Я обыкновенная ученица академии магии. Одна из тысяч. Во мне нет ничего необычного. Проходи мимо! И даже не смей подумать…

…о том, что меня зовут именем древней богини. И это не случайность.

…о том, что вся моя история насквозь фальшивая, хоть и истинна до последнего слова.

…о том, что за мной стоят силы, о существовании которых ты не можешь и вообразить.

…о том, что я обладаю таким оружием, против которого ни тебе ни кому бы то ни было другому даже нечего противопоставить.

Жаль только над чувствами своими я не властна. Но я подчиню и их. Королевой не стать иначе.





* * *





Предисловие




Я рождена там, где все живое находит свою смерть. Смерть, но не покой. Я обрела жизнь на бесплодной земле, окружённой монстрами и тварями, в человеческом обличье и вне его. Здесь я не могла стать другой. Недоверчивая и жестокая. Сильная и беспощадная. Умная и хитрая. Одна против целого мира.

Человек, внутри съедаемый тьмою, грезит о свете. Но тьма преследует его, сжигая изнутри, превращая все вокруг в пепел и прах. Судьба — штука хитрая. Никогда не знаешь, кого найдёшь и когда потеряешь. В момент отчаяния она протягивает руку, а в минуту радости, обязательно подставляет подножку. Твои деяния — ее деяния. Ими вершится ее воля, а ты, словно сторонний наблюдатель, видишь, как собственными благими намерениями, мостится та самая дорожка отнюдь не в небеса. И что ты можешь ей возразить? Всего лишь смертный. А жизнь безмерно ценна и бесконечно коротка. Несколько десятков лет отмерено человеку, несколько сотен — магу. И на что потратишь ты свои дни, бесценные секунды бытия? Месть, злоба, ревность, зависть, честолюбие и коварство… Зачем? Все меркнет, становится ничтожным и незначимым, когда рождается она. Эта история — история любви.





Глава 1. Мой дом




Люблю Его таким, каким вижу сейчас — огненно-красным раскалённым шаром, тусклым призрачным светом озаряющим густой мрак ночи, едва различимым за бесконечно далекой кромкой горизонта. Сквозь вырубленное в скале отверстие, вдыхая обжигающе-холодный воздух вечной зимы, любуюсь, как светило отбрасывает блики на низкие тучи, как мерцающей кровавой полоской оно отражается в родном, единственном знакомом мне, Льдистом море. И время от времени страшные силуэты закрывают от меня моё светило, морские чудовища тянут свои смертоносные щупальца в небо, на фоне багряного шара трепещут и опускаются вниз. Они, словно, символ того, что лежит между нами, забытыми миром, изгнанными, отверженными — каторжниками, — и ими, теми, кому ведомо Его тепло. Теми, кто нас изгнал и предпочел навсегда забыть о нашем существовании.

Сегодня я зажгла несколько лучин. Я никогда не делала этого прежде. Я не сентиментальна, отнюдь нет. В спальне вождя все происходило под покровом ночи. Но сегодня я их зажгла. И пришла к Александру в последний раз. Это ощущает мое нутро.

Сквозь грубую ткань шершавые ладони ласкают нежную разгоряченную кожу. Едва решительнее, чем прежде, все еще слишком скованно для меня. Отчего-то я ведаю: нынче он меня не покинет. Он всегда лежал со мной, а потом шёл к ним, к девкам. И мне никогда не было больно от осознания их связи в те секунды, когда я ждала его здесь, в его постели. Александр каждый раз возвращался. Потому что был моим. И во всем мире любил лишь меня. Я знала. Такие, как я, не ошибаются в этих вещах, уж поверьте. И сегодня он не уйдёт, ведь в его глазах отнюдь не похоть, а что-то гораздо более сокрушительное. Но мы справимся с этим вместе.

Итак, мы прощаемся. Как всегда молчим. Глядим в глаза друг другу. И слишком больно. Ему. А мне пусто внутри. В целом мире для меня нет никого кроме него. Он заменил мне мать и отца. Он был моим братом. Он был рядом всегда. Он все хорошее, что я знаю. Он мой король и навсегда останется им.

Да, я сделаю то, что должна. То, для чего была рождена, а вернее сказать, для чего мне даровали жизнь здесь, на проклятом миром острове. Семнадцать лет назад каторжники вырезали из чрева убитой женщины ещё не готового к жизни младенца, и вопреки всем законам материи, благодаря бурлящим потокам магии внутри, я выжила.

Горячая ладонь ложится на мою поясницу. Прикрываю глаза. Своими ногтями он проводит вдоль позвоночника, и я выгибаюсь, сдерживая стон. Слышу прерывистый вдох. Другая его ладонь зарывается в мои волосы и оттягивает их, вынуждая запрокинуть голову. Встречаюсь с ним взглядом. Любуюсь им. Белыми вихрастыми локонами, что касаются моего лица, вызывая дрожь, горящими светло-голубыми глазами. Вечный лед его взгляда тает при тусклом свете огней. Второй раз в жизни где-то в глубине небесных глаз Александра вижу слезы. И что-то чувствую. Тоску ли?

— Ты сделаешь это для меня?

Я понимаю, о чем вождь просит — пожертвовать долгожданной едва обретённой свободой, всем, о чем грезит здесь каждый с первой до последней секунды жизни, ради него. Понимаю, сколь велико оказанное мне доверие. Думаю, никому кроме меня он и не смог бы поручить то, для чего нас создавал. Ведь только мне он доверяет. Я его приручила. И именно поэтому верит, что я способна добиться освобождения. Для всех.

— Я сделаю то, что нужно, — голос не срывается, звучит тихо и уверенно, хотя эти слова стали первыми, сказанные мной ему.

Первыми в жизни.

У нас не болтают. Здесь нельзя болтать. И лучше не говорить громко. Лучше помалкивать, если хочешь жить. И делать то, что велят.

Теплыми мягкими, едва трепещущими, а это трогает, губами он целует меня. Также в первый раз. Это ночь откровений. Как мужчина целует свою женщину. Нежно, интимно. Ласково. Не знала, что он способен на ласку. Уговаривает вернуться за ним. И я чувствую, как первозданный огонь просыпается внутри меня, как медленно растекается по венам, заставляя юное тело пылать. Ощущаю жар собственных ладоней, которые способны обжечь, исцелить, убить. Все, что мне будет угодно. С видимым усилием Александр отстраняется. Слишком видимым. Хочет показать, как ему тяжело оторваться от меня, чтобы я продолжала верить в нас. Верить в возможность быть вместе снова, верить в возможность жить свободно. Верить ему.

Внутри я смеюсь.

В его расчёты закралась ошибка. Но я не стану говорить об этом. Ради желания быть с ним и ради других каторжников я бы не стала рисковать обретённой свободой. Ведь всю жизнь я грезила лишь о ней. О возможности ступить на большую землю и увидеть все, о чем лишь слышала украдкой. Чей-то шёпот.

Увидеть солнце не на горизонте, а много-много ближе. Узреть, что такое настоящий день, и какой темной может быть южная ночь. Я хочу попасть туда и обязательно заберу всех отсюда. Но сделаю это по другой причине, и с Александром она связано лишь косвенно. С его помощью я отомщу за мать. И это движет мною.

Если то, что я чувствую рядом с молодым вождем, и есть любовь, то я над ней властна.

Ночью я с ним. Наслаждаюсь теплом его тела, вдыхаю аромат волос, руками и губами изучаю шрамы. На его теле сложно найти место, где бы их не было. Изучаю то, что под шрамами. Люблю чувствовать, как под пальцами перекатываются тугие упругие мускулы. Что-то хищное клокочет во мне, когда хочется неистово целовать и грызть его плоть. Но больше всего люблю то, как он смотрит на меня. И люблю свою власть над ним — над нашим королём.

Впервые я пришла в его спальню — пещеру на вершине одной из скал — в двенадцать лет. Накануне убили его отца. Александру едва исполнилось двадцать пять лет. Никто не верил, что мальчишка сможет занять место Гора, подмять всех под себя. Воров и убийц. Тех, кто совершал ещё более страшные преступления. Верила только я. Его взгляд и пугал и манил одновременно. А я ведь ничего не боюсь. Никогда. Думаю, это магия крови, я же наполовину маг и огонь полыхает во мне.

Ночью я встала. Прошла мимо всех спящих и не спящих девочек. Кто-то пытался меня остановить. Я откинула чужую руку в сторону. И, кажется, улыбалась. От смертельной опасности закипает моя кровь. Все боялись в ту ночь. Боялись, что про нас узнают, узнают о том, чем мы занимаемся, к какой миссии нас готовят. И все это закончится. Я не боялась. Я просто хотела быть с ним и чувствовать свой огонь. А он разгорался.

Медленно отворила дверь. Она скрипнула. Александр резко повернулся. Тот его лик навсегда отпечатался в моей памяти. Растрепанные белые волосы, влажные от пота после поединка, горящие лютой злобой голубые глаза, щетина (обожаю ее) и тело, которым я всегда восхищалась, — горы мышц, тысячи шрамов на коже. И, казалось, каменное сердце.

Я аккуратно прикрыла за собой дверь. Глядя ему в глаза, подошла и опустилась на устланное шкурами ложе. Оно было мягким. Мягче наших сколоченных из кривых палок и набитых сухой травой лежанок. А ещё оно было тёплым — впитало аромат его тела.

Мне лишь двенадцать. Пять лет назад я была по-детски худощавая, высокая, почти как сейчас, резкая и скуластая. Совсем не обладала женскими формами и изгибами тела, которыми он любуется этой ночью. Но уже в двенадцать лет я чувствовала его так же. Я боялась Александра, и это меня грело, зажигало изнутри, заставляло идти к нему. Огненным месивом стало все внутри. Сын мертвого вождя мог убить меня одним движением. За единственную секунду. Меньше. Как убил в тот день многих, посягнувших на его право.

Я знала, что нужна ему. Он потерял отца. Остался один здесь, в мире лютой жестокости и борьбы. Он не знал, каково это — слабой одиночкой противостоять всем. Я знала с рождения. Ведь среди людей я была чужаком.

Дикому зверю нельзя смотреть в глаза, или он решит, что ты претендуешь на лидерство. Я отвела взгляд, пытаясь изобразить смущение. Легла к нему спиной, свернулась калачиком и стала ждать. Удара. Или чего-то другого. До того дня он не смотрел на меня как на женщину. Он и не видел меня вовсе. А я хотела, чтобы увидел. Дрожала. Нужно же было подтолкнуть его к действию. Прошло несколько минут, и он меня накрыл. Не своим телом, как мне того хотелось. Сначала только одной шкурой. Потом ещё несколькими. Он тогда и не знал, что я совсем не мёрзну. Я редко раскрываю свои секреты. Нет, не привыкла раскрывать их вовсе. Как бы я тут выжила иначе?

Я почувствовала, что он опустился рядом, и медленно повернулась. Александр изучал меня, взглядом скользил по открытым участкам тела. На мне была только длинная до колен Майка — мы все так спали. И тогда я впервые задумалась, каково это, возлежать нагой перед мужчиной, нагой или во всех этих прозрачных тряпочках, о которых рассказывали на занятиях по соблазнению девки. В прежней жизни их называли шлюхами.

Мне хотелось его трогать. Александр жестко это пресек. Откидывал мои ладони, едва те касались его губ и скул, груди или мышц живота. На большее я не рискнула. А потом я закрыла глаза и, улыбаясь, уснула. Вот единственная сказка из моего детства. Волшебством стало засыпать рядом с ним.

Первые месяцы он только смотрел на меня внимательным взглядом, таящим в себе настороженность и недоверие. Тихо. Очень близко. Как дикий зверь, принюхивался, желая почувствовать мою сущность.

Я же хотела все и сразу. Однажды тёмной ночью, где были только он и я, Александр небрежно обнял. Будто это значило для него ничтожно мало. Я не понимала тогда. Прильнула, за что тут же была откинута на холодные камни. Догадалась: он меня боится. Как упоенна власть над сильнейшим. Склонить голову, изобразив раскаяние, — очень просто. Все началось сначала. Я приняла его правила. Я долго не проявляла себя. Не скрою: желала. Сама приходила к нему. И спустя пять лет, наконец, познала его несмелые ласки, тепло его прерывистого дыхания, научилась безошибочно определять тот миг, когда он засыпает. Когда чрезмерно напряженное тело расслабляется, а лицо волшебным образом превращается в лик молодого парня. Все потому, что веки сковывают горящий ненавистью к миру, насквозь пронзающий беспощадный взгляд. Засыпает столь любимый мною зверь. И я улыбаюсь, охраняя его сон.

Еще я знаю, когда он на грани. Через секунду после этого он уходит, а возвращаясь, пахнет их пошлыми запахами. И даже в этом я определяю своё могущество. Мне не бывает больно, только пусто внутри. Никакого огня. Пепелище. Но в этом состоянии разум мой особенно цепок, эмоции, словно, выключаются. Лежу и думаю, какой была бы моя жизнь в большом мире. Как я могла бы носить настоящие платья, а не мешковину и шкуры, могла бы вырасти наивной и скромной, могла бы влюбиться. Хотя вряд ли. Улыбаюсь.

Сегодня он целует меня впервые. Сухие шершавые губы сминают мои. Он ощутимо прикусывает нижнюю губу. Мне больно. Больно и приятно. Я чувствую, как Александр дрожит. Я все, что у него есть. Я пришла на смену его отцу. И если он выберет меня для миссии (именно так мы много лет называли возвращение за рубежи), он останется здесь один.

Но даже сегодня, в ночь, когда все чувства обострились, и мы оба, как никогда прежде, понимаем, насколько близки стали, он не сделает меня своей женщиной. Я нужна ему нетронутой. Только такой меня примут маги.

Шутка ли? Что для мага шутка, для человека погибель. Испокон веков неугодных людишек щелчком пальцев отправляли на острова севера в самом центре Льдистого моря. Моря невероятно холодного, но вечно незамерзающего из-за несметного числа чудищ, обитающих в его мрачных глубинах.

С развитием государственности ссылка была узаконена. В цивилизованном мире для вечного изгнания был необходим справедливый суд, а им зачастую становилось ежесекундное решение лишь одного мага. Многие просили о быстрой смерти вместо короткой полной ужасов жизни на проклятом острове.

В прошлые века на этот гиблый клочок земли были наложены чары, скрепленные королевской печатью. Здесь нет места магии. Сюда очень легко попасть и невозможно выбраться. Никому из живых или мертвых.

На островах есть только скалы и монстры. И монстру всюду. В воде кишат морские гады, каждый из которых размером соперничает с самими островами. Их щупальца в миг способны переломить любой корабль. И если бы не отмель близ нашего острова, все было бы иначе. В небе то и дело появляются ящеры. Но с каждым годом их становится все меньше. Проще всего охота именно на них. Зубы и когти, мясо, жир, кожа и кровь. Мы используем все. И едим все, что можем есть. Здесь не выбирают. Нас уже слишком много. А ещё из скелетов ящеров, их чешуи и когтей каторжники научились делать оружие, чтобы охотиться вновь.

Под землёй живут кроты. Так мы их называем. Твари ростом с двух взрослых мужчин, а весом в несколько десятков. Мы ценим их шкуры, а более всего шкуры их детенышей, мягкие, бурого цвета, прекрасно сохраняющие тепло. Стоит ли говорить, что кто-то из охотников не возвращается каждый раз, когда удаётся встретить монстра? Но маги усердно пополняют население проклятых островов. И мы всех принимаем, ведь чем нас больше, тем мы сильнее.

Сколько сотен лет ссыльные живут здесь, никто не считал. Как давно приспособили для обитания пещеры и отверстия в скалах, отвоевали у кротов их норы, научились взращивать в теплицах, обтянутых внутренними оболочками монстров, чудом попавшее в чьей-то одежде зерно, нынеживущие не ведают. Многие люди, что и говорить, абсолютно безграмотны. Провинности редких здесь ничтожны и смешны, намного чаще ссылка — это кара за действительно страшные преступления. Поэтому первое, что делают вожди на острове, — обзаводятся надёжной охраной. У нас правила жизни весьма суровы. Любое преступление — смерть. Неподчинение приказу вождя или старшему, нарушение законов острова, невыполнение задания — и человека просто отправляют в неразведанные пещеры. Прежде никто не возвращался.

Пару раз в период убывающих лун новички появляются небольшими группами на утесе — длинном плоском выступе в скале. Там всегда дежурят воины, и тут же отводят вновь прибывших к вождю. Далее следует допрос, обыск и распределение. Охота, добыча руд, хозяйственные нужды, ремесло, охрана. Я в этом не сильна, но знаю, что иерархия соблюдается строго. Едва ты появился на острове, забывают все преступления. Новичок может попробовать выжить в наших суровых реалиях. До первого нарушения закона. Второго шанса каторжники не дают.

Семнадцать лет назад вместе с яркой вспышкой молнии на утёсе появилась кучка людей. Не больше десятка человек. Охранники тут же увидели умирающую молодую девушку. Она была беременна, а из раны в ее груди торчала рукоятка ножа. Меня, ребёнка этой девушки, уверена, безразлично бросили бы умирать вместе с матерью, если бы не узнали, кто я. Перед отправлением на остров маг сказал охранникам, что аура ребёнка беременной девушки — аура мага. И ей всадили нож, а через секунду отправили сюда. Никому не хотелось усложнять себе жизнь, ведь приговор был вынесен. Здесь кто-то из охраны сразу же вырезал меня из чрева матери и отнёс вождю. Другие новички рассказали, кто я, и вождь принял меня в свою семью. Единственного мага, пусть его дар и не способен проявиться на острове, нужно было беречь. Это понял отец Александра, как понял бы каждый на его месте.

Когда мне было семь, на утёсе появился старик. Один. Новички никогда не приходят поодиночке. Уже тогда было ясно, что случилось что-то важное для всех нас. Вопреки обыкновению его не сковывали кандалы, хотя и без них бедолага едва волочил ноги. Я запомнила старика, как запомнила и весь тот день, ведь именно тогда определилось мое будущее. Иногда мне кажется, что многое из воспоминаний моего детства — только игра воображения.

Эту историю нам с девочками позже рассказывал сам Гор. Старик искал сына. В том мире он был богат, богаче почти всех людей, которых знал, даже богаче некоторых магов. Его сын много учился, собирался продолжать дело отца, заниматься судостроением и торговлей. Но однажды повздорил с магом. Щелчок пальцев, и юноша исчез, а безутешный отец добился лишь вердикта «изгнан на север». Деньги, связи, влияние, годы поисков. И отец здесь с единственной ампулой в кармане.

Когда старик узнал, что на острове нет, и скорее всего никогда не было его сына, он осел на пол. И больше уже не встал. Безутешный отец достал ампулу и в предсмертной агонии поведал вождю, что это все его богатство. А теперь оно старику ни к чему. На миг лишающий жизни, зачарованный напиток. Один из лучших чародеев империи вдохнул в яд свою силу. Он перенесёт любого в покинутый дворец этого несчастного старика через секунду после того, как остановится его сердце. Даже с острова каторжников. И тут же сердце счастливца забьется вновь. В новом свободном мире.

Тем вечером я сидела на полу и играла. В моем детстве даже были куклы — обточенные кости ящеров с шерстью кротов на их головах. Вождь не любил меня, я чувствовала, но воспитывал, как вероятно воспитывал бы свою родную дочь.

Я помню, каким был в тот вечер Гор. Я подумала, что он заболел, и сильно испугалась. Больной вождь — мертвый вождь. Он бы не смог отстаивать своё право в поединке (раз в несколько лун всякий может бросить вызов нашему лидеру) и был бы убит. А значит, и его сын. И, вероятно, я.

— Отец, что случилось? — беспокоился светловолосый юноша.

— Как все было просто до этого дня, — качал головой Гор и повторял снова и снова, сперва даже не замечая ни своего кровного сына ни меня.

— Что случилось?

Александр в то время был ещё юн и прямолинеен. Мне самой, маленькой девочке, он казался просто большим ребёнком.

— Видишь это? — показывал сыну нечто, похожее на кристалл, Гор, совсем не обращая внимания на меня. Меня он держал рядом всегда. Остерегался? Думаю, он был готов убить меня в любую минуту. Слишком часто я ловила на себе его неприязненный, полный злобы или омерзения взгляд, который вождь тут же старался смягчить, стоило мне взглянуть в его сторону.

Но в тот день про меня забыли. Гор рассказал сыну, что в его руках было невероятное — билет на волю. И как им распорядиться, вождь не знал.

— Я не могу оставить тебя здесь. Ты не протянешь без меня и дня.

Помню, как недоволен был Александр, как хмурился, но перечить отцу не смел.

— Я не могу отдать яд тебе. Ты не выживешь в мире магов. Я потеряю тебя в любом случае. Ты все, что у меня есть в этом мире, сын! Выходит, это бесполезная вещица?! Кому мне подарить ее? — неестественно смеялся Гор. — Может быть ей, этой девчонке? Она маг, пусть и возвращается к своим?!

— Они не МОИ, — процедила я сквозь зубы.

— Повтори, — вождь спрыгнул с возвышения, на котором сидел, и сделал несколько шагов ко мне.

— Они убили мою мать. Они хотели убить меня. Хотели убить всех, кого я знаю. Я ненавижу магов. Ненавижу их мир!

Боялась ли я Гора? Я никогда ничего не боялась. Смерть виделась мне избавлением. А боль — огнем. Я люблю огонь. Огонь — моя суть.

Я не поднимала голову. Крутила свою куклу и думала, что лучше бы этой штуковины в руках Гора на острове не оказалось.

— Интересно, — протянул вождь, опускаясь рядом со мной на пол пещеры. — А что бы ты сделала, окажись там, среди них?

— Вы сами говорите, что я такая же, как те маги. Значит, они не сильнее меня, — я заметила, что завладела вниманием и Александра, а это подстегивало. — Я бы отомстила им всем! Но не так, как это делает дядя Роди.

Дядя Роди был главным головорезом Гора. Много раз на моих глазах он приводил в действие приговор вождя, к моим ногам катились отрубленные головы, падали обезглавленные тела и по полу темной лужицей растекалась кровь.

— И что бы ты сделала с магами, малышка?

— Сначала я бы добилась свободы для всех вас. А уж вы бы отомстили за мою маму, я не сомневаюсь.

Гор смотрел на меня и ухмылялся. Именно ухмылялся, улыбаться он не умел. Вождь, кажется, назвал меня «прелестным ребёнком» и отослал играть с Беккой, моей няней. Его девкой.

А потом в наших комнатах появились другие девочки и начались занятия. Нам всегда говорили, что самая прилежная из нас, та, что больше других старается и преуспеет в обучении, сможет выбраться с острова и осуществить миссию — спасти всех на нашем острове. И какое-то время я наивно верила, что это место мое по праву, а их учат вместе со мной, чтобы мне было не так скучно одной. Когда стала старше, я поняла, что вождь выберет ту из нас, которая покажется ему наиболее убедительной в своей преданности. Но тогда я не представляла, как он станет выбирать. И не знала, что решать нашу судьбу будет не Гор, а его сын, Александр.

Он впервые поцеловал меня, а потом сказал «Иди». Хрипло, сжимая своей огромной ладонью простыни.

Нас учили:

«Если мужчина прогоняет, уходите немедля. Так сохраните уважение к себе. И своё достоинство. Только сделайте это, словно уйти — именно ваше решение…»

Таковы были слова не простых шлюх, а мадам Анаис. В бытность свою на большой земле она была знатного рода и обширных связей. Верно, связей с магами, особенно влиятельными и обеспеченными. Вот за связь с одним из них, мадам Анаис и оказалась здесь. И если девки преподавали нам науку «как ублажить мужика», мадам говорила совсем о другом. И отчего-то именно ее те из нас, что поумнее, слушали и внимали, затаив дыхание. Слишком опасными были знания, которые она вкладывалась в наши юные головки.

Я уверена, Анаис перешла дорогу какой-то магичке, вероятно, жене знатного мага или его любовнице. Магичек мадам ненавидела более всего. И когда она впервые заметила мои искрящие первозданным огнём ладони, попыталась возненавидеть меня. Какое-то время разговаривала грубо, слишком рьяно одёргивала, ругала за каждый самый незначительный проступок. Я сильнее расправляла плечи и чуть выше задирала подбородок. Инстинкт доминирования, ничего более. Анаис была мне нужна. Благо, к тому времени наставница уже слишком привыкла к своей самой пытливой ученице, и немногим позже я начала ощущать себя ее любимицей.

Казалось, многие замечания и рассуждения были адресованы лично мне. Поворот головы, взгляд из-под ресниц, кокетливый, призывающий к самоубийству, взгляд полной дурочки или умудрённой опытом искушённой женщины — всему этому с бОльшим усердием мадам обучала именно меня. Как одним словом склонить мага к верному решению, как внушить собеседнику нужную тебе мысль, как подчинить чужую волю, — она все это знала и умела, а мне было слишком интересно. И необходимо, чтобы выжить. А потом мы с девочками оттачивали свои умения друг на друге и на других учителях. С каждым разом все искуснее. И уже невольно начинали ощущать себя вершителями судеб, кукловодами в нашем маленьком мире, которого нет ни на одной карте их мира, мира, что мы призваны покорить.

Однажды, не так давно, пару лун назад, мадам Анаис задержала меня после занятия и пылко зашептала:

— Родовое имя Маргинель! Запомни это, моя девочка. И отомсти им всем! А когда будешь мстить ему… ты его узнаешь, непременно узнаешь… будь осторожна! И в конце шепни «за твою Аннушку».

Она смотрела на меня с мольбой. Безмерно беззащитной она выглядела. Такой и была, я чувствовала. Я ощущала так, словно она много младше меня и нуждается в моей поддержке и помощи. И с того дня я воспринимала так все время.

Я сложила губы в мягкую улыбку и пригладила выпавшую из мудреной прически седую прядь. Не стоило ничего говорить, это витало вокруг нас: я отблагодарю свою наставницу, как она того пожелала. Вопросом осталось для меня, шептала ли она подобное другим ученицам на случай, если Александр остановит свой выбор не на мне. Анаис казалась мне слишком честной, чтобы совершить подобное. На мой взгляд, она излишне прямолинейна в своих намерениях, в том и уязвима. Я бы шептала непременно.

Случаются мгновения, когда все в мире застывает в ожидании чего-то судьбоносного. И мнится мне, что замирает не окружающее пространство, как таковое. Именно тот, чья судьба решается, находящийся на перепутье, начинает воспринимать происходящее иначе, волей своею заставляя время и материю повиноваться. И чем сильнее воля, тем на большее человек способен. Такова сила, истинная сила.

Не единым магам подвластна энергия бытия. Пусть я и маг, не в этом суть.

Серебристыми искорками застыли в чистейшем морозном воздухе крохотные снежинки. Отражая огненные всполохи факелов, те, словно, парят в воздухе рядом с нашими лицами, лицами тринадцати девушек, тёмной мрачной ночью идущих меж острых скал к побережью.

Все кроме меня кутаются в шкуры и меха. Два обыкновенных куска ткани, завязанные на узлы, едва прикрывают мое тренированное тело. Их головы покрыты — на крепком морозе человеку не выжить иначе. Мои длинные чёрные волосы, которые я долго до блеска и боли расчесывала этим утром, беспощадно треплет обжигающе-ледяной ветер. Мне он не страшен. Что для меня ветер?

Я огонь.

Я иду босиком, ощущая царапающей колкой болью всякий острый камушек под моими стопами. Спасибо тебе, дом, за твою жестокую любовь. Я твоя дочь. Люблю такую вот твою ласку. Вдыхаю каждой порой кожи воздух своего острова. Он остужает мой огонь, на время усмиряя бешеный пыл. Я улыбаюсь. Чую опасность. И предвкушение.

Если сегодня не я отправлюсь за горизонт, то кто же? Они, те, что рядом со мной, слабы. Не потому, что люди, о нет. В их глазах страх и неуверенность. В моих — решимость. Лидер определен ещё до начала состязаний. Испытания, логика, факты — все это нужно людям. Звери, дикие звери, совсем другие.

Мы другие. У нас есть чутьё. Мы предчувствуем опасность. Мы ведаем природу, слышим ее шёпот. Мы безошибочно определяем силу. Я сильнее их всех вместе взятых. Они озираются на меня. Опасливо, боязливо. С уважением. Готовые следовать за мной. Если не я, то кто?

Призрачные тени встречают нас у кромки воды. За широкими спинами рослых мужчин над самым краем нашего мира, всем, что прежде было дозволено мне лицезреть, едва-различимо поднимается крохотный уголёк. Это оно. Светило. Мрак остаётся позади.

Я смотрю на Александра, окруженного верными людьми, парой десятков его соратников. Сильные моего мира приветствуют нас. В шкурах, с ожерельями из зубов ящеров. Вооруженные. Только им дозволено носить оружие на этом острове. Мне близки они все. По духу. Они же моя семья, семья по несчастью.

— Мы приветствуем вас, дочери Крона! — прогремел тяжёлый голос Александра.

Крон — наш остров. История его названия затерялась в веках, да и, честно говоря, никогда меня особо не волновала. Вырваться отсюда — вот первая и главная задача моего детства, которая близка к разрешению.

Мы склонили головы в ответ. Дань уважения лидеру. Признак покорности и подчинения.

— Сегодня одна из вас умрет. И если боги будут милостивы ко всем нам, она воскреснет в лучшем мире.

До дрожи. Выпить яд с надеждой на чудо. С верой обезумевшему старцу. Способны ли вы на подобное? Кровь кипит и гонит меня вперёд. Хочу это испробовать, испытать судьбу и милость богов.

— Сначала я спрошу у вас: кто желает отправиться туда? — взмах руки в сторону моря, нет, ещё дальше, за призрачные тени чудищ.

Все делают шаг вперёд. Каждая его сделала, как иначе? Но одного шага мало.

— Это ваша воля, — тяжелым взглядом вождь окидывает девушек. — Вы готовы?

В его руке появляется крошечный пузырёк с красной жидкостью. Жидкостью цвета крови.

— Да.

Кажется, мой голос прозвучал тише прочих. Кто-то кричал. Думаю, от отчаяния. Но мой взгляд, решительный, жесткий, прикованный к Александру, был призван рассказать ему о степени моей решимости. Медленный кивок, кажется, адресован лично мне.

— Мы вас готовили! Проверяли! Учили сражаться! Учили выживать вопреки всему. Обучали и другому, — пауза.

Кажется, кто-то хочет, чтобы девочки вспомнили годы нашей школы, школы жизни, прониклись ощущением привязанности к этому месту. Моими учителями были бывалые воины, они же убийцы, политические преступники (надеюсь, я сильна и в этом), шлюхи. Всякие были, но не одного, кого бы я могла без оглядки назвать хорошим человеком. В добро я не верю. Не в моем мире точно.

Предметы, которым нас обучали, тоже были весьма своеобразны. Наука убивать. Быстро, медленно, безболезненно. И иначе. Наука лечить. Преимущественно себя. Разными способами. Актерское мастерство — мастерство фальши и лжи. Такой, чтобы ни у кого не закралось и тени сомнения. Ни на секунду. Женская наука и искусство отдавать себя. Продавать. Предлагать. Дарить. Сохраняя себя при этом. Не теряя и не забывая о главном.

А ещё нас учили сражаться с ними, с магами. Я не могу причислить себя к ним, как ни пытаюсь. Сражаться хитростью — единственным доступным для человека орудием. Хоть никогда в жизни мы тех магов и не видели, а чудеса, творимые ими, едва могли представить. Мы помним эти годы, мой вождь. Пришло время тому стать историей. Новейшую же историю я напишу для нас, поверь.

— Сегодня я назову имя той, которой будет оказана величайшая честь выпить яд и, быть может, спасти всех нас! Они хотели о нас забыть! Но мы пока еще живы! И готовы сражаться с ними! — почти выкрикивал Александр, указывая туда, за горизонт, за Льдистое море, за непроглядный сумрак, наполненный движениями смертоносных теней. — Но вместе с моим советом, с преданными сынами острова, мы решили провести сегодня последнее испытание. Именно оно укажет, которая из вас, дочерей Гора, воспитанных моим отцом, наиболее сильна. Ей мы и доверим эту миссию.

Смятение в глазах девочек. Мы все ждали решения, но никак не очередного испытания. Часы учебы и поединков остались позади. Настал день икс. Время возмездия пришло. Зачем ты сбиваешь нас, ведь ты давно все решил. Дань тем, кто верен тебе? Лживая надежда на справедливость в их сердцах? Ты слишком жесток, мой царь.

— Вы будете сражаться друг с другом. Сейчас. Мы отправимся в подземелье, и в борьбе решится, которая из дочерей Крона наиболее достойна. Той, что останется в живых, мы даруем эту честь.

Серьезно? О, друг мой, думается мне, не одна я разгадала твой замысел. Хотя… Они разворачиваются, опускают головы и покорно идут в сторону пещер. Слабые. Не готовые отстаивать собственное мнение. Не смея перечить тебе, Александр. Ты хмуришься. Мои пальцы желают потянуться к твоему суровому прекрасному лицу, разгладить морщинки, стереть старые шрамы, что делают тебя подобным грубому каменному изваянию, коих за столетия накопилось немало на острове.

— Что-то не так, Нити?

— Я не пойду, — добавляю нотки торжественности в голос.

Это мой акт, я должна с достоинством отыграть свою роль. Стою с опущенной головой. Последняя из сестёр на пляже. Ветер доносит до других обрывки моих слов, и они замирают, не смея сделать ещё хоть шаг. Они последуют за мной — я говорила.

— Объяснись, — суровый голос, гневный взгляд.

Александр и остальные смотрят на меня строго и внимательно. Переигрываешь, милый.

— Я не стану сражаться с моими сёстрами. Я не буду убивать их, Александр! — позволяю себе дерзость, обращение по имени к вождю, но что это такое в сравнение с неподчинением ему?!

— Ты смеешь ослушаться приказа вождя? — гремит голос одного из его приспешников.

— Я лишь делаю то, чему он нас учил! — приходится громко кричать, чтобы быть услышанной сквозь завывающие порывы ветра. — Нас готовили стать защитницами этого острова! Отдать себя ради общего блага! Кем мы будем, убив сестёр, тех, с кем делили хлеб и кров долгие годы? Они моя семья!

Девочки встали за моей спиной, и я отчетливо ощущаю их согласие и поддержку.

— Пусть лучше я не попаду туда! — взмах руки в сторону моря. — Пусть кости мои сгниют среди этих скал! Или тело достанется тварям. Но я не предам сестёр, не предам свои идеалы и тебя, мой вождь.

Александр улыбается, открыто. Мы хорошо изучили друг друга. Кивает, признавая мою правоту. Одна ли я вижу тоску в его глазах? Ты будешь скучать по мне, или мне только хочется в это верить? За спиной не спокойно. Но я не поворачиваюсь.

— Что такое, Ноала? Тебе есть, что возразить?

Выскочка. Лицемерка. Не люблю ее. Как и она меня. Мы многим похожи.

— Хочу, мой король! Нити хитра! Она нашла способ выйти победителем без борьбы, просто потому что боится проиграть мне! Все знают: в сражении мне нет равных! В скорости, в отваге, в битве я лучшая!

Да. В физическом аспекте она превосходит меня определенно. В этом я всегда была вторая. Но не в силе духа. Малодушного человека, того, кто осторожничает, никогда не подступает к краю, того, кто привык скрываться в тени других, прятаться в моменты опасности за их спинами, видно не сразу. Но таких людей стоит опасаться всерьёз. Они не ведают правды. Их бог — выгода. Уверена, окажись она на большой земле, тут же забудет о том, откуда пришла. И без зазрения совести бросит всех нас умирать где-то в середине Льдистого моря. Семья для неё — пустой звук.

Могу предложить сразиться с ней сейчас. Я найду способ победить, я это знаю. Мой порыв отстоять себя заглушает рык. Резко разворачиваюсь. Наша земля не прощает промедления. Скалится притаившийся в тени скал ручной зверь Александра, взрощенный им крот. Только вождь может позволить себе ручную тварь.

Рычит, обнажая грозные белые клыки. В маленьких глазах отражается свет, они не любят свет — видят как-то иначе. Крот очень зол. Слюна брызжет на землю. Голоден? Он всегда голоден.

Крот подбирается к Ноале сзади. Чувствует гнев Александра. Команда вождя, и чудовище замирает в паре шагов от девушки. Она бледна и напугана.

— Хочешь доказать превосходство в силе, Ноала? Ты готова сразиться с ним?

Ни один воин не сможет победить без помощи других. В единстве наша сила. Ноала знает об этом, как знает каждый житель острова.

— Я не смогу противостоять ему одна! — крик отчаяния.

Если тебя приводит в отчаяние вид домашней зверушки Александра, что ты противопоставишь целому миру, девочка? Смеюсь.

— Нити? А ты не побоишься сразиться с ним? Одна? Сейчас?

— Чтобы доказать свою преданность, я готова на это, вождь!

Нутром я чувствую свой огонь. Он вырывается изнутри, способный проявиться на острове лишь в тусклом свечении ладоней. Каким бы он был в том, другом мире? Огонь гонит меня вступить в схватку со смертью. Испытать себя, узнать свою силу. Огонь шепчет: «Ты справишься». Крот воет, он чувствует достойного соперника. Или просто свежее мясо. Из моего горла раздаётся рык. Да, я готова.

— Уведите его! Вот тебе ответ, Ноала! Нити, я выбираю тебя, — сердце пропускает удар, так долго я ждала этой минуты. — Яд твой по праву.

Ноги несут меня вперёд. Будто смотрю на происходящее со стороны, не до конца веря, что заветный миг, наконец, настал. В мою ладонь ложится полупрозрачный пузырёк. Я поднимаю его перед собой и любуюсь жидкостью внутри. Любуюсь недолго, не позволяя себе ни секунды промедления, ни одной неверной мысли в этот судьбоносный для меня момент. Снимаю крышку и до дна выпиваю содержимое. Последнее, что я вижу, — его глаза. Глаза цвета чистого неба, кое в наших краях великая редкость. Увижу ли я тебя снова, мой король?

———

Примечание автора.

Глава первая о моем детстве. Далекая страна. Чужие люди. Страшные силуэты. Море боли и одиночества. Сложно выдумывать, очень легко рассказывать правду. Те, у кого было тяжёлое детство, имеют преимущество. Закаленные. Сильные. Отчаянные. Такие мы.

Если смогли выжить.





Глава 2. Пробуждение источника




Секунда совершеннейшего, чистейшего блаженства, состояние полного покоя. Знакомые причудливые узоры наполняют пространство, а я в умиротворение наблюдаю за диковинным танцем ярких цветных огней. Коль умирал, меня поймёшь. Как прекрасен свет. Он зияет чистейшим пением души. Наслаждаюсь абсолютной безграничной гармонией.

Я забыла что-то важное. Пытаюсь сосредоточиться и вновь отпускаю. Ещё немного…

Как изумительны эти цвета вокруг. В них заключена вечность. Голубой. Это же небо. Да, таким, кажется, и было небо на этой земле. Зелёный. Изумрудный. Салатовый. Разве бывают столь высокими и пышными деревья? Травы? Золотисто-жёлтый, настолько яркий, что нещадно слепит. Неужели таким сияющим и большим может быть светило? Оно же совсем иное — крохотный ледяной уголек у края земли. Над кромкой неба.

Вспоминаю. Резко сажусь и озираюсь по сторонам. События догоняют, наполняя разум скверной, причиняя страдания, сея в душе мглу северных островов.

Нити. Меня зовут Нити. И я выжила.

Лишь на миг бы продлить безвозвратно утерянное блаженство. Не время. Сколь желанным для меня оказалось неведение, забвение цели. Как спокойно было там. Мое время ещё придёт.

Я уже на ногах. Озираюсь. Никого вокруг, лишь незнакомые острому слуху шумы и дивное пение. Оказывается, вот как звучит песнь птиц. Снова падаю на землю и ползу по тёплой ласковой, такой чужой земле, укрытой высокой травой. Что за чудо эти запахи, запахи цветов! Впереди слишком ровный камень. Разглядываю изумительные завитки резьбы на усеянном трещинами обломке некогда величественного строения. Не знаю ни одного человека, чьи руки были бы столь искусны. Магия, не иначе. Гляжу по сторонам, сердце колотится, как сумасшедшее. Ни души вокруг, только руины.

А ещё безграничные просторы во все стороны. Что за диво. Значит, вот какая она, большая земля.

Искать союзников, быстро учиться, приспосабливаться. Вспоминаю хорошо выученные годы назад уроки выживания.

Дело превыше всего.

Вот уже несколько часов брожу среди развалин усадьбы. Я нашла одежду, которая даже подошла мне, — широкое серое платье подпоясала куском цветной ленты. Некоторые вещи, пригодные для использования, связала в узел и прикрепила к поясу. А ещё я обнаружила огромный, больше моего роста осколок зеркала (прежде я только слышала о подобном) и уже какое-то время изучаю незнакомку из мира отражений. А она с таким же любопытством взирает на меня.

При ярком дневном свете я очень бледна. Меня предупреждали, что первое время следует остерегаться беспощадного солнца. Их советы — мое оружие. Хотя белый цвет лица меня отнюдь не уродует, и я могла бы избегать солнца всегда, но не в моих привычках жить в страхе — в моем характере нечто совсем иное. Противоположное страху.

Возвращаюсь к созерцанию. Белая кожа подчеркивает длинные чёрные, как смоль, волосы, по которым спешно проходится найденный в старых вещах сломанный гребень. На меня внимательно смотрят темно-карие глаза. Впервые вижу себя настолько четко. Отражение из воды совсем иначе рассказывало о моей внешности, расплывчато и мелкой рябью искажая черты. Глаза почти чёрные и слишком большие. Может, из-за волнения, а быть может, и сами по себе. Мы с девочками не обсуждали внешность друг друга, а других людей к нам не пускали. Густые брови, думаю, придают моему лицу несколько суровое выражение, а длинные ресницы, что отбрасывают тени на горящие румянцем щёки, выглядят совсем по-детски. Однако, совсем не детским кажется мне мое тело.

Довольно круты его изгибы. Слишком резки переходы форм: длинная тонкая шея, полная грудь, узкая талия, крутые упругие ягодицы и бёдра, стройные ноги. Нравится ли мне то, что я вижу? Нас учили подчеркивать свои достоинства и скрывать недостатки. У себя я недостатков не нахожу. Чрезмерно самоуверенна? Да.

Солнце прямо над головой. Как же жарко. Беспощадное здесь, настолько, что желаешь одного — укрыться в тени. Безмерно скупое дома: ты лишь мечтаешь приблизиться, согреться в его тусклых лучах. Но они не способны дарить ласку.

И вот я здесь. Время тоски прошло. Пришло время действий.

На мне серое платье, слишком закрытое, с глухим воротом и длинными рукавами, правда, с парой приличных дыр. Видимо, всю более сносную одежду давно растащили из полуразрушенной усадьбы. Ещё одно одеяние, похожее на мое, в кульке за плечами. Обрезы тканей, немного битая, но вполне, на мой взгляд, пригодная для использования посуда и несколько ржавых медяков — богатство в моих краях. А ещё нож. Небольшой, думаю, его использовали в приготовлении еды. Но я заточила, как надо, — это я умею. И что делать с ним тоже знаю.

Пора.

Иду по иссушенной зноем дороге, соорудив на голове подобие широкополой шляпы. С предметами женского гардероба я знакома, как же иначе? Даже в курсе некоторых новинок моды последних лет. Их рисовали нам на песке и делали наглядные пособия. Ни словом ни взглядом я не имею права выдать себя и то, откуда я. Ни намека на ложь — любой маг-менталист почует обман в ту же секунду — и ни слова правды. Задачка не из легких, согласитесь, но я с ней обязана справиться.

Я уже привыкла к безмерно ярким цветам вокруг, к этой беспощадной жаре, к безмятежному одиночеству. Но самым диковинным стало для меня ощущение полной свободы. На крохотном острове среди тысяч людей сложно почувствовать нечто схожее. Можно прожить жизнь здесь, никем не замеченной. Найти мир и обрести дом в этих лесах. Сколько места! Как мало было даровано нам, каторжникам. Запертые в клетке, обреченные на смерть. Первая за сотни лет я выбралась с проклятого острова. Спасти остальных — мой долг. И желание, теперь самое большое желание в моей жизни. Даже более сильное, чем то, что было прежде. Что есть месть в сравнении с тем, чтобы подарить таким же, как и я, детям острова, тепло Светила?!

К вечеру я повстречала первых людей. И наша встреча оказалась не самой приятной. Разумеется, для них.

Два лихого вида мужика на гружёной телеге быстро приближались. Спрятаться не было возможности, да и зачем? Еще издали я приметила кровь на некоторых вещах и ржавом оружии. Ага. Бандиты, убийцы, преступники. Совсем как дома.

— Куды путь держишь, краса-а-авица? — сверкая беззубой ухмылочкой, нараспев проговорил один из них.

Едва сдержалась, чтобы не усмехнуться. Конечно, я представляю, как выгляжу. Нищенка, босоногая оборванка в драной одежде. Вряд ли им интересен мой кулёк, а нож меньше ладони за поясом едва ли представляется опасным. Но чурбан на голове не может скрыть юные годы и симпатичное личико. Девки говорили, большего таким и не надо.

— В ближайшую деревню иду. Далеко ль отсюда, добрые люди?

Сипло гогочут. Добрыми, стало быть, себя не считают. Хлопаю ресницами и улыбаюсь. Сама наивность. Они так наивны. Встретила бы я саму себя в таком вот глухом месте, по крайней мере, насторожилась. В их головы даже не закралась мысль, что я представляю опасность.

— Далеко, девонька. Пол дня езды на телеге, — одноглазый едва сглатывает слюну, глядя на меня. — Мы едем в другую сторонку, к себе в эээ..

— В нашу деревню, — подхватывает второй. — Подвезти можем, там как раз работенка для тебя найдётся, хорошо заплатят.

Ржут. А я что? Уже вскарабкиваюсь на тележку. Конечно, подальше от мужиков, на вещи. Не хватало ещё марать руки прямо на дорожке, пристанут же, если сяду рядом, да и сразу стоит оценить награбленное добро. Надеюсь только, в их логове, или где там мы окажемся, нас ожидает не слишком много бандитского вида приятелей. Если не более пяти, справлюсь. А если больше… к этому меня готовили тоже. От таких мыслей огонь внутри начинает бушевать, едва сдерживаю.

— Эй, Билл, она что, уснула?

Храплю. Добро их я уже оценила, ничего стоящего в телеге пока не приметила. Мебель, расписная утварь, ворохи с дорогой одеждой и какими-то тяжелыми тряпками. На кой оно мне надо? Внимание привлёк прикрытый в углу небольшой чёрный мешок. Его содержимое следует изучить позже. А пока можно и поспать.

— Свезло ж нам, приятель. Такую птичку поймали, долго можем с ней развлекаться. Только налупить тебя придётся, малец, — причмокивая, вещает одноглазый.

— С чего бы?

Вот недогадливый…

— Если готов уступить мне девчонку первому, тогда драться не будем.

Лежу, дивлюсь. Ни единого сомнения. Как все просто и безобидно в этом их мирке.

— Слушай, Билли. Что-то с ней не так. Тряпки явно чужие, а говор, слыхал, какой?

— Како-о-ой?

— Слишком правильный! Откуда такая красотка в наших диких краях взялась то? Вдруг, ведьма? — голос звучит громче, видимо, меня внимательно рассматривают.

Ага, насторожились. А я что? Храплю дальше, тихонько так, должны поверить. Ведьма так ведьма.

— Похо-ожа, — добавил одноглазый и харкнул.

— Так и есть, ведьма! Молодая, ручки белые, работы, ясно дело, не знали. Не пуганая. Смотрит, видал, как? Будто не мы ее, а она нас сожрать хочет.

Бранятся. Как мудрено бранятся, интересно даже стало, заслушалась. И такое лихо в местных болотах водится? Да, болота стоит обходить стороной!

