсек, — с готовностью ответила коммодор. — Двигатели были частью энергетической установки музея, а внешние батареи использовались в качестве залов для размещения экспозиции. Полностью мы собрали его уже после вашего посещения.
Герцог бросила на нее насмешливый взгляд:
— А до этого тряслись от страха перед старой королевой.
Даннер снова умолкла. А герцог на этот раз почувствовала, что перебрала. В голове возникла мысль как-то сгладить несправедливый упрек, но она отбросила ее с таким ожесточением, что сама испугалась. Наконец за очередным поворотом возникла герметичная дверь, также превосходившая размерами дверь подобного назначения на любом корабле. Когда она медленно отползла в сторону, герцог шагнула вперед и невольно остановилась. Они вышли на галерею, опоясывающую огромный зал. Карсавен не раз проходила по этой галерее, но раньше все пространство внизу было заполнено моделями кораблей, объемными снимками, стендами и макетами. А сейчас боевой информационный центр линкора принял свой первозданный вид. Несколько десятков офицеров копошились за своими консолями. Легкий мостик вел на командный уровень, к установленному посреди обширной круглой площадки командному креслу, а всю дальнюю стену занимал огромный интегральный эк — ран. Герцог сжала кулаки и обернулась. Ее глаза сверкали:
— Ну как они могли разобрать такую красоту? Коммодор, польщенная искренним восхищением герцога, небрежно ответила:
— Ну, содержание этого кораблика обходилось слишком дорого, почти столько же, сколько целой эскадры, а достойных сопер… — Тут коммодор поперхнулась, наткнувшись на презрительный взгляд герцога.
— Заткнись, а то как бы не захлебнуться в той вони, что изливается из твоего рта. — Герцог зло развернулась и зашагала к мостику, ведущему на командный уровень.
Коммодор выдохнула воздух сквозь стиснутые зубы и сжала потные кулаки. Еще немного — и она бросилась бы на герцога со шпагой. Отвернувшись к стене, Даннер постояла так несколько минут, успокаивая нервы. Прямо под галереей послышался смешок и приглушенный голос:
— Наша-то как кичилась: герцог, герцогу, мы с герцогом, а та об нее сапоги вытирает.
— Так ей и надо, дуре, нашла с кем в игрульки играть. Для этой твари подчиненные — что грязь под ногами.
— Кроме Агриппы покойной.
— Ну, эта тоже еще та стерва была. Даннер без сил прислонилась лбом к стене. Жестокие слова, но они были правдой. Потом ей пришло в голову, что еще пару дней, да что там, даже час назад она, как послушная хозяйская гончая, бросилась бы вниз, чтобы задержать, схватить, изловить негодяев, ведущих крамольные разговорчики, а сейчас стоит как пень, упершись лбом в стену, и изо всех сил пытается удержать горькие слезы, готовые хлынуть из глаз. В это мгновение с командного уровня раздался раздраженный вопль:
— Даннер! Ты что, старая сучка, не могла привести в порядок двигатели линкора? Это сколько же я буду тащиться к крепости?
Коммодор почувствовала, что все ее усилия пропали даром: слезы хлынули, прочертив на обветренных щеках предательские мокрые дорожки. Она отчаянно тряхнула головой и, повернувшись к двери, нажала ладонью на клавишу допуска.
— Даннер, ты что, заснула или онанируешь там? Коммодор стиснула зубы и, не дожидаясь, пока дверь полностью откроется, протиснулась сквозь щель, содрала нашивку и бросилась прочь.
Тэра стояла рядом с командным креслом на площадке, возвышавшейся посередине боевого информационного центра крепости, и смотрела на большой экран. Наставница озабоченно спросила:
— Как скоро этот монстр достигнет зоны поражения?
Генерал негромко ответила:
— Если не прибавит скорости, то часов через двенадцать.
— А может ли он двигаться быстрее? Генерал кивнула:
— Когда я начинала службу, эти туши были намного резвее. Этого, наверное, выковыряли из музея флота. Насколько я помню, когда остальные разобрали, один передали туда. Кстати, изрядно увеличив этим площадь экспозиции.
Капитан Амалья удивленно произнесла:
— Но я была в музее, там он выглядел намного меньше.
Генерал усмехнулась:
— В ангаре находилась только его центральная часть. А сейчас вы видите его в первозданном виде. Наставница повернулась к генералу:
— И Чем он нам грозит?
Генерал задумчиво покачала головой:
— Это зависит от того, в каком он состоянии. Если системы оружия и защиты выведены на расчетный уровень, то мы ничего не сможем сделать ни ему, ни тому, кто спрячется за ним, пока он не подойдет на дистанцию девять тысяч миль. Причем его орудия начнут доставлять нам неприятности приблизительно с той же дистанции. — Генерал усмехнулась. — Это был единственный класс кораблей, на которых устанавливались тяжелые мортирные батареи.
Амалья задумчиво добавила:
— А с такой дистанции, да еще поддержанный силами Второй легкой…
Все вновь всмотрелись в экран, где кроме силуэта огромного линкора виднелось еще три десятка кораблей, потом штаб-майор Эсгер, вздохнув, пробормотала:
— Вот и побыла комбригом, двух недель не прошло. От этой простенькой безысходности, прозвучавшей в ее голосе, все вздрогнули. В БИЦе повисла напряженная тишина, потом девочка повернулась к Сантане:
— Генерал!
— Да, Ваше Величество?
— Я хочу, чтобы вы по громкой связи объявили о нашем положении. Все, кто захочет покинуть крепость, должны получить такую возможность. Дайте людям два часа на раздумье и приготовьте все шаттлы.
Все замерли. Потом генерал смущенно повела плечами, кашлянула и спросила:
— Готовить ли шаттл для Вашего Высочества?
— Нет! — отрезала девочка и, резко повернувшись, сбежала по лесенке и выбежала из помещения центра.
Герцог сидела в команд ном кресле линкора и, злобно ощерясь, смотрела на растущий в центре экрана силуэт крепости Мэй. Позади нее стояла бледная коммодор Даннер.
— Скоро, очень скоро эта маленькая дрянь наконец попадет в мои руки. О Ева! Как я жду этой минуты!
Коммодор горько усмехнулась: вот так же герцог была переполнена предвкушением перед первой атакой крепости. Стоило бы вспомнить, чем она закончилась. Огонек на консоли, встроенной в подлокотник кресла, замигал, и Карсавен раздраженно нажала клавишу. Она не хотела разворачивать экран и отвлекаться от созерцания приближающейся крепости.
— Да?!
— Эскадра на Глаз Орла, двадцать один вымпел, направление на Тронный мир, расчетное время прибытия — семь часов.
Герцог осклабилась:
— Остатки флота! Что ж, тем лучше. Покончим сразу со всеми! — Герцог вывела на экран картинку приближающегося флота и некоторое время жадно рассматривала ее, потом пролаяла: — Эскадре — снизить скорость.
Коммодор задохнулась от удивления. Это было несусветной глупостью — позволить силам противника объединиться. Но герцог радостно потерла руки:
— Не придется потом гоняться за этими крысами по всему космосу.
Некоторое время все было тихо, потом голос штурмана произнес:
— Вошли в зону поражения крепости. Через несколько мгновений по линкору пронеслась едва заметная дрожь, потом еще раз и еще. Голос офицера, отвечающего за системы защиты, произнес:
— Три попадания в силовое поле, повреждений нет.
Герцог заерзала на кресле и злорадно захохотала:
— Проверяют. Ничего, пусть тратят энергию, — Она щелкнула тумблером и высветила на экране эскадру, идущую в кильватерной колонне, так что силовое поле линкора прикрывало их от огня. Окинув придирчивым взглядом колонну кораблей, герцог быстрым движением переключилась на канал командира системы оружия. — Ну-ка, прощупай их.
— Главным калибром, Ваше Величество? Та нахмурилась:
— Проклятье, да всем, что у тебя есть!
— Но… Слушаюсь, Ваше Величество. Линкор дрогнул чуть сильнее, чем в первый раз. Изображение крепости на экране слегка затуманилось.
— Есть попадание, повреждений не наблюдаю. Герцог хрястнула кулаком прямо по консоли:
— Адам! Ну ничего, подойдем поближе. Консоль вновь запищала. Герцог досадливо уставилась на горящий огонек, потом раздраженно щелкнула клавишей:
— Ну что еще?
— Еще одна эскадра, на Хвост Рыбы, около сорока вымпелов, курс на Тронный мир, расчетное время прибытия — семь с половиной часов.
Герцог недоуменно уставилась на консоль:
— А это еще кто?
Даннер наклонилась вперед, собираясь напомнить о странном сообщении с Форпоста Второго пути, но передумала и промолчала. Герцог не хотела слушать ее тогда, пусть теперь сама расхлебывает кашу. Карсавен досадливо поморщилась:
— Ну-ка вызови неизвестную эскадру. Ответ пришел буквально через мгновение:
— Командир неизвестной эскадры на связи. Герцог щелкнула клавишей, и на огромном экране вместо изображения крепости Мэй возникло суровое лицо с водянисто-серыми глазами. Герцог несколько мгновений рассматривала его, а потом вскрикнула. С экрана на нее смотрела адмирал Сандра, принцесса крови, сестра покойной королевы и ее собственной матери, более десяти лет назад сгинувшая в безднах космоса вместе с остатками мятежной эскадры.
Глава 9
Адмирал насмешливо смотрела на искаженное яростью лицо герцога Карсавен:
— Да, милочка, ты, пожалуй, еще большая дура, чем твоя неистовая мамаша.
— Как ты смеешь так говорить о ней? ТЫ! Бросившая ее на смерть!
— Не стоит говорить о том, чего не знаешь. Твоя взбалмошная мамашка так долго дурила голову реймейкцам, что в конце концов сама поверила, будто все поголовно ждут ее с распростертыми объятиями. Так что, когда я предложила ей рвать когти, она категорически отказалась и засела на Реймейке — ждать, видите ли, когда народное восстание пришлет звать ее на трон.
— Ложь! Ложь! Все ложь! Ты бросила, бросила, бросила ее!
Адмирал усмехнулась:
— Да ты истеричка, детка. Что ж, это твои проблемы. — Она отвернулась и бросила взгляд на другой экран, с которого на нее смотрело серьезное детское личико. — Вот что, племянницы, я требую немедленно прекратить эту свару. Предлагаю вам приостановить боевые действия и прибыть на мой флагман для серьезного разговора. Слишком грозный враг противостоит нам, чтобы тратить силы на гражданскую войну.
Девочка серьезно разглядывала ее, ничего не отвечая, а герцог разразилась длинной тирадой, содержание которой сводилось к тому, как она собирается поступить со всякими предательницами и престарелыми вояками. Адмирал усмехнулась. Что ж, пока все соответствовало тому, что она успела узнать о каждой из претенденток.
— Хорошо, дорогая, — язвительно произнесла она, обращаясь к Карсавен, — скоро я покажу тебе, почему считаю себя вправе вмешиваться.
Тэра еще несколько мгновений всматривалась в погасший экран, потом повернулась к генералу Сантане и вопросительно посмотрела на нее. Та ошеломленно покачала головой и произнесла:
— Это адмирал Сандра, вне всякого сомнения, — генерал потерла лицо ладонью, — но я не понимаю, почему она так уверена в себе. Конечно, сорок вымпелов — это сорок вымпелов, но отсутствие линкора или орбитальной крепости в лучшем случае только уравнивает шансы.
— Ты не права, она — ферзь на площадке, — ответила Амалья. — Если хотя бы одна из сторон сцепится с ней, вторая получает неоспоримое преимущество. Если же адмирал примкнет к нам или, скажем, к Карсавен, шансы противника становятся равными нулю. Допустим, она выступит против нас — в этом случае даже флот откажет нам в поддержке, а если против герцога — от Карсавен сбежит добрая половина ее Второй легкой эскадры.
Генерал скептически скривила губы:
— Ты, конечно, права, но это не все. У нее есть еще какой-то козырь. Когда я была еще лейтенантом, она уже командовала Третьей Энейской, и знаете, как ее там прозвали? — Сантана сделала паузу, окинув взглядом всех присутствующих, потом закончила: — Компьютером и Стальными Челюстями. Она всегда все очень четко просчитывала, и никто никогда не мог поймать ее на блефе. А уж если она в кого-то или во что-то вцеплялась… Я могу припомнить только одну ее ошибку… — Она виновато поглядела на девочку, но все-таки закончила: — Когда адмирал поддержала мятеж одной своей сестры против другой.
— Значит, ты думаешь, что эта угроза в адрес Карсавен — не блеф? — спросила Галият. Генерал кивнула:
— Да, я думаю, у нее есть что-то в рукаве, — она щелкнула клавишей, вновь выведя на большой экран изображение приближающейся эскадры, — хотя не могу заметить ничего особенного в приближающихся кораблях. Все идентифицированы, кроме трех, а три слишком малы, чтобы нести что-то серьезное.
— Кто знает? — задумчиво протянула наставница.
Девочка бросила взгляд на светящийся экран и тихо произнесла:
— Подождем.
Все облегченно вздохнули. Их Предводительница приняла решение.
Герцог подалась вперед, стиснув руками подлокотники командного кресла. Через несколько минут крепость окажется в зоне поражения мортирными батареями линкора. Из динамиков раздался негромкий голос офицера, отвечающего за системы оружия:
— Две минуты сорок секунд до открытия огня. Карсавен нетерпеливо заерзала. В этот момент вновь зажглась лампочка вызова на консоли. Герцог свирепо стукнула по клавише отбоя, не желая отвлекаться в такой момент, но лампочка не гасла.
— Что такое? — рявкнула Карсавен, раздраженно нажав на клавишу.
— От эскадры адмирала отделился одиночный корабль и движется на перехват эскадры, — последовал ответ. — Адмирал Сандра просит связи с Вашим Высочеством.
— Мне не о чем с ней разговаривать. — Она задумалась на мгновение, потом спросила: — А что за корабль?
— Не поддается идентификации, по размерам и ходовым характеристикам приблизительно соответствует фрегату. Вооружение не идентифицировано.
Герцог расхохоталась:
— Никак на Окраинах научились клепать кораблики. Этим, что ли, она хотела меня напугать? — Она перевела дух: — Ладно, давай эту престарелую родственницу.
На экране вновь возникло лицо адмирала.
— Ну, тетушка, чего тебе?
Адмирал насмешливо посмотрела на нее:
— Я последний раз предлагаю тебе прекратить атаку на крепость.
— А если я этого не сделаю? Как ты поступишь? Плюнешь на мое изображение? Адмирал покачала головой:
— Мне следует расценивать это как отказ?
— Как будет угодно.
Лицо адмирала на экране слегка повернулось:
— Капитан Исма.
Раздался приглушенный голос: говорили с соседнего экрана в рубке адмирала:
— Да, адмирал.
— После первого же залпа вывести из строя линкор. Не уничтожать. Потери среди экипажа свести к минимуму.
— Есть, адмирал. Экран погас.
— Так она решила играть заодно с этой соплячкой! — Герцог вскочила вне себя от ярости, стукнула по клавише консоли, переключаясь на канал связи с офицером, управляющей системами оружия, промазала и, плюнув, просто заорала на весь зал: — Огонь по одиночному судну!
Коммодор, стоявшая за креслом, стиснула зубы, горько проклиная свою судьбу. О Ева-спасительница, как она могла связаться с безумной! Линкор дрогнул, потом еще, еще. Лицо Карсавен, с жадным злорадством наблюдавшей за экраном, вдруг недоуменно вытянулось. Залпы мортирных батарей линкора не причинили кораблику никакого вреда. В момент залпа он вдруг окутывался какой-то пеленой, напоминавшей радужную сеть с крупными ячейками неправильной формы, и продолжал как ни в чем не бывало двигаться дальше. Герцог разинула рот, собираясь что-то сказать, но в это мгновение мощный удар сотряс линкор.
Генерал Сантана с возбужденным видом повернулась к собравшимся на командном уровне:
— Ну, что я говорила!
Все присутствующие молча смотрели на экран. Небольшой корабль, размером с фрегат, спокойно выдержал уже три залпа линкора, прикрываясь каким-то необычным полем. Генерал вновь повернулась к экрану и пробормотала:
— Сейчас последует ответ. Не может быть, чтобы Стальные Челюсти да не укусили.
В следующее мгновение в нескольких точках корабля замерцали какие-то вспышки. Некоторое время ничего не происходило, потом старший канонир вдруг удивленно закричала:
— Силовое поле линкора исчезло! Все прильнули к экрану.
— Он распадается! Эта козявка разрезала его! — в восторге завопила Амалья.
Действительно, огромный линкор был буквально разрезан на части. Центральный блок, двигательный отсек и шесть внешних батарей летели рядом, будто еще составляли единое целое, кое-где вырывались струи водяного пара, но в общем повреждений отсеков было не так много, а вот соединявшие их ажурные конструкции из огромных титановых балок были разнесены в клочья. Линкор превратился в груду неуправляемого металла. Кораблик некоторое время следовал прежним курсом, потом повернулся и пошел параллельно эскадре герцога. На консоли генерала замигал огонек, та нажала клавишу:
— Слушаю.
— Адмирал требует связи!
— Требует? — Генерал вопросительно посмотрела на Тэру, девочка кивнула, и Сантана произнесла: — Давайте.
На большом экране, где они только что наблюдали бой, возникло лицо адмирала, а рядом, на небольшой врезке, искаженное яростью и страхом лицо герцога. Адмирал усмехнулась:
— Я взяла на себя смелость организовать конференц-связь, потому что терпеть не могу повторяться. А то, что я хочу сказать, касается вас обеих. — Она чуть искривила губы. — Через двенадцать часов я жду вас внизу, в Зимнем дворце, в зале Совета пэров.
Герцог сдавленно произнесла:
— Как, Адам все побери, я могу это сделать, если вы оставили меня закупоренной в мертвой консервной банке?
— Я тебе уже говорила, милочка, что это твои проблемы. Кто, кроме тебя, виноват в том, что ты попала в эту ситуацию? Надо было слушать старших.
Тут подала голос Тэра:
— Простите, адмирал, а что мы должны там обсудить?
Та усмехнулась:
— Люблю вежливых детей, — она покачала головой, — а тебе не приходило в голову, малышка, что я имею гораздо больше прав на корону, чем любая из вас?
Тэра отшатнулась. Вперед выскочила наставница:
— В таком случае как мы можем быть уверены, что с девочкой ничего не случится?
— Вам нужны гарантии безопасности? Мое слово чести подойдет?
Все переглянулись, потом девочка вскинула подбородок и ответила:
— Да.
Зал Совета пэров был переполнен. Тэра сидела на маленьком стульчике рядом с пустым троном. За ее спиной стояли пятеро, четверым из которых она доверяла больше чем кому бы то ни было в этом мире. Карсавен появилась в последний момент, в сопровождении коммодора Даннер. Бросив на Тэру злобный взгляд, она торжествующе улыбнулась и уселась на родовое место. Пэры негромко переговаривались, ожидая появления принцессы Сандры. Наконец за дверьми раздались гулкие шаги, и в зал в сопровождении эскорта из десятка космодесантников в полном боевом снаряжении вошла адмирал. Когда она вышла на середину зала и двери медленно затворились, космодесантники вопреки традиции не покинули зал, а остались внутри. Одна, самая здоровая и вооруженная не плазмобоем и шпагой, а огромным топором с иссиня-черным лезвием, встала у самого трона. Это вызвало некоторое замешательство, с задних рядов кто-то пискнул:
— Долой!
Сандра насмешливо обвела взглядом зал и грозно произнесла:
— Молчать. Сейчас я устанавливаю законы и традиции. Вы уже совершили все, что смогли: уничтожили флот, потеряли королеву и вляпались в гражданскую войну.
Она подошла к трону и спокойно уселась на него. Это тоже было вопиющим нарушением традиций. Занимать трон могла только королева, и никто другой, будь то даже официально назначенная правительница или регент, но на этот раз ропот недовольства был гораздо тише.
— Итак, пэры, у вас три претендента на корону, давайте послушаем первого. — И она насмешливо кивнула герцогу.
Та поднялась, обвела всех высокомерным взглядом и криво усмехнулась:
— Если принцесса Сандра публично объявит меня своей наследницей, я готова отказаться от претензий на трон и принять вассальную присягу.
С этими словами она бросила шпагу к подножию трона и уселась на место.
Адмирал криво усмехнулась:
— Так, одним меньше, что скажет младшая? Тэра поднялась со стульчика и шагнула вперед:
— Намерены ли вы, если я откажусь последовать примеру моей двоюродной сестры, уничтожить меня?
В зале повисла мертвая тишина. Адмирал покачала головой.
— Разве в истории нашей семьи были случаи, когда упрямых претенденток на трон оставляли в живых? — Она грустно вздохнула. — Кроме, разумеется, моего. Но в этом случае, как видишь, твоя мать совершила ошибку.
Пэры возбужденно загомонили. Тэра медленно кивнула:
— В таком случае вам сначала придется меня захватить.
В зале снова повисла мертвая тишина. Адмирал иронично улыбнулась:
— Итак, позиции сторон прояснились, а что скажут ваши приближенные, маленькая негодница? — И она посмотрела на наставницу.
Та бесстрашно встретила ее взгляд.
— Я слишком привязана к своей воспитаннице, чтобы оставлять ее в такой час.
Адмирал всмотрелась в ее лицо своими проницательными глазами и искривила губы в снисходительной улыбке:
— Что ж, такая преданность похвальна. — Она посмотрела на капитана Амалью: — А вы, маркиз? Та слегка усмехнулась:
— У меня больше нет родового гнезда, нет матери и вряд ли осталась возможность занять ее место в палате пэров. Она была слишком ярой сторонницей вашей сестры и соперницы.
Адмирал насмешливо покачала головой:
— А если я верну вам пэрство? Мне нужны преданные люди.
Амалья гордо вскинула голову:
— Чего будет стоить моя преданность, если я продам ее? Даже за пэрство.
— Означает ли это, что вы разделите судьбу вашей Повелительницы? — Да:
— Даже смерть?
Если и была заминка, то никто ее не заметил. Ответ прозвучал твердо и громко:
— Да.
Адмирал кивнула и перевела взгляд на генерала:
— А вы? Вы ведь не связаны с семьей маленькой негодницы ни узами вассальной клятвы, ни старинной дружбой, ни даже длительным знакомством.
Генерал Сантана скривила губы в грустной усмешке:
— Слишком долго я подчинялась сначала жажде самоутверждения, потом зову кошелька, пора подумать и о долге чести.
— Значит, нет?
Генерал пожала плечами:
— Я считаю, что мой ответ — да, но, к сожалению, не вам.
Адмирал смотрела уже на следующую спутницу принцессы:
— Вы?
Та отрицательно покачала головой:
— Я дала вассальную присягу.
— И как давно?
— Две недели назад. Адмирал покачала головой:
— Как я понимаю, это произошло на борту орбитальной крепости и присяга еще не утверждена родовым советом?
— Да, — Стайра, урожденная виконт Майрат, улыбнулась, — и не думаю, что теперь будет утверждена. Но я сама приняла такое решение, и отменить его в отношении меня лично не сможет никто.
— Кроме вас самой?
Виконт пожала плечами. Адмирал кивнула и повернулась к последней, прибывшей с девочкой, но та сама шагнула вперед:
— Я — полковник Эгуэй, командир бригады космодесантников гарнизона крепости Мэй. Я не имею ни малейшего отношения к тому, что творилось в крепости. Последние две недели я провела под замком, на гауптвахте крепости.
Адмирал повернулась к девочке:
— Это правда? Та молча кивнула.
— Зачем же ты взяла ее с собой? Девочка тихо ответила:
— Я решила, что будет несправедливо, если она погибнет вместе с нами. Это же не было ее решением, — Она сделала паузу и кивнула наставнице: — И еще, я не могу допустить, чтобы вместе с нами погибли королевские регалии.
Когда регалии с грохотом вывалились на пол из простого джутового мешка, девочка кивнула и, повернувшись, пошла к выходу.
— Стоять!
Голос адмирала прозвучал негромко, но властно. Два космодесантника у входа шагнули вперед и взяли на изготовку плазмобои. Тэра резко обернулась:
— Вы дали гарантию безопасности. Адмирал усмехнулась:
— Я не настолько глупа, моя романтично настроенная дурочка, чтобы отпустить тебя просто так.
— Но вы же дали слово чести!
— Я слишком долго провела в местах, где честь не более чем пустой звук.
По рядам пэров пронесся ропот. Девочка гордо вскинула голову:
— И это говорите вы, член короле…
— Нет! — хриплый выкрик адмирала заглушил детский голосок. — Нет, я — только адмирал, главарь пиратской эскадры, лишенная родины.
Тут полковник Эгуэй вдруг шагнула к девочке:
— Правительница, я хочу спросить, сохраняется ли в силе ваше желание принять мою вассальную клятву?
Все изумленно смотрели на полковника. Девочка медленно покачала головой:
— Я не хочу быть причиной вашей смерти.
— В таком случае я дам ее по своей воле.
Адмирал захохотала. Сумрачные взгляды всех присутствующих устремились на нее. Отсмеявшись, Сандра покачала головой:
— Неужели и я когда-то была такой же сопливой идиоткой?
Она поднялась и подошла к куче королевских регалий. Порылась носком сапога, потом наклонилась и подняла корону. Небрежно держа ее, повернулась К девочке, окинула ее фигурку насмешливым взглядом, потом кивнула космодесантникам:
— Всех этих держать, малышку ко мне.
Когда космодесантник в боевом скафандре поднесла стиснутую перчатками скафандра девочку, адмирал наклонилась и взяла ее за подбородок сухими жесткими пальцами:
— Знаешь ли ты, что лучше всего получается из таких романтических дурочек, правда довольно мужественных?
Палата замерла. Адмирал неторопливо подняла корону повыше, будто примеряя к своей голове, а потом быстро опустила ее на голову девочки. Та съехала до ушей, но удержалась на голове. Адмирал торжественно закончила:
— Со временем из них получаются вполне приличные королевы.
Зал, несколько мгновений переваривавший новость, взорвался аплодисментами, и никто не заметил, как герцог выхватила из-за голенища парадных ботфортов лучевой пистолет и выстрелила в адмирала. Сандра дернулась и захрипела. Космодесантник, стоявшая у трона, опрокинула его, убирая адмирала с линии огня, а сама с ревом бросилась к убийце. Та перевела огонь на новую цель, первым же выстрелом снеся шлем. Но следующего выстрела не последовало. Среди торчащих из ворота остатков разнесенного на кусочки шлема все увидели усатое мужское лицо. Зал оцепенел. МУЖЧИНА В ПАЛАТЕ ПЭРОВ!!! Герцог, которую тоже на миг охватило замешательство, опомнилась и снова нажала на спуск. Мужчина на секунду замер, заслонившись широким лезвием, которое приняло и остановило луч, рассыпавшийся короткими искрами, а в следующее мгновение махнул топором, одним ударом разрубив герцога пополам. Потом отшвырнул топор и прыгнул к лежащей Сандре. Схватил ее на руки и, высадив плечом дверную створку, вынес из палаты. Все это произошло на протяжении трех вздохов. А когда в разгромленном зале стало наконец тихо, тонкий детский голосок жалобно произнес:
— Галият, что случилось? Мне корона съехала на нос, и я ничего не видела.
Мгновение в зале висела мертвая тишина, а потом она вдребезги разлетелась от взрыва хохота. Так началось правление новой королевы.
Часть II
Рейд
Глава 1
— Вот такому чуду, благородные доны, я был свидетелем на Зовросе.
С этими словами дон Киор протянул к столу свою лапищу и сгреб деревянную кружку с пивом. Сдув пену, старый вояка аккуратно опустил в кружку кончики роскошных, черных с проседью усов и шумно глотнул. Заполнявшие кабак благородные доны, матросы, солдаты, торговцы, проститутки и тому подобные завсегдатаи портовых кабачков шумно обсуждали услышанное. Отовсюду слышались вопросы, кто-то ехидно хихикал, осведомляясь, не замерял ли дон Киор, насколько уменьшилось содержимое его фляги к моменту чуда. Но благородный дон хранил молчание, изредка бросая быстрые взгляды на противоположный конец стола, где с кажущимся безразличием тянул пиво сивый тщедушный дон в древнем выцветшем маскбалахоне и со шпагой на когда-то роскошной, но теперь изрядно вытертой перевязи. Благородные доны, сидевшие вокруг стола, также бросали на него нетерпеливые взгляды, ибо сей невзрачный оборванец был не кто иной, как дон Шарлеман, по прозвищу Сивый Ус. Это прозвище само по себе говорило об уважении, коим он пользовался среди столь буйной и не признающей никаких авторитетов части человеческого общества, какой являлись благородные доны. Усы были неотъемлемым атрибутом, отличительным признаком любого благородного дона, неким знаком принадлежности к славному братству, поэтому тех, кто за полтора века Конкисты носил прозвище, связанное с усами, едва ли набралось бы с десяток. А из ныне здравствующих только трое были удостоены такой чести. Во-первых, дон Катанга, чернокожий гигант, кондотьер, адмирал собственной эскадры, уже четвертый год ревностно блюдущий интересы федерации Дракона, которую, впрочем, лет за пятнадцать до того успешно грабил, находясь на службе султаната Регул. Сей муж носил гордое имя Усатый Боров. Потом дон Крушинка, по прозвищу Усатая Харя, мастерски владеющий топором и, по слухам, правда, десятилетней давности, промышлявший пиратством где-то в окрестностях туманности Орлиный Коготь. И наконец, сидевший на дальнем конце стола Сивый Ус. Это был отчаянный рубака, давно уже разменявший вторую сотню, что для таких закоренелых вояк, как благородные доны, было весьма почтенным возрастом, хотя по гражданским меркам составляло чуть больше половины отмеренного человеку срока. Кроме того, Сивый Ус слыл искусным рассказчиком. Дон Шарлеман сделал еще один большой глоток и поставил кружку на стол. Затем он аккуратно отжал кончики усов, поправил портупею, хмыкнул, будто припомнив что-то забавное, и в наступившей тишине негромко начал:
— А все-таки, господа благородные доны, — он слегка наклонил голову в сторону стола, — и все господа присутствующие, — последовал почтительный кивок всему залу, — нет большего чуда в нашем мире, чем митрилловый клинок.
Возникла почтительная пауза, после которой раздались голоса несогласных:
— А как же казгарот?
— А Дети гнева?
— А Дагмар-чудотворная?
— А Вечный, как же Вечный?
Но постепенно гомон утих. Сивый Ус неторопливо отхлебнул пива и, дождавшись полной тишины, продолжил:
— Все верно, благородные господа. Клянусь Дагмар-предостерегающей и Неергетом-великомучеником, это великие чудеса, хоть и не все они появились в нашем мире волею Господа нашего, но некоторые лишь его милостью. Однако посудите сами. Что, например, есть казгарот?
В это время скрипучая дверь отворилась и в таверну ворвалась волна холодного воздуха, неся с собой звуки и запахи порта. Все невольно повернулись в сторону входа. Взорам присутствующих явился человек могучей комплекции, укутанный в изрядно потрепанный, но еще кое-где сохранивший золотое шитье термоплащ. На голове у гиганта красовалась широкополая термошляпа с плюмажем и наушниками, обмотанная башлыком. Незнакомец отряхнулся от снега и откинул башлык, выставив на всеобщее обозрение еще молодое, несколько простоватое лицо. Несколько мгновений все пристально рассматривали вошедшего. Вдруг дон Киор расплылся в улыбке и рявкнул своим знаменитым басом:
— Да это же старина Счастливчик! Эй, Сивый Ус, ты что, не узнал Ива Счастливчика? — обернулся он к дону Шарлеману.
Потрепанный усач, несколько раздраженный тем, что его прервали на самом интересном месте, сердито буркнул нечто нелестное, но минутой позже радость от встречи со старым приятелем, который к тому же никогда не составлял ему конкуренции в качестве рассказчика, пересилила. Дон Шарлеман улыбнулся и замахал рукой:
— Идите сюда, мой благородный друг, эти достойные господа подвинутся, и для вас найдется местечко.
Достойные господа неохотно подвинулись. Гость явно был важной птицей, раз столь известные доны, как Киор Пивной Бочонок и Сивый Ус, выказывали ему подобное уважение. Дон Шарлеман учтиво подождал, когда новый посетитель скинет плащ и шляпу на руки подбежавшего слуги и усядется на место, а затем задал сакраментальный вопрос:
— Каким ветром занесло вас в наши края?
Гость потер озябшие руки, отхлебнул принесенного тем же расторопным слугой пунша и поставил кубок на стол, грея ладони о его горячие бока:
— Как и все, ищу найма.
— Да, клянусь святым Николаем, тяжелые настали времена для благородных донов, — понимающе кивнул с другого конца стола дон Киор.
— А давно прибыли? Гость пожал плечами:
— На планете уже сорок дней. Я прибыл в Варангу — это каботажный порт на другом континенте, а сюда только что. В Варанге прошли слухи, что таирские купцы набирают здесь конвойный отряд.
Все сидевшие за столом недоуменно переглянулись, а затем раздался взрыв хохота.
— У нас ходят такие же слухи о Варанге, — пояснил дон Шарлеман удивленному гостю.
Собеседники обменялись понимающими взглядами, и дон Шарлеман многозначительно посмотрел на дона Киора. Подобно вновь прибывшему, сей усач также не смеялся. Когда такие слухи начинают одновременно распространяться в нескольких портах, это, как правило, означает, что кто-то ищет несколько человек для некой деликатной миссии.
Когда гомон за столом немного утих, дон Киор поднялся со своего места и, одним глотком осушив кружку, швырнул на стол золотой.
— Ладно, благородные господа, пора на боковую, — сказал он. — Клянусь святым великомучеником Борисом, в моем возрасте вредно много пить.
Это заявление старого бражника было встречено всеобщим хохотом. Дон Киор на сей раз смеялся вместе со всеми, а затем кивнул и направился к лесенке, ведущей на второй этаж. По пути он посмотрел в сторону Сивого Уса. Этого таинственного взгляда не заметил более никто. Когда дон Киор скрылся наверху, все сидящие за столом повернулись к дону Шарлеману. Тот снова обратился к гостю:
— Что слышно с Пограничья? — поинтересовался Сивый Ус.
Посетитель по прозвищу Счастливчик пожал плечами:
— Все как прежде. Тишина, но корабли пропадают время от времени.
— Демоны? — с вялым любопытством спросил какой-то мужиковатого вида парень в термокомбинезоне.
При этом слове все благородные доны стали испуганно креститься и плевать через плечо.
— Никогда не поминай их к ночи, вьюнош, если не хочешь накликать, — наставительно произнес дон Шарлеман.
Парень испуганно притих. Некоторое время в таверне царила тишина, прерываемая только шумными глотками и звучной отрыжкой. Ив Счастливчик ущипнул подскочившую служанку за толстую ляжку и хлопнул себя по животу.
— Мяса и пива, — распорядился он, а когда пышнотелая девица захихикала и прижалась к нему горячим бедром, добавил, добродушно улыбнувшись: — Остальное потом, крошка.
Дон Шарлеман неспешно поднялся.
— Прошу простить, достопочтенные господа, — он коротко поклонился сидящим за столом, — и прекрасные дамы, — он кивнул в сторону распаренных служанок, — пора и мне откланяться.
По таверне пробежал разочарованный гул. Но дон Шарлеман с достоинством повернулся и прошествовал к лестнице. Ив проводил его взглядом. Сивый Ус задержался у стойки, подозвал хозяина и что-то сказал ему вполголоса, махнув рукой в сторону стола. Трактирщик кивнул. Затем дон Шарлеман повернулся и встретился взглядом с Ивом Счастливчиком. Тот согласно опустил глаза.
— Эй, дон, — позвал тот простодушный парень, что помянул нечистого.
Счастливчик усмехнулся.
— Чего тебе, деревня? — спросил он с подобающей дону барской снисходительностью.
— Я хочу стать благородным доном, — во всеуслышание выпалил парень.
Мгновение спустя высокое собрание зашлось от хохота. Виновник всеобщего веселья смущенно потупился и покраснел. Молоденький франт в красном плаще и роскошном берете наклонился к увальню и со смехом перетянул его вдоль спины перевязью шпаги.
— А может быть, ты сразу хочешь стать султаном Регула, мужлан? — издевательски вопросил хлыщ.
Простодушный бедолага от стыда был готов провалиться сквозь землю. Ив улыбнулся одними губами и негромко произнес:
— Отвали.
Пижон в красном плаще тут же отвернулся с озабоченным видом, будто что-то забыл на другом конце стола. Счастливчик похлопал парня по плечу.
— Ладно, не тушуйся, — успокоил Ив. — Все когда-нибудь произносили эти слова, и, как правило, эффект был примерно такой же. Однако не советую тебе вляпываться в это дело. Сейчас даже мусорщиком в порту быть выгоднее, чем благородным доном.
Тут служанка принесла Счастливчику миску с мясом и большую кружку пива. Пока Ив утолял голод, парень немного пришел в себя.
— Скажи, дон, а кто такие эти казгароты? — робко спросил он Счастливчика, когда тот одним махом осушил кружку.
Щеголь, который все это время сидел демонстративно отвернувшись, не удержался и фыркнул. Ив подождал, пока служанка вновь наполнит кружку, блаженно развалился на стуле и начал неторопливо объяснять:
— Это воины Врага, они принадлежат Низшей касте, но не столь многочисленны, как тролли. О них мало известно, потому что тех, кто встретился с ними и выжил, можно пересчитать по пальцам. Но говорят, что они были специально выведены Врагом для битвы с людьми.
— А чем же они такие страшные?. — продолжал допытываться парень. Ив пожал плечами:
— Говорят разное, я слышал, что они могут своими лапами разрывать стальную трехдюймовую плиту. За столом вразнобой заговорили:
— Они могут жить в открытом космосе без скафандра…
— Их не берет ни луч, ни плазма…
— Они неутомимы…
— Они могут вынюхать человека по следу даже спустя недели…
Парень испуганно озирался, а бражники, заметив, что он боится, разошлись еще пуще. Когда шум немного поутих, а Счастливчик доцедил вторую кружку и смотрел, как она наполняется в третий раз, парень тихо прошептал:
— А эти, Дети гнева, они тоже воины Врага? Щеголь не выдержал и повернулся, давясь от смеха:
— Ты еще спроси, кто такая Дагмар-предостерегающая!
— Мы завсегда чтили святую! — обиделся парень. Это прозвучало так потешно, что опять раздался громкий хохот. На этот раз увалень набычился, и Ив решил слегка разрядить обстановку:
— Когда Враг впервые появился на наших границах, первой планетой, на которую он напал, был Зоврос.
— Я знаю, — воодушевленно вскрикнул парень, — оттуда святая Дагмар послала свое предостережение! Ив усмехнулся:
— Ну, если ты все знаешь, зачем я буду рассказывать?
Тот покраснел до ушей. Ив сделал паузу, обведя суровым взглядом публику, готовую вновь разразиться хохотом, потом продолжил:
— Враг собрал всех женщин Зовроса и принудил их зачать от своих воинов. Он хотел вывести новую породу воинов, но благородные доны напали на планету и освободили женщин. Однако их дети родились не совсем людьми.
— Они служат Врагу? — возбужденно выпалил парень.
Тут уж даже грозные взгляды Ива не смогли никого удержать, а щеголь, утирая выступившие от хохота слезы, пробормотал:
— Не вздумай такое сказать при них, они живо выпустят у тебя кишки или откусят голову. Хоть для Врага нет более страшных противников в мирах людей, чем Дети гнева, но привычки у них еще те.
Бедняга смутился еще сильнее. Ив покачал головой. Откуда взялся этот парнишка, из какой дыры? Ничего не знать о мире спустя полтора века после начала Конкисты… Хотя он слышал, что в некоторых фермерских общинах действовала секта Трех обезьянок, проповедовавшая сущую ересь: мол, то, о чем не знаешь, для тебя не опасно. Святой престол смотрел на нее сквозь пальцы, ибо эта ересь была не опасной и по определению не могла выйти за пределы замкнутых общин. Счастливчик осушил кружку, поднялся и направился к стойке. Хозяин выскочил ему на — встречу и услужливо поклонился, указывая рукой в сторону лестницы, ведущей наверх:
— Прошу, благородный дон. Дон Шарлеман просил передать, что в его комнате есть свободная кровать и он с радостью, — тут хозяин хихикнул, дословно цитируя Сивого Уса, — разделит с вами кров и очаг.
Ив кивнул, а хозяин поспешно добавил:
— Его комната номер семь.
Когда Ив уже ступил на лестницу, от стола вновь раздался голос парня:
— А кто такой Вечный?
На несколько мгновений в таверне повисла тишина, а Ив медленно повернулся и негромко, но так, чтобы все услышали, произнес:
— А вот этого, парень, не знает никто.
Потом повернулся и начал спокойно подниматься по лестнице.
В комнате дона Шарлемана сидели двое: сам Сивый Ус и дон Киор. Ив понимающе кивнул и затворил дверь. Оба молча смотрели, как он стянул через голову перевязь со шпагой и бросил ее на кровать рядом с доном Киором.
— Ну, что скажете?
Дон Киор задумчиво потерся щекой о плечо, топорща усы.
— Все ясно, как в тумане. Завтра надо походить, поспрашивать. Пока ты набивал пузо, что, клянусь святым Багрой, тоже весьма необходимое занятие, мы с Сивым Усом перебрали все слухи, долетавшие до наших ушей за последние две недели. Если мы чего не подзабыли, то создается впечатление, что наниматели действуют очень осторожно.
— Что, так мало слухов?
— Слухи-то есть, да что-то все не внушают доверия, — усмехнулся дон Шарлеман. Дон Киор вздохнул:
— Если я через неделю не найду контракта, хоть в конвой, хоть к пиратам, то, клянусь святой Инуарией, вынужден буду свалить с этой планетки.
Дон Шарлеман покачал головой и грустно улыбнулся:
— Куда? Здесь хоть перекресток маршрутов.
— И, клянусь Брогом-прорицателем, слишком много нашего брата. — Дон Киор задумчиво почесал в затылке. — А может, податься на Новый Город, в ушкуйники? Меня один знакомый боярин давно в гости зовет. Отчаянные ребята, и Перемирие им нипочем.
Сивый Ус искривил губы в улыбке:
— Потому-то они и вне закона во всех мирах, кроме своего Нового города. Ладно, мои благородные друзья, завтра я пройдусь по портовым конторам по найму, послушаю, что там скажут.
— Я потолкаюсь по кабакам, — добавил дон Киор. Ив кивнул и сказал:
— А я поторчу здесь. Кто бы ни был этот наниматель, вряд ли он так просто плюнет на трех ветеранов.
Дон Киор поднялся, по обычаю благородных донов обнял Ива и дона Шарлемана, поочередно коснувшись их щек кончиками своих усов, и вышел из комнаты.
На следующий день Ив проснулся поздно. Сивого Уса уже не было. Счастливчик не торопясь позавтракал в полупустом зале, отдал свои вещи в стирку симпатичной служаночке, которая, потупя глазки, сказала, что, дабы угодить благородному господину, будет сегодня до полуночи в одиночестве гладить его рубашки у себя в комнате, а на случай, если дон вдруг окажется совсем бестолковым, добавила, что он может в любой момент зайти и проверить, достаточно ли она усердна. Ив принял это к сведению, многообещающе хлопнул служаночку по крепкому заду и направился в душ. Когда он вернулся, на ходу суша полотенцем мокрые волосы, у дверей его комнаты переминался с ноги на ногу вчерашний увалень.
Ив остановился у дверей, окинул его взглядом и небрежно бросил:
— Ну чего тебе, деревня?
Тот смущенно содрал с головы шапку и, комкая ее в руке, жалобно попросил:
— Возьмите меня в услужение, господин.
— Да ты, никак, спятил! — фыркнул Ив.
— Возьмите, господин, не пожалеете, — горячо заговорил парень. — Я сильный и грамоте горазд, и флаер водить умею, и-и-и… трактор и скиммер… А еще я на лошади езжу и шью.
Ив рассмеялся:
— Да, милейший, ты полон талантов. Но все дело в том, что я не могу себе позволить нанять слугу. После Перемирия работы для благородных донов слишком мало, а за ту, которая есть, мы грыземся так, что только клочья летят, и единственное, что всех нас объединяет, так это тощие кошельки.
Парень неловко поежился:
— Да мне много не надо, так, стол да постель по первости, а коли разбогатеете, так и мне что перепадет. Ив покачал головой:
— Да ты, приятель, хоть слышал, что я тебе сказал? Куда тебе в благородные доны, выкинь это из головы. Сейчас ветераны не могут найти контрактов, а соплякам вроде тебя вообще не на что рассчитывать.
Парень упрямо набычил голову. Ив вздохнул, потом махнул рукой и спросил:
— Как зовут-то?
— Пип! — обрадованно рявкнул тот. Ив отворил дверь в комнату и выбросил в коридор пару сапог:
— Ладно, парень, если ты такой упрямый, то вот тебе работа.
Пип просиял и, схватив сапоги, бросился к лестнице. Ив хмыкнул, покачал головой и закрыл дверь. Пивной Бочонок и Сивый Ус вернулись только под вечер. Первым появился дон Киор. Когда он ввалился в комнату и, плотно закрыв за собой дверь, повернулся к Иву, тот понял, что Пивной Бочонок что-то разнюхал. Пока дон стягивал с себя термоплащ и перевязь со шпагой, в дверь постучали. Это оказался дон Шарлеман. Он пришел не один, а с каким-то сутулым, черноволосым доном в черном камзоле и с капитанским значком у ворота.
— Прошу любить и жаловать, благородные господа, — дон Диас, по прозвищу Упрямый Бычок, капитан свободного корвета «Бласко ниньяс»… — Он сделал паузу и торжественно закончил: — А также наш возможный наниматель.
Гость величаво поклонился, а Сивый Ус повернулся к капитану и с достоинством представил своих друзей:
— Дон Киор, по прозвищу Пивной Бочонок, и дон Ив, по прозвищу Счастливчик. Оба достаточно известны среди благородных-донов, так что вряд ли есть необходимость в каких-то дополнительных рекомендациях.
Дон Диас согласно кивнул и, спросив взглядом разрешения хозяев, уселся на кровать. Ив услужливо поинтересовался:
— Может, мальвазии?
— Не откажусь, — ответил гость сочным, богатым тенором.
Дон Киор и дон Шарлеман недоуменно посмотрели на Ива, но тот с загадочным видом хрястнул кулаком по стенке:
— Эй, Пип!
Через несколько мгновений в коридоре раздался грохот каблуков, и на пороге комнаты возник запыхавшийся Пип:
— Звали, господин?
— Принеси-ка стаканы и пару бутылок мальвазии.
— Сей момент! — И парень помчался выполнять приказание.
Пивной Бочонок, посмеиваясь, покачал головой:
— А Счастливчик, оказывается, более состоятельный дон, чем мы. Даже слугу себе завел. Ив пожал плечами:
— Привязался как банный лист.
После получаса неторопливой беседы, из которой Ив сделал вывод, что дон Диас успел о них немало разузнать, тот отставил в сторону стакан, поправив перевязь, решительно поднялся и произнес:
— Благодарю за приятный вечер, господа. — Он окинул их испытующим взглядом. Доны замерли, а гость повернулся к Иву: — Про тебя ходят слухи. Счастливчик, что ты приносишь несчастье.
Дон Киор так и подскочил:
— Кто это говорит такую ерунду? Клянусь святым Ноймом и святым Михаилом, если человек просто не пропустил ни одной стоящей заварушки с начала Конкисты и вышел из них без единой царапины, это не…
Тут Ив положил ему руку на плечо и, повернувшись к Упрямому Бычку, произнес:
— Ты прав, дон Диас, такие слухи ходят. — Он усмехнулся Пивному Бочонку. — В конце концов, даже если взять половину тех заварушек, то окажется, что я единственный выжил во всех, вместе взятых. — Помолчав, он вкрадчиво поинтересовался: — Это как-то снижает мои шансы?
Дон Диас криво усмехнулся:
— Наоборот. Наша затея настолько безумна, что не мешало бы иметь в команде хотя бы одного, за кем закрепилась слава любимчика Девы Марии и Дагмар-предостерегающей. Так что ваши шансы даже предпочтительнее. — Он сделал паузу, окинул взглядом напряженные лица донов и веско произнес: — Мы летим на Зоврос, господа.
Глава 2
После того как корвет набрал маршевую скорость, дон Диас собрал на орудийной палубе всех — команду, абордажный отряд, слуг. Некоторые прибыли на борт в последний момент, и потому сейчас четыре десятка разношерстно одетых донов приглядывались друг к другу с настороженным интересом. Дон Киор углядел кого-то знакомого, и они обменялись радостными возгласами. Сивый Ус тоже по пути перекинулся фразами с парой-тройкой донов и повернулся к Иву с довольным видом:
— Должен сказать, мой благородный друг, здесь действительно собралось немало людей, которым бы я в любом бою без колебания доверил свою спину.
Пивной Бочонок согласно кивнул:
— Да, клянусь святым Себастианом, и я узнал парочку отменных рубак. — Он повнимательнее пригляделся к вызывающе торчащим из переборок кожухам, закрывавший орудийные батареи, и добавил: — Клянусь великомучеником Неергетом, никогда не слышал, чтобы на корвете устанавливали четырехлучевые кулеврины. За исключением одного, который не так давно носил имя «Наследник Флинта» и полностью оправдывал свое название.
На невысокой галерее, опоясывающей орудийную палубу по периметру, появился дон Диас в сопровождении нескольких спутников, среди которых выделялся высокий, дородный дон в роскошном плаще и шикарной шляпе с ярким плюмажем. Когда он привычным жестом стянул шляпу с головы и отвесил традиционный легкий поклон, собравшиеся на мгновение замерли. Потом по залу пронесся изумленный вздох, а Пивной Бочонок ошарашено пробормотал:
— Да это же Толстый Ансельм! Ну, дела-а-а. Клянусь святым Егорием, я уж думал, что после рейда на Карраш ничто в мире не может снова выманить его на капитанский мостик.
— Да, дон Ансельм всегда достойно нес свои паруса, — усмехнулся Сивый Ус с довольным видом.
Упрямый Бычок и дон Ансельм с удовлетворением наблюдали за восторженной реакцией собравшихся, а потом дон Ансельм властно поднял руку, призывая к тишине. Гомон мало-помалу утих. Толстый Ансельм приосанился и начал звучным басом:
— Благородные доны, я признателен вам за столь единодушное выражение доверия, — Толстый Ансельм благодарно склонил свою седую голову, — но мы собрались совсем не для того, чтобы я потешил свое самолюбие. — Он сделал паузу. — Настал момент, когда вы должны узнать о цели нашей экспедиции. — Он повернулся и поманил кого-то из-за спины: — Об этом вам расскажет кардинал Дэзире.
Эта новость вызвала настоящий шок. Если присутствие Толстого Ансельма на вшивом корвете, явно не так давно промышлявшем пиратством, еще можно было как-то объяснить, то присутствие здесь главы секретариата курии уж ни в какие ворота не лезло. Благородные доны все как один преклонили колена и обнажили головы. Кардинал Дэзире вознес краткую молитву и благословил присутствующих. Когда доны поднялись, шумно переговариваясь, кардинал окинул их проницательным взглядом и, в свою очередь, поднял руку. Разговоры моментально стихли.
— Дети мои, — печально начал кардинал, — все вы помните, что более ста пятидесяти лет назад святая Дагмар первой из людей столкнулась с теми, кого мы с вами называем Врагом.
Он сделал паузу, давая благородным донам и всем собравшимся осознать, в какие высокие материи им сейчас предстоит погрузиться. Но Толстый Ансельм перебил кардинала:
— Прошу прощения, святой отец, но это простые рубаки, которые вряд ли помнят, чем святой Антоний отличается от святого Нила, — он хохотнул, — за исключением разве Пивного Бочонка, который знает наперечет всех святых. Так что им надо все объяснить попроще. — Дон Ансельм повернулся к стоящим внизу и рубанул: — Мы должны отыскать кристаллы матушки Дагмар.
Народ недоуменно переглядывался. Потом Сивый Ус протолкался вперед и, отвесив учтивый поклон, удивленно спросил:
— Да простят мне достойные господа мое недоумение, но, если мне не изменяет память, именно Неергет-великомученик принес в миры людей кристалл святой Дагмар, на котором она записала свое предостережение… — Он сделал паузу и вкрадчиво произнес: — Или все, что мы слышали до сих пор… э-э-э… несколько не соответствует действительности? Кардинал быстро закивал головой:
— Нет-нет, конечно, все так и было, именно святой Неергет сумел, будучи при смерти от чудовищных пыток, которым его подвергнул Враг, бежать с Зовроса и принести в мир людей предостережение святой Дагмар. Но все дело в том, что кристалл был большей частью разрушен и почти на девяносто процентов информация оказалась утрачена. Часть мы смогли восстановить и таким образом получили свидетельство о том, что у самой Дагмар имелось шесть кристаллов, до отказа забитых информацией о Враге. Ведь святая Дагмар была крупной ученой.
Некоторое время все молчали, потом послышался озабоченный голос:
— Но ведь там Враг, тем более столько времени прошло?
Кардинал вновь закивал:
— Это так, но, насколько нам известно, после рейда Черного Ярла, когда он вывез с планеты Детей гнева и еще не родивших женщин, на Зовросе нет постоянного гарнизона, а на нашем кристалле есть информация о тайнике, в котором святая Дагмар хранила свои носители информации. Хотя мы готовы к тому, что уже ничего не найдем, — он развел руками, — наша экспедиция окажется успешной… — Кардинал умолк, давая понять, что в этом случае любые комментарии излишни.
Доны вновь возбужденно загомонили, но тут гул голосов перекрыл мощный бас Толстого Ансельма:
— Помолимся, братия. — И он первым опустился на колено.
После мессы все разошлись по кубрикам. Ив послал Пипа на кухню за обедом, а сам уселся рядом с Пивным Бочонком, который что-то горячо втолковывал сидящему рядом с ним дону Шарлеману:
— Да, клянусь святым Пабло, святым Иеронимом и святой Ольгой, Папа отправил за этими кристаллами корабль-монастырь ордена Воинствующих меченосцев, а мы — всего лишь наживка для Врага. Когда я был на Поргосе, там как раз снаряжался такой корабль, и очень спешно, между прочим.
— Маловаты мы для серьезной наживки, — хмыкнул Сивый Ус. — К тому же я сильно сомневаюсь, что почтенный кардинал Дэзире, при всем смирении, присущем его сану, добровольно согласился бы на такую роль.
Дон Киор запнулся, не зная, что ответить на столь веские аргументы, потом упрямо сжал губы:
— Почему тогда они наняли для столь важного предприятия эту пиратскую посудину, когда у самих имеется мощный флот?
Сивый Ус задумчиво покачал головой:
— Понимаешь ли, друг мой, с точки зрения религии Великий Ватикан, конечно, светоч веры и оплот истины, но во всем остальном это самое обычное государство. Как ты думаешь, что самое дорогое в нашем мире?
Дон Киор удивленно воззрился на собрата по оружию, потом осторожно ответил:
— Келимит?
Дон Шарлеман рассмеялся:
— Келимит, конечно, вещь весьма ценная, но все-таки ты не угадал. Самое дорогое в нашем мире — информация. А в наше время самая дорогая информация — это информация о Враге.
Пивной Бочонок задумчиво кивнул, а дон Шарлеман негромко продолжил:
— Ты прав, у них есть мощные корабли, легионы воинов-монахов, но за каждым из них следят по три шпиона султаната Регул, Русской империи, Торговой республики Таир, а может, и десятка других государств. А в нашем предприятии тайна играет не последнюю роль. — Сивый Ус улыбнулся. — Не сомневаюсь, что официально кардинал Дэзире в данный момент лечит разыгравшуюся мигрень на одной из папских вилл в каком-нибудь мало посещаемом уголке.
Дон Киор задумчиво почесал затылок, потом упрямо рубанул:
— Все равно, клянусь святым Степаном, здесь дело нечисто. Так я и поверил, что они только что расшифровали кристалл.
— А вот с этим, мой благородный друг, спорил бы только неразумный.
Пивной Бочонок приосанился, удовлетворенный тем, что хотя бы частично с ним согласились, и повернулся к Иву:
— Ну, а ты что скажешь, Счастливчик?
Тот пожал плечами:
— Поживем — увидим. Дон Киор хмыкнул:
— Клянусь святым Стокером, я бы тоже был спокоен, если бы ходил в любимчиках Мадонны, а так приходится шевелить извилинами, чтобы не нарваться на казгарот.
На следующий день к ним в кубрик заглянул Упрямый Бычок. Почему-то он выглядел расстроенным. Когда он появился на пороге, Сивый Ус и Пивной Бочонок лениво швыряли кости, а Счастливчик учил Пипа выхватывать дагу. Окинув взглядом идиллическую картину, дон Диас криво усмехнулся и тут же взял быка за рога:
— Послушай, Счастливчик, до меня дошли слухи, что ты был канониром у самого Черного Ярла.
Счастливчик кивнул:
— Было дело, только особого искусства это не требовало. Когда его корабль подошел к Зовросу, там уже все было кончено. Пару раз пальнул по поверхности, и все.
Капитан кивнул:
— Я знаю, только ведь Черный Ярл не стал бы брать в канониры первого встречного.
Ив пожал плечами, а Дон Киор ухмыльнулся.
— Если б знать, кто такой сам Черный Ярл, то, клянусь святым Жаглой, можно было бы быть в этом уверенным.
— Поговаривают, что это был сам Вечный, — вздохнул Сивый Ус.
Упрямый Бычок раздраженно скривился:
— Вечный или не Вечный — я не знаю, да и, честно говоря, знать не желаю, а вот что мне сейчас знать необходимо, так это не согласишься ли ты поработать моим канониром?
Пивной Бочонок и Сивый Ус удивленно переглянулись:
— А что стало с прежним? Капитан раздраженно махнул рукой:
— Хлюст, я и брать-то его не хотел, но моего старого канонира угробили у… — капитан решил не уточнять где, — короче, погиб, а на Трее ничего приличного не было. У этого хоть был диплом Технологического университета Нового Симарона. — Он вздохнул. — Молокосос, наслушался всякой романтической дребедени о благородных донах, ну, и недели не прошло, как вляпался! На дуэль вызвал, и кого! — Он вздел руки и раздраженно хлопнул себя по коленям. — Дона Штафира.
— Это Старую Зуботычину, что ль? — удивленно спросил дон Киор.
Капитан сокрушенно кивнул.
— Да, — покачал головой Пивной Бочонок, — вряд ли он долго мучился. — Он помолчал, а потом удивленно спросил:
— А дон Штафир о чем думал, как же он мог оставить корвет без канонира?
Капитан скрипнул зубами:
— Этот безголовый представился палубным матросом. — Он повернулся к Счастливчику: — Ну так как? Если согласишься, то получишь его жалованье и твое останется при тебе.
Ив утвердительно кивнул. Когда за капитаном закрылась дверь, Пивной Бочонок огорченно покачал головой:
— Ох, не нравится мне все это. Клянусь святым Дустаном, когда так начинается — удачи не жди.
Вскоре оба дона ушли обсуждать новости с остальными. С верхней койки свесилась голова Пипа.
— Господин, дозвольте спросить?
— Ну давай.
Тот немного помялся:
— А кто такой Вечный, господин?
— На этот вопрос я тебе уже отвечал, — усмехнулся Ив.
После обеда Счастливчик отправился в боевой информационный центр. Капитан сидел в командном кресле и раздраженно покусывал ус. Заметив Ива, он спустился по лесенке и мотнул головой:
— Пошли.
Пока они пробирались к дальнему углу, где была расположена консоль управления огнем, капитан неторопливо просвещал Ива:
— Эта посудина хотя и напоминает обводами стандартный корвет класса «Сарагоса», начинка у нее давно уже другая. И систем оружия это касается в первую очередь.
— Ну, это я понял еще вчера на орудийной палубе, — усмехнулся Ив. — Сложно было не заметить кожухи четырехлучевых кулеврин там, где должны были стоять всего лишь трехлучевые туфенги.
Капитан ухмыльнулся:
— Что поделать. Коль хочешь жить — приходится изворачиваться, не всем же везет так, как тебе. А вот и твое рабочее место.
Взглянув на консоль, Ив невольно присвистнул:
— Ну, дон Диас, это сюрприз!
Упрямый Бычок довольно рассмеялся. Ив щелкнул тумблером включения и вывел на экран исходные характеристики. Изучив их, он покачал головой.
— Конечно, обнаружить на корвете систему защиты крейсера будет большой неожиданностью для любого, но с вашими возможностями сброса тепла и статической энергии поля вы продержитесь не более получаса.
Капитан хмыкнул:
— А нам больше и не надо. К этому времени мы либо ведем абордажный бой, либо уже удрали.
— А если однажды вы не успеете сделать ни того ни другого?
Дон Диас вздохнул:
— В таком случае нам не помогут ни святая Дева Мария, ни святая Дагмар, ни штатное оборудование этого корвета.
Ив проторчал за консолью управления огнем до конца вахты. Уже подходя к кубрику, он услышал из-за приоткрытой двери негромкий голос Сивого Уса. Ив остановился и прислушался:
— …и снова послал Господь к людям сына своего, а поскольку Адово воинство, отчаявшись заполучить души людей, порешило совсем род людской извести, то послал Господь сына своего не учителем, как Иисуса, а воином. И ходит он по мирам людей в обличье благородного дона.
— А почему? — раздался голос Пипа.
— Потому, честный вьюнош, что благородные доны — самая вездесущая и широко распространенная ипостась человека-воителя.
— А чего ж он не явится в истинном обличье и не призовет христиан в битву супротив Врага?
— Нет ему в том дозволения. Господь наш, коего люди изрядно опечалили своими пороками, повелел ему вначале убедиться, что не оскудели люди верой и мужеством, что они достойны и далее продолжать род свой и нести правду Господню иным мирам и народам. И когда твердо уверится Вечный, что это так, тогда и позволит ему Господь явиться в своем истинном обличье и повести людей на последнюю битву. И воссияет после сего светоч истинной веры и величия Человека, и наступит во Вселенной царство Божие. А до этих пор, памятуя о том, что он всегда среди нас, надо честно сражаться во славу рода человеческого и на погибель врагам его, дабы не усомнился Вечный в доблести и мужестве людей и не покинул бы их в час последней битвы.
Ив постоял еще немного, но за дверью воцарилась тишина…
В систему Зовроса они вошли через месяц полетного времени. Капитан Диас использовал все ухватки старого пирата, чтобы подойти к планете незамеченным максимально близко. Корвет зашел по широкой дуге за звезду и начал движение, смещаясь так, чтобы любой защитный спутник, если он находился на орбите мертвого мира, был бы не в состоянии засечь Корабль, спрятавшийся за шаром звезды. Они обогнули звезду, пробираясь почти по кромке короны. Ив провел за консолью двое суток без сна, решая невообразимые головоломки, которые задавали ему звездные протуберанцы, будто стремительные духи огня, налетавшие на дрожавшие от напряжения защитные поля корвета. Наконец корона осталась позади. Ив поднялся из-за консоли, кинул усталый взгляд на осунувшееся, но довольное лицо Упрямого Бычка и побрел в кубрик отсыпаться Дон Диас догнал его в коридоре, хрястнул по спине и восторженно проорал:
— Это был высший класс, парень!
И капитан ушел к себе в каюту, тоже предвкушая объятия Морфея. До Зовроса оставалось два дня пути.
На следующий день к ним в кубрик постучал одетый в черную сутану монах и, потупя маленькие, будто утонувшие в толстых щеках, глазки, смиренно передал, что кардинал Дэзире просит дона Счастливчика отобедать с ним. Ив, только продравший глаза и потому пребывавший в скверном настроении, раздраженно нахмурил брови, потом зевнул и махнул рукой:
— Ладно, передайте преподобному — буду. Монах, слегка шокированный его непочтительностью, напомнил, что кардинал всегда обедает в два часа пополудни, и с тем удалился. Когда за ним закрылась дверь, дон Киор повернулся к Иву и, шлепнув его по плечу, хихикнул:
— Ну, Счастливчик, вижу, ты оправдываешь свое прозвище. Не успел попасть на корабль — получил двойную ставку, а теперь, еще до Зовроса не добрались, как уже идешь обедать с самим кардиналом. Клянусь святым Патриком, так, глядишь, из рейда епископом вернешься.
Ив хмыкнул, потянулся, еще раз зевнул, чуть не вывихнув нижнюю челюсть, и, ничего не говоря, ушел в душевую.
Ровно в два пополудни он в начищенных парадных ботфортах и старательно выглаженном Пипом камзоле появился у двери кардинальской каюты. Он постучал, и из-за двери раздался звучный баритон кардинала:
— Да-да, войдите.
Когда Ив вошел, кардинал стоял на коленях в дальнем углу перед висевшим на стене серебряным распятием. Счастливчик обнажил голову и опустился на левое колено. Когда человек беседует с Господом, не стоит вмешиваться, иначе кто-то из них двоих может обидеться. Тем более в данном случае вполне мог иметь место доклад вышестоящему начальнику. Наконец кардинал поднялся и, повернувшись, подошел к Иву:
— Прошу прощения, сын мой, — лицо у кардинала было озабоченное, — мы все ближе к нашей цели, и я неустанно прошу Господа укрепить и направить нас в этой богоугодной миссии.
Ив кивнул с этаким туповато-бравым видом. Кардинал окинул его испытующим взглядом и плавным жестом пригласил к столу.
— Прошу вас, сын мой.
Счастливчик, грохоча каблуками, прошествовал к столу и по-хозяйски расположился в кресле с высокой резной спинкой. Любой дон всегда чувствовал себя уверенно в трех местах: в бою, в постели и за столом, будь то хоть в кабаке, хоть в папских покоях. Ив выжидательно посмотрел на кардинала, тот приветливо улыбнулся и кивнул. Счастливчик осклабился, потер руки и принялся за трапезу. На некоторое время в каюте установилась тишина, нарушаемая только чавканьем, громким хрустом костей и шумным бульканьем изливаемого в глотку вина. Когда Ив почти насытился и слегка осоловел, кардинал чуть подался вперед и начал ласковым голосом:
— Друг мой, я думаю, вы были несколько удивлены, когда монах передал вам мое приглашение?
Счастливчик попытался что-то ответить, но смог только звучно рыгнуть. На лице кардинала мелькнула тень брезгливости, но тут же сменилась улыбкой.
— Ладно-ладно, не буду отвлекать вас от занятия, столь пришедшегося вам по вкусу. — И кардинал улыбнулся шире своему неожиданному каламбуру.
Ив еще несколько минут поглощал пищу, потом осушил до дна очередной кубок, снова рыгнул, сытно цыкнул зубом и откинулся на кресле. Кардинал негромко рассмеялся:
— Я вижу, сын мой, обед вам понравился.
Ив, с трудом шевеля губами, произнес:
— Сказать по чести, Ваше Святейшество, мой кошелек за последнее время изрядно отощал, так что я уже давно не мог себе позволить подобной роскоши. А какое у вас божоле! Мечта!
Кардинал кивнул:
— Что ж, мой друг, я рад, что угодил вам. — Он помолчал, потом продолжил вкрадчивым голосом: — Знаете ли, почему я вас пригласил?
— Откуда же!
— Сегодня за завтраком капитан сказал мне, что повидал на своем веку немало канониров, но такого, как вы, встречает в первый раз.
Кардинал сделал паузу, а Ив чертыхнулся про себя: только внимания святого престола ему не хватало.
— Что умею, то умею, Ваше Преосвященство.
— А правда ли, что вы были канониром у Черного Ярла?
Ив развел руками, давая понять, что и с этим фактом ничего не попишешь.
— А как вы к нему попали?
Счастливчик важно набычился:
— Мы сыграли с ним в пинг-понг.
— Вот как?
— Да, я продержался против него три минуты, а потом он бросил на стол колоду карт и предложил мне с трех раз вытянуть туза червей.
— И?
— Я вытянул со второй попытки.
Кардинал задумчиво кивнул:
— Да, это совпадает с тем, что я уже слышал. — Он задумчиво посмотрел на Ива. — А как вы относитесь к еретическим байкам о Вечном?
— Я верный сын нашей матери-церкви, — осторожно ответил Ив, немного протрезвев. Кардинал усмехнулся:
— Я еще не встречал благородного дона, который ответил бы иначе. — Он помедлил. — Впрочем, как и такого, который бы не верил в Вечного. Ладно, не будем углубляться, этот вопрос меня интересует вот с какой точки зрения… — Он устремил на Ива холодный взгляд своих ярких черных глаз и вкрадчиво спросил: — Как вы считаете, сын мой, нелепый слух, что Черный Ярл мог быть тем, кого благородные доны именуют Вечным, имеет под собой какую-нибудь реальную почву?
Ив молчал, неловко отводя глаза. Но кардинал упорно сверлил его своим жгучим взглядом, и наконец Ив не выдержал:
— Понимаете, Ваше Преосвященство, мы… ну, те, кто были там… предпочитаем не распространяться на эту тему.
— Даже на исповеди?
Ив облегченно вздохнул:
— Я уже исповедался отцу Измаилу и не хочу больше вспоминать все это.
— А где сейчас отец Измаил?
Ив задрал глаза к потолку:
— Наверное, на небесах, Ваше Святейшество. Его разнесло на атомы вместе с «Королевой Викторией» во время знаменитого рейда на Карраш, под руководством нашего славного адмирала Ансельма.
Кардинал принужденно рассмеялся:
— Да, я и забыл, что вы принимали участие практически во всех крутых заварушках, с тех пор как стали доном. Причем всегда вам сопутствовала удача. Именно поэтому вас и прозвали Счастливчиком. — Судя по всему, кардинал решил пока больше не давить. — Скажите, а как вас звали вначале?
Ив смущенно потупился.
— Ну-ну, не стесняйтесь, я прекрасно знаю, что большинство прозвищ носит ернический характер.
— Меня звали Тихим Омутом.
Кардинал невольно хмыкнул:
— Да-а-а, многозначительное прозвище.
И тут взревели баззеры боевой тревоги. Ив вскочил:
— Прошу прощения, Ваше преосвященство, я должен быть в боевом информационном центре.
Кардинал кивнул:
— Конечно, конечно.
Когда в коридоре стих грохот каблуков Счастливчика, кардинал поднялся и, подойдя к консоли связи, вызвал капитана:
— Что случилось, дон Диас?
— Прошу прощения, кардинал, мне сейчас крайне некогда. На орбите Зовроса обнаружен крупный искусственный объект, а согласно лоции ничего подобного там быть не должно.
Глава 3
Огромный искореженный остов рос на глазах. Пивной Бочонок не выдержал и заорал:
— Тормози!
Сивый Ус, сидевший за пультом десантного бота, фыркнул и проворчал:
— Благородный дон, я же не учу вас, как удобнее поглощать пиво.
Доны, сгрудившиеся у абордажного люка, громко заржали. Когда оплавленная громада изуродованной орбитальной крепости заняла весь лобовой блистер, Сивый Ус дал короткий предупредительный сигнал, потом чуть отвернул, проскальзывая внутрь огромной дыры, и тут же включил тормозные двигатели на полную мощность. Ускорение бросило всех вперед, но народ был опытный, поэтому никто не сорвался и даже перевязи шпаг не перепутались. Дон Шарлеман нажал на клавишу, откинулась крышка абордажного люка, и в то же мгновение два десятка донов в кажущемся беспорядке вывалились наружу и ринулись по расходящимся траекториям к торчащим балкам и кускам железа, на ходу разворачиваясь и поудобнее перехватывая плазмобои. Бот оттянулся подальше и завис, грозно поводя дулами своих двухлучевых аркебазий: у дона Диаса даже боты были вооружены не хуже армейских сторожевиков. Через несколько мгновений все замерло. Расположение десантников казалось хаотичным, но Пивной Бочонок, придирчиво оглядев позицию, удовлетворенно кивнул. Это не сраные гвардейцы какого-нибудь президента или императора, которые умеют перекрывать зону только квадратно-гнездовым способом, что в подобном нагромождении искореженного металла создавало кучу Мертвых зон. За спиной каждого дона из абордажной группы было не менее двух десятков лет войны, причем войны настоящей, а не охраны кур в гарнизонах или игры в карты на борту кораблей флота в так называемых стратегических зонах. Боевой порядок был безупречен. Каждый кубический дюйм пространства перекрывали не меньше двух плазмобоев. А протяженность занятой позиции превышала двести футов, так что никто не смог бы накрыть их одним залпом даже из семилучевой планетарной мортиры. Доны настороженно ощупывали висящую перед ними громаду орбитальной крепости всеми сенсорами боевых скафандров. Ничего подозрительного не замечалось.
— Да в этой груде лома не может быть ничего живого, — послышался чей-то голос в наушниках. Дон Киор, временный капитан абордажной группы, рявкнул:
— Молчать! Клянусь святым Дустаном, я видел немало трупов, которые были неплохими парнями, пока однажды не ляпнули то же самое. Волной вперед! — скомандовал он после паузы.
Фигуры в боевых скафандрах тотчас пришли в движение. Сторонний наблюдатель мог бы решить, будто движение их не подчиняется никакому разумному порядку, но если приглядеться, то можно было заметить, что в любой момент времени от трети до четверти донов были надежно прикреплены гравизацепами к прочному основанию, а их плазмобои грозно прощупывают своими дулами все подозрительные точки. Через несколько минут вся абордажная группа скрылась внутри.
Капитан оторвался от обзорного экрана, вновь схватил распечатку лоции и, в который уже раз пробежав ее глазами, пробормотал себе под нос:
— Откуда здесь орбитальная крепость? Нигде никаких упоминаний.
— И все-таки, по-моему, не следовало отправлять в эти развалины всю абордажную группу, — раздраженно бросил в ответ кардинал. — Если она встретит что-то непредвиденное, то мы можем потерять этих людей, и тогда при посадке на…
— Если они встретят что-то, с чем не сможет справиться ВСЯ абордажная группа, я немедленно увожу корабль, — заорал Упрямый Бычок и повернулся к Иву: — Счастливчик, что показывают орудийные сенсоры?
Тот осторожно произнес:
— Вроде бы ничего необычного, вот только на южном полюсе что-то есть. Никак не могу идентифицировать.
Дон Диас забормотал в микрофон. Точки на экране, обозначающие донов из абордажной команды, тут же свернули в сторону нижней части искореженного шара орбитальной крепости.
— Нет! Останови их! — вдруг вскрикнул Ив. Капитан рявкнул в микрофон и развернулся к Иву всем телом:
— Что?
— Пусть немедленно уходят. Это кокон!
Дон Ансельм охнул, а кардинал подался вперед и забормотал:
— Дон Диас, пусть подойдут поближе. Это необходимо. Мы никогда не имели возможности понаблюдать кокон так близко. Они должны подойти поближе, мы не можем упустить такой шанс.
Дон Диас повернул к нему взмокшее лицо:
— Заткнитесь, вы, я еще не настолько сошел с ума, чтобы рискнуть столкнуться с мантикорой в активной фазе! — Он повернулся и заорал в микрофон: — Готовность к старту — семь минут, абордажную команду немедленно на борт!
Кардинал выпрямился и злобно зашипел:
— Вы что, хотите удрать? Не думайте, что после этого казначейство курии оплатит вашу увеселительную прогулку.
Дон Диас вскочил и стиснул кардинала за грудки:
— Слушайте, вы! Я…
В это мгновение Ив заорал:
— Он шевелится!
Корвет вздыбился от залпа всех батарей левого борта. Пол заходил ходуном, капитана бросило в кресло. На счастье абордажной команды, бот вел опытный Сивый Ус, и тот приближался к кораблю, описав большую дугу в сторону планеты.
— Что ты делаешь, идиот, она же пожирает материю и энергию, как губка! — заорал дон Диас.
Но батареи смолкли, и корвет уже вернулся в нормальное состояние. Толстый Ансельм перегнулся через капитана, заглянул на обзорный экран и расхохотался:
— Отлично, Счастливчик, теперь с ней покончено!
Капитан уставился на экран. Кокон, упрятанный в обращенной к планете части станции, был чисто отрезан от крепости и, кувыркаясь, медленно смещался в сторону планеты. Капитан утер лоб и осклабился. Мантикору не могло убить никакое известное людям оружие. Смертельным для нее было только одно — гравитация. Взрослые мантикоры свободно перемещались в околозвездном пространстве, поглощая все, что возможно, включая пыль. Так могло продолжаться тысячи лет; по слухам, были мантикоры, имевшие в поперечнике миллиарды километров, но, когда вся свободная масса в системе заканчивалась — они умирали, потому что приближаться к планетам и звезде не могли. Гравитация их мгновенно убивала, и если они не сгорали в атмосфере планеты, ввиду, скажем, отсутствия таковой, то на поверхность падала уже мелкая пыль, в которую превращалась мантикора под действием гравитации. Но передвигаться в пространстве могла только подросшая мантикора. Этой, чтобы достичь необходимого уровня развития, нужно было две вещи: во-первых, время, которого, впрочем, теоретически было вполне достаточно: кусок будет падать на планету несколько дней, а во-вторых — пища. И вот этого-то было явно маловато. Масса оставшегося куска крепости была слишком мала, чтобы мантикора смогла обрести достаточную подвижность и убраться с траектории падения.
— Молодец, Счастливчик, запиши на свой счет двойную премию.
Тот довольно улыбнулся:
— С двойной ставки?
Капитан поежился. Этот парень своего не упустит, но, с другой стороны, он только что спас всех. Если бы мантикора пожрала всю массу орбитальной крепости, то ее бы ничто не остановило. Даже окажись у них вдруг парочка батарей старых гравитационных мортир, которыми, кстати, и вооружались раньше такие орбитальные крепости.
— Только не канонирской$7
— Ответ простой, капитан: ОНИ приволокли ее сюда как пищу для мантикоры, — пророкотал из-за спины бас адмирала Ансельма.
Капитан раздраженно дернул головой:
— Сам понимаю, но откуда приволокли?
— А зачем нам это знать? — удивленно спросил кардинал. Капитан не удостоил его взглядом, а дон Ансельм терпеливо пояснил:
— Крепостей не так много, мы сможем определить, как давно ее доставили. Если эта крепость была уничтожена где-то во время или сразу после рейда Черного Ярла, то мантикора проснулась в свой срок и мы можем работать спокойно. Эти твари не отличают хозяина от врага, так что ИХ корабли здесь не покажутся. А если мы разбудили ее раньше срока, то ОНИ могут появиться, чтобы посмотреть, как у нее дела. Есть у них такая дурная привычка. И это может произойти в любой момент. Даже сейчас, — дон Ансельм вздохнул, — чего, конечно, нам совсем не хотелось бы.
В динамике запищало, потом послышался голос Пивного Бочонка:
— Эй, капитан, идентификационный номер КАО 763984943.
Толстый Ансельм возбужденно заерзал:
— Да это же «Крылышки Самора» с Карраша, ну конечно! Как я мог сразу ее не узнать, вон же двойной причальный порт шаттлов.
Капитан отвернулся от дисплея и задумчиво пожевал губами. Рейд на Карраш состоялся на тринадцать лет позже, но после него тоже уже прошло почти двадцать лет, так что как знать, когда ОНИ приволокли эту груду металла на орбиту Зовроса…
— Абордажной команде на борт, — скомандовал он и бросил сердитый взгляд в сторону кардинала: с этого, пожалуй, станется действительно заблокировать оплату. А с деньгами сейчас туго, с контрактами еще хуже. А, была не была! Капитан повернулся и отдал следующую команду: — Готовиться к посадке. Посадка на сороковом витке, через восемь часов.
Они стояли у открытого люка шлюзовой камеры и смотрели на безжизненный Зоврос. Неистовый ветер гнал над поверхностью вихри пепла. Горы на горизонте выглядели оплавленными холмами, а на их вершинах лежал снег странного зеленоватого оттенка. Дон Киор попытался почесать в затылке, но наткнулся перчаткой на шлем боевого скафандра, вздрогнул и поежился:
— Клянусь святым Иоанном и святой Инессой, именно таким я представлял себе ад.
Сивый Ус искривил губы в улыбке:
— Что ж, мой благородный друг, может быть, ОНИ просто подготовили себе место для проживания?
— Вы что там, уснули, а, Пивной Бочонок? — раздался в наушниках голос капитана. Дон Киор насупился и мотнул головой:
— Вперед! Сделаем дело и вернемся. Клянусь святым Еремеем, это не то место, где я хотел бы задержаться.
Абордажная команда спустилась по трапу и осторожно двинулась вперед, ощупывая поверхность перед собой всеми сенсорами боевых скафандров и проверяя подозрительные места тычками шпаг, которые иногда погружались в пепел по самую рукоять. На этот раз, наученные горьким опытом, доны двигались очень осторожно, и, пока не прощупали всю площадку, на которой собирались разбить лагерь, никто не пикнул. Установив силовое заграждение, абордажная команда вернулась на корабль. Вечером, когда Ив давал Пипу урок фехтования, к нему подошел дон Киор. Он был изрядно навеселе:
— Пошли выпьем, Счастливчик.
Ив быстро вышиб у Пипа учебную рапиру и удивленно повернулся к Пивному Бочонку:
— Ты что, старина, кому как не тебе знать традиции? В рейде — сухой закон.
Дон Киор всхлипнул и покачал головой:
— Мы сегодня все пьяны, все! — Он с размаху ударил себя кулаком в грудь и произнес со слезами в голосе: — Это был зеленый мир, понимаешь? Немного загаженный, как и все, чего касаются люди, но приветливый. Тут птички щебетали, бегали детишки, какой-нибудь дед вроде меня сидел на бережке с удочкой, мочил крючок в теплой водичке, а сейчас… — Он утер ладонью слезы и выкрикнул: — Клянусь святым Георгием, они ответят за это!
Ив взглядом приказал Пипу убраться побыстрее, а сам сел рядом и протянул руку за флягой. Пивной Бочонок отлил себе в крышку, и они чокнулись за упокой души загубленного мира. А кто сказал, что у миров нет души?
На следующий день поднялись затемно. До обеда выгружали землеходы и проходческое оборудование. Кардинал Дэзире возбужденно носился по площадке и в сотый раз делал триангуляцию, выбирая все новые и новые точки засечек. Наконец все было готово. Кардинал торопливо отслужил мессу.
— С Богом! — шумно вздохнув, произнес дон Ансельм.
Лазерный бур передней машины дрогнул, повернулся и начал шипя погружаться в серый пепел, который вскипал и растекался горячими лужами. Но лужи не превращались в застывшие лепешки, а тут же опять распадались на мириады маленьких чешуек пепла, и ветер уносил их прочь. Погибший мир хотел остаться призраком, на его поверхности уже никто не сможет оставить свой след.
К исходу следующего дня одна из машин добралась до бывшего дворца Тирана, погребенного под пятисотфутовым слоем пепла и каменных натеков в семи милях от лагеря. Второй оставалось еще более двух миль до Священной Зоны Первой Посадки. Ее работу решили не останавливать. Доны, слуги, экипаж — все, кроме дежурной и заступающей смен, — разбились на бригады и вкалывали как проклятые. Никому не хотелось задерживаться на этой планете хоть на час дольше, чем было возможно. Наконец и вторая машина достигла цели. И вот на седьмой день пребывания на планете, когда вечерняя смена уже заканчивала раскопки, готовясь передать участок ночной, сенсоры Сивого Уса зафиксировали под слоем обвалившегося камня какой-то кусок металла правильной кубической формы. Он расшвырял наваленные глыбы, обнажив вплавленный в камень металлический ящик, несколькими вспышками лучевого пистолета обколол по краям прикипевшую породу, тщательно ощупал находку и вызвал капитана:
— Уважаемый дон Диас, мне кажется, мы обнаружили кое-что для всех нас небезынтересное.
Прежде чем капитан успел ответить, в наушниках послышался возбужденный голос кардинала:
— Что, дон Шарлеман, что вы обнаружили?
— Я могу предположить, Ваше Святейшество, что этот предмет больше всего напоминает сейф.
— Ничего не трогайте, сын мой, только ничего не трогайте, я сейчас же буду у вас.
Спустя двадцать минут кардинал вбежал в очищенный от застывших каменных натеков зал. Дон Шарлеман, чей скафандр был по макушку изгваздан в саже и пепле, шагнул вперед и указал на стену. Кардинал повернулся и на полусогнутых ногах осторожно двинулся к находке. Дрожащими руками счистив пепел и сажу с передней дверцы куба, он невольно вскрикнул:
— О боже, знак университета Симарона! Это, несомненно, сейф экспедиции Дагмар. На кристалле Неергета есть упоминание о том, что в нем были какие-то кристаллы с материалами раскопок… Очень важные… Теперь никто, даже кардинал Сименс, не сможет сказать, что экспедиция не удалась. — Кардинал прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнее. — Прошу прощения, друзья мои, я так взволнован, что несу всякую ерунду. — Он повернулся к Сивому Усу: — Сын мой, это надо немедленно доставить на корвет.
Вечером на палубах только и разговоров было, что о находке. Все гадали, что же оказалось внутри. Наконец, уже далеко за полночь, на орудийной палубе появился дон Ансельм. Доны, забившие коридор, ведущий к его каюте, тут же обступили старого адмирала:
— Ну что, адмирал, что там?
— Чего нашли, Толстый Ансельм?
— Есть что-нибудь?
Но толстяк, загадочно улыбаясь, попытался проскочить к себе. Дон Киор не выдержал такого издевательства и, загородив своим объемистым брюхом проход в каюту адмирала, заорал:
— А ну говори, старая перечница, а то, клянусь святым Исидором, я живо откручу твою самодовольную башку!
Дон Ансельм расхохотался:
— Бог мой, как ты грозен. Пивной Бочонок! — Он обвел взглядом присутствующих и торжественно произнес: — Мы нашли два кристалла. На одном святая Дагмар полностью продублировала ту информацию, которая была на кристалле Неергета-великомученика. А другой… — Он сделал паузу и закончил нарочито равнодушно: — Другой — всего лишь отчет антропо-археологической экспедиции.
Но провести ему никого не удалось. Дон Киор набычился и толкнул его брюхом:
— А ну, не финти. Толстый Ансельм вздохнул:
— Кардинал мне голову оторвет.
— Если он собирался хранить все в тайне от команды, — ухмыльнулся Пивной Бочонок, — то перся бы сюда на каком-нибудь из своих кораблей-монастырей. А коль связался с донами, так пусть или делится своими открытиями, или хрен получит что-нибудь еще, пока мы все не посмотрим и не пощупаем. — Дон Киор опять ухмыльнулся. — Да ладно тебе, можно подумать, что кардинал об этом не знал!
Толстый Ансельм неопределенно пожал плечами и вновь вздохнул:
— Там выводы святой Дагмар о результатах раскопок в Священной Зоне Первой Посадки. — Он поежился в замешательстве. — Короче, там не было никаких посадок, ни первых, ни последних, это место битвы с Врагом, причем вели ее не люди. Битва длилась один день, и Врага выкинули с планеты, как нашкодившую кошку. Правда, там изображены только Алые князья… вернее, не совсем алые… разноцветные… а троллей, казгаротов и прочей нечисти вообще не видно.
Несколько мгновений стояла мертвая тишина, потом кто-то прошептал:
— Вечный…
Дон Ансельм покачал головой:
— Не знаю. Во всяком случае, произошло это около ста тысяч лет назад, во времена, когда наши предки с голым задом носились по лесам и оврагам матушки-Земли.
С этими словами Толстый Ансельм, в свою очередь толкнув дона Киора брюхом, так что тот отлетел в угол, проворно скрылся в каюте.
На следующий день к кардиналу началось паломничество. Тот, узнав, что адмирал все рассказал донам, пришел в ярость, но поделать уже ничего не мог. Доны толкались у дверей каюты, вваливались толпами, требуя благословения или исповеди, но тут же начинали жадно расспрашивать о кристаллах святой Дагмар. Кардинал проклял тот день и час, когда ему пришло в голову привлечь к экспедиции благородных донов, известных своим буйным нравом и презрением к любой субординации. Так продолжалось до следующей находки.
Это случилось на двенадцатый день. На сей раз находка обнаружилась во дворце. Раскопки там оказались очень трудным делом; было видно, что Тиран защищался яростно. Весь дворец представлял собой, по существу, одну огромную сплавленную глыбу. Сенсоры скафандров часто оказывались бесполезны в этом хаосе камня, сажи, угля и металла, спекшихся в жуткую массу, и доны иногда вынуждены были откладывать в сторону лучевые пистолеты и работать обычным кайлом. Временами в камнях попадались пустоты в форме человеческого тела, а на некоторых оплавленных глыбах остались светлые силуэты от испарившихся мужчин, женщин или детей. Наконец удалось пробиться на самый нижний уровень. В глубоких катакомбах под дворцом, прорубленных в первородных скалах, кое-где сохранились полости. В одну такую, заэкранированную протекшей сверху серебряной жилой, возможно образовавшейся из расплавленной серебряной посуды на кухне дворца, и свалился Пип. Он крепко стукнулся затылком о шлем и даже на несколько мгновений потерял сознание, а когда очнулся, то увидел, что лежит в углу довольно большого каземата, вырубленного в скале. В его дальнем конце стоял стол, заставленный проржавевшим оборудованием, а рядом, на стуле, за давно потухшим дисплеем какого-то прибора, изогнулось высохшее женское тело. Все говорило за то, что это был один из случайно сохранившихся тайных дворцовых покоев, а женщина, несмотря на то что ее труп оказался за дисплеем прибора, могла быть кем угодно: от уборщицы до наложницы из гарема Тирана, случайно оказавшейся здесь в последний момент.
Кардинал буквально влетел в этот каземат, окинув его безумным взглядом, рухнул на колени и начал горячо молиться. Когда он наконец поднялся и осторожно подошел к столу, то побледнел как полотно и чуть не лишился чувств.
Вечером доны вновь собрались на орудийной палубе. Толстый Ансельм появился у дверей своей каюты с таким видом, будто кто-то огрел его по голове. Когда дон Киор вновь преградил ему дорогу, тот просто уткнулся своим брюхом в его и остановился, продолжая думать о чем-то своем. Пивной Бочонок не сколько раз махнул ладонью перед носом адмирала, а потом пихнул его кулаком в плечо:
— Эй, очнись, старая перечница, а то, клянусь святым Томигроном, у тебя такой вид, будто тебе от души приложили!
— Что? — рассеянно спросил дон Ансельм.
— Ну, клянусь святой Душаной, ты сегодня точно стукнутый! — Дон Киор нагнулся к уху адмирала и заорал: — Мы хотим знать, кого отыскали?
Толстый Ансельм окинул их отрешенным взглядом и спокойно, будто сообщая что-то незначительное, произнес:
— Святую Дагмар.
Потом, пользуясь тем, что Пивной Бочонок ошарашено отшатнулся, адмирал шагнул вперед и исчез за дверью.
Новость была похлеще прежней, но ей не пришлось стать причиной новых мучений кардинала. Рано утром на корабле заревели баззеры боевой тревоги, а громкий голос капитана произнес:
— Боевая тревога! Со стороны звезды подходит корабль Врага, готовность к старту — сорок минут.
Дон Киор, только что уронивший голову на подушку после ночной смены в катакомбах, ошалело подскочил и стукнулся головой о верхнюю полку. Когда капитан повторил сообщение еще раз, он охнул, потом расплылся в улыбке:
— Ну наконец-то, а то что-то я слишком засиделся в землекопах! Пора и честь знать.
Глава 4
К седьмому часу, после старта с Зовроса, стало ясно, что уйти они не успеют. Причудливый корабль Врага, напоминавший скорпиона со своими широко раскинутыми на длинных толстых балках антенными полями и высоко вынесенной над телом на толстом загнутом хвосте рубкой, неумолимо приближался. Такие скорпионы были скоростными кораблями и примерно соответствовали классу эсминца, то есть на два класса превосходили корабль Упрямого Бычка. Правда, суденышко дона Диаса тоже не было обычным корветом, и если по вооружению и возможностям систем защиты явно уступало Врагу, то по скорости должно было бы превосходить. Однако скорпион догонял. Упрямый Бычок сидел в командном кресле и грязно ругался то по-немецки, то по-турецки, то по-цыгански, а когда стало ясно, что схватки не избежать, — перешел на русский. Офицер, сидевший за пультом связи, вздрогнул и осипшим голосом прошептал:
— Вызов, сэр.
Прежде чем капитан успел что-то сказать, кардинал Дэзире торопливо произнес:
— Да-да, ответьте.
Дон Киор взревел и метнулся к пульту, но не успел: на широком обзорном экране уже возникла алая фигура с лицом цвета ослепительно белого снега. Густые брови изгибались дугой над горящими, черными глазами, а надо лбом, будто причудливая корона, высились три блестящих рога.
— Я рад видеть вас, люди, — произнесло звучное контральто, и все почувствовали, что их охватывает сладостное оцепенение.
Это прекрасное лицо, эти глаза, эта грациозная алая фигура, укутанная, как плащом, огромными крыльями, а главное, этот голос таили в себе что-то ужасно-волнующее и неотвратимо притягательное. Пивной Бочонок вдруг почувствовал, что у него пропало всякое желание нажать на клавишу отбоя, и опустил протянутую руку.
— Вам лучше остановиться и не вводить меня в искушение насладиться тем, что вы называете фугой боли.
Люди почувствовали, как их сердца заполнил ужас, но это был сладкий ужас. Существо, смотревшее на них, обладало способностью делать сладостным и предвкушение мучений, и даже сами мучения. Капитан, у которого от напряжения со лба градом катился пот, сумел произнести онемевшими губами:
— Сначала поймай…
Существо мелодично рассмеялось:
— Сейчас это будет просто. Я удивляюсь вам, люди, почему вы не хотите покориться разуму. Разве вы не понимаете, что мы обречены властвовать над вами? — Оно обвело всех ласковым взглядом. — Не думайте, что мы не признаем ваших достоинств. Вы, покорясь нам, тем не менее тоже будете властвовать над тысячами разных видов и рас. Это неизбежно. Вы выше их, но мы — мы выше вас.
Кардинал с трудом оторвал руки от консоли, на которую он оперся, чтобы не упасть, и уцепился руками за крест. Стало немного легче, а может, он просто обманывал себя.
— Вы не смеете претендовать на господство. Никогда род человеческий не согласится на это.
— Разве? — Существо снова рассмеялось. — Вы сами не подозреваете, НАСКОЛЬКО вы готовы принять наше господство. Даже в рамках своего вида вы вечно ставили одних над другими, причем, как правило, те, кого вы возвышали, в конце концов оказывались полными ничтожествами. А если им удавалась хотя бы часть того, что они обещали, вы почитали их как Великих. — И после паузы оно произнесло так, что людей охватила дрожь: — Нам же ВСЕГДА удается то, что мы обещаем. Подумайте, разве вам не нужны ТАКИЕ правители?
— Вы — чужие, — едва разлепляя губы, прорычал Толстый Ансельм.
Существо удивленно вскинуло руки, и жест этот был столь грациозен, что у людей слезы навернулись на глаза.
— Невероятно! И это говорят люди! Те, кто даже среди своего вида умудрились расколоться на множество чуждых религий и рас, более того, раздробить религии на секты, а расы — на нации.
— Это было раньше! Сейчас мы едины!
— Ложь. Разве сейчас в ваших языках нет таких слов, как «черномазый», «узкоглазый», «гяур», «еретик», «чурка». — Существо неодобрительно покачало головой. — И разве ваша миссия не является тайной от иных ваших сообществ, которые вы зовете государствами? — В голосе его проскользнули ироничные нотки. — Или я не прав?
Дон Киор покачнулся и чуть не упал, в последний момент уперевшись ладонью в грудь Счастливчика. Под пальцами оказался маленький серебряный крестик, и в то же мгновение он почувствовал, что оцепенение отпустило. Резко выбросив руку, Пивной Бочонок ударил ладонью по клавише отбоя. Экран погас. Кто обессилено рухнул в кресло, кто прислонился к стене, кто — к консоли, а кто просто растянулся на полу. Сивый Ус произнес слабым голосом:
— Чума на вашу голову, святой отец. Алый князь нас чуть было не заворожил.
Дон Диас разъяренно повернулся к кардиналу:
— Вот что, Ваше Преосвященство, если я еще раз увижу вас на…
В это мгновение корабль вздрогнул, да так, что если бы они уже не успели принять более устойчивое положение, то их неминуемо скинуло бы на пол. Капитан подпрыгнул и заорал:
— Какого… — Тут он осекся, не рискнув помянуть князя тьмы так близко от тех, кого считал его ближайшими прислужниками, но остальное выпалил без запинки: — Счастливчик, ты чего, богом ушибленный? Почему экраны не на полной мощности?
— Я нормальный! — огрызнулся Ив. — Просто не хочу сразу открывать этой краснозадой твари все наши козыри. На такой дистанции достаточно трети. А треть нашей мощности как раз соответствует защитным полям корвета.
Капитан выпустил воздух сквозь стиснутые зубы, но промолчал. Дон Ансельм напряженно разглядывал медленно приближающийся корабль. Упрямый Бычок повернулся к нему:
— Ну что, адмирал, как вы оцениваете наши шансы? Толстый Ансельм несколько мгновений молчал, а потом выразился коротко и энергично:
— Дерьмо! Знать бы, что позволяет ему столь шустро бегать, — добавил он, покачав головой. Капитан сумрачно кивнул:
— Что ж, остается только подороже продать свою жизнь и надеяться, что Вечный это заметит.
Дон Киор наклонился и хлопнул капитана по плечу:
— Послушай, Упрямый Бычок, есть одна идея. Как-то, было дело, увязался я за Тупым Дроном, и нас очень похоже прижали краснозадые. — Он помедлил. — Я не знаю характеристик этой системы, но там нам повезло. — Пивной Бочонок наклонился над кон — солью и вывел на экран какую-то информацию, потом задумчиво пробормотал: — Клянусь святым Эльмом, все-таки зря Тупому Дрону дали такое прозвище.
Все повернулись к нему, а он, как будто не замечая этого, что-то напряженно разглядывал на обзорном экране.
— Да говори же, старая пивная бочка! — не выдержал дон Диас.
Дон Киор куснул ус и отвернулся от экрана:
— Алые князья всегда выбирали для размещения мантикор системы с мощным астероидным поясом.
— Бог мой! — первым понял адмирал. — Ну конечно, они не смогут преследовать нас в астероидном поясе. У них масса намного больше, и потери на компенсацию инерции при маневрах будут слишком высоки, чтобы они могли сохранять нашу скорость.
— А что им стоит нагнать нас, после того как мы выйдем из пояса астероидов? — робко подал голос кардинал Дэзире.
Но команда уже лихорадочно работала, разворачивая корабль в сторону скопления масс. Кардинал, не дождавшись ответа на свой вопрос, тронул за плечо адмирала:
— Скажите, а что им…
Тот отмахнулся:
— Над этим будем думать после. Сейчас главное — не упустить этот шанс.
Корвет снова ощутимо тряхнуло. Капитан восторженно выставил кукиш в сторону экрана, на котором как будто еще оставались следы пугающе прекрасного лица, и заорал:
— Что, съел?
Через два часа они вошли в пояс астероидов.
Уже десять дней корабль шел внутри пояса. Трижды капитан предпринимал попытки вырваться, но всякий раз позади возникал черный, похожий на скорпиона корабль и приходилось поспешно возвращаться обратно. Последний раз они ушли слишком далеко и едва успели вернуться. На корабле царило уныние. Благородные доны толпами вваливались в каюту кардинала и просили его помолиться мощам святой Дагмар. Все жаждали чуда, но оно никак не приходило. Дон Диас ходил мрачнее тучи. Хотя в кладовых корабля еще имелись некоторые запасы пищи, но его раздражала пустая трата денег. Как и любой капитан, не брезговавший пиратством, он считал, что нечего кормить дармоедов; его принципом было: короткий налет и обратно, а в порту команда ест по кабакам за свой счет. И вот теперь неприкосновенный запас, который он погрузил скрепя сердце, вдруг оказался слишком мал: можно было рассчитывать не более чем на две недели отсрочки. Наконец капитан объявил Большой круг. Как и в прошлый раз, местом сбора стала орудийная палуба. Упрямый Бычок и Толстый Ансельм подошли к самому парапету галереи, а кардинал Дэзире затаился за их спинами. Доны были сумрачны и спокойны. Адмирал окинул их тяжелым взглядом и, вздохнув, начал:
— Господа благородные доны, я должен вам сообщить… — Тут он помедлил и, махнув рукой, закончил: — То, что вам и так ясно. — Он обвел взглядом суровые лица донов, поджал губы и горько произнес: — Мы в дерьме.
Над орудийной палубой повисло тяжелое молчание Потом из передних рядов раздался голос Сивого Уса:
— Есть ли у нас шанс уйти? Вперед выступил капитан:
— Всем нет, но если мы пойдем на «отрубленную руку», то, возможно, кто-то спасется. Но и в этом случае шанс будет один из ста, а то и меньше.
Доны переглянулись. Что ж, «отрубленная рука» была достойным поводом для Большого круга. Некоторое время все молчали, потом дон Киор вздохнул и проговорил:
— Что ж, это будет не самая худшая смерть, и, клянусь святым Феофаном, Вечному она бы понравилась. — Он выбрался из толпы и, тяжело ступая, двинулся к дальней стене, бросив на ходу: — За мной, агнцы Божий.
Доны сумрачно переминались с ноги на ногу, перебрасываясь короткими настороженными взглядами. Из толпы выбрался Сивый Ус:
— Что-то я зажился на этом свете. Думаю, Господь примет к себе столь невинную душу, как моя.
Шутка слегка разрядила гнетущую атмосферу. Благородные доны, сначала по одному, а потом и группами, потянулись к Пивному Бочонку. Кардинал робко прикоснулся к плечу адмирала:
— Не скажете ли, друг мои, что такое «отрубленная рука»?
Дон Ансельм повернулся к кардиналу и, тяжело вздохнув, объяснил:
— Нас с вами засунут в десантный бот, набитый жратвой, и оставят в поясе астероидов, а корвет уйдет на смерть, запустив в сторону обитаемых миров сигнальную ракету.
— Значит, они все умрут, а мы останемся живы? — Несмотря на все усилия кардинала, в его голосе кроме искренней печали зазвучали и нотки облегчения.
Адмирал усмехнулся:
— Да, если нам повезет и они успеют взорвать корвет до того, как он будет захвачен. Если Алый князь поверит, что там были все, и уйдет из системы. Если сигнальная ракета доберется до миров людей и передаст наш призыв о помощи. Если мы сумеем выжить, пока не придет помощь. Если, если, если… их слишком много, чтобы у нас был реальный шанс.
— Но что же делать? — растерянно спросил кардинал.
Толстый Ансельм усмехнулся:
— Вам остается одно — молиться.
Они вышли из пояса астероидов через сорок часов после Большого круга. Где-то в глубине пояса остался прилепленный к одной из скал десантный бот с шестью пассажирами. Упрямый Бычок, как обычно, сидел в командном кресле и напряженно вглядывался в экран. Через пятьдесят два часа появился скорпион. Все мыслимые возможности прорваться обратно развеялись как дым еще часов двенадцать назад. Скорпион неумолимо рос на экранах. Через девять часов корвет снова вздрогнул от тяжелого залпа. Потом еще и еще. Ив, как и раньше, держал на защитных полях треть мощности. Доны абордажной группы, вынужденно запертые в своих кубриках, валялись на койках, стиснув зубы и вцепившись в колеблющиеся стойки. После очередного залпа Ив вдруг заорал:
— Капитан!
Тот повернулся к Счастливчику, который быстро переключил что-то на консоли.
— Смотри! Это запись последнего залпа. На большом экране вспыхнуло изображение вражеского корабля. Похожие на скорпионьи ножки усики двух последних антенн, расположенных у самого основания толстого, изогнутого хвоста, вздрогнули и окрасились в переливчатый голубой цвет. Капитан стиснул подлокотники кресла и пробормотал:
— Сенсорные ускорители! — Он откинулся на кресле. — Так вот почему он такой шустрый. — Упрямый Бычок замысловато выругался сразу на трех языках. — Дерьмо, если бы я понял это раньше!
Ив слегка изменил конфигурацию полей. Корвет вздрогнул, на пол посыпались стаканчики из-под кофе, но защита выдержала и на этот раз. Когда возмущения силового поля вернулись в штатный режим, Ив расслабился и закричал капитану:
— Не поздно и сейчас!
— Чего? — не понял тот.
— У нас в кубриках сидят сорок головорезов и покорно ждут смерти.
Лицо капитана исказила гримаса, и он схватил микрофон:
— Командира абордажной группы — ко мне! — Дон Диас сузившимися глазами вгляделся в изображение вражеского корабля, потом вывел на экран характеристики скорости сближения и расстояние до скорпиона и пробормотал: — Может, и успеем… Еще один залп на трети выдержим? — спросил он, повернувшись к Иву.
Тот пожал плечами:
— Может, выдержим, а может, и не выдержим.
Упрямый Бычок дернул головой:
— Ладно, все одно помирать. Держи на трети, а потом — аварийный сброс поля.
По БИЦу пронесся изумленный вздох.
— Нас же разломит как спичку! — удивленно произнес Ив.