— И мы ж, дурни, сами везём ее в нашу сокровищницу! Закопает, да золотишко приберёт. Давай-ка скинем по-быстрому, пока спит, и погоним клячу!

Так, ну все. Пора заканчивать представление. Телега мне нужна. Полдня на ней, что два-три пешком. И вещички стоит рассмотреть запрятанные. Авось все ж пригодятся. Очередной мой храп превращается в хриплый вой. Кривлю пальцы на вытянутых руках и поднимаюсь, закатив глаза. Даю волю внутреннему огню. Ладони загораются.

Как бы телегу не спалить, итак наладом дышит. Вы ещё здесь, мальчики? Вот же ж нерасторопные! Нет, так не пойдёт.

— Ритуальный нож… — выдаю им сиплым басом и делаю вид, что ищу орудие в телеге.

Слышу, как улепётывают. Дурачки, нож то у меня за поясом. Догнать бы, да научить уму-разуму. Ладно, дел у меня и других хватает, а вам, молодцы, благодарствую за телегу. Ах, ещё и еда имеется?! Премного благодарствую, мои хорошие. Буду рада свидеться вновь.

Стемнело быстро. Я только-только приноровилась погонять кобылку. Эх, нужно было внимательней наблюдать, как с ней управлялись прежние хозяева. Ну да ладно. Проехала с часок в сумерках и решила, что на сегодня довольно.

Спешилась. Откровенно говоря, здешние леса наводят на меня жуть. Уж слишком тихо и спокойно. У нас, коль море стихает, значит, самая гигантская тварюга подбирается совсем близко к острову, охотится на мелководье. Люди из пещер не высовываются. Кроты уходят далеко под землю. Змеевидные не летают. И все ждут криков. Долго ждут: часы, иногда дни. А потом кто-то вопит. И снова становится тихо-тихо. И каждый думает: «Хорошо, что это был не я». А после вновь начинают летать ящеры — мы слышим хлопанье их крыльев, и наши выбираются на охоту. Жрать то охота.

Далеко сейчас дом. Чудно.

Нашла полянку, что потемней и от дороги в стороне. Развела костёр. Огонь с ладошек сам прыгает на землю, коль призываю. Прежде подобного не случалось. Искрился, горел, выдавая во мне нелюдь, а теперь вот и слетать начал. Этак и поранить кого можно.

Зачем мне в лесу огонь? Сама толком не знаю: спокойно как-то, коли пламя рядом. Лошадь прижалась ко мне и уснула. Чувствует, верно, что не обижу, хозяином, стало быть, признает. Завтра стоит попробовать оседлать. Теория — одно, практика — совсем иное. Объяснять то нам объясняли, как с кобылами управляться, но на деле все равно понимаешь, что ничего в этом не смыслишь.

А сон все не идёт. Перевозбуждение, чужие звёзды над головой, диковинные крики. Как же тут уснуть?

В животе заурчало и я вспомнила, что не ела с самого утра, нет, и того дольше, с прошлого вечера. Такое для меня привычно. Кто знает, чем будет наполнен день грядущий? Нужны силы. Нашла в телеге хлеб, воду и вяленое мясо. Мясо откинула сразу. Всегда думала, жуя кусок, кем оно, мясо это, было. Драконом, кротом или кем-то, кто ходил рядом со мной? Всякое случалось на острове.

Есть хочу, но не могу. Чуждое все, диковинное. Пожевала ломоть, да и выплюнула. Не представляла, что такая я сентиментальная, пока никто не видит. Не нравится мне эта бабская чувствительность. Вернулась к лошади. Приласкала. Любая тварь любит ласку.

Ночью слыхала крики, вой, даже чью-то песню. Слух у меня, не в пример человечьему, вострый, может и за мили кто вопил, а может помянутое накануне лихо зазывало. Проверять не стала.

На рассвете кое-как взобралась на лошадь. Эк неудобно в платье-то, задрала то выше колен. Села же я по-мужски, ноги в разные стороны раздвинула. Да, знаю, не благовидно, не по-женски, но шея мне дороже. Магички, говорят, брюки носят. Попробуем позже и в портках. Лошадь без телеги сразу стала идти легче, быстрее. Я кое-как сижу, цепляюсь за ремни, что прежде держали телегу. Пару кругов по полянке прошла и хватит. Забрала свой куль, сунула в него два десятка серебряных монет, найденных под вещичками, а остальное бросила. Украшения опознать могут, как и кривую тачку с добром награбленным. А серебро едва ли.

В деревню.

Из-за холма показалось селение. Время в дороге пролетело быстро. Кобылка налегке несла скоро, а я все замышляла, куда б ее умыкнуть. В деревню нельзя — дело ясное. В лесу привяжешь, кости потом не найдёшь. Своих не бросают. Признала, значит, теперь моя, а стало быть, и ответственность я перед ней имею. Придётся с собой брать.

Ничего. Выкручусь.

Жутко-то как проезжать между этих домиков, аккуратненьких таких, с распахнутыми ставнями. За каждым забором видится монстр иль зверь лютый. А поглазеть на меня выходят обыкновенные люди. И что за люди — поди разбери. Это у нас все просто и немудрено — что не человек, то осуждённый на смерть мерзавец. А здесь попробуй отличи честного человека от кого другого. Да и, если откровенно, не видывала я этих честных людей. Какие они? Чем отличаются? Взглядом иль говором, а быть может, флером вокруг себя?

Сначала все больше выбегали детишки, теперь показались и бабы, пышнотелые, смуглые, румяные. А мужиков рядом с ними и нет, думается, трудятся на полях.

— Ты кто? — мощная дородная тётка тычет руки в бока и хмурится, вот-вот палкой меня погонит.

Видимо, не жалуют здесь пришлых, да и лошадку местные опознать могут. За кого заезжую оборванку, вроде меня, приняли? Нищенка, воровка, гулящая девка? Откуда уважению ко мне взяться-то?

— Мне бы воды, хлеба, да лошадь напоить. И пойду с миром. Скажи, матушка, могу у тебя купить поесть?

Хмыкнула. Руки на груди скрестила. А из-за юбки с разных сторон детишки выглядывают, не боятся. Мать шикает — тех в дом загоняет.

— А платить чем будешь?

— Есть чем платить! — бурчу ей в тон: ежели жизнь люди тяжелую проживают, так и не принято меж ними улыбаться.

Сомневается, что заплачу, щурится.

— Ладно, ступай на задний двор. А за клячей твоей Прохор поглядит.

Прохор — парнишка на несколько лет младше меня, ещё по-детски худощавый со впалыми щеками, а ростом и не меньше моего, берет кобылу и ведёт за ограду, а я обхожу кругом. И все мне мерещится гадкое. Вот сейчас из рук мальчишки выпорхнет ножичек и полетит в спину. Догонит, да на том и кончится моя история. Оборачиваюсь. Ничегошеньки нет.

Идёт хозяйка с плошкой. А в тарелке похлебка. Губы жует. Не доверяет мне. А я ей — что ж поделать. Жизнь нас обеих доверять не научила.

Открываю ладонь, протягиваю подготовленную монету.

— Серебро.

— Вижу, что не железяка, — прячет в складках юбки. — Ешь, остынет. Негоже гостю хозяину платить.

А монету то берет. Без неё я бы гостем в ее доме и не стала. Принюхиваюсь. Пахнет вкусно. Страх тугим узлом завязывается в животе. Отчего ж так боязно?!

Все чуждо.

Пробую, а потом накидываюсь с голодухи на еду ладную. И хлеб свежий, да с солью и маслом. Вот он какой, вкус солнца. И травы пучок. Все как положено, как с придыханием рассказывали о таком угощении каторжники.

А у бабоньки этой от сердца отлегло, взгляд потеплел, сочувствует, значится. Иногда поглядишь, как человек ест, и ясно становится поболе, нежели тысячи слов о себе расскажет.

— Давно не ела?

— Пару дней.

Кивает. Понимает, стало быть, каково это, когда желудок к спине прилипает, и голова кружиться начинает с голоду, да ноги слабнут.

— В дом зайдёшь?

Мотнула головой. И дальше ем, припоминая собственную продуманную легенду. Врать совсем не хочется и даже лукавить желания сейчас нету. Мало ли каким ветром одинокую девку в деревню занесло. Каким занесло, таким и унесёт.

— Матушка, ты прости мой вид непотребный, одна я осталась на этом свете.

— Сирота? — в глаза смотрит, пронзительно так, в саму душу заглядывает.

В такую минуту захочешь, а не соврёшь. Киваю и ем.

— Чем подсобить, доченька? Хочешь, оставайся у нас, помогать по хозяйству станешь.

— Не могу. Долг имею, оплатить надобно, — стараюсь говорить на ее манер, по-простому.

Глядит на меня пристально. В уголках глаз морщины залегли, пытается постичь, каким может быть мой долг. Не трудись, женщина, не догадаешься.

— Кобылу твою мы видели, да спрашивать, откуда она у тебя не буду. Уж лучше у тебя, чем у Серафима.

Пожимаю плечами. Мне то что: разбойника она помянула или местного кого. Моя лошадка. Не я искала ее, та выбрала меня. Могла бы оставить кобылу и здесь, но преданность дорогого стоит. Да и мысль греет: не одна я теперь в этом мире. И сразу на душе как-то теплее делается.

— Матушка, мне бы платье попригоднее, да еду в дорогу, не выручишь?

— А дорога дальняя ль, дочка?

Хотелось кивнуть, но сдержалась. Нужно быть проще, больше болтать. Столько слов я не привыкла говорить, а привыкать надо.

— Дальняя, матушка, в столицу.

Качает головой. Руку к щеке прикладывает.

— В столицу… И тебе надобно в столицу. Да что ж вам всем там делать, в столице то этой?! Попортит тебя жизнь столичная, красоту съест, соки все выпьет, да и выплюнет пожёванное тельце.

Ладно, скажу. Интересно, как простой люд среагирует на правду.

— Дар во мне просыпается, матушка, не знаю, что и делать с ним.

Украдкой наблюдаю ее неверие. Открыла рот, закрыла. Снова открыла, собираясь что-то сказать. Передумала. Спустя минуту:

— Стало быть, магичка?!

— Да какая ж с меня магичка? Так, огонь на руках, и только. Мать человеком, говорят, была, а кто мой отец — одному творцу известно. И что делать теперь, не знаю.

— Покажи, — подалась вперёд баба. — Сколько живу, никогда не видела магов этих!

— Я тоже, — правду говорю, как на духу.

Показала. Охала и ахала. Потом позвала детей диво смотреть. Оборванка — магичка. За детьми соседей. Между собой обмолвились, вроде как, была б моя воля, всю деревню спалила бы. А не спалила, значит, с добром пришла, так и они тем же ответить должны. Тут уже меня и в дом завели. И знакомиться стали. И блины-пироги подали. А уж когда мужики да хлопцы с пахоты вернулись, всей деревней пировать сели. Эх, как гуляли!

А на утро, едва принялась зоря (до чего ж дивная!), собрала я дары крестьянские, отвязала кобылку, и отправилась в путь. Не было мочи засиживаться тут. Ещё б чуток и осталась. Авось спасу сердцу милого и вернусь вместе с ним в деревеньку эту глухую.

Да чую не судьба.

Мой социальный статус возрос. Уже не оборванка. Самая обыкновенная крестьянка. Сарафан до середины голени, косынка на голове. К седлу привязана корзинка с едой и дарованные рубахи.

Добрые они, Верхние Торжки, быть может, и вправду наведаюсь, коли мир в душе настанет.

Для себя я сделала два вывода. Первый: это мир магов, и если ты маг, ты на коне. А я и вправду на коне, то есть на кобылке. И отмыли ее в деревне и накормили. И довольна Зорька моя стала, дальше некуда. Имя я ей выбрала утром, назвала первым, что в голову пришло. А та и откликнулась. Потрепала животинку за загривок.

Да все не о том я. Коль уж я маг, могу пользоваться всеми благами — просить, даже требовать у людей всего, чего душе вздумается. Еду, одежду, кров. Да только тошно от мыслей этих. Подумаешь, огонь в руках появляется! Другой вон головешку горящую возьмёт, тот же огонь у него будет. И поопасней меня станет. А кроме огня на руках ничего-то я больше не умею. И напрашивается сам собой вывод второй.

Учиться мне надо, найти себе наставника аль книгу какую умную. Читать я умею, как-нибудь и в магии разберусь. Не думала, что коль с острова выберусь, сразу в себе изменения найду. А магия моя, более ничем не сдерживаемая, просыпается. Все нутро горит. И болезненно делается: есть тяжко, спать. Самой же угореть не хочется. Стало быть, дорога у меня одна. К магам. Только они и помогут.

До магов я добралась к вечеру следующего дня. Лошадью я уже не управляла — она несла мое ослабшее, озябшее тело. Даже не помнится, спала прошлой ночью или нет. Лишь краем сознания я удерживаю картинку внешнего мира — сплошные домики, мощеные дороги. Ах да, какое-то время назад сквозь распахнутые ворота я миновала городскую стену.

— Что надо?

Пытаюсь сфокусировать взгляд на том, кто уже не в первый раз задаёт мне этот вопрос. Оружие, латы. Страж…

— Мне бы к магам, — едва слышится свой собственный голос, в горле пересохло, голова кружится.

Тело мое и не мое вовсе, легкое такое, словно парю. С трудом даётся каждое слово.

— К магам? Зачем это?

Губы отказываются шевелиться. Вот-вот упаду с лошади. Сил хватает только на то, чтобы послать слабый заряд в ладони. Чувствую, как они начинают искрить, а потом я лечу, и окутывает ласковая тьма.

Медленно прихожу в себя. Яркий свет бьет в ставни, стало быть, уже наступил новый день. Пробую пошевелить конечностями, получается вполне сносно. Вся я истыкана иголками и обмотана трубками, по которым течёт свет. Чистая магия! Дергаю за шнурок колокольчика, и через пару минут в комнату заходит, будто бы и летя над полом, очень высокая худая женщина. По мере ее приближения мои глаза от изумления распахиваются. Длинные уши, ничуть не прикрытые собранными в высокий узел совершенно белыми волосами, выдают в вошедшей даме эльфийку. Эльфы в землях людей и магов — большая редкость. Их край находится далеко на востоке за грядой высоких гор, страной рек и речных жителей. Дети леса предпочитают жить обособленно и замкнуто, имеют совершенно другие ценности и жизненные ресурсы. Их не интересуют ни богатство ни материальные блага — для них важна только жизнь и природа. Тысячи и десятки тысяч лет — срок жизни каждого эльфа. Целые эпохи в мире людей.

Вот и все, что я знаю об этой рассе.

Высокий звонкий голос резонирует с чем-то внутри меня, словно под кожей вибрируют потоки чистой силы.

— Ещё голодна?

Качаю головой. Голодной себя совсем не ощущаю.

— Вот и прекрасно! Мы восстановили твой энергетический баланс, впредь постарайся питаться регулярно и обильно. Ты была крайне истощена, даже обезвожена. А когда выпала из седла, последние ресурсы организма ушли на восстановление. Магия огня требует большой энергетической подпитки, ты разве не знала?

— Не знала.

Щебечет, словно поёт песню. Хочется внимать ей ещё и ещё. Странное чувство, будто, слушать звонкий голосок этого создания все равно что пить воду или дышать. Происходит насыщение звуком. Такая вот удивительная эльфийка.

— Как не знала? — искренне изумилась она, округлив свои и без того предельно большие глаза.

— Я ничего про магию не знаю. Она только просыпается во мне. И с каждым днём делается сильнее.

Молчит. О чем молчит, кто ж ее разберёт. Эльфы видят многое, что недоступно другим. Внезапно в прекрасном лице мне чудится скорая погибель. Вот узрит сейчас своим мистическим взором мое прошлое, да помыслы нечистые, и сдаст магам за милую душу.

— Нет, Нити, твои дела меня не беспокоят. Только здоровье, — прозвучал ответ на мои мысли. — Есть вещи, в которые мы не имеем права вмешиваться, да и не слишком хотим. Слушай меня и запоминай: в тебе открывается источник магии. И твоя магия — магия огня.

Киваю. Ну, все это я итак знаю, а вот то, что я на волосок от провала миссии, меня изрядно тревожит. Успеваю представить, как достаю из котомки возле койки нож и накидываюсь на длинноухую. Они, черти, быстрые. Хотя, говорят, и абсолютно правдивы. Коли сказала, что не выдаст, так и будет.

— Мы всегда говорим только правду. Ложь унижает и пачкает сильнее прочей скверны, — туманно поясняет, а меня уже порядком раздражает копание посторонних в собственной голове. — Пожалуйста, дослушай советы относительно твоего здоровья. Для мага это жизненно необходимо!

Соглашаюсь.

— Питайся регулярно и полноценно. Каждые два часа выпивай стакан воды — она тушит внутреннее пламя. Очень важно контролировать такие эмоции, как гнев и вожделение, не кормить их. Если чувствуешь, что тебя переполняет ярость или ты пылаешь страстью, срочно гаси! Окунись в живой источник — реку, озеро с проточной водой. Или выйди на открытое пространство и дыши, просто глубоко дыши.

— А если нет возможности?

— Тебе как можно скорее следует пройти инициацию. Желательнее всего с опытным магом твоей стихии. Тогда необходимость в этом пропадет.

Что такое инициация, я знаю. Анаис не единожды рассказывала лично мне об этом архаичном обычае у магов, и каждый раз меня бросало в дрожь.

— Не бойся, все не так страшно, как тебе представляется.

— Хватит копаться в моей голове! Ничего я не боюсь! — не выдержав, рявкнула я на эльфийку.

— Нити, послушай. Ритуал инициации очень прост с технической точки зрения. Все, что тебе нужно — найти подходящего мага и предложить свою первую кровь взамен на его покровительство.

Бежать. Не могу слушать все эти разговоры. Звучит то как! «Первая кровь», «покровительство»…

— Ладно. Я пойду, оставлю тебя отдыхать, — наконец-то проявила настоящие чудеса проницательности белобрысая.

Чем дальше заходил наш с ней разговор, тем меньше мне хотелось его продолжать.

— Через пару часов в храм прибудет магистр Шиург, он и решит твою дальнейшую судьбу. Поспи. И не забывай пить и есть. Всего тебе благостного.

Эльфийка вышла, а я откинулась на подушку. Безмерно злая. И ничуть не напуганная. Вот ни капельки.

Ритуал инициации — ритуал первой близости юной магички с существом противоположного пола. И все в этом ритуале очень просто с технической точки зрения, совсем как у людей, но с точки зрения энергетической, несколько иначе. Во время первой близости высвобождается огромное количество энергии, происходит всплеск великой силы, погасить который способен только сильный опытный маг. В противном случае, если близость случится со слабым магом или даже с представителем другой рассы, к примеру, с человеком, может произойти всякое. Случалось, что мужчины погибали в страшных муках, сходили с ума от взрыва психической энергии или просто взрывались, горели, становились льдом или куском камня, даже развеивались в прах. Магия же возлюбленной при подобном соитии выгорала, а сама она, лишенная первозданной силы становилась подобной разбитому опустевшему сосуду — близкой к смерти едва-живой старухой.

Совсем другой эффект имела первая близость юной магички и равного или превосходящего ее в сане опытного мага. Сила девушки проявляла себя в полной мере, а вместе с тем она приобретала навыки управления, а главное, контроля собственной магии, тогда как мужчина получал эквивалентный запас жизненной энергии, благодаря чему мог на века продлить собственную молодость и даже жизнь.

Вот и существует закон, позволяющий инициацию исключительно с магами не ниже семнадцатого сана.

Поговаривают, мало тех магов, которые имеют сан выше пятнадцатого. Конечно, всем разрешены связи с магичками — в мире чародеев очень свободные нравы. И в отличие от человеческого общества практически отсутствует гендерное неравенство. Но обряд инициации имеет целый свод правил, оформленный в увесистый толмуд об одном лишь этом действе. Обстановка, плетения чар, амулеты — значение имеет все. Но главное — правильно подобранный партнёр. В любом храме должен присутствовать маг соответствующего сана, и коли обратится юная магичка, ей тут же предоставят возможность пройти инициацию, дабы взять под контроль собственную силу. А до прохождения обряда с момента пробуждения источника она нестабильна и представляет опасность.

Источник у магичек пробуждается в первые годы половозрелости, часто между двенадцатью и четырнадцатью годами. По словам Анаис, всякие родители спешат отвести дочь в храм, а инициация празднуется, словно, второе рождение — становление любимого чада в мире чистой энергии. И с этих пор юная дева всецело вступает во взрослую жизнь.

Наставница настоятельно рекомендовала мне, коль скоро я отмечу какие-либо изменения в собственном теле либо же в магическом фоне, немедленно отправиться в храм. Я всегда гнала эти мысли прочь, мечтая лишь выбраться с проклятого острова. А теперь лежу на койке в этих девственно-белых стенах, давно догадавшись, что нахожусь именно в храме, в ожидании некоего магистра Шиурга, волею которого должна решиться моя судьба.

Храбрюсь, а тело колотит мелкой дрожью. Подумаешь, какая-то инициация. Озябла, наверняка, из-за энергетического дисбаланса. Выпила водички, отвернулась к стене. Нужно восстанавливать силы. Задремала.

— А вот и она! Напугали вы стражей, юная леди! Просыпайтесь, просыпайтесь!

Не хочу просыпаться. Не хочу инициацию. Так спится сладенько.

— Флоренсия сказала, что Вас зовут Нити. Интересно! Откуда Вы, Нити?

Сон как рукой сняло.

— Деревня Верхние Торжки.

Пришла же я сюда из этой чудной деревни, разве не так? От каждого моего ответа зависят их судьбы, тех, кто остался на острове, да и моя собственная судьба тоже.

— Род?

— Я сирота.

Хмыкает.

— Уровень силы родителей?

Да, я знаю, что сан ребёнка-мага не может превышать сан того из родителей, чью магию он унаследовал.

— Мать была, как говорят, человеком, а кто выступил в роли моего физиологического родственника по мужской линии, не имею ни малейшего представления.

Сама себя ругаю. Слишком мудрено сказала для простушки-крестьянки. Магистр не доволен. И все пишет в воздухе этой своей магической палочкой, ужас, как раздражает. Сам он оказался таким пренеприятным: маленький, лысенький, с круглыми очками на самом кончике носа, а главное, совершенно бестактным.

— Ладно. Значит, полукровка, — кривится.

Стало быть, полукровка в мире магов — нечто постыдное. От этой мысли я ещё больше возненавидела их всех. Зазнавшиеся эгоисты.

А потом я одновременно поняла сразу несколько вещей. Во-первых: магистр — определенно маг, а значит, я наконец-то встретила кого-то, действительно обладающего магией. Даже захотелось попросить его продемонстрировать настоящее волшебство.

Дура. Как ребёнок, в самом деле!

Во-вторых, он совсем не похож на мага! Почти все они, по словам Анаис, выглядят очень молодо, не старше двадцати человеческих лет, многие по-настоящему красивы. Само собой, благодаря силе источника.

— А почему вы такой? — растерянно пробормотала я.

— Какой?

— Я думала, что маги выглядят молодо почти до самой смерти.

Я бы не сказала, что магистра задел мой вопрос. Равнодушно пояснил:

— Как служитель храма, я приносил обет не использовать силу в целях собственной выгоды. Я не лечу себя при помощи магии, проживая только отмеренные создателем годы, не следую прихотям или желаниям тела. Все мои действия посвящены служению богам, а собранную силу я использую для поддержания вечно-сияющего света всевышнего.

И жест такой замысловатый — хитрое скрещение пальцев, направленное вверх. Одно слово — фанатик. На мой взгляд, девочкам было бы приятнее, если бы их, это самое, инициировал, красивый молодой маг, а с другой стороны, и обижаться не будут, что он с одной, с другой и так далее. А то влюбятся ещё в служителя храма, а он что? Он при исполнении…

— Ну, пойдём.

В этот момент я поняла, что костьми лягу, но инициироваться с ним никуда не пойду.

— Да не бойся ты, уровень силы твоей проверим для начала. Нужно же знать, с чем имеем дело.

С «чем», а не с «кем». Однако, профессионально. Правда, на секундочку от сердца отлегло. А потом закралось подозрение. Вдруг обманывает? Ежели обманет, я ему быстро рога то пообламываю, маг не маг, даже не замечу.

Иду за ним. Силы вновь при мне, честь свою девичью буду отстаивать до последнего, пусть и нет такого понятия у магов, главное, у меня есть.

Коридоры все белые, как волосы у той эльфийки, своды арочные, окна с цветными матовыми стеклами. Красиво, но ничегошеньки вне храма не видно. Заходим в комнату, такую же, как и прежняя. А посреди комнаты — клетка. Самая обыкновенная клетка, прутья такие толстенные, металл с завитками чудными. Снова магия. Плетения диковинные. Вот бы и мне такому чародейству научиться. А Шиургу этому ответственно заявляю:

— Я туда не полезу.

Смотрит на меня так терпеливо, по-отечески. Вздыхает. Видать, не я первая в этой комнате брыкаюсь. Наверняка, и не только в этой.

— Нити, деточка, — чувствую, как закипаю от его слов. — Это защита от твоей магии. Ты зайдёшь в клетку. Покажешь, что можешь. Сама не поранишься. Никому вреда больше не причинишь. С лошадью то твоей нехорошо получилось.

Холодею. Сердце пропускает удар.

— Что с Зорькой?

Молчит. А у меня внутри все дрожит.

— Что с Зорькой???!!! — кричу и чувствую, как бурлят потоки.

— Вот видишь, тебе нужна помощь, уже и огонек вырывается.

И действительно, живое пламя течёт вниз по пальцам, вместо слез из глаз катятся горящие капли.

— Жива твоя Зорька, ожоги серьёзные получила, но мы вылечим. Заходи!

И так мне стыдно стало перед животинкой. Подвела я ее доверие. Смиренно ступаю в клетку. Надо. Вот же грамотный манипулятор этот их храмовник. Но сейчас мне уже все равно, пусть хоть сто раз инициирует, а потом забуду все, как страшный сон, и буду делать своё дело.

— Начинай, — сурово велит он.

— Что начинать?

— То, что умеешь.

Пожимаю плечами.

— Ничего кроме этого, — поднимаю вверх и поворачиваю в его сторону свои горящие ладони.

— Да ну? И ничего другого прежде не делала? — спрашивает, а я качаю головой. — Закрывай глаза.

Ох, как не хочется его слушать. Ладно. Закрываю.

— Все внимание внутри тебя, прямо под грудью. Источник огня. Жар. Пламень. Ты чувствуешь?

— Да.

Действительно, горит. Да жжёт так, что дышать становится тяжело.

— Твоя лошадь не давала тебя забрать. Горела, но отбивалась.

Согнулась от боли. Жар охватил все тело. Открываю глаза. Я действительно полыхаю. Вся клетка в огне. Становится страшно. Хватаюсь за прутья, трясу.

— Тебя заперли, потому что ты опасна. Тебя больше не выпустят, Нити. Теперь ты будешь жить в клетке. Огонь — подвижная стихия. Самое страшное для мага огня — заточение.

Кричу. Яростно, дико. Я только вырвалась с острова. И так глупо попалась: сама зашла в эту его западню. Огня на мне стало меньше — сгорела вся одежда. Свою лютую ненависть я направила на прутья решетки. Они раскалились докрасна, символы ожили, сплелись в живые узоры. И зашептали мне. А я что-то кричу в ответ на древнем языке, который вроде бы и не знаю. И всюду пламя. А потом по храму разнесся мой оглушительный рёв, и алые угольки решетки разлетелись в разные стороны. А я встретилась взглядом с перепуганным храмовником. Шаг к нему, другой, третий. Огненные змеи уже подбираются к его ногам.

Магистр хватается за амулет на балахоне и шепчет заклинание. Идти становится трудно. Ноги наливаются тяжестью, тело оседает. Но змеи ползут.

Он шепчет торопливо, губы дрожат, в глазах паника. Делает один шаг назад, другой, третий. Пытается спастись. Кто-то кричит. Эльфийка. Последнее, что я вижу — открывающийся портал.

Мои слишком тяжёлые веки смыкают глаза. Но змеи ползут — я это знаю. Осталось совсем немного. Змеи желают сожрать их всех, разрушить храм, вырваться на свободу. Внезапно становится очень холодно. И огонь исчезает.

— Как раз вовремя, лорд Роггарн. Ещё бы минута, и мы с Вами больше никогда бы не встретились!

Как близка я была к тому, чтобы расквитаться с ненавистным храмовником!

— Вы вызвали меня с совета старейшин, Шиург! — гремит недовольный мужской голос. — В чем дело?! Если не справляетесь со своими обязанностями, в министерстве быстро подыщут Вам замену!

Кристальная ясность сознания и полное бессилие — именно то, что я чувствую. И осознаю, что лежу голая на каменном полу, не имея сил даже открыть глаза и тем более прикрыться. Усмирённая кем-то, кто только что проявился в храме.

И я чувствую изменение магического фона пространства. Чувствую близкий источник смертоносной силы, чей обладатель вызывает у меня первобытный трепет. Я знаю это чувство — именно так я ощущала себя на острове, когда монстр был совсем близко. Хочется со всех ног бежать отсюда. Хочется вступить в смертельную схватку, чтобы испытать себя. Отталкивает и манит безмерно. Ощущаю, как вновь пробуждается мой огонь.

— Уровень не ниже сотого, — с нотками гордости торжественно сообщает храмовник.

Повисла гнетущая тишина.

— В ней снова просыпается сила, это невероятно, — восхищается эльфийка.

Таинственный гость молчит. Вскоре звучат шаги, и я понимаю: он рядом.

— Тысячелетняя клеть, амулет и мои чары не смогли до конца усмирить ее. Только Ваша помощь спасла нам жизни, — лепечет Шиург.

— Она жива? — холодные пальцы касаются моего лица.

Почему такие холодные? Перчатки! Безусловно, это они. Маг-менталист.

— Да, только истощена физически. И магический резерв близок к нулю. Нужно несколько дней или даже недель на восстановление. Но в ее случае, вероятно, потребуется лишь пара часов.

— Я знаю, как происходит восстановление сил у магов столь высоких санов! — слишком властно звучит голос, значит, его обладатель привык повелевать. — Кто она?

— Крестьянка, сирота, полукровка.

— Быть такого не может! — слышу лишь недоверие, никакого удивления.

— Девчонка не врала, — растерянно лепечет храмовник.

— Значит, не знает о своём происхождении. Слишком взрослая, сколько ей лет?

— Ещё одна странность, Лорд. Она старше всех девочек, которых я видел здесь. А, судя по взгляду, лет Нити, действительно, много.

— Нити? Имя древней богини? Неужели, новое воплощение? Какие ещё странности связаны с этой девчонкой?

— Говорила, что ничего не умеет, кроме как призывать огонь в руки. Говорила, что никогда прежде не видела магов. Говорила и не лгала.

— Откуда же она взялась? — больше себя, нежели храмовника, спрашивает гость.

— Человеческая деревня где-то в глуши.

— Можно не лгать, но и не сказать правду, Шиург. Я с ней разберусь.

Опасен. Слишком опасен и умён. Если бы не обстоятельства, я бы всеми силами избегала встречи с такими, как он. Как велик риск провала!

— Она меня слышит? Флоренсия?

— Определено, Лорд.

— Хорошо. По закону я должен тебя предупредить: сейчас будем сканировать память, — холодно и бесчувственно осведомляет о крушении всех моих планов. — Я должен узнать правду.

Конец всему. Конец моим тайнам, возможности отомстить. Не будет спасения Александра, я не добьюсь освобождения моему острову.

— Сканирование может убить ее, — спасение приходит, откуда и не ждала — служитель храма заботится о моей жизни, нет, вернее сказать, о сохранности магини сотого уровня. — Нестабильный источник всегда непредсказуемо реагирует на вброс психической энергии. Но быть может, такова Ваша цель. Сотый уровень опасен…

Тишина. Убить меня хотят? Неужели, сейчас вот так неожиданно и рано оборвётся моя жизнь? Я слишком опасна? Да, это действительно так. Но не уровень силы делает меня таковой, совсем нет.

— Что ты, Шиург. Магов с таким уровнем дара не убивают. Их старательно выискивают и используют во благо государства.

— Тогда, что мы будем делать с девушкой, мой Лорд? Я не могу ее инициировать, — растерянно лепечет храмовник. — Ни я ни один из известных мне служителей не обладает столь высоким саном. Если только Вы сами попробуете обуздать силу девушки. Скорее всего, Вы справитесь. Ее нельзя выпускать отсюда без защиты! Слишком опасна для себя и для других.

Как же хочется открыть глаза и увидеть нового претендента на мою инициацию. Но сил все ещё нет.

— Не беспокойся о ней, служитель. С этого момента девчонка под моей юрисдикцией. Я ее забираю.

— В Бааллу? — шепотом произносит эльфийка, а я, словно от физического удара, вздрагиваю.

Самая известная в мире магов тюрьма, целый город глубоко под землёй, славится тем, что сбежать из него за всю историю существования не удалось ни одному заключённому. А ещё в определенных кругах тюрьма известна своими пыточными камерами и воистину ужасными условиями содержания пленников.

— Дальнейшая судьба девушки вас не касается! И я настоятельно рекомендую навсегда забыть о встрече с ней и о том, что вы сегодня видели.

Маг потребовал у храмовника и эльфийки принести ему клятву повиновения, а те благоразумно сделали это.

Внезапно я ощутила, как тело мое взмывает в воздух, как тонкая ткань окутывает его, а сильные руки подхватывают и прижимают к крепкому торсу. И снова пробую разомкнуть веки.

Горящие изумрудным цветом глаза, чёрные как смоль волосы и брови, а так же прямой острый нос в совокупности придают внешности их обладателя хищный угрюмый вид. На его губах блуждает ухмылка, совсем такая, какую я часто наблюдала дома — дешевая подмена для тех, кто некогда навеки разучится радостно улыбаться. А ещё он молод. И определенно красив. Именно такими я и представляла себе магов.

— Ну, здравствуй, Нити.

И мы входим в открытый портал, ведущий в Бааллу.

———

Примечание автора.

Начало главы, то, как оживает Нити, — это испытывала я. Было ли у вас нечто подобное? Если было, очень интересно прочитать об этом в комментариях! Удивительный опыт забыть даже собственное имя…





Глава 3. Выбор без выбора




Хороша спасительница, ничего не скажешь. Три дня, как я выбралась с острова, и вот сижу в крохотной камере самой известной тюрьмы мира магов. Тот, кто принёс сюда мое тело сюда, небрежно скинул его на койку и ушел, а немногим позже служащие занесли и положили на табурет в углу чёрное платье, по всей видимости, обыкновенную тюремную форму. Когда я почувствовала, что моя физическая оболочка окрепла, словно из кокона выбралась из мантии, а потом по стене добралась до стула и надела платье. Другой-то одежды не предлагали, а встречать великого и ужасного вершителя моей судьбы нагой совсем не хотелось.

Тюрьма странно действует на заключённого. Полный желаний, стремлений и надежд, ты вмиг меняешься, погруженный в атмосферу четырёх пустых стен и маленького решетчатого окошка, ведущего в коридор. Беззащитный и униженный заточением, здесь изменится всякий. Всею душой я ненавижу заточение, и вновь оказалась заперта. Чувствую, как затекли мышцы, пробую их размять. Каждое движение отзывается болью, но такой сладкой. Наблюдаю внутри себя зарождающиеся энергетические вибрации.

Дверь открывается. Заходит мужеподобная женщина в форме и окидывает меня удовлетворённым взглядом, из чего я заключаю, что ей было велено меня переодеть, но всю работу за нее успешно проделала я сама.

— Пойдем.

Ненавижу выполнять команды. Вот сейчас выслушаю, что скажет мне этот надменный лорд, а потом выпущу на волю свой сотый уровень, и гори оно все синим пламенем!

Идём по коридорам, проходим мимо десятков камер с заключенными. Видимо, это женский сектор. Из некоторых окошек на меня взирают преступницы. И взгляды у них такие по-настоящему жуткие — убийственно-обречённые, без надежды и веры даже в самих себя. Лучше не жить вовсе, чем смотреть на мир так. Охранница стучит в металлическую дверь и с внешней стороны открывается окошко, после чего скрипит тяжелый засов. Звук этот, словно, царапает, прямо-таки режет оголённые нервы. Несколько дверей отделяют тебя от мира снаружи. Такой близкий и такой далекий…

Здесь уже начинаются иные совсем другие коридоры, без камер, с ковровыми дорожками и обыкновенными большими окнами. В конце одного из таких коридоров перед массивной двустворчатой дверью мы останавливаемся. Охранница смотрит на меня с сочувствием, и я остро хочу кулаком стереть это ее жалостливое выражение с лица.

Нужно срочно брать себя в руки. Выключатель. Внутри меня есть выключатель, и я нажимаю на кнопку. Все бесполезные эмоции уходят. Деструктив разрушителен. Я должна стать хозяйкой положения, чтобы управлять своей судьбой и жизнью.

На пороге появляется знакомый маг, сея флёр опасности вокруг себя. Глухо застегнутая чёрная рубашка и перчатки наводят на мысли о пытках. Расправляя плечи, вхожу в его покои, а это именно они. Интересно, он что же, живет в тюрьме? Тут и большая покрытая алым пледом кровать, и пустая овальная ванна с коваными креплениями, и резной деревянный гардероб.

Маг с бокалом в руке разглядывает меня, словно кот перед смертельной игрой любуется зашедшей к нему в гости мышкой.

— Располагайся, — указывает он на кресло возле камина.

— Благодарю.

Откидываюсь на спинку, глядя в огонь. Люблю огонь. Играет на контрасте, хитрец. Из тюремной камеры да в роскошную спальню. Выбор без выбора, ага.

— Как ты себя чувствуешь?

Вежлив, учтив. Но этот его подавляющий флёр сводит на нет всю напускную мягкость речи. Он молод и красив. Я привыкла к тому, что окружающие мужчины и, конечно, Александр, выглядят намного старше. Этот же маг явно желает показаться менее опасным. Юный, обходительный! Не верю ни на секунду.

— Уже лучше.

Молчим. Пусть он говорит, а я послушаю. Ощущаю на себе пристальный изучающий взгляд. Знакомится со мной. И в это же время я обдумываю, кем он может быть, имея подобные покои в тюрьме. И гляжу на танец огня.

Не простой страж. Разумеется, нет. Начальник тюрьмы? Возможно. Или какой-то важный дознаватель? Морозит от этой мысли. В подобном случае, он ежедневно имеет дело с десятками преступников и умеет выводить их на чистую воду. Мне уже прекрасно дали понять: либо я буду хорошей девочкой, и меня ожидают такие вот комфортные условия, либо все станет очень-очень плохо.

— Расскажи о себе, Нити.

На вопросы отвечать легче, определенно.

— Вы почти все обо мне знаете, милорд, — скромно опускаю глаза.

— Сомневаюсь, — в его реплике слышна усмешка.

— Что именно Вы хотите обо мне узнать?

— Для начала, кто ты и откуда.

Вздыхаю. И тоном, словно, в сотый раз повторяю прописные истины, начинаю рассказ. Пусть думает, что я много раз делилась своей печальной историей. И, конечно, каждое мое слово — сущая правда, как же иначе?!

— Мне семнадцать лет от роду. Зовут Нити. Я сирота. Мать умерла в тот день, когда я появилась на свет, а про отца я ничего не знаю, да и если говорить откровенно, знать не хочу.

— От чего умерла твоя мать?

Умен. Хитер. Опасен. Да, любой нормальный человек, да и маг, — кто угодно, само собой разумеющимся связал бы смерть женщины с рождением ребёнка. Но не он.

— Такой вопрос у Вас странный. Конечно, из-за меня. Потеряла слишком много крови.

Все правда. Ее убили из-за ребёнка во чреве, истекла кровью от ножевого ранения в живот. Но тебе, дознаватель, этого не узнать.

— Ты обращаешься ко мне на Вы, но в мире магов, тем более сильных магов, как мы с тобой, подобное не принято. Зови меня Дерек.

— Хорошо, Дерек, — посылаю ему чувственный благодарный взгляд и встречаю его грубую усмешку в ответ.

Думает, я играю. Ты прав. Что ж, продолжаю:

— Я обладаю магией огня, которая совсем недавно начала активно проявлять себя.

— Давно у тебя начались месячные?

Стремительно краснею. Стараюсь исправить злой взгляд на стыдливый. Выходит плохо, и просто опускаю взгляд.

— Три года как.

— Занятно. И что же все эти три года твой источник никак себя не проявлял?

— Изредка светились ладошки и только.

Хмурится, а я сама невинность. Пожимаю плечиками, мол, отчего так, не имею ни малейшего представления. Невербальный язык не предполагает обман. Хотя я в курсе того, что прежде мою магию сдерживал артефакт в глубинах проклятого острова.

— Не было ли рядом с тобой в это время какого-то сильного мага?

По-дурацки смеюсь, даже рукой махнула в его сторону.

— Да что Вы, то есть ты, Дерек. Откуда в наших краях взяться то этим магам? Меня воспитывали простые люди!

— С этого места поподробнее, — щурится, словно ухватил удачу за хвост. — Где воспитывали, какие люди?!

Удочку я забросила преотлично. Один мудрый человек меня когда-то научил: «Если хочешь что-то рассказать, не спеши. Специально умолчи о главном, вынуждая собеседника проявить любопытство и задавать нужные тебе вопросы». Так и случилось.

— Селеньице, где я росла, совсем небольшое, пара акров в обхвате. Меня, сиротинушку, приютил в своём доме вождь. А потом его не стало, и мой названный братец занял его место.

— Где находится это твоё селенье? Как называется?

Конечно, я была готова к подобным вопросам. Выдерживаю звенящую паузу, пусть думает, что не желаю рассказывать об этом.

— На севере, за грядой шершавых гор. Называется Крон, только Вы вряд ли слышали о таком.

Никто из новоявленных ссыльных никогда не слыхивал это название. Так величали остров местные.

— Настолько далеко на севере люди не селятся, — проявил недоверие маг.

— Как видите, и в тех убогих землях есть жизнь, — безразлично пожимаю плечами, моя правда, ему не к чему придраться. — Жизнь у нас суровая, впроголодь. Ко мне всегда относились настороженно, а позже и вовсе изгнали.

Добавляю нотки потаённой грусти в голосе, ага, обида детства, не иначе.

— Где точно находится твоё селение?!

— Не имею представления, достоверно только могу сказать, что за горами. Карт у нас там, знаете ли, нету.

Кто его, действительно, разберёт, в какой части Льдистого моря находится мой остров. Вот только и о море и об острове, само собой, я молчу.

— Если бы я был жителем такого вот селенья, я бы тебя убил.

Честно так. Провоцирует. А я улыбаюсь.

— И меня бы убили, коли б не сын вождя. Он, как бы это сказать, защищал и оберегал меня.

— Любил?

Сложный вопрос. Верю ли я в любовь Александра? Положа руку на сердце: не очень. Слишком хитер, рассчетлив и умён. Как и я. Как и тот, что передо мной сейчас. Чьи лукавые зеленые глаза рассказывают мне страшные истории его жизни полной предательств и измен.

— Он не любил меня, как любит мужчина женщину. Он любил меня иначе, может быть, как любимую игрушку. Отчасти как сестру. Был привязан, определенно.

— Мужчина либо любит женщину рядом с собой, либо использует ее. Третьего не дано, — ухмыляется.

В этот момент я начинаю подозревать, что Дерек даже опаснее Александра. Его душа полна скверны.

— Он дал мне выбор. Если откровенно, я сама решила уйти, молодой вождь лишь поддержал меня в этом.

— Значит, все же любил.

Что ты смыслишь в любви, дознаватель?!

Молчу.

— Хорошо, дальше.

— А что дальше? Я скиталась. Привыкала к жаре, к простому люду. Встречала разных людей, и хороших и не очень. Последний раз меня приютили в деревне Верхние Торжки, даже подумывала там остаться.

Последний и единственный. Так и было.

— И что ж не осталась? — снова эта жесткая ухмылка.

Думает, погналась за лучшей долей к магам. Хорошая легенда. Но врать сейчас даже полслова слишком опасно.

— Я чувствовала себя там балаганным шутом. Показывала свой огонь на ладошках, но мне становилось все хуже. Видимо, пробудился источник…

— Ладно, все понятно, теперь помолчи.

Даже как-то обидно стало. Стараешься тут, стараешься, легенды плетёшь, а он «помолчи» говорит. Зато поверил. Правду говорю — знает. Правду, да не всю.

Расхаживает из угла в угол, руки за спиной сцепил. Залезть бы в его голову самой…

— А что с именем? Почему зовут так странно?

— Да кто-то припомнил, будто бы была какая-то известная магичка, и все ее почитали. А что за магичка и какие такие у неё заслуги — никто в селенье не знал. Вот так и назвали.

У Дерека от изумления аж рот приоткрылся.

— Слушай и запоминай, неуч! Первая истина, которую заучивает в детстве каждый маг — история первопредков. Ты знаешь, что в древности были только неспособные к магии люди?

Качаю головой, я действительно удивлена. Люди древнее магов?

— В то время люди были самой слабой из существующих расс. Шли кровопролитные войны между светлыми и темными эльфами, орками, гномами и разными вымершими видами вроде горгулий, кентавров и прочих. Ты хоть названия такие слыхала?

— Слыхала.

Что мне древние сказки? Давай, друг, рассказывай уже историю этой вашей богини.

— Близки к истреблению были люди, ведь все использовали их как рабочую силу и пушечное мясо. Потому снизошли на землю боги и отобрали самых достойных среди смертных. И даровали им некоторые из своих способностей.

И смотрит на меня так серьезно. Значит, поэтому мнят себя маги лучше людей, — их избрали боги.

— Ага.

— Что ага? Тебе даже не интересно? Эта первая истина магов!

— Не люблю магов.

Красавчика этого передернуло, стало быть, по самолюбию его я проехалась. Сам первым грубить начал, получай ответочку. Не по нраву ты мне, Дерек. А зверю внутри меня особенно. Беснуется моя волчица, завывает.

— Ладно. Была такая богиня Нити. Необычная богиня с необычным, слишком простым для богини именем. Не было у неё никакой силы в привычном ее понимании. Не умела она подчинять огонь, воду, прочие стихии, не читала мысли, не ворожила. Ни-че-го. В наше время ее бы сочли обыкновенным человеком. Но сила у неё была иная — коварство и хитрость. Да такие, которым позавидует любой небожитель. Обманом она заставила главенствующего в цитадели бога жениться на себе и даровать бессмертие. Умело сталкивала лбами других обитателей верхнего мира и нужным образом влияла на настроение своего мужа. Считается, что именно она управляет судьбами всех живущих в мире нижнем, то есть в нашем. Нити даровала частицу своего коварства каждой женщине, веря, что это качество добавит человечеству сил в противоборстве с силами противников.

— Я совсем на неё не похожа, — ответственно заявляю. — Не вру и не люблю интриги.

Смеётся. Я сказала что-то смешное?

— Я не встречал женщин, чьи души были бы очищены от коварства древней богини. И именно то, что каждое твое слово правда, меня более всего смущает, детка.

Словно ушат ледяной воды вылили мне на голову. Неужели, прокололась?! Дерек потирает глаза, и я понимаю, насколько он устал. Работенка не из легких, что сказать. Еще есть надежда…

— Я привык доверять своей интуиции, а в данном случае она вопит, что, не смотря на видимую гладкость всей твоей истории, тебя необходимо просканировать. Значит, действительно придётся инициировать.

Ишь, как заговорил! Придётся ему! Если на самом деле так велика моя сила, от нашей близости он получит огромную выгоду. Силу. Здоровье. Долголетие. А я потеряю все.

— Я не хочу делать это с Вами! Вы мне не нравитесь!

— Это вызов? Я бы предпочёл обойтись без насилия. Детка, инициация это всего лишь элементарная хирургическая операция — несколько минут и дело сделано.