Дон Диас на мгновение задумался:
— Тогда в момент залпа поднимешь до половины, а потом скинешь мощность вдоль залпа. Ив смотрел непонимающе.
— Ну, Счастливчик, врубайся быстрее, мне надо, чтобы поле слезло с корабля, как кожура с банана! — рявкнул капитан.
Тот наконец понял, просиял и, повернувшись к своей консоли, лихорадочно застучал пальцами по клавиатуре пульта. Капитан повернулся к экрану и скомандовал во весь голос:
— Быть в готовности, в момент залпа отключить гравистабилизацию! — Он начал судорожно что-то набирать на своей консоли, бормоча: — Пусть думают, что достали нас.
В этот момент в БИЦ ввалился дон Киор. Капитан бросил на него лихорадочный взгляд, развернув небольшой подвижный экран, включил запись последнего залпа и прорычал:
— Смотри и разбирайся, но пока не мешай!
И тут Ив заорал:
— Залп!
Капитан по громкой связи рявкнул:
— Всем держаться! — и сам вцепился в подлокотники.
Корвет будто пнула гигантская нога. Корабль вздыбился, потом его повело в сторону, крутануло вокруг оси, раздался ужасающий скрип, а потом дикий грохот лопающихся от смещения переборок, треск шпангоутов. Основное освещение погасло, вспыхнули плафоны аварийного и погасли тоже, дико зазвенели баззеры боевой тревоги, корабль содрогнулся и замер. В БИЦе воцарилась мертвая тишина и полная темнота. Несколько мгновений не раздавалось ни звука, потом кто-то испуганно произнес:
— Эй, есть тут кто-нибудь живой?
В ответ раздался голос Упрямого Бычка, который после длинной фразы по-русски спросил неожиданно спокойно:
— Пивной Бочонок, вопросы есть? Тот так же спокойно ответил:
— Нет.
— Ну так какого… ты еще здесь? Краснозадый будет у нашего борта через сорок минут.
В темноте громко застучали каблуки, мягко хлопнула крышка открытого вручную люка, и все смолкло. Некоторое время стояла тишина, потом голос капитана сварливо поинтересовался:
— Ну и долго мне еще в потемках сидеть? Может, старший аварийной группы соизволит наконец оторвать свой зад от кресла?
Через полчаса самые крупные обломки были убраны, а в БИЦе установился полумрак от вновь вспыхнувших экранов. Офицеры сидели за пультами в боевых скафандрах. На орудийной палубе стояли, чуть не звеня от напряжения, три десятка донов с плазмобоями наготове.
Скорпион величественно завис в миле от корвета. Дон Киор, стиснув зубы, смотрел, как от него отделились два десантных бота с абордажными командами и устремились к ним. Он осторожно придвинулся к Сивому Усу и суетливо поправил складки маскировочной накидки, не позволявшие вражеским сенсорам засечь их на обшивке корвета. В следующее мгновение он спрятал выносной сенсор внутрь и принялся, замерев, считать секунды. Корабль едва ощутимо вздрогнул. Это боты зацепились гравизацепами. Через пару мгновений по обшивке пронеслось еще несколько толчков послабее. Пивной Бочонок выждал еще немного и, пихнув в бок Сивого Уса, откинул накидку. Корабль вздрогнул, и в наушниках у донов раздался голос капитана:
— По левому борту у второго отсека и по правому у первого атмосферного шлюза!
— С богом, господа, — выдохнул дон Ансельм, и доны, разделившись на две группы, бросились навстречу ворвавшимся абордажным командам врага.
Дон Киор висел на гравизацепах вниз головой и смотрел на приближающийся скорпион. Впрочем, низ и верх здесь были относительны. Бот возвращался за новой абордажной партией, но его пилот не знал, что везет еще и пассажиров. Когда до шлюза осталось меньше двух сотен ярдов, он нагнулся, прицепил к левой группе сопел бота вышибной заряд, установил максимальное замедление и, отключив гравизацепы, прыгнул вперед. Слегка изогнувшись, чтобы поточнее выдержать траекторию. Пивной Бочонок скосил глаза и поглядел назад. Все семеро донов его команды висели на фоне звезд рядом с ним. В следующее мгновение он кувыркнулся и приземлился на обшивку скорпиона, мягко погасив скорость. Тихо щелкнули гравизацепы. Дон Киор снова крутанул головой, проверяя, все ли на месте, и широкими шагами устремился к основанию антенны сенсорного ускорителя. Доны шустро последовали за ним. Они быстро установили все восемь тугих связок из пяти вышибных зарядов каждая, и Пивной Бочонок махнул рукой. Доны переглянулись. У того, кто промахнется, просто не будет времени повторить попытку, даже если в ранце останется энергия. Еще мгновение — и все восемь взмыли вверх, к висящему над головой корвету.
Дон Ансельм отбил выпад и, чувствуя, что сейчас задохнется, просто рухнул вперед, выбросив в сторону фигуры с торчащими за забралом боевого шлема клыками вытянутую руку со шпагой. То ли ему повезло, то ли, как говорил ныне, по всей вероятности, покойный дон Крушинка, мастерство не пропьешь, однако кряжистый, квадратный тролль — так доны называли самых многочисленных представителей Низшей касты воинов Врага — дернулся и осел на пол коридора. Адмирал вырвал шпагу, привычно чуть повернув ее в ране, и вслед за появившимся клинком из дыры в скафандре, пузырясь, хлынула зеленая, густая, как слизь, кровь тролля. Дон Ансельм перевел дух и огляделся. От его команды в живых остались пятеро донов, но все тролли были мертвы. Он стиснул зубы и выругался по-польски. Если Алый князь успеет перебросить сюда еще одну команду, то им не выстоять. И так они хорошенько проредили троллей из плазмобоев, прежде чем схватиться врукопашную. Он переключил клавишу и вызвал командира второй группы. Ответил незнакомый сиплый голос:
— Старший у Господа, смотрит на нас сверху и ржет. Нас трое, все ранены. Но двое еще шевелятся, а я скоро пойду за старшим.
По хриплому дыханию дон Ансельм понял, что у него пробиты легкие. Тут корвет вновь тряхнуло, и голос капитана заорал:
— Бот у третьей палубы, по правому борту!
Дон Ансельм тяжело поднялся, устало махнул рукой и побежал к месту атаки, тяжело дыша и бормоча про себя отходную. Он знал, что наступил его последний час.
Они падали прямо на спины выпрыгивающим из бота троллям. Дон Киор покрутил головой, отыскивая второй катер, и довольно улыбнулся. Второй, медленно вращаясь, висел почти в шести милях от корвета: по-видимому, взрывом сопел его отшвырнуло далеко от траектории и пилот, пытаясь остановиться, раскрутил его вокруг своей оси. Гравизацепы тихо щелкнули, закрепив дона Киора на обшивке. Он кинулся к ближайшей дыре, не тратя времени на лишние команды — его ветераны сами прекрасно знали, что делать. Когда он очутился в коридоре, тролли уже ушли вперед. Он догнал их уже у самой орудийной палубы. Четверо рубились в дальнем углу, заслоняя проход к двери БИЦа. Дон Киор быстро огляделся, заметил еще четверых из своей команды и вскинул плазмобой. Через несколько секунд все было кончено.
— Капитан, осталось двадцать секунд, — крикнул он по внутренней связи и подскочил к Толстому Ансельму, который повалился на спину, зажимая рукой рану на левом боку.
По громкой связи прогремело:
— Стартовый отсчет, пять секунд. Ускорение 3g.
Пивной Бочонок выхватил аптечку и сунул ее в зияющую дыру на боку скафандра адмирала, пробормотав:
— И какого хрена с нами поперся? Ведь просили же остаться с кардиналом…
В следующее мгновение на него навалилась страшная тяжесть: корабль начал набирать ускорение. Через несколько мгновений корвет вздрогнул, потом еще, еще. Дон Киор скрипнул зубами, но тут до него дошло, что это стреляют орудия корвета, и он зашептал одеревеневшими губами:
— Давай, Счастливчик, задай жару этой спесивой краснозадой твари!
Потом, с трудом повернув голову, он бросил взгляд на индикаторы аптечки, стиснул кулаки и отвернулся.
Все индикаторы горели красным. Толстый Ансельм оставил этот мир и устремился на встречу с Господом. Пивной Бочонок мысленно произнес молитву и подумал: «Хорошая смерть, Вечному бы понравилась».
Глава 5
Изувеченный корабль мчался сквозь пространство. Где-то далеко позади остался скорпион. Счастливчик врезал ему от души. Когда корвет начал набирать скорость, сработали заряды, установленные на антенне сенсорного ускорителя. Скорпион немного тряхнуло и чуть развернуло в сторону. Если бы Алый князь, командующий этим кораблем, сразу приказал открыть огонь, вполне вероятно, что на этом их попытка побега окончилась бы. Но тот промедлил, а спустя миг Счастливчик уже не предоставил ему такого шанса. Вероятно, Алый князь был изрядно удивлен, обнаружив, что искореженный корвет лупит по нему из четырехлучевых кулеврин. Батареи правого борта скорпиона были мгновенно подавлены, а когда он наконец укрылся полем и попробовал развернуться, то оставшаяся с левого борта антенна ускорителя закрутила его вокруг собственной оси. Через тридцать минут он ухитрился стать к ним левым бортом, но было уже поздно. Счастливчик подал на экран полную мощность, и орудия скорпиона только заставляли корвет слегка вздрагивать, а когда пришлось снизить мощность из-за перегрева, они были уже недосягаемы для его орудий. В тот момент, когда стало окончательно ясно, что они ушли, все ощутили волну изощренно-прекрасной ненависти, пробравшую до самых кончиков ногтей. Но это было последнее, что достало их со скорпиона.
Дон Киор чистил шпагу. От голода сводило живот. Они знали, что шли на смерть, поэтому все запасы оставили кардиналу и его спутникам. Глупо было набивать брюхо, зная, что жить тебе осталось в лучшем случае не более суток, так что последний раз они ели три дня назад. Пивной Бочонок вздохнул, достал суконку и начал шлифовать клинок. Рядом сидел Пип и намазывал обувным кремом парадные ботфорты Счастливчика, с жадным любопытством наблюдая за действиями дона Киора.
— Благородный дон, можно спросить?
— Ну?
— Неужели не могут создать такую шпагу, которую не надо точить?
— А я ее не точу.
— А что?
— Чищу, — дон Киор повернул шпагу и поднес клинок к лицу Пипа, — вот погляди. Точить-то ее как раз и не надо. Видишь черную полоску на лезвии? Это келимит.
— Святая Дагмар! — изумленно воскликнул парень. — Да эта шпага стоит, что вся наша ферма! Пивной Бочонок ухмыльнулся.
— Точно, парень. Знавал я одного дона, его звали Усатый Боров, так вот, клянусь святым Иоанном, у него был топор с келимитовым напылением. На все лезвие! За этот топорик можно было купить всю вашу сраную планетку, если бы ему пришла такая блажь. — Дон Киор поежился: — Уж очень у вас холодно зимой, прямо как на Новом Городе… — Он сладко зажмурился, припомнив что-то приятное. — Тоже неплохой мир, только водка больно крепкая… Ну вот, а у нас, видишь, келимит только на лезвии, там его совсем чуть-чуть, в одну молекулу толщиной, но эту шпагу может остановить только такая же шпага или слой келимита. Такой доспех, мой милый, будет стоить как целый флот… — Он провел пальцами по клинку и закончил: — А все остальное — чистое железо. Вот его-то я и чищу.
— А почему?
— Так видишь — поржавело. Это от тролличьей крови. Клянусь святым Михелем, ядовитая штука!
— А зачем железо-то? По уму бы титан или, на худой конец, алюминий. Тогда бы и не ржавело ничего, а келимит ведь все равно на что напылять?
Дон Киор снисходительно покачал головой:
— Железо смертельно ядовито для Врага. Им можно убить даже Алого князя… Если бы только до него дотянуться! — добавил он со злобной гримасой.
— А почему? — не унимался Пип.
Пивной Бочонок пожал плечами, а Сивый Ус, до того молча прислушивавшийся к разговору, не выдержал и встрял:
— Иной метаболиз, мой юный друг.
— Че-его? — удивленно протянул парень. Дон Шарлеман рассмеялся:
— Ничего, слово такое есть, означает, что они — иные.
— Знамо дело, — кивнул Пип и вздрогнул, припомнив трупы троллей, которые пришлось стаскивать в пустую шлюзовую камеру.
В схватке они потеряли тридцать семь человек, из них двадцать девять донов. Троллей же насчитали девяносто семь. Это было небывалой цифрой. Обычно людей гибло чуть больше, чем троллей, а если в сражении участвовали бойцы из верхнего слоя Низшей касты, то потери в рукопашной могли быть выше на порядок. Тролли — свирепые бойцы, но несколько туповаты, на сей раз именно это их и подвело: не дотумкали сразу, что корвет заглушил двигатели и отключил поле, поэтому плазмобои оказались для них полной неожиданностью. Да и Алый князь, видимо, был еще неопытным капитаном. Короче, что произошло в том бою, по праву могло считаться чудом. Пивной Бочонок усмехнулся: будет что порассказать в портовых тавернах, когда он вернется. Если вернется… Тут опять влез Пип:
— А почему вы деретесь на шпагах? Вон как вы их этими ружьями покрушили. Ну и лупили бы по ним.
— Не ружьями, а плазмобоями. Кинетические ружья боевой скафандр не пробьют, а лучевыми их не сразу проймешь — пока тролль копыта откинет, он тебя пять раз ятаганом достать успеет. И вообще, это особый был бой. Ты же видел — маршевые двигатели не работали, защиту капитан отключил, иначе ничего, кроме шпаги, у нас бы не было. Когда корабль в рабочем режиме или даже просто включено любое поле, кроме, конечно, поля отражения, так тут вся энергия оружия обратится на тебя. Либо взорвешься, либо тебя размажет по стенкам. — Он поднял клинок и потряс им: — Только шпага никогда не подведет.
Пип с непонимающим видом кивнул. Сивый Ус и Пивной Бочонок переглянулись и расхохотались:
— Ладно, парень, когда проснется Счастливчик, спроси у него, пускай сам просвещает своего слугу.
И тут зазвенели баззеры боевой тревоги. Перекрывая их, по громкой связи раздался голос капитана:
— Неопознанные корабли слева по борту. Боевая тревога. Всем занять места по расписанию.
Из кубрика вывалился всклокоченный Счастливчик и помчался по коридору, на ходу застегивая ширинку и держа под мышкой рабочий камзол. Дон Киор окинул взглядом девять человек, оставшихся от абордажной группы, и, тяжело поднявшись, потопал в шлюзовую, надевать боевой скафандр. Как видно, его история для таверны еще не получила своего счастливого окончания.
Когда Ив ввалился в БИЦ, все были уже на местах. Упрямый Бычок окатил его раздраженным взглядом, но от колкости удержался. Ив протиснулся к своей консоли и плюхнулся на место, одновременно переключая на себя детекторные системы и управление полем. Пока на экран выводились цифры, он застегнул камзол и пригладил пятерней волосы. Колонки бегущих цифр сложились в один столбец, и Счастливчик невольно присвистнул. Корабли были невероятно близко. Он еще раз внимательно пробежал глазами колонку цифр. Необычные корабли, размером чуть меньше корвета, более узкие и, судя по всему, более скоростные, но это не объясняло, почему сигнал тревоги прозвучал так поздно. Они были уже в тридцати минутах подлета. Он щелкнул клавишей. Ах вот в чем дело! Поле отражения отличалось огромной концентрацией и позволяло проецировать на своей поверхности, как на огромном экране, часть фоновых излучений. Счастливчик повернулся к капитану:
— Кто это?
— Ушкуйники, с Нового Города, — процедил сквозь зубы Упрямый Бычок. — Бешеные ребятки. Если б знать, что у них на уме…
— Могут напасть?
— Эти все могут. Если решат напасть, нам не уйти. Семь ушкуев! Если они в настроении, то могут запросто расколошматить пару-тройку кораблей-монастырей. А в нас просто вцепятся и повиснут на за гривке, что твои борзые. Им никто не указ. — Он кивнул в сторону силуэтов на экране: — Эти вон, сразу видно, либо в набег на Алых князей пошли, либо, дай Бог, возвращаются. Если набег был удачный, тогда, может, и не тронут.
— А как же Перемирие?
— А им закон не писан. Они ничего ни с кем не заключали, они сами по себе.
— Так никто не заключал. Насколько я помню, Враг просто прекратил посылать эскадры и отвел корабли за старые границы. Но после Свирепого Кролика все сделали вид, что поверили в Перемирие…
— А они — нет! — Упрямый Бычок помолчал. — Кстати, не все. Если бы было так, то корабли бы не пропадали, я сам как-то… — Он осекся и бросил на Счастливчика настороженный взгляд. Тот молча смотрел на экран. Капитан облегченно вздохнул и продолжил: — Говорят, никто так много не знает о Враге, как ушкуйники.
Ив покачал головой:
— Как их только никто к рукам не прибрал? Капитан усмехнулся:
— Пытались, и не раз. Когда они от Русской империи отделились, много охотников находилось, да себе дороже вышло. Многие поначалу удивлялись, что император так легко их отпустил, потом до всех дошло. А сейчас никто и не дергается. У них в системе семь планет: Новый Город, Новый Псков, Новая Ладога, Ильмень, Ловать, Волхов, Валдай. Кислородная атмосфера на трех, но люди живут на всех. У Ильменя, Ловати, Волхова и Валдая по орбитальной крепости, а у тех, где кислородная атмосфера, так и больше: у Новой Ладоги и Нового Пскова по две, а у Нового Города — все четыре. Кроме того, в системе туча вся — кого космического мусора, никакие лоции не помогут, а они в нем как рыба в воде, так что их ушкуи там могут любой флот расколошматить. В начале Конкисты к ним сунулся Враг… — Дон Диас помедлил. — Ходят слухи, что там погибли семнадцать Алых князей.
Кто-то изумленно ахнул. За все время Конкисты имелись достоверные сведения о гибели всего двадцати двух Алых князей. Капитан покачал головой:
— Хотя я не особо верю в эту цифру, но то, что там действительно погибли Алые князья, — это точно. Эту систему Враг объявил мемориальным миром.
На несколько мгновений в БИЦе повисла тишина, потом вдруг офицер связи крикнул:
— Вызов!
Капитан поежился, припомнив, как и все. Алого князя, но кивнул:
— Давай.
На экране возникло широкое лицо, обрамленное русыми волосами и густой бородой. Человек обвел их взглядом и растянул губы в улыбке:
— Привет, папские дети, я — атаман Путята.
— Рады приветствовать благородного боярина, — учтиво ответил капитан.
Атаман добродушно кивнул и спросил подчеркнуто небрежно:
— Куда и откуда, гости?
Тут отворилась дверь, и в БИЦ ввалился дон Киор в боевом скафандре. Увидев лицо на экране, он на мгновение замер, а потом откинул забрало и взревел:
— Клянусь святым Феоктистом, это же Путята!
Атаман настороженно всмотрелся, и лицо его расплылось в улыбке.
— Пивной Бочонок!
Старый дон оглушительно расхохотался:
— Уж кого не ожидал встретить в этой глуши, так это тебя, охальника!
Тот заржал:
— Так в глуши нас только и встретишь! — Он похлопал себя по шее. — А ты, значит, живой еще! А до Новограда так и не добрался. Ведь обещал.
Из-за спины дона Киора выглянул Сивый Ус:
— В каждой таверне клянется, что все бросит и прямиком на Новый Город.
— Ба, и Сивый Ус здесь!
Дон Шарлеман, улыбаясь, кивнул:
— Весьма рад тебя видеть, Путята.
Боярин опять повернулся к дону Киору:
— Ну так что мешает-то?
Пивной Бочонок развел руками:
— Да знаешь, всегда какие-нибудь неотложные дела подворачиваются.
Атаман опять захохотал, потом, успокоившись, обвел взглядом БИЦ:
— Ладно, папские дети, может, помощь какая нужна?
Капитан вопросительно посмотрел на дона Киора. Тот успокаивающе кивнул в сторону экрана:
— Побратим.
Капитан облегченно вздохнул и улыбнулся:
— Благодарю за предложение, благородный боярин. — Он выдержал паузу и вкрадчиво произнес: — Сказать по правде, нам очень нужна помощь.
Путята усмехнулся:
— Ну ясно, теперь надолго здесь застрянем. Ладно, папские дети, что с вас возьмешь. Жалуйтесь.
…Через два месяца они вошли в систему Нового Города. За два дня до того их нагнали два ушкуя, посланные за кардинальским ботом, и когда на эк — ранах вырос голубой, укутанный белыми облаками шар Новограда, на мостике флагманского ушкуя, кроме боярина Путяты и его побратимов, стоял скрюченный от злости кардинал. Его сокровища лежали в сейфе боярина. На злобный монолог о том, что все найденное является собственностью курии и если боярин попробует хотя бы пальцем дотронуться до багажа кардинала, то будет иметь дело с самим Папой, Путята просто ответил: «Ну и что?» — и преспокойно забрал весь багаж.
Ушкуи приземлились на поле столичного космопорта. Когда открылся люк шлюзовой камеры и гости шагнули на плиты посадочного поля, у всех перехватило дух, а боярин произнес как-то особенно ласково:
— Вот он, наш град Рюрик.
Город сиял золотыми маковками церквей и высокими башнями колоколен. Над крутыми зелеными крышами домов, утопающих в густых садах, плыл малиновый перезвон колоколов. Дон Киор восхищенно цокнул языком:
— Никогда не видел столь красивого города.
Перезвон набирал силу, на дороге, ведущей к городу, показалось несколько десятков всадников, нахлестывающих коней, а над садами, будто стаи вспугнутых птиц, взмывали вверх десятки флаеров. Путята усмехнулся:
— Ну, сейчас толпа привалит! Что ж, гости дорогие, придется потерпеть.
На следующее утро Ив оторвал голову от подушки и, с трудом, помогая себе руками, сел на огромной кровати. Голова раскалывалась. Во рту было сухо и противно. Он осторожно скосил глаза, разглядывая свой все еще раздутый от непомерного количества съеденного и выпитого живот, и застонал. Дверь в просторную светлицу тихонько приоткрылась, и на пороге появился Пип. Со страдальческим выражением лица он шагнул вперед и остановился, держась за стену. Ив тяжело вздохнул и, стараясь не двигать головой, спустил на пол ноги:
— Сколько же я спал?
Пип попытался пожать плечами, но охнул и схватился за голову. Ив вздохнул:
— Понятно. А времени сейчас сколько?
Пип осторожно поднял к глазам запястье руки и удивленно хлопнул глазами:
— Так ведь это, полдень уже.
Ив неосторожно присвистнул и вновь сморщился:
— А где Пивной Бочонок и Сивый Ус?
— Здесь. — Из-за двери раздался слабый, но бодрый голос, и на пороге возник дон Киор с каким-то жбаном в руке.
Ив взвыл:
— Нет, только не это!
Пивной Бочонок тихонько рассмеялся:
— Не бойся, это лекарство.
— Неужели от этого есть лекарство?
В проеме двери появился Сивый Ус:
— Не сказать, чтобы очень сильное, но немного полегчает. Рассол это.
Счастливчик прислушался к своим ощущениям и, тяжело вздохнув, согласился:
— Давайте.
Обед грозил стать столь же тяжким испытанием, но, к счастью, дон Шарлеман встал и, произнеся витиеватый тост, учтиво попросил хозяев сбавить обороты. Те переглянулись и, добродушно пробормотав:
«Папские дети», — уже не так строго смотрели за тем, чтобы кубки гостей снова наполнялись после каждого тоста. Наконец неспешный обед подошел к концу. Когда гости из местных бояр, вежливо откланявшись, покинули зал, Упрямый Бычок наклонился к уху боярина и нетерпеливо спросил:
— Благородный Путята, когда мы наконец займемся моим кораблем?
Тот хмыкнул, добродушно хрястнул дона Диаса по спине, чуть не сбив его с ног своей медвежьей лапищей, и успокоил:
— Уже занимаемся.
— Как? — не понял тот. Путята пожал плечами:
— А чего ж время-то терять, у меня набег был легким, ушкуи все в порядке, так что верфи свободны. Как вчера сели, так мои ребята сразу за работу и принялись. У нас, ушкуйников, закон — сначала корабль в порядок приведи, а уж потом и гулять. Бывает, две недели из доков не вылезаем, прежде чем пора пировать придет.
— Да, но…
— Вы — гости, — серьезно ответил боярин, потом улыбнулся: — Да и наши ушкуи в порядке, вот и гуляем.
На Новом Городе они пробыли долго. Все изрядно отъелись, даже у Сивого Уса, представлявшего до сих пор живую иллюстрацию к пособию по изучению анатомии человека, образовался заметный животик. Каждый день, после обеда, они совершали променад на лошадях. В центре Рюрика нельзя было пользоваться никаким транспортом кроме лошадей и собственных ног; все транспортные артерии заканчивались у окружного монорельса. Вообще-то сначала это было не слишком приятно. Доны держались в седле как мешки, только Пип действительно не соврал, когда говорил, что умеет ездить на лошади. — ездить он и вправду умел, но только шагом. Постепенно все втянулись, а Счастливчик — тот вообще стал выглядеть заправским наездником. Дон Диас дни и ночи пропадал на корабле, появляясь, только чтобы перекусить или о чем-то договориться с боярином Путятой. При этом вид у него был лихорадочно-восхищенный, а глаза возбужденно блестели. Когда дон Киор встретил его однажды в коридоре. Упрямый Бычок вцепился в его рукав и восторженно зашептал:
— Слушай, Пивной Бочонок, что они тут творят с кораблями, это что-то невероятное! Конечно, линкор или даже крейсер им не построить, доки у них маловаты. Но если бы они поставили на поток свои ушкуи, то верфи «Мэйл Годдарт компани», да и, пожалуй, «Самсунг шипбилдинг» вылетели бы в трубу. На их корветы и эсминцы никто бы и не взглянул. — От полноты чувств дон Диас хрястнул правым кулаком по левой ладони: — У меня будет самый скоростной и вооруженный корабль среднего класса в обитаемом пространстве. То есть за исключением ушкуев, конечно, — поправился он и, довольно прищурившись, добавил: — Страшно подумать, какую цену я смогу заломить за найм в следующий раз.
Дон Киор усмехнулся:
— А кто сейчас заплатит за ремонт? Капитан расплылся в широкой улыбке:
— В моем контракте указано, что в случае повреждения корабля во время миссии ремонт оплачивает курия, причем подрядчика определяю я сам.
Пивной Бочонок расхохотался:
— Значит, за все заплатит кардинал? Клянусь святой фунгильдой, это отличная шутка! Сперва ободрали как липку, оставив без всего найденного на Зовросе, а теперь еще и изрядно облегчат кошелек. Ведь, я так понял, ты не стесняешься в расходах? Хотел бы я видеть его лицо, когда он узнает во что обошлась ему эта экспедиция…
— Я вижу его каждый вечер, — давясь от смеха, ответил Упрямый Бычок. — У него кредитная карта курии, так что он платит немедленно, как только новогородцы производят калькуляцию моего очередного заказа, он… — Договорить дон Диас не смог: оба захохотали как сумасшедшие.
Когда они отдышались, капитан хлопнул дона Киора по плечу и умчался к своему кораблю. А Пивной Бочонок побежал разыскивать Сивого Уса и Счастливчика, чтобы вместе заглянуть к кардиналу и полюбоваться на его кислую физиономию.
К исходу второго месяца боярин Путята куда-то пропал из поместья. Неделю он не появлялся за обедом, и гости поинтересовались у дородного и степенного ключника, куда делся хозяин. Тот несколько минут раздумывал, а потом неспешно ответил:
— А на вече он.
— Где?
Тот опять подумал:
— На Новой Ладоге, вестимо.
Все недоуменно переглянулись, но ключник так же степенно отвесил учтивый поклон, повернулся и неторопливо покинул залу, давая понять, что подобные расспросы не очень ему нравятся. Через пару дней хозяин объявился. Проснувшись утром, гости обнаружили, что тихое, уютное поместье наполнилось шумом и толпами народа. Дружинники боярина, ходившие с ним в прошлый набег, а потом разъехавшиеся по своим домам, прибыли еще до рассвета. По первому этажу, где располагались «деловые палаты», сновали какие-то люди, похожие на купеческих приказчиков, а к завтраку вышел и сам Путята.
Завтрак прошел в молчании. Гостей подмывало спросить, что произошло на Новой Ладоге, но хозяин сидел, глядя в тарелку, рот открывал, только чтобы положить в него очередной кусок. Однако когда подали пятую перемену, боярин поднял глаза на гостей и усмехнулся:
— Вижу, ерзаете от любопытства! — Он вздохнул. — Вече порешило послать дружину на Зоврос, уж больно много интересного вы там накопали, особенно о тех… Предтечах, что в начале времен с Врагом сцепились. — Он повернулся к кардиналу, который не выдержал и в это утро вышел к общей трапезе: — Добро твое тебе возвернем, не обижайся. А вы, гости дорогие, коль захотите, так домой возвращайтесь, а коль пожелаете — с нами.
Кардинал возбужденно подался вперед:
— А мы можем рассчитывать, что вы позволите нам тоже заниматься изысканиями?
Боярин кивнул.
— В таком случае, капитан Диас, я думаю… — начал кардинал.
Упрямый Бычок не дал ему договорить:
— Минуточку, кардинал. Наш контракт был заключен только на один рейд, он уже состоялся. Если вы собираетесь домой, то я обязан вас туда доставить и доставлю, а если нет, то это будет новый контракт. В таком случае прошу прощения, но я не обсуждаю денежные дела в кругу друзей. — Он поднялся, учтиво поклонившись всем присутствующим, повернулся к кардиналу и указал рукой в сторону отведенных ему палат: — Прошу.
Когда они поднимались по лестнице, дон Диас обернулся и кинул лукавый взгляд на сидящих за столом. Пивной Бочонок, Сивый Ус и Счастливчик переглянулись и расхохотались. Было ясно, что кошельку курии сейчас будет нанесен сильнейший удар.
Глава 6
Рассекающий стоял на Галерее ветров дворца и смотрел — вниз, на клубящиеся в семи ортах облака. Он был один, и ему было хорошо. Настолько, насколько могло быть хорошо в его ситуации. Порыв ветра на несколько мгновений раздвинул языки облачного пламени, и ему показалось, будто он разглядел сверкнувшее острие пика Грозы. Это был хороший знак, но на сей раз Рассекающий ему не обрадовался. Не тот случай, когда такой знак мог хоть что-то изменить. Рассекающий отвернулся и, разведя пошире крылья за спиной, прислонился к стене. Всю жизнь добрые знаки приносили ему удачу. До того раза… Он прикрыл глаза. Ну зачем, зачем ему надо было оставить тихую, спокойную провинцию и потребовать права меча? Захотелось поразвлечься? Или доказать Поколениям предков, что и его Поколение, если захочет, сумеет нести алую волну… А может, тщеславие… Он вздрогнул, припомнив подробности того боя. Нет, не зря алая трапеция предложила объявить угрозой существование расы «диких». Их было слишком много. Ранее это не пугало Могущественных, они привыкли управлять многочисленными «дикими», покоряя их и включая в одну из каст. Но на этот раз произошло невероятное: что «диких» было много — это бы полбеды, — они еще и оказались хомлоками. Это абсолютно однозначно, теперь он был в этом убежден. Рассекающий вспомнил, как раньше смеялся над подобными предположениями, запросто отказывая в доверии неистовым представителям алых. Тогда он был достаточно известным фиолетовым, и прошло не так много времени, с тех пор как Рассекающий синтезировал в коже алый пигмент и встал в их ряды. Он вздрогнул. Сегодня на аале алой трапеции ему откажут в доверии.
За узким парапетом Галереи ветров что-то хлопнуло, и у входа возникла могучая фигура с кожей, окрашенной фиолетовым пигментом. Рассекающий отделился от стены и принял позу приветствия. Фиолетовый сложил крылья и, сделав шаг вперед, тоже застыл в позе приветствия, но Рассекающий заметил, что концы когтей крыльев повернуты в его сторону — это означало, что гостю известно про обвинение. Они почти синхронно переменили позы, встав в позицию робкого гостя и радушного хозяина, но гость все же чуть замешкался — и это тоже указывало на его осведомленность. Потом, как и ожидал Рассекающий, последовала поза предложения разговора и, естественно, поза согласия с его стороны.
— Мое имя — Созвучащий, я пришел по просьбе Устанавливающего. Он напоминает вам, что вы еще недавно носили наши цвета, и хотел бы говорить с вами в Галерее заката.
Рассекающий принял позу страстного желания, приподняв в жесте крайнего огорчения концы локтевых когтей:
— Я должен быть на аале моей трапеции.
— Устанавливающий знает, он ждет вас ПОСЛЕ аалы.
Рассекающий даже вздрогнул от неожиданности. Невероятно! Он даже на мгновение предположил, что неправильно понял жест продолженного времени.
Чтобы один из старшего Поколения встретился с лишенным доверия… А может, добрый знак — острие пика Грозы — все-таки принесет ему удачу… В этот момент раздался громкий звук алого колокола. Приглашенных на аалу Могущественных ждали в Зале мудрейших. Рассекающий принял позу непоколебимого желания исполнить обещанное и коротко ответил:
— Я приду.
Палата аалы алой трапеции имела те же атрибуты, что и фиолетовой, поэтому интерьер был для Рассекающего привычным. В аалах фиолетовой трапеции он принимал участие уже более десятка раз. Но вот ритуал…
Его ввели двое, чьи локтевые, крыльевые и коленные когти были выкрашены красным. Вся аала стояла. Когда они прошли в центр круга, один из сопровождавших схватил его за основание крыла и, надавив на болевую точку, заставил распластаться в круге ничком, лицом в пол. Все остальные по-прежнему стояли. Старший из Поколения древних шагнул вперед и, свернув губы трубочкой, проиграл руладу суда. Об этой части церемониала Рассекающий знал со времени начального обучения, но видеть своими глазами, тем более зная, что являешься одним из главных действующих лиц, — это было настоящим шоком. Второй страж, как только умолкла последняя нота, упер ему в спину ритуальный протазан. Все. Теперь, с той минуты, как аале будет позволено задавать ему вопросы, и до оглашения приговора, он должен отвечать как низшее существо, не умеющее выразить свои чувства и оттенки мыслей с помощью поз и тем более взглянуть в глаза собеседнику. Его охватило жуткое чувство обреченности, и, пока не было произнесено первое слово, Рассекающий по пытался приподнять лицо и посмотреть на Достигающего, но ему в спину безжалостно уперлось острие протазана, и он смог увидеть только камни основания нижней террасы. Потом раздался скрипучий и дребезжащий голос Достигающего:
— Алый, именуемый Рассекающим, по собственной ли воле ты прибыл на аалу?
— Да, Достигающий.
— Сознаешь ли ты, что привело тебя сюда?
— Да, Достигающий.
— Готов ли ты принять решение аалы?
— Да, Достигающий.
— Обязуешься ли ты выполнить его, даже если сочтешь несправедливо суровым или неоправданно мягким?
— Да, Достигающий.
Тот сделал паузу, а потом торжественно произнес:
— Ты предоставлен для вопросов.
Алая трапеция была самой древней, и потому ее ритуал оставался самым архаичным среди трех трапеций власти. И хотя наибольшей мерой доверия обладала оранжевая, но ни одно Поколение никакой другой трапеции не могло повлиять на решение алой. А все представители Поколения древних сами когда-то вышли из алой трапеции.
Послышался легкий шелест крыльев, и Рассекающий услышал голос Сокрушающего:
— Пусть стагна скажет, почему он не воспрепятствовал «диким» достигнуть своего Меченосца.
Рассекающий знал, что, поскольку он сейчас считается низшим, обращение «стагна» правомерно, но все равно это слово больно резануло.
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Сенсоры зафиксировали наличие живых существ на возвращающемся к Меченосцу абордажном боте, но мой помощник предположил, что это эвакуация раненых, и я согласился с ним.
— Почему не было принято мер, когда выяснилось, что это не так?
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Я был уверен, что вражеский Меченосец будет захвачен, до того как они успеют причинить какой-либо ущерб.
— Почему не воспрепятствовали возвращению?
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Соотношение сил казалось таковым, что прибытие нескольких не играло особой роли.
— Почему не воспрепятствовали бегству?
— Дозволено ли мне говорить?
— Да.
— Огневая мощь и прикрытие врага оказались много большими, чем можно было предполагать. К тому же ущерб, нанесенный прибывшими с абордажным ботом, оказался достаточным для воспрепятствования эффективному противодействию.
С каждым ответом Рассекающий недоумевал все больше. Вопросы были настолько пустыми и формальными, что он никак не мог понять, зачем они вообще были заданы — ведь все, рассказанное им, увидел бы любой, просмотрев запись боя, а в том, что все присутствующие ее видели, можно было не сомневаться. Никому и в голову бы не пришло ставить ему в вину нерадивость или недостаточную компетентность. Среди Могущественных просто не могло быть таких. Его вина была только в одном: он не справился. Могущественный мог совершить по отношению к низшим любое действие, он мог уничтожить любого из подчиненных ему или «диких» — сотню, тысячу, клан, касту, планету, — но не добиться выполнения своего решения он не имел права. Каждый из сорока, алых, которые погибли во время этого Покорения, был рассмотрен на аале, и всем им было посмертно отказано в доверии. Он ожидал той же участи. Никого не должно было интересовать, что он делал или думал в момент схватки. Он был виноват просто потому, что проиграл. Но то, о чем его спрашивали сейчас, не имело ничего общего с его действительной виной. Может быть, Сокрушающему, который всегда его недолюбливал — у него, Рассекающего, статус доверия был выше, и ему первому доверили командовать Меченосцем, — просто позволили выместить на нем раздражение, прежде чем взяться за него всерьез?
Наконец Сокрушающий иссяк. На некоторое время в палате установилась тишина, потом снова раздался голос Достигающего:
— Кто еще может задать вопрос?
Ответом ему была тишина. Рассекающий вдруг осознал, что больше не чувствует протазана, прижимавшего его к полу. Он начал подниматься, и тут раздался голос Достигающего:
— Встань и слушай.
Аала приподняла крылья и приняла позу справедливости, и Рассекающий вдруг понял, что и ему никто не мешает встать в эту же позу. Это было невероятно. Он широко раскрытыми глазами смотрел на Достигающего, машинально отметив, что крыльевые когти подрагивают в жесте крайнего недоумения. А тот окинул его суровым взглядом и твердо произнес:
— Прощен.
Возможно, не будь Рассекающий столь ошеломлен происшедшим на аале, он сразу увидел бы, что Устанавливающий не только принял позу встречи ожидаемого гостя, но, кроме того, его конечности сгруппированы в жест принятия решения. Поэтому, когда после церемониала встречи Устанавливающий задал вопрос, он, не принимая позы покорного участия, ляпнул приветствие исполнившего. Вдоль Галереи заката прокатился недоуменный рокот. Рассекающий опомнился и тут же исправил ошибку. Устанавливающий чуть вздыбил крылья в жесте общего недовольства, но тут же успокаивающе прянул ушами:
— Я удовлетворен нашей встречей, Рассекающий.
— Всецело рад, Устанавливающий.
Устанавливающий плавно принял позу понимания:
— Мне кажется, ты потрясен исходом аалы. Рассекающий молча принял позу согласия. Еще бы. Он ожидал отказа в доверии как минимум на двести оборотов, а может, даже и статуса стагна на несколько десятков оборотов, а все кончилось прощением. Более того — ему вновь доверили Меченосец и поручили стать Ведущим похода в систему Изгнания. Он до сих пор ломал голову над причинами этого необычного решения.
— Фиолетовая трапеция хотела бы услышать твое мнение о «диких».
Это было необычным — интересоваться мнением неуполномоченного члена чужой трапеции. Рассекающий внимательно наблюдал за движением пальцев, но Устанавливающий расслабил кисти в позиции спокойной беседы, поэтому уловить нюансы было трудно, и он счел за лучшее, приняв позу опасения, осторожно заметить:
— Я надеюсь, с Поколением моей трапеции это решено.
— Нет, — покачал головой Устанавливающий.
— Нет?!
Устанавливающий энергично воспроизвел жест всеобщего категоричного утверждения.
— Но…
Устанавливающий перебил его:
— Это не прихоть! Ты знаешь, что наша трапеция имеет наименьший статус доверия, но зато обладает наибольшим влиянием на принятие решения любой другой трапецией. Ты не так давно принял алый цвет и потому пока еще владеешь нашими возможностями понимания происходящего. В то же время ты — один из тех, кто видел «диких» на свободе.
Рассекающий осторожно принял позу сомнения. Устанавливающий несколько сварливо отставил ногу в жесте раздражения и сердито произнес:
— Мне расценить это как отказ?
Рассекающий испуганно растянул крылья в позе раскаяния:
— Я готов поделиться своими размышлениями, но…
Устанавливающий повернул уши в жесте понимания, успокаивая его:
— Это, конечно, не совсем соответствует сложившимся традициям, но и не нарушает их. Подумай.
Рассекающий вызвал из памяти все, что он знал о предмете размышлений, и вынужден был согласиться с правотой собеседника. Он принял позу радушной покорности:
— Я готов, Устанавливающий.
Устанавливающий благосклонно сдвинул ладони и принял позу благожелательного внимания. Рассекающий задумался:
— Они дики, необузданны и слабы, однако их поступки осмысленны и зачастую даже разумны. Хотя они, как и многие низшие, позволяют химии вмешиваться в процесс мышления, и потому разум их уязвим. Однако иногда их страсти позволяют им совершать невозможное. Я считаю, что они…
— Хомлоки, способные необузданными страстями разрушить Вселенную, — закончил Устанавливающий. Он сделал паузу, а потом со значением произнес: — А не задумывался ли ты над каким-либо иным объяснением? Хомлоки могли бы возникнуть естественным путем или быть одним из неудачных созданий Изначально Изгнавшего, но они ведут историю с одного мира-прародителя. И если это так, а сомневаться мы не имеем никаких оснований, то почему они еще до того, как выйти в пространство, не уничтожили свой мир? Почему переформировали и освоили новые миры? Почему достигли такого могущества? Почему отказали в праве уничтожения тем видам «диких», которых встретили на своем пути?
Рассекающий неспешно принял позу недоуменного отрицания. Устанавливающий ответил на это позой рекомендации:
— Тебе стоит подумать над этим. У тебя был самый высокий статус доверия среди твоего Поколения в нашей трапеции. Возможно, с новыми данными ты сможешь найти более разумное объяснение.
— Я попробую, Устанавливающий. Когда я смогу что-нибудь понять, я найду тебя.
— Но прежде, чем ты начнешь, я хотел бы, чтобы ты ознакомился с меморандумом Относящегося.
Рассекающий осторожно развел концы крыльев в позе смущенного недоумения:
— Я не слышал о нем.
— Немудрено. Он опубликовал свой меморандум поколение назад, еще в самом начале Покорения, и прежде, чем с ним смогли ознакомиться Могущественные других трапеций, оранжевая высказалась в пользу полного недоверия. Ему было отказано в доверии на аале бирюзовой трапеции, а сам меморандум объявлен несуществующим. — Он помедлил, потом продолжил так тихо, что Рассекающему пришлось максимально усилить слуховые рецепторы, чтобы его расслышать: — И бирюзовые забрали его раньше срока… — Он снова умолк, вздохнул и закончил уж совсем шепотом, так что Рассекающему, чтобы расслышать, пришлось невежливо наклониться к его лицу: — И, как я слышал, на его возрождение наложен запрет на три поколения.
Рассекающий отшатнулся, инстинктивно приняв позу брезгливого отвращения, но, опомнившись, изменил ее на позу неудовлетворенности предметом разговора. Устанавливающий тут же изменил позу заинтересованного разговора на позу крайней важности обсуждаемого и продолжил:
— Я знаю, насколько это тебе претит, но иначе продолжение разговора не имеет смысла. Ты просто не поймешь, о чем идет речь.
Рассекающий задумчиво покачал коленными когтями, плавно переходя в позу опасливой заинтересованности:
— В чем суть этого меморандума?
— Там много интересных идей, практически все спорные, но вот та, на которую я обратил внимание в первую очередь: что «дикие», вполне вероятно, суть новая разновидность слуг Изначально Изгнавшего — ведь в Предании сказано, что они могут появиться не только волей Изначально Изгнавшего, но и всего лишь его желанием, а потому…
Тут Устанавливающий заметил, как остекленел взгляд Рассекающего, и принял позу ожидания откровения, что было случаем из ряда вон выходящим: он имел намного большую меру доверия, чем стоящий перед ним. Рассекающий несколько минут осмысливал сказанное, а потом поднял глаза на Устанавливающего:
— Но ведь это означает…
— Что «дикие» — не что иное, как новая разновидность Могущественных.
Рассекающий вздыбил крылья в позе яростного отрицания:
— Но этого не может быть, потому что если бы было так…
Устанавливающий не дал ему договорить и, приняв позу пресечения возражений младшего, безжалостно закончил:
— То вина за ущерб возлагается на отринувших мир. — Он сделал паузу и, не меняя позы, произнес: — Я хочу, чтобы ты прочитал меморандум Относящегося.
И, резко повернувшись, Устанавливающий покинул галерею.
Глава 7
Корабль снова подходил к системе Зовроса. На этот раз они падали на систему из зенита, прямо к точке, где должен пройти Зоврос в момент, когда они пересекут его орбиту. Система была пуста. Сенсоры ушкуйников имели гораздо большую разрешающую способность, чем на иных подходящих по классу кораблях. Вскоре планета вспухла на экране пепельно-черным шаром, покрытым огромными завитками пылевых бурь. Даже за те несколько месяцев, что прошли с последнего посещения, были заметны страшные перемены. Планета умирала. Восемь ушкуев стремительно прорезали атмосферу и опустились на месте прежней посадки. Ушкуйники сноровисто разбили лагерь. По тому, как быстро были установлены — мастерские, склады и размещены охранные системы, сразу было видно, что эти ребята привычны к лагерному житью-бытью на чужой земле. Проходческие машины, загораживавшие вход в туннели, были плотно завалены пеплом, который сумел даже просочиться между практически герметичными створками дверей, перекрывающих входной портал: когда они, надув переносной купол, открыли ворота, то обнаружили длинные языки пепла, тянувшиеся на сотни футов. Вскоре машины были запущены; не прошло и двух часов, как дружинники в боевых скафандрах с сенсорами, выведенными на максимум, принялись ковыряться там, где несколько месяцев назад рылись благородные доны во главе с покойным Толстым Ансельмом.
Вечером Счастливчик отпросился у Упрямого Бычка и, преодолевая ураганные порывы ветра, добрался до ушкуя Путяты. Тот встретил его с улыбкой:
— Чего шляешься на ночь глядя? Или кости размять решил?
— А то! — ответил Ив выражением, которое усвоил на Новом Городе. Боярин расхохотался и махнул рукой:
— Заходи, бочонок медку ополовиним.
Когда братина заскребла о днище бочонка, Ив поднял глаза на Путяту. Тот смотрел на него слегка осоловелым, но хитро-ожидающим взглядом:
— Ну давай выкладывай, зачем пришел.
— А если медку попить?
— А то! — в тон ему ответил Путята, и оба вновь расхохотались.
Когда они опрокинули еще по чарке, Ив осторожно начал:
— Слушай, Путята, убей меня бог, если вы не содрали всю информацию с кристаллов кардинала.
Тот хитро прищурился:
— Хочешь приобщиться?
Ив кивнул. Боярин подошел к сейфу, открыл его и достал кристалл.
— На, держи.
Ив непонимающе уставился на него, а Путята усмехнулся и пояснил:
— Скоро эти кристаллы будут продаваться на каждом углу. Мы ж не только разбойники, но и купцы. Сначала продадим высоким людям, — он увидел, что Счастливчик непонимающе смотрит на него, — ну, правителям. Те дадут самую большую цену. Потом богатым коммерсантам. Потом этим, сетям новостей. А там уж они их размножат.
У Ива перехватило дух.
— Лихо…
Путята снова расхохотался:
— Слушай, у тебя сейчас такая потешная рожа… Ладно, считай, что ты просто первый обладатель того, чем народ скоро запросто карманы набивать будет.
На следующий день, отстояв дежурную смену, Ив завалился на койку в кубрике и, отвернувшись к стене, вставил кристалл в рекордер. Это был, строго говоря, не научный отчет, а скорее дневник. Личные записи святой Дагмар, профессора ныне почти несуществующей науки, мертвого университета с одной из сожженных Врагом планет. За время Конкисты человечество потеряло многое из того, чем когда-то владело. Все, что как-то работало на войну, получило приоритетное значение, остальное было отдано на откуп любителям или умерло само собой. В университете Нового Симарона, третьего по счету, который создали выжившие беженцы со второго Нового Симарона, больше не занимались такими глупостями, как антропология и археология.
«…Я не могу себе представить, что первый контакт столь развитых культур, каковыми, без всякого сомнения, являются люди и Могущественные, оказался возможным только в форме войны. Конечно, во многом это обусловлено культурной традицией Могущественных, которая заключается не только в приверженности кастовому делению известных им сообществ разумных существ, но и предполагает включение в их систему всех сообществ, встреченных ими в будущем, при безусловном главенстве их самих. Если упростить формулировки, то их экспансия отличается от экспансии человечества тем, что люди ищут пригодные для жизни незаселенные миры и приспосабливают их для собственного проживания, а Могущественные — подобным образом „осваивают“ разумные виды. Однако не следует забывать, что именно люди первыми захватили корабль Могущественных, уничтожив весь экипаж. Хотя я далека от мысли, что если бы зовросцы этого не сделали, то Могущественные не начали бы войну, но когда мы наконец через десятки или, во что мне трудно поверить, сотни лет придем к необходимости научиться жить в мире, неизбежно придется, не считаясь с мерой вины, просто признать, что она есть и за людьми — хотя бы перед самими собой. Вообще-то созданная ими структура, хотя и имеет в некоторых своих деталях аналогии в земной истории, как единое целое представляет собой уникальное явление. Информаторий корабля содержит большой массив несистематизированной информации, которая при надлежащей обработке дает большие возможности для обобщений. Вот что мне представляется. Общество, управляемое Могущественными, являет собой трехкомпонентную структуру: во-первых, в большинстве своем достаточно эффективные планетарные сообщества, которые представляют собой слегка модифицированные Могущественными традиционные для этих планетарных сообществ политико-экономические системы, — именно они в большей своей части имеют аналоги в истории человечества. Обращает на себя внимание тот факт, что наиболее одиозные и неэффективные системы отсутствуют, что, несомненно, является результатом воздействия Могущественных. Все они достаточно самостоятельны в рамках, определенных Могущественными, однако их развитие направляется. Во-вторых — кастовая структура. Все сообщества объединены в три основные касты, определяемые в основном порядком подчиненности. Высшие касты властвуют над низшими, а сами подчиняются тем, кто выше их. Я уловила некоторые намеки на то, что Могущественные модифицировали генотип некоторых видов, чтобы развить и закрепить избранные свойства. Так, каста Приближенных, включающая в себя наиболее интеллектуально развитые виды, практически начисто лишена агрессивных черт, зато среди них культивируется некое высокомерие по отношению к остальным кастам. Следующая каста — каста Полезных, она самая многочисленная. Они также не имеют агрессивных черт, и среди них культивируются крайний конформизм и послушание. Среди видов, входящих в эту касту, характерен тщательно оберегаемый традиционализм. Я встречала несколько упоминаний о планетарных монархиях, в которых на протяжении тысячелетий правят члены одной ячейки. Более того, Могущественным удалось на нескольких планетах организовать управленческую структуру общепланетного масштаба, основанную на родовых принципах. И наконец, Низшие — это каста, к которой принадлежат виды, едва переступившие грань разумности. Для них, наоборот, характерна крайняя агрессивность. Это воины Могущественных. И третье — общество самих Могущественных, которые, в свою очередь, также разделены на что-то вроде каст или кланов. Но это деление уже горизонтальное, по основным функциям, выполняемым представителями различных каст. Наибольший интерес в этой структуре, естественно, представляют Могущественные».
Ив выключил рекордер и задумался. В кубрик ввалился Пивной Бочонок.
— А, Счастливчик, клянусь святым Пастером, я думал, ты уже дрыхнешь без задних ног! — Он звучно рыгнул, — Дружинники Путяты приглашают на день ангела к одному из своих, пойдешь?
Ив отрицательно покачал головой.
— Ну, как знаешь.
Он выволок баул со своими вещами, долго копался, выбирая камзол, потом оделся и ушел, весело насвистывая. Ив дождался, пока затихли шаги в коридоре, и вновь включил рекордер.
«…Слабо знаю древнеземную мифологию, но если Менер не ошибся, то Могущественные довольно точно описаны в наших средневековых откровениях о демонах. По возвращении надо хорошенько порыться в Священном предании. Мне кажется, что столь детальное совпадение можно объяснить только фактом присутствия представителей расы Могущественных на Земле. Вкратце их физиологические отличия таковы: достаточно большая протяженность жизни, широкие возможности регенерации, способность к меж — видовому гипнозу либо какой-то иной разновидности внушения, однополость и, как представляется, гермафродитизм либо какой-то иной способ однополого размножения и, наконец, крайне низкая эмоциональность, возможно, вследствие слабой гормональной активности. Вообще, вопросы продолжения рода очень неясны. То, что у них существуют группы, которым присвоено определение, переведенное нами как „поколение“, — установленный факт, есть целая каста, занимающаяся тем, что перевели как „обновление разумов“, однако никаких иных признаков (традиции, система воспитания, система образования и тому подобного), сопутствующих продолжению рода, я отыскать не смогла. Ладно, не буду забивать себе голову, этими проблемами занимается Менер, ему и карты в руки. Меня же более всего интересует их общественная организация. Вчерне она представляется таковой. Общество разбито на четыре основные касты, именуемые трапециями: алую, воинскую; фиолетовую, касту ученых; оранжевую, чиновников, и бирюзовую — как я уже упоминала выше, эта каста занимается в основном вопросами продолжения рода или чем-то подобным, что, судя по этому выделению, в сообществе Могущественных является гораздо более серьезным вопросом, чем в любом из известных нам сообществ. Названия трапеций власти даны по цвету пигмента кожи, вырабатываемого членами этих каст. Причем переход из одной касты в другую не связан никакими ограничениями, кроме личного желания индивида и отсутствия непосредственной работы в своей касте. По отношению к остальным расам любой из Могущественных, вне зависимости от касты, является властителем, Богом; различия имеют место только внутри общества Могущественных и являются просто разным отношением к тому, что они определяют как „статус доверия“. Так что если касты являются всего лишь объединением Могущественных, которые занимаются решением проблем в рамках одной области специализации, то внутри каст существует определенная градация по степени обладания „статусом доверия“. В общем, их общество представляется мне воплощением античных утопий. Этакое государство равноправных граждан, сообща владеющих рабами и имуществом. Хм… Интересная мысль, стоит покопаться в записях…»
Ив отключил рекордер и откинулся на койке. Это было невероятно. В маленьком кристалле содержалось в десять, да что там, в сто раз больше информации о Враге, чем он знал до сих пор. Что люди вообще знали? Враг разделен на касты. Властвуют Алые князья. Низшие — только воины. Остальные касты управляют и создают. Внутри каст культивируется сотрудничество, но между собой они разобщены. Более того, враждебны. Физиология, традиции, интеллектуальный уровень, интересы всех каст настолько различны, что любой корабль просто разделен на четыре полностью автономных отсека, все: планировка, кухни, спортивные залы, места развлечений, подбор этих развлечений — настолько не похоже друг на друга, что создавалось впечатление, будто это не боевой корабль с единой командой разумных существ, а нечто вроде наглядного пособия для демонстрации степени различия культур, представители которых находились на его борту. Вот, в общем-то, и все. Остальные сведения касались боевых характеристик кораблей и оружия и тактики действий в различных битвах. Конечно, у людей было невообразимо меньше опыта в понимании чуждых разумных видов, чем у Врага. За время своего недолгого пути по Галактике люди встретили всего три разумные расы, но все они были далеки от освоения космоса, и никому среди людей не приходило в голову вмешиваться, тем более ускорять процесс развития их цивилизаций или каким-то образом попытаться включить их в свою. Единственное, чем земляне обогащали культуры иных разумных существ, — религия. Миссии иезуитов появились на всех мирах собратьев по разуму, а Папа издал уже три энциклики о канонизации мучеников из числа нелюдей. Но теперь Счастливчик знал, что все это было бледной тенью деятельности Врага, а еще вернее — скрипом сверчка на фоне разумной речи. С этими мыслями Ив задремал.
Пивной Бочонок ввалился под утро. Ива всю ночь мучили кошмары, в которых Алые князья меняли цвет своей кожи на фиолетовый или оранжевый, а люди, вперемежку с троллями и казгаротами, маршировали перед какими-то странными трибунами или террасами, отдавая честь рядам Алых князей, стоящих наверху с отрубленными головами людей в руках, среди которых он узнал головы Толстого Ансельма, кардинала Дэзире, дона Киора, Сивого Уса и свою. Поэтому, когда Пивной Бочонок, что-то мурлыча себе под нос, со скрипом уселся на нижнюю полку, Ив с облегчением сел на своей койке. Дон Киор был изрядно навеселе.
— Ну что, погулял?
Пивной Бочонок сытно рыгнул и похлопал себя по животу:
— Не то слово.
— А где Сивый Ус?
Тот махнул рукой:
— Там еще. Ему-то что, маленький, плюгавенький, а меня споить хотели… — Дон Киор икнул и продолжил несколько севшим голосом: — Наливают и наливают — коль не сбежал бы, так из ушей бы потекло. Но ихнего парня я перепил… — Он покачнулся и ухватился рукой за полку Ива, сонно пробормотав: — Клянусь святым Унгомой, медок-то коварный, в голову не дает, а ножки не ходят.
Восстановив равновесие, он стянул камзол и, бормоча еще что-то себе под нос, завалился на полку. Через несколько мгновений послышался негромкий храп. Ив повалялся еще минут десять, потом поднялся и выглянул в коридор. Пип после того страшного боя, когда число донов сильно уменьшилось, с одним из слуг перебрался в соседний кубрик. Счастливчик накинул халат, взял полотенце и пошлепал в душ; на ходу заглянул в кубрик Пипа, но того не было на месте. Приняв душ, Ив оделся и поднялся в БИЦ. Упрямый Бычок встретил его недоуменным взглядом:
— Чего тебя принесло, Счастливчик? До твоей вахты еще почти десять часов.
Ив пожал плечами:
— Так, не спится.
Капитан флегматично кивнул и отвернулся к экрану. Ив пробрался к своей консоли и, усевшись, рассеянно пощелкал клавишами. Все было не то. Его как будто куда-то тянуло. Он вызвал на экран столбцы с характеристиками орудий при действиях в атмосфере, внес корректировки по составу и плотности атмосферы Зовроса, но мысли его бродили где-то далеко. Как ни пытался Ив сосредоточиться на цифрах, вспыхивающих на экране, все было напрасно. Он вздохнул, выключил консоль и выбрался из БИЦа. Ноги словно сами собой привели его к шлюзовой камере. Он влез в скафандр, привычно проверил герметизацию и разблокировал двери. Створки люка поползли в стороны; внутрь ворвался злобный порыв ветра и шарахнул по груди скафандра. Синтетические мышцы экзоскелета тут же среагировали, бросив тело слегка вперед для восстановления равновесия, но ветер чуть не обманул, внезапно убрав невидимый кулак с груди и ударив вихрем в спину. Ив вылетел из камеры как пробка из бутылки. Пробежав несколько шагов, он получил пару ударов в бок и, охнув, шмякнулся на пятую точку. Ветер швырял в забрало шлема пригорошни пепла. Ив посидел несколько минут, приходя в себя от столь неласковой встречи, — в отличие от прошлого раза, команде дона Диаса не приходилось работать в туннелях, так что он после спуска вышел на поверхность Зовроса в первый раз, — потом поднялся и побрел к ушкую Путяты. Тот стоял дальше всех от входа в туннели, у самого края ограждения. Когда Ив, с трудом преодолев сопротивление ветра, ввалился внутрь шлюзовой камеры ушкуя, там было еще довольно тесно от стоящих рядами скафандров гостей. Он выбрался из своего и двинул в сторону светлицы. Там стоял полумрак. Верхнее освещение было потушено, по стенам и потолку плясали отсветы от очага. Ив удивленно замер: нигде, ни на одном корабле никогда не было открытого огня. Но, приглядевшись, он понял, что это всего лишь искусная голограмма. У самого очага кружком сидели дружинники и заворожено слушали Сивого Уса.
— …и послал тогда Господь сына своего, и повелел ему испытать род человеческий. Потому как много огорчений принес род людской своему пастырю, и не было у него веры в людей, такой, как была при рождении сего рода. И повелел он испытать людей, и коль окажутся они достойны милости его, то поведет их Вечный на последнюю битву, и будет в руке его митрилловый клинок, что освящен в самой крови Господней и способен повергнуть самого князя тьмы с престола его и отправить в небытие. Сей клинок дает силу любому, кто владеет им. И ни один Алый князь того человека не сможет заворожить. И он сам сможет заворожить любого из воинов Врага. Но только когда клинок попадет в руки Вечного, только тогда он обретет свою истинную силу.
Ив уселся в сторонке, но Сивый Ус уже закончил и потянулся к братине, стоящей на ближнем к нему конце стола. Он сделал добрый глоток и повернулся, чтобы передать братину дружиннику.
— Ба, Счастливчик, ты пропустил самое интересное, — он кивнул на огромную фигуру, сладко похрапывавшую за столом, — Пивной Бочонок попытался напоить Всеслава, но не выдержал и сбежал.
Ив улыбнулся:
— Мне он рассказывал наоборот. Сивый Ус фыркнул:
— Ну еще бы! Теперь по тавернам пойдет гулять байка, как Пивной Бочонок перепил дружинников с Нового Города.
Все расхохотались, загомонили, по кругу пошла новая братина с медом, потом кто-то попросил:
— А расскажи-ка еще былину, сказитель.
Сивый Ус польщено улыбнулся и начал:
— Слыхал я, мои достойные друзья, что изначально святой Неергет был богатым таирским торговцем…
Эту историю Ив слышал уже раз пять. Он привалился к стене и прикрыл глаза. Но в голове роились какие-то неясные образы. Негромкий голос Сивого Уса совсем не успокаивал, как обычно, а, наоборот, раздражал. Ив припомнил: сегодня ночь на пятницу. Этой ночью снятся вещие сны. Он тихонько встал и, бесшумно выскользнув из светлицы, направился к шлюзовой камере. Натянул скафандр и выбрался наружу. Порыв ветра сбил его с ног, потащил в сторону ограждения. Ив уцепился за какой-то камень и попытался приподняться, но новый порыв прижал его к камням. Ему почудилось, будто мимо прошли какие-то тени в скафандрах, но до конца смены было еще далеко, кто мог шляться по поверхности такими толпами? Ив снова попытался встать, но тут камень под его руками подался, и его с размаху бросило об ограждение.
Сивый Ус закончил историю и снова потянулся за братиной. Медок был чудо как хорош. Тут дверь светлицы с грохотом распахнулась, и ввалилась целая толпа. Дюжий воевода с красным лицом, предупреждая вопросы, пророкотал грохочущим басом:
— Путята приказал остановить работы. Местная атмосфера разыгралась не на шутку. Может, придется накрывать лагерь силовым куполом. Поступила команда свернуть все наружные сооружения. — Воевода протянул руку и сгреб со стола одну из братин. После того как ее содержимое исчезло в его глотке, он крякнул, вытер усы и, шумно вздохнув, произнес: — Еле добрались, чуть не сдуло. А тут еще за кормой ограждение снесло. Жуть.
Сивый Ус сочувственно покачал головой и произнес:
— Ну что ж, мой любезный друг, придется нам воспользоваться гостеприимством наших… — Он осекся.
Место, на котором только что сидел Счастливчик, было пусто.
Глава 8
Ив очнулся от настойчивого писка маяка. Он недоуменно огляделся, вращая глазами, потом вспомнил. Ураган… Рухнувшая ограда… Его несет вихрь…
Сколько прошло времени? Ив скосил взгляд на часы, но на экранчике вместо цифр высветились какие-то непонятные кривые. Он вдохнул носом. Воздух был несколько затхлым — это означало, что он находился в скафандре уже более шестнадцати часов. Ив попытался пошевелиться, но конечности затекли, и он едва не заорал от боли. Несколько минут он разминал их, поочередно напрягая мышцы, потом попробовал еще раз, но мощные псевдомускулы экзоскелета смогли только чуть согнуть палец. Забрало шлема было плотно забито пеплом. Сенсоры бездействовали. Ив покрутил головой внутри шлема, но все экраны были мертвы. Судя по всему, его засыпало. Если даже сенсоры не могли пробиться сквозь слой пепла, значит, толщина его — не менее нескольких десятков метров. Ему подумалось, что, когда его несло ураганом, скафандр закрепил сочленения и оттого он не может двинуться. Ив языком переключил клавишу на подбородочном пульте и снова попытался шевельнуться, изменив направление движения. На этот раз немного двинулась рука, но стало ясно, что дело не в скафандре. Его действительно засыпало так, что он был почти неспособен шевелиться. Счастливчик горько усмехнулся. Пройти тысячи смертельных схваток… Стать притчей во языцех, примером удачливости… Заработать прозвище Счастливчик и в конце концов задохнуться в боевом скафандре под толстым слоем пепла… Он несколько минут размышлял над своим положением. Ситуация, как из притчи о двух лягушках: либо спокойно тони, либо дрыгай ножками и надейся на Бога. Он прислушался к своему кишечнику. Да, дела… Как ни крутись, придется дрыгаться. Боевой скафандр, в зависимости от комплектации, имеет массу необходимых приспособлений, но вот с одним здесь всегда туго. Если он задохнется или будет раздавлен пеплом — это еще куда ни шло, но вот захлебнуться в собственном дерьме… Нет уж, он скорее поджарится, чем позволит своему брюху изгадить столь безупречную репутацию. Через несколько минут отчаянных усилий Ив смог извлечь ладонь из манжеты и откинуть крышку внутренней панели управления соплами коррекции. Нащупав клавиши стабилизации, он на мгновение зажмурился и надавил. Некоторое время ничего не происходило, потом под мышками, на ягодицах и спине начало прогревать, по забралу потекли ручейки расплавленного пепла. Полыхнула вспышка. Сильно тряхнуло, скафандр мгновенно разогрелся так, что Ив зашипел от боли. Потом он почувствовал, как куда-то проваливается, и, отпустив клавишу, скосил глаза на индикатор расхода топлива. Оставалось едва на десять секунд работы сопел. Ив выругался, но тут же расхохотался. Тоже мне, нашел повод для огорчения. Если он отсюда выберется, то заправить топливо — дело трех минут. А если нет, то как-то глупо расстраиваться из-за того, что сдохнешь в скафандре с израсходованным топливом. Он опустился еще немного и вновь застрял. Снова потянулся к клавише пуска сопел, но потом решил попробовать подвигать конечностями. Это удалось, хотя мышцы ломило. Он осторожно ощупал вокруг себя и понял, что торчит в какой-то расщелине, образовавшейся в твердой скальной породе. Ногами пошевелить было невозможно. Пепел сыграл роль масла, и его затянуло так, что он плотно вошел между каменными стенами. Ив похолодел. Сейчас его положение было еще хуже, чем несколько минут назад. Он застрял в расщелине, и с каждым часом его будет все сильнее вдавливать внутрь, а когда экзоскелет скафандра не выдержит, его просто раздавит. Ив попробовал, используя силу псевдомышц, расширить трещину мощными перчатками, но, отломив с краю несколько кусков, понял, что не сможет согнуться. Через несколько мгновений он почувствовал, как что-то уперлось ему в лопатку, испуганно дернулся и завертел головой, стараясь разглядеть, что это. Давление усиливалось. Когда Ив уже готов был запаниковать, его вдруг осенило. Он завел руку за спину и, уцепившись за рукоятку шпаги, упершейся в спину, перетащил клинок к животу. Потом замер, судорожно ощупывая рукоять и пытаясь определить, с какой стороны проходит келимитовая полоска. Не хватало еще сдуру схватиться за лезвие и пропороть перчатку! Разобравшись, Ив осторожно коснулся оборотной стороны и, проведя перчаткой по клинку, убедился, что тот почти не поврежден. Забрезжила надежда: келимит был способен резать камень, как масло. Счастливчик осторожно надавил на шпагу, но ничего не произошло. Он удивленно надавил еще — шпага осталась недвижима. Несколько мгновений Ив растерянно мял рукоятку. На него накатило отчаяние. Голосовые связки напряглись, и он понял, что вот-вот завоет. И тут произошло невероятное. Ив почувствовал, что медленно погружается в камень. Камень не исчезал. Счастливчику казалось, что он как бы протекал СКВОЗЬ камень, ощущая его некой тяжестью, которая уже проникла внутрь ступней и медленно поднимается вверх по ноге. Горло перехватил спазм. Камень поднимался все выше, причем абсолютно безболезненно. Ив даже попробовал пошевелить пальцами ног, и как будто у него это получилось. Наконец камень достиг груди. Ив непроизвольно напрягся, ожидая, что остановится сердце, но оно как ни в чем не бывало продолжало биться. На мгновение ему показалось, что все происходящее — всего лишь предсмертный кошмар, и он попытался раскинуть руки, чтобы нащупать края расщелины, но левая перчатка уперлась в камень, а правая, в которой была зажата шпага, чуть провалилась, когда келимитовое лезвие прорезало камень, потом тоже остановилась. Этот факт почему-то его успокоил. Все было логично. Вселенная не сошла с ума. Камень поддался келимиту, в остальном он оставался обычным камнем. Счастливчик почувствовал, как камень захлестывает его с головой, и в следующее мгновение полетел вниз.
Он увидел сполохи радужного пламени, черные звезды на ослепительно белых небесах. Что-то неслось ему прямо в лоб, и Ив инстинктивно включил двигатели коррекции. «Нечто» пронеслось мимо, обдав злобным разочарованием. Потом то ли вокруг, то ли внутри глаза, на самой сетчатке, возникли пучки переливчатых нитей, цвет которых ему никак не удавалось уловить. Дальше он ничего не помнил. То ли потерял сознание, то ли мозг был настолько перегружен, что просто перестал воспринимать происходящее.
Счастливчик очнулся и обнаружил, что лежит на чем-то плоском. Он попытался припомнить, сколько времени прошло с того момента, как он провалился сквозь камень, но не смог. Как будто много, но даже в этом он не был уверен. Ив сел и осторожно покосился на индикатор топлива. Тот был на нуле, значит, как минимум часть происшедшего ему не почудилась. Он огляделся. Лежал он на чем-то похожем на мозаичный пол, а все вокруг было заполнено какой-то золотистой дымкой, скрадывающей перспективу. Сколько он ни приглядывался, так и не смог понять, где сгущается эта дымка — то ли в нескольких десятках сантиметров, то ли в нескольких десятках километров от глаз. Ив перевернулся на живот, оперся на руки и осторожно поднялся. Место, где он находился, неуловимо напоминало храм, хотя поблизости не было ничего похожего на алтарь. Не было даже стен. Только пол, и простор, и ощущение чего-то величественного. Ив вдруг почувствовал, что можно откинуть забрало. Это не было объяснимо никакими логическими причинами: сенсоры по-прежнему не работали, хотя он уже не был погребен под многометровым слоем пепла. Просто он ЗНАЛ: можно откинуть забрало. От чистого, свежего воздуха Ив чуть не поперхнулся. Каким же, оказывается, спертым и вонючим был воздух внутри скафандра! Счастливчик некоторое время постоял, вдыхая полной грудью, потом принялся яростно сдирать с себя скафандр. Повинуясь привычке, он поднял упавший к ногам скафандр, плотно увернул его в походное положение и повесил на перевязь шпаги, потом огляделся еще внимательней, больно щипнул себя несколько раз и, для верности, срезал шпагой кусочек ногтя. Щипки были чувствительными, а обрезок ногтя исчез, едва коснувшись пола. Ив нерешительно покосился по сторонам, будто мог увидеть кого-то, кто наблюдал за ним, но никого рядом не было, и он огляделся уже свободнее. Судя по всему, не имело никакого значения, останется ли он здесь или пойдет в какую-нибудь сторону, однако ему как-то претило сидеть на одном месте и ждать неведомо чего. Поэтому он оправил камзол и двинулся на… Кто его знает, где здесь стороны света и как они называются!
Счастливчик шел уже часа три. Все тот же пол под ногами, та же дымка… Потом он поймал себя на мысли, что что-то изменилось. Ив остановился и внимательно огляделся. Нет, все то же, что и час и три назад. И все же что-то было не так. Он стянул через голову перевязь со шпагой и осторожно сел на сверток со скафандром. Что изменилось? Ив провел тщательную ревизию своих ощущений. Ни зрение, ни слух, ни обоняние ничего не улавливали, но все-таки что-то изменилось. В голове будто что-то щелкнуло, и Ив понял: КТО-ТО им заинтересовался. И этот КТО-ТО имел отношение к этому миру — если это место можно было так назвать. «Ай, молодец!» — явственно послышалось в голове. Ив вскочил. Наверное, одобрение было выражено как-то иначе, не словами, но он воспринял его именно так. Ив почувствовал, что за спиной кто-то есть, и резко обернулся. Он увидел мужчину, на первый взгляд будто срисованного с иконописного изображения Христа: сухое, жилистое тело, худоба, седые, благообразно расчесанные усы и бородка — икона, да и только. Но все портили глаза. Они были совсем не божественными, а скорее ехидными, и где-то в глубине их таилось чистое любопытство, сродни детскому. Нет, чем бы ни было то существо, которое находилось перед ним, оно вряд ли могло быть тем Господом, который потребовал от Авраама убить сына своего Исаака.
— Ну? — спросил мужчина.
— Что? — ошарашенный подобным началом разговора, оторопело произнес Ив.
— Поговорим?
Счастливчик несколько мгновений разглядывал его, потом кивнул и уселся на скафандр. Несколько мгновений стояла тишина. Мужчина нарушил ее первым:
— Что молчишь? Спрашивай.
— Чего?
— Неужели нет никаких вопросов?
Ив, скрывая все еще не прошедшую оторопь, задумчиво потерся щекой о плечо:
— Да нет, пожалуй, вопросов слишком много.
— Ну и давай по порядку, — Мужчина откинулся на спинку массивного кресла.
Ив потер лицо ладонью. Вопросов действительно было так много, что он не знал, с чего начать.
— Я уже умер?
— Нет.
— А что это за место?
Мужчина удивленно посмотрел вокруг.
— А что, тебе не нравится? Пол прочный, и не отвлекает ничего… — Он вдруг встрепенулся: — Может, ты есть хочешь или, там, естественные потребности:
Ив пожал плечами:
— Да нет, я уже…
Мужчина на мгновение к чему-то прислушался и удовлетворенно кивнул:
– 'Ну, есть-то ты хочешь. Так что давай угощайся. — Он широким жестом указал на возникший вдруг перед Ивом столик, плотно заставленный снедью. — Беседе это не помешает.
Ив испытующе посмотрел на мужчину, потом опасливо взял вилку и осторожно поддел что-то, похожее на кружок соленого огурца. Когда тот хрустнул на зубах, он отбросил всякие сомнения и жадно накинулся на еду. Благородный дон всегда чувствует себя уверенно в трех местах… Через несколько минут Ив опомнился и поднял глаза на собеседника. Тот смотрел, как он ест, а в его глазах прыгали веселые чертики. Счастливчик смущенно положил на тарелку обглоданную куриную грудку:
— Прошу прощения.
— Да нет, что ты. Просто когда я смотрел на тебя, то мне припомнились одни мои… скажем так, знакомые. Знаешь, они никогда не умели есть так… вкусно.
Ив неловко потупился, а собеседник негромко рассмеялся:
— Э-э, да никак благородный дон в смущении?
Ив пожал плечами. Собеседник покачал головой:
— Ладно, брось, давай лучше продолжим беседу.
— А почему только я спрашиваю? Вас ведь тоже многое должно интересовать?
Мужчина расхохотался:
— Прошу простить, но я уже удовлетворил свой интерес.
— Покопавшись у меня в голове? Мужчина покачал головой:
— Да нет. Все проще. Хотя, не отрицаю, могу и так.
Ив еле сдержался, чтобы не выпалить вопрос, который вертелся у него на языке. Но мужчина ободряюще улыбнулся:
— Ну же, смелее.
— Вы — Бог? Отец всего сущего?
Мужчина хлопнул себя по бокам и расхохотался еще более звонко:
— Надо же, какая непосредственность!
Ив набычился. Нет, этот тип явно не имел ничего общего с Господом нашим, милостивым и всемогущим. Мужчина внезапно замолчал и хитро прищурился:
— Ой ли, тебе-то откуда знать? Счастливчик стушевался, потом упрямо вздернул подбородок и спросил напрямик:
— Кто вы?
Мужчина задумчиво покачал головой:
— В какой-то мере я — то, что ты думаешь.
— То есть Бог?
— Скажем так: Творец. Имею некоторое отношение к созданию жизни.
— И души?
— А что есть жизнь? Просто толпа соединений трех частиц: протонов, нейтронов и электронов, выстроенных в определенном порядке. А если взять основу, то изначально был всего один компонент, но это слишком сложно для простого дона… — Он помедлил. — Так вот я имею отношение к порядку, в котором выстроились эти частицы, а не к созданию самих частиц. Творец, понимаешь, НЕ создатель, но ТВОРЕЦ. — Он посмотрел на Ива и рассмеялся: — Ладно, не будем лезть в дебри.
— Но я хочу знать! — взвился Ив.
— Все? — Голос звучал очень саркастически. Ив смутился. Его собеседник покачал головой:
— Подумай, что тебе хочется узнать прежде всего. А то нам не хватит всей твоей оставшейся жизни, даже если мы оба будем говорить непрестанно.
Счастливчик понимающе кивнул:
— Я понимаю, наверно, я отрываю вас от чего-то важного…
— Нет, ну каков гусь! — снова расхохотался мужчина. — Ты что же, решил, что я все бросил и весь тут перед тобой?
Ив совсем стушевался. Он не вполне понял, что этот… человек, или кто он там, ему рассказывал, но разговор был пугающе интересным. А может, он уже умер или почти умер, а все, что он сейчас видит перед собой, горячечный бред умирающего мозга?
— Нет.
— Что?
Собеседник опять от души рассмеялся:
— Вы мне нравитесь, юноша. Скажу по правде, сейчас я осознал, какую сделал ошибку, попытавшись заниматься целенаправленным конструированием.
Вы — гораздо более интересны. Даже простое моделирование ваших реакций, которым я занимаюсь, находясь в этом теле, доставляет удовольствие.
Ив ничего не понял, кроме того, что этому Творцу он нравится.
— А как я сюда попал? Тот развел руками:
— Везение. Честно говоря, это единственная переменная, которую я никак не научусь контролировать. У тебя она проявляется особенно ярко. Ведь не зря же тебя назвали Счастливчиком. Там, где ты находился, однажды открывался выход. Правда, не внутрь, а наружу. Ты же оказался в нужное время в нужном месте и сделал то, что должно. Так что вместо того, чтобы умереть, ухнул прямо сюда.
— Как-то вы разговариваете…
— Как?
— Ну, не как Бог.
— Что поделаешь, уж как могу! — Он опять развел руками.
Ив задумался:
— А кто такие Алые князья? Мужчина вздохнул:
— Каюсь, виноват. Это единственные стопроцентно мои создания. Пытался сделать что-то вроде помощников, этаких… сержантов, наблюдающих за жизнью Вселенной.
— А мы? — осипшим голосом произнес Ив.
— Вы — нет, вы появились сами по себе. — Он улыбнулся: — Ну почти. И скажу прямо, слава богу. То есть я говорю это как присловье, безотносительно к присутствующим… Те, с кем вы сейчас сражаетесь, действительно на данный момент — самый совершенный разумный вид во Вселенной. Правда, с точки зрения абстрактной теории. Если, скажем, можно было бы убрать пару-тройку десятков переменных из миллионов, такие, например, как счастье, везение, невезение. Тогда им бы не было равных, и они были бы на своем месте. А так…
— Ничего не понимаю, — выдавил из себя Ив. Творец виновато покачал головой:
— Прости.
Они помолчали. Потом Ив решился:
— А Вечный есть?
Творец на мгновение задумался и решительно кивнул головой:
— Есть.
— И кто он?
— Ты.
— Я?!
— Да. Понимаешь, вы создали неплохую философию. Клянусь, я с большим интересом ознакомился с ней. И среди многих здравых идей есть и та, которая делает возможным все, что ты сможешь пожелать. Это идея развития, эволюции человека в Бога. Ее проповедовали многие, самый известный — Будда, а если взять религию, которая тебе ближе, то Тейяр. Так что если ты приложишь к этому определенные усилия, то вполне можешь оказаться тем, кого имеют в виду под именем Вечного.
Ив удивленно вытаращил глаза:
— А митрилловый клинок?
— Ну, это поправимо, — рассмеялся его собеседник. Ив почувствовал, как его шпага еле заметно вздрогнула, потом у него закружилась голова, а кожа мгновенно покрылась мелкими капельками пота, но тут же все прошло. Он посидел, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом спросил:
— Что это было?
— Ты же хотел митрилловый клинок?
— Да, но…
— Просто я принял меры, чтобы ты случайно не поранился.
Ив испытующе посмотрел на собеседника, потом осторожно достал шпагу из ножен. На первый взгляд она ничуть не изменилась.
— Теперь она может резать келимит? — недоверчиво спросил он.
— В том числе, — кивнул Творец. Счастливчик задумчиво повращал кистью:
— Тогда мне надо обратно. — Он сунул шпагу в ножны. — Уж простите, только я думаю, что мне лучше быть там. Я и половины не понял из того, что вы мне рассказали, только если мне на роду написано Вечным стать, то мое место там.
— Пожалуй, ты прав, — задумчиво обронил Творец и кивнул на скафандр: — Одевайся.
Уже натянув скафандр на плечи. Ив услышал:
— Я думаю, еще свидимся.
В следующее мгновение Счастливчика чуть не сбил с ног ураганный порыв ветра Он посильнее стиснул руки и, оглядевшись, обнаружил, что висит, уцепившись за поваленный столб ограждения. А к нему, матерясь на трех языках, тянется Сивый Ус, обвязанный толстым тросом. Ив вытянул вперед руку и уцепился за перчатку.
Когда они ввалились в шлюзовую камеру, Ив спросил:
— Долго меня не было?
Сивый Ус, выбираясь из своего скафандра, буркнул:
— Кто тебя знает, когда тебя на улицу понесло! — Но, наткнувшись на странный взгляд Счастливчика, он прикинул и ответил: — Минут двадцать, может, сорок, а что?
Ив пожал плечами:
— Да так.
Когда они покинули шлюзовую камеру, скафандр Ива вновь был под завязку заправлен топливом. А левую руку он держал сжатой в кулак, чтобы не был виден срезанный ноготь.
Глава 9
Рев баззеров боевой тревоги раздался в три часа утра. Счастливчик вскочил с койки, врезался коленкой в объемистое брюхо Пивного Бочонка, чувствительно получил локтем по ребрам от Сивого Уса и через несколько мгновений уже несся по коридору, на ходу застегивая штаны. Немного гнусавый голос Упрямого Бычка глухо ревел над коридором:
— Боевая тревога. В систему вошли семь кораблей Врага. Готовность к старту — тридцать минут.
В БИЦе уже было шумно. Дон Диас сидел в командном кресле, уставившись на экран, где на фоне схематического изображения системы, будто жирные червяки синюшного цвета, горели семь черточек, обозначавших корабли Врага. Ив быстро включил консоль, но на экране не высветилось никаких признаков кораблей. Он усилил чувствительность сенсоров — ничего не изменилось, тогда он просто переключил картинку с экрана на свою консоль и, мельком взглянув на столбцы цифр, удивленно повернулся к капитану. Тот усмехнулся:
— Путята отправил два ушкуя в пояс астероидов, картинка с них. Этим ребятам до входа в систему еще около десяти часов, а до Зовроса более сорока.
Они поднялись ровно через тридцать минут. Путята собрал ордер и с небольшим ускорением отправился в сторону пояса астероидов. Ив старался внимательно следить за приближающейся эскадрой, но мысли все время возвращались к вчерашнему происшествию. Несмотря на пустой топливный резервуар и обрезанный ноготь, он никак не мог отделаться от ощущения, что все происшедшее с ним было всего лишь горячечным бредом воспаленного безысходностью мозга. Но кое-что в нем изменилось, и он это чувствовал. Он вдруг понял, например, что может, если захочет, безошибочно распознать ложь, почти не испытывает голода… Возможно, он мог что-то еще, но пока это не проявилось. И наконец, Ив осознал, что теперь понимает многое из того, о чем говорил ему его необычный собеседник.
На экране возникло хищно ощерившееся лицо боярина.
— Эй, Упрямый Бычок, как насчет приголубить тварей?
Дон Диас недоуменно посмотрел на Путяту:
— Ты хочешь драки? С таким соотношением массы покоя и мощности залпа?
Удивление капитана можно было понять. Скорпионы считались кораблями классом не меньше эсминца, а ушкуи тянули максимум на фрегат. То есть для равенства сил требовалось не менее чем двукратное превосходство в числе ушкуев.
— А когда это ушкуйники ворога не пощипавши да отпускали? — зло рассмеялся Путята. — Токмо помощь нужна. Коль согласишься, то мы их всех тут к ногтю и прижмем. Как вошь.
Капитан с сомнением покачал головой:
— Не уверен, но… Говори.
Лицо Путяты слегка отдалилось, а на экране вспыхнула схема.
— Вот, смотри. Наши ушкуи друг на дружку похожи, а твой корабль сильно отличен. Так что схитрим. Ты вперед рванешь, а мы подотстанем, будто наша главная задача — тебя прикрывать. Они за тобой отрядят погоню. Двоих, а повезет — так и троих. И ты их за собой вот сюда и потянешь.
Упрямый Бычок возбужденно хлопнул ладонью по подлокотнику:
— А там твои! Которые нам картинку передавали.
— То-то.
Дон Диас некоторое время рассматривал схему, потом кивнул головой:
— Идет. Они нам, конечно, крепко врежут, но для них все это кончится гораздо хуже. Путята захохотал:
— Самое время иконостас матушки святой Софии закончить. Как раз три комплекта рогов до двадцати не хватает. А тут аж семеро краснозадых.
Все сидящие в БИЦе понимающе переглянулись. Значит, слух о семнадцати погибших в системе Нового Города Алых князьях оказался правдой.
Рассекающий сразу узнал этот корабль. Они рискнули вернуться в мир Изгнания. Рассекающий почувствовал, как крыльевые когти сами по себе складываются в жест опасливого недоумения. В голове промелькнула фраза из меморандума: «…кажутся слишком разумными, чтобы быть столь безумными, и кажутся слишком страстными, чтобы покориться…» Но он отогнал от себя эти мысли. Не место и не время вспоминать меморандум Относящегося. Он услышал мысли Угрожающего:
— Дозволено ли мне взять на себя волю Ведущего?
Что ж. Все верно. Ему вручили статус на Поход, но не на Битву.
— Да, Угрожающий. — Он помедлил. — Учтите, что корабль, отличный от других, — тот самый, который мне не удалось захватить.
Тут же вторглись мысли Сокрушающего:
— Позволь мне заняться им, Угрожающий. Некоторое время они молча рассматривали вырисовывающуюся картину, потом Угрожающий констатировал:
— Похоже, они хотят не допустить нас к этому кораблю. Сокрушающий, Искрящийся и Восхищающий — это ваша добыча. Мы же займемся остальными. Я узнаю их. Это наши давние враги. На них кровь Семнадцати.
Рассекающий почувствовал, как ладони сами сложились в жест скорби, и только локтевые когти были расположены несколько ниже, чем требовалось. Так они скорее напоминали жест скрытого страха.
Скорпионы разделились на два отряда и ринулись на врага.
Первый залп оказался пристрелочным. Ушкуи уходили в сторону от корвета, слегка растянув строй. Ив, стиснув зубы, внимательно наблюдал за перемещением жирных синюшных червяков на экране. Они пока шли плотным строем, но ему уже было ясно, что через несколько минут этот строй рассыплется на два отряда. Три скорпиона сблизились и шли немного в стороне. Судя по всему, это были те, что скоро рванут за ними.
— Вот хитрый стервец!
Ив обернулся и недоуменно посмотрел на Упрямого Бычка, у которого вырвался этот восхищенный возглас. Заметив удивленные взгляды, тот щелкнул клавишей, выводя на экран изображение, светящееся на его консоли. Все ахнули. Путята развернул свои ушкуи задом наперед и уходил от погони на соплах торможения. Это едва составляло три четверти обычной скорости ушкуя, но в выхлопе отчетливо виднелись пульсирующие свечения, появляющиеся при перегрузке. У врага должно было создаться впечатление, что ушкуи удирают на максимально возможной скорости. Но в следующее мгновение последовал второй залп. Экраны на мгновение померкли, а когда вспыхнули вновь, на них уже неслась тройка скорпионов. Дон Диас, как всегда во время боя, заорал что-то по-русски и увеличил ход.
Они уже сорок минут уходили под яростным огнем. Залпы следовали один за другим. Десять минут назад Ив был вынужден включить поле на максимум, и уже начали появляться признаки перегрева. Еще бы! Эти скорпионы не жалели энергии. До основного русла пояса астероидов оставалось еще минут семь — десять полета, и Счастливчик опасался, что поле начнет сдавать раньше, чем они приблизятся. Больше всего угнетала невозможность открыть ответный огонь. Огонь был столь массированным, что даже миллисекундное снятие поля для ответного залпа могло оказаться смертельным. Упрямый Бычок непрерывно матерился, бессильно стискивая кулаки, но сейчас все зависело от Ива, а тот уже доказал свою компетентность в прошлый раз, и потому единственное, чем капитан мог бы ему помочь, — не лезть под руку. Слава богу, дон Диас это понимал. Пивной Бочонок, стоявший рядом с командным креслом в боевом скафандре, молча шевелил губами. Шли последние минуты перед моментом истины.
Угрожающий не верил своим глазам. Шесть вражеских кораблей, которые только что удирали от их скорпионов, не отвечая на огонь, явно готовые вот-вот броситься врассыпную, вдруг будто натолкнулись на стену. Их энергия торможения как минимум на четверть превышала энергию разгона, чего быть не могло… Но все же было. Не готовые к такому обороту прицельные устройства на несколько миллисекунд потеряли цель, и тут же скорпионы оказались в плотном кольце залпов. Враг стремительно выходил на позицию абордажа, не оставляя ни времени, ни пространства для маневров. В считанные минуты они подошли на дистанцию, на которой поля уже были бесполезны, теперь скорпионы отчаянно содрогались от залпов в упор. Противник играл на грани фола, они буквально балансировали на границе взаимного смещения силового каркаса, которое уничтожило бы все корабли, но как-то ухитрялись не пересечь эту границу. Угрожающий вывел на экран контроль повреждений и горестно взмахнул крыльями. Он уподобился Рассекающему. Его перехитрили. И хотя его врагом были Проклятые семнадцатью и это давало какую-то надежду на то, что ему не откажут в доверии полностью, но сам факт был унизителен. Он вновь переключил экран. Не будь это невероятным, он бы решил, что вражеские корабли собираются пойти на абордаж, но при таком соотношении численности экипажа… Вдруг он встрепенулся. Не может быть! Угрожающий лихорадочно вывел на экран перечень повреждений. В следующее мгновение его крылья сложились в жесте паники. О Изначально Изгнавший! Они бьют не по батареям, а по секции Низших! Он остался практически без абордажной команды! В это мгновение огонь прекратился, и спустя несколько минут скорпион содрогнулся от сработавших гравизахватов. Корабль не выбросил абордажные боты, он предпочел сам сцепиться со скорпионом. Угрожающий поднялся и раскинул крылья в жесте возмездия. Что ж, сейчас они узнают, что значит столкнуться в битве с алой трапецией. Он нажал клавишу, запускавшую ядовитый газ в секции Приближенных и Полезных, а потом повернулся и шагнул в длинный, как труба, коридор, проходящий сквозь помещения всех четырех собранных на корабле каст. Он шел навстречу «диким». Если они так захотели, то для этих Покорение состоится немедленно.
Ив упустил момент, когда сработала засада. Еще мгновение назад он отчаянно жонглировал уплотнениями поля, стараясь не промахнуться по клавишам, в бьющемся, как в судорогах, от вражеских залпов БИЦе, а в следующий миг, уловив каким-то шестым чувством перерыв во вражеских залпах, открыл ответный огонь из всех кормовых и бортовых батарей. А потом, опомнившись, тут же вывел на врезке экрана консоли картинку. Ушкуи ударили сразу и в полную силу. Вся мощь вычислителей была задействована на обеспечение результативности первого залпа. Ради этого они пожертвовали даже синхронностью. Результат был потрясающий. На месте одного из скорпионов разрастался огненный шар. Второй медленно переворачивался кверху брюхом, выбрасывая в пространство длинные струи водяного пара. Это была наглядная иллюстрация того, что могут сделать четырехлучевые кулеврины даже со столь мощными кораблями, как скорпионы, если залп придется на момент полного снятия поля. Плотность их огня сыграла со скорпионами злую шутку. Третий выглядел практически не поврежденным. Ну еще бы! Вряд ли какой-нибудь капитан ушкуя рискнул перенацелить на него часть своих батарей. Ив усмехнулся. Как говорили на Новом Городе, если гнаться за двумя кроликами, можно упустить обоих.
Путята заслонился от выпада секирой и, поймав в стальную ловушку келимитовый клинок, отвел секиру с застрявшим в ней оружием тролля в сторону и левой рукой выхватил засапожный нож. Блеснул клинок с тонкой чертой келимита на лезвии, и тролль, тоненько завизжав, повалился назад. Рубящийся впереди дружинник вдруг безвольно опустил руки, а затем повернулся к боярину и, неуклюже воздев двуручный меч, бросился на Путяту.
— Алый князь! — заорал тот, отбил неловкий выпад, дотянулся до клавиши отключения экзоскелета и, отразив еще пару ударов, врезал завороженному кулаком по шее.
Тот вырубился. Остальные дружинники уже накинули инфракрасные экраны, и Путята отвернулся, торопливо опуская свой и включая искажатель голоса.
— Ну держись, краснозадый, — яростно прошептал он, бросаясь вперед.
Новогородцы знали: для того чтобы заворожить, Алому князю требовалось поймать взгляд и начать говорить. А переливающаяся красным, синим и фиолетовым фигура с визгливо-глухим голосом заворожить не могла. Во всяком случае, до того момента, пока ее не убивали. Дружинники впереди уже рубились с Алым князем. Этот воин один стоил десяти человек. Его когти обладали способностью отражать удар любого меча, потому что сами были из келимита, а помимо своих необычных способностей это существо обладало невероятной силой и реакцией. Раздался хлопок, и мимо боярина кувырком пролетел дружинник с разбитым забралом, голова в шлеме была неестественно вывернута. Концами крыльев Алый князь нанес удар такой силы, что экзоскелет скафандра не выдержал. Путята ощерился и с ревом бросился вперед. Конечности Алого князя замелькали еще быстрее, но за спинами сражающихся появлялись все новые и новые дружинники с опущенными на забрало инфракрасными экранами.
Если бы Угрожающий мог, он давно бы принял позу отчаяния, но у него не было ни мгновения, даже для того, чтобы нанести смертельный удар. Низшие были мертвы. В этом не оставалось сомнений, потому что за спинами дерущихся «диких» появлялось все больше воинов, скрывавших глаза. Вряд ли они рискнули бы вступать в схватку с низшими, имея перед глазами такую помеху, и тем более никогда бы не повернулись спиной к коридору. Угрожающий припомнил, как он вскинул крылья в жесте полного презрения, когда Меченосец Рассекающего шарахнулся от атакующего его одинокого врага. Вражеский корабль тут же бросил преследование и присоединился к одному из своих, атакующих другой Меченосец. Судя по всему, Рассекающий оказался самым разумным среди всех них. Теперь стоит послать ему все свое ожидание удачи, дабы хоть один вырвался из этой бойни. В это мгновение сражавшийся впереди воин с топором дико вскрикнул и нанес удар.
Путята откинулся назад, поудобнее перехватил секиру левой рукой и рубанул, одновременно метнув выхваченный из-за голенища засапожный нож. Алый князь почти успел. Когти его левой руки отбили два почти одновременных удара мечей дружинников, а правая остановила и отбросила секиру, но скользнула, царапнув по шару рукояти, и лезвие погрузилось в тело. Алый князь вдруг суматошно взмахнул руками, задев правой кистью о лезвие выставленного дружинником меча, и отрубленная кисть упала на палубу, но от этого движения все сражавшиеся с ним дружинники и сам боярин были отброшены в стороны, а он тоненько застонал, грациозным жестом прикрыв крыльями вонзившийся в грудь нож. Его тело пошло фиолетовыми, бирюзовыми и оранжевыми переливами, потом буквально вспыхнуло алым, но через мгновение все померкло, а у стены осталась скрюченная почерневшая фигура, похожая на обгоревшую мумию. Все некоторое время ошарашено разглядывали то, что осталось от Алого князя, потом Путята опомнился:
— Обрубите когти и рог. И абордажную команду на скорпион. Я думаю, нам не помешает разобраться, чего новенького они там напридумывали за пятьдесят лет, что прошли с прошлого Вторжения.
Так на Новом Городе называли первую попытку захватить их систему.
Упрямый Бычок вскочил на ноги и заорал что-то совсем уж непотребное. Два ушкуя шли на абордаж скорпиона. Пивной Бочонок взревел:
— Да они с ума сошли?" Алый князь их тут же заворожит.
Ив щелкнул клавишей и неестественно спокойно Произнес:
— Не думаю.
Все повернулись к нему, а Счастливчик кивнул на экран:
— Мне кажется, три скорпиона они уже взяли на абордаж. — И он переключил изображение со своей консоли на большой экран.
Все вытаращили глаза.
В этот момент с тихим шелестом отошла дверь БИЦа и на пороге появился кардинал. В полной тишине его голос прозвучал необычайно громко и жалобно:
— Что случилось? Почему не стреляют? Нас уже захватили?
Мгновение висела тишина, а потом стены БИЦа затряслись от громового хохота.
Спустя два месяца они опустились на бетонные плиты порта Варанга. Единственный удравший с места боя скорпион прошел рядом с планетой и дал несколько залпов по опустевшему лагерю. Поскольку на ушкуях не было никакого горнопроходческого оборудования, а оставленное на планете Враг уничтожил, Путята решил возвращаться. Он был весел, возбужден и горд. Один комплект рогов он разделил и подарил по отростку дону Диасу, Пивному Бочонку, Сивому Усу и Счастливчику, сказав, что если бы не они, то победа не была бы столь полной. Упрямый Бычок несколько обиделся, что ему, капитану, не досталось все, но потом плюнул и рассудил, что, в общем-то, все справедливо. Пип частенько выпрашивал у Ива его отросток. Забившись в уголок, парень благоговейно разглядывал глубокую черноту рога и уносился мечтами в далекое будущее, когда он, поглаживая усы, будет носить в кармане такой же сувенир. После боя Пивной Бочонок буквально прижал Путяту к стенке, выпытывая у него секрет, с помощью которого они смогли защититься от чар Алого князя. Узнав, что это обычный инфракрасный экран и исказитель голоса, дон Киор долго удивленно качал головой, бормоча себе под нос:
— Надо же… Вот ведьмины дети… Клянусь святым Итоном, это же надо… И всего-то делов…
Расстались они с сожалением, но всем было ясно, что пути их теперь расходятся. Боярин напоследок снова позвал их заглядывать на Новый Город, а потом ушкуи резко прибавили ходу и скрылись среди россыпей звезд.
И вот их путь, начавшийся почти год назад, подошел к концу. Кардинал метался по каюте, ему не терпелось добраться до ближайшей миссии, так как он не рисковал доверить столь секретные сведения даже самому защищенному каналу. Счастливчик улыбался про себя, представляя, какой шок ждет его преосвященство, когда он узнает, что всеми его секретами уже торгуют на каждом углу уличные разносчики. Как только их проверила карантинная служба, кардинал тут же убыл с корабля, без звука оплатив выставленный Упрямым Бычком счет на обслуживание и перезарядку — видно, очень спешил предстать пред Папой. Оставшиеся доны из абордажной команды неторопливо паковали вещи, а дон Диас грустно смотрел, как Ив выгребает из ящиков консоли свою мелочевку. Счастливчик наотрез отказался остаться в команде, и ему опять надо было искать канонира. А где найдешь доброго канонира в этом захолустье?
За рейд им причитались солидные премиальные, и друзья решили остановиться в приличной гостинице. Когда они подошли к стойке, Пивной Бочонок показал свой нрав и выдал тираду, суть которой заключалась в том, что хотя они сейчас и при деньгах, но никому не позволят обдирать себя, как каких-то штатских обормотов. Портье за стойкой услужливо улыбнулся:
— Ну что вы, господа, цены минимальные. Золотой за трехместный номер или по золотому за три отдельных.
Это было странно: они платили столько в прежней забегаловке…
— А не скажете ли, мой любезный друг, почему вы к нам так расположены? — вежливо поинтересовался Сивый Ус.
Портье махнул рукой и кисло улыбнулся:
— Цены упали дальше некуда. Клиентуры никакой.
Доны переглянулись, и Пивной Бочонок осторожно спросил:
— Клянусь святым Якобом, год назад здесь нельзя было плюнуть, чтобы не попасть в дона, куда же все подевались?
Портье удивленно воззрился на них:
— Да откуда вы свалились, господа? Об этом у Нас уже месяц трубят на всех перекрестках. На Таире объявился… э-э… Усатая Харя собирает эскадру чуть не в четыреста вымпелов.
Часть III
Путь к форпосту
Глава 1
Лай собак слышался совсем близко. Тэра вонзила шпоры в бока Лэрос, та возмущенно всхрапнула и вынесла хозяйку на гребень В низине окруженный сворой гончих, развернувшись крупом к зарослям колючего кустарника, стоял великолепный алосский бык, чудо Альдильерских предгорий. Его саблевидные рога достигали в размахе почти пяти метров. Грозно склонив голову, он глядел налитыми кровью глазами на беснующуюся свору.
Тэра чуть придержала Лэрос, любуясь мощью и великолепием животного, потом повернулась и поскакала по гребню, заходя сбоку. Поразить алосского быка охотничьим копьем можно было только в мягкую складку у затылка, не защищенную ни мощными, выпуклыми костями скелета, ни многочисленными плоскими мышцами, в которых вязла даже стрела тугого охотничьего лука или массивного арбалета. С гребня было видно, как, привлеченные собачьим лаем, к низине спешат другие охотники со своими сворами; сквозь заросли мелькали только переливавшиеся всеми цветами плюмажи охотничьих шляп. Тэра бросила тревожный взгляд на уже приблизившийся к краю зарослей оранжево-фиолетовый плюмаж герцога Амальи и свистнула собакам. Поутихшая было свора тут же взорвалась остервенелым лаем. Поудобней перехватив охотничье копье, королева послала Лэрос вниз по склону. В то мгновение, когда бык, доведенный собаками до безумной ярости, сделал гигантский прыжок и с трубным ревом поднял на рога двух визжащих гончих, Тэра прянула в образовавшийся между крупом быка и колючим кустарником промежуток и со всего размаха выбросила вперед руку, вогнав копье в затылок животного на добрый ярд. Бык дико заревел, с невероятной для столь могучего тела быстротой развернулся и мотнул головой, пытаясь дотянуться до охотницы и ее лошади своими чудовищными рогами. Но Тэра уже мчалась вверх по склону, к гребню, где, спешившись, стояли наготове егеря с лучевыми ружьями в руках. Бык рванулся за ней, но каждый его прыжок был слабее предыдущего, и уже у самого гребня он рухнул на грудь. Задние ноги еще некоторое время загребали землю огромными копытами, но на губах запузырилась кровавая пена, а взгляд потух. Наконец гигантские рога дернулись в последний раз, и огромное животное затихло.
— Прекрасный удар, Ваше Величество! — герцог Амалья, сдерживая лошадь, остановилась у поверженного гиганта. — Прекрасный удар и великолепная добыча Тэра радостно улыбнулась. Потом нахмурилась. В ее возрасте пора бы научиться не реагировать на лесть. Впрочем, со стороны герцога это было, скорее всего, искреннее восхищение — к чему самой близкой подруге королевы пытаться чего-то достичь с помощью лести. Не говоря уж о том, что они вместе прошли через столь многое и узнали друг друга настолько хорошо, что любая фальшь моментально бросилась бы в глаза.
На гребне появлялись все новые и новые охотницы, бурно выражая свои восторги. Но Тэра уже не обращала на это внимания. Она слезла с Лэрос и, бросив взгляд в низину, указала главному распорядителю на обширную поляну перед колючим кустарником:
— Лагерь разобьем здесь.
Распорядитель кивнула и поднесла к губам рог. Над зарослями поплыл басовитый тягучий звук, созывая всех охотников к месту привала. Над головой прошелестели дисколеты и приземлились за холмом. Вскоре в низине уже были расстелены ковры и расставлены кресла, а неподалеку, на огромном костре, жарились куски мяса, вырезанного из самых сочных частей алосского быка.