— Только попробуйте прикоснуться ко мне против моей воли!

Поднимаюсь на ноги и медленно отхожу в угол. Да, там я приметила кочергу от камина, какое-никакое оружие.

— Ладно, Нити, буду с тобой откровенен. Присядь. Я предоставлю тебе выбор.

В моих руках кочерга, пусть сам садится, если этого хочет, а я, пожалуй, постою.

— Если бы уровень твоей силы был ниже двадцатого, я бы на тебя даже не взглянул. Наказал бы храмовника, что отвлёк от важных дел, и вы бы там дальше разбирались сами, что с тобой делать. Даже неинициированную тебя бы отпустили, и поминай, как звали. Ясно?

— Ясно.

Жаль, что не ниже двадцатого…

— Если бы уровень твоей силы не превышал пятидесятый, я бы настоятельно рекомендовал тебе выгодное замужество с одним из верных короне магов. Такие невесты весьма ценны.

Хорошо, что не ниже пядитесятого. Скоропалительное замужество с верным приспешником короны отнюдь не входит в мои планы на ближайшее будущее.

— Наконец, если бы уровень твоей силы не превышал восьмидесятый, инициация была бы единственным выходом из сложившейся ситуации. Я бы предложил тебе выбирать между заточением здесь и свободной подконтрольной жизнью после ритуала.

«Свободная подконтрольная» — как-то слишком противоречиво звучит, милорд.

— Сотый сан, Нити, это твой приговор. Во-первых, существует лишь несколько магов столь высокого уровня. Остаётся выяснить, кто из них твой отец.

Почему я об этом не подумала?! Мне не нужен новый отец! Мой отец мертв. Гор мертв. Мне совсем не хочется, чтобы всплывало имя моей матери и то, куда ее сослали.

— Не старайся выглядеть равнодушной, я вижу, что ты взволнована.

— Приговор, маг. Каков мой приговор?!

— Дерек.

Щурюсь. Не заговаривай мне зубы, менталист.

— Сотый уровень, детка, слишком опасен. Неконтролируемым сотый уровень — это как бомба, способная разрушить все королевство. Да и контролируемый тобой тоже. Твоей магией должен управлять кто-то вроде меня. Нет, именно я. Если ты хочешь жить, делай выбор сейчас.

Вариант первый. Я начальник тайной полиции, Нити, и министр внутренних дел. Я инициируют тебя здесь и сейчас, и с этого момента беру на работу в министерство. У тебя будет все, и ты будешь в моем полном распоряжении. Выполнять любые приказы, быть под постоянным наблюдением и всегда на связи. В твои обязанности будет входить делиться со мной своей силой в любое время и выполнять все приказы, — Дерек окидывает однозначным плотоядным взглядом мою фигуру. — Ты понимаешь, о чем я?

Как тут не понять: его любовница и кукла, наделённая силой, без права этой силой воспользоваться.

— Вариант второй?

Вздыхает. Проходит к секретеру, прикладывает ладонь, и тот открывается. Из ящика маг достаёт цепочку с круглым золотым медальоном.

— Это вариант второй. Блокатор силы. Накопитель. Ты надеваешь его и отправляешься на обучение в академию магии. Но так или иначе рано или поздно ты окажешься на работе в министерстве под моим начальством. Хотя в этом случае есть ещё один вариант, очень маловероятный.

Поднимаю брови.

— Ты станешь королевой.

Не удерживаю смешок.

— Напрасно тебя это веселит. Союзы с сотым уровнем — династические. Дети, рождённые в таком вот союзе, чья магия усилена королевскими артефактами власти… — замолкает и качает головой. — Я даже не знаю, с кем их сравнить. Вряд ли я на такое решусь, девочка.

Вот же ж маг! Значит, не я решаю свою судьбу, даже не царские особы выбирают себе невест. А этот вот Лорд-министр считает себя вправе вершить будущее всего государства.

— Расскажите мне про блокатор.

— Надеть и снять его могу только я, он замешан с применением моей крови. Видеть амулет способны только маги высоких санов, скажем, тридцатых и выше, преимущественно менталисты. Условно, конечно. Если сила позволит. Он поглощает всю твою магию, впитывает любые ее всплески, так что внешне она никак себя не проявляет, но твой источник иссекает. Ясно выражаюсь?

— Да.

— Я уверен, что ты не согласишься на подобное. Жить как простой человек, ещё и в академии магии, учиться, не имея практики…

— Я согласна.

Смотрит на меня так внимательно. Шаг, другой в мою сторону. Крепко сжимаю кочергу.

— Ты не хочешь, чтобы я прочитал тебя, Нити, — глядит очень пристально. — Почему? Что ты скрываешь?

— Я не хочу делить с вами постель, милорд.

Улыбается.

— Напрасно.

— Я не люблю Вас.

— Это и не требуется, милая.

Паника. Мои руки пусты, орудие вновь заняло своё место в углу, а я даже не заметила.

— Я сделала свой выбор, Дерек!

Резко разворачивает и прижимает меня к стене. Пробуждается внутренний огонь. Ладони загораются и тут же гаснут — их тушит менталист.

— Подними волосы! — это не просьба, это внушение.

Руки уже держат длинные пряди высоко на затылке. А на моей шее маг застегивает цепочку.

— Учись, Нити. А если не справишься, дорога у тебя одна — на службу в министерство. И дорога эта лежит через мою постель.

— Уж лучше на плаху.

Резко разворачивает меня, обжигает льдом своих жестоких глаз и впивается в губы. Больно, зло. А я чувствую себя такой беспомощной без уже привычной магии, которая бушует внутри, но более не имеет возможности выбраться вовне, возможности наказать обидчика.

Но к этому я привыкла, маг. Долгие годы я жила совсем как человек. Я справлюсь без этой новообретенной силы и теперь! Выживу в твоём несправедливом мире. Я лёд. Я ничего не чувствую. Твоя близость — пуста, как и твое сердце. Что тело, когда нет души?!

Отступает. Хмурится. Силится меня понять. Ты знаешь про меня, но не знаешь, какая я, Дерек.

— Я бы женился на тебе сам, но ты холодна, словно Льдистое море.

В точку, маг. Я допустила бы мысль о замужестве с тобой, если бы верила в возможность тобой манипулировать, Роггарн.

А вслух с придыханием говорю:

— Я не люблю вас, Милорд. Только мужчина, которому я отдам сердце, узнает, какой горячей и пылкой я способна быть.

Глядит насмешливо. Вроде как, глупости говорю, и он считает меня по-детски наивной.

— Ты теперь принадлежишь миру магов, Нити. Здесь все по-другому. Здесь нет места для любви, девочка. Только сила имеет значение. И я лишил тебя твоей силы. Когда устанешь выживать, приходи. Вариант первый всегда актуален.

— Я сделала свой выбор, Дерек. И он окончателен.

Слишком раздражает эта его улыбочка. Вроде как поймал птичку в клетку и знает, что никуда теперь эта птичка не денется. Вот только у птички, друг мой, внезапно могут вырасти клыки и когти, и все силы она приложит на то, чтобы выбраться из заточения и добиться того, чего сама желает. Ведь где-то внутри ее гладких перышек запрятан ключ, способный открыть любые замки и двери. И этот ключ я унесла с родного острова. При мне всегда знания каторжников.

———

Примечание автора.

В конце этой главы хочется передать привет одной преподавательнице ВУЗА, слова которой я здесь процитировала:)





Глава 4. Протеже




— Максимилиан, принимай новую адептку!

Пройдя с Дереком через портал, мы оказались в просторном светлом кабинете с высокими окнами, весь периметр которого был плотно уставлен стеллажами с книгами. Роггарн даже не соизволил попрощаться, покинув помещение тем же способом, которым мы появились. Вот только стоящий на высокой лестнице спиной ко мне ректор этого даже не заметил.

— Абсолютно Исключено, Дерек. Академия не принимает никого в середине полугодия! Летом, пожалуйста, сдавайте вступительные экзамены на конкурсной основе и добро пожаловать в стены альма-матер! — бескомпромиссно отчеканил Максимилиан и обернулся. — Наглец!

Последнее высказывание, само собой, касалось скоропостижно подкинувшего этот кабинет министра внутренних дел, а ректор сложил на груди руки и окинул меня суровым пристальным взглядом:

— Даже покровительство лорда Роггарна не поможет поступить в самую лучшую академию девяти королевств, юная леди!

Ох, как грозно, Максимилиан! Вот только я Вас совсем не боюсь. Да и как можно бояться человека с такими искрящимися добротой серо-голубыми глазами?! Пусть Вы и обладаете самой что ни на есть брутальной внешностью — внушительным ростом, бугрящимися под мантией огромными мышцами и длинными белыми волосами, переплетенными в тугую затейливую косу, однако же глаза выдают своего обладателя с головой. А потому я просто улыбаюсь и протягиваю сложенный пополам лист бумаги. Записку Дерек черканул на моих глазах, исходя из чего ее содержимое мне известно. Хотя не трудно было бы и догадаться, какие именно доводы для моего поступления в академию мог привести Лорд Роггарн.

Всего два слова.

— Что бы там ни написал канцлер, это не повлияет на мое решение!

Дерек, Лорд Роггарн, начальник тайной полиции, министр внутренних дел, а теперь ещё и канцлер! Не слишком ли много для одного мага?! Ах да, мага очень высокого сана. Уровень силы в этом их мире решает все, и я понимаю, что надев амулет, меня скинули с олимпа в самый низ.

Пусть так.

Злополучный сотый сан не все, что есть в моем арсенале, Дерек. История древней богини, рассказанная тобой, словно насмешка над моим теперешним положением. Но я умею извлекать уроки и с блеском отыгрывать те роли, которые мне достаются.

— Господин ректор!

Смеётся.

— Господин?! Из какой деревни ты сюда явилась, невинное создание?!

— Из самой далекой, — даю себе зарок впредь ни к кому так не обращаться. — Если хотите, я сама прочитаю содержимое письма.

Гляжу с вызовом. Знаю, что ректор изменит свое решение. Максимилиан закатывает глаза.

— Дай сюда.

Всего два слова, но они решают все.

«Сотый сан».

С удовлетворением наблюдаю смену настроения на суровом лице. Неверие, изумленный взгляд в мою сторону, вновь перечитывает послание и, наконец, берет себя в руки, после чего мягко произносит.

— Как я могу обращаться к тебе, адептка?

— Нити.

Поднимает брови. Видимо, ещё не раз я столкнусь с подобной реакцией на собственное имя. Если эта их богиня настолько известна, могли бы не только мне дать ее имя, разве не так? Или в мире магов это не принято? А может быть, они не считают ее достойной, силы то никакой у моей тёзки не было, поэтому и детей так называть — не слишком большая честь?!

Дерек велел рассказать историю моей жизни его старинному другу, что я с успехом и проделываю следующие пол часа, с упоением играя словами и фактами, дабы ввести ректора в заблуждение тем же манером, что и Роггарна.

— На людях обращайся ко мне полным именем, Нити, а наедине можешь называть Макс.

— Хорошо, Макс, — не могу не улыбаться, глядя в его чистейшие от всякой скверны глаза.

Ректор лучится аурой света и добра, что безмерно располагает к себе. Возможно, здесь не обошлось без магии. Нужно быть начеку. Хотя, скорее всего, он просто напоминает мне радушного дядюшку или даже дедушку.

— Итак, продемонстрируй мне, что умеешь. Хотя бы самую малость.

Поднимаю подбородок и вытягиваю вперёд амулет.

— Лорд Роггарн поставит защиту на мой нестабильный источник.

— Нестабильный…. - повторяет, смакуя это слово, и кивает, медленно так, с чувством.

Молчать можно по-разному. Это я тоже умею. Молча можно ответить на вопрос, заставить что-то рассказать. А можно и о чем-то спросить. Но я не поддаюсь на провокацию.

Вы думаете о том, почему меня не инициировали, Макс? Думаете, что перед Вами стоит будущая Королева или жена Лорда Роггарна? Гадаете, какие ещё цели преследует Дерек, не проведя мою инициацию, оставляя меня такой… дефективной?

В мире магов все иначе. Но я не принадлежу к вашему миру, ректор, поэтому в некоторых вопросах мои взгляды сильно отличаются от ваших. И дефективной я себя не считаю, отнюдь. Теперь я интересна многим, пусть и интерес их весьма меркантилен.

— Ну что ж, Нити! Добро пожаловать в магическую академию имени Патриции Маргинель, — Макс замечает мое мимолетное удивление, и ждёт разъяснений.

— Говорят, ваша академия, действительно, лучшая.

Удовлетворен — хвалят дело его жизни, мужчины любят это больше прочего. Он же и говорил — я не лгу. Уж не знаю, считывает он меня или нет, на руках Максимилиана нет обыкновенных для всех менталистов перчаток, но десяток разных амулетов на его шее не позволяет расслабиться. Вроде, верит…

А я все помню, Анаис. Помню и знаю, что делать.

«…родовое имя Маргинель…»

— Да, наша академия лучшая, Нити! И мы с радостью принимаем тебя на второй, нет, лучше сразу на третий курс! — вот что творит доброе слово!

— Но я ничего не знаю о магии, — взволнованно пытаюсь убедить ректора в ненадобности подобных поблажек — проколоться на третьем курсе гораздо легче, чем среди новичков.

Макс захохотал.

— Как ТЫ можешь не знать о магии, девочка? Ты и есть первозданная магия! Ты соткана из огня. По твоим венам течёт чистейший свет, начало начал. Внутри тебя практически неиссякаемый источник. Да-да! Интуитивно ты знаешь о магии больше, чем многие, кто учился в стенах альма-матер! — и тут же хмурится. — Но не стоит недооценивать силу знаний, Нити! Как сильному магу тебе особенно важно уметь перераспределять энергию, создавать и контролировать направленные потоки! А ещё верно дозировать воздействие, иначе, например, вместо точечного удара в сторону противника, даже в случае задания верного вектора, ты можешь сокрушить целый городской квартал за его спиной. Ты представляешь, какую несешь ответственность?!

Киваю. Четыре дня назад я думала, что мое обучение, наконец, подошло к концу, а, оказывается, вышло на новый виток. Проклятый сотый уровень!

— А если я пройду обряд инициации? Мне сразу откроется возможность управления и контроля силы?

— Все зависит от твоего наставника.

Плеваться хочется! Все у этих магов не по-людски. Не женщина, а источник силы. Не мужчина, а наставник. Не первая брачная ночь, а инициация или, как сказал Роггарн, «простая хирургическая операция». И никакой любви. Даже элементарных тёплых чувств. Выходит, они не имеют значения для магов?! Зачем им тогда сила, зачем все? Только ради власти?

— Тебе бы очень подошёл Дерек — он бы многому тебя научил.

Не выдержала и расхохоталась. Макс нахмурился. Голоса за дверью смолкли, видимо, прислушиваются к тому, что происходит в кабинета ректора.

— Простите! — когда, наконец, взяла себя в руки, смогла произнести я.

В помещении повисла тишина. А я даже смахнула несколько слезинок. Не стану же объяснять ректору, что мои представления о ночи с мужчиной совсем далеки от урока о перераспределении потоков силы и прочей магической ерунде?! У меня не было матери, которая дала бы туманный целомудренный совет относительно первой ночи в постели с мужчиной. Меня обучали шлюхи тому, как, на их взгляд, заставить мужика потерять от тебя голову, как свести его с ума и продлить минуты оргазма, как сделать зависимым от тебя и того, что ты с ним творишь. И как при этом не влюбиться.

В любом случае заниматься подобным образованием с Лордом Роггарном я не собираюсь. До тех пор, пока мой источник не стабилен, он не станет напрямую считывать воспоминания, а значит, сохранность моей тайны зависит только от меня. Хотя…

— Дерек запретил мне рассказывать кому-либо кроме Вас об уровне моей силы…

— Да-да, это он правильно.

— …вот только, как я могу быть уверена, что никто не считает мои мысли или воспоминания против моей воли? Я так понимаю, здесь учатся и менталисты?

— В стенах академии действуют очень строгие правила, Нити. У тебя будет возможность познакомиться и изучить кодекс студиозуса. А относительно твоего вопроса могу успокоить: до получения диплома мага, адептам запрещается использовать магию выше третьего уровня в не учебное время. То есть, костёр ты зажечь могла бы, ладошки показать горящие, а больше — ни-ни!

— А я больше и не умею!

— Да-да, и тысячелетняя клеть сама рассыпалась, желая выпустить тебя из заточения. Но я поговорю с Роггарном о том, что тебе необходимо практика. Может быть, под моим личным руководством, но ты будешь полноценно учиться, даю слово. Сотый уровень не допускает иного.

И снова треклятый сотый уровень! Отныне он мой рок. Однако, следует быть честной. Я была готова выгрызать себе путь наверх, дабы меня заметили, и я стала вхожа во дворец. Теперь, уверена, проблем с этим не возникнет.

Макс покинул кабинет, велев мне ждать его внутри и ни в коем случае не выходить, а через некоторое время вернулся с белоснежной мантией в руках. Да, тюремное платье плохо подходит для первого знакомства с академией, поэтому облачившись в форму факультета огня, а именно этим стала белая материя, едва Макс приколол к моей груди затейливую красную брошь, по форме напоминающую всполохи пламени, мы отправились знакомиться.

То был мир Макса. В каждом его взгляде на адептов, в каждом обращении к преподавателям он лучился таким искренним благодушием, что на моих глазах происходило удивительное преображение даже самых угрюмых обитателей академии в премилых доброжелателей.

Всю работу проделывал Макс. Люблю умных мужчин (умных, но не хитрых и ушлых!). Мне оставалось стоять рядом и лишь время от времени дополнять то, что из раза в раз повторял мой спутник, представляя меня преподавателям и старостам.

И вот какой стала моя легенда.

В захолустной академии Дальнего Залесья появилась очень перспективная адептка из древнего практически увядшего рода Рриэль, тягу знаний которой мог удовлетворить только лучший ВУЗ страны. Максимилиан лично проверил соответствие моих знаний и умений требованиям академии и теперь собирается курировать весь мой учебный процесс в будущем, включая отработку практических навыков и прохождение практики. Поэтому все теоретические занятия, а так же физвоспитание и факультативы я буду посещать вместе с третьим курсом, на который меня зачислили, а практику отрабатывать исключительно под контролем ректора.

Меня в этой ситуации все очень даже устраивает, потому как в душе теплится надежда, что коль уж ректор курирует мое обучение, да назвал меня перспективной адепткой, попасть в руки лорда Роггарна в скором времени из-за отчисления мне не грозит. И хоть несколько раз на грани слышимости звучали слова «протеже» и «любовница», расстраиваться я посчитала занятием глупым и бесполезным. Отказываться от изначально привилегированного отношения я не собираюсь, как и страдать от общественного порицания, тем более основанного на ошибочном суждении обо мне.

— Ты видела здания всех пяти факультетов: огня, воды, земли, воздуха и мысли. Экскурсию мы начали в административном корпусе, проходили через боевые полигоны и спортивные стадионы. Что осталось?! — Макс обводит гордым оценивающим взглядом свои владения. — Ещё есть закрытый спортивный сектор и центр досуга, но это пусть уже студиозусы просвещают тебя сами. Мне же остаётся показать общежитие и твои комнаты, ведь именно так я должен вести себя со своей пассией?!

Смеёмся оба.

— То есть, если в разговоре с кем-то я совершенно случайным образом назову могущественного ректора лучшей академии королевства магов несколько фамильярно, Вы не будете против?

— На шестой сотне лет такое внимание к себе со стороны премилых нестабильных источников очень льстит, юная леди!

На шестой сотне?!!!

— А сколько же лет Дереку? — вырывается прежде, чем я успеваю прикусить язык.

И почему только у меня возник подобный вопрос?!

— Канцлер ещё не разменял и первую сотню, Нити, — и глядит пронзительно так, вроде как что-то понимая. — Значит, все-таки Роггарн, а не король…

Вскользь сказанные слова режут воздух.

— Король.

Моя цель — король. Подобраться как можно ближе и заставить его снять древние чары с острова любой ценой! Стать любовницей и просить, умолять освободить каторжников либо же выкрасть нужный артефакт и самой сотворить заклинание — должен же хоть раз быть полезен мой великий сотый уровень?! А возможно, я найду того, кто будет в состоянии сделать это. В любом случае, первичная цель — именно король. И ещё один король. Истинный. Главное — мой король. Я хочу спасти именно тебя.

Макс же, судя по всему, по-своему истолковал мой ответ.

— Амбициозна и бессердечна, стало быть. Да, именно такой должна быть Королева. А с виду и не скажешь… — глядит лукавым взглядом, проверяет, начну ли спорить.

— Да, я такая.

— Думаешь, что такая, девочка, а как на самом деле, жизнь покажет. Хорошая бы из вас вышла пара… ну да ладно. Коли цель твоя корона, репутацию свою береги смолоду.

Люди призывают беречь честь. А магов, видите ли, заботит лишь репутация.

Общежитие представляет собой высокое здание, этажей этак двадцати, с пятью шпилями и высоченной башней с покоями привилегированных студентов. Ректор бескомпромиссно решает поселить меня именно здесь, причём ответственным за оплату счетов назначает Лорда Роггарна, ведь именно он устроил меня в академию. На все мои возражения Макс категорично заявил, что его-то кошелёк от этого точно не опустеет.

Уж не знаю, как с финансовой точки зрения (хотя досадить Роггарну пусть и в такой мелочи, безусловно, приятно), но с практической стороны меня бы вполне устроила и самая скромная комнатка. Так было бы гораздо проще оставаться незаметной пусть и близкой знакомой ректора. Теперь же мне сразу представилось, с кем отныне придётся водить соседство. Богатенькие детишки, наверняка, выбирали именно апартаменты в башне. А значит, я невольно стану изгоем, ведь смею посягнуть на их элитарный статус.

— Удивительно, как Дерек не озаботился вопросом твоей безопасности, — в то время, как зеркальная кабинка лифта стремительно уносит нас ввысь, вслух рассуждает Макс. — Неинициированный Сотый уровень в магической академии — из области фантастики. Если кто из адептов узнает, начнётся охота.

Ректор затейливо прицокнул языком и вышел, а я каменным изваянием застыла в проходе. Может, меня все же поселят в обыкновенном общежитии?

— Будущая Королева, привыкай к роскоши! — с легкой иронией произносит Макс.

А я закрыла рот и семеню следом. Золото, драгоценные камни, балконы, за которыми раскинулись величественные сады и пасутся единороги. Не знает границ ваше тщеславие, о маги! Все это для комфорта нескольких богатеньких деток?

— Красиво?

Иногда не хочется говорить совсем. Все же старые привычки дают о себе знать. И отвечать на вопрос ректора сейчас я не собираюсь. Я выросла там, где свой собственный закуток пещеры вдали от чужих глаз — великая роскошь, где сытый день — небывалая редкость, где постоянно слышатся стоны больных и умирающих. До чего же мерзко тут, зная, что все они ещё там…

Мне отвели роскошные апартаменты — около десятка разновеликих помещений. Как-то отстранённо и с безразличием внутри себя заглядываю в комнаты и залы. Здесь тебе и каморки прислуги, которую богачам полагалось привезти с собой (Макс пообещал исправить это упущение и согласовать все нюансы моего проживания с Роггарном), опочивальня, столовая и гостиная, гардеробная и купальня. Но нашлась ещё одна комната, едва я вошла в которую, испытала блаженный трепет. То был ритуальный кабинет. Здесь полагалось практиковаться, выполнять домашние задания и непосредственно обучаться владению силой. А представлял собой кабинет кусочек моего родного дома. Усеянные поглощающими магию чёрными кристаллами стены и потолок до боли походили на своды пещер. А в центре находился алтарь — широкое глубокое блюдо на подставке, в котором мне, как магу огня, предстояло работать с предметом изучения, а именно с плазмой.

— Думается, у тебя был трудный день. В купальне есть все необходимые банные принадлежности, предлагаю отдохнуть, так сказать, телом и душой. Староста твоего курса скоро навестит тебя и поможет освоиться. Не знаю, о чем думал Роггарн, закидывая тебя в мой кабинет, Нити, но теперь ему придётся нести полную ответственность за твоё обучение! С завтрашнего дня ты приступаешь к занятиям!

———

Примечание автора.

Был у меня близкий друг в старших классах. Наикрутейший парень!) Надеюсь, у него и сейчас все хорошо, просто не виделись лет десять. Его любили все девчонки, а мы только дружили, и очень много времени проводили вместе. Когда я писала про Макса, я вспоминала его. Вот с ним я чувствовала себя, как Нити с Максом. Ему принадлежал весь мир, он умел расположить к себе каждого, излучая какой-то внутренний свет, и быть рядом с таким парнем (просто рядом) — это удивительно:) Вы верите в дружбу между мальчиком и девочкой? Я знаю, что она есть!

А ещё в этой главе нашла отражение моя страсть к пещерам. Однажды мы с одной девочкой пошли вперёд в неосвещенную пещеру, когда группа осталась позади, и на ощупь едва выбрались. Дурочки:)





Глава 5. Эффектное появление в академии




Всегда любила холодную воду. Как просто все в мире магов: движение пальцев, поворот вентиля, и полная ванна желаемой теплоты или, как в моем случае, прохлады. Ни тебе чанов, костров, бань и пара. Много сил это отнимало у людей на острове. Словно, все было сном.

Прикрываю глаза, вспоминая…

…Когда усталое от бесконечных тренировок разгоряченное тело так жаждет разрядки, я погружаюсь в мрачные воды Льдистого моря и ощущаю, как сперва враждебная моему нутру злобная стихия страстно ластит кожу. Безжалостно. Жестоко. И кожа стынет.

Холодок пробирается вовнутрь. Стихает боль в мышцах и связках. Озноб сковывает и, уходя в изнанку мира, кажет, будто пропускаешь сквозь собственное тело льдистые воды, будто тело и есть часть тех вод, настолько холодных, что они непременно мерзнут, едва проливаются из чаши моря. И ты становишься холодна, как обитатели глубин. Уже затухает нутро, не печёт, даже не греет. Тебя почти что и нет. Только море. И чудища где-то совсем близко, будто бы, сделай ты ещё шаг, и они дотянутся.

Сколько раз я стояла так и жаждала встречи с монстром? Какое бесчисленное количество часов провела, скованная живым льдом, блаженно переживая противоборство внутреннего и внешнего пламени, равно жаркого и стылого, блаженного в единении, одинаково губительного для других.

И я мечтала. Мечтала, что вот-вот меня схватит и отнесёт в своё гнездо на съедение детёнышей шипастый ящур, или, быть может, опутает и утащит глубоко под воды кракен, настолько глубоко, что ненавистный артефакт перестанет давлеть, и, наконец, то нечто, что полыхает внутри, обретёт свободу. Я выплесну ярость на монстров, согрею эти льды, и без всяких магических уловок проложу дорогу к свету для тех, кто пока ещё жив в пещерах моего дома. Ребёнок.

Теперь уже совсем взрослая я мыслю иначе, лежу в этой огромной ванне, наполненной холодной водой. И все не так. Нет той первобытной мощи стихии из вне, проклятый амулет изменил даже ощущение самой себя.

И нет его.

Александр. Тоска сжимает сердце. Хочу тебя здесь. И ты будешь здесь. Вопреки всему миру. Обещаю.

Мы уже спали вместе, когда я стала замечать его. На одном из валунов в сумерках. Что он делал со мной? Знал ли? Нагая, я стояла по пояс в воде. А он смотрел. Стремительно гонимые северными ветрами тучи время от времени открывали для нас луну, и та освещала тебя. Твои очи, прикованные ко мне, горели. Ты сжимал челюсти и сурово опускал брови так же, как и во время поединков. Перед тем, как убивал. И глаза твои полыхали.

Я скучаю. По твоему взгляду, жадному, злому, мудрому и тяжёлому. По всему, что ты не сказал. По всему, что я домыслила. Сотни раз пред тобой я выходила из воды и сгорала. Я больше не хотела стать добычей чудовищ. Я хотела одного. С истинным монстром острова.

Что бы было, если бы это случилось? Ты мог погибнуть. Мой пламень разрушил бы все кругом или так и остался не разбужен? Я держалась только благодаря тебе. Откуда у тебя столько сил? Твой взгляд не был обманом. Я не менталист, но все равно знаю это.

Как отвратителен мне их комфорт. Холодная вода — единственное напоминание о доме. Остальное — зеркальные потолки, расписные ширмы и мозаика, — все постыло. Выбралась из ванны и не одетая прошла в спальню. Я уже знала, где буду отдыхать. Стянула покрывало с кровати, скомкала и, пройдя в кабинет, бросила на пол рядом с ритуальным блюдом. Как хорошо, что здесь нет окон. Спать в пещере — нечто особенное. Темно. Люблю мрак.

Зажгла огонь, впервые за последние годы сделав это без помощи магии, и растянулась на спине. Сомкнула веки. Да, все почти так, как дома.

Ни единым звуком он не выдал себя, но я все равно знала, что Дерек здесь. Это ощутил мой зверь. Разглядывает меня, а я размышляю над тем, что ему нужно. И ощущаю силу источника даже вопреки медальону. Открываю глаза и смотрю на ладони. Не светятся. Амулет все ещё на мне. И только он. Откуда тогда этот огонь по венам, этот пыл внутри?!

Маг стоит у стены, в паре шагов от меня, озаряемый пляшущими всполохами пламени. Молчит. Я не смотрю на него. Не хочу разговаривать взглядом. Это слишком личное.

— Вы что-то хотели? — бросаю холодно, словно прислуге.

Он мне никто.

Я знаю, как действую на представителей сильного пола. На острове нагой меня видел единственный мужчина. Мой Александр. Щемит. Я бы предпочла не оказаться вновь в таком положении, ведь Роггарн может не сдержаться. Но теперь уже поздно пытаться прикрыться и изображать смущения.

— Что Вам нужно, Лорд?

Начал говорить, но голос дрогнул и замолчал. Я не стану смотреть на тебя. Не смотрю, значит, тебя и нет.

— Будь моей.

Почти шепчет. С придыханием. Обличая своё желание, признаваясь в том, что покорён. Мы не животные, Дерек. Ты хочешь обладать этим телом, но что ты знаешь про ту, которая этим телом владеет? Тебе совсем не интересно, не так ли?! Единственным образом я могу выйти невредимой из сложившегося положения — бросить вызов. Боюсь, сейчас маг может даже применить насилие, хотя, по моим личным ощущениям, насилие ему не свойственно. Последний мой союзник — его самолюбие, мужское эго.

— Я никогда не буду Вашей по доброй воле. И даже если придётся пережить инициацию Вами, буду представлять на вашем месте другого.

Дернулся. Был готов наброситься, а теперь замер. Плечи расправлены, подбородок вздёрнут. Обрёл самоконтроль.

— Женщина в моих объятиях думает только обо мне, Нити. И, пылая, ты будешь выкрикивать именно мое имя, я обещаю, — не голос, а сталь.

И тобой возможно управлять, Канцлер.

Размашистыми шагами покидая помещение, он бросает:

— Через десять минут, одетую, жду тебя в гостиной. Не задерживайся.

Игра началась. Ну что ж. Уже не деточка. Влюблён? Такие, как Роггарн, не влюбляются, даже вряд ли он был способен на это в прошлом. Циник, судя по всему, не один десяток раз убеждался в женском коварстве. Но ещё ты уверен в собственном блестящем уме и врожденной женской глупости. Напрасно.

Из одежды в моем запасе лишь тюремное платье, одевать которое желания нет никакого, и белая тонкая мантия. Выбирая из двух зол меньшее, а именно накидку адепта, я прохожу в гостиную почти сразу за Роггарном. Разумеется, у того не могло остаться ни малейшего сомнения относительно степени откровенности моего гардероба. Тем самым я попыталась усмирить его пыл: властные мужчины не любят напористых женщин…

Выходит плохо. Плотоядный взгляд блуждает по моей фигуре, распахнутой зоне декольте. Присаживаюсь напротив него.

— Итак, Дерек. Столь скорый визит. Чем обязана?

Усмехается, на этот раз даже несколько удивленно. Неспешно разглядывает. Слишком занятой, скинул меня на ректора и был таков, а теперь сидит вот в переглядочки играет. Интересуется, стало быть. Хорошо. Иметь дело с заинтересованным мужчиной проще.

Призывно улыбаюсь.

— Чаю?

— Не откажусь.

Покачивая бёдрами, иду к чайному сервизу. Мне совершенно безразлично, есть ли вода в чайнике, и смогу ли я угостить гостя. Играю.

— Как ты умудрилась дожить до семнадцати лет и не… — замялся, подбирая слова.

— И остаться нетронутой?

— Да, — ухмыляется. — У магов даже понятий таких нет в отличие от людей.

— А жаль, — медленно разливая по чашечкам душистый напиток (и откуда только он тут взялся?), делаю блаженно-мечтательное выражение лица. — Мне кажется, это прекрасно, принадлежать только одному мужчине, пройти инициацию с ним, отдавать ему всю себя, не зная других…

— Нити, я менталист и чувствую фальшь, — напоминает Дерек.

Заигралась. Краснею, стараюсь по крайней мере. Иногда это выходит намеренно.

— Признаюсь, бывало, я представляла себя с разными мужчинами. И даже хотелось… — выразительно молчу, вроде как, да, вот такая вот я порочная.

И он ухмыляется. Конечно, я представляла себя в постели с разными мужчинами, нам рассказывали очень подробно о том, каково это бывает. Представляла, да, но хотела ли? Не всегда получаешь то, что истинно желаешь, это я знаю лучше многих. Выкидываю из головы подобные мысли, ни к чему они сейчас.

— Не смущайте меня, Лорд Дерек, — смеётся, а я, наивная деревенская простушка, продолжаю. — Так чем я обязана столь скорому визиту? Признаюсь, не ожидала.

— Я уже понял, — замечает, смакуя воспоминания. — Почему ты отказываешься быть со мной? Я тебе не нравлюсь? У тебя будет хорошая работа, деньги, наряды, будешь иметь доступ в высший свет. И я обещаю быть нежным и ласковым в постели. Или, если захочешь, другим.

Щеки пылают и без моих усилий. Зачем я гляжу в его зеленые глаза поверх края чаши?

— Я же привлекаю тебя.

Это не вопрос. Не знаю, использует он сейчас свои ментальные штучки или нет, но определенно прав. Красив. Умён. Безжалостен. И притягательный до боли. Если бы не моя тайна…

— Моя цель — король.

Канцлер меряется в тот же миг. Лицо — камень.

— Ты шпион другого государства?

— Нет.

— Твоя цель — государственный переворот?

— Нет.

— Зачем тебе король? Чем он лучше меня? Ты влюблена?

Я знаю, что на престоле сейчас молодой маг, светловолосый и довольно симпатичный. Ещё я знаю, что, фактически, страной правит не он, а его многочисленные советники.

— У него больше власти.

Дерек не доволен и что-то обдумывает. Вероятно, не согласен с моим последним утверждением, но признаваться не собирается. А я говорю о другой власти — только король может помочь исполнить мое предназначение. Не ты. Наверное.

Зол. Во взгляде сквозит неприязнь. Считает меня алчной. Считай. Это отталкивает, и хорошо. Должно быть хорошо, хоть и не очень приятно. Гораздо приятней было, когда ты уговаривал, ласкал взглядом, укладывал на спину в своих мыслях.

Скорей уходи.

— Значит, король. Ты думаешь, я допущу до него такую ушлую девку, как ты?

— А как же династические браки с сотым уровнем? Ещё чаю? — осведомляюсь слишком уж невинным голоском и нарочито хлопаю ресницами, якобы признавая «вот такая вот я притворщица».

Роггарн даже встаёт. Не приятно мое общество? Значит, ты подаришь мне отсрочку. Она мне и нужна.

— Я распоряжусь прислать тебе одежду и денег на необходимые расходы. Денег не много, больше не дам.

— Мне нужно соответствовать статусу любовницы Макса, — почти взвизгиваю я, уперев в бока руки. — Иначе возникнут вопросы!

Сколько сил нужно, чтобы сдержать смех при виде терзаний на лице Лорда Роггарна.

Сквозь зубы вторит мне:

— Любовницы? Макса?

— Ну да, он был так мил, что лично представил меня всей академии и дал понять, что я нахожусь под его покровительством.

— Так пусть он и платит! — зло отрезает Дерек.

— Может, и инициировать меня позволишь ему?

— Нет! — рявкнул канцлер, открывая портал. — И запомни, Нити! Никто инициировать тебя не сможет, пока на тебе амулет. Он обладает определённой силой, способной защитить твою…

— Честь? — подсказываю с улыбкой.

— Не инициирует, даже не пытайся, поняла?! — шипит, обнажая злобный оскал.

— А король?

— К королю приближаться не смей! Узнаю, убью! Собственноручно! Сиди в академии ниже травы, тише воды, внимание не привлекай! У меня много работы, появлюсь не скоро! Все ясно?!

— Все ясно, — сказала ему в спину, и портал захлопнулся.

Отделалась. Улыбка имеет горькое послевкусие.

Итак, я выиграла немного времени. Именно это мне и нужно. Да, это, хоть тело и пытается убедить, что другое.

Расхаживать голой, пусть и в своих комнатах, не лучшая идея — в этом я уже успела убедиться. Тюремное платье я сожгла — оно вызывает слишком много вопросов, да и играть роль сбежавшей преступницы я не собираюсь. Призрачная надежда найти в купальне халат или хоть какое-то его подобие испарилась. Ещё бы! Не пристало богатеньким детишкам пользоваться общественными благами.

Остаётся одно. Плотно обмоталась простыней и завязала мудреный узел на плече. Вышло очень даже провокационно, учитывая, что ткань попалась ярко-алого оттенка.

Конечно, не эталон приличий, но издали у случайных наблюдателей вряд ли возникнут вопросы к моей одежде. Распахиваю двери гостиной и выхожу на залитый закатным солнцем балкон. Это воистину изумительно.

Академия находится на окраине столицы, но все же в весьма оживлённом и респектабельном районе. Внизу, за несколькими строениями и высоким забором, раскинулся дивный город. Извилистые улочки, не высокие, но очень уютные домики, снующие туда-сюда люди и экипажи. Перила балкона едва выше моих колен, а высота такая, что свались я, непременно, погибну. И завывающий прохладный ветерок очень приятно волнует. Нужно вынести сюда кресло, а лучше и весь мягкий гарнитур из гостиной. До чего приятно будет пить чай, читать, да и принимать гостей на свежем воздухе! Женская природа в наслаждении расцветает. А я обязана быть красивой. Когда это необходимо.

Звонкая трель разнеслась по комнатам. Самым вероятным я посчитала предположение, что таким образом происходит оповещения о визитёрах, и оказалась права. В лифтовом холле меня ожидает забавный высокий юноша. Взъерошенные волосы и большие круглые очки на самом кончике носа придают их обладателю несколько комичный вид. Я улыбнулась.

— Привет.

— Здравствуй, Рриэль Нити. Ты позволишь пройти? — парень окидывает оценивающим взглядом раму дверного прохода.

Я сразу догадалась, что, во-первых, без моего позволения попасть в покои представляется затруднительным. Конечно, если вспомнить появление Дерека, ограничение действует не на всех. А во-вторых, адепт (его мантия точная копией моей, разве что чуть длиннее) вряд ли прежде бывал в покоях башни, с таким неподдельным интересом он пытается заглянуть за мою спину. Или мои комнаты чем-то отличаются от прочих.

— Входи.

— Меня зовут Сержио Коронелли, я староста твоей группы. Добро пожаловать в академию!

А сам окидывает мой наряд скептическим взглядом. Пожимаю плечами в ответ на его немой вопрос.

— Вот же ж нерасторопные служанки! Не смогли доставить вещи вовремя.

Ага, снова интересуется обстановкой больше, чем мной. Прекрасно.

— Сержио…

— Просто Серж.

— Серж, чтобы поскорее освоиться в академии, мне нужна помощь, — гляжу на него этак доверительно. — Была бы рада, если бы ты как можно чаще заходил ко мне, рассказывал о местных правилах. Если тебя не затруднит, давал бы рекомендации в учебе.

Кивает так задорно, оживился.

— Да-да, буду рад, только вот сразу предупреждаю, у меня есть девушка!

Сдерживаю улыбку и с самым серьезным выражением лица передаю приглашение его девушке присоединиться к Коронелли. Тот на седьмом небе. Видимо, не жалуют их другие обитатели башни.

— Вот расписание занятий и факультативов, план академии и города. Завтра занесу конспекты лекций и характеристики преподов.

— Ого! Да ты просто клад! Огромное спасибо, Серж.

На этом наше общение не закончилось. Как новоиспеченная хозяйка апартаментов, я провела для старосты экскурсию по своему жилищу, поделилась планами перенести на балкон мебель, которые мне тут же с энтузиазмом помогли осуществить, и угостила гостя все тем же чаем. Заодно я поинтересовалась, почему не наблюдаю в башне домовых, коим, по моему разумению, и положено следить за порядком, да помогать в быту. Оказывается, именно этим они и занимаются во всех остальных корпусах общежития. Во всех, кроме башни. Только ее обитателям предписано содержать слуг.

Попутно Серж рассказал мне о примерном распорядке дня адептов, обязательной для всех за исключением все тех же обитателей башни утренней зарядке, на которую я решила непременно ходить, и о том, как студиозусы проводят в академии досуг. В основном, так или иначе, он связан с центром отдыха, который все называют клубом. Чего там только нет! Несколько кафе, диско зона, концертные залы и синемапарк, библиотека с бульварной литературой и многое другое. А ещё в клубе находятся випкомнаты, доступ в которые разрешен только привилегированным студентам. И сказано это было с такой надеждой, что мне осталось лишь печально улыбнуться.

— У них своя компания? — с участием поинтересовалась я.

— Это особый класс студиозусов, семьи которых близки короне. Ты, конечно, знаешь, что будешь учиться на одном курсе с принцессой Селеной, — все мое безразличие испарилось, хотя виду я и не подала.

С этого места поподробнее, мой мальчик.

— Конечно…

— Рядом с ней, само собой, нет случайных людей. Друзья детства, дети из семей высших каст и названные братья составляют ее окружение. Именно они гудят в випкомнатах, и если примут тебя, то, быть может, и пригласят хоть однажды присоединиться к своей компании твоих друзей…

У каждого свои мечты. Мы ходим рядом, глядим в глаза друг другу, разговариваем, смеёмся. Но кто знает, о чем мы грезим. Мой воздух — свобода Александра и остальных каторжников. Мечта Сержа, блеск его глаз — совершенно иное. Затаенная боль и печаль — быть отверженным, непринятым теми, к кому стремится душа. И хоть мне кажется более значимой моя цель, но сердцем я понимаю, что мечта Сержа гораздо более сокрушительна и причиняет ему так много боли.

— Я ничего не могу обещать, но если буду вхожа в эти самые комнаты, о тебе не забуду. Даю слово.

— Спасибо.

Вот теперь задача парня выполнена. Староста тут же вспоминает об ожидающей его девушке (а быть может, мечта и не принадлежит лично ему?) и о том, что уже поздно и не пристало благовоспитанному юноше, имеющему обязательства перед Леди, совершать столь поздние визиты. Уходит.

А я любуюсь ночным городом. Танцем огней, сплетением горящих дорог. Слышу, как гудит столица, вдыхаю запахи юга. Пахнет сладкой выпечкой и цветами. Ласкает тёплый ветер. Обнимаю себя руками. Об этом я мечтала. Мечты должны сбываться.

Утро выдалось пасмурным и туманным. Спалось мне хорошо, что скрывать. Почти дома. Своя пещера, пламень. Однако же несколько раз я вставала, дабы не пропустить предрассветный час. Я собиралась на зарядку.

Поздно вечером меня посетили присланные Дереком слуги. Семь женщин. Само собой, они были людьми, причём несколько раболепного вида. Глаза опущены, руки вытянуты, спины прямые. И до того мне стало противно, что и не передать. Такой ли была моя мать? Вероятно, она работала у мага горничной, а тот проявил великую милость — обратил свое внимание на человечку, а потом брюхатую прогнал. Или того хуже — сослал на остров.

Я попросила всех представиться и обозначить собственные умения. Только трое, отвечая, глядели мне в глаза. Двух из них я и оставила. Оставила бы и третью, если бы не обжигающий ненавистью взгляд последней. Не одна я недолюбливаю магов. И пусть девушка вызывала во мне искреннюю симпатию, быть отравленной собственной прислугой я не жажду. Ее и остальных я отослала за ненадобностью. Вопрос, каким образом им возвращаться в агентство по подбору персонала, отправила решать в административный корпус.

Лора и Фаина — так зовут горничную и камеристку, которых я выбрала из прочих. Их поднятые взгляды я расценила как проявление любознательности (обе девушки примерно одного возраста со мной) и некоторую степень наивности. Эти качества в девочках меня вполне устроили. Дальнейшее знакомство я отложила на следующий день, отдав распоряжение разбирать присланные Роггарном вещи, а потом выбирать себе комнаты и отдыхать.

И вот наступило утро. Едва я вышла из кабинета, который впредь буду именовать пещерой, появилась Лора. Заспанная, но уже одетая в униформу. Горничную я отправляю обратно спать, а сама следую в купальню. Я не ханжа и, если откровенно, в прислуге не нуждаюсь совершенно. Разве что может не быть времени самой убирать все эти помещения, хотя любой работы я не чураюсь. Привыкнуть к роскошной жизни очень просто, а вот отвыкать может быть тяжело.

Приняв ванну, я выпила воды, припоминая советы эльфийки, и направилась в гардеробную рассматривать дары Роггарна.

Честно говоря, я ожидала увидеть вечерние платья, юбки, блузы и прочие женские штучки, но Дерек меня приятно удивил. Хотя, думается, пытался задеть. Одежды на вешалках оказалось совсем не много, не больше десятка комплектов, по большей части она выглядит молодежной и удобной. Простой крой, прямые линии, яркие цвета. Мне нравится. Здесь я нашла и костюм для спорта — тонкую тунику и узкие мягкие брючки. Интересно…

Но прежде меня ожидало ещё одно откровение. А именно белье. Выдвижные ящики были завалены бельём всевозможных цветов и фасонов. И цельные комбинации, преимущественно полупрозрачные, и раздельные комплекты, и пестрые ниточки, которым, вероятно, в некоторых случаях надлежало стать заменой белья. Вот срам то, Лорд Роггарн. С амулетом на шее, все равно что с поясом верности, да в таком виде. На что Вы меня провоцируете? Всякое тут есть, вот только нечто подходящее для утренней зарядки найти сложно. Ладно, можно попробовать вот этот чайный комплект…

И вот я, облачившись в подобранную одежду и накинув на голову капюшон (волосы я привычно заплела в тугую косу и завязала лентой), спустилась на лифте в общий холл и с другими не самыми довольными собственной участью адептами, отправилась на стадион.

Обожаю тренировки. Мое тело уже стонет от предвкушения. Испытывать себя на прочность у меня в крови. Время от времени кто-то с любопытством поглядывает в мою сторону, но сейчас мне все равно. Чувство азарта переполняет. Адепты строятся вдоль полосы для бега, и я встаю в общую линию. Никакого порядка, вновь прибывшие занимают места в конце. Мой костюм вполне удачно вписывается, хотя на большинстве магинь короткие шорты и майки.

Свисток. Перед нами из воздуха материализуется преподаватель, и он крут. Лысый парень с огромными мускулами и массивной нижней челюстью сразу вызывает желание сразиться с ним в личном поединке. Хотя, может быть, у других девочек он вызывает и другие желания.

— Утро доброе! Двадцать минут бегом! Начали!

Ничего себе «бегом»! Парни еле тащатся, девчонки, так вообще неспешно прогуливаются. А я побежала. И не потому, что дали такую команду. Люблю бег. Люблю чувствовать тело и его силу. Быстрее. Ещё быстрее. Я одна из первых. Рядом несколько парней, видимо, тоже фанатеющих от спорта, и я прибавляю. Один из них, самый первый, тоже ускоряется.

— Это не спринт, Эйдж! Двадцать минут!

Уже четверть времени прошла, а силы ещё есть. Сколько я не занималась? Дней пять? Целая вечность. Я не смотрю на этого их Эйджа. Светлые волосы, собранные в хвост, черная майка, подтянутое тело — что надо, уже рассмотрела. Я бегу. Кажется, он отстаёт. Экономит силы. Слабак.

Летят минуты. Я лечу над землёй. Ещё быстрее, глубоко дышу, кайф. В пятый или в шестой раз обгоняю одних и тех же девчонок. Зачем они вообще ходят сюда? Потому что «надо»? Замечаю рядом Эйджа. Да, я сбавила темп, а он набирает. Интересно, сколько времени осталось.

— Новенькая, если будешь первая, пожму руку, — кричит тренер, а я выжимаю все, что могу.

И вот когда уже кажется, что силы закончились, мышцы сводит и исчезает третье недавно открывшееся дыхание, я вновь ощущаю его. Мой огонь. Кажется, вот-вот, и загорятся ладошки. Амулет на шее становится тёплым, а потом и горячим. Начинает душить. Я пытаюсь вдохнуть и не могу. Хватаюсь за шею и падаю. Чувствую, как обжигаюсь.

— Что за черт?! — звучит голос преподавателя совсем рядом.

Перед глазами все плывёт. Задыхаюсь. Он подхватывает меня на руки, и реальность меняется. А потом окутывает темнота.

Прихожу в себя на койке в медкабинете — рядом стойка с разными ампулами, около которой суетится медсестра в белом чепце и халате.

— Обморок на стадионе, конечно, стал весьма эффектным появлением в академии, но я не впечатлён. Ты сорвала зарядку.

Не я, а треклятый медальон Роггарна.

— Простите, — голос меня подводит.

— Я Соло, каста воинов, преподаватель по физподготовке.

— Нити Рриэль. Я бы хотела… — голос садится, и я беззвучно пытаюсь закончить фразу.

— Воды?

Физрук протягивает мне стакан. Я делаю жадный глоток. Потом залпом допиваю и прочищаю горло.

— Я бы хотела сразиться с Вами.

— С нами? — серьезно не понимает о чем я — каста воинов, что с них взять.

Вспоминаю правила магов и исправляюсь.

— Я хотела бы сразиться с тобой в личном поединке.

Брови Соло, единственная растительность на его голове, ползут наверх.

— Не думаю, что это хорошая идея. Особенно сейчас. Я, конечно, прекрасно себя контролирую, но инстинкты стремительны. Невольно могу и покалечить.

Поднимаюсь.

— Я хочу! — я действительно очень хочу с ним подраться.

Что-то в моем взгляде заставляет Соло проглотить возражения и, сжав мое запястье, он говорит:

— Пойдём.

Мы вновь на стадионе. Большинство адептов благодаря мне поспешили удалиться с ненавистной зарядки, но некоторые остались. Замечаю светлую голову парня, рядом с которым бежала, и кричу:

— За мной реванш!

Адепт выглядит удивлённым. Да что тут такого? Не видели магичек, увлекающихся спортом? Пожалуйста, смотрите. А Соло стоит весь из себя довольный, ухмыляется.

— Твой отец — воин?

— Понятия не имею! — звучит грубо, но мне все равно.

Слишком часто за последние пару дней возникают вопросы о личности моего отца. Тот маг, что имел отношение к моему зачатию, мне ненавистен.

— Не передумала со спаррингом? В обморок ещё раз не упадёшь?

— Если что, лови!

Улыбка у него какая-то нелепая. Наверное, не часто воины улыбаются. А зря.

— Бой! — громко объявляет преподаватель, и парни стягиваются к закрытой огороженной металлической сетью площадке посреди стадиона.

— Нити, проходи.

— Кто противник? — спрашивает какой-то мальчишка с насмешкой.

Сразу видно, хилый. Надеется, вызовут его — девчонок то на стадионе не осталось.

— Я.

Даже те, кто прежде не обращали особого внимания на происходящее и продолжали самостоятельную разминку, теперь обратили свои взгляды на нас.

— Вы же не спарингуетесь с адептами? — подал голос только что подошедший Эйдж. — Тем более она девушка.

— В касте воинов нет деления на женщин и мужчин! Все мы дети Ррайна, у всех есть руки, чтобы держать меч и защищать себя!

Пока Соло болтает, я оцениваю взглядом его фигуру. Здоровенный. Силы должно быть немерено. Ловкости — мало. Скорость, вероятно, высокая, хитрости — ноль. Хотя не факт, что не станет применять обманные движения. Ещё одно важное замечание — он мужчина, а я женщина. Бить будет иначе.

— Какие правила?

— Боксируем, пока не сдашься. Тебе же драться не впервой.

Усмехнулась. Это точно.

— Я не сдаюсь никогда. Другие варианты?

Глядит заинтересованно. И не он один.

— Хочешь что-то предложить?

— Нужно обездвижить противника.

— Идёт.

Я знаю, почему он согласился. Остальные, скорее всего, и не догадываются. У касты воинов есть определенный ритуал, подобие которого проводили и с нами. Пробуждение зверя. Долгие дни без еды и сна в темной яме заставляют чувствовать и думать иначе. Это не источник магов. Это внутреннее чутьё. Я ощущаю зверя этого воина. Мне кажется, я слышу, как он рычит, глядя на меня. Смотрю в лицо Соло и вижу оскал клыкастой пасти. И знаю, что он зрит вглубь меня так же. Ровня.

Мы двигаемся по кругу. Я скинула обувь, она мешает. Соло и был босым. Я бы сняла и эти одежды, да превратно поймут. Воин глядит заинтересованно. Ещё бы. Я для него загадка.

Делает выпад, пробуя схватить. Прыгаю в сторону. Поднимает брови. Да, я хотела поединка не для того, чтобы убегать. Но ещё не время. У каждого свои методы.

— Женщины…

Он все понимает. Видит мои сильные стороны так же, как я читаю его.

— Не бойся, крошка.

Дикой кошкой прыгаю на него, пытаясь ухватиться за шею, взмах руки и лечу в противоположную сторону. Вот тебе и не хитрит. Вынудил напасть, когда был готов. Встаю. Улыбаюсь, чувствуя на губах вкус крови. Амулет тёплый. Нужно взять себя в руки. Возвращаю самоконтроль.

Обездвижить такую махину я могу одним единственным способом — добравшись до его шеи. Но действовать нужно хитро. Он ждет, что я, ослеплённая яростью, накинусь. Бросаюсь вперёд, делаю обманный выпад вверх, использую энерцию мощного тела и кидаю Соло. Он кубарём катится, поднимая песчаную пыль вокруг себя.

— Хороша! — это уже комментарий со стороны зрителей, а не вскочившего на ноги воина.

Следует отдать должное Соло. Он и в спарринге крут. Ни малейшего намёка на гнев в глазах. Ещё больше интереса и азарта.

Мы снова кружим. Его выпад — я уворачиваюсь. Мой — он ставит блок. Подсечка, и я падаю, но успеваю откатиться, и мощный удар здоровенного кулака приходится в землю. А я уже запрыгнула на Соло и применила удушающий захват. До чего же препод хорош! Вместе со мной на плечах сделал сальто, сместив центр тяжести и скинув меня на землю, а сам приземлился сверху. Прижал мои руки к земле.

— Сдаёшься?

— Я никогда не сдаюсь.

Удар в уязвимую мужскую область остается не замеченным. Правду говорили про воинов — они используют специфичную защиту слабых мест. Ухмыляется. Но отвлёкся. Это все, что мне было нужно. Кусаю его в области запястья, метя в болевую точку. Видимо, достигаю цели, потому как захват ослабевает. Мне удаётся выскользнуть.

— Молодец, Нити. Но пора заканчивать, скоро начинаются занятия.

— Как скажешь, Соло.

Я бросаюсь на него, а он на меня. Тела сплетаются в первозданном огненном танце противоборства. Удар следует за ударом, выпад за выпадом. Он не плох, и я тоже. И все же мы играем. Если бы бой был настоящим, я бы уже схватила тот острый камень возле сетки и метнула в висок или глаз. Но мы лишь танцуем.

Последний рывок, воин зажимает меня в железные тиски, и я понимаю, что не могу двинуться.

— Бой окончен.

Не повезло ему только в одном — моя вывернутая рука оказалась именно там, куда стремилась все это время, возле самого основания его шеи. Движение пальца, и обездвиженное огромное тело преподавателя падает возле моих ног.

— Спасибо за бой, Соло.

В его глазах восхищение. Пусть он и не может ответить сейчас — контроль над собственной плотью обретёт не раньше чем через четверть часа, но я знаю, что он доволен. Соло — отличный воин. Он умеет радоваться встрече с достойным соперником.

———

Примечание автора.

Когда-нибудь, когда станут чуть взрослее мои дети, и я буду немного свободнее во времени, я вспомню о своей любви к спорту. Моей ошибкой была попытка сделать спорт своей профессией. Да, какое-то время я работала инструктором и профессионально занималась спортом. Больше не хочу. Бег ради бега! Так можно убежать от проблем, от воспоминаний, обид и даже от самой себя) ВивА!





Глава 6. Первый учебный день




Не сразу понимаю, что лепечет Фаина, встречая меня на пороге, а едва вникаю, начинаю злиться. Извиняется, что не встала прежде меня и не помогла собраться. Не худая, а истинно тощая девушка, со впалыми щеками, руками, по всей своей длине узкими ничуть не шире запястий, и всюду выпирающими костяшками, вызывает желание не просто накормить ее, а кормить беспрерывно в течение по крайней мере пары суток.

— Принеси поесть и зови сюда Лору.

Через несколько минут, сидя на балконе и попивая горячий сбор с хлебцами, я разглядываю обеих девчонок. Сперва попросила их в двух словах рассказать о себе. Выяснилось, что они обе приезжие из небольших людских городишек, устроились в агентство по подбору персонала для магов и с отличием прошли обучение. Восемнадцати лет оказалась Лора и двадцати одного Фаина.

— Сразу хочу обозначить ваши обязанности и свои требования. Первое. Вам платит Роггарн, но служите вы мне. Я понимаю, что министр тайной полиции потребует приглядывать за мной и доносить. Делайте, как он велит, честно рассказывайте, но меня об этом уведомляйте. Поняли?

Девочки переглядываются.

— С нами была привратница, старшая. Именно с ней беседовал Лорд в агентстве, — Лора, по крайней мере, не трясётся, разговаривая со мной, тогда как переполненная страхами Фаина выглядит очень жалко. — Вероятно, она должна была доносить на Вас, Леди.

— Понятно. Значит, к вам вскоре обратятся с этой просьбой. Не отказывайтесь и не лукавьте, маг догадается.

Девочки кивнули.

— Правило второе: я не прощаю предательства. Ни кому кроме Лорда Роггарна обо мне ничего не сообщать. Если узнаю, на этом ваша работа подойдёт к концу. А также будет иметь весьма плачевные последствия. Ясно?

— Разумеется, Леди, — все так же отвечает Лора.

— Фаина?

— Да, Леди.

— Хорошо, дальше. Зовите меня Нити и только так. Общаемся на «ты». Поручений и обязанностей у вас будет немного, но халатности я не потерплю.

И после сказанного определяю функции девушек. На плечи горничной Лоры ложится забота о доме — чистота, порядок и все сопутствующие вопросы. Фаина же, как камеристка, отныне должна заниматься лично мной — помогать с туалетами и выполнять различные поручения. Ее же я попросила решить вопрос завтрака и ужина, только не готовить (кого бы могла накормить такая немощь?!), а покупать или где-то забирать еду, как тут заведено, уж не знаю. В своих предпочтениях я не привередлива. Обедать же я собираюсь в общей столовой. Служащая робко, но в то же время уверенно, заявила, что справится.

— Дерек должен был передать мне деньги. Они не попадались в вещах?

— В секретере.

Я проследила за взглядом Лоры и прошла в гостиную к белому шкафу. Девушки последовали за мной.

— Сколько там?

— Кошель зачарован, только вы можете его открыть.

— Пробовали?

— Ну что вы! — обе густо покраснели. — Многие маги пользуются подобными, они все без замков, открываются прикосновением владельца.

Несколько десятков золотых монет я нахожу внутри бронзового футляра. Я понадеялась, что Роггарн подумал хоть о какой-то канцелярии для меня, но увы. Выдав пару монет Лоре, отправляю ее прикупить недорогую сумку, тетради и письменные принадлежности. Все это я представляю нужным для занятий.

Глянула на магический циферблат над академией — у меня оставалось совсем немного времени до начала занятий. Лишь пару минут провожу под струями холодной воды, волосы стягиваю в небрежный хвост, одеваюсь и, прихватив несколько листов, переданных мне Сержем накануне, отправляюсь на учебу.

Первым в формуляре значится теоретическое занятие по основам магии древних. Нужный зал я нахожу без проблем. Сразу замечаю старосту и невысокую носатую девочку рядом с ним. Ох, и не понравилась мне та! Взгляд хитрый, маленькие глазки бегают, улыбка насквозь фальшивая. А Сержио смотрит на неё влюблённым взглядом, аж дурачком кажется. Но не дурак.

Уж не приворот ли?

Кивнула им, а сама заняла место на первой парте прямо перед стойкой преподавателя. Зал стремительно заполняют адепты, многие из которых выразительно поглядывают в мою сторону.

«Это она?» «Уложила Соло?» «Быть такого не может!» Да уж, в первый же день нашла на свою головушку славу сомнительного толка, а выделяться совсем даже не хотела.

Голоса затихают, когда появляется принцесса. Не узнать ее трудно — ярко-голубое воздушное платье, длинные ниже пояса белые волосы, золотая диадема. Единственный студиозус без мантии. Спешно отворачиваюсь, хотя и очень хочется ее рассмотреть. Миниатюрная с несколькими похожими друг на друга девушками позади себя, она определенно привлекает внимание. Мой слишком пристальный интерес к ней сейчас может вызвать ненужные вопросы. Делаю вид, что вот совсем не интересуюсь королевской особой. А особа эта теряется в компании адептов на задних партах. Быть может, сейчас ей рассказывают о моей тренировке. Хорошо. Путь к королю лежит через неё.

— Добрый день!

В дверях возникает низенькая профессор с очками на макушке и стопкой разновеликих фолиантов в руках. Ее зрелый возраст выдает только приземистая походка и старинная высокая прическа. Студентки такие не носят.

Небрежно она вываливает свою ношу на кафедру, а сама надевает очки и щурится. Взгляд останавливается на мне.

— Ага!

Вот тебе и «Ага». Видимо, судачат обо мне не только студенты.

— Новенькая Рриэль?

— Я.

— А по виду и не скажешь…

Интересно, не скажешь что? Что я победила Соло или в фаворе у Макса? Смотрю на Леди Радону (именно это имя указано в расписании напротив названия предмета) прямо и терпеливо.

— Тишина! Поприветствуем новую адептку Рриэль!

Сначала робкие, а затем все более звучные аплодисменты проносятся по залу.

— Красотка!

— Здорово ты его!

Улыбаюсь и киваю ребятам позади себя, хотя ничего и не чувствую на самом деле. То, что моя рука оказалась возле горла воина, — чистой воды случайность. Иначе я бы не победила. Не озвучь Соло свою принадлежность к боевой касте, я бы даже подумала, что он специально поддался, имея скрытые мотивы, однако воинам такое не свойственно. Они прямолинейны и честны. В отличие от прочих магов и конкретно меня.

— Адептка Рриэль прибыла из Академии Дальнего Залесья… — хорошо, что сие утверждение не вопрос, а лишь констатация фактов из какой-то записки в руках Радоны. — На первых двух курсах я преподавала историю мира магов. Ты проходила этот предмет?

— Я изучала подобное.

Глядит на меня поверх очков. Оценивает.

— В курсе «Основы магии древних» мы часто делаем отсылки к истории. Если твои знания не соответствуют, будет сложно.

До самой своей смерти историю магического мира нам с девочками преподавал лично Гор. Он не был похож на ученого, но называл себя таковым. Говорил, что в бытность свою на большой земле притязательно изучал чародеев. Врага нужно знать.

Поднимаю вверх подбородок.

— Проверьте меня.

— Мага огня видно сразу. Вызов во всем, — это она обо мне что ли?! — Ну, хорошо, проверю. Что ты можешь рассказать о битве трёх земель?

— Это было около четырёх тысячелетий назад, когда прапрадед нынешнего короля издал указ о совместном правлении трёх своих сыновей после собственной кончины. Ни одного из них он не хотел оставлять без царства, потому решил это царство разделить.

— И причем здесь битва?

Что-то подсказывает мне, что не следует слишком блистать знаниями в этой области, и потому я сознательно умолчала об истинных мотивах каждого правителя, а также о том, как их умело стравливала друг с другом младшая сестра. После небольшой паузы добавляю:

— Каждый желал владеть большим, чем дал родитель, особенно старший сын, истинный наследник царства, поэтому вскоре начались междоусобицы, перетекшие в полномасштабную войну. Положила точку этой войне заключительная битва трёх земель, во время которой все правители были убиты.

— И кто же занял престол?

— Тринадцатилетняя девочка, последний ребёнок Себастьяна второго.

— Неплохо. А что ты знаешь о ее магии?

Пожимаю плечами.

— Она была магом огня.

— Да, была. Кто вспомнит, как погибла Габриэлла?

Голос из зала:

— Воспламенилась и спалила весь дворец.

— Прекрасно, адепты. Но что стало причиной воспламенения?

Все это я знаю, но молчу. Дальнее Залесье лучше каторги в моей биографии.

— Заклятие нижнего мира, — узнаю выговор Сержа.

— Какое именно?

Над аудиторией повисла тишина. Стало слышно как потрескивают магические лампы, оттого очень отчетливо и громко прозвучал стук в дверь.

— Прошу прощения за опоздание, профессор.

На пороге стоит симпатичный широкоплечий молодой маг.

— Прощу, если ответишь не вопрос, Таш.

— Весь внимание.

— Каким заклинанием была убита Королева Габриэлла?

Парень с длинной чёрной чёлкой и замершими в причудливом беспорядке взъерошенными волосами присвистнул.

— Вот так вопросики! Заклинание нижнего мира Аххара. Проклятие покойника. Даже мертвые умеют мстить.

— Садись, — удовлетворенно кивает Радона и обращается к аудитории. — Таш прав, это была Аххара, заклятие мертвых. Только из потустороннего мира маг не ниже сорокового сана может до тла выжечь силу живущего. Габриэллу проклял кровный отец за то, как она поступила со своими братьями.

Краем глаза я отмечаю, как Таш поднимается вверх по лестнице и занимает место рядом с Селеной, после чего целует принцессу в щеку. Они вместе?

Над кафедрой появляются формулы и знаки, совершенно мне не знакомые. Одолжив у соседа по парте самопишущее перо, я старательно вывожу те же символы на обратной стороне листа с расписанием.

— Как вы видите, адепты, в формулах заклинаний нижнего мира помимо вектора, амплитуды и компоненты стихии присутствует ещё одна составляющая. О чем я веду речь, Эйдж?

В нескольких метрах позади меня сидит парень со стадиона. Сперва я не понимаю, почему так пристально вглядываюсь в его черты. Что-то в юном приятном лице присутствует совсем неправильное. Тёмное, гнетущее, мрачное. Таких людей, отмеченных печатью смерти, я встречала на острове. Они потеряли всякую надежду и умирали быстро, без видимых на то причин. Но здесь что-то иное. Неужели…

— Маги нижнего мира или воскресшие после упокоения общались со смертью. В каждом их заклинании присутствует темное плетение, не доступное живым.

— Как ты ощущаешь это?

У меня перехватывает дыхание. Вернувшийся из-за грани, поднятый из могилы, прошедший путь туда и обратно. Его глаза мертвы, голос обладает потусторонними нотками. Про таких говорят, что дело их жизни слишком велико, потому смерть даёт отсрочку и пускает их обратно. Но уже иными.

— Спросите у неё, — и длинным узловатым пальцем указывает на меня.

— Причём здесь я?

— Нити?

Все взгляды вновь устремляются в мою сторону.

— Тебе знакома компонента загробной жизни?

— Я не понимаю, о чем адепт говорит. Я живее всех живых.

И только после этой фразы вспоминаю о недавно пережитом. Яд был во мне. Сердце мое останавливалось. Изменило ли все это меня?

— Эйдж, поясни.

— Адептка — одна из немногих, кого смерть влечёт. Все потому, что находясь в смертельной опасности, вплотную приблизившись к грани, Богиня имеет возможность ухватить кусочек темной материи и добавить ее компоненту в заклинание.

— Ты хочешь сказать, адептка Рриэль способна на магию мертвых?

Эйдж пожимает плечами:

— «Способна» на значит «может». Я только вижу тьму рядом с ней, а ещё наблюдал их пляски. Удастся ли Богине подчинить темную материю, одному создателю известно.

— Почему ты называешь Нити богиней?

Ухмыляется и смотрит на меня. Озноб по коже.

— Не верю, что простой девчонке под силу то, что она демонстрировала этим утром. А ещё ей нравится.

Подмигивает. Вот тебе и первая лекция.

— У многих здесь присутствующих огромный потенциал. Научиться его использовать — наша первостепенная задача. Нити, выходи к доске.

Иду. Совершенно не беспокоюсь. Что мне эти дети? Сегодня я здесь, а завтра получу то, что мне нужно, и никогда никого из них больше не увижу. Немного тревожит Эйдж, все-таки он другой и замечает то, что не доступно остальным. Все студенты сливаются в разноцветное пятно где-то слева от меня. Не показать лишнее и не выдать своих тайн — единственное, что волнует меня в настоящий момент.

— Какой у тебя уровень?

Начинается.

— Не знаю точно.

— Полагаешь, ты бы могла воплотить это заклинание?

— Вам что, жить надоело?! — визжит кто-то в зале.

— Не беспокойтесь, я не склонна доверять суждениям Эйджа. Истории не знакомы случаи, когда живой маг был бы способен использовать заклятия мертвых.

— Все случается впервые.

Не знаю, почему у меня это вырвалось, но Радона поднимает одну бровь и заинтересованно меня осматривает.

— То есть ты веришь, что можешь сотворить это заклятие?

— Дело не в магии мертвых. Для заклинания нужен сороковой уровень. Это мне не доступно.

— Понятно.

Расслабляться рано. Она действительно говорила, что нужен сороковой, да. Вот только не доступно по причине наличия амулета на шее, а не по той причине, о которой все подумали. У меня сотый уровень, но вы об этом не узнаете.

— Значит, будем пробовать.

Холодок по коже. Не хочу даже пробовать. А вдруг амулет не выдержит? И что тогда?

— Максимилиан лично отрабатывает со мной практические навыки.

Ну вот. Сперва несколько смешков в аудитории переходят в раскатистый смех. Радона даже не замечает. Вроде бы не замечает. Подозрительно.

— Значит, боишься, — провокация, но достаточно безобидная, решаю я.

Поэтому…

— Я ничего не боюсь.

— Прекрасно, прошу…

Преподаватель в миг поставила оградительный блок вокруг меня и написала в воздухе несколько слов на языке древних. Мне становится не по себе.

— Я ещё плохо читаю.

Снова слышу смех.

— Дальнее Залесье, ничего не скажешь. Ладно, повторяй за мной!

Раз пять, не меньше, мы пробовали произнести заклинание, руками чертили магический контур — концентрат силы. И ничего. Вначале зал слушал, затаив дыхание, а потом начали звучать смешки и ехидные комментарии.

— Хорошо, садись, — сдалась, наконец, Радона.

Я уже подошла к парте, когда услышала голос Эйджа.

— А вы приставьте к ее шее нож.

Меня, словно, тем самым ножом полоснули. Крохотные искры слетели с ладоней, амулет раскалился. Вдох. Вдох. Вдох. Выдыхаю.

Села за парту и опустила голову. С трудом разбираю, что происходит в зале. Кажется, кто-то отговаривает Радону от этой затеи, а та всерьёз ее обдумывает. Мой огонь затухает. Но амулет все ещё душит.

— Сейчас она сможет!

— Я зову ректора!

Я поднимаю залитый кровью взгляд на стоящих друг против друга парней — Эйджа с одной стороны и приятеля принцессы Таша с другой. Кулаки обоих сжаты. Да тут не обо мне речь, не так ли мальчики?! Принцессу не поделили?

Меня уже отпустило.

— Нити, попробуем ещё раз.

— Древнее заклятие мертвых? Теперь только с позволения Максимилиана и в его присутствии.

Показалось ли? Досада в глазах Радоны. И столько мыслей сразу. Она что-то знает про меня. Уровень силы? Точит зуб на ректора? Хочет устроить диверсию? А, может, ревнует? Это самое страшное — месть любящей женщины.

Оставшаяся часть лекции протекает спокойно и без моего непосредственного участия. Да и думала я о другом, мало что понимая в начертательной магии, формулами которой оказалось заполнено почти все пространство. Мне нужна поддержка. Пробираться на ощупь в хитросплетениях отношений адептов и преподавателей опасно. Я знаю, к кому обратиться.

Я ожидаю Сержа напротив двери, совсем не обращая внимания на высказывания проходящих мимо студентов в свой адрес.

— Ты красива, когда она рядом, — зловеще прошелестел Эйдж.

— До встречи на стадионе, — отвечаю ему довольно громко, чтобы моя реплика долетела до слуха принцессы.

Совершенно не замечая ее пристального взгляда, догоняю Сержа.

— Познакомишь со своей девушкой? — разворачиваюсь к крохотной подружке старосты с грязно-русыми волосами. — Привет! Меня зовут Нити.

Та недобро щурится, но натягивает на лицо улыбку. И все же не удерживается от скептического замечания:

— Два часа в академии, а тебя уже итак все знают. То, чего не смогла добиться я за два года!

— Подумаешь! — с беззаботным выражением лица я махнула рукой. — Все может измениться.

— Это да.

— Нити, позволь представить тебе мою девушку — графиню Элоизу Семминоэль.

Сказать «очень приятно» не могу. Чёрные перчатки девицы я приметила ещё в зале.

— Рада знакомству.

И это правда. А что, всякие знакомства — полезны. Мне нужны информаторы.

— У нас с вами общее расписание?

— Не считая практики, со мной, да! Мы же в одной группе. Огневики, — Серж прост и искренен, полная противоположность Элоизе.

Та криво улыбается. Моя практика с Максимилианом для всех тут больная тема. Значит, прежде подобных прецедентов не случалось.

— Что это нашло на Радону? Обычно она даже мысли не позволяет допустить о практике с заклинаниями нижнего мира. А сегодня, можно сказать, вынудила тебя попробовать произнести смертельно опасное заклятие, совершенно ничего не зная о твоих способностях.

Серж прав, очень подозрительно. И вариантов мотивов действия преподавателя уйма. Нельзя сбрасывать со счётов и ментальное воздействие, в том числе гипноз. Нужно рассказать Максу.

— Испугалась, когда мертвяк заговорит про нож? — в голосе Элоизы слышу отвращение.

— Про нож — нет, а вот когда сказал, что смерть рядом…

И молчу. Вроде как «да, испугалась», хотя вернее было бы сказать, что насторожилась. Неужели я действительно часто неоправданно рискую жизнью?

— Это ему, а не тебе нужно всадить нож в сердце.

Уж не знаю, какой там уровень магии у Элоизы, но опасаться ее явно стоит. Серж же нежно берет руку магини, и лепечет комплименты. И это после таких то высказываний. Да, дело тут не чисто.

— Сейчас у нас «Теория магических полей», предмет до отвращения скучный, к тому же нудный препод. Миллион формул о том, как магические источники искажают пространство, меняя области распространения потоков силы и прочая ересь.

В отличие от Элоизы Серж бы не стал отзываться об учебе в подобном тоне. Он производит впечатление очень серьёзного молодого мага. А она — клубок из комплексов и обид. Но вдруг все же влюблен?

— Садимся вперёд и пишем все, что говорит препод. Зачеты автоматом он ставит тем, кто много мозолил глаза в течении семестра.

Сказано, сделано. Вроде бы лекция идёт два часа, а кажется, словно, пол дня. Минут через пятнадцать после ее начала я забросила попытки вникнуть в объясняемый предмет и стала просто чёркать формулы на листке. Едва не уснула.

Приходит время обеденного перерыва, и в гудящем потоке студиозусов мы отправляемся в столовую. Правила в академии такие: есть общее меню в главной и единственной столовой. Каждый адепт может бесплатно завтракать, обедать и ужинать без выбора блюд. На территории академии находится ещё с десяток кафе и ресторанов, где ассортимент представлен всевозможными изысками, предлагаемыми за весьма приличные деньги. Некоторым богатым студентам вроде принцессы и ее друзей слуги приносят обеды в общую столовую. Их длинный, персон на тридцать не меньше, устланный белой скатертью стол находится у окна на расстоянии от всех остальных простецких деревянных прилавков. Мы занимаем свободное место и садимся с обыкновенными харчами в глиняных тарелках на своих подносах. Быть может, если бы не мое прошлое, я бы, как и Элоиза, нашла подобное положение унизительным. Подчёркивание социального статуса во всем. Девушку это явно сильно гнетёт.

Я же с упоениям гляжу на свою заполненную до краев плошку и вдыхаю аромат еды, а потом и пробую. Не знаю, ела ли я что-либо настолько вкусное прежде. В деревне людей пища была не плоха, но здесь прямо таки восхитительна. Снова магия? Даже если и так, это здорово.

— Нити, ты слушаешь?!

— …соблюдается кастовая иерархия, — повторяю последние слова старосты, пытаясь сосредоточиться.

Проведя два часа, сознательно отгораживаясь от льющегося потока заумной информации, довольно сложно сконцентрироваться.

— Да, в столовой четко соблюдается кастовая иерархия магов, а так же примерная иерархия уровней.

— Давай попроще, голова забита всеми этими формулами.

— Хорошо. Почти все в академии дружат и общаются не просто так, а в соответствии с собственным статусом. Так яснее?

— Статус? Ты имеешь ввиду факультет или специальность?

Элоиза хохотнула, но вступать в разговор не стала.

— Нет, это не то. С факультетами и специальностями все просто. На любом потоке, например, боевых магов третьего курса, есть пять групп, в каждой из которых собраны адепты определенного факультета — огневики, воздушники и так далее.

— То есть со мной в группе обучаются только огневики?

— В точку.

— Стало быть, общаться мне предписано именно с ними?

— В твоей прежней академии было так? — удивляется Элоиза.

Делаю глубокий вдох и выдох, якобы припоминая Дальнее Залесье, а на самом деле тщательно подбираю слова. Эти чёрные перчатки на руках магички не позволяют расслабиться ни на минуту.

— Там, где я училась прежде, меня не беспокоила иерархия, хоть остальными она и соблюдалась. Я общаюсь с кем хочу. И ем с кем хочу. И сплю тоже. Так было всегда.

— Смело. Но здесь это не пройдёт.

Я перехватываю ее тоскливый взгляд в сторону вошедших друзей принцессы, и все встаёт на свои места.

— А ты попробуй.

Обжигает гневным взглядом. Смотрю на неё прямо и уверенно.

— В том то и беда, что пробовала. И лучше бы этого не делала.

— Чего не делала? Вы вообще о чем, девчонки?

Глядит на Сержа с улыбкой, от которой даже мне становится грустно — искренней, но обречённой. Не в привороте тут дело. Это, кажется, называется неразделенной любовью. Он любит ее, она любит кого-то, кому безразлична. И понимает это, но хочет просто быть рядом. Так мило и вроде бы серьезно, но не для меня. Дети. Меня этого детства лишили, да и лишают всякой возможности быть юной и беззаботной сейчас. Стараниями Лорда Роггарна.

— И какие же у вас тут есть статусы?

— О, это самое интересное! — Серж доволен чрезвычайно. — Мы ботаники — умные, перспективные, со всеми дружим и помогаем.

— Прекрасно. Я с вами.

Хохочет.

— Нет, ты с нами быть не можешь по определению. Ты живёшь в башне. Но об этом позже. Видишь вон те ряды столов у стены. Никого не напоминает?

Мускулы, много лысых голов, у некоторых даже имеется при себе оружие. Трудно не догадаться.

— Соло?

— Точно. Каста воинов. Они единственные, кто безоговорочно придерживается своей касты всюду, да это и понятно. Все вопросы решают на кулаках, почти не разговаривают, изредка перекидываются рваными репликами. И учатся все как один на боевом, на другие специальности ни за что бы не поступили.

Благодаря разъяснениям Сержа общая масса адептов начинает делиться для меня на условные сектора. Тут и умные и бездари, изгои-отшельники, светские магички с длинными коготками и светские маги с длинными ресницами. Отдельно выделены несколько магов из нижнего мира, с одним из которых я уже дважды встречалась этим утром.

— А что за противостояние между Эйджем и этим, как его, Ташем?

Элоиза дёрнулась почти незаметно. Почти, девочка. Я все вижу. Значит, твои симпатии направлены в сторону Таша.

— О, это очень увлекательная история.

Не сомневаюсь.

— Она связана с принцессой.

Вот теперь стало действительно интересно.

— Погляди на них. Это особый самый закрытый клуб, вступить в который почти невозможно. Его называют «башня». Не трудно догадаться почему.

О да. Вот так свезло.

— Неужели, мои соседи?

— Да, и вот-вот позовут тебя присоединиться к их компании.

Честное слово, Элоиза, я была бы счастлива поменяться с тобой местами. Не в плане стать девушкой Сержа, а в смысле превратиться в незаметную тихоню, на которую никто не обращает внимания. Но, вилимо, кровь моя этого не допустит.

— Поняла. Верхушка кастовой системы. А с Эйджем то чего?

— Он был с ними. Сначала их было четверо. Всегда вместе, лучшие друзья детства. Принцесса и три ее друга. Первый — Таш, гляди, как флиртует с Динель. Каждый день с разной девушкой, охотник.

Смеюсь. Тоже мне охотник. Его бы в пещеру, да против крота. И без магии. Крот бы оценил эту его модную причёску и соблазнительный взгляд.

— Разве Таш не с Селеной?

— Ты что?! Он ей как брат. И ещё один, вон тот кучерявый, Дис. Весельчак, балагур. Почти никогда не бывает серьёзным. Побочные царские ветви, все дальние родственники и в первой сотне претендентов на корону.

— А третий парень?

— А третьим и был Эйдж, — заговорил тише Серж, оглядываясь на помянутого воскресшего. — Тот считался наречённым Селены — так предсказал оракул. Древний богатый род, умён не по годам. Они безумно любили друг друга, и все им страшно завидовали. А потом он умер.

Перестаю есть и останавливаю взгляд на старосте. Да уж. Вот так история.

— Сперва все решили, что оракул ошибся. Принцесса была безутешна. Все это происходило два года назад, на первом курсе.

— Как он погиб?

— Версий много, никто из их четвёрки не распространяется. Одно знаю точно: принцессу похищали.

— Понятно. А что дальше?

— А дальше он явился в академию таким. Все были в шоке. Селена пыталась с ним заговорить, но парень совсем слетел с катушек. Даже именем ее другим называл. Говорил, что утащит с собой в нижний мир. Таш и Дис, конечно, это их сокращённые имена, родовые слишком длинные, как и положено у знати, обещали снова отправить Эйджа в могилу, если ещё раз приблизится к Селене. Короче, теперь у них все сложно.

Действительно сложно. Стало быть, я назначила при принцессе рандеву на стадионе ее бывшему жениху-покойнику. Отлично, внимание привлекла. Остаётся ждать. И вот через несколько минут я замечаю отделившуюся от их компании девушку, целенаправленно движущуюся в нашу сторону. Быстро собрав вещи, прощаюсь и покидаю столовую. Сейчас не самое подходящее время и место для знакомства с принцессой. Чем меньше свидетелей будет при нашем первом разговоре, тем лучше.

Следующая пара в моем расписании — практическое занятие, а это значит, что я направляюсь в административный корпус в кабинет Макса. На пороге сталкиваюсь с Соло. Тот хмурится и кивает:

— Леди.

И был таков. Я же стучусь.

— Заходи.

Максимилиан с пером в руке отрывает взгляд от бумаг и пристально на меня смотрит. Что делал здесь Соло? Выведывал откуда я? Рекомендовал перевести к боевикам? Мне это совсем не нужно.

— Не прошло и пол дня, а у меня уже просят твоей руки.

— Серьезно?

Падаю в кресло напротив ректора.

— Соло покорён.

— Странно, он не выглядел заинтересованным во мне, как в женщине.

— Ты изумила его своим искусством боя, это в их касте наивысшая оценка дамы.

— Ясно.

— Не хочешь объясниться? — категорично скрещивает руки на своей могучей груди Макс.

— Люблю подраться. Да и характер у меня не самый простой.

Криво усмехается, подбородок потирает.

— Не хитри, девочка. Все это я уже и сам понял. Где бою училась?

— Жизнь учила.

— Складно говоришь, да все не то. Ладно уж, меня твои тайны не сильно заботят. А вот Дерек землю копать будет, но правды добьётся. И не смотри на меня так, будто предал. Не мог не сказать. Это ж не какой-то там студиозус жениться надумал. Сам Соло. В личной охране старого короля много лет служил, с Роггарном знался, а теперь вот забаву нашёл — молодняк тренирует.

— И что Дерек?

— А что Дерек? Примчался, да рога женишку то старому пообламывал, сказал… — и языком прицокнул. — Да не твоего это ума дело, девочка, что он сказал. Только Соло теперь на тебя и не взглянет.

— А если я замуж хочу?! — возмущаюсь фальцетом (действительно возмущаюсь, что этот Роггарн о себе возомнил?!) — Жених — воин видный, брутальный. Мне сразу приглянулся!

— Могу вызвать Дерека, с ним и обсудишь.

— Да кто он такой, чтобы я спрашивала его мнение?! Не отец мне и не брат! Да и, честно говоря, не понимаю, почему свататься Соло ходил к тебе, Макс. Мог бы ко мне напрямую…

— Мог бы, да не знал, что родственников по мужской линии у тебя нет. А к Роггарну как не обратиться? Он же ж амулет на твою шею надел, тот шибанёт мага третьего уровня вроде Соло так, что мало не покажется. Хорошо, если очухается.

Третьего уровня?! Что ж он с третьим уровнем в защите то царской делал?

— А чего пришла? Не знала ж про сватовство!

— Так это, практика у меня.

— А, практика… Дня через три возьмём тебя на вылазку в темные земли, там и будешь оттачивать свои навыки. Поняла?

— Поняла. Могу идти?

— Иди-иди. Навёрстывай теорию, осваивайся, развлекайся. Досуг у нас в академии отменный.

Попрощалась и вышла. Досуг, может, и отменный, но времени у меня мало. И дела не ждут.





Глава 7. Когда сгущаются сумерки




— Он был здесь, — вот ни сколечко не сомневалась. — Все случилось так, как Вы и говорили, Нити.

Вот же ж Лора! Хоть и по имени называет, а все равно выкает. Ладно, со временем сблизимся, подружимся, надеюсь, перестанет.

— Страшил чем? Велел приглядывать?

— Да, а ещё вести список всех Ваших гостей, особенно мужчин. Записывать передвижения и всё, что кажется мне мало-мальски подозрительным.

— Прекрасно. И как ты должна передавать ему свои заметки?

— Так это. У вас же ящик есть почтовый. Магический. Через него.

— Отлично. Записки пиши и всё-всё отмечай, а передавать будешь другие, которые я сама тебе дам. Так и ответишь честно, что обо всем написала, и вреда не накличешь.

Девка перепуганная в ноги мне падает. Челом о землю бьется.

— Смилостивись, Госпожа. Это страшный человек! Коли прознает про такие вот наши выходки, жизнь моя на том и закончится.

Я сперва даже опешила. Что за раболепие? Не понять мне трусость такую, да слабость. Сложно понять, коли сам подобные чувства испытывать не способен. Гляжу на нее, думаю. А ведь и правда, щёлкнет Дерек пальцами и окажется эта вот Лора, к примеру, на островке моем родненьком, да за считанные дни там и сгинет.

— Секрет открою тебе, подруга. Только никому не рассказывай, поняла? — глядит на меня полными надежды глазами, кивает, а я продолжаю. — Нужна я этому Роггарну. Не как баба нужна, а силушкой своей. Немерено ее, понимаешь? А, стало быть, зависим от меня маг. И зарок тебе даю: покуда предана мне, я тебя не брошу. И нужды знать не будешь, и бед. Не может быть два господина — на двух стульях все равно не усидишь. Выбирай сейчас, кому служить станешь.

Ногти кусает, глядит то в пол, то на меня.

— Вас, Леди, выбираю. Я буду верна Вам.

— Почему так решила?

— Глаза у Вас добрые, всяко добрее, чем у того. На него взглянешь, аж дрожь по телу — такая вот жуть берет.

Киваю. Причина не хуже прочих. А может и лучше. Я тоже привыкла доверять своему чутью. Больше в том правды, чем во всяких словах, да разумных доводах. Доводы сегодня одни, а завтра другие. А чуйка мнения своего не меняет.

— А что Фаина? И ее страшил?

— Так не было той. Прежде убежала узнавать, где еду раздобыть можно, да купить то, что Вы мне велели. Это я ее попросила. Деньги не доверила, только наказала узнать, что тут и как.

— А расскажи ка мне про неё, — прошу уже в пещере, зажигая огонь в чаше.

Здесь как-то попривычнее все, почти родное. И разговоры разговаривать приятнее.

— Файка из рабов бывших. Сколько перевидала, и не представляю. Из далеких земель в детстве привезли, да продавали из рук в руки много лет. Хорошей была рабой, говорили, смилостивилась хозяйка, вольную дала. А девка то и не знала, что с этой вольной делать. Сама так нашим сказывала. В слуги подалась снова. А ее сюда, к магам распределили. Она с виду то вроде хилая да боязливая, а силушка в ней другая. Покорна и исполнительна. Как это оно говорят: «Глаза боятся, а руки делают». К труду привычная.

Понятно, что ничего не понятно.

— А тощая такая чего? Ест плохо?

Плечами пожимает.

— Да кто ж ее знает. Ест вроде как все, а не пухнет. Забыла ж совсем, — Лора выбегает из кабинета, а через минуту возвращается. — Письмо Лорд оставил для Вас.

— Для тебя, — поправляю я служанку и беру из ее рук записку. — И это прочесть не можешь?

Мотает головой.

— Магики ж людям не доверяют. Вы палец к печати приложите, она и сломается.

Сказано — сделано. Читаю…

«Здравствуй, Нити.

Предлагаю тебе заключить перемирие. Вижу в тебе умного делового мага. Работать вместе нам предстоит долго, поэтому в качестве знака доброй воли высылаю то, что, надеюсь, тебя обрадует. Твою собственность…»

Сердце забилось гулко. Кажется, я догадалась, на что намекает Дерек. Быстро пробегаю глазами по следующим строкам:

«…Осведомлён о твоих утренних приключениях. Отрадно, что ты обладаешь столь разносторонними навыками, это может оказаться полезным. Вскоре возьму тебя на вылазку в обитель темных. Готовься».

Комкаю бумагу и бросаю в огонь. Значит, решил сменить тактику. Начал думать головой, молодец. Пытается наладить отношения: сильный союзник всегда лучше сильного врага. Да и слабый тоже. Вот только ни минуты не сомневаюсь, что он по-прежнему мне не доверяет, и я ему неприятна. Взаимно, Роггарн.

— Лорд что-то принёс?

— Нет, — Лора запнулась. — Нет, Нити.

— Ты не знаешь, есть ли на территории академии конюшни?

— Дак, я это, не выходила еще никуда, изволите узнать?

Только рукой махнула, вроде как, не надо. Я уже прошла в гардеробную и придирчиво рассматриваю наряды. Та одежда, что сейчас на мне, — юбка и белая кофтенка, — категорически не подходит, костюм для тренировок исчез, видимо, девочки приводят его в порядок после утренних приключений.

— Лора, что может подойти для верховой прогулки?!

Наконец, вникнув в причину моих метаний, горничная начала вместе со мной раздвигать вешалки.

— Где же я их видела?! Не то, не то, вот они! — и девушка достала нечто чёрное и лаковое.

Уверенно кивая в ответ на мой изумлённый взгляд, она заявляет:

— Последний писк моды. Именно в таких брючках в городе сейчас появляются многие магини верхом.

— Они же слишком узкие! Могут порваться в самом интересном месте на глазах у всех!

— Да что Вы? — и спешно исправляется. — Да что ты, Нити?! Они тянутся и очень прочно сшиты. Примерь. Вот как раз подходящая к ним рубашка.

Ко мнению Лоры я относилась со скептицизмом ровно до того момента, пока не встала перед зеркалом в предложенном ей наряде. Сидит все плотно, как вторая кожа, но и удобно настолько, что совершенно не сковывает любые мои движения. Я даже подумала, что на утренней гимнастике с Соло одетой подобным образом бы было значительно удобнее. Ну да ладно.

Я выбегаю из комнат, на ходу заплетая косу и размышляя, где же может быть моя лошадь. А что ещё мог передать Дерек? Крестьянские рубахи и сарафаны? Очень маловероятно.

Я уже добежала до лифтов, когда остановилась и стала пятиться назад. Именно так, спиной, сделав шагов семь-восемь, я вернулась к проему, ведущим на террасу. Там, за стеклянными дверцами среди лугов и в отдалении от высоких деревьев рядом со стадами Единорогов паслась моя Зорька.

Распахиваю двери и, испытывая странное покалывание, выхожу на лестницу, ведущую вниз. Терраса намного больше, чем мне казалась прежде. Я не вижу, где она кончается, и не представляю, каким образом все это могло уместиться в башню общежития. А едва разворачиваюсь, так и вовсе теряю дар речи. Лестница, по которой я спустилась, идёт вверх и заканчивается светящимся контуром дверей. А за лестницей все те же луга. Стало быть, я впервые в жизни миновала телепорт. Интересно, где это я.

Спешу к Зорьке, а она, завидев меня, начинается пятиться.

— Тише, тише, девочка. Больше я не причиню тебе вреда. Прости меня, — шепчу ласковые слова, глядя в её большие умные глазища.

Чувствую, как кобыла напряжена. Каюсь, слыша в ответ ее недовольное ржание. Но постепенно волнение животинки стихает. И мне бальзам на душу — значит, прощает.

— Зорюшка, извини меня. Было больно, знаю. Не хотела причинять тебе мучений. Больше такого не случится.

Уже не бьет копытом, тычет мордой в мою руку, вроде даже чуть пригибаясь. Хочет, чтобы я ее оседлала. А седла то и нет. Что делать не знаю, как взобраться, за что держаться. Пусть Эйдж говорит, что хочет, а жизнь свою я очень даже ценю и люблю.

— Давай просто прогуляемся? Красиво здесь, правда?

И, словно, понимает меня кобылка, идёт рядом, по сторонам глядит. Говорю о чём-то вслух, рассказываю, как день провела, что за мысли в голове бродят. Не было прежде у меня никаких животных рядом. Да и друзей, честно говоря, тоже никогда не имела, чтоб вот так просто душу им изливать. Что-то новое испытываю, приятное и тёплое.

— И как быть мне теперь с тобой, не знаю. Чем кормить, где держать.

Озираюсь в надежде вдруг увидеть какого-нибудь всадника, да порасспросить об этих местах. Но никого нет.

— Ладно, ты жди здесь. Рогатые эти выглядят вполне дружелюбно, — единороги, словно, прослышав мою нелестную характеристику, головы свои вздернули и стали на меня злостно позыркивать. Разумные что ли? Или показалось?! — Пойду разузнаю, где тебя устроить можно.