Тэра сидела на раскладном креслице с кубком в руках и с улыбкой смотрела, как изрядно развеселившиеся охотницы с жаром рассказывали друг другу о своих охотничьих успехах, зачастую изрядно их преувеличивая. Сегодняшняя добыча королевы была признана выдающейся, тем более что завалить алосского быка одним охотничьим копьем, чтобы не пришлось добивать из лучевого ружья, да еще с одного удара… Да, это событие было достойно занесения во все охотничьи анналы. Главный распорядитель, герцог Альма, и граф Эльмейда даже заспорили, когда такое случилось в последний раз. Граф настаивала, что девятнадцать лет назад это совершила матушка нынешней герцога Амальи, на первой после ТОГО мятежа королевской охоте, а герцог уверяла, что в тот раз бык распорол ногу кобыле охотницы и потому один из егерей выстрелил ему в голову из лучевого ружья. И хотя потом экспертиза, на которой настояла граф Амалья, показала, что в момент выстрела бык уже был практически мертв, но все равно тот случай нельзя считать абсолютно безупречным, так что лучше вспомнить описанную в анналах охоту бабки королевы, происшедшую семьдесят лет назад. Тэра была довольна по двум причинам. Во-первых, она в очередной раз доказала, что, несмотря на досадно хрупкое телосложение, ни в чем не уступает своим более массивным и мощным ровесницам. Несколько лет назад злые языки, многие из которых тогда еще находились под действием эдикта о поражении в правах «за пособничество мятежу», распространяли злобные слухи о том, что королева-де больно тщедушна и слабосильна, и грудь слишком велика, и талию можно двумя пальчиками обхватить, короче, сплошной нонсенс. Не воин и не правитель, а лакомство для инфантильных мужчин-поэтов. Тэра хоть и понимала, что проигравшие просто пускают пузыри от бессилия, но бесилась. Сандра сначала только посмеивалась, а потом предложила возобновить королевские охоты. Теперь авторитет королевы был непререкаем даже среди простолюдинов. А во-вторых, охота была устроена в ознаменование радостного события: королева разбила бутылку шампейна об обшивку корпуса линкора «Звезда возмездия», последнего корабля, строительством которого завершалась десятилетняя программа восстановления флота. У королевства снова был флот, причем превосходивший в несколько раз тот, что был уничтожен у Форпоста. Сандра принесла с Окраин немало новых усовершенствований. Временами Тэра удивлялась, как могли в таком диком захолустье, да к тому же с извращенными нравами, изобрести, например, многолучевые орудия.
Королева отставила в сторону руку с кубком. Слуга позади нее тут же наклонил кувшин тончайшего стекла, окованный причудливыми серебряными цветами, и наполнил кубок великолепным белым аржу урожая двенадцатого года. Мысли Тэры перекинулись на Сандру. Старая принцесса не смогла прибыть на охоту, прихворнула, но прислала племяннице самые горячие поздравления. Тэра улыбнулась. Еще бы! Программа восстановления флота была в большей части ее детищем. Что могла посоветовать десятилетняя девочка опытному адмиралу? Юная королева задумчиво покачала головой. Когда адмирал объявила себя регентом, многие сулили девочке скорую гибель. Сандра осталась бы единственной представительницей королевского дома с неоспоримыми правами на трон. Тэра вспомнила, как Галият, Умарка, Евлампа и бывшая тогда еще маркизом Амалья первый год ночевали в ее спальне, каждую ночь ожидая, что у дверей застучат башмаки космодесантников, прибывших по приказу регента захватить юную королеву. Даже сегодня Тэра не могла понять, какие мотивы заставили адмирала воздержаться от подобного шага. Однако факт остался фактом, Сандра жесткой рукой навела порядок в королевстве, по-прежнему эпатируя пэров фигурой безмолвного мужчины-стража за троном регента в палате, а когда королеве исполнилось пятнадцать, регент на специальной пышно обставленной церемонии торжественно передала в королевские руки все бразды правления, отвергнув даже честь стать первым министром.
— Вокруг тебя много верных и умных людей, моя девочка. Позволь уж старушке уйти на покой, — улыбаясь, сказала она и, обняв, добавила на ухо: — Впрочем, в случае чего я всегда в твоем распоряжении.
Тэре вдруг нестерпимо захотелось увидеть Сандру. Она давно, еще в день смерти матери, отвыкла от детской привычки идти на поводу своих желаний, но ее свойство — иногда ЗНАТЬ, как следует поступить, — заставляло её прислушиваться к своим внезапно возникающим побуждениям. Тэра окинула взглядом веселую компанию. Лорды уже хорошо поднабрались. Некоторые, подбоченясь, бросали игривые взгляды на хорошеньких слуг-мужчин, прислуживающих за столами, другие уже удалились в разбитые невдалеке палатки. В руках у пирующих появились гитары. Короче, охота вполне могла завершиться и без нее. Королева шевельнула ладонью. Капитан Умарка выскользнула из-за спинки кресла и склонилась над плечом королевы.
— Приготовь дисколет! — Тэра усмехнулась. — Хочу проведать старушку Сандру.
До поместья Сандры добрались уже затемно. Когда компьютер охраны запросил код, Тэра, знавшая персональный код самой Сандры, хитро улыбнулась и набрала цифры. Поэтому автомат посадил их на личную площадку хозяйки. Тэра первой выпрыгнула на каменные плиты, бросила Умарке:
— Успокой тут всех. А я пойду преподнесу сюрприз старушке, — и шустро сбежала по лестнице к небольшому коридору, ведущему прямо в спальню Сандры.
Стражник у дверей растерянно вскочила на ноги и испуганно замахала руками, но Тэра, насмешливо улыбнувшись, отстранила ее и шагнула к двери. Что ж, если Сандра не одна, самое время увидеть наконец, кто это так пришелся ей по вкусу, что она отказалась от династического брака. Тэра распахнула двери и застыла в изумлении: адмирал, принцесса крови, бывший регент королевства, стояла на коленях перед сидящим на кровати грузным мужиком и осторожно втирала ему в голень какую-то мазь. Тот что-то сердито бормотал себе под нос, а она успокаивающе уговаривала:
— Ну-ну, милый, потерпи, сейчас будет легче. Осталось еще чуть-чуть, и все пройдет.
Когда обе створки, медленно и бесшумно расходившиеся в сторону, открывая эту картину, ударились о стены, оба вздрогнули и повернулись к двери. Несколько мгновений длилась немая сцена, потом Сандра усмехнулась и, спокойно поднявшись на ноги, произнесла:
— Ну вот, мой усачок, нас и застукали. — Потом, повернувшись к королеве, саркастически бросила: — Вас что, моя милая, не учили стучать, прежде чем войти?
Тэра захлопнула рот и попыталась произнести что-то членораздельное, но безуспешно. Мужик на кровати заерзал, собираясь встать.
— Лежи! — прикрикнула адмирал и повернулась к королеве: — С его ногой сейчас только шастать, лучше уж мы с тобой пройдем в кабинет. — Тут она по извечной женской привычке повернулась к зеркалу и окинула себя критическим взглядом. — Впрочем, иди одна, я сейчас переоденусь и присоединюсь. Тэра молча кивнула и поспешила ретироваться. Сандра появилась через пять минут, в просторном домашнем костюме и причесанная. Усевшись напротив девушки, она подняла на нее веселые глаза и, отвечая на немой вопрос, со смехом произнесла:
— Это еще что. Если бы у моего усачка не разыгрался ревматизм, ты могла бы застать гораздо более пикантную сценку.
— Из-за этого ты и решила не претендовать на корону?
— То есть? Разве иметь постельную куклу зазорно для нашего круга?
Тэра покачала головой:
— Он не кукла.
Адмирал усмехнулась, потом вздохнула:
— Ты во всем права, девочка. Мой усачок — слишком серьезный мужик, чтобы можно было заключить династический брак, оставив его в роли любовника, а терять его я не хотела. Так что пришлось отказаться от короны: ведь наши с ним дети никогда бы не стали наследниками, а если бы я переспала с кем-то из высокой семьи, он бы мне такое закатил… Хотя, должна признаться, через пару лет после возвращения я уже радовалась, что все так сложилось. Я полюбила тебя. К тому же у тебя есть все данные, чтобы стать гораздо лучшей королевой, чем я.
— Вот уж чего я никогда не ожидала от тебя, так это приступа самоуничижения! — фыркнула Тэра. Сандра пожала плечами:
— Называй это как хочешь, но я уверена, что так и есть.
Обе помолчали. Потом королева осторожно спросила:
— Он твой официальный муж? Адмирал кивнула:
— Да, по его и по нашим законам мы муж и жена. Церемонию проводила капитан моего флагмана и его судовой капеллан. Было это в окрестностях туманности Орлиный Коготь.
Королева удивленно посмотрела на нее:
— Никогда не слышала о такой. Сандра усмехнулась:
— Нам она известна как часть Бирюзовой Стены.
— Местное название, — понимающе кивнула Тэра. Они снова замолчали, потом Сандра спросила неестественно спокойным тоном:
— Ну и как ты намерена поступить? Созовешь суд пэров?
Королева ошарашено посмотрела на нее:
— Ты что, с ума сошла?! Да спи ты хоть с сотней вонючих мужиков с самой дальней Окраины, это твое личное дело!
Она вскочила и нервно прошлась по комнате. В принципе вопрос был ясен. По династическим традициям пэр королевства, а тем более принцесса крови, вступившая в морганатический брак, лишалась всех привилегий, а в случае признания отягчающих обстоятельств — и дворянства. Но как Сандра могла даже в мыслях допустить, что племянница пойдет на подобный процесс?
— С тех пор как ты отошла от дел и сладко проводишь время со своим… усачком, у тебя, как видно, наступило размягчение мозгов, — сердито прорычала Тэра.
Сандра рассмеялась:
— Ладно, не кипятись. В конце концов, долг королевы — блюсти законы государства и чистоту крови.
Тэра окинула ее яростным взглядом, потом обе не выдержали и громко расхохотались. В кабинет заглянули испуганная мажордом и встревоженная Умарка, но они успокаивающе махнули им, и те скрылись. Сандра испытующе посмотрела на племянницу:
— Ладно, девочка моя, я думаю, что ты навестила меня не для того, чтобы поймать с поличным.
Тэра прошлась по комнате и остановилась у голокуба, который сейчас изображал шар Тронного мира, медленно вращающийся под покровом облаков. Тень ночи уже полностью захватила Альдильерский хребет. Изображение синтезировалось из картинок, получаемых со спутников, и Тэра знала, что если задать программу увеличения, то через несколько секунд шар превратится в искривленную плоскость, а среди выросших до нескольких десятков дюймов Альдильер засияют огоньки охотничьих костров. Она задумалась, потом протянула руку и переключила куб на изображение парадной карты королевства. Планета исчезла, а в центре куба, на фоне тысяч разноцветных искорок, вспыхнул десяток крупных звезд, окруженных планетами. Карта была выполнена не в масштабе, но благодаря этому впечатление было величественное. Но… В стороне от россыпи звезд зловеще, как налитый кровью глаз алосского быка, горела точка, обозначавшая Форпост, захваченный неведомым врагом. Тэра несколько мгновений рассматривала карту, потом включила увеличение. Когда безжизненный каменный шар Форпоста занял весь голокуб, королева повернулась к адмиралу и спросила:
— Тебе не кажется, что пора?.. Сандра поглядела на изображение, потом на королеву:
— Это гнетет тебя, девочка?
— А ты как думаешь? — Тэра стиснула кулаки, — Там погибли моя мать и отец!
Сандра неторопливо подошла к голокубу и внимательно осмотрела шар Форпоста. В отличие от изображения планеты, он представлял собой всего лишь запись: последние десять лет ни один корабль королевства не подходил к Форпосту ближе чем на двое суток полета.
— Нам не справиться в одиночку, — произнесла наконец Сандра, подняв глаза на племянницу. Королева изумленно уставилась на нее:
— Сандра, что ты такое говоришь? У нас есть флот, который только по мощности залпа превосходит прежний как минимум в пять раз. А если взять суммарные характеристики, то мы сейчас раз в пятнадцать сильнее, чем во времена моей матери.
Адмирал усмехнулась:
— Прости, моя девочка, но я знаю, что говорю. — Она повернулась к изображению. — Тебе известно, КТО наш враг?
Королева неохотно покачала головой:
— Да, об этом мы знаем очень мало. Но ведь ты сама настояла на том, чтобы после трех неудачных попыток не тревожить его разведывательными рейдами. Теперь мы можем начать интенсивную разведку и… Ты не согласна?
— Я боюсь, мы не много узнаем.
Тэра растерянно замолчала. В кабинете повисла тяжелая тишина. Адмирал мягко положила руку на плечо своей юной собеседнице:
— Пойми, я не спорю, что с этим, — она кивнула в сторону изображения, — надо что-то делать.
— Тощая не понимаю… — недоуменно произнесла Тэра. — Если ты имеешь в виду союзников, то скажи, где их искать? На Окраинах?! — Она криво улыбнулась. — Среди диких охотников из числа мужчин или в артелях старателей?
— Что ты знаешь об Окраинах, моя девочка? — усмехнувшись, спросила Сандра.
— Тебе перечислить ВСЕ слухи, которые до меня доходили? — сварливо, что очень не шло ее звонкому голоску, отозвалась королева.
Сандра покачала головой. Потом протянула руку и снова вывела изображение парадной карты королевства:
— Десять звезд, четырнадцать обитаемых миров, двенадцать миллиардов подданных. Выглядит очень величественно, не правда ли, дорогая? — В голосе ее прозвучал сарказм.
Тэра настороженно посмотрела на нее:
— Что ты хочешь этим сказать?
Адмирал молча нажала несколько клавиш на пульте управления голокубом. Картина изменилась. Все пространство объемом два на два на два ярда оказалось заполнено несколькими сотнями звезд. Сандра несколько секунд рассматривала появившееся изображение, потом повернулась к Тэре и испытующе посмотрела на нее:
— Не догадалась?
Она снова нажала несколько кнопок, и в дальнем уголке изображения вспыхнули несколько ярче полтора десятка искорок, отделенные от остальных звезд плотными облаками туманностей. Тэра вгляделась и вдруг заметила нечто знакомое в их расположении. Она пораженно посмотрела на адмирала.
— Ты права, — кивнула Сандра и, указав рукой на заполненный звездами голокуб, произнесла немного печально: — Это и есть то, что мы называем Окраинами. — Она вновь нажала на клавиши, изображение засверкало различными цветами, а Сандра продолжила будничным тоном: — Политическая карта. — Она заставила несколько наиболее крупных цветных областей поочередно запульсировать. — Султанат Регул — сорок три обитаемых мира, двадцать девять миллиардов граждан; конфедерация Таир — пятьдесят два обитаемых мира, сорок шесть миллиардов граждан; Содружество Американской Конституции — тридцать один обитаемый мир, тридцать миллиардов граждан; Русская империя — двадцать семь обитаемых миров, двадцать девять миллиардов подданных; сегунат Ниппон, Китайская федерация, федерация Дракона, Британское Содружество Наций… Около двухсот государств, треть из которых намного больше, чем наше королевство.
Тэра несколько минут рассматривала карту, потом перевела на Сандру ошеломленный взгляд:
— Ты мне… никогда… об этом… не говорила. Адмирал пожала плечами:
— У нас было много гораздо более неотложных дел. — Она помолчала. — Я бы вряд ли рассказала об этом и сейчас, но ты права. Пора что-то делать с Форпостом. А они знают о Враге куда больше, чем мы когда-нибудь сможем разузнать сами. Они сражаются с ним уже полтора века.
Тэра задумчиво прошлась по кабинету:
— Ну хорошо, значит, вопрос с союзником решаем.
Сандра насмешливо посмотрела на нее:
— И как же ты себе это представляешь? Тэра недоуменно посмотрела на нее. Неужели неожиданности не кончились?
— Как? Ты хочешь сказать, что с правительницами этих государств будет невозможно договориться? Адмирал усмехнулась:
— В этом-то и проблема. Дело в том, что у всех этих государств нет правительниц. — И, сделав драматическую паузу, она закончила: — Одни правители.
Причем по большей части порядочные сволочи, скажу я тебе. — Полюбовавшись на опешившую королеву, Сандра разъяснила: — Ты верно поняла, моя милая. Там правят мужчины. Кстати, мой усачок был там не последним человеком.
Тэра несколько мгновений ошеломленно глядела на Сандру, потом нахмурила брови.
— Это все осложняет… — Она встала и прошлась по комнате. — Представляю, какой вой поднимет парламент, а уж о палате пэров и не говорю…
Сандра уважительно покачала головой:
— Ты все еще умеешь меня удивить, девочка! Сказать по правде, я восприняла эту новость куда более бурно.
Тэра пропустила ее слова мимо ушей, продолжая о чем-то напряженно размышлять.
— Может быть, пока не стоит… — осторожно начала Сандра.
Тэра резко повернулась к ней:
— Нет! Я ЗНАЮ, что пришло время заняться Форпостом. Если мы не сделаем это немедленно, то потеряем все, и теперь я знаю, как это сделать. Весь этот год главный штаб вырабатывал планы атаки, но ни один не показался мне удачным. Но теперь, когда есть вероятность найти союзников… — Она стиснула губы. — Я знаю, что ДОЛЖНА пойти на это, даже если в конце концов меня заставят подписать отречение.
Сандра несколько мгновений молча всматривалась в ее напряженное лицо с упрямо стиснутыми губами, потом еле слышно выдохнула:
— Сохрани тебя Ева.
Через полчаса, когда подали шербет и шампейн, а королева немного пришла в себя, они сидели в кабинете уже втроем. Сделав несколько глотков, королева поставила фужер на стол и повернулась к усатому мужу Сандры.
— Дорогая, ты не представишь мне своего супруга?
Сандра насмешливо-величественно склонила голову и, подражая церемониймейстеру на балу, торжественно произнесла:
— Благородный дон, адмирал Велимир Евгений Крушинка, именуемый в среде благородных донов… — Она сделала паузу, ехидно улыбнулась и шаловливо выпалила: — Усатая Харя!
Тэра недоуменно посмотрела на человека, чей титул начался столь величественно, а закончился так… и расхохоталась. К ее звонкому смеху тут же присоединился грудной смех Сандры и добродушно-басовитый — дона Крушинки. Когда они успокоились, королева повернулась к дону и покачала головой:
— Признаться, за сегодняшний вечер я узнала столько неожиданного, что снова почувствовала себя сопливой девчонкой.
Дон Крушинка неторопливо сгреб бокал, похожий скорее на пуншевую чашу, осушил ею и спокойно произнес:
— Сказать по правде. Ваше Величество, я вас всегда так и воспринимал.
Когда утих очередной приступ хохота, королева посерьезнела:
— Слушай, Сандра, а может, мне издать эдикт о его усыновлении?
Дон Крушинка и адмирал переглянулись и опять расхохотались как безумные.
— Я ищу выход из положения, а они ржут, — обиженно буркнула Тэра. — Мало ли кто еще узнает о морганатическом браке.
Сандра потрепала ее по щеке:
— Извини, просто… Ты знаешь, сколько ему лет? Тэра окинула его оценивающим взглядом и на всякий случай немного прибавила:
— Ну… шестьдесят.
Супруги снова захохотали. Тэра смотрела на них, надув губки. Адмирал утерла выступившие на глазах слезы и с трудом выговорила:
— Сто семьдесят семь… У тебя будет слишком старый сыночек.
Тэра вытаращила глаза, недоверчиво покачала головой и тоже расхохоталась. За сегодняшний вечер она узнала так много невероятного, что уже устала удивляться. Они выпили еще, потом еще немного. Тэра задумчиво рассматривала изображение мира, который вдруг оказался так велик. Ее одолело жгучее любопытство.
— Я думаю, со временем вы расскажете обо всем подробнее, а пока, — она повернулась в сторону голокуба, — просто ради спортивного интереса скажите, с каким из тех государств стоило бы начать переговоры о союзе?
Сандра насмешливо посмотрела на нее, а дон Крушинка покачал головой:
— Да ни с каким.
— ??
— Там найдутся бойцы, которые всегда не прочь подраться и которым, в отличие от государств, не нужно ничего, кроме звонкой монеты, — неторопливо пояснил усач, вновь осушил свою пуншевую чашу и веско закончил: — Я говорю о благородных донах.
Глава 2
Дон Крушинка прибыл на Таир на «Неприятной неожиданности». Это был тот самый кораблик, который разнес на куски линкор у крепости Мэй. Бывший симаронский курьер, после уничтожения Симарона ржавевший на причальной орбите Таира, был в свое время куплен молодым доном Крушинкой по цене металлолома. В начале Конкисты много частных лиц и мелких контор, которым достались в управление бесхозные суда, избавлялись от них, спеша успеть до закона о конфискации, который вскоре последовал. Дон Крушинка тогда едва не лишился своего приобретения, многие правительства, отчаянно пытаясь противостоять стремительному продвижению Врага, приняли законы о каперстве и о вольных отрядах, что и послужило причиной появления сословия благородных донов; поэтому в скором времени корабль, переоборудованный на таирских верфях, вышел в первый каперский рейд. В отличие от многих других, также устремившихся навстречу Врагу, дон Крушинка оказался удачлив. Его фрегат был быстрее и лучше многих вооружен, правда, защита у него была не особо сильной, но для каперства и нужны в первую очередь скорость и вооружение. Тем более что корабли, с которыми Враг начал войну, ничуть не напоминали будущие скорпионы и пауки, так что в первое время удавалось брать их на абордаж даже в одиночку. Правда, эти корабли доставались донам полными трупов и с подорванными блоками информатория, но и они были очень дорогой добычей. Когда у Усатой Хари появились средства и под его командованием собралась эскадра, в которой были корабли и побольше, многие ждали, что он сменит флагман. Но дон Крушинка считал свой корабль чем-то вроде талисмана, хотя после многочисленных ремонтов и модернизаций тот уже мало чем напоминал тот симаронский курьер, с которого все началось. Удача сопутствовала Усатой Харе до того рокового дня, когда «Неприятная неожиданность» с одним сопровождающим кораблем наткнулась на флот адмирала Сандры. Это произошло вскоре после ее появления за пределами Тронного мира. Оба совершили ошибку, недооценив противника. Усатая Харя, по давней морской привычке не Терпевший баб на кораблях, решил, что, несмотря на численность эскадры, ничего, кроме визга, эти дамочки ему противопоставить не могут. Откуда ему было знать, что это за посудины? Обводы кораблей у адмирала Сандры не имели ничего общего с обводами боевых кораблей известных государств, а слухи о «бабском флоте» в портовых тавернах давно затихли, да никто и не принимал их всерьез. Массовых угонов последние несколько десятилетий тоже не случалось… Поэтому он никак не ожидал, что корыта неизвестных обводов окажутся настоящими боевыми кораблями, а толпа баб на борту — хорошо подготовленными командами и десантом. Адмирал, в свою очередь, не ожидала от «истеричных мужичков» столь отчаянного сопротивления. Тем более что доны рубились келимитовыми шпагами и топорами, попросту вырубая в капусту все новые и новые абордажные команды, а приблизившиеся к ним корабли расстреливали из многолучевых батарей. Эскадра потеряла тогда два эсминца, фрегат и корвет и почти полторы тысячи космодесантников. Сандра усвоила урок и потому благополучно вернулась в Тронный мир. Вместе с доном Крушинкой. И вот впервые за десять лет он покинул укрытое стенами газовых туманностей королевство и вернулся в большой космос.
Его появление на Таире не слишком удивило местных брокеров, которые всегда первыми узнавали новости. Благородным донам случалось надолго пропадать из виду. Правда, дон Крушинка исчез, оставив бесхозной эскадру в одиннадцать вымпелов с солидной флотской казной, и пропадал десять лет, а потом появился как ни в чем не бывало — это вызвало некоторый интерес. Но в общем-то, просто появилась новая фишка на брокерских досках — вернее, вернулась старая.
Пройдя стандартную таможенную процедуру и поставив в графе «цель прибытия» столь же стандартный ответ: «коммерческое предложение», дон Крушинка покинул борт «Неприятной неожиданности». Все сливки местных донов, как правило, собирались в таверне «Большая заварушка», туда-то Усатая Харя и направил первым делом свои стопы. Не увидев в уютном зале ни одного знакомого лица, дон Крушинка шумно вздохнул и, тяжело бухая сапогами, побрел в дальний угол, где заметил пустой стол. Но тут хлопнула входная дверь, и громкий бас заорал:
— Эй, Усатая Харя, ты чего это? Старых друзей не замечаешь?
Дон Крушинка резко повернулся и уставился на вошедшего. Лицо человека, который шел прямо на него с распростертыми объятиями, чуть прихрамывая на левую ногу, было обезображено огромным шрамом. Наконец Усатая Харя узнал его. Он расплылся в улыбке и шагнул вперед, в свою очередь раскрыв объятия:
— Да это же Хромой Носорог! Я гляжу, старина, что за прошедшее время тебе немного подправили физиономию. Сразу и не узнаешь!
Тот дождался, пока дон Крушинка подойдет совсем близко, быстро убрал руки и со всего размаха врезал ему под дых. Крушинка всхрипнул и шмякнулся на пол. Хромой Носорог отвел назад ногу, собираясь наподдать сапогом, но Усатая Харя выхватил шпагу и, сидя на полу, уткнул острие ему в пузо, между четвертой и пятой пуговицами. Тот опустил ногу и пробормотал:
— Ладно, замяли.
Отведя шпагу рукой, он прошел в угол и уселся на лавку, которую облюбовал дон Крушинка. Расстегнув ворот камзола, повернулся к все еще сидящему на полу Крушинке и грозно спросил:
— Ну?
Усатая Харя несколько мгновений рассматривал его, потом убрал шпагу, неторопливо поднялся и уселся напротив:
— Чего «ну»?
Хромой Носорог ухмыльнулся:
— Я хотел освежить тебе память. Может, все-таки соизволишь объяснить, куда ты исчез десять лет назад, оставив эскадру без гроша в кармане?
— Как «без гроша»? У казначея было поручительство на тридцать миллионов кредитов.
— Казначей отдал богу душу во время конвоя на Новый Симарон. Ну! Ты должен помнить. Это был последний контракт, который ты подписал. Так вот. Деньги на счету есть и поныне, да только снять их со счета, кроме тебя, никто не может.
— Да-а-а, дела, — присвистнул дон Крушинка. — Значит, эскадры нет?
— А ты что думал? — сварливо отозвался Хромой Носорог. — Что мы тут будем лапу сосать и ждать у моря погоды из любви к великому адмиралу? — Он сокрушенно вздохнул и добавил грустно: — Трудные времена наступили, Усатая Харя, очень трудные. Сейчас не осталось независимых эскадр, разве только пиратские. Но это не по мне. Пощипать особо зарвавшихся купцов, которые решили, что лучше благородных донов знают, как охранять торговый груз, — это куда ни шло, но делать грабеж своей профессией…
Он покачал головой. Дон Крушинка хлопнул его по плечу:
— Не горюй, старый буян, на твою долю достанет еще схваток с Врагом.
Хромой Носорог грустно усмехнулся:
— Где ты шлялся все это время, старина? Уже лет шесть или семь нет контрактов. Перемирие, будь оно неладно…
— То есть?
Хромой Носорог пожал плечами:
— Ты должен помнить. Где-то за полгода до того, как ты исчез, Враг отвел свои эскадры и очистил Зоврос, Симарон, Карраш и остальные захваченные миры.
— Ну да, мы все время ждали массированного удара.
— Не дождались. Прошел год, потом другой. Пошли разговоры о том, как бы пощупать Врага поближе к его мирам:
— Ясное дело.
Хромой Носорог грустно покачал головой:
— Ничего не получилось. Какие-то умники решили, что эти твари демонстрируют жест доброй воли и готовность к разговору. На Новом Вашингтоне собралась большая восьмерка, и они не нашли ничего лучшего, как объявить о начале Великого Перемирия. Говорят, эти придурки додумались даже послать несколько дипломатических миссий, которые, ясное дело, не вернулись. Но запрет остался в силе.
Усатая Харя фыркнул:
— Когда это доны обращали внимание на запреты? Хромой Носорог стиснул зубы:
— Так же сказал и Свирепый Кролик. Он двинулся к Пограничью, но у туманности Золотой Глаз его эскадру перехватил флот Содружества Американской Конституции и разнес ее на атомы.
Дон Крушинка несколько мгновений изумленно смотрел на него, а потом хрястнул кулаком по столу:
— Что же происходит на этом свете, если людей и добрых христиан убивают такие же люди и добрые христиане, причем только за то, что они готовы сражаться с Врагом?!
Хромой Носорог искривил губы, потом повернулся к стойке бара и заорал:
— Эй, хозяин, в этом заведении принято обслуживать гостей или мне озаботиться воспитанием твоих нерадивых слуг? Вот с тех пор мы и без дела, — продолжал он, обращаясь к Усатой Харе. — А раз нет дела, нет и денег. Многие «остепенились».
— Как это?
Хромой Носорог усмехнулся:
— Новое словечко, Усатая Харя, в твое время его не было. — Он зло сплюнул. — Продали шпаги и купили фермы, магазинчики, портовые кабачки. Не всем по нутру такая жизнь, когда где-то во тьме, за пределами Пограничья, притаился Враг, но что делать… После Свирепого Кролика никто не рисковал открыто соваться в сторону Пограничья, разве только ушкуйники, для них закон не писан.
Дон Крушинка покачал головой:
— А вы-то что же, так и утерлись?
— А что было делать? Несколько десятков донов собралось в Варанге, но Усатый Боров сидел на ко — ротком поводке в султанате Регул, Толстый Ансельм после рейда на Карраш ударился в религию, ты пропал, а остальные сорвали глотки, споря, кому возглавить объединенный флот. В конце концов все вдрызг разругались и даже начали цапаться, пока опять не собралась восьмерка и не пригрозила раздолбать всех буянов.
— Да-а-а, дела, — Усатая Харя покачал головой, — и ни одной эскадры не осталось?
Хромой Носорог задумчиво пожал плечами:
— Кто его знает? Я не слыхал. Да и кому это надо? Работы все равно нет. Удержался вроде только Усатый Боров, да и тот лижет пятки султану Регула.
— Есть работа.
— ???
Дон Крушинка сделал паузу, чтобы Хромой Носорог осознал значимость того, что он сейчас скажет, потом веско произнес:
— У меня есть наниматель. Ему нужен флот.
— Наниматель? — севшим голосом произнес Хромой Носорог.
— Точно.
— Постой, ты сказал, флот? Усатая Харя, ухмыляясь, кивнул.
— ФЛОТ! Бог ты мой, флот… А сколько вымпелов?
— Сколько наберу. Они готовы оплатить контракты четырем сотням кораблей.
— ЧЕТЫРЕМ СОТНЯМ!
Хромого Носорога аж слеза прошибла. Усатая Харя похлопал его по плечу:
— Сегодня вечером проведем смотр, и, если корабль в порядке, можешь считать, что ты нанят.
Хромой Носорог насторожился, потом промямлил нерешительно:
— Ну… понимаешь… Последнее время было туговато, но ты ведь меня знаешь. Как только получу гонорар, все будет в полном блеске!
Усатая Харя усмехнулся:
— А ты знаешь меня. Если не все в полном блеске, я не найму корабль. Тебе нужно время? Я готов подождать. Но когда я прибуду на борт, у тебя даже гальюн должен сиять, как медный колокол, и лупить дерьмом по противнику!
Хромой Носорог вздохнул:
— Дай мне неделю.
— Идет.
Тут у стола появился сам хозяин с полным подносом снеди:
— Вот, благородные господа, лучшее, что вы найдете на Таире. Последнее время мы вынуждены готовить только в определенные часы, но для вас…
Дон Крушинка хитро сощурился:
— А ну выкладывай, чего надо?
— Благородные господа, — залебезил хозяин, — говорили столь громко, что я волей-неволей услышал, что господин, — последовал учтивый поклон в сторону Усатой Хари, — собирается заняться наймом. Я бы мог предложить комнаты… Со значительной скидкой.
— Чтобы цены взвинтить и остальных ободрать как липку? — грозно спросил дон Крушинка, а потом расхохотался: — Ладно, прощелыга, можешь начать считать барыш. Но я у тебя буду жить бесплатно, понял?
Хозяин скорчил гримасу, но, когда Усатая Харя с грозным видом повернулся в сторону двери и сделал вид, что поднимается из-за стола, тут же замахал руками:
— Конечно! Конечно! Какой разговор! Почту за честь!
— То-то, — кивнул дон и принялся за обед.
К исходу месяца Усатая Харя сформировал первую эскадру. Доны валили валом. Цены в тавернах и гостиницах взлетели до небес. Таирцы никогда не упускали возможности облегчить карман ближнего. Дон Крушинка назначил командующего и послал эскадру на маневры в район Нового Симарона. Спустя три дня его посетил специальный представитель госдепартамента Содружества Американской Конституции, напомаженный хлыщ средних лет с презрительно поджатыми пухлыми губками.
— А знаете ли вы, — начал он с места в карьер, — что на Нововашингтонском совещании Большой восьмерки было принято решение о…
Договорить он не успел. Усатая Харя взъерепенился:
— Да кто ты такой, сопляк! Я бил Врага, когда ты еще на горшке сидел, и бил все годы, что ты протирал штаны за конторским столом!
Он вскочил на ноги и наполовину вытянул шпагу из ножен. Хлыщ побледнел и забормотал:
— Я — представитель правительства Содружества Американской Конституции, вы будете иметь большие неприятности…
— Что?! — взревел дон Крушинка и полоснул шпагой по саморегулирующемуся поясу типчика. — Да я тебя сейчас…
Посланник взвизгнул и, придерживая сваливающиеся штаны, вылетел на улицу. Позже, по зрелом размышлении, Усатая Харя понял, что отправить сюда этого типчика додумался очень умный человек: очевидно, на такую реакцию он и рассчитывал.
Все приличия были соблюдены, Содружество выразило протест и может умыть руки. У, лицемеры чертовы! Раздраженно швырнув шпагу, так что она ушла на дюйм в дубовый стол, дон Крушинка заорал хозяину:
— Водки!
Тот испуганно забормотал, что в нынешние тяжелые времена торговля с Русской империей переживает определенные трудности и многие товары исчезли из продажи. Но Усатая Харя знал, что причина в другом. Как и всякое импортное пойло, водка была достаточно дорога, а хозяин обязался кормить и поить его бесплатно. Он разозлился еще пуще:
— Слушай, ты, дерьмо, мне плевать, где ты найдешь водки, но если через пять минут на столе не будет…
— Клянусь святым Николаем Коперником, узнаю старого дружка! — раздался вдруг от дверей знакомый бас.
Усатая Харя замер, потом медленно повернулся и расплылся в улыбке:
— Пивной Бочонок! Сивый Ус! Ба, и Счастливчик тут! Живой еще, не кончилось твое везение?
Старые друзья обнялись. Дон Крушинка повернулся к стойке и рявкнул во всю мощь своих размявшихся во время перепалки с этим дерьмовым представителем легких:
— А ну, бургундского, живо!
— Что-то ты соришь деньгами, не считая, прямо как госдепартамент, — прищурился Сивый Ус.
— Не напоминай, — поморщившись, прорычал Усатая Харя, — только что имел беседу с типчиком оттуда.
Троица вновь прибывших переглянулась и захохотала.
— Вы чего? — насторожился дон Крушинка.
— Сейчас из таверны вылетел какой-то штатский, придерживая брюки, — пояснил Сивый Ус, — а Пивной Бочонок возьми да и ляпни: «Бежит, как дипломат при звуке пушек».
Тут заржал и сам дон Крушинка:
— И что, знатно бежал?
— Только пыль столбом, — добродушно подтвердил Сивый Ус.
Они чокнулись фужерами с мигом принесенным хозяином бургундским, которое было все же дешевле водки, и выпили по первой за встречу.
— Вы как? На своем корабле?
— Да почти что, — кивнул дон Киор. — Корабль не наш, но мы там уже прижились. С той поры как я на него попал, столько всего было… — Пивной Бочонок усмехнулся и хлопнул Счастливчика по плечу. — Клянусь святой Сикстиной, только благодаря Счастливчику и выкарабкались… Правда, не все… — Он обнажил голову. — Упокой Господи душу старины Толстого Ансельма.
Все встали и тоже сняли шапки. Толстого Ансельма знали как хорошего вояку и честного дона.
— Да, — сказал Сивый Ус спустя минуту, — он всегда достойно нес свои паруса.
Когда вновь сели за стол, Усатая Харя спросил немного снисходительным тоном:
— Ну и где же вы развлекались? За последнее время я только и слышал жалобы, как трудно нынче живется благородным донам, а никто не хочет высунуть нос дальше фортов Мертвого пояса. Тоже мне вояки!
Дон Киор повернулся к двери таверны и махнул кому-то рукой. Когда к столу приблизился сутулый, черноволосый дон, Пивной Бочонок повернулся к дону Крушинке и торжественно произнес:
— Позволь тебе представить дона Диаса, по прозвищу Упрямый Бычок, капитана корвета «Бласко ниньяс», на котором мы месяц назад прибыли из рейда на Зоврос.
К исходу года у дона Крушинки было уже триста двадцать вымпелов. Кроме того, еще порядка ста пятидесяти кораблей собирались попытать счастья по закону «живого приза». Усатая Харя честно предупредил капитанов, что не знает, как к этому отнесется наниматель, но те решили все же попробовать. Так или иначе, на появление других контрактов в ближайшее время рассчитывать не приходилось. Наконец Усатая Харя решил, что пора знакомить нанимателя с флотом. Оставив за себя командующего своей первой эскадрой дона Эврона, по прозвищу Старый Пердун, он отбыл в неизвестном направлении. Благородные доны на Таире изнывали от нетерпения. После стольких лет безысходности многие до сих пор не могли до конца поверить в реальность будущего контракта и боялись, что все радужные надежды испарятся как дым.
Однажды вечером Пивной Бочонок, Сивый Ус, Счастливчик и Упрямый Бычок коротали время в таверне, мирно приканчивая четвертую бутылку мальвазии, как вдруг влетел запыхавшийся Пип, а следом за ним ввалился какой-то расфуфыренный юный дон с обнаженной шпагой. Пип шмыгнул к столу и забился в угол.
— А-а! — торжествующе заорал юнец и попытался перелезть через дона Киора.
Тот, недолго думая, поймал его за косицу, вырвал шпагу и отшвырнул наглеца в сторону:
— А ну, брысь! Дон кувыркнулся, но тут же вскочил на ноги.
— Да как вы смеете?! Я — дон Альмендо, по прозвищу Кровавая Перчатка! Назовите себя! Я хочу знать, кого проткну своей шпагой.
Друзья понимающе переглянулись, потом Пивной Бочонок повернулся к побагровевшему юнцу:
— Клянусь святым Самуилом, Новый Симарон. Парень побелел, потом смутился, а дон Киор продолжал презрительным тоном:
— Недоучившийся студентик, а? Ну кто еще придумает такое дурацкое прозвище? — Он наставительно погрозил пальцем: — Запомни, щенок, ни один порядочный дон никогда не возьмет себе прозвище, где есть слова «кровь», «смерть», «ужас» и тому подобное! — Он фыркнул. — Начитались бульварных книжек, а традиций не знаете. Ладно уж, дуй! — Дон Киор бросил ему шпагу. — Да смотри поаккуратнее с этой зубочисткой, а то нарвешься на кого вроде Счастливчика, он тебя вмиг подколет.
Парень, собиравшийся разразиться гневной тирадой, вдруг разинул рот:
— Счастливчик… Клянусь святым… Да вы же дон Пивной Бочонок! Я читал о вас в «Черном рейде» и в «Пылающем солнце Нового Симарона»! — Он завертел головой под дружный смех всей таверны. — А вы, должно быть, Сивый Ус! — Парень чуть не захлебнулся от восторга.
И тут распахнулась дверь. На пороге появился дон Крушинка. Все замерли. Усатая Харя обвел всех насмешливым взглядом и торжественно провозгласил:
— Господа, представляю вам вашего нанимателя. Он сделал шаг в сторону, пропуская нанимателя вперед. Несколько мгновений висела мертвая тишина, а потом раздался чей-то изумленный голос:
— Ой, батюшки! Баба! Да еще в штанах!
Глава 3
Тэра рвала и метала. Конечно, чего было ожидать от мира, где властвуют мужчины, она надеялась, что среди них найдется хотя бы парочка думающих головой, а не членом. Шиш! Ни одного. Она вспомнила, какими взглядами встречали ее эти вонючие мужики на таможне, в порту и в таверне. А какой поднялся гвалт, когда Усатая Харя представил ее не только как нанимателя; но и как старшего командира! К кому наниматься, всем было без разницы, но поступить под команду «бабы»… Толпа тупиц и фанфаронов. Тэра презрительно фыркнула, припомнив последний совет Сандры. Вечером, перед отлетом, они ужинали у нее в замке. Когда была унесена последняя перемена и подали десерт, Сандра повернулась к Крушинке и попросила:
— Усачок, нам надо посекретничать, иди-ка ты в парк.
Тот усмехнулся и, молча опрокинув кубок белого анжу, выбрался из-за стола. Женщины помолчали. Потом адмирал повернулась к Тэре:
— Вот что я хотела тебе сказать, девочка моя… — Она помедлила, не зная, как поделикатней приступить к делу, потом решила начать напрямую: — Я думаю, до отлета тебе надо взять династического супруга.
— Что-о-о? — Королева посмотрела на нее круглыми от удивления глазами. — Послушай, Сандра, что за нелепые мысли приходят тебе в голову? Какое отношение имеет моя семейная жизнь к предстоящей войне?
Адмирал усмехнулась:
— Береженого Бог бережет. На случай, если ты вляпаешься в историю вроде моей.
— Ты хочешь сказать…
— О нет! — Сандра протестующе замахала руками, потом не выдержала и рассмеялась: — Я вовсе не думаю, что ты растаешь, как масло, при виде первых же усов. Скажу тебе прямо, большинство мужиков с той стороны туманностей вызывают только отвращение… Да что там говорить, и мой усачок поначалу был мне ох как отвратителен. Шумный, наглый, а этот запах изо рта… — Сандра картинно сморщилась, потом усмехнулась: — Но все это отошло на второй план, когда я почувствовала… — она сморщила лоб и пошевелила пальцами, пытаясь найти точное определение, — надежность, что ли… Понимаешь… Я продырявила на дуэлях не один десяток отчаянных рубак, прошла суровую школу во флоте, да что там — подняла мятеж против собственной сестры… И вдруг я почувствовала, как приятно, если рядом есть плечо, которое не согнется, когда ты навалишь на него все свои страхи, боли и печали… — Она задумчиво покачала головой. — Очень необычное ощущение, но… затягивает. Мне показалось, что это стоит даже короны.
Тэра напряженно смотрела на нее:
— И ты думаешь, что мне стоит подстраховаться?
— Вот именно, моя девочка. Королева задумчиво покачала головой:
— Но если ты говоришь, что это так затягивает, тогда какой смысл? Если я вляпаюсь, то никакой династический брак не поможет. Ты же предпочла отказаться от короны, а не оставить своего усачка.
Сандра пожала плечами:
— Ну, у всех королев всегда были любовники.
— Ведь твой усачок на это не согласился, — рассмеялась Тэра. — Почему ты думаешь, что согласится тот, кто, возможно, появится у меня?
Сандра покачала головой:
— Ты меня постоянно удивляешь, девочка! Другая бы возмутилась, стала бы утверждать, что уж с ней-то такого никогда не произойдет, а ты…
Тэра улыбнулась:
— Я привыкла внимательно относиться к твоим советам. — Она помолчала. — Я подумаю, но пока давай оставим этот разговор.
Теперь, спустя два месяца, она недоумевала, как можно испытывать что-то, кроме презрения, ко всем этим расфуфыренным буянам? Дону Крушинке она устроила разнос, заявив, что не собирается платить этой банде дегенератов и пижонов, не умеющих отличить нос от дюз. Усатая Харя молча выслушал ее, потом усмехнулся.
— Я вовсе не собираюсь подсовывать вам кота в мешке. Испытайте их, Ваше Величество.
Тэра возмущенно фыркнула и произнесла угрожающим тоном:
— Уж в этом можешь быть уверен!
Испытания были назначены на среду. Тэра собиралась устроить показательные абордажи. Сначала предполагалось, что ее корабль атакует сходный по классу из эскадры благородных донов, а тем следовало попробовать взять на абордаж меньший по классу корабль из ее эскадры, но доны оскорбились, и она уравняла шансы: было решено, что атакующие корабли в обоих случаях будут сильнее. Начинать атаку предстояло ее кораблю. Настроение в эскадре было приподнятое. Никто не сомневался в победе. В пять сорок по бортовому времени Тэра поднялась во флагманскую рубку своего линкора. Флагман-капитан Эстель и Усатая Харя уже ждали ее там. Она подошла к большому голокубу, на который должна была передаваться вся информация, окинула взглядом возбужденные лица своих офицеров и хитро-невозмутимую физиономию дона Крушинки и кивнула:
— Начали.
Капитан Эстель поднесла к губам микрофон:
— Мы начинаем! Покажите этим вонючим мужикам, на что способен флот королевства! — И, пренебрежительно улыбнувшись, она передала микрофон Усатой Харе.
Тот усмехнулся и, поднеся микрофон к губам, произнес этаким ленивым тоном:
— Упрямому Бычку и Крутому Сморчку привет. Напомните экипажам, чтобы не забывали две важные вещи, — он подмигнул флагман-капитану, — во-первых, вам противостоят леди, так что абордажные команды пусть особо не буйствуют, а во-вторых, уж поверьте мне, эти леди таковы, что если вы чуть расслабитесь, то найма нам не видать.
Флагман-капитан пренебрежительно фыркнула и пробормотала так, чтобы Усатая Харя мог услышать:
— Только мужчина может там, где речь идет о чести, впутать деньги.
Усатая Харя громко расхохотался. Эта баба с первого дня не упускала случая продемонстрировать свое презрение к мужскому полу, но это уже были ее проблемы.
Ив внимательно наблюдал, как стройный эсминец с массой покоя минимум в полтора раза большей, чем у «Бласко ниньяс», медленно подходил к корвету. Дон Киор, как обычно, стоял у командного кресла. Над шлемом его боевого скафандра трепыхался на гибкой проволочке дурацкий ярко-оранжевый шарик, лишение которого означало, что его обладатель выведен из строя.
— Если бы они так брали на абордаж Врага, у них на борту уже было бы полно троллей, — буркнул он. Упрямый Бычок усмехнулся:
— Вы там поосторожней, еще не хватало подранить представителя нанимателей.
— Клянусь святым Дустаном, похоже, они сами кого хочешь подранят, — хмыкнул Пивной Бочонок. Он поерзал плечами, проверяя, насколько плотно прилегает скафандр, надел шлем, оставив открытым забрало, раздраженно хлопнул перчаткой по затрепыхавшемуся шарику и пробурчал: — Ладно, пойду к своим.
Когда по палубе БИЦа пробежала легкая дрожь от контакта с абордажными ботами и голос капитана пролаял по громкой связи места абордажной атаки, Ив повернулся к студентику:
— Сколько?
Парень возбужденно развернулся к нему:
— Два, вернее, было три, но с одним я не успел. Счастливчик кивнул:
— Неплохо. Но было пять. — Он повернул к нему выносной пульт с экраном и вывел на экран консоли свои данные. — Я один тоже не проработал, но с этого пульта было сложновато, из-за неудобного расположения и миниатюрных клавиш не хватило скорости реакции.
Студент зачарованно смотрел то на столбцы цифр, то на свой экран. По его варианту он сумел дважды пробить защиту приближавшегося эсминца и уровень повреждений составлял семь процентов, а Счастливчик проделал это четыре раза, и его уровень зашкалил за двадцать. Парень облизал пухлые губы и вздохнул:
— Мне никогда такого не достичь.
— Кто знает? — пожал плечами Счастливчик и пустил запись своих действий на медленный прогон: — Смотри и учись.
Он повернулся к экранам, показывающим схватку в коридорах. Плотная толпа королевских космодесантников ломилась вперед. После первого же стыка коридоров за спинами десантников выросли трое донов и принялись рубить шарики. Они успели срубить семь штук, прежде чем женщины опомнились и задняя шеренга повернулась к ним лицом. Второй стык принес еще один сюрприз. Командир космодесантников, уже убедившаяся в превосходстве фехтовальной техники донов, заранее развернула семерых бойцов, но стоило им завязать бой с тремя донами, которые так же, как и в первый раз, возникли за спиной нападавших, как те немного оттянулись назад, а в разрыве между двумя группами фехтовальщиков появилось еще пятеро донов. Семерых срубили моментально, после чего положение остальных стало безнадежным. Упрямый Бычок презрительно фыркнул и покачал головой:
— Тупо и прямо, как тролли. Если бы мы захотели, то смогли бы изрубить их в капусту.
Через сорок минут все было кончено. Упрямого Бычка так и подмывало атаковать эсминец, но он боялся излишним рвением испортить обедню, а потому, вздохнув, дал команду отправить уничтоженные абордажные группы к своим ботам и доложил дону Крушинке:
— Атака отбита, потери — семнадцать шариков.
— Потери противника?
Дон Диас дипломатично пожал плечами:
— Не знаю, прошу прощения, но учет не вели. Усатая Харя усмехнулся и отключился. Капитан Диас покачал головой:
— В общем, что с них взять — регулярная армия.
Дон Крушинка повернулся к флагман-капитану, которая с ошеломленным видом выслушала доклад капитана эсминца:
— Ну что, приступим ко второй части испытаний? Та растерянно кивнула, но тут раз млея спокойный голос королевы:
— Не надо зря дырявить обшивку моего корвета. Мне уже ясно, чем все кончится. — Она помолчала и ядовито добавила: — Впрочем, если флагман-капитан готова рискнуть репутацией…
Та подавленно молчала. Усатая Харя пожалел ее:
— Не стоит так расстраиваться, моя госпожа, это корвет Упрямого Бычка. Там сильный абордажный отряд. Почти все ветераны. Воюют уже полвека, а кто и больше. Я думаю, даже «зеленые береты» Президента Содружества Американской Конституции или гуркхи британцев не смогли бы с ними справиться.
— Значит, это лучшие из лучших? Их никто не сможет переплюнуть?
Дон Крушинка пожал плечами:
— Ну, разве ушкуйники. А впрочем, на все воля Божья.
Королева прошлась по рубке:
— А почему у вас нет крупных кораблей? Усатая Харя усмехнулся:
— Дороговато. Не многие могут себе позволить содержать большие корабли. С тех пор как наступило Перемирие, контрактов мало и они дешевы, так что здесь, пожалуй, все, что осталось от благородных донов. Но многие из этих суденышек могут удивить противника раза в два-три больше себя, в том числе и в огневом контакте.
Королева резко повернулась:
— И это тоже можно проверить?
Дон Крушинка почтительно склонил голову.
— Тогда давайте проверим! — хищно улыбнулась королева.
— Выбирайте корабль.
Королева на мгновение задумалась:
— У нас уже установлен канал с этим Упрямым Бычком, вот пусть и поработают.
Усатая Харя поднес микрофон ко рту. Но тут вмешалась королева:
— Не стоит их предупреждать, просто установите связь, посмотрим, как они будут реагировать. С чего предлагаете начать?
— Пусть начнут… с пары эсминцев.
Флагман-капитан злорадно усмехнулась и поднесла микрофон ко рту. Королева повернулась к экрану. А дон Крушинка украдкой вытер лоб, горячо молясь про себя, чтобы у Упрямого Бычка оказался достойный канонир.
Ив поерзал, поудобней устраиваясь за консолью, и объяснил студенту:
— Пока мы в дежурном режиме, поле отражения отключено, а силовое, чтобы не вырабатывать ресурс антенн-излучателей, находится в режиме четверти мощности. Теперь смотри, вот в такой последовательности идет подготовка к полной мощности поля.
Он щелкнул парой тумблеров, и тут корвет тряхнуло. Освещение БИЦа мигнуло из-за скачкообразного вывода поля на полную мощность, Упрямый Бычок заорал что-то по-русски, корвет прыгнул, выходя из точки фокуса, и Счастливчик тут же шарахнул по идентифицированным сенсорами целям, в последний момент чуть не со скрипом ломая глубоко въевшееся привычное движение и сдвинув регулятор мощности батарей с половинной до четверти мощности вместо полной. Оператор разведки орал:
— Две цели, эсминец, азимут шестьсот два, вектор один-пять-два, две батареи трехлучевых туфенг. Эсминец, азимут сто семьдесят семь, вектор ноль-пять-шесть, три батареи трехлучевых туфенг.