Лошадка, будто бы, действительно поняла сказанное, отошла от меня и стала преспокойно пощипывать травку. Я же, забежав вверх по ступеням, пристально оглядела контур и, вновь пройдя сквозь него, вернулась в лифтовый холл. Куда идти? К ректору? Хватит на сегодня мне милости Максимилиана, ещё чего доброго, снова за министром тайной полиции пошлёт, тот же мне лошадь в академию приволок. Конечно, я очень рада Зорюшке, но объективно понимаю, что в моих комнатах ей не место, хотя и этот вариант не списываю со счетов. Но, думается мне, наверняка ещё кто-то из моих соседей обладает лошадкой или, по крайней мере, может меня просветить в вопросе, что это за место такое со стадами единорогов и девственно-чистой природой.

На моем восемнадцатом этаже в конце коридора кроме двери в мои собственные покои находятся ещё две точно такие же двери. Стук в первую остаётся незамеченным или откровенно проигнорированным со стороны обитателей комнат, чему я крайне возмущена. А как же прислуга, которая должна дожидаться появления адептов? Или только мои девочки выполняют свои обязанности?!

Однако, после моего громкого стука во вторую дверь, она распахивается. В первую же секунду я понимаю, что передо мной стоит хозяин апартаментов. На пороге возникла высокая атлетично сложенная фигура парня, чей обнаженный рельефный торс подвергся моему пристальному изучению и оказался одобрен внутренним ценителем прекрасного. Когда же взгляд, наконец, достиг лица соседа, сердце ухнуло и пропустило удар.

Снова хозяйка судеб опутывает наши жизни своей паутиной. Так не должно быть, что одни и те же персонажи, окружённые сотнями других лиц, постоянно встречаются при совершенно разных обстоятельствах. Так не должно быть, но именно так и происходит.

— Привет, Таш, можно войти? — складываю на груди руки и поднимаю одну бровь. — Ну же, мальчик, у меня ещё много дел на сегодня, ответишь на пару вопросов и можешь возвращаться к забавам со своей красоткой.

У парня буквально отвисла челюсть. Да, я успела приметить ярко-красные туфли в углу и пикантную деталь женского туалета на полу возле открытой двери в смежное помещение. Зачем я так? Во-первых, мне на самом деле некогда болтать с этим покорителем женских сердец. Зорюшку нужно пристраивать, да побыстрее воплощать в жизнь намеченные на вечер планы. Во-вторых, было бы неплохо сразу обозначить рамки отношений с местным «охотником», как назвал его Серж. А именно дать понять: меня ни его холёная мордашка, ни оголённый торс не привлекают. Дело решу, и свободен.

— Проходи, — поднял брови парень. — Кажется, тебя зовут Нити.

Утром целую половицу часа на его глазах меня мурыжила Радона, и тут якобы он с трудом припоминает мое имя. Да-да.

— Таш, дорогой, ты скоро?

— Одну минутку, — кричу я за него, и подхожу к окну.

Вид с этой стороны башни открывается значительно лучше, чем из моих комнат. Любуюсь живописной панорамой на залив и усеянную мелкими лодочками бухту.

— Махнемся комнатами?

— Ты за этим пришла?

— Спешишь? — бросаю с вызовом.

— А если и так? — окидывает мою фигуру медленным оценивающим взглядом. — Можешь к нам присоединиться, потом и поговорим.

Возвращаю ему его же взгляд, якобы раздумывая над приглашением.

— Не интересно. Расскажи ка мне, друг, про единорогов. Что за луга на балконе?

— Ты смеёшься?

— Похоже? — смеяться, правда, хочется, настолько ошарашенным выглядит парень, но я усилием воли сохраняю серьёзное выражение лица. — Красавчик, давай сразу к делу. У меня есть лошадь, сейчас она пасется с рогатыми, но я боюсь, что ненароком задела их нежные чувства. И если в скором времени я не заберу своё сокровище, единорожки могут захотеть отомстить моей Зорьке. Ты просто обязан мне помочь.

Смотрит на меня пристально, а потом медленно его губы (ах, что за губы, так и хочется…) Стоп! Его губы медленно растягиваются в улыбке, и он начинает хохотать. И так радушно у парня это выходит, что я тоже невольно улыбаюсь.

— Ладно, милая, внимание ты мое привлекла. Чего хочешь?

Ох, не нравится мне это его «милая». Звучит отвратительно похабно и дёшево.

— Нити.

— Нити, — безразлично повторяет он. — Свидание?

Вот же ж осел! Начинаю закипать, а злиться мне нельзя. Надобно зайти к себе, водички хлебнуть. Уже на пороге моей комнаты Таш догоняет и хватает меня за руку.

Прости, красавчик, рефлексы…

— Извини, — искренне раскаиваюсь я, отпуская его вывернутую в запястье руку.

Таш, осевший от боли на пол, искоса поглядывая на меня, медленно поднимается.

— Ты первая девушка, перед которой я встал на колени.

Проявление чувства юмора — хороший знак. Стало быть, парень не в обиде.

— Мне, действительно, нужно поскорее пристроить свою лошадь.

— Пошли.

Охотник местного розливу берет меня за руку и ведёт по коридору. В одних домашних брюках, босой, он определенно заставляет какую-то часть меня сожалеть о медальоне на шее, да и обо всех этих заморочках с непробужденным источником. Если бы я была обыкновенной студенткой, легко могла бы влюбиться в такого вот соседа, покрутить с ним роман, поддаться обаянию. А потом залечивать разбитое сердце с кем-нибудь другим. Ах…

Всю романтику момента портит его недовольный возглас:

— Эта кляча и есть твоя лошадь?

Таш недовольно кривит губы. Да, на фоне единорогов плешивая Зорька смотрится особенно невыигрышно. Задираю подбородок повыше, выдерживая его скептический взгляд.

— И откуда только ты такая взялась?! Ладно уж.

Свистнул настолько громко, едва уши не заложило. Вот бы и мне так научиться! Не знаю зачем, но на самом деле очень хочется! Через пару минут на опушке леса появляется вороной жеребец. До чего красив, не передать! Не в пример моей Зоречке.

— Перед тобой королевские угодья. Доступ сюда, разумеется, закрыт посторонним, только для обитателей башни открыт стационарный портал. Животные здесь, хоть и на вольном выгуле, но под тщательным присмотром. Примут твою клячу, я позабочусь.

Таш отпустил мою руку, и я облегченно выдохнула (куда деваться, флёр есть флёр). Когда он сошел на последнюю ступень лестницы, конь уже был рядом. Таш положил свою ладонь на его круп и прикрыл глаза. Ясно. Общаются. Где же твои чёрные перчатки, менталист? Ах, наверняка в личных покоях в общении с некоей Леди в алом они тебе совершенно ни к чему.

— Все. Позаботится Арх о твоей девочке, не переживай.

— Как это обычно делаешь ты?

И зачем только у меня вырвались подобные слова? Язык прикусить не успела. Уже прошедший мимо Таш резко развернулся и прижал меня к перилам. Я откинулась назад и встретила его обжигающий взгляд. Да, я могла бы ударить коленом в его самое уязвимое место, могла бы резким кивком головы разбить этот симпатичный нос. Могла бы, наверное.

— Договоримся сразу, малышка. Внимание мое ты привлекла, молодец. Вижу язычок у тебя бойкий, вот только наглых девиц я не люблю. Пока я добрый, давай лучше найдём ему другое применение. Или придётся разговаривать иначе.

Взглядом скольжу по чертам его лица. Острые чёрные брови, тёмные внимательные глаза, прямой нос. Полные губы. Красив. И почему-то видится мне лишь вздорным ребёнком. Совершенно безобидным, хотя и занятным. И даже возникает легкая грусть от его эмоциональной скупости. Кажется, красавчик совершенно не способен на какие-либо глубокие чувства.

Ловко подныриваю под его руку и исчезаю в портале. Он, ругаясь, следует за мной. Даже не разворачиваюсь:

— Спасибо за помощь, сосед.

— Больше не обращайся.

— Обращусь обязательно, — не оборачиваясь, машу рукой, и захлопываю собственную дверь.

Знаю, что Таш смотрит мне вслед.

А зачем я, собственно, вернулась к себе? Правильно говорила рыжая Мэри: «Толку с красавчиков ноль, только проблемы. И удовольствие. Но проблем всегда больше». Совсем голова не работает рядом с этим Ташем, нужно держаться от подобных ему как можно дальше.

Едва услышав, как хлопнула соседская дверь, тихонько выхожу в холл и спешно направляюсь к лифтам. Времени у меня немного. Может быть, всего пара дней. Уверена, Роггарн прямо сейчас использует все свои ресурсы (боюсь даже представить, какие именно), чтобы разузнать о моем прошлом. Значит, он скоро явится ко мне. И в лучшем случае, не имея никакой информации.

А в худшем…

Нет, даже думать об этом нельзя. Как можно скорее найти способ освобождения людей с каторги — моя первостепенная задача. Мыслей много. Одна из главных такая: вот удастся мне каким-то образом избавиться от медальона и освоив нужное заклинание, перенести всех каторжников сюда, хоть даже и при помощи того же портала. А дальше? Маги быстро накажут и меня и тех, кто по моей милости здесь окажется. Либо снова сослав, либо, что предполагаю более верным, заставив распрощаться с жизнью. Иллюзии в силе людей с острова я не питаю. Кто есть люди против магов?

Да и саму себя я полностью раскрою и дискредитирую. Надо действовать намного тоньше. Для начала стоит попытаться перенести не всех, а кого-то одного. И его личность не вызывает у меня никаких сомнений. Хочу тебя здесь, Александр. Неужели я с этим не справлюсь?

За размышлениями я не заметила, как оказалась перед одним из учебных корпусов, тем, на который мне указали адепты. Именно тут находится библиотека с научной литературой. Привратник сообщил, что часы посещения не ограничены, заметив при этом, что ужин подаётся до восьми часов, за что я его и поблагодарила. Следуя нескольким указателям, я прохожу по длинным коридорам и оказываюсь в огромном куполообразном помещении. И всюду книги.

— Добро пожаловать!

Невысокая магиня в очках приветствует меня за стойкой регистрации, а я размышляю о том, зачем некоторые маги носят очки. Всякий дефект зрения могут исправить целители, не так ли? Неужели, дань моде? Или банальная нехватка денег? Ещё один, родившийся в моей голове вариант «подражание людям» я сразу же отметаю. Маги всячески подчёркивают своё над людьми превосходство.

— Новенькая?

Здороваюсь с работником библиотеки и представляюсь.

— Что тебя интересует? — звучит учтивый вопрос.

Задумалась. Интересует все, а с чего начать изучение предмета, даже и не знаю.

— Я бы хотела почитать что-то о градации магов на саны. Какие заклинания кому доступны.

— Понимаю, — серьезно относится к моей просьбе библиотекарь. — Многие маги интересуются собственными возможностями. Будет проще, если ты назовёшь свой уровень, и я подберу соответствующий ему фолиант.

— С этим сложнее. Я не уверена. Какие существуют способы определить свой сан?

— Даже так?! Тогда давай начнём с общей информации. Основы введения в магическую науку и теорию градации уровней. Первый курс, — укоризненно добавляет магиня, глядя на меня поверх очков.

— Дальнее Залесье, — да простят меня все его представители, припоминаю собственную легенду я.

Мы находим нужную литературу, и я опускаюсь в одно из кресел напротив высокого окна. Читальный зал определенно уговаривает в нем задержаться. Подвесные мягкие кресла и софы оформлены таким образом, что отвернуты друг от друга, а потому создаётся некая комфортная зона уединения. Впрочем, все это для меня не имеет большого значения. Гораздо ценнее то, что скрыто под корешком первого тома исследовательской работы магических санов. Погружаюсь в чтиво. Несколько часов пролетают как минуты. До чего же увлекательно! Время от времени я делаю небольшие перерывы, обдумывая прочитанное. И гляжу в окно на идущих в предзакатное время в сторону клуба адептов. Безмятежна их молодость…

Мне, то есть обладателю сотого сана, доступно практически все. Любые перечисленные в книге заклинания, мирные или боевые, делятся примерно до пятидесятого сана. Вскользь упомянуты названия заклинаний, требующих более высокий уровень, однако сказано, что даже лицензия дипломированного мага не даёт права на их использование. Только письменное разрешение властвующего ордена. О чем речь, я в принципе понимаю и без пояснений. Помимо власти светской, а именно королевской семьи, существует власть исполнительная, то есть дума. Представлена она традиционно пятью орденами. Каждую декаду атрибуты власти вместе с правом главенствующего голоса передаются от одного ордена к другому, и его лидер принимает бразды правления в свои руки. Я не очень понимаю, как эти вопросы согласуются с королем. Ясно одно: если я желаю сотворить заклинание выше пятидесятого уровня, с этим вопросом я обязана обратиться к правящему ордену.

Многие бытовые заклинания ограничены вторым уровнем, потому допустимы для использования в любое время. Заклинания косметические сложнее, их градация достигает шестого сана, и уже для сотворения им подобных необходима лицензия. Не применительно к себе, разумеется. Колдовать над собственной внешностью имеет право каждая женщина. То есть магиня. Кулинария и перенос небольших предметов разрешены, а, к примеру, относительно близкая телепортация живых существ доступна только дипломированным специалистам, хоть и требует третьего сана силы. Именно таким образом появился Соло на стадионе, и я понимаю, что это заклинание — его потолок.

Право на получение бесплатного образования имеет каждый маг, однако, реализуется оно на конкурсной основе, которую я благополучно минула.

Дальше. Пролистываю страницы книги в поисках информации о создании порталов переноса. Подобного в этом талмуде знаний не нахожу. На выручку мне приходит дежурная магиня, удовлетворив новый запрос ещё одним увесистым томом. Снова формулы. Ага, вот он, нужный раздел. Символы пока ни о чем мне не говорят, пытаюсь вникнуть в пояснения. Итак, уровень силы пропорционален расстоянию и времени действия. Каждый прошедший через портал объект, ослабляет контур. То есть чем на большее расстояние я открываю портал, тем больше нужно силы. Так же важно время действия портала, он требует постоянной подпитки (интересно, каким образом функционирует телепорт на балконе?!). А еще обязательны точные координаты конечной точки или же привязка мага к месту с последующей яркой визуализацией. Это будет не сложно. Стоит мне закрыть глаза в любую секунду, я могу хорошо представить тот закуток пещеры, где мы с девочками жили. И они живут до сих пор. Я надеюсь… А так же мне не представляется сколько-нибудь затруднительным воскресить в памяти покои Александра.

Требуемый для длительных телепортов двенадцатый сан тоже не станет для меня проблемой в отличие от давящего медальона на шее. Конечно, я полна сомнений относительно того, получится ли открыть портал на остров с его блокирующим магию заклятием и артефактом в недрах, но попытаться определенно стоит.

Одолжив ручку и листок бумаги у библиотекаря, я старательно переписываю все формулы и слова, благо представлены они транскрипцией на доступном мне всеобщем языке. Попрактикуюсь во время вылазки в темные земли. Когда дело сделано, позволяю любопытству руководствоваться своими дальнейшими действиями. Вчитываюсь в наиболее интересные главы книги. Я почерпнула знания о внутреннем самоконтроле во время плетения чар, концентрирующие силу сплетения пальцев рук и некоторые весьма любопытные позы, а также примерное представление о том, на что способен маг какого уровня. Разумеется, до пятидесятого. О магах более высоких санов в книге не оказалось ни слова за исключением короткой исторической справки.

Ее я прочитала трижды.

Самым сильным в истории магом был некто, чьё имя навсегда вычеркнули из всех исторических справок. А все, кто ещё ведают о нем, никогда его не называют. Слишком силен был тот маг. Даже помянутый через тысячелетия после собственной гибели он опасен. Ранга, равного его уровню, в градации нет. При полном магическом резерве ему были доступны любые известные заклинания. Восстанавливался неназванный исключительно быстро и в лучшие годы своей жизни один успешно противостоял целым армиям темных. Однако вскоре он решил, что стал выше государственной власти и всех прочих магов, восстал и сплоченными силами пятью орденов был повержен.

Вопросов эта история породила кучу. Мне стали интересны все нюансы того, как именно был повержен упомянутый маг, магией какой стихии он обладал, да и в целом я бы с удовольствием почитала о его жизненном пути. Однако, в ответ на первый же мой запрос в этой области, магиня за стойкой регистрации делает круглые перепуганные глаза и шепотом начинает тараторить о том, что подобного чтива в библиотеке никогда не было, а если бы и было, то находилось бы под строжайшим запретом.

Ясно. Думаю, в этом вопросе мне может помочь только Макс.

Обращаю внимание на то, что свет в библиотеке стал немного более тусклым, тогда как за окном давно сгустились сумерки. Вопреки собственному желанию провести здесь ещё какое-то время, принимаю решение на сегодня закончить. Утром будет новый день, и на рассвете меня ждёт тренировка. Прихватив с собой несколько пергаментов о магических амулетах, я оправляюсь к себе.

Они налетели неожиданно, почти у самого корпуса общежития. Затараторили все разом, мельтешили вокруг. Это казалось похожим на хоровод и дикие пляски шамана около ритуальной жертвы. И избранной жертвой я ощущала себя.

— Стойте-стойте! Вы кто?

Они говорили наперебой, сбивчиво, кричали, смеялись. Вокруг меня были только девушки, около десятка, нескольких из них я видела на лекции утром. И они очень радовались, что, наконец, нашли меня.

— Пойдём, мы тебе все здесь покажем.

— Ты такая классная, такая удивительная.

— Нити, ты уже легенда! Здорово, что мы перехватили тебя первыми.

Трясу головой. Что-то мысли разбегаются от их такого вот напора. Прогуляться? Да я и не против.

— Мне нужно зайти в башню, положить вещи, — в доказательство приподнимаю свитки.

— Да, конечно.

— А можно с тобой?

— И мне можно?

— Давайте в другой раз, а то уже и не уйдём.

Отделаться от девочек оказалось заданием не из простых. Я буквально выпихиваю их из лифта, клятвенно обещая через пять минут вернуться в вестибюль. Да уж. Привычная к тишине, я оказалась оглушённой потоками звуков и голосов. И на собственном этаже мне не стало лучше. Из-за двери Таша доносились громкая музыка и крики. Благо, совсем иного рода, чем я могла ожидать несколькими часами ранее от соседа и любительницы ярких тонов.

— Ох, наконец то Вы пришли, — Лора верно расценила мой прямой напряженный взгляд, то есть очередной упрёк относительно ее выканья, и тут же исправилась. — Тебя так долго не было, Нити! Кто только сюда не являлся! Я бы точно всех не припомнила, если бы Файка не подсказала записать.

На листке крупным кривоватым прочерком значилось семь имён. А рядом с каждым — цель визита. Я поблагодарила Лору и попросила девушку вести лист визитеров дальше.

Итак, у меня был Серж и его подруга. Занесли бумаги. Хорошо, прочитаю позже. Остальные имена мне ровным счетом ни о чем не говорили кроме последнего. Здесь был Таш. Он вновь приглашает меня присоединиться к вечеринке у него в комнатах. Вновь? Ах, речь о нем и его подружке. Не нравятся мне манеры этого любителя женской натуры. И то, что очень даже хочется заглянуть к нему на огонёк, мне тоже не по душе. Буду держаться от него подальше. Цели остальных посетителей, а именно «знакомство», «свидание» и «беседа», меня нисколько не заинтересовали. Нужно как-то поубавить этот интерес общественности ко мне. Завтра этим и займусь.

— А сегодня меня ждут девчонки.

Я спускаюсь на лифте вниз, благо двери на моем этаже успевают закрыться под чей-то крик «Вот она!»

— Бежим! — кричат девочки, хватая мои руки, и тянут прочь из общаги.

«Вот же ж дети!» — думаю про себя я и смеюсь. Настолько все происходящее выходит за рамки моей привычной жизни.

— Куда ты хочешь вначале?

— Я не знаю. Давайте познакомимся. Я Нити.

Наперебой называют имена, и уже через минуту я не могу припомнить ни одного из них.

— Пойдёмте в бассейн?

— Может, потанцуем?

— Давайте проведём для Рриэль экскурсию.

— Нити, а ты сама чего хочешь?

И смотрят на меня, ожидая ответа. Веселые они. Чего я хочу?

— Всего!

— Класс!

И мы побежали. Звонкой гурьбой ввалились в синемапарк, где перед рядами зрителей увеличенные воплощения актеров разыгрывали какое-то серьезное действо. На нас сразу зашикали, и мы выбежали на улицу.

— А это у нас в академии самое лучшее кафе!

— Да, здесь тусуются все нормальные маги!

— Точно, и самые клевые мальчики у нас! Пойдём, покажем!

Большая зона отдыха переполнена адептами. Девчонки, словно, вихрь, проносятся между ними. Кто-то виснет на чьей-то шее, кто-то танцует, мне в руки суют бокал, рядом оказываются несколько парней. Ох, что за вечер. Я танцую рядом с симпатичным юным магом. Не то, чтобы он мне нравился, просто так легко и весело мне не было давно.

Так легко и весело мне не было никогда.

Девочки хохочут, веселятся, то вновь сбиваясь в шумную стайку, то рассыпаясь и подбивая на веселье других. Гудящий поток опять подхватывает меня, и мы бежим в бассейн. Я понимаю это, слыша громкие возгласы и смех. Почему-то меня совсем не заботит, что на мне нет купального костюма. И вправду, девчонки на ходу сбрасывают одежду и кто в белье, а кто и нагишом прыгают в воду. В последний момент в моей голове немного проясняется, и у самого края бортика я останавливаюсь. А до чего хочется стянуть эти узкие брюки! Но я точно помню, что не была намерена снимать их где-то за пределами своей комнаты.

— Ну же, Нити, прыгай к нам!

— Тут здорово!

— Давай!

Я делаю шаг назад и чувствую чью-то тёплую плоскую грудь. Да это же парень с танцпола!

— Чего ты испугалась, милашка? Тебе помочь?

Воспользовавшись моим замешательством, а вызвано оно тем, что на парне нет совершенно никакой одежды, что, откровенно говоря, мне совершенно вдиковинку, маг подхватывает меня на руки и вместе со мной прыгает в воду. Вода переполнена телами. Расталкивая их, я пытаюсь выбраться наверх, и это стоит больших усилий. Едва оказавшись на поверхности, я понимаю, что нахожусь в самой гуще великой оргии. Чьи-то руки не дают мне вырваться из плена воды. Все тот же назойливый поклонник тянет меня к себе, пытается поймать мои губы.

Колено в пах, хоть и не так действенно, как могло бы получиться на суше, остужает пыл мага, а я под смешки и язвительные комментарии окружающих выбираюсь на бортик. Мокрые волосы путаются, прилипшая одежда сковывает движения, а обувь, мягкие и прежде весьма удобные туфельки, буквально разваливаются на глазах. Скидываю их и ухожу босиком. Что там они говорят? Дальнее Залесье? Деревенщина? Наивная дурочка? Подстилка Макса? А я начала было думать, что здесь и вправду здорово. Спасибо, что напомнили: мы из разных миров. Я не с вами. И вы не со мной.

Мокрая и злая захожу в башню. С меня стекают струи воды. Не холодно, но мерзко. Поднимаюсь в лифте, прислонившись спиной к зеркалу. Дышу с закрытыми глазами, восстанавливая душевное равновесие, старательно тушу рвущийся на волю пламень праведного гнева. Двери открываются, и меня встречают три пары удивленных глаз. Но я смотрю только в одни, светло-голубые. Почти белые. Склоняю голову и присаживаюсь в нелепом и крайне неуместном для сложившейся ситуации реверансе.

— Ваше Высочество.

Принцесса окидывает меня изумленным взглядом, задерживаясь на луже возле моих ног.

— Отличная погода, чтобы искупаться, не находите?

Девицы за ее спиной высокомерно ухмыляются, однако же сама царственная особо выглядит озадаченной и сконфуженной.

— Я хотела поговорить с тобой, но вижу, сейчас не лучшее время.

— Отчего же?! Если за чашкой чая Вы подождёте несколько минут, пока я переоденусь, с радостью побеседую с Вами.

— Хорошо. И зови меня просто Селена.

Уж очень напоминает мою просьбу служанкам — всем своим существом я ощущаю разницу наших социальных статусов. Нужно эту грань стирать. Киваю и прохожу мимо девушек, краем глаза отмечая, что те следуют за мной. Озаботившись у Лоры угощением для гостий, спешу в гардеробную.

Едва вылезаю из мокрой и липкой одежды. Не могу отделаться от препротивного послевкусия вечернего купания в бассейне. И это не обида на девчонок с их кутежом и забавой над новенькой, это разочарование в себе. Как могла я за несколько минут забыться, расслабиться настолько, чтобы поверить в их искренность и дружелюбие? Не доверять никому — мое жизненное кредо. И в первые же дни в академии я даю такую осечку.

Уже в сухой одежде, простой полотняной юбке до пят и кофте с глухим воротом, которые дарят мне немного комфортной зоны, торопливо вытираю полотенцем волосы, после чего их расчёсываю. Не стоит испытывать терпение принцессы.

— Селена, приятно, наконец, с тобой познакомиться. Девушки, — киваю всем троим визитёршам, расположившимся на моем балконе.

Занимаю место рядом с принцессой на диване (другого-то мне не оставили), впрочем, это и лучше. Место напротив предполагает противопоставление себя собеседнику, мне же нужно расположить Селену к себе, понравиться ей настолько, чтобы быть представленной ее брату.

— Это Юджина и Разелия, мои фрейлины.

Обе девушки чрезвычайно красивы и совершенно не похожи между собой. Юджина, миниатюрная блондинка с ярким солнечным оттенком волос, обладает кукольной внешностью и сразу располагает к себе, тогда как Разелия, высокая излишне стройная брюнетка с собранными в высокий хвост иссиня-чёрными волосами, выглядит абсолютно холодной и неприступной. Да и смотрит на меня так пронзительно, словно видит насквозь. Ни на одной из них нет чёрных перчаток. Ни на секунду это не вводит меня в заблуждение, что я могу лгать.

Произносим уместные знакомству пустые слова, и Селена продолжает:

— Столько славы за один день! Ты всех покорила!

— Видимо, не всех, — замечаю с оттенком горечи.

Самое тяжелое — обнажать свои чувства, выставлять напоказ собственные слабости. Умение использовать их — настоящее искусство. Был среди моих учителей и актёр.

— Кто тебя обидел?

— Не хочу жаловаться. Я привыкла самостоятельно решать свои проблемы, — наливаю себе чай, образуя паузу, чтобы сменить тему. — Что привело тебя в мои покои, принцесса?

— Любопытство. Ты победила Соло.

— Да.

На меня смотрят испытующе. Я сдержанно улыбаюсь. У меня есть тайны, девочки, и раскрывать их я не намерена. Именно это я вам и транслирую.

— Ты желаешь мне зла?

Вот так прямо. Наивно. Честно. Я бы так не спрашивала, принцесса. И этим ты лучше меня.

— Нет, Селена. Ни тебе ни твоей семье зла я не желаю. Я здесь, чтобы обучаться магии, а не вредить кому бы то ни было.

— Даже тем, кто бросил тебя в воду? — Разелия пытается поймать меня на лжи.

Совсем не простая девочка. Ещё бы. Простая вряд ли бы ходила за спиной принцессы.

— Сейчас я не хочу причинять им вред. Они преподали мне хороший урок. И только, — поднимаю взгляд и впиваюсь в магичку напротив. — Но если ещё попробуют сотворить подобные гадости, терпеть этого не стану.

Да-да, милая, предупреждение тебе и твоим подружкам.

— Я думала, род Рриэль увял. У Геордариуса, последнего его представителя, не было прямых потомков, — подала голос Юджина.

— Многие так думали, — и, не подарив девушкам возможности ухватиться за туманный ответ, даю собственную интерпретацию моего появления на свет. — Я незаконнорожденная. Кем был мой отец, не известно. Я могу носить только фамилию матери, не имея права на титулы и земли.

Ни слова лжи. Ни слова правды. Кем была моя мать, — молчу, — тем самым вводя их в заблуждение. Балансирую вновь.

Шокировать девушек удалось. Фрейлины обладают превосходными манерами, однако подлинное изумление передо мной не скрыть: увеличение их зрачков — не обман. И только принцесса глядит на меня все так же просто, только на этот раз с любопытством. Хорошо, что я не чувствую ее пренебрежения. Значит, безродное происхождение не станет барьером между нами.

— А кто оплачивает твоё обучение и проживание? — Разелия выразительно оглядывает апартаменты.

— Мой покровитель, — безразлично пожимаю плечами.

— Кто он? — тут же ухватывается за ответ вторая фрейлина.

Понятно. Юджина — мозг, Разелия — кулак. Селена, а кто же тогда ты?

— Девочки, мне кажется, это слишком личное. Нити, если не хочешь, не отвечай.

— А вдруг именно он представляет опасность, Селена? Юджина права, это важно.

— И все же, я не считаю себя вправе требовать ответа на подобный вопрос, — сдержанно, но достаточно властно осаждает подруг принцесса.

Ты уже нравишься мне, Селена. Умная, рассудительная, тактичная. Но я бы предпочла не испытывать к тебе симпатии.

— Я отвечу, если вы пообещаете, что озвученная информация не выйдет за пределы этих стен, — мимикой выражаю опасение.

Фрейлины переглядываются и уверенно кивают. Принцесса остаётся безучастна. Полагаю, к ней я могла и не обращаться с подобной просьбой. Распространяться об этом не в ее манерах. Достойная.

— Все мои счета оплачивает Лорд Роггарн.

— Дерек Роггарн? — Юджина, как и прежде, сама рассудительность.

Узнать все, исключить совпадения, выяснить детали. Ее интересует лишь информация.

— Министр? — невольно вырвалось у Разелии прежде, чем она успела закрыть свой распахнутый ротик.

Они прекрасно дополняют друг друга. Будь я на месте Селены, не возражала бы против таких вот подруг. Очевидно, что обе преданы принцессе и выполняют роль ее защитниц. Как все не просто.

— Да. Дерек Роггарн оплачивает мои счета и поспособствовал моему появлению в академии.

Селена лишь едва приподняла брови. Молчание затянулось на несколько секунд. Я поняла, что она размышляет, а подруги ждут ее реакции.

— Мой брат безоговорочно доверяет Дереку. И я поступлю так же. Добро пожаловать в академию, Нити. Я буду рада, если ты присоединишься к нашей компании.

Выражаю благодарность за приглашение, но добавляю, что успела завести друзей, а бросать тех, кто добр ко мне, не в моих привычках. И в доказательство показываю стопку бумаг, переданную Сержем, — конспекты и характеристики преподавателей. Кажется, девочки не одобряют мой отказ от приглашения Селены. Она же сама глядит равнодушно. Ни одобрения ни порицания в ее глазах прочесть не удаётся. Едва-заметна лишь ее легкая… грусть?

— Верность — редкое качество, Нити. Редкое и очень ценное. Ты можешь присоединиться к нам в любое время.

Вот как у них получается действовать синхронно? Селена встаёт, и одновременно с ней поднимаются фрейлины. Мне остаётся проводить магинь до дверей и вежливо попрощаться.

Вновь выхожу на балкон и с чашкой недопитого чая приближаюсь к перилам. Этим вечером я зарекомендовала себя верной и преданной подругой, что принцесса, безусловно, оценила своим приглашением в ее компанию, однако сделала ей больно, взбередив старые раны. Глубоко внутри себя она сильно переживает потерю Эйджа. Вроде бы мелочь — назвать любимую чужим именем? Мелочь, а душу рвёт на части.

Эти девочки за твоей спиной — стена, которую ты воздвигла вокруг себя, да, принцесса? Твой любимый прямо перед тобой — напоминание о том, что было между вами? Было и безвозвратно ушло? Я поняла, что случилось, поняла, что ты чувствуешь. Но я не могу понять тебя, Селена. Я бы заставила Эйджа умереть вновь, чтобы не испытывать ту боль, которую испытываешь ты.





Глава 8. Не все тайны суждено сохранить




Так не похоже наступившее утро на то, о чем я мечтала. Над головой хмарь, под ногами хлюпает вязкая жижа, мое настроение созвучно унылой погоде. Толпы адептов вокруг меня заполняют стадион. Их гораздо больше, чем накануне. Вероятно, даже больше, чем каторжников на моем острове. Едва проталкиваюсь сквозь толпу. Отчего же мне так одиноко?

Опускаю капюшон ещё ниже, чтобы не замечать взгляды в свою сторону. Жду одного. Свистка. Соло затягивает с началом — восхищается внезапно возникшим рвением обитателей академии к физическим упражнениям. А я даю себе установку вопреки желанию бежать медленно. Хватит зрелищ. Наконец, все срываются с места. Я сливаюсь с толпой. Бегу в общей массе, вроде и не совсем медленно, а тело не довольно. Зачем я пришла сюда? Мелькают знакомые лица — староста с подругой, девочки из бассейна. Не хочу никого видеть. И быть здесь не хочу.

Ухожу. Просто тихо ухожу со стадиона, понимая, что мое исчезновение практически никто и не замечает.

Но пропускать тренировку я не намерена. Нужно сохранять форму. Да и желания двигаться хоть отбавляй. Академия слишком мала для меня. Подбегаю к закрытым воротам. Уж не знаю, какие тут правила, но ни один самый высокий забор не способен меня удержать.

Вижу, как открывается калитка и на территорию учебного заведения после ночной гулянки возвращается не вполне трезвая компания. Прохожу мимо них и узнаю некоторых новых знакомых. Здесь ещё один кучерявый друг принцессы Дис, на шее которого висит едва стоящая на ногах девочка. Иногда совсем не хочется быть такой внимательной, примечая ее мятое ниже линии талии платье и следы неласковых поцелуев на длинных ногах. Я бы предпочла верить в иллюзию иных забав местной молодежи, в невинные приключения юных магов.

На таких вот девиц, после плотских утех охотников, я насмотрелась и дома.

Тут и другие ребята. В спортивном костюме с низко опущенным капюшоном я не особо привлекаю внимание. Куда мне соперничать с их подружками с ремнями вместо юбок и топами, напоминающими неглиже. Некоторые прощаются с внешней стороны забота, из чего я делаю вывод, что не все они являются адептами академии. Ноги уже уносят подальше от того, чему я не хотела стать свидетелем. Что ещё сильнее напоминает мне: в их мире я чужая.

Бегу по улице, перепрыгиваю ручьи, но небо уже поднялось чуть выше, и где-то между густых облаков даже выглядывают лучи солнца. Внизу улицы снимаю кофту и повязываю на поясе. Остаюсь в простой белой майке.

Сворачиваю влево. Едва не сталкиваюсь с пышнотелой цветочницей, извиняюсь. Красивы ее букеты. Каждый пестрит разноцветьем и манит сладким запахом. Я была бы рада, подари мне кто-нибудь такой вот букет. Владелец уличного кафе поднимает ставни. Грохот стоит на всю округу. Наверное, местным жителям это мешает спать. Выбегаю на ещё одну улочку и резко останавливаюсь. Отсюда открывается прекрасный вид на залив. Солнце ещё не осветило берег, но некоторые лучи уже касаются морской глади, отчего совсем спокойная, она оказывается окрашенной в совершенно разные оттенки: от темно-серого до бирюзового.

Вновь бегу. Снова вниз по улочке, ещё одной. И уже шагом выхожу на набережную. Здесь нет пляжа. Сразу за мощеной мостовой начинается пирс, к которому привязаны разновеликие лодки, а чуть дальше стоят на якорях огромные корабли. Красиво. Конец пирса ласкает солнце. Поднимаю взгляд и через несколько секунд вижу его. Мое светило. Совсем иным кажешься ты здесь. Но все то же.

Делаю упражнения, те, которым нас обучали. Хорошо знакомые моему телу. Сперва силовые с элементами боевки, после растяжка. Отступаю от некоторых правил. Позволяю своей плоти выгибаться так, как ей хочется. До чего же здорово.

— Милая, ты могла бы делать на этом неплохие деньжата.

Улыбаюсь парочке рыбаков. Или пиратов? Золотые серьги и зубы, повязанные платками головы. Славные ребята.

— Поплывешь с нами?

А я бы поплыла! Навстречу неизвестности и приключениям! Туда, где за горизонтом живет солнце.

— Может, когда-нибудь…

Завершаю зарядку и прохожу мимо моряков. Один из них, постарше, перехватывает мою руку и целует пальцы. Приятно. Простые и честные, ничего не обещают. Зовут и манят…

Вновь пробегаю мимо цветочницы и кричу:

— Я бы купила у вас букетик, если бы были деньги!

— Возьми, милая…

Несколько цветков, не нашедших места в ярких соцветиях, обретают приют в моих руках. Улыбка становится ещё шире.

— Спасибо, добрая женщина!

Возвращаюсь в академию с ощущением солнца на губах. Уже забыты все вечерние обиды, восстановлен душевный баланс. Просто хорошо. До занятий остаётся не так много времени, а дома меня ожидает полная ванна ледяной воды и завтрак.

— Застудишься ты так, Нити, неправильно это, — бурчит Лора, а я смеюсь в ответ.

Где это видано, чтобы маг огня застудился?! Никогда меня не касалась ни одна хворь. Хотя в некоторые моменты, такие, как этот, очень хочется стать обычным человеком. Бродить за руку с Алексом по набережной, не такой широкой, как к столице. И даже не обязательно в городе. Мне было бы достаточно и маленькой деревушки с домой, полным детского смеха и счастья.

Со звонком забегаю в лекционный зал.

— Это тебе! — кладу цветы перед Селеной и спускаюсь вниз по ступенькам.

Занимаю место на первой парте.

— Спасибо, — слышу робкое, а потом и чуть громче. — Спасибо, Нити!

Я могла бы оставить цветы себе. Поставить в вазу и смотреть, как они вянут. Но от мысли подарить их тому, кто тебе нравится, а Селена мне очень нравится, в душе сделалось до невозможного тепло. Сколько будут стоять цветы? Пару дней. Сколько я буду смаковать это чувство разделённой с ней радости? Годы…

Дать несколько простых цветков принцессе, не глупость ли? Ей, наверное, дарят огромные букеты и женщины и мужчины, поклонники, близкие. А это всего лишь порыв. Она красивая и добрая. Хочется ее обнять…

— Подкатила?

Поворачиваю голову в сторону Эйджа. Встречаю его смурной взгляд. Закрываю лицо руками и начинаю хохотать.

Первая лекция пролетает как в тумане. На второй я осознанно занимаю место рядом с Сержем и его девушкой, хотя предпочла бы снова сидеть одна. Одиночка по натуре? Видимо, так.

— Ты подарила цветы Селене? Глупый ход, — скрипучим голосом даёт нелестную оценку моему поступку Элоиза.

— Наверное, — только и отвечаю девушке.

— Она не переносит их запах, это все знают, — дополняет Серж.

Пожимаю плечами.

— Всегда можно поставить цветы под стекло, было бы желание.

Если Селена не любит ароматы цветов, почему тогда мой подарок лежит рядом с ней, и принцесса лучится радостью?

Мы слушаем лекцию о специфики образования разных видов энергии. А если по-простому, о том, каким образом реализуется каждое заклинание, если его вызывают маги разных стихий. Например, портал может иметь контур огня, воды и далее по списку, но порталом от этого быть не перестанет. И если, допустим, пользоваться воздушным порталом магу огня не составляет проблем, то для мага земли, противоположной воздуху стихии, это может быть болезненно. Но не смертельно.

— Надеешься, что Селена позовёт тебя сесть с ними? — интересуется Элоиза по дороге в столовую.

— Она звала ещё вчера. Я сказала, что дружу с вами.

Староста и его подруга даже сбились с шага.

— Ты отказала принцессе? — с открытым ртом произносит Серж.

Видимо, «шокировать окружающих» — мой девиз по жизни.

— Да все нормально, не переживайте.

Спустя несколько минут в столовой я звонко кладу ложку на поднос и перестаю есть.

— Если не закончите на меня пялиться, придётся действительно сменить место!

Серж и Элоиза молча принимаются за еду.

— Да кем я буду, если по первому зову принцессы брошу друзей?! — мои доводы сотрясают воздух, видимо, именно так здесь обычно и поступают.

— Значит, друзья? — удивляется девушка.

— Конечно! Кстати, спасибо за конспекты и остальное! Записи очень пригодились.

Уже за чаем Серж припоминает праздник, разговоры о котором я слышала и накануне. Завтра последний учебный день осени, в который по древней традиции проходит прощание с солнцем.

…Вот же ж глупость — прощаться с солнцем! На заре оно поднимется все равно. Даже на землях за Льдистым морем. Уж я то знаю…

И празднуют этот день традиционно на дворцовой площади столицы, где самые сильные маги королевства демонстрируют чудеса простому люду. В академии тоже происходит мини-версия торжеств. Лучшие ученики, а ими традиционно становятся самые сильные адепты (что лично мне кажется очень даже несправедливым), представляют собравшимся зрителям своё шоу. И уверена, не оказалась бы я на этом их огоньке, если бы не узнала: среди сильнейших магов два года подряд появляется Селена.

Обед подходит к концу, взглядом по столовой я не блуждаю, поэтому, что там происходит за столом с белоснежной скатертью или где-то ещё, не знаю.

Беда приходит, откуда ее не ждут.

Третья и последняя пара — медитативные практики. Я сомневаюсь, стоит ли мне посещать это мероприятие. Все-таки Максимилиан сказал, что практические занятия я выполняю исключительно под его надзором. Однако, друзья уверяют, что ничего опасного в медитациях нет и быть не может. Напротив, маг обретает внутреннее равновесие, учится контролю над собственной стихией и постигает мудрость. Что ж…

Студенты всех пяти групп моего потока проходят в огромный зал в подвале академии. Мне сразу становится как-то благостно. Здесь нет окон. Тускло подсвечены стены висящими на них магическими факелами, и всюду маленькие квадратные подушки. Оставляя свои вещи у входа, мы занимаем места возле стены.

Серж садится со скрещёнными ногами. Элоиза принимает другую позу: ложится на пол, только голову кладёт на самый край подушки. Я решаю последовать примеру Сержа. Адепты наполняют зал, и я обращаю внимание на то, что никто не разговаривает. Царит звенящая тишина. Видимо, таковы правила.

Последней в зал заходит высокая худая Леди, чей облик приковывает мое внимание. И сперва я даже не понимаю, почему.

— Древняя, — шепчет мне на ухо Серж и закрывает глаза.

Она выглядит молодо и в то же время очень стара. Ее лицо и скульптура тела — выше всяких похвал. Нет в них ни малейшего изъяна, ни сутулости, ни каких-то других характерных черт. Совершенство. И в то же время нечто практически неуловимое, взгляд из глубин тысячелетий, не даёт возможности сомневаться в возрасте магини. Или не магини вовсе? Про таких говаривают, они были рождены прежде прочих живых существ, не до конца материализованные, познали смысл бытия, и время для них замерло. Все равно, что живые боги.

— Закрываем глаза.

Этот ее голос. Его сложно описать. Он вроде бы и молодой, и совсем не мягкий, но в то же время за ним хочется идти. Гор учил: «По голосу ты узнаешь и человека и мага». Сейчас передо мной хранитель мудрости, кладезь истины.

— Спины прямее. Руки в контур ций.

Одним глазом подглядываю контур ций и складываю ладошки, как велено. После нескольких дополнительных фраз, призванных расслабить тело, начинается визуализация.

— Мы с вами вместе на поляне…

Ощущения изумительны. Окно распахивается перед взором, и я, словно, выхожу из тела, оказавшись на лесной полянке рядом с другими адептами.

— Вспомните, где находится источник.

Головой я понимаю, что в отличие от прочих медитирующих, прежде здесь не бывала. Но где находится источник, прекрасно знаю. Разворачиваюсь и невдалеке вижу грот. Уверена, в нем должен быть бьющий фонтаном родник.

— Вы приближаетесь к заветному источнику. Знаете, что он добр к вам. Он питает вас. Вы можете испить его силу.

Не знаю, что там пьют другие адепты, а я тягаю валуны. Мне очень тяжело. Камень за камнем я разгребаю вход в пещеру. А их становится только больше.

— Нити, остановись.

Оборачиваюсь. За моей спиной стоит древняя. А ещё дальше другие адепты.

— Я должна! — нечто движет мной, заставляет продолжать.

Я обрету силу!

— Ещё не время.

— Я смогу, я в этом уверена! — кричу, а голос, который привел меня сюда, звучит все дальше и тише.

Разворачиваюсь к камням и с новой силой начинаю их раздвигать. За этим, точно, вот за этим должен быть родник! Нет, за тем. Всюду камни. Уже и позади меня. И даже сверху.

— Очнись! Возвращайся!

Камни лавиной падают на меня. Меня трясёт. Кто-то трясет. Вся в холодном поту, открываю глаза. Я на руках у древней. Рядом Селена, Таш и остальные.

— Слава богам! Девочка, ты едва не погибла.

— Что произошло?

Неужели, снова медальон Роггарна? Если так, сию же минуту потребую снять его с моей шеи!

— Это ведь он? Закрытый источник? — задумчивый голос Таша немного отвлекает от собственной злости.

Воды. Да, я сказала это вслух, и пока кто-то передаёт мне бутыль, а я припадаю к горлышку, преподаватель удовлетворяет всеобщее любопытство.

— Именно так и ведёт себя непробужденный источник. Чем большей он силы, тем губительнее становится для мага. В данном случае уровень магии девушки весьма высок, и представляет опасность, — заключает древняя и поворачивается ко мне. — Нити, тебя ведь так зовут, нам с тобой следует переговорить с ректором.

Снова к Максу. А все было так хорошо. Преподавательница берет меня за руку, и мы перемещаемся из зала. Но прежде я вижу лицо Таша. И его плотоядную ухмылку. Одними губами он шепчет:

— Непробужденный источник.

Охота объявлена.

———

Примечание автора.

Обожаю делать подарки! На окошке стоит один премилый букетик (но не из цветов), а я жду не дождусь, когда вручу его адресату!)

Вы знаете, что такой нидра-Йога? Почти то, чем занимается наша дорогая ГГероиня! Я всегда графоманила и однажды написала десять листов на тему «чем отличается нидра-Йога от гипноза». А читала и оценивала сей мой труд женщина-прообраз той самой «древней».





Глава 9. Вечер встреч




Сижу в кабинете ректора, поддерживая голову рукой. Ох, нелегко же мне далась медитация, до сих пор бьет крупной дрожью, а перед глазами стоит та самая пещера и камни. Что это было? Не по-настоящему ведь все, так, морок, иллюзия. Почему же тогда на теле остались синяки, а все мышцы болят, словно, я действительно тягала валуны в каменоломне?

Йель, именно этим именем называет древнюю Максимилиан, спокойно без каких-либо эмоций убеждает его в том, что непробужденной силе в академии не место, потому как высшее магическое учебное заведение уже само по себе — источник повышенной опасности, концентрат неквалифицированных магов. А я здесь, как бомба с часовым механизмом. И говорит она это как-то спокойно, даже равнодушно, что невольно задаюсь вопросом «Скольких ты похоронила за свои бесчисленные годы, древняя?»

Кажется, и наши жизни и своя собственная для Йель не представляют интереса, а разговор этот она ведёт исключительно из надобности. Не более. Ее беспристрастность наводит на размышления о том, что она и не здесь вовсе, а если ее что-то и волнует, то с академией, да и с этим миром оно почти не связано. Зачем жить, если не пылаешь страстью? Если не горишь жаждой? Если душа не резонирует тому, что вокруг тебя? Зачем жить тем, кто давно мертв внутри?

Наконец, Йель исчезает, а Макс обращает свой гнев на меня.

— О чем ты думала? Кажется, я доходчиво объяснил: практика только со мной!

Почти страшен в своём гневе. Почти…

— Да. Дала осечку.

Что ещё сказать? Раскаиваюсь? Сожалею? Не правда. Да и кажется мне случившееся сущей ерундой. Моя же жизнь была на кону, не чужая. Все же в чем-то Эйдж прав.

— Дерек сегодня занят, но мы обязательно поговорим с ним о тебе. Так не может продолжаться. Нити, тебе придётся выбирать: или инициация и учеба в академии или ты будешь вынуждена нас покинуть.