Спустя полторы минуты скачков корвета, сотрясавшегося от попаданий и собственных залпов, вновь заорал оператор:
— Новая цель, малый крейсер, азимут семьсот сорок, вектор три-три-девять, три батареи четырехлучевых кулеврин.
Упрямый Бычок зарычал:
— Да они что, с ума сошли?
Ив витиевато выругался и рявкнул:
— Капитан, если они не прекратят, я начну отвечать на полной мощности:
— Какого хрена! Давай полную! — взвился дон Диас. В это мгновение все закончилось. В БИЦе повисла напряженная тишина, все тупо таращились друг на друга, вытирая взмокшие лбы, потом со стороны большого экрана раздался голос дона Крушинки:
— Упрямый Бычок, кто у тебя канониром? Того прорвало:
— Ах ты старая свинья, где были твои мозги, когда ты…
Его перебил звонкий голос:
— Это было мое требование, э-э… дон Диас. Дон Диас тут же прикусил язык, а появившаяся на экране королева повторила вопрос Усатой Хари:
— Так кто у вас…
Она бросила вопросительный взгляд на дона Крушинку, тот закончил:
— …канонир?
— Счастливчик, — сердито буркнул Упрямый Бычок.
Усатая Харя кивнул, потом на лице его появилось какое-то странное выражение. С экрана послышался голос королевы:
— Я хочу с ним поближе познакомиться. Усатая Харя отвернулся, видимо посмотрев на королеву, потом вновь повернулся и спросил:
— Резерв есть?
Упрямый Бычок так и взвился:
— Не дам!
— Даже если попрошу я? — усмехнулась королева. Дон Диас упрямо стиснул зубы, но промолчал.
— Ну так как? — поторопил его Усатая Харя.
— Сопляк, — процедил Упрямый Бычок, — студент с Нового Симарона.
— И прозвище, наверно, какая-нибудь Кровавая Голова или Железный Кулак, — хмыкнул дон Крушинка.
Студент, услышав эту фразу, покраснел, а дон Диас рассмеялся:
— Ну, теперь его зовут Крутой Губошлеп. Королева бросила на них недоуменный взгляд, а потом звонко расхохоталась. В этот момент дверь БИЦа с грохотом распахнулась и ввалился Пивной Бочонок.
— Клянусь святым Феоктистом, вы тут что, с ума все посходили? — Он окинул БИЦ свирепым взглядом, — Только я собрался промочить горло, как… — Пивной Бочонок осекся от возмущения, потом грозно закончил: — Я не настолько богат, чтобы мыть скафандр добрым пивом!
В наступившей тишине раздался громовой хохот. В том числе и с экрана.
Усатая Харя повернулся к Тэре:
— Ну что, Ваше Величество? Та кивнула:
— Я утверждаю ваши… — она запнулась, припоминая, как это называется, — контракты. Послушайте, вы мне доложили, что заключили триста двадцать контрактов с капитанами, но здесь около пятисот кораблей? — спросила она, повернувшись к экрану, на который уже была выведена панорама эскадры:
Усатая Харя пожал плечами:
— Остальные надеются на закон «живого приза». Но подтвердить его или отказаться — ваше право.
— Закон «живого приза»? Усатая Харя пояснил:
— Те, кто заключил контракт, получают задаток — четверть суммы, остальное получат потом, те, кто выживет. Эти же, — он кивнул на корабли, державшиеся поодаль, — пойдут с нами на свой страх и риск, но если уцелеют в битве, то будут претендовать на оставшиеся три четверти суммы, причитающейся погибшим кораблям.
— Они пойдут бесплатно? — Королева удивленно воззрилась на дона Крушинку. Тот пожал плечами:
— Закон «живого приза» священен. Нарушение чревато для всякого.
— И что же будет? Благородные доны нападут и отомстят?
Усатая Харя фыркнул от такого предположения:
— Может быть и такое, но, скорее всего, обманщика объявят «свободным от признания».
Флагман-капитан возмущенно выпустила воздух сквозь зубы и презрительно пробормотала:
— Мужчины…
Но королева и присутствующие офицеры недоуменно уставились на него. Дон Крушинка усмехнулся и пояснил:
— Ни один капитан больше не заключит с ним контракт, а все его имущество объявляется «свободным призом», и никто из благородных донов, вне зависимости от того, у кого они на службе, не будет его защищать. — Он окинул взглядом недоверчивые лица и пояснил: — Лет пятьдесят назад бывший герцог Икрума отказался платить. Через пару лет ему понадобилось срочно доставить партию зерна из султаната Регул. Зная об объявлении себя «свободным от признания», он нанял на Таире сухогрузы и, через подставных лиц, сильный конвой, вымпелов под пятнадцать. В пути им навстречу вышли два пиратских корвета. После получаса переговоров весь конвой вернулся на Таир, где пираты беспрепятственно загнали груз и расплатились с экипажами за дополнительно пройденные парсеки, а затем конвой прибыл на Икрум. Когда герцог в бешенстве потребовал объяснений, капитан конвоя невозмутимо ответил, что он нанимался охранять корабли. По этому пункту все в порядке, корабли целы, экипажи полностью, претензий нет и за переработку всем заплачено, а груз был в статусе «свободного от признания», так что это не его компетенция.
На несколько минут в рубке повисла тишина, потом королева задумчиво покачала головой:
— И чем же кончилось дело? Усатая Харя усмехнулся:
— Этот дурак герцог кувыркнулся вниз головой из бойницы родового замка, а его сын — тот оказался поумнее. Он нашел всех оставшихся в живых и выплатил им все положенное с процентами за каждый год просрочки, а деньги тех, кто не дожил, передал ордену святого Микаэля, на приюты для инвалидов Конкисты. — Он сделал паузу. — Но вас этот закон не касается. Поскольку ваше государство пока еще не выдавало каперских свидетельств, вы можете заранее объявить о том, что отказываетесь соблюдать этот закон. Это будет по правилам. Они уйдут.
Тэра задумчиво посмотрела на экран и кивнула:
— Знаете, благородный дон, за сегодняшний день я узнала много нового. Пусть остаются. Я действительно слишком мало знаю о Враге, чтобы реально оценивать возможности. Итак, к делу. Подготовьте предложения о включении в мой штаб представителей донов и подберите мне толкового офицера связи. — С этими словами она покинула рубку, не заметив горящего взгляда, которым проводила ее флагман-капитан.
Усатая Харя удивленно покачал головой. Сегодня действительно особенный день. Сегодня эта своенравная девчонка впервые назвала его благородным доном.
Глава 4
Ив, переминаясь с ноги на ногу, торчал напротив высокой двустворчатой двери и исподтишка бросал любопытные взгляды на двух дам, ростом выше его на полголовы, затянутых в парадную парчу и бархат. Те стояли, грозно насупив брови и сжимая в отнюдь не в нежных ручках золоченые протазаны, на лезвии которых он заметил келимитовое напыление. Сверкающее церемониальное оружие могло доставить в умелых руках много неприятностей любому незваному гостю… Он уныло вздохнул, очередной раз подумал, кой черт занес его на эти галеры, тут же спохватился и, бросив взгляд на стражниц, украдкой сложил пальцы крестом, отгоняя нечистого. Дамы явно были тоже заинтригованы, скорее не самим фактом его появления здесь — вести в воинских подразделениях разносятся быстро, и всем на флагмане давно должно быть известно, что его назначили офицером связи при Ее Величестве, — а тем, что за всю долгую историю этого корабля он был вторым мужчиной на его борту. В королевском флоте имелись свои предубеждения против смешения полов. Счастливчик снова вздохнул, поправил манжеты рубашки, выглядывающие из-за обшлагов парадного камзола, передвинул перевязь со шпагой и, в который уже раз, посмотрел на дверь. Одна из стражниц, косившая на него любопытным глазом, тут же уставилась прямо перед собой, как и подобает на столь важном посту, не шевельнув при этом даже веком. Ив невольно поразился столь высокой выучке: вряд ли кто из благородных донов мог бы проделать что-либо подобное. Впрочем, мало кто из благородных донов когда-либо стоял в парадном карауле. Ив недовольно наморщил лоб. Торчать перед закрытыми дверьми ему очень не нравилось, но на ум пришла старая пословица о чужом монастыре и своем уставе, и он опять вздохнул.
На флагман Счастливчик прибыл вчера. Когда он вместе с Пипом, нагруженным его и своими вещами, ступил на ребристую палубу большого шлюза, поражаясь его размерам — в нем свободно могла бы разместиться парочка корветов, — их встретил лично дон Крушинка. Добродушно хлопнув Ива по плечу, Усатая Харя повел его по коридору мимо толпы женщин в мундирах, комбинезонах техперсонала, боевых скафандрах с откинутыми на спину шлемами, с пестрыми нашивками, шевронами, кантами и прочими финтифлюшками. Отведенная ему каюта была приблизительно раз в двенадцать больше, чем их кубрик на четверых, в ней имелась даже ванна с гидромассажем. Усатая Харя обвел ее широким жестом и, усмехнувшись, сказал:
— Располагайся, все это футбольное поле — тебе одному.
Когда Ив прошелся по каюте, а Пип разложил и развесил его вещи в огромном шкафу, заняв в нем едва десятую часть, дон Крушинка, удобно расположившийся в кресле в углу, кивнул парню:
— Как до лифта дойти, помнишь?
— Помню, благородный дон.
— Сгоняй на кухню, две палубы ниже, там спросишь. За Пипом закрылась дверь. Усатая Харя повернулся к Счастливчику и произнес:
— Вот что, парень. Я назначил тебя офицером связи при королеве. Не понял почему?
Он сделал паузу, дожидаясь ответа. Ив пожал плечами. Дон Крушинка вздохнул:
— Я знаю, почему тебя зовут Счастливчиком, Ив. И я боюсь за королеву.
Ив ошарашено посмотрел на него. До этого ему только однажды довелось слышать, что его везение имеет под собой что-то, кроме случайности, — тогда, на Зовросе. Вернее, он и сам не знал где, но если все, что он пережил, не было бредом, то попал он туда именно с Зовроса… Усатая Харя подождал, пока Счастливчик немного придет в себя, и продолжил:
— Твоя каюта находится в адмиральском отсеке. Королева рядом. Не отходи от нее ни на шаг, во всяком случае, будь так близко, как только сможешь. Если ты выберешься из этой передряги один… тогда можешь считать, что на этом твое везение кончилось.
— Я постараюсь… — выдавил из себя Счастливчик.
— А вот этого не надо! Один такой тоже постарался корвет поднять, ноне поднял. — Дон Крушинка вздохнул. — Ты сделай это, парень, ладно?
Ив почувствовал, что не может отказаться, но и сказать «да» тоже не смог — не хотел врать. Поэтому он молча кивнул. Дон Крушинка бросил на Ива понимающий взгляд, поднялся с кресла, подошел к двери и, пропустив Пипа, который как раз вошел весь багровый от смущения с огромным подносом в руках, вышел в коридор.
Двустворчатые двери, около которых Ив так долго околачивался, наконец распахнулись, и в коридор, что-то оживленно обсуждая, повалили женщины в расшитых мундирах высших офицеров. При виде Счастливчика они тотчас умолкали и молча проходили мимо, пожирая его любопытными глазами. Ив почувствовал себя раздетым. Наконец прошли все. Счастливчик еще немного постоял, потом нерешительно шагнул к двери. Стражницы напряглись, и Ив было попятился, как вдруг двери опять распахнулись и в коридор высунулась еще одна рослая дама. Окинув Счастливчика настороженным взглядом, она сухо произнесла:
— Прошу вас… офицер. Королева ждет. Ив судорожно поправил перевязь и шагнул внутрь. Королева сидела у стола, что-то рассматривая на экране консоли, встроенной в подлокотник кресла. Когда раздался мягкий щелчок закрывшейся двери, она повернула кресло и подняла на Ива свои огромные зеленые глаза. Женщины у Ива прежде были, и немало, — на ночь, на две. С некоторыми, когда застревал надолго, он жил по несколько месяцев, а пару раз, когда выпадал стабильный контракт, связь затягивалась на несколько лет. Но никогда он не испытывал того, что испытал сейчас. Возможно, он просто был не готов. Счастливчик уже видел ее — в первый вечер в таверне, потом на экране БИЦа, но в таверне был полумрак, а экран… Ну что можно понять по лицу размером в рост человека, разве только что поры у нее гораздо меньше, чем у Усатой Хари, и, в отличие от него, нет ни одной бородавки. Но сейчас… Ив опомнился и склонился в глубоком поклоне:
— Прошу простить, Ваше Величество, я… это… растерялся.
В ее глазах вспыхнуло удивление, потом она звонко рассмеялась:
— Среди моих придворных вряд ли найдется кто-то, способный на столь простодушное признание.
— А чего врать-то? — смутился Ив. Королева покачала головой, потом неожиданно спросила:
— Вы так и собираетесь ходить в этом тряпье? Ив слегка покраснел, но от этого вопроса немного пришел в себя. Еще никто никогда не смеялся над его лучшим камзолом, во всяком случае без неизбежных последствий… К тому же второй был в таком состоянии, что он никогда бы не решился его надеть в ее присутствии. И дело было не в том, что у него не было средств, после рейда на Зоврос он мог бы справить себе дюжину камзолов. Просто они так быстро сорвались из Варанги, боясь пропустить найм, что он не успел зайти ни в один магазин или ателье, да ему и в голову не пришло. Какой дон будет тратить деньги на новый камзол, когда хотя бы на одном из старых сложно разглядеть штопку? А сейчас портные были далековато.
Королева снова покачала головой и повернулась к стоящей рядом с ней офицеру:
— Умарка, после нашего разговора проводишь дона в ателье, а сейчас оставь нас.
Та резко вскинула голову, склоненную после первого приказа королевы, открыла рот, собираясь что-то сказать, но королева так посмотрела на нее, что она сжала губы и вышла, бросив на Ива свирепый взгляд от самых дверей. Королева перевела взгляд на Счастливчика и указала на кресло напротив:
— Садитесь, дон.
Ив несколько неуклюже опустился в кресло и положил руки на колени. Королева чуть насмешливо улыбнулась:
— Я бы хотела, чтобы наедине мы обходились без особых церемоний. Вы не против?
— Нет… Ваше Величество.
Было заметно, что для Счастливчика внове такое обращение.
— Тогда, — она наклонилась и протянула руку, — меня зовут Тэра.
Ив несколько мгновений тупо смотрел на крепкую ладошку с тонкими, изящными, почти прозрачными пальчиками, потом осторожно взял ее своей заскорузлой лапой и смущенно пробормотал:
— Ив, по прозвищу… Счастливчик. — Собственное прозвище вдруг показалось ему каким-то претенциозным, и он торопливо добавил: — Это я не сам придумал, просто прозвали так…
Ив еще больше смешался и замолк. Когда он немного пришел в себя, то осознал, что королева пытается высвободить свою руку из его ладони. Он выпустил ее и покраснел:
— Простите, я как-то… не в своей тарелке.
— Что?
Он совсем стушевался:
— Это говорят так, просто я никогда… нигде… ну, в общем…
Она понимающе кивнула:
— Ладно, давайте считать, что знакомство состоялось. Если вы не против, я бы хотела узнать о вас немного больше.
Ив кивнул, но продолжал молчать. Тэра несколько мгновений раздумывала:
— Может, лучше так: я буду задавать вопросы, а если вы сочтете нужным на что-то не отвечать или, наоборот, рассказать поподробнее, то так и скажите.
Ив снова кивнул.
— Ну вот и отлично. Скажите, Ив, сколько вам лет? Он вдруг почувствовал себя ужасно старым:
— Девяносто семь.
Она пораженно покачала головой:
— У нас не все доживают до такого возраста, а вы выглядите совсем молодым. Он пожал плечами:
— Моей заслуги здесь нет, это называется модифицированные гены, хотя я слабо представляю, что означает этот термин. Мне говорили, что я протяну лет до двухсот, если, конечно, раньше не подколют тролли. Пока мне везло…
— Вы дрались врукопашную? Ведь вы же канонир.
— Когда тролли идут на абордаж, часто бывает, что все хватаются за шпаги. Среди донов почти каждый имеет флотскую специальность, а ветераны вроде меня и несколько. Если отобьешься, то кому вести корабль найдется, а вот в абордажной схватке важен каждый клинок. К тому же частенько случается — находишь контракт, а место канонира занято, тогда берут в абордажную команду, — Он помолчал, что-то припоминая, потом закончил глухим голосом: — Там всегда есть вакансии.
— Сколько лет вы уже на этой войне? — спросила Тэра после паузы. Он усмехнулся:
— У нас ее называют Конкистой. — Он посчитал в уме: — С двадцати двух, с того года, когда пал второй Новый Симарон. Я как раз собирался поступать в университет, а попал на один из последних каперов, прорвавшихся через блокаду. Стало быть, семьдесят пять.
Тэра внимательно смотрела на него. Хотя дон Крушинка многое рассказал ей о войне, она не особенно воспринимала его рассказы. Она знала его давно, привыкла видеть молча стоящим за спинкой теткиного трона. И вот перед ней сидел человек, который дрался с Врагом, уничтожившим ее родителей, в четыре раза дольше, чем она живет на свете, и остался жив. Тэра покачала головой. Сидевший перед нею был первым благородным доном, с которым она беседовала наедине и не о делах. На мгновение ей подумалось, что он не столь вульгарен, как остальные, и она тряхнула головой, отгоняя эти мысли.
— Простите, мне еще сложно ко всему этому привыкнуть, — сказала она наконец. — Мне надо осмыслить все, о чем вы мне говорили.
Тэра нахмурилась, сердясь на себя. В конце концов, он-то не виноват в том, что она думает о каких-то глупостях… К тому же стоило получше узнать своих новых союзников.
— Давайте так, — решила она. — Я хочу, чтобы вы были постоянно рядом со мной. Как только у меня выдастся свободная минута, мы продолжим разговор. А пока до встречи, Ив.
Она требовательно смотрела на него, и он смог выдавить:
— До встречи, Тэра.
Усатая Харя торчал во флагманской рубке. Напевая себе под нос что-то бравурное, он ползал вокруг голокуба, со всех сторон рассматривая схему пространства вокруг Форпоста и то увеличивая, то уменьшая масштаб. Рядом толкалось десятка два благородных донов, занимающихся приблизительно тем же, а десяток высших офицеров флота королевства недоуменно смотрели на столь необычное зрелище. Доны что-то заносили в свои электронные блокноты, толкая друг друга локтями, время от времени переругиваясь и не обращая никакого внимания на таращившихся на них женщин. Есть контракт — есть задача. Пока не будет ясно, как ее выполнить, все остальное побоку.
Королева вошла и кивнула дежурному офицеру, уже разинувшей рот для команды. Та промолчала. Тэра проскользнула в уголок и притаилась. Все офицеры ее заметили и тут же с деловым видом уткнулись в голокуб, а доны и усом не повели. Наконец Усатая Харя разогнулся и потер поясницу.
— Ну, Две Пинты, что скажешь? — повернулся он к седому дону, мирно сидящему у стола со своим блокнотом.
Все доны тут же прекратили свою возню и выпрямились. Тот, кого дон Крушинка назвал Две Пинты, пожал плечами:
— Трудно сказать. Атака Форпоста Врагом, если судить по записи, была стандартной: «две створки». Если бы тогда были многолучевые мортиры или хотя бы бомбарды, то вся эта затея также закончилась бы пшиком, но потери были бы на порядок ниже, а с обычными гравитационными… Ни одного шанса. А уж о попытке отбить и говорить нечего. Я удивляюсь, почему они не уничтожили весь флот и не вырвались в пространство.
— И что же ты предлагаешь?
— Не знаю. — Он задумался. — Если бы я был на месте троллей, то сидел бы спокойно, при той структуре пространства со мной ничего не сделал бы и флот вчетверо мощнее нашего. Разве что половина кораблей была бы вооружена орбитальными мортирами…
Один из королевских офицеров не выдержала. Возмущенно фыркнув, она выскочила вперед и воскликнула:
— Вы что, отказываетесь драться? Все развернулись к ней, а Две Пинты усмехнулся и спокойно ответил:
— Я же сказал, что если бы там был я, а не тролли. Атак… Я не думаю, что тролли будут сидеть спокойно, тем более когда узнают, что вместе с вами идем мы. Но… надо подумать. — Он повернулся к Усатой Харе: — Стоит поговорить с ветеранами, могут возникнуть дельные мысли. Пошлем зонды, посмотрим, тогда и будет видно. Что сейчас говорить.
На том и порешили.
Ив отразил удар и перехватил руку Пипа.
— Туше.
Пип расстроено отшвырнул клинок и сел на жесткий мат фехтовального зала. Ив покачал головой:
— Ты слишком увлекаешься, парень. Кидаешься из крайности в крайность. То пытаешься создать свой рисунок боя, забывая, что опытный фехтовальщик разгадает его после первой же пары связок, то, наоборот, работаешь только на контратаке и опять за бываешь, что в этом случае я могу заставить тебя принять ту позицию, которая нужна мне.
— Мне никогда не научиться драться так, как вы, — уныло протянул Пип.
— Кто знает? — Ив хлопнул его по плечу. — Ладно, вставай Еще раз, только сосредоточься.
Пип вскочил на ноги, вздохнул пару раз и принял стойку. Через полторы минуты его клинок снова полетел на пол.
— Ладно, на сегодня все.
Ив повернулся, чтобы взять свою куртку, и замер. В дверях фехтовального зала стояла королева.
— Не хватит ли вас еще хотя бы на один урок? С новой ученицей?
Ив скованно кивнул. Королева вышла на середину и встала в несколько непривычную стойку: рука выпрямлена, а дальняя нога согнута сильнее выставленной вперед. Ив тут же успокоился. Он окинул стойку взглядом знатока, прикидывая, какого сюрприза можно ожидать, и поудобнее перехватил тренировочную шпагу. С некоторых пор он заметил, что избегает обнажать свое боевое оружие. Королева атаковала стремительно. Выпад, выпад, еще… Ив развернул лезвие и, дав клинку скользнуть почти до гарды, довел клинок королевы вниз, а потом резким движением нанес укол. Стоявшая рядом Умарка крикнула:
— Туше!
Королева отскочила назад, испепелив Ива взглядом:
— Еще.
Ив на мгновение задумался, не поддаться ли, но он был слишком возбужден, чтобы это могло получиться незаметно, а грубо поддаваться не решился. Еще два поединка закончились с тем же результатом. После третьего королева отшвырнула шпагу, резким кивком поблагодарила за урок и молча выбежала из зала. Счастливчик несколько мгновений смотрел вослед королеве и ее офицеру, которая бросилась за ней, подобрав шпагу, а потом сокрушенно махнул рукой и, подобно Пипу, уселся на мат. Ну почему у него все выходит шиворот-навыворот?!
Ив сидел на обзорной галерее и смотрел на звезды. Он никогда не видел звезд во время полета — ни на одном из кораблей, на которых он летал, не было не то что обзорных галерей, но даже простых иллюминаторов, — только глухая обшивка с антеннами и окулярами сенсоров. Ив наклонился и поднял с пола бутылку вина, которое, как сказал Пип, называлось миносским. Сейчас он с большим удовольствием выпил бы джина, виски или водки, но в королевстве не производили крепких напитков. Миносское было самым крепким из вин, что нашлись в корабельных погребах. Счастливчик сделал добрый глоток и тяжело вздохнул. Со встречи в фехтовальном зале прошло более суток. Он пару раз попытался тыркнуться в королевские покои, но ему вежливо говорили, что королева занята. Он успел повидать Сивого Уса и Пивного Бочонка, которые также толкались у голокуба, обсуждая с командирами варианты будущей битвы. Старшие офицеры королевства только глаза таращили при виде такого способа выработки решений, но Усатая Харя объяснил, что многие из нынешних рядовых бойцов абордажной команды сами когда-то водили эскадры, а те, кто командовал эскадрами сейчас, в то время были еще сопляками. Почему-то даже подготовка к сражению Счастливчика не трогала. Он думал было подойти к дону Крушинке и попроситься обратно на корвет, но понял, что уйти не сможет. Все это было глупо, пугающе, но… прекрасно.
Ив сделал еще один глоток и наклонился, ставя бутылку. Когда он разогнулся, то чуть не свалился с кресла. Она сидела на расстоянии вытянутой руки, в соседнем кресле, за спинкой которого привычно маячила Умарка. Несколько мгновений он просто смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова, потом покраснел и отвернулся. Она кивнула Умарке и, когда та отошла на пару десятков шагов, протянула руку и положила ладонь на его запястье.
— Простите меня, просто дома я слыла неплохим фехтовальщиком. Тяжело несколько раз подряд получать по носу. Особенно если сама себя считаешь мастером.
Ив смущенно пожал плечами. Тэра рассмеялась:
— И все-таки я просила урок, так что хотелось бы услышать об ошибках.
Счастливчик поежился, боясь ляпнуть что-нибудь не то, и осторожно начал:
— В общем, все хорошо, только вы фехтуете слишком… — он запнулся, подбирая слово, — правильно. Мы привыкли действовать любой частью клинка, которой поймаешь клинок Врага. И поменьше амплитуда движений. В узком коридоре корабля не особенно размахаешься — не зал. Вы ждете противодействия по стандарту — отбив нижней частью клинка, выпад верхней, рубящий удар тоже, вот и попадаете.
— Я так и думала, — задумчиво кивнула она и повернулась к нему: — Я хочу, чтобы вы меня поучили. Ив просиял:
— Конечно.
Они помолчали. Потом Тэра спросила:
— А зачем вы занимаетесь со слугой?
— Он хочет стать благородным доном. Она удивленно посмотрела на него:
— Но разве это не привилегия?.. Вы не дворянин?
— Нет. Я с Пакрона, у нас нет дворян, одни фермеры да еще ихтиологи. У нас большие океаны.
— Значит, среди благородных донов нет дворян? Счастливчик пожал плечами:
— Наверное, есть. Но, скажем, в армии Русской империи или султанате Регул их намного больше. А у нас этим никто не интересуется.
Тэра кивнула:
— Знаете, я хочу, чтобы вы поподробней рассказали мне о благородных донах.
— Я плохой рассказчик.
— Это мы посмотрим, — рассмеялась она. — Жду вас сегодня к ужину.
Когда она ушла, Счастливчик прикончил бутылку, швырнул ее в мусоросборник и, подойдя поближе к стеклянной стене галереи, подмигнул смотрящим на него звездам. Потом расхохотался и пошел переодеваться к ужину. Интересно, получилось бы что-нибудь у Ромео и Джульетты, если бы Ромео был старше ее на семьдесят девять лет и до встречи с ней не пропустил ни одной юбки в портовых тавернах, где квартировал? Хотя, надо признаться, делал это без особого интереса. Впрочем, при чем здесь Ромео?
Глава 5
Ив стоял на балконе дворца и таращился на расстилавшееся перед ним зеленое море. Он давно отвык от той жизни, которую вел последние два месяца. Вернее, если быть откровенным, Ив-то к ней никогда и не привыкал, но было время, когда он много читал о ней и, естественно, частенько мечтал. Но с той поры прошло много времени, в котором была только череда дешевых таверн, тощий кошелек, долгие, нудные рейды в пахнущих жаром и шпажным маслом стальных коробках кораблей и короткие яростные схватки, перед началом которых пробирает ужас, а после давит усталость и наваливается опустошение. Но сейчас…
Они прибыли на Тронный мир две недели назад. Эскадре донов, дабы не шокировать широкие слои консервативно настроенного населения, запретили посадку на миры королевства, но в системе Лузуса находилась старая база флота, которая была загружена едва на четверть. Для размещения столь большого флота она, конечно, была маловата, но доны оказались более неприхотливыми, чем регулярные войска, так что туда доставили достаточное количество продовольствия и топлива для кораблей, и Лузус превратился в огромный военный лагерь. Но Усатая Харя, Ив и корвет Упрямого Бычка, который дон Крушинка сделал своим личным курьером, прибыли на Тронный мир. Первое время доны шалели от затурканных мужчин и крутых бабенок, которые на попойках в припортовых тратториях набивались в зал и остолбенело разглядывали их, время от времени петушась и задираясь, будто вид мужчин со шпагами, дующих местное винцо и добродушно косящихся по сторонам, в то время когда остальные представители мужского пола усердно занимались домашним хозяйством, был для них личным оскорблением. Как правило, дело кончалось непродолжительными кулачными потасовками: дуэли здесь не практиковались, а опыта в кабацких драках у донов было несколько больше. К тому же они уже попривыкли к воинственным жен — шинам, а их противницы первое время были даже довольны разнообразием после забитых местных мужичков. Через неделю доны пришли к единому мнению, что этот мир им нравится. Одно было плохо: они обошли все питейные заведения, но везде подавалось только вино. Поэтому на стихийной сходке было решено срочно сварганить перегонный куб. И вот сегодня Ива позвали на дегустацию собственного бренди. Счастливчик пока не решил, стоит ли ехать. Конечно, повидать старых собутыльников очень хотелось, но он знал, что это кончится как обычно, можно ли позволить себе такое при его новой должности? Ив вздохнул и решил не брать в голову. В конце концов, он не рвался на эту должность, а раз назначили — пусть терпят. Кроме того, ему было неловко перед Пипом. Счастливчику намекнули, что обслуга дворца прекрасно справится с обеспечением ему полного комфорта, и парня сначала пришлось оставить под опекой Сивого Уса, а потом тот напросился на «Неприятную неожиданность» — корабль сейчас болтался на парковочной орбите над Тронным миром, ожидая, когда Усатая Харя завершит дела в столице и отбудет к своему флоту. Так что стоило съездить еще и для того, чтобы повидать Сивого Уса и расспросить, как дела у парня. Ив бросил прощальный взгляд на парк: пора собираться. Дегустация состоится в Эмилате, небольшом городке, расположенном на одном расстоянии от дворца и космопорта, в котором находился «Бласко ниньяс». Если он хочет не очень опоздать, то надо вылетать в ближайшие полчаса.
— Благородный дон!
Ив резко обернулся. Перед ним стояла невысокая, пухлая дама в великолепно облегающем фигуру костюме, со шпагой и тяжелым, затейливым орденом, висящим на груди на широкой ленте. Вернее, следовало бы сказать, лежащим: из-за внушительного объема груди орден покоился почти параллельно земле.
— К вашим услугам, э-э-э…
Дама скривилась, будто тот факт, что ее не узнали сразу, был для нее оскорбителен, но, по-видимому, какие-то причины не позволили ей поставить этого мужлана на место. Чуть ли не со скрипом изобразив на лице благосклонную улыбку, она небрежно обронила:
— Мой титул — барон Меджид.
Счастливчик уже немного привык, что здесь все титулы произносятся в мужском роде, несмотря на то что носят их исключительно женщины, однако такое несоответствие по-прежнему резало слух.
— К вашим услугам, барон.
Дама окинула его небрежным взглядом, в котором мелькнуло презрение, и медленно пошла от него вдоль парапета. Ив пожал плечами и отвернулся, решив покинуть балкон, когда удалится эта странная гостья. Но тут раздался гневный возглас:
— Что это значит?
Счастливчик повернулся. Дама стояла и возмущенно смотрела на него.
— Прошу прощения, в чем дело? — недоумевающе спросил Ив.
— Почему вы не сопровождаете меня?
— Но вы не просили, — удивился Счастливчик.
— Да как вы… Вы… — Казалось, что она сейчас лопнет от возмущения. Наконец дама овладела собой и вновь попыталась изобразить улыбку: — Прошу простить, благородный дон, вы должны понять, что мы привыкли к несколько иной манере обращения с нашими мужчинами.
Ив настороженно разглядывал ее. Он знал, что намерения королевы призвать на помощь донов вызвало, мягко говоря, неоднозначную реакцию. В среде аристократов даже образовалась партия, действующая под девизом: «Немедленно гнать в три шеи этих хамов вместе с теми, кто их привел», королеву обвиняли в нарушении вековых устоев и традиций, все это попахивало бунтом, но партия была не слишком многочисленна, а Тэра не могла себе позволить гражданскую войну накануне атаки Форпоста. Судя по манерам, эта барон была как раз из таких ортодоксов и, по идее, должна была бы шарахаться от него, как от прокаженного. Но она явно стремилась поближе с ним познакомиться, хотя и довольно неуклюже… С какой стати?
— К вашим услугам, барон, — повторил Ив. — Прошу простить мое незнание ваших традиций. Барон высокомерно кивнула.
— Ничего, мне надо было самой догадаться, — надменно кивнула барон, вновь отвернулась и двинулась дальше. Ив поспешно поравнялся с ней, но она прошипела: — Полшага, — и он чуть отстал.
Некоторое время они шли молча. Потом барон чуть повернула голову и спросила будто бы вскользь:
— Ваша необразованность вызывает удивление, ведь вы… э-э-э… довольно близки с королевой?
Ив чуть не поперхнулся. Он как-то не привык, чтобы его считали полным идиотом, хотя, вполне возможно, сия дама просто считала идиотами всех мужчин. Ему случалось сталкиваться с подобными типами, правда противоположного пола и воззрений, но чтобы это была аристократка… Да еще, судя по ордену, из высшего круга…
— Прошу простить, барон…
— Ваша Светлость, — осадила она его.
— Да, Ваша Светлость, но я просто офицер связи при королеве, — он изобразил на лице раздраженную мину, — к тому же безработный. Меня не пускают на заседания, а за все время пребывания во дворце только раз удостоился чести лицезреть Ее Величество, да и то мельком. Так что в этикете я полный профан, а все инструкции, которые я получил от королевы, можно выразить одной фразой: «Когда понадобитесь, вас вызовут».
Барон раздраженно мотнула головой:.
— Адам побери! Это плохо.
— Да, Ваша Светлость, — кивнул Счастливчик, — хуже некуда.
Барон остановилась и резко повернулась к нему:
— Ну а вы-то чего ждете? Я слышала, доны славятся как покорители не только крепостей, но и постелей. Неужели королева не вызывает у вас никаких желаний?
Ив ошарашено посмотрел на собеседницу. Ну нельзя же так прямолинейно. Каким же ослом она его считает! Или дрессированной собачкой. Бог мой, насколько же не похож этот мир на тот, в котором он привык жить. Счастливчик придал голосу оттенок крайнего благоговения с нотками легкой паники:
— Но она же КОРОЛЕВА!
Барон несколько секунд раздраженно таращилась на него, потом ее лицо смягчилось.
— Да ты никак испуган, мальчик! — усмехнулась она. — Пожалуй, ты не безнадежен, хотя и туп, как все мужики. — Она легонько двинула ему по скуле затянутым в лайку кулаком и благосклонно добавила: — Мой замок в пятнадцати милях к северу. Когда твоя хозяйка отпустит тебя прогуляться, можешь заехать. Я посмотрю, на что ты способен. Если мне понравится, получишь подарок. — И, повернувшись на каблуках, она покинула балкон.
Ив привалился к стене. Нет, ну каково? Сначала делают из него осла, а потом пытаются соблазнить парой надушенных перчаток. Он не выдержал и расхохотался. Ну денек начинается…
Усатая Харя был у себя. Когда ввалился Счастливчик, он раздраженно поднял голову, оторвавшись от дисплея, но, увидев гостя, вздохнул, отключил компьютер и потер лицо ладонью. В комнате царил разгром. Заметив недоуменный взгляд Ива, дон Крушинка усмехнулся:
— Сегодня вылетаю на Лузус. Свел все заявки донов в одно требование, передал местным снабженцам и возвращаюсь к эскадре. — Он спохватился и кивнул в сторону кресла: — Садись. Проблемы?
Ив пожал плечами:
— Только что имел беседу с некой особой, назвавшейся барон Меджид.
Дон Крушинка замер, потом жестом остановил его:
— Подожди. Дальше расскажешь моей… Он встал и прошел в соседнюю комнату. Через пару минут оттуда появилась адмирал Сандра, в халате и тапочках на босу ногу, потирая заспанные глаза:
— Какого Адама, усачок, я прилегла первый раз за тридцать часов. Что такое стряслось, что ты…
Но Усатая Харя не дал ей договорить. Кивнув в сторону Ива, он произнес:
— К нашему молодому другу подкатила барон Меджид.
— Что-о-о? — Сандра мигом проснулась. — Что он тебе рассказал?
— Пока ничего. Я подумал, что нам стоит послушать его вдвоем.
Адмирал кивнула:
— Только не вдвоем, а втроем. — Она скользнула к консоли в углу комнаты и нажала клавишу вызова: — Прости, что отрываю, дорогая, но не могла бы ты срочно зайти ко мне? Знаю… знаю… И тем не менее… Нет, немедленно. Жду. — Она повернулась к мужчинам: — Тэра сейчас будет.
Через несколько минут входная дверь отворилась и в апартаменты быстрым шагом вошла королева. Сердце у Счастливчика екнуло. Он не соврал барону, сказав, что видел королеву один раз мельком. Две недели у него не было такого случая.
В тот вечер, когда он прибыл на ужин, она ждала его одна. Капитан Умарка молча окинула его свирепым взглядом и, распахнув дверь, чувствительно толкнула в спину. Видимо, другие посетители от такого толчка влетали в комнату, но Ив только повел плечом и шагнул вперед. Посреди апартаментов стоял стол, накрытый на две персоны, а королева сидела за рабочим столом в дальнем углу и просматривала какие-то распечатки. Увидев его, она улыбнулась, правда немного устало, отложила в сторону листы и поднялась. У Счастливчика перехватило дыхание. Несколько мгновений он стоял, ошеломленно уставившись на нее круглыми глазами, потом опомнился и, отвернувшись, покраснел. Он успел заметить, что среди аристократии королевства по каким-то причинам было не принято часто пользоваться косметикой, но иногда… Тэра улыбнулась, причем, как ему показалось на этот раз, немножко польщенно, потом хитро прищурилась:
— У вас такой ошеломленный вид.
— Я… это… то есть… Да, — он сердито повел плечами, упрямо не поднимая на нее глаз, — простите, Ваше Величество, я…
— Тэра.
— Что? — не понял Ив.
— Мы же договорились, когда мы одни, просто Тэра.
Ив только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Так же молча они сели за стол. За этим ужином Счастливчик развеял славу, ходившую о луженых желудках донов, ибо едва притронулся к стоящим на столе яствам. Наконец Тэра, ощущавшая его неловкость, решила слегка разрядить атмосферу.
— Расскажите мне о войне, — попросила она. Счастливчик замер и осторожно поднял взгляд. В огромных зеленых глазах светилось сочувствие. Он вдруг почувствовал, что напряжение, не отпускавшее его с того момента, какой переступил порог комнаты, куда-то уходит. Некоторое время Ив молча сидел, вспоминая нудные, полуголодные месяцы в ожидании контракта, оскаленные рожи троллей, жуткий взгляд Алого князя на экране, все то, что составляло его жизнь уже семьдесят пять лет, а потом начал говорить…
Окинув всех находящихся в комнате сердитым взглядом, королева повернулась к Сандре:
— Ну, в чем дело?
Сандра кивнула в сторону Ива:
— Наш юный… вернее, юный на вид друг только что имел беседу с бароном Меджид.
Глаза королевы расширились. Она резко повернулась и в упор взглянула на Счастливчик:
— О чем она спрашивала? Счастливчик покачал головой:
— Я не буду говорить при королеве.
— ???
Ив усмехнулся:
— На протяжении всего разговора меня мучил вопрос, неужели я выгляжу таким дураком. Теперь мне ясно, почему со мной говорили таким образом.
Сандра усмехнулась:
— И каким же?
Ив упрямо мотнул головой:
— Прошу прощения, Ваше Величество, но при вас я не буду это рассказывать.
Королева несколько мгновений удивленно рассматривала его, а потом произнесла ледяным тоном:
— Если речь шла о чем-то порочащем мою честь, вы можете спокойно повторить это. Барон Меджид входит в число моих самых заклятых врагов, так что вряд ли меня что-нибудь удивит, если это исходит от нее.
Ив молчал. Сандра со вздохом повернулась к королеве:
— Послушай, моя девочка, мы не можем терять время на то, чтобы переубедить этого упрямца. Королева на секунду задумалась:
— Рассказ будет долгий? Счастливчик развел руками:
— Беседа длилась минут пять.
— Хорошо, я подожду в соседней комнате. — Она бросила на Ива ядовитый взгляд: — Надеюсь, он не будет против, если ТЫ расскажешь мне все, что здесь услышишь?
Адмирал вопросительно посмотрела на Счастливчика. Тот пожал плечами:
— Вы лучше знаете Ее Величество, так что сами решите, что стоит рассказать, а что нет.
Королева вышла. Сандра и дон Крушинка повернулись к Иву.
— В общем-то, вся беседа свелась к следующему. Сначала Ее Светлость нагло поинтересовалась, не сплю ли я с королевой. Потом порекомендовала быть понастойчивей. А когда я изобразил крайнее почтение к королевской особе, меня покровительственно двинули по скуле и сказали, что я в их вкусе и если в ближайшее время посещу некий замок в пятнадцати милях к северу и хорошенько постараюсь, то могу получить подарок.
Сандра и Усатая Харя ошарашено переглянулись и в один голос расхохотались. Когда они немного успокоились, Сандра покачала головой:
— Пожалуй, ты прав. Девочке не стоило знать об этом. Она бы сожрала Меджид вместе со всем ее дерьмом. А это бы серьезно обострило обстановку В Совете пэров…
После секундного размышления она вопросительно посмотрела на дона Крушинку. Тот кивнул:
— Видишь ли, прибытие донов отнюдь не добавило популярности королеве в среде высшей аристократии, а некоторые офицеры флота вообще восприняли это как пощечину.
— Можно подумать, мы сами приперлись, — обиженно пробормотал Ив. — Нас позвали. Сандра грустно улыбнулась:
— Временами мне кажется, что это было ошибкой. Впервые у оппозиции появился слабый шанс. Но и никакого иного выхода я до сих пор не вижу. Девочка была настроена очень решительно, а атака силами одного нашего флота — это верная гибель. Сейчас она сама это понимает, а тогда просто почувствовала, что надо поступить именно так, как я советую. Не знаю, возможно, мне следовало вообще отговорить ее… — Она вздохнула и повернулась к двери соседней комнаты: — Ладно, королева уже заждалась. Тэра!
Королева вышла из соседней комнаты. Вид у нее был рассерженный.
— Ну, это было так ужасно, что мои нежные девичьи ушки не могли этого слышать?
Сандра, усмехнувшись, кивнула:
— Что-то в этом роде.
— И что же это было? Сандра пожала плечами:
— Они сделали неуклюжую попытку вывести тебя из себя, кроме того, — она снова усмехнулась, — он получил весьма недвусмысленное предложение. Возникают интересные варианты.
Тэра несколько мгновений недоуменно смотрела на Сандру, потом вся вспыхнула:
— Нет!
— Почему? — удивленно спросила Сандра. — По-моему, отличный шанс кое-что разузнать. К тому же нам необходимо что-то сделать с этой бурей, которую они подняли в Совете пэров.
— Нет, — повторила Тэра, упрямо набычив голову. Ив усмехнулся:
— А может, кто-нибудь поинтересуется моим мнением?
Женщины удивленно посмотрели на него, потом несколько смущенно переглянулись. В этом мире не привыкли выслушивать мнение мужчин — но он-то был не из этого мира. Сандра пожала плечами:
— Ну и что же ты хочешь сказать?
— Ничего особенного, просто я привык сам решать, с кем мне спать и кому морду бить. — Он поднялся. — И прошу меня простить, но впредь намереваюсь поступать точно так же.
Почудилось ему или в глазах королевы действительно мелькнуло удовлетворение? Счастливчик не стал всматриваться и покинул апартаменты, от души хлопнув дверью. Вернувшись в отведенную ему комнату, он взглянул в зеркало и увидел красную, как свекла, рожу. Ив содрал камзол, сунул голову под струю холодной воды, а потом влез под душ. Нервы немного успокоились, но, чтобы окончательно прийти в норму, требовалось радикальное средство. Он оделся и вышел к стоянке дисколетов.
Тратторию он отыскал довольно быстро. Это оказалось первое же заведение за воротами коммерческого порта, на котором Упрямому Бычку было отведено посадочное место. Ив оставил дисколет на припортовой стоянке и двинулся к дверям. В зале было людно. Столы сдвинули на середину, а в самом центре размещался квадратный корпус водяного фильтра из нержавейки, от которого несло густым сивушным запахом. Не успел он окинуть взглядом присутствующих, как из дальнего угла раздался радостный вопль Пивного Бочонка:
— Клянусь святым Григорием и святым Еремой, Счастливчик! Сумел-таки удрать!
Ив решительно двинулся к друзьям. Когда он подошел к столу, Пивной Бочонок весело заворчал:
— Что-то ты совсем пропал, парень. Клянусь святой Кристиной, я уж было подумал, а не решил ли ты «остепениться»!
И он громко загоготал столь смешному предположению. Но Сивый Ус не рассмеялся, только внимательно посмотрел на Ива и молча налил полстакана бренди. Счастливчик сгреб стакан и залпом выпил. Пивной Бочонок замолчал и покачал головой:
— Да, брат, клянусь святым Йоргеном, сдается мне, совсем тебя достала дворцовая жизнь! — вздохнул он. — Я всегда говорил, что благородному дону надо держаться подальше от трех вещей: дворцового паркета, женского сердца и когтя Алого князя. И то, и другое, и третье — верная гибель, правда, с Алым князем не так долго мучаешься.
Ив кивнул и протянул стакан за новой порцией. В конце концов, разве он пришел сюда не для того, чтобы напиться?
Счастливчик вывалился из траттории и едва не рухнул на мостовую. Слава богу, под руку попалась какая-то опора, которая почему-то взвизгнула и начала отбиваться, но он уцепился за нее, как утопающий за соломинку, и она задержала его падение. Кое-как восстановив равновесие, Счастливчик стиснул вырывающуюся опору и подтащил поближе к своим разбегающимся глазам. Симпатичная мордашка показалась ему смутно знакомой. Ив глупо усмехнулся, пробормотал что-то вроде извинения и отпустил даму, раздумывая, а не стоит ли отвесить учтивый поклон. Но Сие действие было чревато полной потерей равновесия, поэтому он, поймав амплитуду, чтобы не свалиться от резкого движения, просто приподнял руку и попытался помахать, но никак не получалось сфокусировать взгляд. Перед лицом что-то свистнуло, Ив машинально отмахнулся рукой, ощутил слабый укол боли в ладони, и в глазах наконец перестало двоиться. Спасительница стояла напротив него в весьма воинственной позе, выставив вперед обнаженную шпагу, но выражение лица было явно изумленное. Счастливчик почувствовал какой-то зуд в ладони, осторожно, стараясь не сильно смещать центр тяжести, поднес руку к глазам и тупо уставился на раз — рубленную почти пополам перчатку. Ладонь, правда, осталась гладкой и чистой, ни царапины. Он несколько мгновений тупо рассматривал руку, потом пробормотал:
— Надо добавить, — и, звучно рыгнув, двинулся к двери траттории.
Тэра опустила руку со шпагой и привалилась к стене. Каков хам… Она возмущенно фыркнула. О Ева, что за затмение на нее нашло! Сбежать из-под надзора своей охраны и припереться на эту вонючую Окраину в надежде поговорить с ним наедине… А он, оказывается, успел нажраться как свинья, даже не смог ее узнать. Тут она вспомнила, что в гневе ударила его шпагой, и невольно вздрогнула. Слава Еве, удар, по-видимому, пришелся плашмя. А то бы… Она сердито повела плечами. А то бы завтра же по всем углам шептались о том, как она побежала в грязную, вонючую забегаловку за безродным доном с Окраин. Тэра оттолкнулась плечом от стены, бросила сердитый взгляд в сторону двери траттории и, решительно повернувшись, направилась к глухому пустырю, на котором оставила свой дисколет.
Глава 6
Ив проснулся и сел на кровати. За окном брезжил то ли рассвет, то ли закат. Голова гудела. Во рту было ощущение, как после стада баранов, предварительно преодолевших свежеунавоженное поле. Он вспомнил рассол с Нового Города и мысленно простонал:
— Слушай, крепыш, признаю, ты был неплох, но заткнись и не мешай мне спать!
Оказывается, простонал он совсем не мысленно. Рядом на постели лежала на животе коротко стриженная брюнетка лет тридцати со страдальчески искривленным лицом. Абсолютно голая. Ив несколько мгновений тупо рассматривал ее, а потом произнес:
— Ты кто?
Девица тяжело вздохнула и гибким движением села на постели, продемонстрировав великолепную грудь.
— О Адам, до чего же вы, мужики, тупые! Адам бы побрал это ваше варево! — простонала она, соскользнула с постели и, шлепая по полу босыми ногами, направилась к стеклянной дверце в углу комнаты.
Через некоторое время оттуда раздался шум душа. Счастливчик несколько мгновений сидел, тупо уставившись на дверь, потом огляделся. Без сомнения, он был в гостинице. Стандартная комната, несколько безделушек, то ли принадлежавших постоялице, то ли просто поставленных для оживления интерьера, смотрелись на общем фоне несколько чужеродно, но сразу чувствовалось, что в этом мире властвуют женщины. Номер был явно недорогой — на это указывала еле заметная штопка на простыне и скатерти, — но он так и сиял чистотой и радовал глаз салфеточками, покрывальцами, накидушками на стульях. Да еще и душ — немыслимая роскошь! Ив попытался припомнить события вчерашнего дня, но перед глазами возникли только какие-то обрывки, самым ясным из которых был поднимаемый стакан. Счастливчик помотал головой, спустив ноги на пол, тяжело поднялся и подошел к окну. Город за окном являл собой необычное зрелище. С городами, в которых Счастливчик бывал раньше, его роднил только временами нарастающий гул взлетающих челноков. Судя по тому, что было видно из окна, в этом городе вряд ли бы нашелся десяток сильно схожих домов, не говоря уж об одинаковых, но все они, начиная от башен Сити и кончая широко раскинувшимися пригородами, были стилизацией под средневековье. Именно стилизацией, а не уродливым подобием, как в некоторых мирах, где хозяева таверн экономили каждый цент, су или копейку из той нищенской платы, которую могли себе позволить постояльцы вроде него, а те рады были просто крыше над головой, дощатому топчану с соломенным матрасом и поджаренному на вертеле в очаге куску мяса.
Шум воды стих. Ив обернулся и уставился на девицу, появившуюся из душа, по-прежнему голую, но с тюрбаном из полотенца на голове. Не глядя на него, она подошла к зеркалу, окинула себя критическим взглядом, взяла со столика-трюмо баночку с кремом и начала втирать его себе в кожу.
— Завтрак заказал?
— Чего? — не понял Счастливчик. Девица вздохнула:
— Ясно!
Закончив с кремом, она подошла к небольшой консоли у кровати и, нажав кнопку, заговорила в расположенную рядом сеточку:
— Распорядитель!
— Слушаю, номер двенадцать, — раздалось из сеточки.
— Завтрак на двоих. С вином. И без излишеств, чтоб уложиться в пару королев. — Она отпустила кнопку и, повернувшись к Иву, усмехнулась: — Надеюсь, плату за ночь ты не потребуешь.
Счастливчик несколько мгновений тупо размышлял над ее словами, потом до него дошло, и он чуть не задохнулся от возмущения. Ну конечно, в этом мире бордели комплектовались мужчинами. Девица расхохоталась:
— Ладно, мужичок, давай одеваться, скоро принесут завтрак.
Ив с трудом разыскал свои вещи, разбросанные по углам комнаты, все было в наличии, а шпага привычно лежала в изголовье кровати. Только одна перчатка была будто бы разрублена поперек ладони. Он несколько мгновений недоуменно рассматривал ее, но потом просто сунул за пояс. Не настолько он богат, чтобы разбрасываться вещами, которые еще можно починить. Натянув камзол, он повернулся к девице. Та, по-прежнему голая, сидела на кровати и критически рассматривала истерзанные тряпочки, в которых Счастливчик с трудом угадал лифчик и трусики. Девица повернулась и ехидно уставилась на него:
— Это ж надо, какое нетерпение. Слушай, парень, ты должен мне новое белье. — Она отшвырнула тряпки в угол, расстроено покачала головой и принялась натягивать одежду на голое тело, пробормотав: — Адам, это было мое лучшее белье, и почти ненадеванное!
Через несколько минут она уже вертелась у зеркала. Ив невольно усмехнулся. Здешние дамы носили перевязи со шпагами, спокойно били друг другу морды, шугали местных мужиков и все же оставались женщинами. Он повернулся к небольшому столику у окна. В коридоре послышались шаги. Счастливчик насторожился и положил руку на рукоять шпаги. Девица, покончив с макияжем, лихо заломила берет и повернулась к нему.
— У вас что, прислугу, несущую завтрак, принято накалывать на шпагу? — усмехнулась она.
Но Ив, одним движением выхватив шпагу, бросился к углу комнаты и замер там на четвереньках.
Девица хотела отпустить еще какую-то колкость, но в коридоре раздался приглушенный свист — и в следующее мгновение она обмякла и опрокинулась на кровать. Счастливчик скрипнул зубами: недаром за шарканьем туфель ему послышались шаги нескольких ног! Дверь тихо скрипнула, и в комнату осторожно просунулась женская голова в шлеме. Ив на секунду замер — подсознательно он ожидал увидеть мужскую рожу, — но в следующее мгновение прыгнул вперед. Он двинул женщине в висок рукоятью шпаги и саданул ногой по двери. Кто-то отлетел, тут же снова раздался свист. Ив почувствовал, как по коже побежали мурашки, а где-то у сердца возник холодок — и только. Распахнув дверь, он выбросил руку и одним движением отрубил раструб ошеломителя, повернутый в его сторону. Ив ударил стрелявшую рукоятью промеж удивленных глаз и повернулся к поднимавшейся налетчице, которую отбросило дверью. Двинув ногой под дых, он рубанул ее ладонью по шее. Когда она мешком свалилась на пол, он настороженно повернулся и окинул взглядом коридор. Все было тихо. То ли женщины в роли мужчин были более задиристы и привыкли к частому грохоту в коридоре, то ли постояльцев предупредили о том, что здесь должно произойти, и те не высовывались. Ив еще раз внимательно осмотрел коридор, не заметил ничего подозрительного. Он убрал шпагу в ножны, ногой отшвырнул разрубленный ошеломитель в комнату, схватив обеих валявшихся в коридоре баб за шкирку, заволок их туда же и плотно притворил дверь.
После пары оплеух девица раскрыла глаза и, судорожно вздохнув, посмотрела на него. Он откинулся в кресле и, кивнув на связанных простынями налетчиц, усмехнулся:
— У вас тут оригинальные завтраки. Девица со стоном поднесла руки к вискам и осторожно повела головой из стороны в сторону:
— О Адам, что это было? Ив пожал плечами:
— У нас это называется ошеломитель, или, если проще, похмельная штучка.
Она подняла на него страдальческий взгляд:
— Да, несколько похоже. — Потом ее взгляд скользнул дальше, глаза удивленно расширились. Она повернулась к Счастливчику: — Это они?
Ив молча кивнул.
— Не могу припомнить, чтобы я в последнее время как-то переходила дорожку барону Меджид, — задумчиво протянула девица.
— Чего?
Она повернулась к нему, и в ее глазах мелькнуло подозрение.
— На них цвета Дома Меджид, — пояснила она, кивнув в сторону связанных, — а с тех пор, как барон вырезала всех своих кузин, никто в доме не может даже чихнуть без ее дозволения.
Ив припомнил встречу на балконе дворца и заторопился. До сего момента он считал, что налетчицы пришли по душу его случайной спутницы, но очень может быть, что им был нужен именно он. А если так, то он совершал немалую глупость, сидя здесь и дожидаясь, пока его незнакомая знакомица придет в себя. Кстати, пора было и познакомиться.
— Как тебя зовут? Девица усмехнулась:
— Ну ты силен! Трахался со мной полночи, а теперь спрашиваешь, как меня зовут?
Ив невольно смутился. Вообще-то это был не первый случай, когда он утром не мог припомнить, как зовут женщину, с которой он провел ночь, но то были чаще всего служанки в тавернах или фермерские дочки, прибывшие вместе с мамашами торговать на припортовых рынках. На многих планетах жизнь человека сосредоточилась на небольшом пространстве вокруг космопортов, поэтому мало кто из фермеров возражал против подобного притока свежей крови, так что зачастую в фермерских семьях среди дюжины детей было двое-трое сильно отличавшихся от остальных. Но те подружки вели себя иначе… Девица насмешливо кивнула и протянула руку:
— Корма, охотница.
Ив пожал руку и, пытаясь преодолеть смущение, бодро спросил:
— И на каких же зверей ты охотишься? Она рассмеялась:
— Я не аристократ, чтобы охотиться на зверей. Моя добыча — двуногие. — Она окинула взглядом налетчиц, начавших приходить в себя: — Тебе не кажется, что это не самое подходящее место для дальнейшего знакомства?
Счастливчик кивнул и скользнул к двери. Выглянув в коридор, он махнул рукой, и они быстро побежали к лестнице. Когда Ив попытался повернуть к задней двери, Корма схватила его за руку:
— Не стоит.
— Почему?
— А если бы ты решил захватить кого-то, то оставил бы без присмотра запасной выход? — усмехнулась она.
— Но у главного нас тоже должны ждать. Корма покачала головой:
— У главного входа нас ждут тепленькими и скрученными, а люди у запасного выхода готовы к тому, что мы будем прорываться.
Счастливчик кивнул и осторожно двинулся за ней, на ходу вытаскивая шпагу. Пожалуй, ей можно было довериться, она намного больше его знала об этом мире, и если не соврала о своем занятии, то и о том, как здесь обставляют охоту на людей. Они подкрались к дверям обеденного зала и осторожно заглянули в щелку. Там были еще четверо, все при шпагах, а у одной на поясе болтался лучевой пистолет, но, слава богу, ошеломителя у них не было. Впрочем, насколько он знал о полицейских операциях, на такие задания обычно брали одну или две похмельные штучки, не больше, а то была большая вероятность, в случае пары промахов, свести на нет все численное преимущество полиции.
Корма удивленно покачала головой:
— Определенно, это не за мной. — Она с любопытством посмотрела на него и добавила: — Насколько я помню, ты здесь всего пару недель. Интересно, чем ты так успел насолить барону Меджид, что она посылает за тобой свою верную сучку Лампию?
Ив пожал плечами.
— Потом разберемся. Что ты предлагаешь? Она удивленно подняла брови:
— Не знаю, мне казалось, об этом ты должен знать больше меня.
— О чем?
Корма сделала движение пальцем поперек горла:
— Ха! Для начала мне следовало бы знать, можно ли их убивать?
Она снова заглянула в зал. Там начали проявлять нетерпение.
— Я хорошо знаю Меджид. Убьем мы ее людей или нет, ничего существенно не изменится. И так и так она будет взбешена, что тебя упустили. Но если ты сможешь вырубить их не убивая… В конце концов, они не особенно виноваты.
Счастливчик хмыкнул:
— Странная позиция для охотницы за людьми.
— Это не моя клиентура, — покачала головой Корма. — Я вычисляю уклоняющихся от налогов, бросивших детей и прочую подобную мразь. Мое дело — найти, остальным занимается полиция. Кстати, тебе не кажется, что мы здесь слишком долго топчемся?
— Нет, — мотнул головой Ив. — Я думаю, через некоторое время эта дама с пистолетом пошлет кого-нибудь проверить, как дела наверху, так что мы сначала вырубим тех, а потом шустренько вернемся и управимся с оставшимися. Четверых не вырубить без шума, а мне кажется, на улице есть еще, так что не стоит их настораживать раньше времени.
Корма сосредоточенно кивнула и вдруг сжала его запястье:
— Идут! Ты был не прав. Идут все четверо. Ив усмехнулся. Что ж, этого стоило ожидать, женская логика. Он подобрался. Когда до двустворчатых дверей оставался один шаг, он с размаху пнул створку двери, та распахнулась и опрокинула идущую первой. Счастливчик прыгнул вперед, на лету двинув локтем по горлу еще одной, и, резко взмахнув шпагой, обрубил вытащенный лучевой пистолет у самой рукояти. Дамочка зря потянулась за этим оружием, теперь она уже не успевает выхватить шпагу. За спиной слышались лязг и прерывистое дыхание. Счастливчик несколько секунд любовался, как Корма и еще одна налетчица лихо рубились на шпагах, потом шагнул к ним и врезал противнице Кормы рукоятью под основание черепа. Они бросились к выходу.
— Один дисколет и водитель, сидит спокойно, развалилась, — прошептала Корма, осторожно выглянув на улицу. — Больше никого не вижу.
Ив хмыкнул:
— Вряд ли еще кто есть. Это было бы слишком заумно. А заумные планы, как правило, проваливаются. А ты неплохо владеешь шпагой.
Она перевела дух и пожала плечами:
— Пришлось научиться. Моя работа многим не нравится. Приходится успокаивать.
— И скольких ты успокоила?
— Трех, — зло бросила она, потом сухо произнесла: — Что дальше?
Он на несколько мгновений задумался:
— Судя по всему, охотятся действительно за мной, поэтому действовать будешь ты.
Он обвел взглядом обеденный зал и повернулся к ней. Корма молча смотрела на него. Счастливчик кивнул на тело дамы с обрубком лучевого пистолета:
— Судя по всему, ты ее знаешь. Как бы она поступила, если бы ты ввалилась в обеденный зал, скажем, минут пять назад?
Корма фыркнула.
— Если бы не имела никаких претензий, то просто приказала бы вышвырнуть вон, да еще дать пинка для скорости.
Ив понимающе кивнул:
— Дисколетом управлять умеешь?
— Конечно.
Он протянул руку и схватил ее за шкирку. Корма на мгновение замерла, а потом возмущенно рванулась.
Но было поздно — в следующее мгновение она уже летела кувырком по ступенькам. Шмякнувшись в пыль, охотница вскочила и возмущенно махнула кулаком в сторону входа. За спиной раздалось противное гоготание: смеялась пилот дисколета. Корма поднялась, раздраженно отряхнула брюки и, гордо задрав нос, двинулась мимо. Пилот высунулась из кабины, провожая ее насмешливым взглядом. Кому придет в голову опасаться, если ты знаешь, что твои товарищи только что по приказу твоего грозного командира вышвырнули эту грязную вонючку из траттории? И вдруг лицо ее изменилось, а рука скользнула к портупее, но было уже поздно. Корма с размаху отвесила ей оплеуху, а потом добавила рукоятью шпаги в висок. Если охотница научилась этому удару у Ива, то надо было признать, что она оказалась хорошей ученицей. Когда Счастливчик запрыгнул в дисколет, она уже сидела на месте пилота. И тут вдруг из-за угла траттории сверкнул луч пистолета. Ив дернулся, но Корма, очередной раз помянув сквозь зубы Адама, бросила дисколет между домами, и они исчезли с глаз преследователей.
Когда они выскочили за городскую границу, Корма заложила крутой вираж и понеслась почти перпендикулярно прежнему направлению футах в десяти над землей, ругаясь сквозь зубы всякий раз, когда ей чудом удавалось вывернуть и не влететь в дерево или обогнуть внезапно выросший холм. После очередного особо рискованного маневра Ив перекрестился и заорал:
— Ты не можешь подняться повыше? Мне только шишек не хватало!
— Заткнись! — рявкнула Корма. — Я удивляюсь, как они нас до сих пор не засекли.
— А что у вас нет автомата высоты?
— Если я включу автопилот, то они тут же захватят управление и, в зависимости от того, что им надо, либо как следует шмякнут нас об землю, либо поднимут повыше, подойдут на своих дисколетах и возьмут нас как на блюдечке.
Счастливчик кивнул. Судя по тому, что она сказала, автоматов высоты у них действительно не было и автопилот мог работать только комплексно. Не очень удобно в бою, но машина-то была не боевая. Он откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Ну, дела! Жил себе не тужил, но стоило только месяц потереться рядом с королевской особой — и уже за ним гоняются толпы народа. Нет, прав был Пивной Бочонок, впредь стоит держаться подальше от дворцового паркета. Тут Ив припомнил, как изменилось лицо у пилота, когда она пригляделась к Корме, и покосился на свою спутницу. Определенно, барона Меджид интересовал не только он. Однако для разгадывания этой загадки времени пока не было.
Наконец дисколет резко затормозил. Корма мотнула головой, и они одновременно спрыгнули на землю с высоты десяти футов, а машина медленно набрала скорость и скрылась за гребнем ближайшего холмика. Счастливчик первым вскочил на ноги и протянул руку девушке, но та поднялась сама:
— Я поставила на небольшой набор высоты. Здесь всегда сильные ветры, так что, если он пролетит незамеченным хотя бы десять минут, им будет очень трудно узнать, куда мы подевались. — Она вдруг прищурилась и добавила: — Кстати, до сих пор у меня не было времени, но за вами должок, — и она со всего размаха засветила ему по уху кулаком.
Несмотря на разницу в массе. Счастливчик почувствовал, что оглох на левое ухо.
— Еще раз дернешься… — прошептал он. Она зло усмехнулась и с вызовом произнесла:
— И что?
Он снова, как в траттории, сгреб ее за шкирку, ловко перехватив скользнувшую было к шпаге руку, и веско закончил:
— Выпорю.
Она попыталась вырваться, но вдруг глаза ее округлились, и она уставилась на его плечо:
— Что это?
Счастливчик осторожно поставил ее на землю и повернул голову. Вся правая верхняя сторона камзола была полностью сожжена выстрелом из лучевого пистолета. Он лихорадочно разодрал обгоревшие края, но на теле не оказалось ни царапины. Даже кожа не покраснела от ожога. Но этого же не могло быть! И тут из-за гребня холма с ревом вынырнули два дисколета. Корма подняла голову и обреченно махнула рукой. Со стороны дисколета раздался знакомый свист, и она, дернувшись всем телом, рухнула на траву. Ив сделал вид, будто у него подкосились ноги, и опустился рядом. Мысли бродили далеко. Он припомнил не подействовавший ошеломитель, располосованную перчатку, выглядевшую так, будто он открытой ладонью ухватился за лезвие клинка… А пару недель назад при чистке шпаги у него сорвалась рука, и ему показалось, что он полоснул пальцем по келимитовой кромке, но, когда он вытащил палец изо рта, на нем была только небольшая белесая царапинка, которая исчезла через несколько мгновений. А теперь вот лучевой пистолет…
— Прекрасно, — раздался знакомый голос.
Ив поднял голову. Перед ним стояла барон Меджид.
— Эге, милый, да на тебя нужно большую дозу ошеломителя. Пары минут не прошло, а ты уже ворочаешься.
Вперед высунулась дама с ошеломителем, но барон раздраженно отмахнулась:
— Не стоит. Все закончится раньше, чем он окончательно придет в себя.
Она шагнула вперед и, нагнувшись к распростертой на земле Корме, протянула руки к ее вискам. Когда она выпрямилась, у нее в руках висела какая-то неровная полупрозрачная пленка, а на земле лежала фигура с лицом королевы. Ив ошарашено уставился на нее, а барон удовлетворенно кивнула:
— Пожалуй, я поставлю свечку Еве-спасительнице за то, что она прислала сюда таких тупоголовых идиотов, как вы! — Она не выдержала и расхохоталась: — Это же надо, десять лет эта соплячка не делала ни единой ошибки, не дала нам ни одного шанса, а потом — раз!.. И флот, который, как верная собачка, вертел хвостом у ее ног, сам прибежал к нам со слезной просьбой избавить их от таких союзничков! Что ж, милый, — она окинула Счастливчика презрительным взглядом, — клянусь, я была бы не прочь посмотреть, каков ты в постели, но за убийство королевы возможно только одно наказание — немедленная смерть. — Вы что? Убили ее?! — изумленно выдохнул Ив.
— Ты, милый, ты, — хохотнула барон, — правда, с небольшой нашей помощью, но это, я думаю, останется между нами.
Ив несколько мгновений сидел неподвижно, осознавая все, что сейчас было сказано, а потом поднял голову и посмотрел прямо в глаза барона:
— До чего же вы, бабы, болтливые.
Она нахмурилась и начала поднимать руку, чтобы дать сигнал своим воинам. Счастливчик напряг мышцы ног, приготовившись к прыжку.
Глава 7
Сандра вошла в свои покои, раздраженно стягивая перчатки. Она швырнула их на трюмо, подошла к столику и, налив себе бокал рунийского, выпила залпом. За спиной раздался шорох. Она резко обернулась и увидела встревоженное лицо капитана Умарки.
— От королевы никаких вестей? Та молча покачала головой. Адмирал скрипнула зубами:
— Появится — выпорю. Ну что за дрянная девчонка! — Она налила себе еще полстакана, выпила и добавила в сердцах: — Да и этот тоже хорош. Они там что, позы изучают?
Умарка осуждающе посмотрела на Сандру, но та только фыркнула и раздраженно грохнула бокалом о столик. На несколько мгновений воцарилась тишина.
— Вот что, родная, — заговорила наконец адмирал, — давай-ка прошерсти все знакомые местечки.
— Королева не любит… — начала было Умарка.
— С королевой буду разговаривать я! — рявкнула адмирал" — И, клянусь Евой-спасительницей, этот разговор будет для нее не очень приятным. — Она помолчала и добавила уже спокойнее: — Она мне нужна, и срочно. Пэры подняли очередную бузу, на этот раз по поводу наших лихих мужичков. Слава Еве, не было этой сучки Меджид, а то дело могло дойти даже до инициации процедуры отречения…
Лицо Умарки скривилось. Сандра прекрасно знала, что капитан тоже не одобряла контракт с донами. Это ее разозлило.
— Нечего кривиться, — прорычала она. — Девочка вбила себе в голову, что необходима немедленная атака на Форпост, а мы уже потеряли одну королеву! Так что и без донов у нас были все шансы потерять еще одну.
Умарка постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение, но было видно, что она не согласна. О Ева, они с Тэрой даже не предполагали, СКОЛЬКО проблем принесет этот пресловутый союз с донами. Даже самые преданные открыто ропщут.
— Ну и Адам с тобой! — буркнула Сандра и снова потянулась за бокалом. — Давай выполняй, живо!
Умарка козырнула, повернулась, громко брякнув каблуками, и, четко отбивая шаг, вышла из покоев. Столь подчеркнутая демонстрация субординации означала явное недовольство. Сандра проводила ее взглядом, потом задумчиво посмотрела на бокал, наполненный в третий раз, поставила его на столик и прошлась по комнате. Да, положение складывалось хуже некуда. Усачок был на Лузусе с эскадрой донов. Королева второй день пропадала неизвестно где, и, что интересно, этот здоровенный лоб, ее офицер связи, — тоже. На корвете никто не знал, куда он делся. В общем-то, подобные отлучки были для Тэры в порядке вещей. Она имела несколько хорошо разработанных легенд и частенько отправлялась, как она сама называла, посмотреть, кто чем дышит. И часто бывало, что после возвращения опрокидывалось не одно чиновничье кресло, вышвыривая свою очередную хозяйку на улицу, а то и в казенный дом. Но сейчас было слишком много проблем, чтобы Тэра могла себе позволить столь долгое отсутствие. Ей давно пора бы вернуться… Сандра усмехнулась. Если только гормоны не взыграли. Неспроста этот молодой дон тоже исчез. Она прекрасно помнила, как однажды проторчала в каюте со своим усачком целых двое суток, а когда выползла, еле держась на ногах, оказалось, что все это время ее эскадра уходила от погони. Часа три до нее пытались достучаться, потом махнули рукой и решили полагаться только на себя. Слава Еве, она воспитала хороших капитанов. Но сейчас без королевы не справиться. Если недовольные пэры объединятся со столь же недовольной частью высших офицеров флота… Сандра зажмурилась, представив, чем это может кончиться. Следовало срочно как-то повысить настроение. Она тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли, подошла к консоли и послала вызов на Лузус. Пока искали дона Крушинку, она успела переодеться в длинный пеньюар и уселась в кресло. Усатая Харя с экрана уставился на нее и грустно вздохнул:
— Как же мне этого здесь не хватает!
— Потерпишь, — ласково улыбнулась она и продолжила уже серьезнее: — У меня проблемы, усачок.
Дон Крушинка вскинулся и грозно нахмурил брови. Сандра чуть не рассмеялась. После стольких лет жизни в королевстве он так и не избавился от привычки грудью бросаться на любую угрожающую ей опасность. Между прочим, после пары случаев эта привычка перестала казаться ей забавной. И не только ей. В первый же год регентства на нее было совершено шесть покушений. Что еще можно ожидать в государстве, устои которого были расшатаны мятежом, а жалкие остатки флота прикованы к несмирившемуся Реймейку? В последний раз убийц было восемь. Когда прибыла охрана, они валялись на полу библиотеки ее родового замка, изрубленные буквально в капусту. Больше покушений не было…
— Нет, усачок, ты мне не поможешь, — покачала головой Сандра. — Кое-кто очень недоволен тем, что вы здесь. Очень. Мне просто захотелось посмотреть на тебя. Ты всегда помогаешь мне прийти в норму. — Она снова улыбнулась. — А как твои дела?
Усатая Харя расплылся в улыбке:
— Тут все путем! Ребята в лепешку расшибутся, но сделают все, что надо. Для многих это первый контракт за десять лет. Сейчас готовим разведку.
Дверь гулко хлопнула, и в проеме показалась взволнованная Умарка. Сандра торопливо кивнула в сторону экрана:
— Прости, усачок, срочное дело. Спасибо тебе за все.
Экран погас. Умарка сделала шаг вперед и взволнованно произнесла:
— Я знаю, где королева провела предыдущую ночь. Она воспользовалась легендой Кормы. — Капитан сделала паузу, ожидая вопроса, но Сандра нетерпеливо махнула рукой, и она веско закончила: — На королеву было совершено нападение…
Сандра вскочила:
— Кто?!
— Барон Меджид…
— О Адамова тварь! — Сандра шарахнула кулаком по спинке кровати. — Еще десять лет назад следовало провести контримацию и конфискацию и вышвырнуть ее из пэров за участие в мятеже… — Тут она опомнилась и дрогнувшим голосом спросила: — Что с королевой?
Умарка пожала плечами:
— Не знаю. На нее напали в дешевой траттории на окраине Эмилата. Она действительно была там с этим… — Умарка запнулась, но нашла в себе силы закончить: — мужчиной. Потасовка была знатная, когда они вырвались из траттории, там осталось несколько трупов. Кстати, верная сука барона Меджид, Лампия, больше не имеет физической возможности ей служить.
— Дальше?
— Все, — вздохнула Умарка. — Королева исчезла. А через четверть часа там появилась барон Меджид на двух дисколетах, забрала всех уцелевших и скрылась в неизвестном направлении. С тех пор о ней тоже ни слуху ни духу.
— Значит, обеих нет уже более суток. Умарка кивнула.
— Адам! — выругалась Сандра и прошла по комнате, напряженно размышляя. — Во всем этом есть только одна хорошая новость. Что бы там ни задумала барон, если бы ее план удался, она была бы на заседании палаты пэров. Слишком много поставлено на карту, чтобы она могла пропустить сегодняшнее заседание. А так… — она шумно вздохнула, — нам осталось только молиться. — Повисло тягостное молчание, потом адмирал повернулась к Умарке: — Поднимай гвардию, будем искать королеву.
…Ночь прошла без сна. Утром в старом кабинете адмирала, который она занимала в пору своего регентства и заняла вновь, когда королева прибыла с флотом донов, появилась адмирал Шанторин. Когда Сандре доложили о ней, они с Умаркой как раз заштриховывали на карте очередной квадратик, расставаясь с еще одной надеждой найти королеву. Адмирал была при полном параде, с аксельбантами и в белоснежных перчатках. К груди она прижимала парадную шляпу с плюмажем. Увидев перед собой Сандру, она удивленно вздернула брови и торопливо нахлобучила на голову шляпу. Семья Шанторин имела старинную привилегию — снимать шляпу только в присутствии королевы — и очень этим гордилась.
— Но я просила проводить меня к королеве! — раздраженно выпалила адмирал.
Сандра кольнула ее сердитым взглядом, скатала карту и отдала ее Умарке, кивнув на дверь. Та молча вышла. Сандра указала адмиралу на стул:
— Садитесь, адмирал. Та вздернула подбородок:
— Я буду говорить только с королевой.
— Королева пока отсутствует.
Сандра решила разрядить атмосферу, ибо было очевидно, что адмирал ввалилась во дворец с явным намерением учинить громкий скандал. Шанторин не блистала умом, но всегда была ревностной служакой. Если уж она пошла на конфликт, то дело было плохо…
— Может, я смогу вам чем-нибудь помочь, адмирал? — мягко спросила она.
Ее собеседница несколько мгновений раздумывала, потом осторожно присела на краешек стула и натянуто улыбнулась. В конце концов, не стоило портить отношения с одной из самых могущественных пэров королевства. Если Шанторин могла рассчитывать, что королева воспримет ее демарш как дело сугубо государственное, то Сандра еще, чего доброго, сочтет его личным вызовом, а всем было известно, что бывшая регент не прощает своих врагов.
— Сожалею, что вынуждена говорить вам это, но… — Она шумно выдохнула и выложила на стол пачку распечаток: — Вот.
— Что это?
— Рапорта на увольнение.
— Чьи? — негромко спросила Сандра после тягостной паузы.
Шанторин поежилась от ее тона, но перечислила. Сандра откинулась на спинку кресла. Восемнадцать человек. Все командующие эскадрами, кроме флагманской, начальник академии флота и семь командиров кораблей. Самый цвет флота. Сандра покачала головой. Более чем скверно. Можно сказать, открытый бунт. И это вкупе с сегодняшней бучей в Совете пэров…
— Где эти люди?
Адмирал вновь гордо вздернула подбородок:
— У меня дома, ждут ареста.
Сандра кивнула, потом протянула руку и, взяв рапорта, перелистала их, придирчиво рассматривая подписи:
— Вызовите их сюда, адмирал.
— Для ареста?
Сандре страшно хотелось ответить резкостью, но она сдержалась:
— Если бы я собиралась их арестовать, то послала бы гвардейцев или, как минимум, полицию. — Она отодвинула распечатки. — Все равно решение по ним может принять только королева, я хочу просто поговорить.
Адмирал встала, отдала честь и вышла из кабинета. Офицеры прибыли через полчаса. Когда Сандра в сопровождении Умарки вышла к ним, они удивленно переглянулись. Капитан Умарка была известна как тень королевы, что же означало ее присутствие за плечом лорда Сандры? Сандра остановилась на середине комнаты под прицелом настороженных глаз и, чуть откинув голову обратилась к Умарке.
— Капитан, доложите присутствующим, где находится королева.
Та чуть замялась, то ли от недоумения, то ли в силу почти неосознанной привычки никогда не говорить об этом при посторонних, и осторожно ответила:
— В настоящий момент местоположение королевы не установлено.
По рядам присутствующих пронесся удивленный вздох. Сандра, не давая времени опомниться, продолжила:
— Что известно о последнем местоположении королевы?
— Траттория «Играющая рыбка», Эмилат.
— Что там произошло?
— Попытка захвата людьми барона Меджид. Еще один изумленный вздох, хотя на этот раз в нем, пожалуй, было больше возмущения. Все годы после мятежа флот был ПОДЧЕРКНУТО верен трону, и попытка захвата королевы, совпавшая со столь демонстративным жестом старших офицеров флота, бросала на них тень причастности к новому мятежу. Умарка замолчала, не зная, стоит ли выкладывать информацию, которую они получили несколько минут назад, но Сандра была непреклонна:
— Дальше.
— Час назад обнаружена барон Меджид.
— Где?
— В семидесяти милях на север от Эмилата.
— В каком состоянии?
Умарка, видя, что Сандра не успокоится, пока она не выложит собравшимся все до конца, решилась:
— Барон Меджид и восемнадцать человек эскорта. Вооружение: два ошеломителя, семь лучевых пистолетов, два плазмобоя, шпаги и кинжалы. — Она выдержала паузу. — Все мертвы. Смерть наступила от колото-резаных ран, нанесенных шпагой и дагой.
По рядам пронесся очередной изумленный вздох, потом чей-то сдавленный голос произнес:
— А королева?
Умарка ответила без команды Сандры:
— Судя по картинке, полученной с помощью инфракрасного анализатора, королева во время схватки находилась в лежачем положении и, предположительно, в бессознательном состоянии. Вероятно, под воздействием удара ошеломителя. Судя по компьютерной реконструкции схватки, люди барона несколько раз пытались прорваться к королеве, но все были убиты. На деревьях и кустарнике вокруг поляны имеются следы попаданий из лучевого оружия и одно попадание активной плазмы.
Она замолчала. Сандра обвела суровым взглядом лица офицеров и криво усмехнулась:
— Я хочу знать, с кем сегодня флот? — Она вытащила пачку рапортов. — Вы хотите бросить королеву? Или это тоже дело рук барона Меджид?
Раздался хор возмущенных голосов, но по нескольким смущенным взглядам Сандра поняла, что была не так уж не права, ткнув, как говорится, пальцем в небо.
— Что же мне делать с рапортами, офицеры? Все переминались в нерешительности. Наконец вперед шагнула адмирал Жермен, командующая второй эскадрой.
— Вы должны понять нас, адмирал Сандра, мы верные слуги трона, но мы расцениваем появление этой… — она скривилась, не в силах подыскать определение, — этих кораблей с мужчинами как недоверие к флоту. А кто лучше вас знает силу флота? Неужели мы заслуживаем этого?
Сандра кивнула:
— Нет, вы этого не заслуживаете, — Она помолчала, потом продолжила, осторожно подбирая слова: — Никто не сомневается в вашей выучке и умении, адмирал, так же как в мощи нашего флота. Но позвольте задать вам вопрос?
Все замерли.
— Знаете ли вы, кто такой Алый князь? Адмирал молчала.
— Тогда, может быть, вы слышали что-нибудь о барлогах?
Адмирал Шанторин шагнула вперед и, привычно вскинув подбородок, гордо отчеканила:
— Мы готовы к встрече с любым врагом.
— Не сомневаюсь, — кивнула Сандра и торопливо, не давая разговору вновь вернуться в русло оскорбленной гордости и обвинений в недоверии к флоту, спросила: — Тот портрет все еще висит у вас в кабинете, адмирал?
Шанторин недоуменно уставилась на нее, и Сандра терпеливо пояснила:
— Я имею в виду портрет адмирала Татьяны Чеховой.
Адмирал несколько растерялась от столь неожиданного вопроса:
— Да, но…
— Тогда, может быть, вы припомните, что она говорила о знании противника? Могу вам напомнить. Знание противника — половина победы.
В наступившей тишине резко прозвучал голос Жермен:
— Позвольте в ответ напомнить вам еще одно изречение адмирала Чеховой: слабые фланги — верное поражение.
Сандра резко повернулась в ее сторону:
— Вы сомневаетесь в их умении сражаться? Могу сообщить вам, хотя для меня удивительно, что вы об этом не слышали: перед тем как подписать контракт, королева провела пробные бои…
Но Жермен перебила ее, презрительно кривя губы:
— Флагман-капитан рассказывала об этом. Возможно, выучка для учебного боя у них неплоха, но что можно ожидать от наемника, да еще мужчины, их боевой дух…
— Насколько нам известно, — подхватила Шанторин, — они сражались с этим Врагом полторы сотни лет и за это время умудрились потерять треть территории. Воистину права была Чехова, когда говорила, что неумелый союзник опаснее умелого врага… — Она со всхлипом вдохнула воздух и рубанула сплеча: — Да еще этот вонючий мужик, что все время трется рядом с королевой!..
В зале повисла напряженная тишина. Сандра в упор посмотрела на Шанторин. Всем было известно, что ее семья лелеет надежду упрочить связи с троном путем сочетания браком королевы и одного из сыновей главы семьи — нежного и восторженного Элиэя, талантливого поэта, к которому королева ранее проявляла неподдельный интерес, тем более что с династической точки зрения подобный брак отвечал всем принятым канонам. Ясное дело, адмирал имела повод для недовольства, но чтобы так, в лоб, в присутствии посторонних, да еще в такой момент… Не выдержав ее взгляда, Шанторин отвела глаза.
— Капитан, расскажите все, что мы установили по поводу схватки с людьми барона Меджид, — медленно проговорила Сандра.
Капитан шагнула вперед, окинула взглядом напряженные лица офицеров и произнесла сухим, казенным тоном, будто подчеркивая, что все сказанное не имеет отношения к ее личным чувствам, а является набором сухих неопровержимых фактов:
— Судя по компьютерному анализу нанесенных ран и реконструкции течения схватки, королеву защищал один человек. — Она сделала паузу, давая офицерам осознать соотношение сил, потом закончила: — Из сообщения свидетелей нападения в Эмилате, а также по выведенным из направления и силы ударов динамометрическим характеристикам это мог быть только один человек — офицер связи, благородный дон Ив, по прозвищу Счастливчик.
Сандра окинула офицеров холодным взглядом и сурово спросила:
— Вы и теперь склонны считать, что доны не умеют сражаться?
Когда офицеры покинули дворец, Сандра повернулась к Умарке и яростно взревела:
— Ну где шляется эта несносная девчонка? Пэры, теперь вот флот! Сколько же можно за нее отдуваться?
Умарка молча смотрела на нее. Сандра вздохнула и устало произнесла:
— Знаешь, что беспокоит меня больше всего? Ни один из наших агентов не может уловить даже слухов о том, что как-то зашевелились реймейкцы.
Глава 8
Тэра попыталась открыть глаза, но движение век отозвалось в висках дикой болью. Она невольно застонала. Чья-то прохладная рука тут же легла ей на лоб, и Тэра инстинктивно замерла. В следующее мгновение она вспомнила все и, несмотря на боль, широко распахнула глаза. Над ней склонилось щетинистое мужское лицо. Она несколько секунд смотрела на него, потом, преодолевая боль, повела глазами. Похоже, он был один, хотя конвоиры могли быть и дальше.
— Ну, слава богу, очнулась! — Он облегченно улыбнулся и покачал головой: — Попасть под ошеломитель дважды за день…
Тэра попробовала пошевелить языком. Удалось. Она повернулась к Иву и пробормотала:
— Где барон?
Ив пожал плечами:
— Тут недалеко валяется, Ваше Величество. Тэра инстинктивно вскинула руки к лицу, и виски тут же пронзила острая боль. Руки бессильно упали, и она застонала. Счастливчик суетливо положил ей на лоб мокрую тряпицу. Спустя несколько мгновений она спросила:
— Ты знаешь? Ив кивнул:
— Барон сняла маску. Оба помолчали.
— Никогда бы не подумал, — он прищурился, — и что там, в гостинице, мы с тобой действительно, того…
Тэра покраснела — вот что значит мужчина, ну никакого такта! — и зло резанула:
— Ты, милый, был в таком состоянии, что мог только блевать.
Выпалив это, она собралась с духом и попыталась рывком сесть. Это ей почти удалось, но поддержавшая ее под локоть рука Счастливчика вовсе не оказалась лишней. Когда исчезли огненные мушки перед глазами. Тэра осмотрелась. Они находились на небольшой полянке, куда дисколет мог влезть, разве только став на бок. Вокруг полянки сомкнулась стена миртовых зарослей, а заходящее солнце отбрасывало на поляну косые тени, образуя причудливый густо-синий узор на травяном ковре.
— Где мы? Ив пожал плечами:
— Кто знает, судя по солнцу, я шел на север. Но где мы находимся, сказать не могу. Я просто не знаю.
— Мне не требуются координаты, — усмехнулась Тэра. — Просто скажи, как далеко ты ушел от того места, где мы повстречали барона? И где сама барон?
— От места, где мы повстречались с людьми барона, и от самой барона мы милях в двух, и, предупреждая следующий вопрос, могу сказать, что ты была без сознания часов пять — пять с четвертью и все это время болталась, как овечка, на моем горбу.
Ив все еще испытывал двойственное чувство. С одной стороны, перед ним была королева, с которой он не то что заговорить — подойти не смел без ее вызова, с другой… сегодня утром он проснулся в одной постели с этой женщиной — правда, тогда у нее было совершенно другое лицо. Он успел, пока нес ее, поразмышлять по этому поводу и решил, в зависимости от того, как она себя поведет, относиться к ней как к Корме или как к Ее Величеству. Судя по реакции на его пробный вопрос, сейчас перед ним сидела Корма.
— До сих пор меня возили лошади, верблюды, собаки, но мужик — в первый раз, — съехидничала Тэра, на что Ив огрызнулся:
— Я тоже никогда не таскал овечек так далеко. Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Отсмеявшись, Тэра попыталась подняться на ноги. Ив тут же подставил руку. Она машинально нахмурилась и вздернула подбородок, но потом опомнилась и оперлась на его руку.
— В какую сторону двинем? — поинтересовался Счастливчик.
Отношения определились, и он почувствовал себя немного уверенней. Тэра внимательно оглядела опушку, потом вздрогнула от какой-то пришедшей на ум мысли и резко повернулась к нему. Несколько секунд она молча всматривалась в его лицо, потом медленно произнесла:
— Почему нет погони?
Ива прошиб холодный пот. Во второй раз за этот день. Первый раз это случилось несколько часов назад, когда Счастливчик нанес последний удар шпагой и остановился, окинув расширенными глазами все, что натворил. Однако он попытался с невозмутимым видом пожать плечами:
— Некому гоняться.
Тэра сверлила его взглядом, но Счастливчик изо всех сил держал паузу.
— Там было около двух дюжин бойцов. Счастливчик кивнул и попытался слегка изменить направление ее мыслей:
— По-видимому, все, кому она могла доверить такую тайну, как убийство королевы. Я думаю, остальная дворня даже не представляет, куда это отправилась барон.
— И ты хочешь сказать…
Ив изобразил улыбку и деланно рассмеялся. — У меня оказался кое-какой сюрприз для них, — уклончиво сказал он.
В конце концов, разве он врал? ОН действительно оказался для них сюрпризом. Тэра посмотрела на него долгим испытующим взглядом и отвернулась. Над поляной повисла напряженная тишина.
— Значит, ты уверен, что погони не будет… — пробормотала она наконец.
— Да. Во всяком случае, если и будет, то не скоро. Тэра шумно вздохнула, словно сбрасывая все необъяснимое и непонятное, но не относящееся к данному моменту, и задумчиво потерлась щекой о плечо. Ив собрался с духом и еще раз попытался вернуться к насущным проблемам:
— Надо подумать о ночлеге. Сдается мне, что ночи сейчас уже зябкие. — И он поежился.
Счастливчик, конечно, бывал в переделках на поверхностях планет, но большая часть жизни благородного дона протекает либо в стальной коробке корабля, либо в таверне в ожидании контракта, так что перспектива ночевки на голой земле не прельщала. Он посмотрел на темнеющее небо, потом снова на королеву. Та о чем-то напряженно размышляла.
— Так ты твердо уверен, что погони не будет? — повторила она.
Ив пожал плечами:
— Из той компании, что прилетела с бароном, уже никто не способен пуститься за нами в погоню, а в том, что будет кто-то еще, я сильно сомневаюсь. А что, это влияет на наш маршрут?
Она кивнула:
— Если мне не изменяет память, мы находимся сейчас на окраине Эмилатского охотничьего парка. Тут недалеко есть охотничья сторожка, принадлежащая как раз барону. Если погони нет, ночь можно провести там. Правда, там нет консоли связи. Барон выстроила этот домик, как она сама говорила, для отдохновения от цивилизации путем максимального приближения к природе. Только камень и дерево, а из металла — серебро.
— И далеко туда идти? — спросил Ив. Тэра пожала плечами:
— Не знаю, сквозь эти заросли сложно что-то разглядеть. Но если ты не ошибся с направлением и расстоянием, то недалеко, с милю, а то и меньше.
— А ночью найдешь?
— С закрытыми глазами, — усмехнулась Тэра. Счастливчик покачал головой:
— Что-то ты слишком хорошо знаешь это местечко. А я думал, что у вас с бароном не слишком теплые отношения.
— Ты забываешь о досье. Она слишком долго была моим непримиримым врагом, так что я знаю ее, пожалуй, лучше, чем многих подруг. А что касается встреч… Ни один человек в королевстве, будь то даже пэр и мой личный враг, не может отказать королеве. А у нее здесь всегда была отличная охота.
Они добрались через полчаса. Массивное каменное сооружение с огромным обеденным залом на первом этаже и дюжиной спален на втором можно было назвать сторожкой только в шутку. Когда деревья, сплошной стеной окружавшие поляну, расступились и перед Ивом предстала высокая, заслонявшая звезды крыша, он невольно присвистнул:
— Ничего себе сторожка! — Он на миг задумался и повернулся к Тэре: — Сдается мне, что столь внушительное сооружение не может обходиться без персонала?
— Я думала над этим, — кивнула она. — Очень вероятно, что дисколеты прилетели именно отсюда. Я просто не могу себе представить, откуда она смогла взять людей, чтобы не заметила наша служба безопасности. Все ее поместья под пристальным наблюдением.
Ив удивленно уставился на нее и ляпнул невпопад:
— А почему ты думаешь, что ваша служба безопасности проглядела ее?
Тэра насмешливо посмотрела на него, и он смутился. Ну конечно. Иначе они уже давно были бы во дворце. Он нахмурился, раздосадованный собственной глупостью, и сердито спросил:
— То есть ты собираешься вот так просто войти в логово своего врага и устроиться там на ночь? Тэра высокомерно вскинула голову:
— Не забывай, я — королева. Если ты уверен, что барон больше не может нам повстречаться, то тем, кого мы застанем, гораздо выгодней завоевать мою благосклонность. К тому же, — тут ее глаза сверкнули в ночи, как у кошки, — семейка Меджид давно стоит у меня поперек горла, так что, возможно, мне удастся сегодня прояснить пару вопросов, на которые я давно хочу получить ответ.
С этими словами она решительно двинулась вперед.
— И как она до сих пор жива с такой склонностью к авантюрам? — пробормотал Счастливчик себе под нос и пошел следом.
Сторожка была пуста, как и ангар за ней. Персонал, впрочем, мог быть где угодно, например, отправиться в Эмилат на заготовку провизии к новой охоте и загулять там на ночь. Тэра обошла дом сверху донизу, внимательно осмотрела все, потом присоединилась к Счастливчику, который с трудом, напустив кучу дыма, растопил очаг и швырнул туда пару несгораемых пластиковых пакетов с непонятными надписями, очень похожих на стандартный полевой паек. Опустившись на лавку перед очагом, юная королева тяжело вздохнула.
— Чего еще? — удивился Ив: — Сидим, живы, жратва есть, а ты вздыхаешь.
— Философ, — усмехнулась Тэра, — киник. Она несколько мгновений размышляла, скользя по нему испытующим взглядом, потом неожиданно выпалила:
— Я искала сейф. Мои «гончие» считают, что Меджид хранит много интересного… такого, что может пролить свет на некоторые неприятности, периодически случающиеся в королевстве. Но они до сих пор не смогли установить где. — Тэра перевела дух, протянула руку и, разорвав пакет, в котором оказалось что-то напоминающее большую сосиску в тесте, закончила: — Вот я и подумала — почему бы и не здесь? — Тут она замерла, окинула Счастливчика каким-то странным взглядом, улыбнулась и вкрадчиво предложила: — А может, ты поищешь?
— Я??! — изумился Счастливчик. Тэра невозмутимо кивнула:
— За последнее время ты меня столько раз удивлял, почему бы не попробовать еще разок?
Ив не нашелся что ответить и просто пожал плечами. Королева испытующе посмотрела на него, потом отвернулась, будто потеряв интерес к разговору. Некоторое время они молча ели, но Счастливчик буквально физически чувствовал исходящую от нее волну горечи и разочарования, которая чуть не опрокидывала его с лавки. Наконец он не выдержал, поднялся и, раздраженно пнув лавку ногой, двинулся вниз по лестнице, в подвал. Ив злился, но в то же время не мог не испытывать восхищения. Эта девчонка вертит людьми как хочет, и даже он, прекрасно понимая это, не может противиться ее воле. Она умела добиваться своего без особого шума и выпячивания своей роли — редкое качество даже среди намного более опытных правителей. Что ни говори, она не только носила свой титул по праву рождения, но и действительно БЫЛА королевой… Ив сердито тряхнул головой. Тоже мне предмет поклонения! Смазливая девица с непомерными амбициями и привычкой повелевать. И как он мог найти в ней что-то привлекательное? Впрочем, сколько Ив ни убеждал себя, благоговейное чувство его не покидало. Занятый своими мыслями, он едва не въехал лбом в днище огромной бочки. Невольно остановившись, Счастливчик удивленно огляделся. За каким хреном его понесло в подвал? Он покачал головой и повернулся было, чтобы уйти, как вдруг замер, пораженный внезапным открытием. Он спустился в подвал, в котором, судя по всему, не было ни единого оконца, без фонаря или факела, а снаружи, между прочим, царила непроглядная темень, так что по логике вещей он должен был бы быть как слепой кутенок… Однако Ив прекрасно видел каждую клепочку на бочках и каждую неровность на стене. Потом ему пришло в голову, что почему-то он пошел именно сюда. Счастливчик, ничего не понимая, поднял руку и потянул за ввинченный в днище кран, причем не за ручку на себя, что было бы естественнее, а за носик крана, причем как-то замысловато: вверх и влево. Движение вышло каким-то привычным, автоматическим, будто он на всех бочках, которые до сего времени встречал, тянул кран именно таким образом, В глубине подвала что-то заворчало, и бочка вместе с массивными каменными козлами двинулась в сторону. Он все еще стоял, тупо рассматривая открывшийся узкий проем, когда на лестнице показался мерцающий факел, послышались шаги и голос королевы восторженно произнес:
— Нет, тебя не зря прозвали Счастливчиком! Ночь он бессовестно продрых. Тэра запалила свечу, пристроилась на дальнем конце стола и шелестела распечатками, сдвинув в сторону груду кристаллов и портативный ноутбук с принтером, которые обнаружила в сейфе. Время от времени у нее вырывалось крепкое словцо или довольный возглас, а Ив, растянувшись тут же на лавке и уже засыпая, пытался себя убедить в том, что все происшедшее в подвале — какая-то удивительная случайность, что вообще все происходящее с ним в последнее время — просто набор совпадений и не имеет никакого отношения к случившемуся на Зовросе. Ничего не вышло. Все еще не желая признаваться себе, что та встреча ему не привиделась, он решил вернуться к проблемам нынешним и попытался заставить себя поверить, что женщина, которая сидит за другим концом стола, — просто его работодатель, а все, что он себе навоображал, не что иное, как блажь, муть и дурь. В этой безнадежной борьбе с действительностью он и уснул.
Счастливчик проснулся на рассвете. Тэра по-прежнему чем-то шелестела. Ив, старательно гоня от себя вчерашние мысли, принялся за хозяйство. Он приволок из кухни еще пару пакетов, так же, как вчера, разогрел в очаге, на этот раз управившись намного быстрее и без особого дыма, и накрыл завтрак. Королева поела машинально, судя по всему даже не собираясь отрываться от своего занятия, поэтому Счастливчик побродил по дому как неприкаянный, потом снова завалился спать, добросовестно соблюдая одно из железных правил благородных донов: время есть — отсыпайся впрок. Когда он проснулся, время шло к полудню. Тэра сидела за столом, стиснув в кулаке листы распечатки, и смотрела на стену остекленевшим взглядом. Ив вскочил на ноги и подлетел к ней:
— Что случилось?
Тэра повернула к нему безжизненное лицо и произнесла помертвевшими губами:
— Это она приказала отравить Галият… Не выдержав, она уткнулась в его грудь и разревелась. Ив стоял согнувшись, осторожно обнимая ее худенькие, сотрясавшиеся от рыданий плечики, и чувствовал, как в груди разливается теплая, щемящая волна. Все его благие намерения полетели к чертям. Неожиданно ему пришло в голову, что он двое суток провел с этой женщиной под одной крышей и в башке не возникло никаких скабрезных мыслей. Вернее, когда он вспоминал ее тело, которое видел там, в траттории, жар приливал к лицу, но вот чтобы как обычно… чтобы, как говорил Пивной Бочонок, взять курочку за бочка… Он вдруг сам испугался своих мыслей. Тэра выпрямилась и сердито утерла лицо, по-детски шмыгнув носом:
— Прости. — Она брезгливо отшвырнула распечатки. — Мразь!
Счастливчик некоторое время помолчал, потом осторожно спросил:
— Может, закончим во дворце? Я думаю, Сандра волнуется.
Тэра огляделась по сторонам:
— О Адам, уже день! Я и не заметила! Пожалуй, ты прав, — кивнула она. — Нам еще идти и идти.
— Зачем? — недоуменно спросил Ив. — Разве нельзя связаться через это? — И он показал на ноутбук.
Тэра несколько мгновений тупо разглядывала стоящий перед ней компьютер, а потом громко расхохоталась:
— О Адам, как можно быть такой идиоткой! Мы могли бы ночевать во дворце.
Сандра прибыла за ними лично. Окинув Счастливчика каким-то странным взглядом, она подчеркнуто уважительно, жестом, в котором, однако, чувствовалась пугающая непреклонность, предложила королеве войти в дисколет, кивком указав Иву на соседний. Тэра вскинулась было, но Сандра так посмотрела на нее, что она прикусила губу и, не оглянувшись, вошла в дисколет. Тетка и племянница молча уселись друг против друга, но, когда дисколеты поднялись в воздух, Тэра не удержалась и начала горячо рассказывать о том, что она обнаружила в охотничьей избушке барона. Однако Сандра жестом прервала ее и протянула пачку распечаток:
— Прочти это.
Когда Тэра, закусив губу, подняла на нее посуровевшее лицо, Сандра кивнула:
— Это еще не бунт, но… Ты слишком увлеклась, девочка.
Тэра закусила губу:
— Это и из-за него тоже? Сандра усмехнулась:
— Все это мне принесла адмирал Шанторин. Тэра тяжело вздохнула и прикрыла глаза:
— И что мне теперь делать? Сандра тяжело вздохнула:
— Отправь его к усачку. Пусть побудет подальше, пока поутихнет шум и успокоятся злые языки, а по поводу рапортов… — она задумалась, — не знаю. Пока рапорты остаются у меня. Ты о них как бы еще не знаешь. После того как им стало известно о происках покойной Меджид, мне удалось уговорить их подождать результатов разведки. Возможно, после этого что-то прояснится. Или появятся новые аргументы в пользу контракта с донами, или станет ясно, что мы сможем справиться одни. — Она помолчала. — Самое страшное — если даже после рейда у нас не будет убедительных доводов ни в пользу первого, ни в пользу второго решения.
Тэра кивнула и устало потерла лицо ладонью. Когда дисколет уже подлетал к дворцу, она посмотрела Сандре в глаза и, вздохнув, сказала:
— Ты была права.
Адмирал недоуменно подняла брови, и Тэра пояснила:
— Мне следовало перед полетом вступить в династический брак.
Сандра на мгновение задумалась, потом осторожно произнесла:
— Может быть, еще не поздно? Тэра отрицательно покачала головой:
— Поздно.
Глава 9
— Сорок минут до выброса зондов.
Лицо Хромого Носорога на экране сохраняло обычное, несколько высокомерное выражение. Счастливчик обернулся и окинул взглядом присутствующих. На лицах офицеров штаба и командующих эскадрами, собравшихся в главном штабе флота королевства, была написана смесь нетерпения и восторга, хотя у многих — с оттенком раздражения. Впервые разведчики приблизились на такое расстояние к логову страшного врага королевства. Впервые мечта о мести становилась реальностью. Не всем, однако, нравилось, что разведчики эти были не подданными королевства, а непонятными союзниками, вернее, даже наемниками, и никакие разговоры о том, что корабли флота стоило поберечь для решающей битвы, не могли успокоить задетых в лучших чувствах высших офицеров. От результатов сегодняшней разведки многое зависело, а разве можно быть уверенным в том, что наемники не сделают ноги при первой же опасности, тем более что все они — мужчины? Ив отвернулся и посмотрел на другой экран, который показывал помещение полевого штаба эскадры донов. Штаб был буквально за два дня срублен на временной базе флота донов из огромных стволов деревьев векового леса Лузуса. На экране Усатая Харя что-то сказал стоящему рядом с ним Старому Пердуну. Ряды офицеров всколыхнулись, многие Подались вперед, словно хотели услышать, о чем там разговаривают эти двое. Ив криво усмехнулся. Несмотря на то что открытое возмущение удалось предотвратить, отношение к донам в среде офицеров флота оставалось по-прежнему, мягко говоря, недоверчивым. Да и он присутствовал в этом зале, как ему уже сообщили, в последний раз. Просто даже самые непримиримые его противники скрепя сердце признали, что возможная польза от непосредственного контакта с офицером связи донов во время первичной обработки информации столь важной разведки может с лихвой компенсировать дискомфорт от общения с ним. Но место ему отвели подальше от места королевы.
— Тридцать две минуты до выброса зондов. По залу пронесся возбужденный шепот. За все время противостояния ни один корабль флота не смог подойти к захваченному Форпосту так близко. И тут напряженный голос Хромого Носорога произнес:
— У нас гости.
— Идентификация! — рявкнул с экрана Усатая Харя.