Покинуть? Куда я денусь от Лорда Роггарна? Судьба настойчиво отводит мне роль его любовницы, послушной куклы в его руках. Нет, даже хуже. Он намерен узнать все мои тайны и тогда вряд ли меня ждёт обыкновенная смерть, скорее самое ужасное, что может случиться — жизнь взаперти с осознанием, что мне никогда не спасти их, моих сестер, наставников. И никогда больше не увидеть Александра.

— Все, что я прошу — немного времени.

— Зачем оно тебе, девочка? Не верю, что ты боишься. Что у тебя на уме, Нити? Что изменит время?

Молчу в ответ. Молчу о том, что от этого времени зависит моя жизнь. Моя свобода. И свобода Александра.

— Седмица, — отрезал Макс и встал из-за стола. — Если через семь дней твой источник все ещё будет заблокирован, тебе придётся покинуть академию.

— Спасибо, — тихо говорю у двери и выхожу.

Прошла седмица с тех пор, как я оставила остров. У меня есть ещё одна седмица на то, чтобы освободить каторжников. Или конец всему.

Нужно найти тихое место, успокоиться и все обдумать. Прохожу по длинным коридорам административного корпуса, сворачиваю за угол, и меня хватают чьи-то руки. Два незнакомых парня похабно улыбаются, затащив меня в тёмную нишу. Простите, мальчики, мне некогда. На что они надеялись? Успеть применить какое-то заклинание или вдвоём справиться с одной магически беззащитной девушкой? Два бесчувственных тела лежат возле моих ног. Даже толком не понимаю, как это произошло. Быстро на автомате вырубила мальчиков. Никаких лишних разговоров. Дышат и ладно. Голова моя занята другим.

Итак, что я имею на сегодняшний день? Доступ к разным заклинаниям плюс собственный источник огромной силы. А ещё расположение принцессы. Это плюсы моего положения. Минусов пока больше. Амулет на шее, словно, пиявка, вытягивающая из меня все соки. Артефакт внутри острова, не позволяющий творить магию, да и не известно каким образом способный отреагировать на магию извне, к примеру, на открытый портал. И ещё один, главный минус. Моя самая большая слабость. Закрытый источник.

Чувства, прочь. Я знала, что так будет. В землях темных Дерек снимет с меня блокатор, я уверена. А что дальше? Я полный неуч в магии, которая мне пока не принадлежит. Даже если я смогу сбежать, найти меня для начальника тайной полиции не составит труда, как и выяснить причину побега. И не знаю я, как все это осуществить. А, главное, даже если я сбегу, не имею представления, как быть с артефактом на острове.

И ежели вдруг у меня все же получится открыть портал и забрать людей оттуда, что делать с ними дальше? Да, дома мы это обсуждали. Если король не объявит амнистию (был и такой план), тогда Каторжники должны залечь на дно, рассредоточиться по самым дальним уголкам империи, исчезнуть. Но не оставят ли они за собой магический след?

Минуты тикают, времени остаётся все меньше. Два дня я учусь в академии, все ещё почти ничего не знаю о магии. А столько вопросов требуют ответа прямо сейчас!

— Нити, подожди, — Серж перехватывает меня по дороге к общежитию. — Как ты?

— Нормально, — мой ответ звучит не слишком радостно.

— Давай я тебя провожу, — староста берет меня под руку и, озираясь, семенит в сторону общежития. — Тяжело пришлось?

Это он о чем? О медитации или о разговоре с Максом?

— Ну, так…

— Я обязан тебя предупредить. После того, как вы исчезли, в зале медитаций разразилась буря. Кто-то даже подрался. Все буквально слетели я катушек. Спорили на тебя. Короче, теперь здесь опасно. Знаю точно, два парня хотели подловить тебя прямо после разговора с ректором.

— А, ну да, было дело.

Глаза Сержа округлились.

— Они…

— …лежат в одном из коридоров административного корпуса. Вроде, живы. Это была исключительно самооборона.

— Слушай, эти маги не Соло! Ты знаешь, какие у них уровни? Двадцать седьмой и сороковой! С такими санами шутки шутить очень опасно! Как ты вообще отделалась?

— Да они и не успели ничего сплести. Только схватить попытались. Неужели маги не боятся, что не дотягивают до моего уровня?

Серж усмехнулся.

— Сороковой сан? Почти никто не верит, что ты выше двадцатого. Да, на это тоже делали ставки. Кто-то предлагал поставить ловушки, чтобы проверить, какие из них ты нейтрализуешь. Нити, ты, правда, не знаешь свой уровень?

— Нет. А как можно узнать?

Серж тревожно озирается по сторонам.

— Давай поспешим в общежитие, там и поговорим!

Мы идём все быстрее, нас явно преследуют. Ещё одна группка парней двигается следом (что ж они по одному то не ходят, источник мой как делить собираются?!), а мы уже забегаем в общежитие и запрыгиваем в лифт. Двери закрываются ровно в тот момент, когда в поле нашего зрения оказывается Таш.

Фух. Успели.

Рано я обрадовалась. Через секунду молодой маг материализуется рядом со мной.

— Привет, Нити, — и щурится так довольно, улыбку прячет.

— И ты гоняешься за халявными здоровьем и долголетием?

Взгляд парня обжигает злобой. Неудобная правда, не так ли?

— Я хотел тебя проводить.

Ну конечно.

— Как это благородно с твоей стороны. Спасибо! — и вышло так искренне и простодушно, чуть сама себе не поверила.

Лицо Таша стало кислым-прекислым. А чего он хотел? Не слишком-то приятно понимать, что поступаешь некрасиво. Серж вжался в стеночку и отчаянно делает вид, что его тут нет. Хорош защитничек, ничего не скажешь.

— Какой у тебя уровень, Рриэль?

— Боишься, что не дотягиваешь до меня?

Парень захохотал. Даже староста начал улыбаться. Это ты подлизываешься к Ташику или на самом деле смешно? Стало быть, сосед весьма силён.

— Я один из сильнейших магов академии. Мало того. Я один из сильнейших магов империи!

Стоп. А почему не Таш? Если он проведёт инициацию, если найдёт способ снять с меня ненавистный кулон, тогда… Что «тогда», Нити? Думай, девочка. Это не помешает Роггарну при первой же встрече тебя просканировать.

— Мой долг напоить чаем доблестных защитников, благодаря которым я добралась до дома целой и невредимой.

Подталкивая парней ко входу в мое жилище, я говорю что-то о том, как мне повезло, что у меня такие прекрасные друзья. Таш особо не сопротивляется, а вот Серж пребывает в блаженном отупении от общества «одного из сильнейших магов империи».

Я же в это время размышляю над тем, как выудить максимальное количество нужной мне информации из этих двух полных магических премудростей головушек, и как благодаря им облегчить решение моего непростого ребуса. И если использовать Таша, особенно, в открытие моего магического источника не представляется зазорным (маг от этого действа получит ничуть не меньше выгоды, чем я), то использование Сержа в собственных корыстных целях заставляет чувствовать себя паршивенько.

Рассаживаю парней на балконе и даю распоряжения Лоре насчёт чая, а потом спешу переодеваться. Соблазнить Таша — моя необходимость. Даже не так. Влюбить его в себя — моя обязанность. Чувствую ли я свою вину? Нисколечко. Это же Таш, местный ловелас и охотник до женских юбок. Давно стоило кому-нибудь преподать ему урок.

Выбираю обтягивающий чёрный топ, предназначенный, скорее всего, для занятий физподготовкой, и длинную бежевую юбку. Да, наряд для соблазнения ещё тот, но ничего более женственного и привлекательного в моем гардеробе не нашлось. С этим срочно нужно что-то делать. Фаина расчёсывает мои волосы, а я растираю ладошками бледные щёки. А ещё энергично работаю внутренними мышцами, вспоминая науку наших девчонок. Такому маги не научат. Такому учат жрицы любви.

Соблазнить Таша. Не сегодня и не сейчас. Сегодня лишь прелюдия. Через пару дней, когда я буду готова к дальнейшему, когда в голове созреет чёткий план действий. Ощущение, что я играю. Все это гораздо безобиднее, чем связываться с Дереком, чем просто стоять рядом с ним. В Таше я вижу лишь вздорного самовлюбленного мальчишку.

Останавливаюсь на пороге комнаты. Слух не подводит меня.

— И от кого же ты решил защитить Нити?

Запинаясь и заикаясь, Серж что-то лепечет о других парнях, выражая полное одобрение личности Таша.

— Думаешь, самому выгорит? — ехидно интересуется всесильный маг.

— Ты что?! Я встречаюсь с Элоизой…

— С Элоизой…

Даже здесь, в комнате, я отчетливо различаю его насмешку. Плохо так обращаться с девушками, друг мой. Если она не первая красавица, значит, не достойна внимания мужчины?

Появлюсь на балконе. Оба парня окидывают внимательным взглядом мое подтянутое тело. Ещё бы. Топ открывает их взорам практически все выше линии бёдер. И плоский живот с кубиками пресса, и тонкую талию, и высокую грудь.

— Непробужденный источник, привет, — Таш, буквально, облизывается при взгляде на меня.

Ну что ж, детки, пришло время поиграть в мою любимую игру — в шахматы. К сожалению, вам досталась роль пешек.

— Вы, наверное, гадаете, как я в свои семнадцать лет осталась не инициирована.

— Интересно послушать, — с игривой улыбочкой, на которую, вероятно, клюют многие девчонки, протягивает мой сосед.

— В семнадцать лет? — изумляется Серж. — На третьем курсе почти всем по девятнадцать. Остальные старше. Как ты умудрилась оказаться на нашем потоке в своем возрасте?

Вздыхаю. Не спешу садиться, давая возможность Ташу по достоинству оценить мою фигуру.

— Это воля Максимилиана. При переводе он сказал, что моих знаний и умений хватит на третий курс, но я не уверена.

— Все встало на свои места. Из-за закрытого источника ректор лично курирует твою практику? — Серж снял очки и потёр переносицу.

— Угу, — почти полная правда.

Из-за закрытого источника и сотого уровня, о котором я вам, мальчики, не скажу. Опускаюсь на диван рядом с соседом. Нога на ногу, милая улыбка. Он улыбается в ответ. Чувствую себя аппетитным десертом, крем на котором тает под его обжигающим взглядом.

— Ты не снимаешь перчатки, даже когда пьёшь чай? — невинное прикосновение пальчиков к его ладони.

Я знаю правила. Менталисты носят перчатки на людях, чтобы каждый мог их распознать. Но в личных покоях или в гостях у близких знакомых, отличительную деталь одежды разрешается снимать. Что Таш медленно и демонстрирует на моих глазах. А после его горячая рука скользит по моей талии.

Я поднимаю брови.

— Какой у тебя уровень, Таш? — подтекст очевиден.

— Для тебя достаточно, малышка.

А если все же нет? Ладно, на это ещё будет время, сейчас речь о другом.

— Я не могу пройти инициацию из-за этого, — шепчу и вытягиваю вперёд медальон.

Таш пододвигается ближе, наши колени соприкасаются, и я чувствую его тепло. И это все, что я чувствую.

— Подними подбородок.

Маг пристально изучает мой амулет, тогда как Серж хмурится.

— Я ничего не вижу.

— Ментальное защитное плетение, — профессиональным тоном заключает Таш. — Нет замка. Выпивает все всплески энергии. Это и маячок, и фиксатор. Кто же наградил тебя такой нехорошей штучкой, девочка?

— Один очень неприятный маг. Приберёг меня для себя.

Таш качает головой.

— Нужен полный резерв силы и пара дополнительных артефактов, чтобы попробовать снять с тебя эту вещицу.

— Я буду очень благодарна, — кладу ладонь на его колено.

Улыбка даётся с трудом. Да, я люблю словесные игры, мне нравится хитрить и лукавить, но использовать свою женскую натуру, соблазнять с коварной целью даже того, кто поступает точно так же, мне неприятно. Не пользуется ли Таш собственным обаянием, чтобы добиться своего? Разница лишь в том, что он ищет плотских удовольствий, а я — радость своего сердца, свободу близких.

И все же мерзко.

— Дней через десять я найду то, что нужно, восстановлюсь и буду готов.

У меня нет десяти дней.

— А нельзя побыстрее?

— Хочешь побыстрее? — притягивает меня к себе Таш. — Тут замешана магия крови. Если бы удалось раздобыть несколько капель крови того самого нехорошего мага…

Внезапно меня посещает идея. Разум сначала отказывается верить, а потом цепляется за эту мысль, с каждой секундой все больше обретая веру в то, что найден выход. Быть может, блокатор силы в недрах острова имеет схожую с этим амулетом структуру. Ведь это королевский артефакт, поэтому, вполне вероятно, там замешана королевская кровь. Смогу ли я использовать Селену? Подойдёт ли ее кровь (всего несколько капель), если артефакт принадлежал ее отцу или деду? Решусь ли я поступить подобным образом с принцессой?

— А если раздобыть кровь близкого родственника?

— Это работает только с прямыми наследниками по мужской линии.

Выдыхаю. Благодарю всех богов за то, что не пришлось предавать эту девочку. Ведь внутри себя я уже ответила на вопрос: я бы сделала все, что нужно, ради свободы Александра. В теории, когда я только ждала этих событий и готовилась к ним, все казалось таким простым и понятным. Я хорошо помню слова, которые ты произнёс миллион лет назад, совсем в другой моей жизни.

«Ты сделаешь это для меня?»

Я обещала, что сделаю. Я не представляла, что буду испытывать при этом. Прежде я делила мир на чёрное и белое, на добро и зло. Всего несколько дней назад. Кажется, я стала на годы старше.

Итак, мне поможет только король. И Дерек. Их кровь мне нужна для того, чтобы взломать амулет на шее и артефакт на острове. Что может быть проще?

— Если мне удастся раздобыть кровь, что ещё понадобиться? — встречаю встревоженные взгляды парней и спешу исправиться. — Всего пара капель, ты же сам говорил?

— Угу, — Таш хмурится. — Об остальном я сам позабочусь.

— И все же?

— Дай догадаюсь, — вступает в разговор Серж. — Точно будет нужен накопитель силы, чтобы на время взлома замка переключить блокатор в его сторону.

— Неплохо, — оценивает предположение сосед, чьи пальцы рисуют узоры на моей талии.

— И ещё нужна отмычка.

— Точно. Чтобы вскрыть магический замок.

— Именно для неё требуется кровь? — это уже я пытаюсь вникнуть в беседу двух специалистов.

— А ты не безнадёжна, малышка. Когда я поделюсь своими навыками во время инициации, у тебя появится шанс стать неплохим магом.

— Спасибо, — выдавливаю из себя все обаяние и следую примеру Таша: начинаю выводить пальчиком узоры на его груди. — А если бы блокатор был не на моей шее, а где-то рядом. Его можно было бы найти?

Таш уже держит меня в своих объятиях, явно не слишком увлечённый тем, что я говорю.

— Не забивай голову, детка.

— Ну как же, ты сам сказал, что у меня есть шанс стать неплохим магом.

Но Серж в отличие от моего соседа мыслит здраво:

— В этом случае, вероятно, понадобится приманка, не так ли, Тахондрус?

Я чуть не захохотала в голос, а парень, злой как черт, резко вскинулся.

— Никогда меня так не называй!

Ну и имечко, в самом деле!

— Да, Таш звучит гораздо привлекательнее.

— Рад, что ты так думаешь.

Мы прямо таки идеальная парочка. Улыбаемся друг другу. Мне от тебя нужна информация. Тебе от меня — участие в моей инициации. Такова любовь в мире магов?

— Как ты считаешь, Серж прав? Что такое приманка?

— Да, прав. Если ты не знаешь, где находится нужный артефакт, требуется привязка, которая бы его выявила. Конечно, легче всего взаимодействовать с кровью создателя. Но видов таких штучек огромное количество, каждый имеет свой способ взаимодействия. Проще всего работать с магнитом — он буквально притягивает к себе искомый артефакт.

Сдержать радость внутри, не растратив ее прежде времени. Не спугнув удачу.

— Интересно!

— В твоём случае не стоит об этом беспокоиться. Вот то, что ты надеешься добыть кровь создателя, меня, честно говоря, тревожит. Давай сделаем по-другому: ты назовёшь его имя, а я со всем разберусь.

Мой мальчик. Если бы все было так просто. Уверена, имя Лорда Роггарна в миг заставит тебя передумать и не приближаться ко мне. Качаю головой.

— Подскажите, где я могу купить нужные артефакты? Они есть в свободном доступе?

— Конечно, есть, не в каменном веке живём! — отзывается Серж. — Я могу показать тебе отличный магазин артфекатов.

— Нити, я достану все, что нужно. Это очень дорогие штучки. И да, с этого момента ты официально считаешься моей девушкой. Каждый, кто посмеет приблизиться к тебе, будет иметь дело со мной! Поняла?

— Поняла, — и глазки так скромно опускаю в пол. — Я буду считаться твоей девушкой до инициации?

— Почему же?! Надеюсь, мы будем вместе продолжительное время! — Таш красноречиво поглядывает на мою грудь. — Я даже в этом уверен.

Улыбаюсь. А внутри желание прикрыться. Это я и делаю! Хватит спектакля. Информация получена, пора заканчивать.

— Ладно, парни. Спасибо, что проводили. К сожалению, у меня очень много дел. Учиться, учиться и еще раз учиться!

Я стою возле распахнутой двери, а оба молодых мага уже у выхода. Вставали они неохотно, особенно Таш, но выбора им я не дала. Все его предложения помочь в учебе категорично отвергла, вроде как «ты иди развлекайся, не хочу загружать тебя занудными лекциями первого курса», и едва маги оказались за порогом, захлопнула за их спинами дверь.

У меня, действительно, есть дела. Причём очень даже земные, понятные каждому магу и человеку. Мне нужно раздобыть деньги.

Был у нас один учитель с востока. Обладатель экзотической внешности и характерного для тех земель разреза глаз. Делец. Он преподавал нам науку финансов.

«Деньги слишко легко получить законными способами, и слишком дорого приходится платить за способы незаконные. Потому даже будучи уверенными, что вас не поймают, не воруйте и не берите чужого. Ни-ког-да.»

Я знаю имена тех, кто может помочь мне в столице. Знаю десятки способов честного и быстрого заработка. Знаю, но прежде никогда этим не занималась, поэтому волнуюсь, хотя вернее было бы сказать, взволнована от предвкушения.

Лора одолжила мне своё длинное чёрное платье с фартуком и чепец. Еще вчера я порекомендовала ей больше никогда подобную одежду не надевать, а Фаина в похожем обмундировании проводила меня до ворот. Только сейчас я задумалась, каково живётся в академии прислуге. Обслуживающий персонал кормят, да, но для них имеются свои строгие правила. Пользоваться разрешается только задними лестницами даже обитателям башни. С трудом представляя, каково приходится Фаине несколько раз в день пешком подниматься и спускаться на восемнадцатый этаж, предлагаю девушке впредь не утруждать себя приносить мне еду. Однако она проявляет завидное рвение в этом вопросе, говорит, что очень любит выходить на улицу. Именно так, «любит», что я могу на это возразить?

И вот я за переделами территории академии. Пришло время познакомиться со столицей. Из уроков географии и истории я почерпнула знания о городе. Таррасса, портовая крепость, издревле славилась своим выгодным торговым положением. Риольское море расположено на юге, откуда издревле приходили корабли с алмазами и шелком. Плодородные равнинные земли раскинулись на севере и западе — люд оттуда привозил в порт муку и зерно, фрукты, масла и вина. С востока же в прежние годы шли рабы, а в настоящее время, когда рабство осталось лишь в самых отдаленных провинциях, восток торгует преимущественно магической экзотикой: драконами, артефактами и дарами обитателей пустынь.

Я благополучно добралась до центра города в одном из общественных экипажей (денег на большее у меня не было, да и мое платье не предполагает иного). Ещё в переполненной карете я припала к окошку и жадно разглядывала широченные улицы и гигантские дома. В два десятка этажей, не меньше. А разделяют их проспекты шириной больше моего острова. Как такое возможно? И отовсюду издали виден королевский замок. Все дороги ведут к холму, на котором стоит белокаменный дворец, а его узкие башни врезаются в небо.

Уже наступает вечер, солнце садится за горизонт, озаряя небо разноцветными всполохами предзакатного пламени. На одной из наиболее оживленных улочек я выхожу. Прислуге легко затеряться в толпе. К ней заведомо расположены и господа, привычные встречать служанок в каждом уголке своего дома, и простой люд. У всякого в родне или друзьях есть кто-то, кто состоит на службе у богачей. Прислуга не держится обособленно. Девушки в форменных платьях мечутся туда-сюда, видимо, выполняя поручения хозяев, и остаются незамеченными. Да и мало дела жителям столицы друг до друга. Все они слишком заняты, каждый куда-то торопится. Экипажи несутся, словно, их владельцам нужно преодолевать огромные расстояния. Вероятно, так оно и есть — дорога от одного конца города до другого, как мне сказали по пути сюда, занимает не меньше полутора часов.

Я оказалась на торговой улице, каждый дом которой пестрит объявлениями и витринами. Какое-то время брожу, разглядывая одежду и утварь. Даже самое простое платье здесь стоит в несколько раз больше тех средств, что выделил мне Роггарн. А, к примеру, посуда из тончайшего фарфора, обладает такой ценой, что мне приходится несколько раз пересчитывать нули на бумажках внизу витрин.

Какова же тогда стоимость нужных мне артефактов?

Вот вроде бы и к людям я привычная. Островок мой кишит людьми, а в залах во время боев их столько, что бывает толпа калечит не самых проворных. Здесь тоже толпа, да только совсем другая. Дома я чувствую себя ее частью, словно листик соединён с другими листиками могучими ветвями. А здесь, я-листик, будто бы в куче мусора, рядом с другими, такими же как и я, оторванными от дерева. Загнивающими.

В сумке на плече одежда, а переодеться и негде. То ли дело в лесу! Зашёл за куст возле тропинки, да никто тебя и не увидит, сколько не ищи. А здесь как? Всюду дома, да дома чужие. И не зайти, не попроситься, даже по нужде. И человек человеку не друг, даже не враг. Так, никто. И чувствовать себя этим самым никем начинаешь. Плохо станет посреди улицы, заметит кто? Заметит тот, кому пройти помешаю.

Останавливаюсь около окон дорогого ресторана. Как я определила, что он дорогой? Вон какая цаца за стеклом сидит, на людей с улицы, как на грязь под ногами смотрит, словно, червяков мерзких под туфельками своими замечает и брезгливо морщится. И хахаль с ней того же сорта, весь начищенный, зализанный, подбородок задран в параллель пола, да ручкой так затейливо машет, поди, подзывает кого. А скатерочки белые, совсем как в нашей академии у принцессы, а полы коврами устланы, да башмаками, что по улице топают, гости по ним ходят.

И окна то огроменные наружу всем на зависть выходят. Вроде как, вот она, жизнь красивая, к ней и стремиться надобно.

Тьфу.

Этот ресторан мне не подходит. А я уж было притормозила. Иду дальше. Два раза пришлось перейти широкие дороги и миновать мост через речку с темной водицей (такую, поди, выпьешь, сразу и откинешься), прежде чем я нашла то, что искала. Здесь, в отдалении от замка, уже не в самом респектабельном районе, передо мной возникло уличное кафе с невысокой сценой, на которой нашли место стойки с бумажками. Не такой уж помпезный этот ресторанчик, сильно он отличается от тех, что встречались мне прежде, да и явно не пользуется спросом у посетителей.

— Где я могу найти хозяина?

Парнишка, протирающий столик, не самым любезным образом оглядывает мою одежду.

— Чего надо? Работников и без тебя хватает.

— Хозяин, спрашиваю, где?

Фыркает. Но все же провожает внутрь помещения. Вдруг чего важное у меня, рассказывать то ему не собираюсь.

— Макарыч, к тебе!

Выходит Макарыч, пузатый дядька с кручеными усами. Он же протирает стеклянный бокал салфеткой. А говорят, что работников хватает.

— Чего надо?

Снимаю чепец и встряхиваю гривой чёрных волос.

— Предложение есть, деловое.

Усмехается.

— У тебя?

— У меня. С клиентами, я погляжу, у вас тут не густо.

— Чего надо, спрашиваю! Некогда мне, — злится.

Больная тема, значит.

— С меня полный зал народу, с тебя плата. Интересует?

— Эк, какая забавная ты. Народ откуда? Хозяева велели кафе снять?

— Народ с улицы придёт — представление мое смотреть. Если выгорит, буду у тебя частенько выступать, а нет — ничего не потеряешь.

— А денег сколько хочешь? Много не дам.

— Половину прибыли, что сверх нормы заработаешь. По рукам?

— Треть!

— На сегодня треть, а дальше половину.

— Ладно, разок попробуем. Чего делать то будешь? Петь, танцевать? Одежка такая не подойдёт.

— Другую с собой прихватила! — поднимаю вверх сумку. — Петь, танцевать тоже умею, да лучше всего выходит фокусы показывать.

— Ну ладно, девка, развлекай народ. Только поосторожней с фокусами, чтоб ни одна цацка у гостей моего ресторана не пропала!

— Слово чести! — заявляю серьезно, а он хмыкает в ответ, стало быть, не сильно мое слово ценит. — Только для представления мне кое-что понадобится…

«Дамы и господа! Многоуважаемые маги и магини! В ресторане «Сельдь и сбитень» только сегодня ровно в восемь часов вечера вас ожидает шоу заморского иллюзиониста! Совершенно бесплатно! Торопитесь занять столик!»

«Дамы и господа! Лорды и Леди! Сможете ли вы разгадать тайны фокусов известного заморского иллюзиониста? Никакой магии! Проверьте! Поверьте! Все происходит на ваших глазах. Ловкость рук творит чудеса!»

Пока мальчишки, которым я отдала последние деньги Роггарна, бегают вокруг квартала и зазывают посетителей в кафе, я переодеваюсь — натягиваю единственное вечернее платье из моего гардероба. Красное с высокими разрезами до середины бедра оно определенно вносит свои коррективы в мою шоу-программу. Впрочем, не столь принципиальные.

Наступает назначенный час. Семь занятых столиков это, конечно, не два, как часом ранее, но все же до желаемого очень далеко.

— Добрый вечер, дорогие гости! — звонко здороваюсь со зрителями. — Разворачивайте стулья в сторону сцены! Только для вас и только сейчас уникальный фокус! Называется «двойник». Кто-нибудь, одолжите мне кошелёк. Что, совсем никто не хочет расставаться со своим бумажником? Может быть, Вы, господин?

Грозный мужчина с изящной спутницей хмурится, но все же протягивает мне свой кошель. Такой, как он, не мог не принять вызов, больше всего боясь прослыть трусом. Секунда, и предмет оказывается внутри коробки, которая вскоре благодаря моим нехитрым манипуляциям становится пустой. Спешу успокоить рассерженного господина, достав из-за ширмы ещё одну такую же коробку, в которой, разумеется, при помощи зеркала обнаруживаются сразу два одинаковых кошелька. Мужчина заметно нервничает, его дама хохочет. Прохожие останавливаются и с любопытством наблюдают за представлением. Люди садятся за свободные столики…

— Итак, я кладу в пустую коробку оба кошелька, — демонстрируют то, о чем рассказываю. — Интересно, в каком из них больше денег?! Закрываю крышкой, встряхиваю! И возвращаю владельцу! Вуаля!

Мужчина открывает коробку, а из неё вылетают птицы. Публика аплодирует. Вслед за птицами из емкости гость извлекает жемчужный браслет.

— Как щедро, уважаемый! Подарок вашей даме? Браво!

— Все смеются, а злой господин недовольно смотрит на меня.

— Где мой кошелёк?

— Какой кошелёк? Разве я что-то у вас брала?

Начинает подниматься, сжимает кулаки.

— Не припомню! Проверьте карманы, может быть, он все ещё при Вас?

И, конечно, герой моего первого номера достает искомый предмет из внутреннего кармана своего жилета. Под смех и бурные авиации он пересчитывает купюры.

— Все на месте.

— Браво!

— Подумаешь, обыкновенная магия, — кричит кто-то из толпы.

— Магия? Здесь есть настоящие маги? Отзовитесь!

Несколько рук в толпе у входа взлетают вверх.

— Скажите, пожалуйста, уважаемые маги, почувствовали ли вы изменение магического фона?

— Нет, — звучит стройный хор голосов.

— Вот вам и ответ! А сейчас я продемонстрирую вам то, что не под силу даже магам…

Через час кафе было забито до отказа. Я только и замечала мечущихся между столиками официантов, тогда как сама показывала хорошо знакомые трюки. Я не умею обращаться с картами — на острове их не было, но я могу многое другое. Ловкость рук, гибкость тела и никакой магии.

— И последний фокус на сегодня! Для него мне нужен помощник! Кто-нибудь…

— Я здесь!

Мой желудок сделал тройное сальто и застрял где-то в горле. Из толпы, пронзительно глядя мне в глаза, стремительно выходит Лорд Роггарн.





Глава 10. Вот это поворот!




В кафе повисла тишина. Судя по ошеломлённым выражениям лиц посетителей, не одна я узнала мага. Нужно срочно все переиграть.

Задумка последнего трюка была проста: предоставить добровольцу из зала возможность связать меня веревкой и за считанные секунды выбраться из сундука при помощи припасенного в рукаве ножа. Но теперь этого делать нельзя. Почему? Я не знаю. Но я ни за что не доверю связывать свое тело Дереку Роггарну. Зачарует ли он веревку или просто сплетет узел так хитро, что даже у меня не будет возможности выбраться, — проверять я не решаюсь. Зверь внутри рычит и скалит свою клыкастую пасть в сторону канцлера. И делает он это по причине, признавать которую я не хочу. Он чует опасность.

— Мне нужен стол! — громко обращаюсь к залу.

Официант разводит руками, как бы показывая, что свободных предметов мебели в кафе не осталось. На выручку приходит парень у стены, который поднимает небольшой столик и проносит над головами посетителей.

— Кто-нибудь одолжит Лорду стул?

Искомое обнаружилось сразу. Роггарн сел напротив меня.

— Прекрасно. А теперь, уважаемый Лорд, Вас ожидает испытание!

Поднимаю глаза и встречаюсь с Дереком взглядом. Лучше бы я этого не делала. Сразу теряю контроль над собой. Руки предательски подрагивают, в горле встаёт ком. Нельзя нервничать. Нельзя сомневаться. Публика считывает все.

Вдох. Выдох. Думать о другом! Мы на сцене.

— Итак! Уважаемые гости ресторана «Сельдь и сбитень»! Только сегодня! Только для вас! Фокус «Обмани менталиста». Возможно ли? Прямо сейчас и узнаем!

Опасно ли то, что я делаю? Как и всегда. Дерек будет знать ещё один мой секрет — я умею управлять материей мысли. Однако, Роггарн уже составил представление о моих способностях, если наблюдал за представлением из толпы. Долго ли он там стоял? Лучше не думать об этом сейчас.

Моя цепкая память, как незримый, тяжелый, но очень нужный багаж, в момент необходимости подкидывает мне открытые многотомники требуемой информации. Сколько прочего скрыто в ее недрах?

… Он был стар, умен и скромен. Один из тех немногих, кто вызывал во мне уважение. Он так много рассказывал о далёком нам мире, о разных его уголках, о том, что видел, с кем проживал дни своей жизни. Будто бы я сама бывала там с ним — так я это чувствовала. Устами он рисовал нам потрясающие воображение палитры.

Помню, как он хохотал, вспоминая наивного мага. Тот бил себя кулаками в грудь, бравируя:

— Я прочитаю любую твою мысль!

И он отвечал:

— Читай. Я просто не буду думать…

Я редко сразу понимаю суть. Иногда осознание накрывает спустя минуты, дни или даже годы. Вот и тогда, годы назад, я лишь усмехнулась наивности пожилого человека. Но сейчас я думаю, что он был мудр чрезвычайно.

— Вы видите пять стаканов. Кто-нибудь, одолжите монетку!

В моих руках оказывается медный пятак. Как хорошо, что такой же есть у меня в рукаве. Он и остальные ходовые монеты. Иначе пришлось бы демонстрировать фокусы попроще.

Премило улыбаюсь в сторону Роггарна. А смотрю сквозь него. Я не вижу, значит, тебя нет. Значит, тело не дрожит от твоей близости. Но я ведь не боюсь. Только зверь испытывает страх, а я не он. Подчинить зверя внутри себя — вот истинная сила. Этому меня никто не учил. Это можно постичь лишь тогда, когда испытываешь умопомрачительное удовлетворение от победы над собственной звериной натурой.

— Все, что от Вас требуется, через минуту назвать стакан, в котором оказалась монета. Не сложно?

Дерек качает головой.

Я доказываю публике, что все перевернутые стаканы пусты. Демонстративно кладу под один из них монету и начинаю медленно двигать стаканы. Обманный выпад, ещё один. А этот уже настоящий. Пятак несколько раз меняет своё положение, когда, наконец, я останавливаюсь. Гляжу в глаза Роггарну. И отчаянно представляю, что монета осталась в правом стакане. Повторяя про себя «только не в среднем, только не в среднем».

Менталист поднимает средний стакан, который, конечно же, оказывается пуст. Рано радоваться. Это лишь начало.

— Кто-нибудь ещё хочет попробовать угадать, где же прячется монетка, дорогие гости?

Из зала звучат предположения. Да все не те.

— Она здесь, — и демонстрирую, где именно. — Но это обыкновенный фокус, который вы можете увидеть в любом переулке. А сейчас случится настоящее волшебство. Волшебство без магии.

Медленно я складываю стаканы стопкой, оставляя на столе только два. Дерек сидит напротив со скрещёнными на груди руками.

— Пятак здесь, — кладу его в правый стакан, — В левом стакане пусто.

Показываю пустую емкость публике и моему главному зрителю.

— После этого фокуса Вы, уважаемый гость ресторана «Сельдь и сбитень», скажете, применяла ли я магию, хорошо?

— Хорошо.

Зачем только я спросила?! Лучше не слышать его голос, низкий, глубокий, чувственный. Зверь внутри скулит и порывается бежать прочь. Куда я убегу? Он надел на меня ошейник! И каждую секунду я ощущаю эту магическую вещь, созданную его руками, на мне.

Перевернутые стаканы стоят на внушительном расстоянии друг от друга. Резко хлопаю ладонями по обоим и поднимаю взгляд.

— Где монета?

Дерек смотрит на меня. Что ты пытаешься прочесть в моей голове, маг? Считывание ясных мыслеобразов могут многие. Я представляю переполненные монетами стаканы, думая о том, что монеты везде. И ты ничего не понимаешь, ведь даже это чистая правда.

— Она там же. Я не ощущаю плетения чар. Магия не применялась.

Поднимаю обозначенный стакан, и он оказывается пуст. Поднимаю другой… И владелец ловит в воздухе подброшенный мной пятак.

— Спасибо за ваши аплодисменты! Вы прекрасная публика!

Кланяясь и испытывая удовлетворение от громких оваций и удивленного выражения лица канцлера, ухожу во внутреннее помещение, где меня уже ждёт хозяин. Он без лишних слов отсчитывает банкноты и кладёт на стол передо мной. Я же складываю купюры в сумку.

— Ещё придёшь?

— Постараюсь.

Вижу, как меняется Макарыч в лице. Испуг — не то слово, которым можно описать его состояние. Он поражён. Ещё бы — хозяина кафе не было в зале во время исполнения последнего трюка, поэтому об участии министра в моем шоу он не ведает.

— Выйди, — тихо звучит приказ мага.

И хозяин исчезает. Разворачиваюсь и встречаю взгляд Дерека. Не злой. Не восхищённый. Задумчивый.

— Ты мне расскажешь, как это провернула?

— Конечно, — пожимаю плечами.

Все мои секреты ничтожны, Дерек. Ты должен верить в это.

— Что ты здесь делаешь? — теперь в его голосе я отчетливо слышу недовольство.

— Разве не понятно? — отвечаю с вызовом, поднимая брови. — Зарабатываю на жизнь.

— Почему не попросишь денег у меня?

Улыбаюсь и молчу. Вспоминай, дорогой. Не ты ли говорил: «Большего у меня не проси»?

— Ладно, пойдём, — бурчит хмуро — и ты припомнил свои слова, Дерек.

Он берет меня за руку и утягивает в открытый портал. Едва успеваю схватить со стола свою сумку. Интересно, сколько времени будет решаться вернуться в свою подсобку Макарыч…

— Почему сюда? — удивляюсь нашему местоположению.

Откровенно говоря, я ожидала оказаться в своих комнатах. Ну или, как куда более худший вариант, в покоях Роггарна. Портал же вывел нас на извилистую улочку, по которой я пробегала утром, недалёко от академии, возле входа в кабак. Именно так я окрестила заведение, на подсвеченной фонарём вывеске которого красуется бочка и кружка, а рядом со входом толпится нетрезвая молодежь.

— Накормлю тебя, заодно и расскажешь, как провернула этот фокус. Ты же два часа стояла на сцене, наверное, устала и проголодалась.

Отгоняю от себя щемящее чувство признательности за заботу. Это же было твоей целью, правда? Ты следил за мной слишком долго. А вот в заботу о себе я не верю. Я вообще не склонна кому-либо доверять, а тем более тебе.

Внутри кабака Дерек подходит к стойке и, не спрашивая меня, делает заказ, а потом, властно приобняв, отводит к одному из столиков за деревянной перегородкой. Мне нравится держать тебя за руку, Лорд. Будто бы огонь снова мерцает на моей ладошке. Даже через перчатки ты так влияешь на меня. Как же ты делаешь это?

— Для чего тебе нужны деньги? — спрашивает он с нотками обыкновенного любопытства в голосе.

Ну-ну.

— Я гуляла сегодня в центре, и мне понравилось одно платье, — легкомысленно улыбаюсь канцлеру.

Ответ без ответа. Ты начинаешь замечать это, Дерек. Я знаю.

— Я подарю тебе это платье.

— Чтобы снимать его с меня? Изволь, — встречаю его проникновенный взгляд.

Глаза, как омуты. И я начинаю тонуть в их манящей зелени. Снова ментальные уловки? Собираю всю волю в кулак и опускаю взор. Почему мне было суждено встретить именно тебя?

— Что не так, Нити?

Скрещиваю на груди руки и откидываюсь на спинку стула. Кажется, он действительно не понимает.

— Есть несколько вещей, которые я считаю неприемлемыми для себя, Лорд Роггарн. И близость за деньги или материальное обеспечение в эти вещи определено входит.

— Тогда каким будет твой первый раз? Как случится инициация? — он подаётся вперёд и накрывает мои пальцы. — Расскажи мне.

Даже через перчатки я ощущаю его вибрации. Возможно ли?

— Я не знаю, как это произойдёт. Я понимаю, что инициация в любом случае должна иметь место.

— А как бы тебе хотелось?

Сглатываю. Горю.

— Мне бы хотелось иметь чувства, Лорд Роггарн. Хотелось бы, чтобы при взгляде на меня, глаза мужчины горели, что стало бы лучшим комплиментом для меня, — отвожу взгляд, ведь это правда. — Хочу, чтобы под его ладонями мое тело стонало и выгибалось, сгорало и пылало, чтобы мне было по-настоящему хорошо. Я бы хотела принадлежать ему безраздельно, отдать всю себя без остатка. Потерять разум, забыть о том, кто я. Забыть о времени, о месте, и о том, о чем я думаю постоянно.

Странные образы рождает сознание. Мы с Дереком на ложе из шкур. На ложе в одной из пещер дома. И тут же перед внутренним взором возникает взгляд Александра. Взгляд полный ненависти и жестокости. Теряюсь. Отчего я теряюсь? Разве не все ясно в моей истории? Ты ждёшь меня, и я приду за тобой!

Маг, напротив, не понимает, что творится в моей душе.

— Расскажи про фокус, Нити. Ты не поднимала стакан. Ты не использовала магию, да и не могла. По всем законам мироздания, монета должна была оставаться в стакане.

— Ты прав. Держи, на память, — протягиваю Дереку злополучный пятак. — Клей на стенке стаканчика и ещё одна монетка, ловко подброшенная в последний момент. Никакого чародейства и не было. Лишь иллюзия. Именно так работают фокусники. В вашем мире все просто: маги считают себя сильнее, потому что обладают силой. Но на самом деле сила здесь, — поднимаю вверх свои руки, а потом одну из них прикладываю к голове. — И здесь.

Я уже распознала свой промах. Почти выдала себя. Как я могла так расслабиться и забыться? Как?

«В вашем мире…»

Дерек смотрит на меня пристально. Мой зверь жмётся в угол, чуя его ищейку. Она ещё не взяла след, но уже обнаружила нечто важное.

— Мне нужно освежиться, — быстро поднимаюсь и ухожу.

Возьми себя в руки, девочка! Не все так плохо! Ещё ничего не закончилось, игра продолжается. Умываюсь холодной водой. Что со мной? В голове легкий туман и сумбур. Мне нужна ясность мысли. Ты плохо влияешь на меня, канцлер.

Спустя несколько минут прохожу через переполненный народом зал и огибаю ширму. Кто-то следует за мной. Быть может, официант? Опускаюсь в кресло напротив Дерека и вижу подошедшего к нам Таша. Вдох. Делай вдох, Нити! Дыши! Все хорошо. Пока… Узнал ли он моего спутника? Как обьяснить, что придумать?

— Дядя, — кивает сосед по общежитию канцлеру.

— Таш, — ровным тоном приветствует его Дерек.

Прекрасно. Просто прекрасно. Подношу к губам возникший во время моего отсутствия на столе стакан воды и делаю глоток. И ещё один. Какой затейливый узор на местной скатёрке. Меня готовили ко многому, но не к такому. Один разрез глаз, острый профиль, чёрные волосы. Мир магов, якобы, велик! Но как я могла догадаться?!

— Ты знаком с моей подопечной? Вы учитесь в одной академии. Нити, это Таш, мой племянник.

Подопечной? Это вроде дочери, Дерек? Не смеши.

— Знаком ли я с Нити?! — громко возмущается парень. — Она моя девушка!

Да, я закашлялась, потому как подавилась превкусной водичкой, и Таш заботливо похлопал меня по спинке. А вот на Дерека не нужно и смотреть, чтобы быть уверенной: он разъярён.

— Два дня в академии и уже успела стать девушкой Таша? Одного из сильнейших магов? Быстра, — злобно шипит Роггарн.

— Кажется, я догадываюсь, кто надел на тебя медальон, милая. С этим не возникнет проблем, обещаю, — бросает вызов своему дяде Таш.

Слышу скрип зубов Дерека. Воздух запах озоном и гарью. Быть буре, не иначе.

— Я, пожалуй, пойду.

— Иди, — хором отвечают мне оба мага, сверля друг друга красноречивыми взглядами.

Они, действительно, думают, что что-то решат в отношении меня?! Мужчины… Покидаю кафе и устало бреду в сторону академии. На плече огромная сумка. Я, одетая в длинное алое платье, привлекаю слишком много внимания. Приходится отнекиваться и отшучиваться от предложений помочь мне, проводить до дома, провести вместе время и многих других, не самых лестных и доброжелательных.

А так хочется побыть одной.

— Давай сумку, — спустя какое-то время из ниоткуда возникает Дерек.

Ещё бы. На мне маячок. Не убежать, не исчезнуть, не скрыться. Завёл себе ручную игрушку, не иначе.

— Сама дойду, — цежу сквозь зубы.

Я слишком устала от собственной рассудительности. Слишком устала просчитывать каждый шаг. Устала остерегаться и думать. Но не делать этого я не могу. Слишком многое поставлено на карту.

— В чем дело, Нити?

Он хочет знать, в чем дело? Хорошо, я скажу. Бросаю сумку на землю и разворачиваюсь. Меня переполняет ярость. Быстро я завелась, слишком быстро. Амулет на шее начинает жечь, но мне все равно.

— Дело в том, Лорд Роггарн, что я живой человек, а не кусок мяса! Таш назначил меня своей девушкой днём, узнав о том, что я не инициирована! Видите ли, оказал великую милость. И ты сделал так же, Дерек! Одел на меня эту штуковину, без которой мне и шагу нельзя ступить! Запер в стенах академии! Нашёл место, где я решила подработать. А что, собственно, такого я сделала? Выбралась в город и показала пару фокусов? Это честный заработок, Дерек, что не так? — у меня начинается истерика, я это осознаю, и понимаю, что следует остановиться.

Понимаю, но останавливаться не хочу.

— Вы, мужчины, маги, делите меня, словно, добычу, и почему-то я уверена, что инициацией все не завершится. Проклятый сотый уровень! Я не знала о нем! Не просила! Я просто хочу жить, понимаешь? Жить свободно! Заниматься тем, что мне нравится! Быть с людьми, с которыми я хочу быть, и там, где я хочу.

Так и происходит в моей жизни. Одна клетка сменяет другую. За что?

— Я многого прошу, Дерек? Оставь меня в покое! Отдай мою сумку, — он уже закинул ту на своё плечо. — И хватит колдовать! Я дойду до дома сама!

Подхватывая меня на руки, Лорд Роггарн вступает в открытый портал. Теперь уже мы в спальне. В моей спальне. Он опускает меня на кровать и садится рядом. Я безразлично смотрю в потолок. Эмоции накрывают. И в то же время я позволяю себе эту слабость. Пусть видит меня такой. Пусть не считает сильной.

— Тебе нравится Таш?

Встречаю его взгляд и отворачиваюсь.

— Вздорный самовлюбленный мальчишка? Нет, он не нравится мне, Дерек. Я люблю взрослых, умных и смелых мужчин. Тех, которые не одевают ошейники на женщин, тех, которые добиваются верности иными способами! Меня жжет твой кулон! Ненавижу его! Ненавижу клетки! Я знаю, есть возможность лишить мага его силы. Сделай это со мной! Хочу стать обычной девушкой. Не магом. Так будет проще!

— Нет.

Холоден и ясен твой ответ. Разворачиваюсь и вижу лицо. И есть в нем что-то затаенное. Мука? Стыд? Сострадание? Я не нуждаюсь в жалости! Не хочу быть и выглядеть жалкой… Его пальцы, пальцы, а не перчатки, касаются моих скул. Я отвожу взгляд. Тебя нет, если я не смотрю. Нет! Нет! Его большой палец скользит по моим губам. Я устала и не выгляжу привлекательно! Почему же ты глядишь так завороженно?

— Я не могу снять с тебя амулет. Это опасно для тебя.

Я не могу просить тебя об инициации, Лорд. Что же мне делать?

— Ты кого-то любишь? Того, о ком ты мне рассказывала?

— Да!

Качает головой.

— Нет, и ты сама это знаешь.

Я не верю в твои слова, Роггарн! Я отказываюсь в них верить! Я устала, запуталась в своих чувствах и в том, зачем делаю все это. Месть? Я уже не хочу мести. Ни за мать, ни за себя. Я хочу жизни. Александр? Остальные? Я мечтаю подарить им свободу. Всего лишь отнятое магами право ступать по этому миру. Так ли многого я прошу у богов?

— Знаешь, что мне больше всего не нравится в твоей истории, Нити? Почему я не верю тебе и твоим словам?

Срабатывает переключатель. В растрёпанных чувствах секундой ранее, сейчас собранная и готовая к прыжку, я слушаю тебя.

— Твои глаза. Они слишком честные. В них нет того честолюбия, в котором ты пытаешься меня убедить. В них нет корысти, ради которой, якобы, ты хочешь сблизиться с королем. Что ты скрываешь, девочка? Расскажи, и я пойму. Я могу помочь.

На секунду допустить мысль. А вдруг, на самом деле, поможет? Довериться ему? Освободит ли Роггарн каторжников? Готова ли я обменять свою силу и согласиться на жизнь взаперти ради их свободы? Готова. И помочь исполнить мое предназначение в твоей власти, я уверена.

Вот только я тебе не верю.





Глава 11. Ученичество




Когда я заснула? Как могла? Я не помню, каким образом покинул мои покои Роггарн, и чем закончился предыдущий вечер. Первые лучи солнца отражаются в мозаичном обрамлении зеркала и разноцветными искорками пляшут на стенах спальни. Блаженна нега, когда ты все ещё не ты, когда в первые секунды после пробуждения невидимая нить все ещё связывает тебя с иным миром и памятью других твоих тел.

Сегодня мне приснился дивный сон. Я парила. Сперва над крышами маленьких домиков на окраине столицы, потом над гаванью. Я улетала все дальше на юг, за Риольское море. Расправив крылья проносилась над выступающими из синевы острыми скалами и крохотными песчаными островками, видела внизу корабли с разноцветными парусами и маленькие рыбацкие судёнышки, гонимые ветром и раскачивающиеся на бархатистых волнах. Рядом со мной летели птицы, и я была одной из них. И в то же время я была собою.

А самое прекрасное в моем сне — то, что, хоть память о возбудивших новое чувство событиях спешно покидает мой оживающий разум, восторг души от впечатлений других реальностей остаётся. Во сне я была вольна сама выбирать свой путь.

Его ль то чары? Его ль дары? Быть может.

Окно распахнуто, и свежий прохладный воздух наполняет мою грудь. Как рассказать о вкусе воздуха? О сладком, дурманящем, будоражащем органы чувств дыхании земли юга? И когда только я успела привыкнуть к тёплому ласковому ветерку и бесконечному зною, а ещё совершенно иному виду моего светила — тусклому, белому, едва пробивающемуся сквозь рассветную дымку свету? И все мне стало таким близким. Когда? Быть может, память эта сокрыта в моей наследственности. Если мыслить логически, моим отцом был очень и очень сильный маг, поэтому, скорее всего, он жил в столице. Вполне вероятно, учился в этой самой академии, даже под руководством того же Максимилиана. Возможно, он и сейчас ходит по этой земле, ничуть не изменившись за последние восемнадцать лет. Здесь ли жила моя мать? Так много вопросов. Хочу ли я узнать ответы на них?

Наступил новый день. Я жива. Я ещё дышу и чувствую. И я вновь вижу мою путеводную звезду.

За последнюю неделю я поняла, что окончательно запуталась в мотивах собственных действий. Покидая остров, я была уверена, что свобода каторжников для меня не имеет значения, только благодаря их помощи я бы смогла отомстить магам за мою мать. И кто только вбил эту мысль в мою юную головушку? В какую секунду, слушая патриотичные речи вождя о нашем единстве и общей силе, я уверовала в то, что не справлюсь сама? Ведь я справлюсь. Если захочу крови. Вот только сейчас я не уверена, что действительно желаю мстить. Пелена ненависти и гнева на внешний мир более не туманит мой взор. Если волей судьбы или случая я узнаю, кто повинен в ссылке и гибели мамы, я накажу обидчиков, но специально искать их не стану. Каждый достоин искупления, быть может, они уже изменились или их покарал всеотец? В волю создателя я верую свято.

И когда только я стала такой мягкосердечной? Каждую секунду ощущаю медальон на шее. Он ли тушит огонь внутри меня, и даже изменил самое мое нутро?

Наконец, я сознаю то, чего не понимала прежде. Свобода каторжников не самоцель. Это лишь мостик. Мостик к свободе истиной. Вот к чему я стремлюсь — отдать долг чести и жить. Я не знаю, как распорядятся обретенной волей жители острова, не могу и представить, какая участь постигнет каждого из них после возвращения, но в тот момент, когда я отплачу Александру и остальным за дарованную мне возможность покинуть каторгу, я, наконец, избавлюсь от тяжкого бремени обязательств. А что меня ждёт дальше? То, о чем я всегда мечтала. Непокоренный мною мир.

Каждый день — это маленькая жизнь. Так пусть сегодняшний пройдёт не напрасно.

Встаю с постели. Я в одном белье. Улыбка, прочь! Уже не могу воспринимать Роггарна как врага, сколько не силюсь. Он очарователен в своём хищном амплуа, я должна это признать. И почему меня всегда влекут опасные мужчины?

Хватит думать и терять время. Зарядка не ждёт! Я могу пойти позаниматься на стадионе с другими адептами или повторить свой вчерашний забег до пирса. Но сегодня я предпочитаю нечто иное.

— Здравствуй, Зорюшка, — глажу темно-каштановую гриву довольной лошадки.

Приятно, когда тебе рады.

— У меня все ещё нет седла, но ты ведь не против пробежаться рядом со мной?

Слышу бодрое ржание в ответ. Пусть это означает «да»!

Мы достигли опушки леса, когда я заметила всадника на знакомом вороном жеребце. В паре десятков метров от нас Таш ловко спрыгивает на землю.

— Привет! Не хочешь прокатиться верхом?

Что изменилось в молодом маге? Он слишком серьезно глядит на меня, совсем не так, как прежде. Здороваюсь и сетую на то, что моя лошадь без упряжи. Щелчок пальцев, и вот уже сосед громоздит возникшее в его руках седло на круп Зорьки, после чего помогает мне ее оседлать.

— И кто только учил тебя ездить верхом? — хмыкает, глядя на мои неумелые потуги управления кобылой.

— Сама училась несколько дней назад.

От дальнейших комментариев относительно моих навыков парень воздерживается. Какое-то время мы молча едем рядом. Девственно-чистая природа и освежающая прохлада вокруг создают совсем иную атмосферу, нежели в академии. Обманчиво-уединенную, вроде бы здесь присутствуем только мы двое. И все же между нами незримо стоит дух Роггарна.

— Дядя рассказал о тебе.

Действительно? И какими же знаниями он мог поделиться, Таш?

— Сотый сан совсем не то, чего я ожидал. Я думаю, ты сама ещё не вполне понимаешь значение этого, — парень напряжённо морщит лоб.

— Почему же? Вполне понимаю. Мне перекрыли кислород, лишили воздуха и права на личную жизнь. Теперь и шагу нельзя ступить без одобрения твоего дядюшки.

— Он просто заботится о безопасности во время инициации. При неумелом использовании энергии может прогреметь взрыв на половину столицы! Хватит смеяться!

Дышу, пытаясь успокоиться. Кажется, у меня вновь начинается истерика.

— Таш, послушай. Я серьезно не хотела и не просила этого вашего сотого уровня! Он мне как хомут на шее. Есть способ уменьшить или напрочь лишить меня магии? Я была бы не против жить спокойной жизнью без всех этих обязательств и заморочек!

— Как человек?

Сколько яда в твоих словах! Думаешь, плохо быть человеком? Думаешь, они ниже вас, зазнаек, повернутых на своей магии?

— Нити, ты куда? Подожди!!!

Спрыгиваю с лошади. Как это так лихо у меня получилось? Я страшна в своём гневе. Начинаю кувыркаться в воздухе и бить ногами невидимого противника. Таш молча наблюдает за моими действиями.

— Меня воспитывали люди! Да, я бы хотела стать такой, как они! Вы, маги, не цените ничего кроме этой вашей силы! Надоело!

— Ты тоже маг…

— Это ненадолго!

— Нити, не говори так! Ты пока не понимаешь, что значит магия. Ты ещё не почувствовала силу, силу сотого уровня! Да ты способна на такое…

Останавливаюсь. Вплотную подхожу к магу и обеими руками зло толкаю его в грудь.

— На что я способна, Таш? Я способна сама выбирать себе мужчину? Способна решать, чем заниматься, где учиться? Вольна поехать, куда хочу? На кой черт мне этот сотый…

Оседаю на землю, в глазах становится темно.

— Дыши. Просто дыши.

Возникают образы водопадов, рек и озёр. Я погружаюсь в воду, и нутро гаснет. Ясность медленно возвращается, взор обретает четкость. Я лежу на траве, а голова покоится на коленях парня.

— Спасибо.

— Прости, что довёл тебя, — Таш растерял всю свою самоуверенность и выглядит сейчас очень юным, даже несколько беззащитным. — Я должен быть откровенным с тобой, Нити. Боюсь, что я не справлюсь. Мы с тобой примерно равны по силе, вот только опыта и знаний для совершения требуемого ритуала мне не хватает.

Мои пальцы тянутся к его щеке. Она гладкая. Совсем не похожа на шершавую жесткую щетину Александра. Ты ещё так юн.

— Хорошо. Давай останемся друзьями.

— Нет, — печально улыбается. — Я не смогу быть твоим другом. Ты мне нравишься, Нити. И я хочу, чтобы ты знала: когда пройдёт инициация, и ты научишься владеть своей силой, я буду ждать тебя. Я серьезно хочу быть с тобой. Даже…

Мои пальцы ложатся на его губы. Не нужно. Этому не суждено сбыться, я чувствую. Таш наклоняется и целует меня. Мимолетно, легко, ласково. Извиняясь за собственную слабость. И что-то расцветает в моей груди. Не знала, что так сладка его нежность.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Спустя половину часа я вхожу в лекционный зал. Никто из парней не предпринимает попыток заговорить со мной, даже слишком старательно все они не смотрят в мою сторону. Спасибо, Таш. Адептов ещё не много, не вижу ни одного знакомого лица за исключением Элоизы. К ней я и подсаживаюсь.

— Привет! Тут не занято?

— Конечно нет, садись, — отзывается девушка. — Сегодня я одна, Серж ушёл на собрании.

— Что за собрание? — интересуюсь невзначай, раскладывая перед собой купленные Лорой письменные принадлежности.

— Собрание старост у ректора в связи с предстоящим праздником, — встречая мой вопросительный взгляд, Элоиза поясняет. — Вечером будет шоу, сильнейшие маги академии продемонстрируют своё мастерство. Это может представлять опасность. В прошлом году залпы огневика ослепили нескольких студентов. Благо, в академии присутствовала предусмотрительной приглашённая группа целителей.

— А как выглядит это шоу? — спрашиваю я, прикидывая, как одеться и где в рядах публики будет предпочтительнее занять место.

— О, ты ничего не слышала о прощании с солнцем? Ежегодно на дворцовой площади над головами десятков тысяч зрителей маги исполняют одно и то же фееричное представление победы тьмы над солнцем, а после этого — оду торжества пяти стихий над тьмой. У нас же в академии каждый год праздник не похож на предыдущий. Ещё бы! Совет старост избирает сильнейших магов, которые так страстно желают себя проявить, что, зачастую, войдя в кураж, используют даже запрещённую магию.

— Запрещённую магию? — удивляюсь я. — Они не боятся наказания?

— Богатые семьи этих магов всегда заботятся о своих наследниках. В худшем случае им грозит строгий выговор и ещё одно «последнее» предупреждение от ректора, — кривится Элоиза, рассказывая мне о несправедливости ее мира. — Однажды, ещё до моего поступления, водник и воздушник подняли со дна океана морского дракона, гигантского, как наша башня. Водник должен был им повелевать, а воздушник — держать в воздухе. Но случилось непредвиденное: за драконом примчались его сородичи — земляные змеи. Короче говоря, и руководство академии и приглашённые гости потратили весь магический резерв, чтобы обезопасить город и увести ящуров подальше от людей. Каждый год эту историю припоминают, дабы не допустить повторения!

— Значит, старосты будут следить за порядком?

— Типа того.

В аудитории появляется Таш и машет мне рукой. Я отвечаю ему кивком головы и встречаю полный гнева прищур Элоизы.

— Серж не рассказывал про нашу вчерашнюю встречу?

— Нет, сказал, что вечером он занимался, — сквозь зубы обиженно цедит девушка.

— Мы вчера общались: я, Серж и Таш. Ещё днём. Ты в курсе, что после медитации на меня делали ставки и объявили охоту?

— Что-то такое слышала.

— Вот Таш и предложил мне стать на время его девушкой.

— Не обольщайся. Наверняка, он сделал это для того, чтобы обезопасить тебя от преследователей.

— Да, скорее всего ты права! Как благородно с его стороны! Но, честно говоря, по-настоящему встречаться с ним я и сама бы не стала.

Хватит щуриться, Элоиза, ты менталистка и знаешь, что я не лгу. Пора успокоиться и перестать ревновать парня ко мне.

За кафедрой появляется Радона. Улыбается. Уж не связано ли ее хорошее настроение с открывшейся правдой о моем источнике, то есть с выводом о том, что с Максом меня не связывают близкие отношения?

— Адепты, доброе утро! Всех с праздником! — и услышав ответные поздравления, Радона продолжает. — Тема сегодняшней лекции «Заклятие Оускупус». Кто что о нем слышал? Адептка Рриэль?

Мда.

— Не слышала ничего.

Приятно только то, что не я одна оказалась несведущей в этом самом заклинании. После продолжительных порицаний об отсутствии в современных студентах тяги к самообразованию, Радона дала нам краткую историческую справку. С ее слов, заклятие это древнее и очень могущественное, до тла выжигает все искусственно созданные магические источники в радиусе нескольких метров, то есть артефакты (сами маги, разумеется, не являются «искусственно созданными» — это мне подсказала соседка).

— Теперь из курса лекций истории вы должны вспомнить значимое событие, когда в последний раз применялась эта самая магия. Подсказка: раздел «новейшая история королевской семьи».

— Восстание Люциануса?

— Именно. Кто-нибудь хочет напомнить нам хронику восстания?

Радона окидывает пристальным взглядом аудиторию, на миг задерживается на мне, но все же отворачивается. Стало быть, сменила гнев на милость.

— Давайте я расскажу, — слышу тихий уверенный голос с последней парты.

— Этого не обязательно делать, Ваше Высочество, если Вы не желаете.

Странно звучит обращение преподавателя на Вы к принцессе. Однако же Селена не предлагает Радоне перейти на ты. Официоз или подчёркнуто-холодное отношение к профессору?

— Отчего же не желаю? Для моей семьи все сложилось вполне удачно, в отличие от восставших магов.

— Тогда прошу, выходите на кафедру.

Гордо несет Селена свою диадему. Радона делает несколько шагов в сторону, уступая место королевской особе.

— Визуализация требуется?

— Если Вам не сложно. Впрочем, вечером на представлении Вам понадобится полный магический резерв. Наверное, лучше не стоит.

— Это мне не помешает.

Селена делает пасс рукой, и над ее головой образуется маленькое грозовое облачко. Воздушница…

— Тридцать лет назад близкий друг моего покойного отца Луцианус Гонрид, маг шестьдесят второго сана, первый министр королевства, собрал заговор против монарха. Его поддержали два ордена из пяти, и была предпринята попытка вооружённого захвата власти, — в то время, как несколько отрешенно Селена рассказывает о событиях минувших дней, облачко над ее головой принимает разные мыслеобразы.

Вот строй солдат врывается во дворец, вооруженные люди обыскивают комнаты. Король и королева вместе со своей охраной вступают в бой. Гремят магические выстрелы, плетутся чары. В то же время все королевство делится на два лагеря: тех, кто поддерживает консервативный правящий строй, и тех, кто жаждет перемен. На улицах беспорядки, как и во время любой смены власти, больше всего страдает простой люд. Проливается кровь.

— Конечно, первоначальной причиной всему была моя мать.

— Об этом можно не говорить.

— Зачем лукавить, Радона? Все итак знают историю. Вот только отношение короны к этому инциденту многие годы замалчивалось. Сейчас, по прошествии тридцати лет, мой брат и я готовы комментировать факт второго замужества моей матери. В среде магов подобное не редкость, и уже в течение нескольких столетий разводы не порицаются. Также и покойная Королева Елейна вторая, моя матушка, развелась с ее первым мужем Луцианусом Гонридом, чтобы выйти замуж за моего отца. И Гонрид несколько лет делал вид, что не держит зла на бывшую супругу, тогда как все это время готовил восстание против королевской семьи.

— Давайте вернёмся к заклятию.

— Его применил мой отец. Он очертил магический контур, в который заключил их с Гонридом, и при помощи Оускупуса нейтрализовал все искусственные магические источники, королевские артефакты и те, что имел при себе Луцианус, призванные поразить монархическую ветвь. После этого состоялась чистая дуэль двух магов. Исход всем вам известен.

— Гонрид был повержен.

Почему я не знала ничего об этом восстании? Вероятно, во время произошедшего Гор уже был на острове.

— Что случилось с Вашим сводным братом, сыном Елейны Второй от Гонрида?

Селена хмурится, а я силюсь закрыть рот. У короля есть старший сводный брат? В этом случае его притязания на престолонаследие не столь очевидны и вызывают вопросы.

— Гонрид и его сын исчезли в ту ночь. Я полагаю, они были убиты, а их прах — развеян по ветру Таррассы. Король так и не оклемался после этой битвы. Через десять лет мучительной жизни он покинул нас, а вслед за ним, едва я появилась на свет, ушла и королева.

— Спасибо, Ваше Высочество.

Селена кивает и возвращается на своё место.

— Мутная история, — негромко вставляет своё слово Элоиза.

— Почему же?

— Старый король был мягкосердечен, это известно всем. Вряд ли бы он убил неповинного ребёнка своей жены.

Что я помню об отце Селены? Правил он недолго, около одного столетия, на престол взошёл рано, когда был лишь пятидесяти лет от роду, и всегда во всех решениях заручался поддержкой думы. Я припоминаю, что Гор отзывался о прежнем короле, как о слабом, неспособностях принимать собственные решения монархе. Из рассказа Селены выходит нечто иное: ее отец лично подавил восстание, расквитавшись с его лидером. Эту несостыковку, впрочем, легко объяснить характером самого Гора: он всегда был диктатором, будучи вождем, никогда не проявлял такие качества характера, как мягкосердечность и миролюбие. Само собой, и в других он не мог бы оценить эти черты, поэтому был склонен считать их проявлением слабости.

А что по мне? Для меня зачастую простить обидчика намного тяжелее, чем похоронить, поэтому теми, кто способен на добродушие, я искренне восхищаюсь, но только тогда, когда их мягкость не является признаком трусости.

В пространстве аудитории появляются формулы и иллюстрации плетения чар, и оставшуюся части лекции мы проводим, конспектируя техническую составляющую заклятия.

— У всех групп сейчас практика, ты пойдёшь на отработку к Максимилиану? — покидая после занятия аудиторию, спрашивает меня Элоиза.

Никакой насмешки в ее словах я более не слышу. После вчерашнего все понимают, что практика под руководством ректора, в моем случае, не простая прихоть или вольность.

— Нет, практические занятия меня ждут завтра. Наверное, Максимилиан очень занят подготовкой к празднику, — Элоиза, соглашаясь, кивает, а я предполагаю, что не стоит рассказывать ей о предстоящей вылазке в земли темных, о которых мне говорили и ректор и Роггарн. — Сейчас я собираюсь пройтись по магазинам прикупить кое-какую одежду.

Глаза девушки загораются, и она начинает советовать мне отличные, с ее слов, магазины в центре. Вот только добраться до этих районов для меня, само собой, несколько проблематично. Вновь терять два-три часа бесценного времени на дорогу обыкновенным транспортом и не известно сколько, чтобы найти магазины, которые посоветовала Элоиза, совсем не хочется. Поэтому, поблагодарив девушку за рекомендации, я отправляюсь в порт, а спустя ещё час, совершив необходимые покупки, я уже оказываюсь в библиотеке, погружаясь в чтиво.

Сегодня меня захватил фолиант о методах поиска магов. В основном, все они сводятся к сканированию магического следа. То есть, если маг плетёт чары, его довольно легко вычислить, используя нужное оборудование, или же прибегнув к помощи непосредственно мага-менталиста, который с ним взаимодействовал, так как ментальная связь в отличие от всех прочих не зависит от расстояния.

То есть. Если Дерек захочет меня найти, он найдёт. Мысленно связаться со мной он будет способен практически в любое время, сможет даже определить мое местоположение, но только в случае использования мной магии. Если я откажусь от чароплетения, искать меня придётся обыкновенными человеческими методами — через налаженную сеть правоохранительных структур.

В целом, картина ясна. Необходимо спасти каторжников, после чего можно зажить спокойной счастливой жизнью с Александром где-нибудь в глубинке. Ага, вернусь на свою псевдо-родину, в Дальнее Залесье. Интересно, что бы сказал вождь, озвучь я ему эти свои планы. И при всём при этом жить там придётся, слушая постоянные реплики Роггарна в своей голове. Класс.

Едва не выругалась. Вроде бы только забежала в библиотеку, а на деле прошло больше двух часов. Магический циферблат в окошке никогда не врет — до праздника осталось меньше часа. Прихватываю с собой многотомник об артефактах-блокаторах силы и бегу к себе. Знания — великая вещь. Но лишь тогда, когда они находят применение в реальной жизни. И жизнью этой пренебрегать не следует!

———

Примечание автора.

Читая фентези, вы верите в нечто подобное в реальной жизни? Считайте меня фантазеркой, но когда весной я писала эти главы, я познакомилась с менталистом-трюкачом, который умеет читать мысли и показывать удивительные фокусы. И вот вопрос. Была ли то иллюзия или все же магия?

Хочется верить в магию.

Но страшно.





Глава 12. Прощание с солнцем




— Файка, ты чего такая тощая?

Девушка больно дернула мои волосы и тут же принялась извиняться. И все. Ответить на мой вопрос она не удосужилась.

— Всегда такой была что ли?

— Нет, госпожа.

— Нити.

— Да, госпожа.

Вдох. Выдох. Злиться нельзя. Делаю глоток воды и разглядываю колдующую над моей прической камеристку. Кажется, за последние три дня, не смотря на обильное питание, за которым мы с Лорой исправно следим, Фаина похудела ещё сильнее. Сквозь ее тонкую бледную кожу просвечиваются синюшные вены, а вокруг огромных оленьих глазок залегли чёрные круги. Платье же висит, словно на вешалке, нигде кроме линии плеч не касаясь ее худого тельца.

— Нити. Меня так зовут. Повтори.

— Нити.

— Хорошо. Ты не хочешь мне рассказать о том, почему так сильно похудела? Или сама не знаешь?

Мы встречаемся взглядами в зеркале, и я ясно читаю в этих ее глазах дикую боль. Пока на ум мне приходит единственная причина столь нездоровой худобы: сидящий внутри девки червь. Такое я видела на острове неоднократно.

— Знаю. Хочу, — и снова молчит, кусая свои пепельные губы.

Интересный ответ. Знает и хочет, но почему-то этого не делает.

— Не можешь? — спрашиваю я, подозревая, что дело тут вовсе не в паразитах.

Она выразительно хлопает глазами и спешно их опускает. Не думала, что все так серьезно. Неужели нас подслушивают, и Фаина боится говорить?

— Я могу задавать вопросы?

— Можете, — на выдохе произносит девушка, и я вижу, что каждое слово даётся ей с превеликим трудом.

Да, такими темпами через несколько дней Файка сгинет, а я, погруженная в собственные заботы, все это время была рядом и ничего не сделала. Снова пью воду — мне нужна ясная голова.

— За нами следят или нас слушают?

— Нет.

— Ты просто не можешь говорить на эту тему?

И в ответ такой выразительный взгляд. Понятно. В точку.

— Магия, — это я уже не спрашиваю, а скорее рассуждаю вслух, и ясный взгляд девушки снова становится подтверждением моих догадок.

— Как думаешь, сколько у нас есть времени? Седмица? Ещё меньше?

Судя по обреченному виду, Фаина думает, что не дотянет и до утра. Или на это надеется? Собираюсь я тут на праздник, а у меня под самым носом человек чахнет. Приплыли.

— Значит так, Файка! Слушай внимательно! Я тебе в этом деле помощник плохой, потому как маг малообразованный. Да и ты сама ничего рассказать мне не можешь. Значит, нам нужен кто-то поумней. И не качай головой! — встаю и беру ее руки в свои — да они совсем невесомы! — Сегодня же вечером притащу сюда мага огого-какого-сана, и он тебя вытащит! Поняла?

— Поняла, — отвечает, а в голосе слышна безысходность.

Не верит. И я бы на ее месте не верила, коли б мне кто малознакомый что доброе наобещал. Вот только я саму себя знаю! Все, что от меня зависит, я сделаю! Для верности сразу, как была, сбегала и постучалась в дверь к соседу, но его дворецкий сообщил, что Лорд уже отбыл на празднество. Как-то даже не сомневалась.

— Только дотерпи, Файка! Обещай!

Улыбается.

— Взгляните в зеркало, — просит слабым голоском.

Ах, это она своей работе улыбается. Как так можно, совсем не думать о себе?! Да, выгляжу я очень и очень неплохо: купленное часами ранее белое платье отлично село, оттеняя приобретённый загар и мои чёрные волосы, собранные Фаиной на затылке и мягкими волнами спускающиеся на плечи. Лиф платья изящно обрисовывает полушария груди, а на шее горит он. Кулон Роггарна.

Да речь не об этом!

— Ты молодец, Фаечка! Вот только давай поговорим о тебе. Скажи мне, кто наложил на тебя чары?!

Глаза девушки опущены, лицо совершенно бесстрастно.

— Я слышала, что ты была рабой, и прежняя хозяйка дала тебе вольную?

Девушка не меняется в лице и позе, вот только какое-то движение в зеркале привлекает мое внимание. Я оборачиваюсь и замираю от изумления. Из зеркала на меня смотрит совсем другая Фаина, ее глаза полны ужаса, рот беззвучно кричит. Поворачиваюсь и снова вижу ее покорной с опущенным взором.

Притягиваю к себе девушку и крепко обнимаю.

— Прости, что не замечала раньше! Мы справимся, никак иначе! Только держись!

Прошу Лору следить за самочувствием Фаины и в случае чего сразу бежать ко мне. Я же должна разыскать Таша. Срочно.

Сделать это оказывается до смешного просто, вот только помочь прямо сейчас он никак не может. Сосед и ещё четверо магов находятся на парящей над академией платформе, а внизу уже собрались толпы адептов. Дотянуться до него сейчас не представляется возможным, поэтому остаётся только ждать окончания праздника. Обращаться к кому-то другому с просьбой помочь Фаине я не решаюсь, с одной стороны понимая, что только менталист разберётся с иллюзией покорности, а с другой, думая, что в этом деле могут быть замешаны очень серьёзные маги и справиться с ними сможет лишь такой же сильный чародей. А те двое, к кому я могла бы пойти за помощью, парят наверху. Селена и Таш.

Ненавижу быть слабой. Амулет жжёт, ну и пусть. Если бы не он, блокатор силы, если бы я обладала нужными знаниями, то и сама бы вытащила Файку уже сейчас. А тут вынуждена смотреть это их шоу, когда в сотне метров от нас догорает девочка.

— Привет, красавица.

Поворачиваю голову в сторону кучерявого парня.

— Дис, — приветствую его кивком головы.

Он поднимает брови. Думал, я его не знаю? Так я знаю. А на то, чтобы играть в кошки-мышки и выписываться светские реверансы, у меня нет настроения.

— Он просил быть рядом с тобой. Вдруг что-то случится…

Мы смотрим на Таша сейчас, и парень кажется совершенно недостижимым. Не из-за этой их левитирующей платформы, а потому что выглядит он и остальные маги просто нереально. Ветер треплет их широкие цвета стихий плащи. У Селены наряд нежно-голубой, у мага огня, разумеется, красный, у водника — насыщенно-синий, у землевика — изумрудно-зелёный, а у Таша — чёрный. На его груди висят несколько крупных артефактов, практически на каждом пальце поблескивает перстень, волосы снова замерли в этом его модном хаотичном беспорядке, а взгляд сосредоточен на кристалле, висящем перед ним в воздухе, и во все стороны рассеивающем радужные лучи. И заворожённые взоры многих девочек прикованы к его фигуре. Мне даже начинает льстить тот факт, что на рассвете мы провели некоторое время вместе, и маг меня целовал. Хотя, судя по репутации, целовал он многих.

Селена выглядит иначе — держится несколько отрешенно и якобы совершенно не волнуется. Хороша. На ней практически нет амулетов, как и привычной для принцессы диадемы. Напротив, сегодня она одета в чрезвычайно элегантное в своей простоте короткое небесно-голубое платье, белые волосы распущены, а полупрозрачный плащ треплет ветер. Ты сам воздух. Понятно мне и твоё нежелание использовать артефакты — хочешь показать всем, что сильна без них.

Огневик похож на меня. Яркий брюнет, буквально, пышет огнём, топчется на месте, желая проявить себя и доказать: он лучший. А ведь при других обстоятельствах я могла бы быть на его месте — стоять между Селеной и Ташем там наверху. Если бы мой отец принял меня и воспитал здесь в столице, а потом отправил учиться в эту самую академию. Если бы…

Маги воды и земли чем-то похожи на Таша, такие же модные мальчики, обвешанные артефактами и побрякушками вроде серёжек и пирсинга. В руках водника длинный жезл, увенчанный светящимся голубым шаром, а землевик что-то скрывает в кулаке. Наверняка, другие зрители и не заметили этого, но я вижу. Он намеренно приспустил один рукав ниже и отводит руку чуть назад. Любопытно.

— Значит, Сотый уровень? — Дис окидывает меня насмешливым взглядом.

Что забавного он тут находит, я не понимаю. Прочие маги к моему сану относятся со всей серьезностью и настороженностью. Он же говорит о важном, играючи. А ещё его слова заставляют задуматься о Таше. Одно из двух: либо мой сосед излишне болтлив, и это стоит запомнить, либо он безоговорочно доверяет Дису.

— Долго будет продолжаться представление? Мне нужно как можно скорее поговорить с Ташем.

Усмехается и медлит с ответом. Не то, чтобы этот друг Селены мне не нравился, но он, несомненно, хитер.

— А это вторая причина, по которой я здесь с тобой. Мы приглашены на королевский бал, и до самого его начала Таш будет занят, поэтому на мои плечи легла обязанность проводить тебя во дворец.

Кровь ударяет в лицо. Не люблю сюрпризы. Хорошо хоть Дис предупредил заранее, есть время собраться с мыслями и обдумать собственную линию поведения, а так же то, каким образом увести Таша на помощь Фаине.

— Позволь спросить, кто же нас пригласил на этот бал? Селена?

— Нет, тебя приказал привести король.

Внезапно небо затягивает пелена, и над академией сгущаются сумерки. Это немного отвлекает от ощущения закончившегося в груди воздуха. Король знает обо мне. Что именно? От кого? Через несколько часов я могу оказаться рядом с Его Величеством. Ведь к этому я стремилась, не так ли?

Отовсюду гремит страшенный голос, и лишь спустя несколько фраз только по интонации я узнаю ректора.

— Десятки тысяч лет назад тьма нависла над южными провинциями. Вечером солнце закатилось за западный край горизонта, а наутро не встало на востоке. Холод и мрак сковал наши земли. Спасением стали маги. Сильнейшие представители пяти орденов пожертвовали своей жизнью, чтобы выпустить на волю заключенные в их тела силы, и они слились в первозданный огонь творения. Этот огонь растопил тьму и вернул свет угасающему светилу.

Ну-ну, потише. Они что, решили всех тут заморозить? Реалистичность легенды зашкаливает, адепты рядом со мной ёжатся от холода, темень нависла такая, что если бы не зависшие магические фонарики, я бы не видела лица стоящего рядом Диса. А он стоит очень близко.

— А ведь нечто подобное случалось на самом деле, ты знала?

Скрещиваю руки на груди и не отвечаю на его провокацию. И почему я так уверена, что парень насмехается надо мной? Все дело в том, что я предана светилу. Всю мою жизнь оно было моей путеводной звездой, манило и звало на юг. Много ночей я провела у крохотного окошка в скале, ожидая мгновения, когда оно появится. И если бы однажды солнце не взошло…

Это стало бы крахом моего мира. Быть может, я бы выжила, но остальные… Они не протянули бы и дня. Остаться одной на проклятом острове — худшая из всех возможных участей. Только благодаря холодному светилу у края земли там все ещё теплится жизнь.

Почему я? Почему так много зависит от меня — судьбы всех каторжников, а теперь вот ещё одна жизнь человека в крохотном тельце, ставшего очередной жертвой всесильных магов? И кажется мне, что судьба буквально вопит о несправедливости мира, наделив меня огроменной силой и подталкивая сделать нечто судьбоносное для всех. Но что?

Платформа подсвечивается разными цветами, на пятерку магов направлен свет прожекторов. Вперёд выходит огневик и начинает плести чары. Во все стороны от него расползаются огненные змеи.

— Не бойтесь, огонь не опасен! Согревает, но не жалит! — громко сообщает маг огня.

Его творения спрыгивают на землю, многократносложных множатся, трансформируются и ползут по ногам адептов вверх. Вот и до меня добралась кроваво-красная саламандра, поднялась по ноге, пробралась под платье и я почувствовала, как из области живота тепло распространяется по телу, как жар охватывает всю меня и внутренний огонь стонет, глухо отзываясь в ответ.

— Если станет нехорошо, сразу говори. Амулет может повести себя непредсказуемо.

Ты здесь не только ради бала, да, Дис?

Саламандра ползёт по моей руке и занимает место на раскрытой ладони. Я испытываю ощущение, идентичное тому, как чувствовала огонь на моих руках прежде.

Огневик говорит, и его голос усиливается и многократно повторяет эхо:

— Я дарую вам свой огонь, и каждый может управлять им при помощи мысли.

Ого! Рядом с Дисом вырастает пламенная огненная женщина, обнаженная, пышные формы которой привлекают внимание стоящих рядом парней.

— Вот это да! И мне бы такую…

— Фантазии не хватит, — ухмыляется Дис, обнимая свою подругу.

Какая-то девочка кружится в пылающем огненном платье и искры сыпятся во все стороны, парни рядом заставили плазму стать драконами и устроили между ними бои, а я любуюсь спящей саламандрочкой и пробую ее погладить. Та поджимает хвост и недовольно зыркает в мою сторону. Я напрягаю внутренний взор, представляя рядом с собой разных огненных зверушек, но саламандра только морщится. Ей остаётся лишь показать мне язык, чтобы я до конца прочувствовала ощущение полнейшего фиаско.

— Не трудись, это все закрытый источник, — говорит мне огненная женщина грубым мужским баритоном.

У меня отвисла челюсть. Такие твои эротические фантазии, Дис?

— Это ты сказал?

Стоящий рядом со мной парень поднимает указательный палец вверх, направляя его в сторону парящего на платформе огневика.

— Мы только меняем формы плазмы, а управляет всем этим безобразием Рой.

— Приятно познакомиться, — говорит мне знойная дамочка, протягивая свою пламенеющую руку.

— И мне.

Саламандра прыгает с одной ладошки на другую, вытянутую для рукопожатия, и начинает вертеть головой.

— Что такое? Это же твоя сестричка!

Она окидывает голую женщину притязательным взглядом и кривится.

— Это, типа, раздвоение личности? — спрашиваю я у Диса.

— Да кто ж вас, сотых, разберёт.

Снова отовсюду звучит голос Макса.

— Первым в бой с темными силами вступает огонь. Он согревает каждого, освещает путь, дарит надежду. Огонь вступает в схватку с тьмой.

Дальше начинается феерия красного зарева под огромным темным куполом — сейчас стало понятно, что именно это искуственное укрытие сотворило ночь среди белого дня. Все полыхает, будто бы купоо вот-вот треснет и обрушится на наши головы.

— Ректор пообещал завтра же вручить диплом любому из магов, который в одиночку сможет пробить его защиту.

Я наблюдаю, как женщина Диса превращается в лужицу возле его ног. Символично.

— Значит, не было никакого четкого плана представления?

— Они только знали, что в этом году будет задание, но какое, до вчерашнего дня и не догадывались.

— Неужели Максимилиан настолько силён, что так уверен в своём куполе?

— Ректор сильный маг, но здесь дело совсем в другом. Это как головоломка. Видишь цвет?

Я приглядываюсь к озаряемым огнем сводам полусферы и отмечаю насыщенно-фиолетовый оттенок.

— Макс воздушник, если бы он сам строил контур, тот был бы совершенно другого цвета, одного из оттенков светло-синего. Здесь замешаны иные силы. Может быть, темная магия или плетения некромантов. Возможно, какие-то чары ведьм. Пусть эти пятеро и гадают, меня ж туда не позвали, — довольно хмыкает Дис.

Видимо, магу нравится учиться в академии, раз он совсем не спешит ее заканчивать. И я не различаю зависти в его интонациях. Есть такой редкий сорт людей, /магов/, довольные своей участью. Проживающие дарованную им жизнь. Почему же что-то во мне вечно ищет лучшей доли? Почему я ощущаю, будто бьюсь о скалы несправедливости, взбираюсь на недостижимые горы, желая покорить вершины счастья?

Верно, все дело в детстве. Не могу вспомнить, кто рассказывал нам о том, что травмы и обиды детства откладывают отпечаток на всю жизнь. Тот, кто рано познал нужду, всегда будет желать удобств, кто не знал любви, будет искать, но не испытывать тепло близкого сердца, а в том, кто жил, подавляемый чужой волей, всегда будет гореть жажда свободы. Да, это все про меня.

Пламя начинает жечь, и я понимаю, почему. Девушка, что примерила огненную одежду, спешит ее скинуть, зверушки отходят от магов на почтительное расстояние, а после и взмывают вверх, где гигантские потоки жидкого огня мечутся, бьют в своды, пытаясь нащупать в куполе брешь.

Огневик злится. Он уже не контролирует свой огонь. Он уже не контролирует самого себя. Лицо перекошено яростью, взгляд мечется из стороны в сторону. Я ясно вижу его нежелание казаться слабым. И, как никто, его понимаю.

— Макс хочет дать понять, что у каждого есть свой предел и сила, с которой никто по одиночке не справится, — обманчиво-легко разглагольствует Дис, но я замечаю его тревожные поглядывания в сторону слишком низких поток лавы.

Огневик и сам уже стал плазмой. Огонь охватит его тело, безумный взгляд горит ненавистью к миру. Я ощущаю, как бурлит его мощь, представляю, какие мысли его одолевают. Сейчас он ненавидит ректора, заставившего его проходить это испытание, ненавидит публику, ставшую свидетелем его слабости, и ненавидит себя за то, что не справился.

Раскалённые потоки в одну секунду меняют своё направление и устремляются вниз. Я знала, что так будет. Мужское эго слишком велико, поэтому мы сильнее. Он готов стереть всю академию с лица земли только для того, чтобы не осталось ни одного свидетеля его слабости.

— Довольно! — гремит грозный голос Максимилиана, и огонь исчезает.

Рой едва не падает на колени, но все же удерживается на ногах, после чего медленно кивает публике и делает пару шагов назад. Таш, все живы благодаря тебе, не так ли? Малозаметный пас рукой и пристальный взгляд в сторону огневика не заставляют сомневаться: обретенный самоконтроль не его собственная заслуга.

Следующим устраивает демонстрацию силы и пробуют пробить брешь в творении Макса маг воды. Он все делает красиво. Из пены морской появляется гигантский бог морей, слагает оду собственной стихии и демонстрирует публике якобы всесильный трезубец. Нутром я ощущаю, как потоки энергии концентрируются на острие орудия, после чего мнимое божество совершает несколько ударов трезубцем в купол.

Происходит многое. Земля под ногами сотрясается так, что некоторые адепты вынуждены искать опору, дабы не упасть. Стены зданий начинают осыпаться, стекла дребезжат и трескаются. Среди тех, кто тут же начинает восстановительные работы, я замечаю Сержа. Происходит многое, но купол выдерживает. Вскоре ректор даёт отмашку закончить демонстрацию, и разочарованный маг возвращается на свое место.

Третьей выступает Селена. Ветер подхватывает ее тело, и она кружится в воздухе. Не предполагала, что воздушница может повелевать силой гравитации. Впрочем, я об этом и не размышляла. Мои ноги медленно отрываются от земли, тело становится совершенно невесомым и поднимается все выше. То же самое происходит и с остальными магами, тогда как предметы остаются внизу. Не знаю, как другие, а я левитирую в первый раз, и это потрясающе, действительно захватывает дух. В воздухе появляются мелкие кристаллики льда. Все они поблёскивают и позвякивают в унисон. А после звучит мелодия.

Не знаю, сама ли Селена ее придумала или это какое-то известное произведение, но мелодия красива и печальна. Словно звучат миллиарды крохотных корокольчиков, отчего кажется, будто бы звук всюду. Начинается танец. К каждому приближается его партнёр. И почему я не удивлена, что рядом со мной в воздухе зависает Таш? Красив, силён. Очарователен. Он протягивает ко мне руки, и я касаюсь его ладоней своими. Мы начинаем менять положения относительно других пар, кружась, опускаясь вверх и вниз под аккорды звенящих льдинок. И всеми нами управляет Селена.

Я наслаждаюсь происходящим, любуюсь танцующими парами и красотой воздушной феерии до тех пор, пока не замечаю Селену. Она танцует с Эйджем. Его руки демонстративно отведены за спину, но принцесса тянет к нему свои. По её щекам текут слезы, а воскресший окидывает воздушницу холодным взглядом.

Я бы ударила его, если бы могла дотянуться.

— Зачем она делает это?

Ладонь Таша ложится на мою талию, и парень притягивает меня к себе.

— Ты поймёшь, когда полюбишь.

Он же над ней насмехается! Уничтожает своим равнодушием!

— Знала бы ты, как Эйдж любил Селену, — окунаясь в воспоминания, говорит Таш и касается пальцами моей щеки. — Не плачь.

Что за глупости? Смахнула слезинку. Это все от ветра!

— Но есть ещё надежда, Нити. Я думаю, есть. Его сердце уже не бьется, но душа все равно тянется к ней. И таков выбор принцессы.

Селена крутит нами, как марионетками, темп танца ускоряется. Разворот, другой, пары взмывают вверх и вниз, расходятся, меняют партнеров. И только Селена и Эйдж остаются в центре. Их руки уже соприкасаются, они о чем-то оживленно разговаривают, даже спорят. Внезапно парень притягивает Селену к себе и целует. Глубоко, страстно. А потом отталкивает и говорит одно слово. Я прочитала по его губам.

«Ни-че-го».

В ту же секунду музыка смолкла, и все замерло. Танцоры плавно возвращаются на свои места внизу, тогда как принцесса движется вверх, под самый купол. Ее взгляд направлен ввысь. Льдинки следуют за ней, соединяясь, образуя пылающий голубой пламень. Он режет материю купола, входит в неё, как нож. И образуется окно, сквозь которое проникает солнечный свет. И в этом луче парит Селена.

Ты мне никто. Мы знакомы всего пару дней. Почему же я ощущаю так, словно, ты мой очень близкий и дорогой человек? Маг… Какая разница?!

Селене удалось пробить брешь в фиолетовой материи, и ее изящная фигурка направляется в сторону окна. Внезапно случается страшное. Электромагический разряд купола ударяет принцессу, и ее лишенное сознания тело камнем падает вниз. Кто-то, конечно же, успевает поставить капкан и в воздухе поймать маленькую фигурку. Все спешат вперёд, туда, где находится принцесса.

Вспышка озаряет пространство, и взобравшись на невысокий постамент, я вижу, что рядом с принцессой оказывается Макс. Он проводит руками над ее телом и громко уже своим обыкновенным голосом заключает:

— Все в порядке, Селене нужен отдых, скоро она придёт в себя. Купол отнял последние силы, но девушка быстро восстановится. Не переживайте. Ее нужно сопроводить в лазарет.

Мои глаза находят Эйджа. Что с тобой происходит, парень? Почему ты порываешься подойти к ней, но остаёшься на своём месте? В моей голове крутятся несколько не самых лестных эпитетов, которыми в мыслях я награждаю этого зловещего блондина. И в это время Селену уносят.

— Итак, осталось двое магов. Вы все еще желаете пробовать сокрушить купол?

Таш и второй парень, землевик, сейчас внизу рядом с Максом. Они уверенно отвечают согласием и возвращаются на парящую платформу. Праздник должен продолжаться…

Пока все отходят от волнений, связанных с падением Селены, стоящий рядом с Ташем парень с землистым цветом лица и дредами совершает запретное. Об этом мне тут же сообщает Дис, едва из его кулака на землю падают семена. Он колдовал заранее, заставив растение мутировать и проявить себя гигантом. Изменение природы живых существ для недипломированных магов под запретом, ведь в случае неудачи страдает само жизненное начало.

И вот мощные стебли растут с неимоверной скоростью. Они устремляются вверх, к куполу, однако вместо того, чтобы его пробить, находят иной путь — начинают ветвиться, создавая живой потолок.

— Пора делать ноги.

Я вижу, как растение-мутант заполняет пространство, как его ветви и корни ломают дороги, сбивают с ног адептов, рушат дома.

— Прекратить! — кричит Макс, но по растерянному лицу мага земли я понимаю, что что-то идёт не так.

Он уже не управляет своим творением. Маги собираются в группу и начинают вместе плести чары.

— Уходим? — спрашивает меня Дис, а я качаю головой.

— Это всего лишь растение.

— Не стоит недооценивать противника. Этот цветочек породил самый сильный в академии маг. Понадобится много усилий и времени, чтобы выкорчевать корни. Не хочешь перекусить?

— А как же…

— Таш? Он нас позовёт.

Мы переносимся в ресторан, где тут же заказываем напитки и основные блюда. Верно, я же не обедала.

Вроде только что переживали все эти феерии стихий, а теперь сидим преспокойно за столиком на какой-то тихой улочке, даже не уверена, что все ещё в столице. Уж слишком отличаются в своём стиле остроконечные домики от тех, которые я видела рядом с академией. В ответ на мой вопрос о нашем местоположении, Дис подтверждает догадку о том, что мы оказались совсем в другом городе.

— Неужели, в столице из-за этого растения стало опасно?

— Да нет, — отвечает парень, вытирая руки белоснежным полотенцем. — Просто мне по вкусу местная кухня.

Хорошо быть магом. Оп, и ты в другой вселенной, волен делать все, что тебе хочется.

— Кстати, у тебя же ещё нет диплома, как ты можешь переносить других людей через порталы?

— О, это не проблема, — усмехается Дис, не давая никаких пояснений.

Думается, тут не обошлось без блата. Мы обедаем, а я размышляю, могу ли обратиться за помощью для Фаины к Дису. Он меня настораживает и не вызывает никакого доверия. Время ещё есть, убеждаю я себя. Главное, найти нужного мага. Теперь о насущном…

— Мое платье подходит для королевского бала?

— Вполне, — пожимает плечами парень, даже не удосужившись взглянуть в мою сторону.

Я ему неприятна? Намеренно меня игнорирует?

— Ты даже не взглянул.

— У меня табу на девушек друзей, — безразлично роняет Дис. — Как-то так. Тебе нравится праздник?

— Волнительно. Жаль Селену.

— А чего ее жалеть? Сама дура, — с набитым ртом говорит приятель принцессы. — Давно бы забыла этого кретина, если бы попробовала с кем-нибудь другим.

О времена, о нравы!

— И хватит на меня так смотреть! Ах, ты же ещё ни-ни. Ничего, поживёшь годик в столице, по-другому запоёшь.

Циничен. Ты растерял что-то очень важное. Растратил себя попусту, подменив понятия, забыв о главном. Ты даже не в состоянии понять душевную привязанность своей подруги. Не говоря о другом.

— Остался один Таш, как думаешь, чем он станет поражать публику?

— Менталисты всегда одинаковы. Их конёк — иллюзия, — пожимает плечами кучерявый.

— И только?

Молодой маг прекращает есть и поднимает на меня взгляд.

— «И только?» — передразнивает, вторя моей интонации. — Ты явно недооцениваешь силу и умения Таша!

— В чем же тут сила? Подумаешь, нашлет на всех нас иллюзию вроде той, которая была на медитации у древней. Я думаю, это ерунда.

— Все в этом мире лишь иллюзия, детка. И сильные менталисты управляют всем.

— Не путай меня. Я знаю, что реально, а что нет.

Дис меняется в лице. Что-то в нем присутствует такое чужое, что идёт вразрез со всей его личностью. Только потом я пойму, что теперь его телом завладел другой маг.

— Действительно? — ухмыляется парень и откладывает вилку. — Тогда как ты объяснишь это?