Счастливчик знал, что сейчас сотня БиУСов самых мощных кораблей эскадры донов соединена в сеть, так что по возможностям математического и тактического анализа обстановки штаб дона Крушинки едва ли не превосходил флотский. Откуда-то из-за обреза экрана раздался голос дона, сидевшего за консолью:
— Засечено восемнадцать целей. Идентифицировано семнадцать, семь скорпионов и десять жуков. Восемнадцатая цель прикрыта полем отражения седьмого класса, идентификация затруднительна. По идентифицированным кораблям соотношение боевой эффективности восемь к одному. — И совсем не по-военному он добавил: — Парни прут на сковородку.
Настороженные взгляды адмиралов королевского флота, устремленные к дальней стене зала, где над пультами так же склонились офицеры, пытаясь провести идентификацию, разом повернулись к экрану. Усатая Харя подался вперед, но Хромой Носорог невозмутимо произнес:
— Всем — приготовиться, вариант ухода «щелбан», маневры «ножницы» и «щелкунчик».
Флагман-капитан повернулась к стоявшему рядом Счастливчику и бросила, презрительно скривив губы:
— Мне кажется, они собираются драпать? Ив молча смотрел на экран, буквально физически ощущая, как сгущается атмосфера в штабе. Флагман-капитан открыла рот, явно собираясь сказать что-то уничижительное, но в это мгновение голос офицера от дальней стены скороговоркой начал идентифицировать цели, повторяя то, что минуту назад они уже слышали из полевого штаба Усатой Хари. Эффект был испорчен, поэтому флагман-капитан повернулась в сторону консоли и раздраженно рявкнула:
— Заткнись!
Тэра, сидевшая у самой консоли, старательно делала вид, что не замечает ничего, кроме экрана. Не следовало накалять атмосферу, давая новую пищу упорно распространяемым недоброжелателями слухам, что королева растаяла перед вонючим мужиком, как кусок масла, и ради него готова вцепиться в глотку любой из своих приближенных. Кстати, она была не совсем уверена, что тот, о ком шла речь, сам об этом знал.
С экрана раздался по-прежнему спокойный голос Хромого Носорога:
— Двадцать пять минут до выброса зондов, минута до зоны огневого контакта. — И после паузы он отрывисто бросил: — Разведгруппе: двигатели на разгон, приготовиться к отражению абордажной атаки.
По залу пронесся удивленный вздох, и кто-то спросил:
— Они что, собираются идти на абордаж? При таком-то соотношении?
— Нам нужна информация, а это их задача, — ответил с экрана дон Крушинка.
К Счастливчику повернулась адмирал Жермен:
— Если я не ошиблась, то команда «двигатели на разгон» означает…
Ив кивнул, не дожидаясь окончания фразы. Тэра бросила на него быстрый взгляд и отвернулась к экрану. С экрана снова раздался голос Усатой Хари:
— Хромой, включи-ка бортовые и внутренние сенсоры, надо поглядеть, кого они на вас напустят, кроме троллей.
Обе картинки прыгнули на соседние экраны, а главный оказался разделен на три десятка квадратов; на одних возникло изображение какого-то отсека кораблей-разведчиков, на других — окружающее их пространство. Через мгновение все изображения дрогнули, а сдавленный голос Хромого Носорога прорычал:
— Есть огневой контакт, до выброса зондов семнадцать минут.
Изображения на крайних экранах вдруг заполнила будто нависшая над остальными разведчиками туша корабля Хромого Носорога. Разведчики выполнили маневр «ножницы», заслонясь от вражеского огня передовым кораблем. От него сейчас разлетались куски обшивки, а сам корабль дрожал как в лихорадке: батареи семнадцати кораблей громили его массированным огнем. Последний, тот, который не смогли идентифицировать, держался поодаль, все еще скрываясь за полем отражения. Через несколько мгновений все было кончено. Дюжина экранов, показывающих помещения корабля Хромого Носорога и переключившихся, когда из-за повреждений погас свет, на режим инфракрасного изображения, мигнула, и все вновь увидели отсеки, освещенные тусклым аварийным освещением. Сенсоры, расположенные снаружи корабля, показывали фонтанчики водяного пара, вырывающиеся сквозь изувеченную обшивку. Отсеки корабля представляли собой не менее ужасное зрелище. Осколки плафонов, раздробленные панели обшивки коридоров, сорванные с места и разбитые консоли. Но над всем этим разгромом властвовал все такой же спокойно-высокомерный голос Хромого Носорога:
— Степень повреждения — сорок восемь процентов, потери экипажа — семь человек, двигатели на ста семнадцати, противник выбросил абордажные команды, контакт через две минуты, приступаем к маневру «Щелкунчик». До выброса зондов двенадцать минут.
На экране, показывающем пространство позади корабля Хромого Носорога, вспыхнули светящиеся столбы. Это два разведчика, скрывавшихся за его кораблем, тормозили, покидая мертвую зону. В следующий миг все пространство перед разведчиками окрасилось радужными вспышками — взрывались устремившиеся к разведчикам абордажные боты, попавшие под огонь кораблей. И опять свистопляска, новые залпы кораблей врага, экраны, один за другим переходящие в инфракрасный режим… Когда все закончилось, три корабля напоминали декорации к фильмам ужасов. Несколько мгновений стояла тишина, потом на экране появилось изображение Хромого Носорога с залитым кровью забралом боевого скафандра, но голос его почти не изменился:
— Повреждения кораблей семьдесят три, шестьдесят семь и шестьдесят восемь процентов. Двигатели на ста сорока. Батареи выведены из строя. На подходе вторая волна. До выброса зондов семь минут. — Он перевел дух. — Эй, Усатая Харя, мне не нравится этот тихоня.
Всем было ясно, что речь идет о корабле, который не смогли идентифицировать. Усатая Харя согласился:
— Мне тоже. Не могу понять его роли. А ты что думаешь?
— Когда поджаривают зад, думается быстрее, — хрипло рассмеялся Хромой Носорог. — Мне кажется, он ждет, когда мы выбросим зонды и ретрансляторы, а потом как-то испортит нам обедню. Усатая Харя кивнул:
— Очень похоже на то, но что ты предлагаешь?
— Покажу ему кукиш в кармане, — ухмыльнулся Хромой Носорог и пояснил: — Минут через десять тут станет жарко, как в чреве звезды, так вот, зонды выбросим со взрывом, а ретрансляторами поработают бортовые БиУСы ребят, они взорвутся на пару-тройку минут позже меня, ну и еще есть мысли. — Он замолчал, потом закончил с какой-то яростью в голосе: — Нам бы только прорваться через волну абордажа…
В это мгновение мелкие толчки стали сотрясать корабли. Это абордажные боты падали на изуродованную обшивку. По отсекам скороговоркой пронеслись координаты прорыва, но их было слишком много, и Хромой Носорог рявкнул:
— Отставить выдвижение к точкам прорыва, всем собраться на орудийной палубе и у двигательного отсека. — Он ухмыльнулся почти весело и добавил: — Капеллан, поставь на рекордер самую крутую молитву из тех, что у тебя есть, включи громкую связь и присоединяйся, послужим во славу Божию последний раз! Двигатели на ста семидесяти, у нас минут семь, пока, ребята, — кивнул он на экран, потом повернулся к сидевшим за полуразбитыми консолями донам и махнул рукой: — Долго вы собираетесь протирать зады? Бросайте эту рухлядь и пошли оттянемся напоследок на всю катушку.
В тусклом свете аварийных плафонов было видно, как доны поднимались из-за консолей, деловито поправляли портупеи и шли к двери. Корабль был мертв на три четверти, но люди были живы. Экраны показывали, как сквозь проломы, проделанные вышибными зарядами, внутрь хлынули тролли. Когда волна закованных в шипастую броню бестий ворвалась на орудийную палубу, доны в упор выпустили из арбалетов тяжелые железные стрелы с келимитовыми наконечниками и бросились навстречу. На несколько мгновений ярость обреченных будто оттолкнула волну нападавших, те попятились в коридоры, но их было слишком много, чуть не по дюжине на каждого дона, и схватка вновь откатилась сначала на орудийную палубу, а потом и к Галерее, ведущей в рубку. Вторая схватка клубилась у арки входа в двигательный отсек. Тролли медленно теснили донов. Вдруг Усатая Харя вскрикнул и подался вперед. На экранах, которые показывали изображения отсеков, прилегавших к обшивке, вдруг возникло семь гибких тел. Они чем-то неуловимо напоминали Алых князей, только были крупнее и без крыльев.
— Хромой, на твоем корабле барлоги! — заорал Усатая Харя. — Они двигаются к отсекам зондов!
Хромой Носорог прорычал нечто дикое и непонятное, потом обернулся и жестами что-то показал донам. В следующее мгновение абордажная палуба исчезла в клубах гари. Это семь или восемь донов сиганули через всю палубу, используя прыжковые двигатели своих боевых скафандров. Они промчались по галерее, выставив вперед шпаги и разрубая попавшихся по пути троллей. Уже у самых отсеков трое наткнулись на их выставленные ятаганы, ибо ни о какой защите или хотя бы уходе на такой скорости и речи быть не могло. Остальные, чудом проскочив, вылетели к дверям отсеков с зондами и попытались затормозить, но это им не удалось; они шмякнулись на пол, покатились кубарем и со звоном врезались в стену. В следующее мгновение в арке появились барлоги. Все доны, кроме одного, умерли почти сразу, разодранные на куски вместе с боевыми скафандрами, но последний, которого барлог уже насадил на огромный коготь и как-то презрительно воздел вверх, будто демонстрируя, какая участь уготована людям, наблюдавшим за этим боем, вдруг дико ощерился и, дотянувшись до кобуры, нажал на спуск лучевого пистолета. От выстрела силовой каркас корабля мгновенно сместился, и все, что находилось в отсеке — куски трупов, обломки обшивки, барлогов, — буквально размазало по стенкам. Последний из барлогов, стоявший у самого входа, попытался выпрыгнуть из зоны возмущения. Человеку это не под силу, но ему почти удалось. Он пополз по коридору, волоча за собой сплющенную в рваную ленточку нижнюю часть тела и визжа в ультразвуковой части диапазона. Схватка на орудийной палубе еще продолжалась, а у входа в двигательный отсек уже толпились только тролли. Вдруг одно из изуродованных тел донов шевельнулось и медленно протянуло руку к плазмобою. Полумертвый дон успел только сжать кулак на рукояти — подскочивший тролль взмахнул ятаганом и отрубил руку по локоть. Если бы он этим ограничился, то, скорее всего, остался бы жив, но он довольно рыкнул что-то на своем языке и пинком отшвырнул плазмобой в угол отсека. Неразжавшаяся ладонь оставила выключенными предохранители, и плазмобой, зацепившись спуском за кусок искореженного металла, полыхнул выстрелом. Заряд сжег какого-то тролля у самого прохода, а в следующий миг все валявшееся на палубе всплыло вверх и тут же было раздавлено возмущением полей силового каркаса. Видимо, поставленные на разгон реакторы двигателей прожгли отъемные контуры, и прекратилась подача энергии в систему искусственной гравитации. Когда поля вернулись на место, объектив чудом уцелевшей камеры заполнил зеленый туман с красными разводами — взвесь перемешанной плоти и крови людей и троллей, раздавленных смещением полей силового каркаса. У двигательного отсека все было кончено, однако у рубки еще продолжалось какое-то шевеление. Среди копошившихся фигур, трудно различимых в свете аварийного освещения, покрытых слизью и красными сгустками, сложно было различить людей и троллей, только по звону скрещивающегося оружия было ясно, что еще не все доны погибли. Один вдруг прыгнул вперед, напоролся грудью на ятаган и выставленные тролличьи когти, но, уже корчась в предсмертной судороге, успел выбросить обе руки и вонзить зажатые в них шпагу и дагу в двух троллей, до которых смог дотянуться. Все трое рухнули на палубу. Схватка на миг замерла, будто огромное живое существо, ошарашенное подобной выходкой, но тут же тролли, ревя, кинулись вперед. Остатки корабля вздрогнули от рева баззеров. Раздался сухой механический голос:
— Опасность, опасность, неконтролируемая реакция, угроза взрыва ко…
Фраза осталась незаконченной. Треть экранов ярко вспыхнула и погасла. И тут раздался возглас Усатой Хари:
— Мой бог, вот это монстр!
Зонды, выпущенные одновременно всеми тремя кораблями, едва успели раскрыть сенсорные зонтики и устремиться в сторону Форпоста, как восемнадцатый корабль отключил поле отражения. Сказать, что он был огромен, — значит ничего не сказать. Он был раз в шесть больше линкора королевства, и даже линкоры Содружества Американской Конституции вы глядели бы рядом с ним как таксы рядом с волком. В следующее мгновение его борта окрасились радужными вспышками, и вокруг разведчиков засверкали искорки взрывающихся зондов. Все потрясение молчали. Сейчас будет уничтожено то, ради чего погиб Хромой Носорог и вот-вот погибнут еще два корабля… Из-за обреза экрана аккомпанементом к картине катастрофы раздался знакомый голос оператора полевого штаба Усатой Хари:
— Потеряно сорок шесть процентов зондов и пятьдесят три процента ретрансляторов.
Сандра не выдержала и отвернулась. Многие офицеры сидели, закрыв лицо руками, и только флагман-капитан с жадным любопытством приникла к экрану. Со стороны экрана раздался какой-то хрип. Все замерли. В рубке одного из оставшихся разведчиков появился уцелевший дон. Хромая, он дотащился до капитанского кресла и повис на подлокотнике с консолью. Его забрало треснуло, боевой скафандр был разрублен в нескольких местах и густо покрыт изолирующей пеной и слизистой тролличьей кровью. Все напряженно всматривались в экран. Дон подтянулся на руке и несколько раз ткнул перчаткой по клавишам, что-то хрипло бормоча себе под нос. Изображение на экранах дернулось, потом в центр одного из тех, что показывали пространство перед разведчиками, медленно вплыл корабль-монстр. В следующее мгновение взревели баззеры, но голос БиУСа не успел закончить первого слова. Чудовищный корабль снова окрасился радужными вспышками, и второй разведчик взорвался. Спустя мгновение раздался возбужденный голос дона из полевого штаба:
— Есть информация! Усатая Харя зарычал и хватанул кулаком по столу:
— Молодец! Он таки показал им кукиш! Офицеры королевского флота недоумевающе переглянулись, потом все глаза устремились на Счастливчика. Тот пояснил:
— Они разнесли на куски разведчика, но сами находятся на траектории разлета обломков, а поскольку обломки не имеют поля стабилизации, маневр ухода невозможен — куда бы они ни прыгали, обломки притянут за собой. Им приходится уничтожать обломки, так что сейчас все их батареи задействованы только на защиту.
— Но почему еще работают зонды?
— Не знаю. Наверное, Хромой Носорог не активировал часть зондов и ретрансляторов, и сенсоры сочли их просто обломками, а сейчас они включились. — Он удивленно покачал головой: — Если их достаточно, чтобы развернуть сеть, то за полминуты успеем набрать информацию.
— Есть конфигурация сети, пошел отсчет, — зазвучал голос. — Падение численности зондов, — произнес он через мгновение.
В рубке управления последнего разведчика появилось несколько фигур. Одна, пошатываясь на подгибающихся ногах, побрела к командному креслу, остальные завозились на галерее у входной двери. Видимо, тролли тоже ввалились в рубку. Королева не выдержала и прошептала, стиснув кулаки:
— Что они делают?
— То же, что и предыдущие, — бросил Ив, не отрывая взгляда от экрана.
В следующую секунду взорвался последний разведчик. Счастливчик стиснул зубы. Корабль почти успел закончить маневр, и чудовищный монстр снова вынужден был заняться обломками. Через несколько мгновений из полевого штаба снова послышался голос дона:
— Сеть восстановлена, численность на пределе, продолжаю сбор информации.
Спустя минуту все было кончено. На несколько мгновений воцарилась тишина, потом Старый Пердун, так и простоявший у плеча Усатой Хари и за все время боя не проронивший ни слова, вздохнул и произнес своим скрипучим голосом:
— Хорошая смерть, Вечному бы понравилась. — Он покачал головой и повернулся к Усатой Харе: — А ты заметил одну странность, старина?
Флагман-капитан усмехнулась:
— Ну, эта странность была столь велика, что ее трудно было не заметить.
— Я говорю не о том дерьмовом корабле, — мотнул головой Старый Пердун.
Усатая Харя внимательно смотрел на него.
— Вспомни, что они сделали, когда взорвался первый корабль? — продолжил старый дон.
— Ничего, — настороженно ответил дон Крушинка, все еще не понимая, о чем идет речь.
— Вот именно, — подтвердил Старый Пердун, наставительно подняв палец. — А когда последний разведчик начал поворачивать на пересекающийся курс?
Дон Крушинка вздрогнул, будто кто-то врезал ему по темечку:
— Мой бог! Там же не было Алых князей!
Старый дон удовлетворенно кивнул:
— И вот это-то, пожалуй, самое важное, что мы узнали в этом рейде.
Счастливчик ошарашено потер ладонью лицо. Невероятно! До сих пор Алые князья обязательно присутствовали как старшие командиры при любой схватке. Даже капитаном корабля, выполнявшего одиночный полет, непременно был Алый князь, а уж командовать целой эскадрой… Но иного объяснения нет. Ни один Алый князь не допустил бы столько ошибок и никогда бы не позволил дважды повторить удачный маневр. А исходя из прежнего опыта, можно было с уверенностью предположить, что если бы Алый князь был на Форпосте, то он обязательно возглавил бы бой, либо вылетев навстречу на том корабле-монстре, либо непосредственно с Форпоста. Все, что они знали об Алых князьях, прямо-таки кричало об этом. Значит, вероятнее всего, на Форпосте их нет. Ив аж зажмурился от такой перспективы. Как бы то ни было, несмотря ни на какие неприятные сюрпризы в виде корабля-монстра, у них появился шанс.
Часть IV
Битва
Глава 1
Казалось, в воздухе еще ощущаются отголоски величественной мелодии. То ли листва на деревьях, то ли сами стволы продолжали вибрировать в унисон, наполняя все вокруг неслышными звуками, которые ощущались кожей или, может, нутром. Усатая Харя поднялся с колена и надел шляпу. Всю жизнь органная музыка приводила его в трепет. Он до сих пор не смог принять сердцем, что такую мощь и великолепие создает не целый оркестр, а всего один человек… Подобная чувствительность, по его мнению, была не к лицу старому вояке и суровому адмиралу, но, в общем-то, за свою долгую жизнь дон Крушинка успел понять, что это не самый большой его недостаток. А окинув взглядом лица коленопреклоненных донов, он смог, не кривя душой, в очередной раз утешить себя тем, что не его одного прошибла слеза.
Над огромной лесной долиной, где доны собрались на заупокойную мессу, наконец-то повисла полная тишина. Листва замерла, а птицы, оглушенные мощными звуками органа, еще не возобновили свои заливистые трели. Дон Крушинка вздохнул и повернулся к походному алтарю. Падре Нгомо улыбнулся ему; ярко блеснули белые зубы на чернокожем лице. Рядом фра Смит неторопливо гасил толстые, витые свечи.
— Спасибо, падре, — кивнул адмирал, — это была славная месса. Брату Хромому Носорогу она бы понравилась. — Он вздохнул. — Конечно, если бы он мог присутствовать на собственном отпевании.
— Благодарю, адмирал. Мне самому понравилось, — святой отец снова растянул губы в улыбке и накинул капюшон рясы на слегка заросшую тонзуру. В отличие от монахов воинствующих орденов или официозного клира Ватикана, которые делали постоянную депиляцию тонзуры, он довольствовался обычной вибробритвой. — Знаете, я воспользовался наметками, которые составлял для отпевания Щербатого Лезвия, но я помню ту мессу не так хорошо, как хотелось бы, поэтому пришлось поволноваться. Однако я, кажется, еще ни разу не служил мессу перед такой толпой народу, так что в этот раз ощутил небывалый подъем. Вот все и получилось.
Усатая Харя добродушно махнул рукой. Доны уже поднимались с колен и, гомоня, расходились к своим кораблям или ботам. Судя по доносившимся возгласам, месса понравилась всем. Падре окинул их отеческим взглядом, потом кивнул и направился к «Большой неприятности». Он был не только духовной особой, но и канониром на этом фрегате, а фра Смит — старшим механиком на «Хромоножке».
Дон Крушинка повел плечами и почувствовал, как они вновь будто сами собой сгибаются под тяжестью невидимой ноши. Опять навалилось это странное ощущение безысходности, которое мучило его последнюю неделю. Вернее, по-видимому, все началось много раньше, просто до того он с головой ушел в работу и некогда было смотреть по сторонам и прислушиваться к собственным ощущениям, а как только стало чуть свободней… Он неторопливо зашагал в сторону дальней опушки, где возвышался огромный сруб в три этажа с крытой дранкой крышей. Это был полевой штаб, возведенный за четыре дня сотней собранных со всех кораблей донов, которым за время нелегкой военной судьбы пришлось, по тем или иным причинам, овладеть ремеслом плотника.
Поднявшись на второй этаж, в крохотную клетушку, которая считалась его кабинетом, Усатая Харя протиснулся вдоль стены к столу, пинком подвинул струганую лавку и включил мобильную консоль. На экране возникло лицо дежурного по штабу. Дон Крушинка вздохнул и буркнул:
— Где Старый Пердун?
— Пошел горло промочить.
Усатая Харя нахмурился. До старта, по его подсчетам, оставалось не более недели, столько еще надо сделать, а его исполняющий обязанности начальника штаба… Тут он тряхнул головой, разозлившись на себя: и чего брюзжит? В конце концов, Старого Пердуна не в чем упрекнуть. Все, что от него требовалось, он делал, а в последнее время, когда дона Крушинку одолела хандра, то и больше.
— Что нового? Дежурный пожал плечами:
— Разве только последняя сводка?..
— Давай, — снова вздохнул Усатая Харя.
— В память или на экран?
— Давай на экран, только побыстрее.
Лицо дежурного исчезло, а по голубому полю быстро побежали строчки информации. Дон Крушинка не всматривался в них. Ему совсем не требовалась информация по каждому кораблю, достаточно было сводных данных уровня готовности по эскадрам и по флоту в целом. Когда сброс информации закончился, старый дон несколькими нажатиями свел суммарные данные в таблицу и сосредоточился на цифрах. По всем пяти эскадрам уровень готовности был приблизительно шестьдесят процентов. Опыт подсказывал ему, что к моменту старта она может достигнуть девяноста, но потом все затормозится. Даже если бы у них был еще месяц или два, да пусть хоть год — все равно ста процентов было бы не достичь. Так что все шло нормально. Он, в общем-то, не надеялся даже на такую цифру. Если говорить откровенно, Усатую Харю несколько удивила щедрость королевы. За месяц на временную базу флота донов доставили почти семьсот тысяч тонн оборудования и материалов, причем были выполнены заказы не только официально нанятых кораблей, но и тех, кто шел с ними, надеясь на закон «живого приза». Когда он обмолвился об этом своей «старушке», Сандра усмехнулась:
— Моя девочка сказала, что, если уж они захотели бесплатно умереть, пусть хотя бы упокоятся в свежевыкрашенных гробах.
Усатая Харя тогда, помнится, неодобрительно покачал головой:
— Насколько я знаю, у вас и так проблемы и с командованием флота, и с пэрами, стоит ли дразнить гусей еще и превышением расходов? Мои парни назаказывали столько, что над лесом круглые сутки стоят гул и звон. Для многих это первый ремонт за десяток лет, а тут материал и оборудование на халяву, так что народ пашет как проклятый. Я думаю, мы уже изрядно облегчили королевскую казну.
Сандра сурово сжала губы:
— Это наша забота, усачок. — Она помолчала и добавила неожиданно горьким тоном: — Мы все поставили на кон. Если отобьем Форпост, все простится, если нет… Боюсь, у нас будет новая королева.
Дон Крушинка со вздохом погасил экран. Что такое с ним творится? Казалось бы, надо радоваться. Только Сандра знала, как угнетало его все эти годы положение любимой собачки при могущественной вельможе. Правда, вся дворня и прихлебатели, вертевшиеся при дворе Сандры, быстренько поняли, что это не собачка, а скорее матерый волкодав и принятые в их кругу заигрывания с мужчинами ему могут не понравиться. Все окончательно убедились в этом после очередного неудавшегося покушения, когда Сандра была тяжело ранена и он, взбесившись, разыскал убийц и буквально изрубил в капусту две дюжины человек. Во всех программах новостей показывали тогда, как Усатая Харя выбирался из траттории, в которой он застиг заговорщиков, — с озверелым лицом, обожженным выстрелом лучевого пистолета боком и дико сверкавшими сквозь слой запекшихся кровавых сгустков глазами. С тех пор к нему и вовсе мало кто решался подходить в отсутствие Сандры. Эта его репутация в какой-то мере играла им на руку: в нем видели цепного пса, и только. Однако несмотря на все усилия Сандры, его одолевала дикая тоска. Даже когда он принимал участие в возрождении мощи флота королевства, сутками кропя над чертежами кораблей и крепостей, над новой редакцией боевых уставов флота, она не отпускала. Но как все изменилось, когда они поручили ему вербовку флота! Он будто сбросил с плеч не меньше сотни лет. Все болячки, которые так мучали его последний год, исчезли бесследно, а уже когда он узнал, что его контракт, по существу, стал спасением для сословия благородных донов, то вообще почувствовал себя на седьмом небе. Но чем ближе подходил решающий день, тем больше он хандрил. Почему? Это не был страх перед Врагом. Усатая Харя снес немало тролличьих голов своим знаменитым топором, а однажды даже сумел достать казгарота, и вообще, когда это благородный дон боялся доброй драки? Не было это и страхом за свою жизнь. Он немало пожил и совершил много достойных поступков, чтобы спокойно предстать перед Господом, тем более если ему суждено пасть в битве с нечистивым воинством. Конечно, сейчас он был бы не прочь пожить еще: как-никак у него появилась семья, жена, дочь… Королеву он и вправду считал своей дочкой, ни больше и ни меньше, причем вполне осознанно. Правда, он нечасто слышал от нее слова благодарности, ну да чего уж… Даже родные дети не всегда ласковы к своим родителям. А гордиться дочкой у него есть все основания. Много ли отцов могут похвастаться этим? Но даже и это был не повод бояться за свою шкуру. Тем более что в предстоящей битве его положение было едва ли не самым безопасным во всем флоте. Любой флот бережет своего адмирала, и, чтобы достать его, Врагу пришлось бы сначала пройти сквозь плотный строй пяти сотен кораблей, команды которых отнюдь не представляли собой легкую закуску для их нечестивых зубов. В чем же тогда дело?
Усатая Харя в очередной раз вздохнул. Может быть, ответственность? Он не раз становился во главе флотов, от которых зависела судьба королевств и республик, но еще никогда он не командовал ТАКИМ флотом и еще никогда от его усилий не зависели жизнь и будущее тех, кого он считал своей семьей.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Старый Пердун. Окинув дона Крушинку проницательным взглядом, он добродушно усмехнулся и с трудом втиснул свое объемистое брюхо в оставшееся пространство клетушки, где и одному было не повернуться. Внешность Старого Пердуна в точности соответствовала его последнему прозвищу: толстый, с кустистыми седыми бровями, клочковатой седой бородой и сухой морщинистой кожей. Однако молодые доны, видевшие перед собой облезлого старого брюзгу, частенько садились в лужу: они не знали, что прежде его звали Бульдожья Челюсть, и то прозвище он получил не только за внешний облик.
— Ну что, старина, все дергаешься?
Усатая Харя глянул на него исподлобья:
— У нас максимум неделя, а эскадра…
Но Старый Пердун не дал ему закончить:
— Ну и что? Тебе-то что неймется? У нас тут не регулярный флот, и ты хоть глотку сорви до хрипоты, все равно ничего не добьешься. Это же доны! Каждый капитан знает, что ему предстоит. Каждый делает все, что можно, чтобы его корабль возвратился из этой заварушки, и желательно целым. Неужели ты в этом сомневаешься?
— Так-то оно так, но…
Старый Пердун махнул рукой:
— Ты можешь сделать проще.
Усатая Харя недоуменно уставился на него.
— Назначь день отлета, — пожал плечами Старый Пердун.
Дон Крушинка задумался, потом медленно покачал головой.
— Не могу. День отлета назначает главный штаб флота королевства.
— А что тебе штаб? — упрямо мотнул головой Старый Пердун. — Их дело — разработать план и назначить день, час и точку рандеву. А когда покинуть эту планету, ты вполне можешь решить сам. Да и капитаны будут знать, сколько у них еще времени, а то ты своей кислой рожей всех заколебал. Я уже устал отвечать капитанам, что у тебя просто пучит живот.
Усатая Харя недоуменно вытаращился на него, а потом громко расхохотался. Когда он отсмеялся, Старый Пердун, кряхтя, поднялся со скамеечки.
— Ну, так что мне передать эскадре?
Усатая Харя задумался:
— Объяви, что день старта, — он вывел на экран календарь, — пятнадцатого, ровно через неделю. Но все должно быть готово к утру четырнадцатого. Я думаю, что стоит провести еще одну мессу. На дарование победы.
Старый Пердун кивнул:
— Добро, значит, если повезет, то Рождество встретим победой! — Он шагнул было к двери, однако задержался и как бы между прочим произнес: — А тебе не кажется, что нам здесь не очень-то доверяют? Ко мне тут приходили несколько человек — Краснорожий, Рваное Ухо, еще кое-кто из ветеранов. Они хотят набросать свой план на случай, — он сделал пальцами легкомысленный жест, — если у кого матка придавит мочевой пузырь и его содержимое ударит в голову. Ты как, не против?
Усатая Харя замер. Это попахивало предательством. В то же время он прекрасно понимал: нечто подобное не помешает. В конце концов, вторжение Врага десять лет назад только подтолкнуло к мятежу Карсавен.
— Я бы хотел глянуть на ваши заметки. Скажем, если б я случайно наткнулся на них у себя на столе, меня бы это устроило.
Старый Пердун кивнул и вышел за дверь. Дон Крушинка еще посидел, уставясь в пространство, потом встряхнулся. В конце концов, его девочкам сейчас было ничуть не легче, и он ничем не мог им помочь, кроме как честно выполнить свою долю работы. К тому же он вдруг почувствовал, что гнетущее чувство безысходности как-то отпустило. Со стороны консоли раздался звук вызова. Усатая Харя повел плечами и повернулся к экрану. Пора было кончать с переживаниями и возвращаться к работе. Он нажал клавишу, и на экране возникло лицо Пивного Бочонка.
— Привет, адмирал! — Он улыбнулся, правда, немного натянуто. — Мы уже в системе и, клянусь святым Мафусаилом, будем в твоем заповеднике не позже чем через семь часов.
Усатая Харя удивленно округлил глаза:
— Шустро вы, я и не думал, что какой-то корабль, кроме курьера, может развивать такую скорость, — он покачал головой и лукаво прищурился: — А может, у вас контрабанда от Алых князей?
Тут уж дон Киор расплылся в улыбке до ушей:
— Ну, шутник! Просто, если ты помнишь, мы не так давно гостили на Новом Городе, и там Упрямый Бычок изрядно облегчил кошелек Папы, потому-то он и отказался от времени на ремонт. После того нас потрепали совсем немного, и мы справились на обычной стоянке, без специального оборудования. А ты, клянусь святым Иеремией, как я гляжу, избавился от хандры? — осторожно добавил он, Дон Крушинка усмехнулся в усы:
— Вы, говорят, наладили перегонный куб?
Пивной Бочонок хитро подмигнул:
— А что, отказ от крепкого до начала операций был оговорен в контракте?
— Боге вами, — рассмеялся дон Крушинка, — разве можно такое потребовать от благородных донов, особенно на отдыхе, пусть даже и за казенный счет, как у вас. Просто я подумал, что не мешало бы ребятам тоже разогнать хандру.
Пивной Бочонок удивленно покачал головой. По традиции во время похода или поиска на кораблях соблюдался сухой закон, а оговоренная контрактом подготовка кораблей испокон веку считалась частью похода.
— А как же…
Усатая Харя махнул рукой:
— Я дал приказ закончить все работы к утру четырнадцатого, так что у нас останется вечер и день, чтобы отдохнуть и отслужить мессу.
Дон Киор понимающе кивнул:
— Ладно, успеем сделать. — Он на мгновение задумался, что-то прикидывая в голове, потом хохотнул: — Клянусь святой Бригитой, будет не менее галлона на брата. И у многих поутру будет головка побаливать… — Он посмотрел куда-то в сторону: — Тут вот капитан меня по спине дубасит. У него к тебе официальная информация.
— А что ж ты, балабол, вперед вылез?
Пивной Бочонок снова хохотнул:
— Да тут Старый Пердун как-то обмолвился, что ты зубами скрежещешь и буйствуешь почем зря. Вот я и вроде как… громоотвод. — С этими словами дон Киор исчез с экрана, а на его месте появилось худое лицо и клиновидная бородка дона Диаса.
— Адмиралу от «Бласко ниньяс».
— Здесь адмирал.
— У нас сообщение, закрытое, категория «А».
Усатая Харя покосился на высвеченные в углу экрана допуски и нажал несколько клавиш, переводящих консоль в шифровальный режим, потом повернулся в угол и, открыв стальной ящик с келимитовым напылением, достал кристалл с личным кодом, полученным в штабе флота, и воткнул его в приемник. Экран мигнул несколько раз, потом приобрел дымчатый оттенок: это значило, что он перешел в кодовый режим. Усатая Харя придирчиво осмотрел пляшущие в углах экрана значки, показывающие работу постановщика помех, и удовлетворенно кивнул:
— Готов к приему.
С экрана послышался до неузнаваемости измененный дешифратором голос:
— Сброс информации, корпускулярный режим. Перед началом операции напоминаю, что содержание полученной информации должно находиться только на кристалле-дешифраторе, после окончания работы не забудьте провести двойную очистку оперативной памяти.
— А, чтоб тебя! Что-то Упрямый Бычок совсем забюрократился, — буркнул дон Крушинка, но тут же вспомнил, что к нему обращается вовсе не дон Диас.
Безликий голос записан на кристалле-дешифраторе. Это была стандартная процедура королевского флота.
Когда сброс информации был окончен, Усатая Харя тут же вывел на экран содержимое полученного пакета. Как он и предполагал, это оказался план операции, разработанный умниками из главного штаба. Пролистав его, дон Крушинка не удержался и презрительно фыркнул. Это был типичный «Dog & pony show». Величественный опус солидного учреждения, возглавлявшего давно не воевавший флот. Масса заумных тактических приемов и сложных маневров, которые должны проходить в идеальной согласованности, что в реальном бою абсолютно невозможно. Он поморщился и убрал изображение с экрана. Потом старательно дважды вычистил оперативную память и выключил консоль. Выйдя из кабинета, он спустился этажом ниже в оперативный зал, подошел к Старому Пердуну и хлопнул его по плечу:
— Вот что, старина. Давно вы болтаете о своем плане сражения?
— Да, почитай, уже месяц, — пожал плечами тот.
— Ну и как?
— Я же говорил, наметки есть. — Он окинул его испытующим взглядом и сварливо добавил: — А что ты хотел, если у нас нет никакой информации по королевскому флоту?
Усатая Харя вздохнул:
— Пошли.
Они поднялись в его кабинет. Дон Крушинка вставил кристалл, молча прослушал информацию об обязательной двойной очистке оперативной памяти, вывел на экран первую страницу плана штаба флота и, кивнув Старому Пердуну на свою скамейку, шлепнул перед ним пачку листов с самопиской:
— Вот, держи. Копировать и исправлять этот файл невозможно, умники из штаба флота это предусмотрели, но что все это можно банально перекатать с экрана — не додумались. Так что давай передувай секретные сведения. — Поймав удивленный взгляд Старого Пердуна, он усмехнулся: — И чтоб через три дня НОРМАЛЬНЫЙ план был у меня на столе.
С этими словами Усатая Харя вышел из кабинета. В конце концов, у него был только один выход — выиграть битву за Форпост. Сейчас он окончательно понял: никто, кроме него, этого сделать не сможет, а все остальное не имело значения. И еще он никак не мог понять, на кой дьявол Упрямый Бычок передал план с борта корвета именно сейчас, хотя его можно было с тем же успехом передать из главного штаба флота или из рук в руки спустя семь часов после приземления. Он не мог знать, что у самого Полярного круга, на незаметном среди нагромождений скал резервном пункте связи флота, офицер в чине коммандера, которая почти двое суток сидела в одиночку в аппаратной, отпустив дежурную смену, разогнула спину и удовлетворенно кивнула, глядя на экран консоли, где светился дешифрованный текст. Коммандер потерла поясницу и нажала несколько клавиш. Экран покрылся рябью, показывая, что текст снова зашифрован. Следующим нажатием информация была сжата в миллисекундный пакет и отправлена в указанный сектор пространства. Кто принял луч, ее не интересовало. Коммандер сделала свое дело и, как ей обещали, еще на один шаг приблизила независимость Реймейка.
Глава 2
Флот висел над Лузусом. Двое суток назад корабли донов начали подниматься с огромного плато, которое два месяца было их базой, и сосредоточиваться на орбите. Вообще-то в таком растянутом по времени выходе на орбиту не было особой необходимости, но Усатую Харю так очаровали здешние леса, что он приказал подниматься группами не более двух десятков кораблей с интервалом не менее часа, надеясь, что в этом случае ущерб для лесов будет минимальным. Королевский флот был на подходе, и до часа «Ч» оставалось совсем немного времени. Однако сейчас забрезжила надежда, что они смогут разгромить Врага. Неделю назад, когда Усатая Харя стоял на широкой лесной прогалине, превращенной в посадочное поле разъездных ботов и дисколетов, и смотрел, как «Бласко ниньяс» опускается, умело гася скорость, его снова одолели мрачные предчувствия. Когда корвет заглушил двигатели и выкинул трап, дон Крушинка не выдержал и двинулся вперед. В раскрывшемся люке показалось несколько фигур; узнав одну из них, Усатая Харя раздраженно выругался. Не дожидаясь, пока все спустятся на землю, он взбежал по ступеням трапа и ухватил Счастливчика за рукав:
— Какого…
— Умерьте свой пыл, адмирал, — перебил его Сивый Ус. — Наш друг сделал все, что мог. Не его вина, что ему пришлось сложить свои обязанности.
— У него была главная обязанность — быть рядом с королевой. Неужели я не мог бы обойтись без специального офицера связи? Мне нужна была твоя удача, Счастливчик, и именно рядом с королевой.
— Однажды она ей пригодилась, — уныло произнес тот.
Усатая Харя непонимающе уставился на него, потом в его глазах вспыхнула тревога. Бесцеремонно ухватив Счастливчика за рукав, он стянул его с трапа и торопливо потащил за собой. Когда они достигли края поляны, дон Крушинка уселся на бревно и грозно посмотрел на Ива:
— Рассказывай!
Все, что рассказал ему Счастливчик, он выслушал молча, только глаза все больше наливались кровью. Когда Ив закончил, дон Крушинка несколько минут сидел молча, потом поднялся, стиснул кулаки и хрипло произнес:
— Если с ними что-нибудь случится… — но, не закончив фразу, повернулся и, сгорбясь, пошел к штабу.
Вечером того же дня он вызвал Старого Пердуна с наработками плана сражения и до утра сидел, запершись, гоняя на консоли разные варианты. Среди них был и такой, при котором драться за Форпост предстояло не только с Врагом, но и со всем королевским флотом.
Следующие несколько дней намного уменьшили его тревогу. Когда же Упрямый Бычок пояснил, что передача плана из пространства была инициативой флагман-капитана Эстель и официальный приказ был получен лично от нее за несколько мгновений до старта, у него, дона Крушинки, уже десять лет проварившегося в котле местных интриг и закулисной возни, появились кое-какие наметки. Сам он еще ни разу не пробовал сталкивать лбами своих противников, но не раз видел, как это с блеском проделывала Сандра. В конце концов, посидев еще несколько ночей, он остановился на варианте, требовавшем нейтрализации только трети королевского флота. Хотя даже и это показалось ему слишком много, но, как говорится, запас карман не тянет. Куда пристроить лишние боеспособные единицы — найдется, лучше уж пусть будет резерв. Единственное, что по-прежнему его сильно беспокоило, — это странное поведение Эстель. Надо было расшибиться в лепешку, но вернуть Счастливчика к королеве.
За два дня до объявленной мессы он собрал Большой круг. Вечером в штаб прибыли все капитаны и командиры эскадр. У каждого в боте или дисколете имелась бочка или иная емкость, в которую по окончании круга должны были перелить бренди, наготовленный командой «Бласко ниньяс». Когда капитаны расселись кто где по склонам небольшой лощины, в дальнем конце которой был установлен экран, снятый из рубки «Неприятной неожиданности». Усатая Харя неторопливо поднялся с чурбака. Гул голосов мало-помалу утих. Адмирал обвел взглядом лица, ясно различимые в свете двух огромных лун, висевших в вечернем небе. Микрофон разнес над лощиной его вздох, напоминавший звук, с которым волна накатывается на берег. Он сразу взял быка за рога.
— Мы в дерьме, доны, — веско произнес он, — мы в полном дерьме. Единственное, что сейчас не вызывает сомнений, так это то, что впереди враг, а вот кто будет прикрывать спину…
Судя по сдержанной реакции, особого удивления его слова не вызвали. Все молча ждали продолжения. Усатая Харя воодушевился:
— Не мне рассказывать вам о том, сколько славных парней сложило свои головы из-за того, что у нанявшей стороны разгоралась свара за власть. Здесь тоже начинается нечто подобное. Но мы к этому готовы. — Он снова обвел взглядом ряды капитанов: — Здесь находится большая часть всех благородных донов, которые могут сегодня поднять шпагу в защиту веры и во славу человечества. У нас прекрасные корабли и опытные командиры. И кто, кроме донов, может похвастаться тем, что столько раз получал удар в спину от вчерашнего союзника, но все равно побеждал? — Он перевел дух и закончил: — Через три дня мы идем в бой.
И снова ответом ему было невозмутимое молчание. В общем-то, в этой его речи особой необходимости не было. Доны давно все знали и обсудили между собой. Но предстоящая битва по масштабам ничуть не уступала ни рейду Черного Ярла на Зоврос, ни битве при Карраше, а в том и в другом случае и Черный Ярл и Толстый Ансельм перед битвой произносили речь, поэтому дон Крушинка предполагал, что сейчас его воины ждали от него того же. Да и сам он чувствовал потребность высказать боевым товарищам все, что накопилось на душе.
— Нам предложили дерьмовый план.
Об этом тоже все знали.
— К тому же кто-то из тех, кому наше прибытие было хуже ножа в печенку, пытается заглянуть нам через плечо… — Усатая Харя вдохнул, пытаясь подобрать слова, которыми смог бы достойно закончить речь, но ничего не приходило в голову, и, чтобы не затягивать паузу, просто сказал: — Но они еще не знают, что такое доны.
По рядам пробежал легкий одобрительный шум. Усатая Харя нахмурился и досадливо подумал, что стоило хотя бы набросать речь: он сам знал, что оратор из него никакой. Но вчера вечером он извел гору бумаги, и все без толку. Хорошего мало, речь получилась какой-то скомканной, однако ничего не поделаешь, пора было переходить к конкретике.
— Старый Пердун и дюжина ветеранов разработали план, который, при удаче, позволит нам хорошенько поджарить зад краснозадым. Несмотря на предположение, что Алых князей на Форпосте нет, Усатая Харя употребил привычный оборот: Алые князья в глазах донов всегда олицетворяли Врага. — План хорош, и к моменту старта он будет в БиУСах ваших кораблей. Главное — ввести его в действие вместо розовой водицы главного штаба, но это будет моя забота. — Он повернулся к экрану и достал световое перо: — Но я хочу, чтобы вы подумали вот над чем…
И дон Крушинка начал четко излагать диспозицию будущего сражения.
К полуночи, когда боты один за другим поднимались в воздух и исчезали в ночном небе, Усатая Харя тяжело поднялся по лестнице и заглянул в кабинет. Там, над переносной консолью, склонились головы Счастливчика, Консолеголового и Крутого Губошлепа. Счастливчик поднял голову на скрип двери, окинул его отрешенным взглядом и вновь уткнулся в пульт. Дон Крушинка постоял, молча рассматривая склоненные головы, потом тихонько вышел и прикрыл дверь. Успех задуманного им зависел от того, насколько успешно воплотится в жизнь то, над чем сейчас работали эти трое. Флот никогда не откажется от плана, разработанного штабом, за исключением одного случая: если план будет недееспособен и программа зависнет. Причем это должно произойти и во всех резервных вариантах. Тогда дон Крушинка сможет предложить свой, и он сильно сомневался, что адмиралы флота будут настолько высокомерны и глупы, что отвергнут его во время уже начавшейся битвы. А он планировал активизировать вирус только тогда, когда отступать будет уже поздно, хотя ясно осознавал, насколько большая ответственность ложится на его плечи. Потеря управления даже на несколько минут могла разрушить любой самый удачный план, а у них до сих пор не было уверенности, что даже их план приведет к победе. Он, без всякого сомнения, был лучше штабного, но хватит ли этого — никто сказать не мог. Как бы то ни было, только он давал шанс. Поэтому трое специалистов сейчас искали ключи к системам защиты программы, чтобы попытаться запустить вирус, а ему оставалось только надеяться, что подвернется удачный момент и зараженную программу удастся перезагрузить в БиУСы кораблей флота.
И вот неделю спустя, когда флот сосредоточился на парковочной орбите, у него был план с сидящим в нем вирусом. Было и предчувствие, что ему подвернется шанс его использовать.
Место, где они встретились с флотом королевства, ничем не отличалось от любого другого на протяжении нескольких световых лет в любую сторону, так сказать, глазу не за что зацепиться. Просто набор координат. Оба флота уравняли скорость, и Усатая Харя прибыл на своем боте на флагман королевства. Когда распахнулся люк и он, в сопровождении Счастливчика, шагнул на палубу шлюзовой камеры, перед ними выросла фигура капитана Умарки.
— Насколько я помню, дон, вы должны были прибыть одни? — сурово произнесла она, уперев недобрый взгляд в Счастливчика.
Усатая Харя скорчил самую свирепую рожу, какую только мог изобразить, и рявкнул:
— Это мой офицер связи! Либо он пойдет со мной, либо я уберусь обратно, но в таком случае королеве придется самой отправиться ко мне на «Неприятную неожиданность».
Умарка ошарашено посмотрела на него, потом нехотя отодвинулась в сторону. Доны загрохотали каблуками по коридору. Ив, недовольно сопя, двигался в затылок дону Крушинке. Вчера у них состоялся крупный, разговор. Счастливчик заявил, что у Усатой Хари уже просто паранойя по поводу его везения и что ноги его больше не будет на флагманском корабле, но старый дон привел неотразимый аргумент.
— Ты мне нужен, — сказал он, — Кто еще, кроме тебя, сможет запустить нашего троянского коня, когда подвернется случай?
Ив ляпнул было, почему бы не Крутой Губошлеп, но он и сам понимал, что в таком деле на сопляка надежды мало. Неизвестно, что за шанс им предоставится. Может быть, из тех, что приходится цеплять шпагой, изрядно вымоченной в крови. Так что деваться было некуда. Счастливчик вздохнул и поднял глаза. Они подошли к знакомой двери, за которой находилась флагманская рубка. Дон Крушинка на мгновение задержался, бросил через плечо взгляд на Счастливчика, потом шумно отхаркнулся и шагнул вперед.
В рубке было людно. Когда доны вошли, на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только едва слышным гудением приборов. Ив кожей ощутил устремившиеся к ним взгляды — в некоторых был искренний интерес с оттенком сочувствия. То, что совершили разведчики, произвело огромное впечатление на флот. Но большая часть офицеров все же смотрела с холодком. Доны по-прежнему оставались для них чужаками, которые переворачивали привычный мир с ног на голову. Многие понимали, чем грозит королевству присутствие донов, и боялись этого. Сейчас доны были союзниками, это отодвигало в сторону другие соображения, но не для всех. Иные взгляды просто опаляли злобой, а один буквально продрал Счастливчика до костей. Он невольно повернул голову в ту сторону и столкнулся с ненавидящими глазами флагман-капитана Эстель, в глубине которых, как ему почудилось, горело торжество. Встретив его взгляд, она отвернулась. Рубку снова заполнил приглушенный гул голосов. Ив посмотрел на королеву. На миг ему показалось, что, когда их глаза встретились, у нее дрогнули губы, но он решительно тряхнул головой: фантазии! Она осталась холодно-деловой, и губы шевельнулись только для того, чтобы небрежно произнести:
— Присаживайтесь, господа. — Они сели за большой стол, примыкавший к голокубу, за которым уже сидели высшие офицеры флота. Усатая Харя, окинув взглядом присутствующих, нахмурился. Сандры не было. А это означало, что дела обстоят гораздо хуже, чем они предполагали. Они со Счастливчиком надеялись, что совещание начнется не сразу и у них будет минутка, чтобы переброситься парой фраз хотя бы �беду. Содержание: Шпаги над звездами Восставший из пепла И пришел многоликий Последний рейд
Роман Злотников
Вечный
Шпаги над звездами
Основа ко дню размышлений
Ареал расселения «диких» составляет, по оценкам Проникающих пространства, около двух третей ареала власти Могущественных. Ступень развития технологий непозволительно высока и достигает не менее семи восьмых уровня трапеции, что является опровержением раздумий Проникающих населения на одну шестую. Трапеция власти «диких» имеет разнозернистую структуру, что позволяет ей быть более адаптивной, но менее мобильной. Оценка уровня соотношений строения трапеций власти, технологий, населения и развития представляется в данный день не совсем ясной, вследствие отсутствия возможности свободного действия Проникающих технологии.
Предлагается Могущественным поручить Проникающих.
Предлагается Могущественным создать Малое гнездо.
Предлагается Могущественным объявить о решении.
Предлагается Могущественным слиться в единении.
— Ну, что скажете, профессор? — Высокий придворный, задавший вопрос, был затянут в черный мундир.
Произнеся это, он бросил настороженный взгляд на мрачную фигуру, маячившую у огромного, во всю стену кабинета, окна, выходившего во внутренний сад. Тиран системы Зовроса нетерпеливо откинул в стороны полы мантии и нервно прошелся по кабинету. Придворный поежился, но закончил:
— Нам немедленно нужно знать, что означает этот документ?
Дагмар Лейли, профессор университета Симарона, подавила раздражение и еще раз внимательно прочитала перевод, а потом вновь перевела взгляд на странный кусок кожи, на котором неизвестным предметом были выдавлены странные значки, чем-то напоминающие древнеарабскую вязь. Странный груз для сейфа межзвездного корабля разумной расы. Да-а, задачка. Дагмар вздохнула. Она, с группой студентов факультетов антропологии и археологии университета Симарона, прибыла на Зоврос, для того чтобы заняться раскопками у отрогов Крупистых гор. То, что она получила право на раскопки, было невероятной удачей, просто чудом. Зоврос был известен своей прямо-таки средневековой дремучестью общественной жизни, и то, что они вообще рассмотрели запрос женщины-ученого, а главное — что она получила разрешение прибыть на планету, было событием из ряда вон выходящим. Новость подняла на уши весь университет, и если до этого Дагмар была всего лишь мелкой сошкой одного из двухсот факультетов, причем одного из самых второстепенных, города-университета, то с получением разрешения она стала местной звездой. За те три месяца, что оставались до отлета, ей пришлось не только и даже не столько заниматься подготовкой экспедиции, но и присутствовать на десятках званых обедов и торжественных встреч вместе с ректором и наиболее влиятельными членами деканата. Улыбаться и вежливо кивать, торча перед визикамерами с очередным политиком, которому позарез понадобились голоса женской части его избирателей и который надеялся изрядно приумножить их число, появившись в гостиной вместе с Героической, Несравненной, Блестящей, Исполняющей роль бабочки на булавке, надоело Дагмар Лейли хуже горькой редьки, но во всей этой шумихе была и положительная сторона. Столь блестящая личность не могла отправиться в Великое Плавание, Подобное Походу Аргонавтов, снаряженная так, как позволяли скромные возможности Дагмар. И деканат, невзирая на зубовный скрежет финансового директора, увеличил ассигнования на экспедицию в четыре раза и зафрахтовал для доставки на Зоврос лайнер типа «Двойник», что решило проблему доставки груза на поверхность Зовроса. Конечно, обратно придется все равно добираться коммерческими рейсами каботажников, потому что к тому времени шумиха поутихнет и деканат тут же потеряет интерес к малочисленной археологической экспедиции в заштатном периферийном государстве на самой границе обитаемых миров. Но Дагмар была готова к тому, что и на Зоврос придется добираться каботажем, так что облегчение пути, хотя бы в один конец, все-таки немного подняло ее настроение. После помпезных проводов, сопровождавшихся речами изрядного числа выступающих, спешивших воспользоваться последней возможностью засветиться, старт был дан и Да