Завеса реальности медленно сползает, открывая моему взору совсем иную картину пространства. Я все ещё под куполом. Озираюсь. Дис вместе с остальными замерли, погружённые в гипнотическое состояние. Видимо, минутой ранее и я выглядела так же. Только руки многих магов направлены вверх, а из ладоней в сторону купола струится чистая сиятельная сила. Во тьме это определенно выглядело бы пугающе. Если бы я была способна испытывать страх…

И купол не выдерживает.

Я перевожу взгляд на Таша, и тот мне самодовольно улыбается. Я поняла. В то время, как мы с Дисом якобы пили чай, и бог весть чем занимаются остальные, менталист использует общую силу для разрушения купола. Вот почему купол тает.

Макс хлопает в ладони и массовый морок спадает. Таш напрягает вытянутые в сторону зрителей руки, видимо, удерживая контроль над их силой, тогда как головы многих, словно, оторванные от тел, вертятся с застывшим на них недоуменным выражением лиц. Выглядит презабавно. Купол превращается в туманную дымку, и вскоре она развеивается, а яркий солнечный свет возвращается в академию.

За всем этим следуют торжественные речи ректора, преподавателей и приглашённых гостей, поздравления всех адептов, чьими усилиями удалось победить тьму, и залпы магических салютов. Вот только досмотреть их мне не удаётся, потому как Дис говорит, что заставлять ждать короля не принято. Именно тогда я замечаю, что Селена с Ташем уже ретировались. И мы следуем за ними в королевский дворец.

———

Примечания автора.

Случалось ли с вами, что вы впервые видели человека, общались с ним пять минут, и понимали, что этот человек ваш, что он думает и говорит то, что созвучно вашему внутреннему миру? На все сто, триста, пятьсот процентов? С первого общего вдоха, и спустя месяцы знакомства, годы, десятилетия? Он остаётся вашим. Так Нити чувствует Селену.





Глава 13. О помощи ближнему




Пройдя сквозь портал, к собственному удивлению, Диса рядом с собой я не обнаруживаю, и оглядевшись, понимаю причину. Я оказалась в просторном дамском будуаре, состоящем из нескольких смежных комнат и уборных. Белые туалетные столики стоят вдоль многих стен, за некоторыми из них восседают девушки, над чьей внешностью колдуют камеристки. В прямом смысле этого слова. Они делали пасы руками, и волосы придворных дам (хотя выглядят они как мои ровесницы или совсем немного старше того) сами собой складываются в многоярусные высокие прически, лица приобретают холёную бледность, а глаза, напротив, становятся до странного яркими, даже какими-то сияющими. Видимо, такова нынешняя мода при дворе.

Не все маги равны в своём положении. Одни прислуживают другим. Эта новость стала для меня открытием. Над ней определенно стоит поразмышлять позже.

— О, Нити, привет! Иди сюда! — замечает меня Юджина и машет рукой. — Садись рядом. Милое платьице.

Платье мне и самой нравится. Оглядываясь по сторонам, я понимаю, что оно вполне удачно вписывается в местный дресс-код. Удобный довольно высокий лиф в сочетании с длинной ниже колен юбкой выглядят гораздо более целомудренно нарядов многих из тех, кого я здесь наблюдаю. Юбок короче моей практически нет, но вот до предела открытая зона декольте и полупрозрачная ткань в области спины и талии — совершеннейшая норма при дворе.

Мне предлагают подправить прическу и макияж, но я качаю головой. Мной занималась Фаина, и ее стараниями я до сих пор выгляжу отменно. После сказанных зеркальных комплиментов девушке относительно ее ярко-желтого пышного наряда, я спрашиваю:

— Ты не знаешь, где я могу найти Таша?

— Вся пятёрка сейчас на аудиенции Его Величества. Король изволит гневаться.

Поднимаю брови, встречаясь взглядом с блондинкой.

— Ты же присутствовала на празднике, — как само собой разумеющееся поясняет Юджина. — Огневик потерял самоконтроль, землевик нарушил закон, экспериментируя с жизненным началом, водник причинил солидный материальный ущерб академии. Но, конечно, больше всех влетит Селене и Ташу.

— Почему? — искренне удивляюсь я, считая, что принцесса достойна сочувствия, а не порицаний, да и парень с успехом справился с заданием ректора.

— Таш нарушил закон о принуждении чужой воли. Если бы это случилось в любой другой день наказание было бы действительно суровым.

— А Селена? Что нарушила она? Мы же просто танцевали…

После звучащей паузы едва-слышно блондинка отвечает:

— Она приблизилась к Эйджу.

Юджина замолчала и прикрыла глаза, пока колдующая над ней девушка собственным дыханием покрывает ее лицо белоснежной пыльцой. В это же время я разглядываю себя в зеркале. Слишком уж сильно, на мой взгляд, я отличаюсь от здешних дев. Здоровый цвет лица и загар выдают во мне чужую. Что ж. Прекрасно. Вызов во всем? Так, кажется, говорила обо мне Радона? Да, я бросаю вам вызов, маги. Вам и вашему королю.

Вот только все это уходит на второй план в сравнении с тревогами о Фаине.

— Скоро начало?

— Гости уже собираются, можешь выходить на верхние терассы или подождать меня. До появления Их Величества ещё есть время.

Я остаюсь с Юджиной, через зеркало наблюдая, как за нашими спинами через открытые порталы появляются магини, которых девушки в форменной одежде тут же начинают приводить в порядок. Я спрашиваю у подруги Селены, почему многие предпочитают заниматься своей внешностью во дворце, на что получаю такой ответ:

— Это обычная практика королевских приемов. Многие из тех, кто вхож во дворец, несут магическую службу короне, а стало быть, монархам дорога каждая секунда их драгоценного времени. Переодеться и привести себя в порядок непосредственно во дворце гораздо проще и быстрее, чем возвращаться домой. Не говоря об исчерпании магического резерва двумя переходами вместо одного. Но сегодня, конечно, дело в другом. После праздника на площади многие заглядывают сюда лишь для того, чтобы поправить причёску или макияж.

Разумно. Недооценивать значение внешнего вида я не имею права. Это оружие женщины, одно из самых сокрушительных. Наконец, Юджина встаёт, и мы следуем в вестибюль. В глазах пестрит от блеска люстр и украшений. На моем лице холодная улыбка. Как и на лицах всех прочих. Жестокий опасный мир — мир магии и власти.

— Никому не доверяй. Здесь не принято лгать, но это совсем не значит, что люди вкладывают в слова тот смысл, который ты можешь уловить.

Восхищаюсь Юджиной. Она выглядит чрезвычайно мило и нежно, улыбается тепло и приветливо, даже я бы сказала искренне. Но я ясно слышала ее слова. Она приветствует знакомых наклоном головы или едва заметным движением руки.

Мы подходим к перилам, и у меня захватывает дух. Перед нам раскинулась вся столица. Это уже не окраина города, вид на которую открывается из моих окон в башне, это самый центр. Высокие изгибающиеся многоярусные здания, широкие проспекты, огромные парящие в радужных облаках (конечно, не обошлось и без магии) вывески. И вот я замечаю приближающийся дирижабль. Изумительное творение магов. Голоса вокруг нас затихают, все взгляды прикованы к плывущему небесному кораблю.

— Они все там?

Юджина утвердительно кивает.

— Себастиан любит эффектные появления.

И, действительно, вскоре под звуки фанфар и на фоне сияющего немыслимыми цветами неба из зависшего над нашими головами дирижабля является король. Он мягко слетает вниз и чинно кивает склонившимся в глубоком приветственном поклоне придворным. Затем воздушный корабль опускается на специальную площадку, и из него выходят наши друзья.

Друзья? Когда ты стала считать Таша и Селену своими друзьями, Нити? Мысленно даю себе оплеуху и наблюдаю, как толпа расступается, тем самым образуя проход, где пажи тут же раскатывают красную ковровую дорожку. Король проходит мимо склонившихся в реверансе нас, а следом за ним идут принцесса и остальные. Таш приближается ко мне, и я хватаю его за руку. Времени ждать больше нет — я физически ощущаю, как нуждается во мне Фаина.

— Таш, прошу, помоги мне! Нам необходимо срочно уйти!

Парень делает круглые глаза и переводит выразительный взгляд на короля. Тот, высокий длинноволосый блондин в алой мантии, увенчанный сверкающей драгоценностями короной, олицетворение самолюбования и тщеславия, проходит сквозь распахнутые двери внутрь огромного бального зала. Сосед по общежитию больно хватает меня выше локтя и тащит вслед за царской особой.

— Ты сошла с ума? Если Себастиан заметит наше исчезновение, я могу потерять его благосклонность!

— Человек умирает, — шепчу я с мольбой.

— Человек? — шипит в ответ Таш, и все встаёт на свои места.

Я забылась. Забылась снова. Забыла о пропасти, разделяющей в этом мире магов и простых людей. Почему я безоговорочно верила в помощь Таша? Что-то очень значимое умирает во мне сейчас, то, что я думала было мертво и прежде.

Король объявляет о начале бала. И тут же звучат первые аккорды оркестра. Парень отходит от меня и приглашает какую-то фифу на танец, а я истуканом стою в центре зала. Без зазрения совести Таш меня бросил. Ко мне подходит молодой маг (а может и не молодой, кто ж его разберёт?) и, склоняясь в поклоне, просит оказать ему честь. Мы начинаем танцевать вальс.

Это ощущение внутри. Словно в душе что-то оборвалось. Словно разум прояснился, а всякие чувства безвозвратно исчезли, остались где-то в абсолютнейшей недосягаемости. В моем прошлом. Танец сменяет танец, партнер партнера. Я что-то говорю, что-то совсем незначимое, что говорить и не стоит.

Не меньше чем через час передо мной возникает Таш. Он увлекает меня в вихрь танцующих пар, а я всерьёз раздумываю оставить его в центре зала одного.

— Нити, ты не понимаешь, как самолюбив король! Бывало, он отлучал от двора, даже лишал титулов за гораздо меньшие провинности, чем пренебрежение к себе.

Танцую. Это я умею. Спина ровная, взгляд сквозь партнера. Волею Селены мы уже кружились сегодня, и тогда я испытывала совершенно иные чувства, чем сейчас. Даже не так. Тогда я ещё чувствовала, сейчас же пустота. Мальчишка. Если из-за тебя и игр в благосклонности погибнет Фая, я не прощу. Кто ещё может мне помочь? Селена? Отыскиваю принцессу взглядом. Она застыла в низком реверансе с опущенными в пол глазами перед братом, который явственно отчитываете ее на глазах у всех. Наконец, я вновь чувствую. Только что? Желание ударить короля, увидеть кровь на его тонких губах? Окрасить моим любимым цветом его белоснежные зубы? Не лучшее из возможных желаний, но хоть что-то.

Ощущаю на себе чей-то взгляд. Дерек наблюдает за мной и моим партнером. Он стоит боком к нам, возле высокой колонны и беседует со знатным храмовником — ряса и сакральные амулеты не дают возможности в этом усомниться. Канцлер одет в пурпурный фрак, волосы стянуты на затылке в тугой хвост, а на шее видны какие-то символы, которых я прежде не замечала. Сильнее прочего меня заставляет насторожиться его одежда. Бойтесь людей, предпочитающих фиолетовые оттенки. Это самые страшные люди: умные, проницательные, беспощадные. Они способны на все.

Когда музыка стихает, Таш шепчет на ухо:

— Приготовься. Сейчас я познакомлю тебя с королем.

Мы поворачиваемся в сторону Себастиана, рядом с которым стоят Селена и Юджина. Вот он, миг моей славы, то, к чему я стремилась и что ставила своей задачей, — быть представленной монаршей особе. Снова встречаюсь взглядом с Дереком. Позже я непременно спрошу себя, почему я поступила именно так. И отвечу: иначе не могла. Разворачиваюсь и иду к нему. К тому, кто лишь на секунду отводит взгляд, чтобы снова вернуться ко мне. Роггарн не один. В этот момент его окружают несколько магов. Но он глядит на меня.

— Мне нужна твоя помощь.

Его секундное замешательство — повод усомниться. Что, если он, как и Таш, откажет? Я видела, как кричала из зеркала Фаина. Я не прощу себе, если не найду способ спасти девочку. Я не прощу себя, если не сделаю все возможное.

— Идём, — Дерек берет меня за руку и выводит на балкон. — Что случилось?

— Человек умирает, — упавшим голосом говорю я. — Помоги. Пожалуйста.

Я замечаю, как едва-заметно опустились его плечи. Канцлер выдохнул. Для тебя это не беда, я знаю. Более того, не сомневаюсь, что ты являешься причиной смерти многих людей. Ежедневно.

— Хорошо.

Одно слово, от которого по-настоящему хочется плакать. Держусь. Сейчас ценна каждая минута, на сантименты нет времени. Далее кружит круговерть. Мы переносимся в общежитие, я нахожу белую Фаину без сознания на кушетке в маленькой каморке, которую девушка избрала своей комнатой. Дерек на ходу скидывает нарядную одежду и закатывает рукава белоснежной рубашки.

— Проточную воду и столовое серебро, ладан, восковые свечи, — даёт он указания Лоре, а я стою за его спиной, не зная, чем могу помочь. — Служанка?

— Да, — отвечаю севшим голосом и прочищаю горло. — Ты ей поможешь?

— Не могу обещать, но чары я узнал. Сделаю, что смогу. Надеюсь, ещё не поздно.

В комнату вбегает Лора со всем необходимым для ритуала. Роггарн забирает предметы из ее рук и просит нас покинуть помещение.

Как мучительно ожидание. Я сижу на полу у стены, слушая, как за окном стучат капли дождя. Боль и отчаяние переполняют мое сердце. Я могу принять смерть как свершившийся факт, это случалось со мной. Но если меня что-то по-настоящему пугает в этой жизни, это неопределённость и собственно бессилие. Сейчас мне остаётся лишь молиться. И я молюсь всем известным мне богам. Я чувствую свою вину. Если бы я заметила прежде.

Если бы.

Сколько времени прошло? Часы? Давно вступила в свои владения безлунная мрачная ночь. А я все сижу, слыша, как за стеной плачет Лора, глядя на трепещущие от ветра занавески. А за дверью убийственная тишина. Опустил ли маг на комнату зловещий полог, скрывающий от нас его деяния, либо же делает все необходимое бесшумно? Я не стану спрашивать об этом.

Скрип открываемой двери бередит мои нервы, и я вздрагиваю. Из мрака является бледный уставший Дерек. Он ослаб, не говорит, а я не спрашиваю, словно, удерживая внутри себя крупицы надежды. Опускается рядом со мной на пол и совсем тихо произносит:

— Жить будет.

Камень падает с моих плеч. Но радости внутри себя я не нахожу, звериным нутром чуя: велика цена спасённой жизни.

— Что это было?

Дерек молчит, и я вглядываюсь в его лицо. Он обессилел. Поднимает на меня тяжёлый взгляд, полный боли. Физической боли.

— Ты забрал ее муки себе?

— Нет, я справился со всем, разорвал сеть, опутавшую ее тонкие тела, прервал отток энергии. Но мне нужно время, чтобы восстановится. Слишком много времени, а его у нас нет. Утром нам предстоит визит в земли темных.

Я помогаю Роггарну вставь и добраться до пещеры. Мы опускаемся на мое импровизированное ложе из одеял и подушек. Я хочу отблагодарить Дерека за то, что он сделал, ведь ясно: делал он это для меня. Но не нахожу нужных слов. Его трясёт. Зрелище, что трогает, когда часами ранее сильный здоровый мужчина сейчас лежит возле твоих ног, отдавший силы во спасение того, кого даже не знал, о ком просила ты.

Нужно принести ещё одеяла. Делаю шаг в сторону, когда холодная рука ловит мою лодыжку. Не смотря на видимую слабость, держит он крепко.

— Не уходи.

Приказывает. Слишком тяжело довериться чьей-то воле, канцлер?

— Я вернусь.

Лоры нигде не вижу, верно, она уже с Фаиной. Хорошо. Я нужна Ему. Возвращаюсь с одеялом и стаканом воды. Дерек бледен и дышит прерывисто. Я не могла и представить подобного исхода этого дня. Расстегиваю его мокрую от пота и крови (крови?) рубашку. Кровь не его. По крайней мере, следов ран на его рельефной тёплой груди я не обнаруживаю, накрываю сухой тканью и прижимаюсь своим телом.

Зажигаю магический светильник. Я могу развести огонь в чаше, и он согреет канцлера. Могу, но зачем? Я и есть огонь.

— Сними амулет, — прошу я у Дерека.

Чёрные ресницы взлетают вверх, и Роггарн, чьё лицо слишком близко от моего в этот момент, заглядывает в меня, пытаясь прочесть. Какой бы дрянной не была моя душонка, я не предам тебя. Не сейчас. Он не сделал ни единого движения, защёлка открылась сама, и кулон упал вниз. Ненавистный артефакт я откинула в сторону и легла рядом с Дереком. Уходя в изнанку мира, закрывая глаза, я сконцентрировала все своё внимание на нем.

Он рядом. Он существует. Он часть меня. Мой огонь течёт внутрь его тела, напрочь выжигая всю скверну, наполняя светом все пустые каналы, опутывая сердце и контролируя его биение.

— Довольно, — произносит Дерек властно, но слишком слабо.

Молчи.

— Нити, ты не стабильна. Хватит.

Я опутываю наши тела в огненный кокон. Я знаю, вместе с ним мы можем победить весь внешний мир. Мы сражающая сила, которая призвана испепелить несправедливость и положить конец власти магов. Мне становится жарко изнутри, я снова чувствую его. Своё пламя. Толчок. Открываю глаза и встречаю недовольный взгляд Роггарна. И снова ощущаю на моей шее его удавку.

— Не нужно магии. Просто полежи со мной. Пожалуйста.

Не часто ты произносишь это слово, согласись. Оттого так неумело звучит твоя просьба. Словно, призыв к действию. Но я не против. Прижимаюсь к Дереку и наблюдаю, как его мощное тело расслабляется.

— Спасибо тебе. Прости, если…

Большой палец его руки ложится на мои губы, призывая молчать.

— Разденься.

Хищник остаётся хищником всегда. Даже когда болен и слаб. Даже умирая.

Поднимаюсь, не разрывая зрительный контакт между нами. Раздеваться перед мужчиной — совсем иное, нежели предстать обнаженной. Для такого нужно качество, которое воспитал во мне остров, не присущее моей свободолюбивой натуре. Смирение.

Чтобы справиться со шнуровкой на спине, требуется какое-то время. Дерек глядит на меня с едва-заметной полуулыбкой. Нутром я ощущаю, что ты делаешь со мной сейчас. Подчиняешь меня своей воле, заставляешь признать твою власть.

Щеки пылают, да и все мое тело горит. Ткань сползает с плеч, скользит по талии и бёдрам. Я переступаю белые одежды. Возникают сомнения относительно белья, из которого на мне только полупрозрачное кружево внизу живота. Захочет, снимет сам. Сейчас я не боюсь. И я готова заплатить эту цену, как благодарность за спасение моего человека.

— Не сегодня, я слишком слаб. Сделай мне массаж, он ускорит восстановление энергии, — велит Роггарн, скользя по мне взглядом.

Тем, что он не касается меня, провоцирует возжелать этого. Дерек закрывает глаза и отворачивается. Он знает, что я чувствую. Он умело берет нужные ноты, играя на тонких струнах моей души. Мастер. Кожа его спины нежна. Юный мальчик лежит рядом со мной. Я могла бы так подумать, не видя его умных глаз, не слыша резких слов, не читая интонации и жесты опаснейшего из всех хищников.

Я владею искусством массажа. Привычно растираю руки. Отчего же я так чувствую? Отчего страшусь коснуться его кожи? Мои ладони легли на его лопатки, заскользили вниз, потом вверх. Я хочу лечь на тебя, накрыть своим телом. Но оценишь ли ты? Ведь ты сказал: не сегодня.

Надавливаю кулачками рядом с позвоночником, так, как меня учили, и слышу:

— Сильнее.

Властный мужчина рядом — то, что будоражит. Вместо того, чтобы удовлетворить его просьбу, едва касаюсь кончиками пальцев кожи. Мышцы под ней напрягаются. Целую, и твоё тело под моими губами расслабляется. Я тоже умелый музыкант, Дерек.

— Попробуй довериться хотя бы в этом.

— Я не привык доверять.

— Знаю…

Перекидываю ногу и сажусь сверху.

— Не сегодня, — передразниваю Дерека, призывно сжимая ноги.

Он молчит.

Мои кулачки теперь работают, как надо. Молоточками стучат по его спине, находят выступы внизу спины, надавливают, мнут.

— Подавляя волю других, ты кое-что упускаешь, Лорд, — мои руки массируют его плечи. — Этим ты обнажаешь свой страх, рассказываешь о том, что с тобой случилось.

Дерек опрокидывает меня на спину и нависает сверху. Его лицо — гримаса гнева.

— Делай, что тебе велят! — канцлер зло впивается в мои губы.

Я не отвечаю на поцелуй, но, кажется, он этого даже не замечает. Ему нет дела до меня. Рука мага находит и больно сжимает мою грудь. Губы невольно раскрываются, вбирая воздух, чем Роггарн и пользуется. Он проникает в мой рот, тогда как я пытаюсь скинуть его тело. Откуда в нем столько мощи? Так быстро восстановился?

— Да.

Роггарн бесцеремонно влез в мою голову. Но, что хуже, он так же бесцеремонно влез в мое сердце. И в эти секунды, когда он якобы доказывает своё превосходство, я со всей безысходностью понимаю, что относиться равнодушно к его притязаниям не могу. Остаётся лишь сделать вид. Когда Дерек замечает, что я больше не сопротивляюсь, а недвижимое тело безвольно лежит под ним, он отстраняется и заглядывает в мое лицо.

— Все, что происходит между нами — работа. Ты меня поняла?

— Работа.

— Все свои размышления обо мне впредь держи при себе, уяснила?

— Уяснила.

Так правильно, так и должно быть. Ты моя работа, Дерек. Ничего больше.

— И я терпеть не могу, когда девки в постели болтают, поняла?

— Поняла.

Да. Я поняла, где твоё слабое место, Лорд Роггарн. И я его запомнила.





Глава 14. Путь в земли темных




Накануне вечером Дерек испарился, оставив на память о себе лишь белоснежную рубашку в пятнах пота и крови. Ее я предала огню. И, что странно, когда горела кровь, я ощущала премерзкий смрад. Сразу после этого, одевшись, прошла к Фаине. Сон ее был ровный и спокойный, а рядом на полу прикорнула Лора. Ту я отослала спать, а сама какое-то время сидела с Фаечкой. По-прежнему жутко тощая, но уже не мертвенно-бледная, она время от времени дёргалась во сне, и я накрывала ее руку своей. Я все узнаю, и возмездие найдёт твоего обидчика.

Так я и уснула в кресле, а проснувшись, чувствовала себя изрядно помятой, поэтому, оставив спящую девочку на попечение Лоры, приняла ледяной душ и как следует поупражнялась с кухонными ножами.

Дерек сказал, что утром нас ждёт вылазка в земли темных, а утро уже настало. Я решаю примерить купленную накануне для этого загадочного мероприятия одежду, и достаю из оберточной бумаги длинный чёрный плащ и того же цвета кофту с глухим воротом и длинными рукавами. Не в одну лавку я заглянула, чтобы найти подобную одежду, удобную для боя, пригодную для того, чтобы не привлекать лишнее внимание и при необходимости оставаться незамеченной.

На ноги, само собой, я натянула те узкие брюки для верховой езды, которые выглядят на мне, словно, вторая кожа, и не сковывают движения. И как только я собралась оправиться в кабинет Макса, раздался стук в дверь. Максимилиан и Дерек стоят за порогом (что совсем не свойственно для Роггарна, однако, видимо, в компании ректора канцлер все же решил соблюсти некое подобие приличий). При взгляде на них, я фактически теряю дар речи. Как и они, глядя на меня.

— Это что? — окидывает суровым взглядом мой балахонистый наряд Роггарн.

Я же пялюсь на его сверкающие до блеска начищенные и явно недешевые туфли, отутюженные брюки, чёрную с золотыми запонками рубашку и уложенные назад блестящие волосы.

— Я думала, мы собираемся в земли темных, — растерянно развожу руки.

— Интересно, как ты их себе представляешь.

Макс, облачённый в светло-бежевые довольно-таки нарядные одежды, которые никак не сочетаются в моем сознании с той болотистой местностью, где я ожидаю оказаться в скором времени, встаёт между нами.

— Давайте сделаем так: у меня есть несколько важных дел, которыми я принебрег ради нашего путешествия. Я буду у себя, и как только вы решите вопрос с одеждой, мы отправляемся.

И в мгновение ока ректор исчезает, а я оказываюсь наедине с рассерженным Роггарном.

— Идём, — Дерек хватает мое запястье и ведёт в портал.

Мы на оживленной улице в центре. Вокруг вывески и витрины магазинов, и уже через мгновение мы оказывается внутри одного из них.

— Добрый день, чем могу помочь? — предлагает нам свои услуги одна из девушек в форменной одежде красного цвета.

— За час вы должны подготовить эту леди к важной деловой встрече, — Дерек снова скептическим взглядом окидывает мой костюм. — Короткое яркое платье, каблуки, причёска, макияж. Время пошло.

И резко развернувшись, канцлер оставляет меня наедине с персоналом. А я что? Я помалкиваю, думая, что сегодня мне предстоит явно не ожидаемое путешествие по топям в поисках парочки гоблинов, на которых я рассчитывала оттачивать своё владение силой. Что я, собственно, знаю о темных землях? То, что они находятся за пределами земель светлых и властвуют там отнюдь не благожелательно настроенные к нам сущности. Короче, я не знаю ничего. Видимо, с ликвидации моей безграмотности в этом вопросе и стоило начинать подготовку к путешествию.

— А белье то подбирать зачем? — искренне поражаюсь я, когда пара девочек, возглавляемых знатной расфуфыренной матреной, хозяйкой заведения, провожают меня в соответствующий отдел магазина.

— Милочка, белье — это первое, о чем необходимо думать леди, собираясь на встречу.

— Звучало слово «деловая».

— Именно! Чтобы вести дела, женщина должна быть уверена в себе, а что лучше роскошного комплекта белья дарит эту уверенность?

От дальнейших споров и возмущений я предпочитаю воздержаться, особенно вспоминая свои наряды из прежней жизни — груботканные рубахи и обыкновенные лоскуты ткани, грубые шкуры и заношенную одежду с чужого плеча. Пусть профессионалы делают своё дело.

Меня ставят на какое-то полукруглое возвышение, уж не знаю, как оно называется, крутят, вертят, разглядывают фигуру, обмеряют, заставляют примерять одно платье за другим поверх выбранного хозяйкой алого комплекта белья. Наконец, когда находят нужное, усаживают в кресло, накладывают макияж, делают укладку и маникюр. Хотя я обычно предпочитаю контролировать все, что касается собственной внешности, сейчас решаю довериться профессионалам и мнению Дерека относотельно того, как я должна выглядеть в землях темных.

Интересно взглянуть на местные каноны красоты применительно ко мне.

До зеркала я так и не добралась, видимо, меня посчитали девушкой при мужчине и решили, что мое мнение не имеет значения. Желания доказывать обратное не возникло. Поэтому, когда в дверях появился Роггарн, меня проводили за ширму.

— Итак, уважаемый Лорд Министр, — ну и обращение! — Ваша обворожительная подруга в новом образе, мисс…

Тут, видимо, до хозяйки магазина дошло, что никто не удосужился узнать мое имя, а я, ехидно ухмыляясь, продолжаю стоять за ширмой.

— Нити, не томи, мы опаздываем.

Выхожу и в новом образе предстаю перед Дереком. Мне бы хотелось прочитать восхищение в его глазах, увидеть его вожделение или хотя бы симпатию. Но уж точно не это. Роггарн мрачнее тучи, снова и снова окидывает меня хмурым взглядом, задерживается то на предельно оголенных ногах, то притязательно изучает мое лицо. И хмурится ещё сильнее.

— Все так плохо?

— Все слишком хорошо! — цедит он.

После произносит заклинание оплаты, и мы оказываемся в кабинете ректора.

— Быстро вы, я ещё не успел… — тут Максимилиан видит меня и замолкает. — Дерек, ты уверен, что девушка должна выглядеть именно так?

— Я уже ни в чем не уверен, Макс.

Я же, наконец, делаю несколько шагов в сторону высокого зеркала и изучаю в нем своё обновлённое отражение, пытаясь понять, чем вызван гнев мужчин.

Хороша. Волосы выпрямлены и магически удлинены ниже ягодиц, в то же время они выглядят очень аккуратно и приобрели какой-то рыжеватый, я бы даже сказала дерзкий, оттенок. Кожа моя стала гладкой, как у младенца, глаза подведены и подчеркнуты дымчато-серыми тенями. На щеках играет вполне себе естественный румянец. А алое кружевное платье и туфли, на мой взгляд, выше всяких похвал. И особенно хороши ноги. Длинные, рельефные, однако же стройные и загорелые. Да, девочки выполнили свою работу на славу.

— Макс, Дерек, — обращаюсь я к обоим магам. — А теперь будьте добры обьясните, зачем вы так вырядили меня. Я предполагала, мы отправимся на практикум в какие-нибудь гиблые земли, чтобы я попробовала разобраться с нечистью или восставшими умертвиями. Это лучшая, на ваш взгляд, одежда?

У Дерека на щеках играют желваки. Как же он меня раздражает сейчас! Не нравлюсь, чего ж лез со своими советами?! Сам и говорил «яркое платье, каблуки»…

— Нити, мы непременно позанимаемся с тобой отработкой навыков плетения чар, — Максимилиан медлит, подбирая слова. — Вот только сегодня наша первостепенная задача — нанести визит князю тьмы в подземном царстве. И будет здорово, если твои силы и умения нам не пригодятся, но может случиться и иначе.

— То есть мы будем сражаться с князем тьмы?

— Макс, давай оставим ее. Мне все меньше и меньше нравится эта затея.

«Роггарн, ТЫ не нравишься мне совсем!» — судя по недовольной гримасе Дерека, мои мысли отчетливо прозвучали в его голове. Я старалась.

— Мы это обсуждали. Она нам нужна.

— Зачем нужна? — перевожу прямой взгляд с одного мага на другого.

Скрещиваю на груди руки. Быть марионеткой в руках кукловодов я не собираюсь! Либо эти двое прямо сейчас выкладывают, во что меня втягивают, либо я умываю руки.

— Ты залог нашего возвращения, — цедит сквозь зубы Дерек, и не ясно, то ли его раздражает мой вопрос то ли я лично.

— Поконкретнее.

Макс подходит и по-отечески приобнимает меня за плечи. Повод начинать нервничать? Вероятно, так и есть.

— Нити, в объяснении заключена огромная теоретическая платформа воздействия энергий. Если кратко, закрытым источником от рождения обладают только светлый магини, понимаешь? — и смотрит так смущающе.

Чего ж тут не понять? Девственность есть только у светлых. Надеешься смутить меня и избавиться от дальнейших вопросов, ректор? Ты не знаешь о моей школе жизни, Макс. Продолжай.

— Понимаю. И как же вам поможет мой закрытый источник?

— Ты наша граната с оторванной чекой. Стоит кому-то атаковать, рванет так, что половину их мира разнесёт, поняла?

Дерек нервы мои не бережёт. Хотя я вижу, что всему виной его собственное волнение, которое он старательно маскирует за агрессией. Непрофессионально, канцлер. «Только работа», забыл?

— И мое согласие на участие в данном мероприятии вы спрашивать не собирались?

Переглядываются. Все ясно. Стоит ли мне отказаться от всей этой затеи и остаться в академии? Конечно, стоит. Не очень то приятно чувствовать себя чьей-то ручной гранатой! Вот только две эмоции никак не дают мне покоя. Первая — чувство наслаждение от осознания собственной значимости. Это классно, когда кто-то нуждается в тебе и зависит от тебя. Особенно классно, когда эти «кто-то» — ректор и канцлер. А вторая эмоция — жгучий интерес взглянуть на темный мир. Только сильнейшие маги способны ходить сквозь реальности. И, быть может, я одна из них.

— Хорошо.

Мужчины с облегчением выдыхают, и начинаются приготовления. Дерек что-то колдует, достает из своего портфеля артефакты и развешивает на нас троих, под потолком разворачивает магические карты, сверяя плоскости миров. А Макс инструктирует меня, при этом время от времени невольно заглядывается на мои ноги. Он, в отличие от Роггарна, оценил!

— Нельзя говорить громко, смотреть темным в глаза, спорить, первыми творить боевые заклинания. Не проявляй вежливость, никому не помогай. Все это может их спровоцировать. Они практически не контролируют себя рядом со светлыми существами. Если распознают нас в толпе, все пропало. Поняла?

— Поняла, — уверенно киваю. — Но вдруг что-то пойдёт не так?

Дерек краем глаза цепляет меня. Я увидела. Ты слишком напряжён. Боишься? Почему меня так распаляет чужой страх?

— Все будет хорошо…

— Ма-а-акс, — тяну я и качаю головой. — Я не маленькая девочка, мне нужно быть готовой.

Ректор оглядывает меня с ног до головы, медленно так, с чувством.

— И, правда, не маленькая. Уже довольно большая девочка, — сказал вроде бы сам себе. — Если что-то пойдёт не так, нам остаётся только молиться. Хотя в землях темных не поможет и это.

— А как же боевые заклинания? Слабые места противника? Что, в конце концов, за амулеты вешает на меня Дерек? — взвизгиваю я после того, как Роггарн в очередной раз бесцеремонно развопочивален меня и прилепляет что-то под подолом платья, грубо задев одно чувствительное местечко.

Сковывает онемение — я не могу пошевелиться. Гад!

— Дерек, отпусти девочку.

— Надоела!

— Убью, — мысленно шиплю я и знаю, что он слышит.

Любой телепат с близкого расстояния слышит поток мыслей, направленный и адресованный непосредственно ему, чем я беззастенчиво пользуюсь. Награждаю Роггарна всеми нелестными эпитетами, которые приходят мне на ум. Он делает вид, что ничего не замечает. Поставил блок? Конечно, нет. Ты должен контролировать все, что можешь, не так ли? Стальным блеском проходятся по мне его глаза. Его руки расправляют мое платье, правят все эти невидимые побрякушки, которые он нацепил на меня, и под конец Дерек надевает на меня, словно на большую куклу, чёрную накидку. А я истуканом стою перед ним.

Такой ты хотел бы видеть женщину, канцлер? Безропотной послушной статуэткой? Это не про меня, дорогой.

— Выбирай, — жестко бросает он, глядя мне в глаза. — Либо ты делаешь все, что мы говорим, помалкиваешь и не высовываешься. Либо я контролирую тебя, и ты делаешь все, что мы говорим, помалкиваешь и не высовываешься!

Конечно, первое. Покорна и скромна. Как обманчива может быть внешность, мы оба это знаем!

Энергия снова струится по каналам внутри моего тела. Я могу шевелиться, могу говорить, могу идти к своей цели. И могу ненавидеть тех, кто этого достоин. Тебя, Роггарн. Сейчас я ненавижу тебя. Найди себе такую, которая захочет быть твоей куклой. Играй ей. Вот только вся суть твоей игры заключена именно в том, чтобы сломать ту, которая этого не желает. Меня не сломаешь, скорее поранишься сам.

— Нас выкинет где-то на окраине крупного города. Будем своим ходом добираться до дворца.

— Почему не отправиться прямиком туда?

Снова отмечаю рассерженный взгляд Дерека. Благо, Макс не считает зазорным пояснить:

— Всплеск светлой магии в центре привлечет слишком много ненужного внимания.

Ясно. Нам крышка.

— Мне не очень нравятся ваши отношения, дети, — добавляет Макс, глядя то на меня то на Роггарна. — Давайте оставим все размолвки до нашего возвращения.

— Конечно, — без зазрения совести лгу я, прекрасно осознавая, что Дерек чувствует фальшь.

Пусть чувствует.

— Леди, — без видимых эмоций на лице канцлер протягивает мне раскрытую ладонь, и я вкладываю в неё свою руку.

— Милорд, — псевдо равнодушно бросаю я и наблюдаю, как из возникшей внутри перстня Дерека маленькой чёрной точки разрастается премерзкий портал в другое измерение.

Этот портал совсем не похож на те, которые я наблюдала прежде. Раньше они, словно, искажали пространство, искрились разноцветными нитями и разрядами, сияли. Сейчас же передо мной чёрная дыра, поглощающая всякий свет, внутри которой я вижу одно — кромешный мрак. И я готова войти туда с вами или без вас. Потому что это будоражит, и от предчувствия опасности я снова ощущаю внутри себя причиняющий столь сладкую муку обжигающий нутро мой Огонь.

Это оказалось больно. Все тело, внутри и снаружи, почти нестерпимо жжет. Но я сдерживаюсь, не проронив ни звука. Макс и Дерек приходят в себя, встряхивают руками и ногами, пытаясь унять болезненные ощущения. Я уже сориентировалась. Все оказалось совсем не так плохо, как могло быть. Мы появились на узкой тихой улочке, вдоль которой стоят маленькие одноэтажные домики, кривоватые и будто бы заброшенные. Тускло светят фонари, совсем никого не видно.

Кажется, сейчас обыкновенный вечер на окраине какого-то небольшого города, потому как небо ещё не чёрное, а какое-то желто-коричневое с неясными разводами.

— По дороге будешь разглядывать. Идём.

Да, я на высокие каблуках, хорошо хоть в плаще, иду за Максом и Дереком по пыльной дороге. Задавать вопросы не спешу, пока стоит оценить ситуацию и обстановку самой. Что ж за ерунда с небом? Долго вглядываясь вверх, я понимаю, что неба то и нет. Это вроде как своды огромной пещеры, тускло подсвеченные отблесками фонарей города.

— Сейчас здесь ночь?

— Время такое же, как у нас. Только наступило утро. Поэтому так тихо, все спят, — Макс говорит негромко, в пол-голоса, явно не желая привлекать лишнее внимание. — К ночи мы должны убраться отсюда.

Интересно. Волнительно. Мне нравится.

— Роггарн, ты собираешься снять мой медальон?

— Не сейчас.

Не сейчас, но все таки собирается. Я успела узнать кое-что о магии, что, возможно, поможет мне вызволить того, о ком я думаю постоянно, вот только сбежать от конвоя Макса и Дерека вряд ли получится.

Ноги зудят. Прошёл час, не меньше. Домики стали чуть больше, мы держимся у края дороги в тени здешних деревьев, напоминающих здоровенные иссушенные коряги. Несколько раз мы замечали обитателей этого мира, с первого взгляда мало чем отличающихся от тех, кого можно встретить в мире нашем.

— Станция должна быть в этом районе.

— Станция?

— Метро, — и Макс поясняет мне, что такое метро, рассказывает про поезда и облюбовавшую их нечисть.

— Вон и она.

Сглатываю вставший в горле ком. Лестница, ведущая вниз во тьму с огромной табличкой сверху. ПОДЗЕМЕЛЬЕ. Делать нечего, добровольно спускаюсь вниз. Может, стоило остаться в академии? Знала же, что стоило.

Вот теперь начинаю ощущать нечто похожее на тревогу. Их много. Вдоль стен лежат полуразложившиеся сущности, живые ли, мертвые, но глядят они на нас. Мы проходим быстро, прикрывая лица от невозможно едкого запаха.

— Войдём внутрь, станет немного лучше, — шепчет на ухо ректор.

Подходим к техномагическому аппарату. Я вижу, как Роггарн подносит руку, из прорези появляется игла и вонзается в палец Дерека, после чего исчезает. Решётчатая дверь со скрипом отодвигается. Маг проходит в более чистый освещённый коридор.

— Давай Нити, не задерживайся. Плата за перемещение — капля крови.

Превозмогая отвращение, повторяю проделанное Роггарном, и спешу войти внутрь. Дерек тут же хватает мой палец и прикладывает один из своих артефактов.

— Обеззараживание, — предваряет он мой вопрос, и палец начинает жечь.

Не хотела бы я оказаться в этом мире одна. Со всеми моими навыками и умениями, вряд ли бы я дотянула до ночи. И совершенно точно: ночь бы я не пережила.

Макс уже внутри, мы спускаемся ещё ниже и оказываемся на платформе. Я начинаю ощущать тёмную магию. Густой тяжёлый воздух душит, куски бумаг и мусор под ногами шелестит, хотя ветра я не ощущаю. Потом появляется пыхтящий и гудящий заржавевший поезд. Мы заходим внутрь.

В вагоне стоит одна девушка с совсем короткими волосами. Мурашки бегут по моей коже. Ее руки опущены, глядит прямо перед собой, не моргает, совершенно бледное лицо не выражает никаких признаков жизни.

— Она, вообще, жива?

— Не говори глупости.

Теряюсь в мыслях. Будь она мертва, наверное, упала бы. А впрочем… Тут девушка поднимает на меня свои чёрные глаза и я отмечаю, что ее взгляд похож на один из тех, которые я встречала у заключённых в тюрьме Роггарна. Пустой, обреченный. Без всякой надежды. Тебе это знакомо, да, канцлер?

— Здесь нет живых, Нити, — Макс встаёт передо мной, прерывая наш визуальный контакт с обитательницей этого мира. — Тут действуют другие законы. Есть резерв энергии, когда он заканчивается, начинается угасание. Вскоре девушка станет похожей на тех, кого мы видели на входе.

А раньше предупредить не могли?

— И мы…

— И мы! — отрезает Роггарн, и я замолкаю.

Зря я на это подписалась. Чует моё сердце: зря.

Проезжаем несколько станций. Вагон постепенно заполняется. Меня поставили спиной к входящим, впрочем, в стёклах я вижу их отражения. Если не вглядываться, обитатели темного мира мало чем отличаются от худших обитателей светлого. В ночное время и у нас скитаются мрачные личности со следами жутчайших болезней на лицах.

— Выходим, — бросает Дерек и грубовато подталкивает меня к выходу.

Я успеваю в последний момент: за нашими спинами захлопываются двери вагона.

— Приехали?

В этот момент разворачиваюсь и отмечаю, что взгляды всех без исключения существ в вагоне направлены на нас.

— Ещё нет, но они были готовы напасть.

Дыши, Нити.

— Лучше нам поспешить наверх, — своими размашистыми шагами Макс направляется в сторону лестницы, я почти бегу следом.

Дерек рядом, придерживает меня за талию. Позади я слышу какой-то шорох. Шёпот? Тихий голос?

— Не оборачивайся.

Мы идём все быстрее. Не обернусь. Макс срывается на бег, и мы делаем то же самое. Поднимаемся по лестнице, а позади нас будто мелкие камни стучат о каменные плиты пола. Все громче. Все ближе.

— Быстрее.

Когда мы выбегаем из подземки на ярко-освещённую улицу, я все же решаю обернуться. Я вижу много-много пустых совсем белых глаз во мраке подземелья. Через миг остается лишь тьма.

— Ненавижу метро.

— Идём.

Меня медленно отпускает. Уже не колотит дрожь, дышу ровно. Везде народ, дома, все равно что в нашей столице, высокие, подсвеченные. Да и существа, если не приглядываться, все равно что наши люди или маги. Какой-то высокий тощий парень цепляет мое внимание, и я вижу под его темным капюшоном и вроде бы обыкновенными глазами огромные чёрные круги и неестественно впалые щеки. Рядом проходит женщина. В ярком платье, сильно накрашенная. Я сознательно не поднимаю глаза, чтобы не разглядеть большего. Но запахи то я чувствую. Ее духи, вроде бы сладкие, хотя и приторные, резки и хмелят не слабее пойла. У меня плывет перед глазами, и Макс вместе с Дереком подхватывают меня под руки и оттаскивают в пустынный переулок.

— Приходи в себя, девочка, мы уже близко.

Из тумана выпалывает голос, а затем и лицо Макса.

— Зачем мы потащили ее сюда?! — бьет кулаком в стену Роггарн.

— С ней у нас есть шанс.

— Готова? — поворачивает мою голову к себе Дерек.

— Все нормально, — киваю я.

Мы проходим ещё несколько высоких домов и поворачиваем на другую улицу с единственным домом в отдалении. И это почти дворец. Нет, он совсем не похож на королевский замок в нашей столице, всего пара этажей и несколько башенок. Меня больше впечатляет живой лес, окружающий этот дворец. Как в таком гиблом месте могут расти деревья? Магия. Чёрная магия.

— В чем цель нашей миссии?

Дерек явно намеренно игнорирует мой вопрос, Макс же медлит с ответом. Ну, маги, колитесь. Украсть артефакт, убить важную шишку, кого-то запугать? Вряд ли вы способны удивить меня.

— Это дела королевской семьи, мы не в праве…

— Уж не Эйджем ли зовут это наше «дело»?

Мужчины многозначительно переглядываются, после чего хмуро смотрят на меня. Больших объяснений мне не нужно. Видимо, помощь некоего князь тьмы необходима королю, чтобы навсегда распрощаться с навязчивой симпатией его сестры. А каким образом это осуществится, я очень скоро узнаю.

———

Примечание автора.

Привет, Лондон! Underground hi!) Я не скучаю по тебе ни разу)

А вы знали, что есть теория, согласно которой многие станции современного метро были откопаны, а не построены сотню лет назад? И существовали они за несколько веков до нас вместе с электричеством и очень крутыми технологиями? Не такая уж бредовая теория, я скажу. Или я просто люблю фентези, а вы?) Хотя ответ очевиден)





Глава 15. Я чудовище




Как зверь чует опасность? Я расскажу вам.

Вот так работают мои инстинкты: разум совершенно чист, да и эмоциональный фон тоже, нет переживаний, волнений, тревог. Ничего. Есть дичайшая настороженность и готовность в любой момент использовать всякий предмет в качестве орудия боя. Иду смело, ежесекундно представляя, как мимолетным движением скидываю туфли, перехватываю их в воздухе, после чего вонзаю шпильки в глаза противников. Или спускаю с плеч плащ и тут же оборачиваю рукав вокруг чьей-то шеи, будь то тварь похожая на человека или на животное. Дерек и Макс близко. Мне представляется весьма вероятным использовать их тела, как опору для прыжка. Или же, скрывшись за их широкими спинами, я смогу отразить атаку, выждав самый удобный момент.

Я знаю, как выгляжу со стороны: мой мягкий взгляд прикован к дому, до которого осталась каких-нибудь пара сотен шагов. Я не озираюсь, не делаю резких движений, холодная отрешенность читается в моих чертах. Все напускное. Я готова.

Мне и не нужно смотреть в темные заросли, чтобы знать: они, порождения тьмы, что охраняют эти гиблые земли, скрываются здесь, в этом лесу. Я так чувствую. И теперь, когда они совсем близко, я точно знаю: на людей эти монстры не похожи ни капельки.

Десять. Перевожу взгляд с Дерека на Макса. Оба дышат ровно, шагают уверенно. И вот ни капельки не озабочены происходящим. Правильно. Именно так вы и должны выглядеть. И так выгляжу я.

Девять. Я замечаю, как трепещет ближайший кустарник. Тварюга оказалась совсем близко. Хотела напасть, но передумала или получила приказ выжидать. Затаилась. Разумно. Слишком разумно, должна признать.

Восемь. Расстегиваю и скидываю на руку плащ, оставаясь в коротком алом платье. Перехватываю оценивающий взгляд Дерека. Самое время заигрывать? А почему нет? Улыбаюсь ему.

Семь. Он уверенно берет мою руку. Его ладонь полна тепла и жизни. Только сейчас я отмечаю, как здесь холодно. И вокруг меня снова кишат ужасные твари. Такая знакомая, однако, обстановка. Дом, милый дом…

Шесть. В руке Макса материализуется длинный белый посох, похожий на тот, который был у одного из магов на празднике, и на его конце горит серебристый шар. Тени прячутся в кустах. Но они не боятся — монстры таковы, что не ведают страха. Ты же в курсе нашей маленькой тайны, да, ректор?

Пять. Я заметила, мой Лорд, заметила кинжалы, на миг сверкнувшие в прорезях рукавов твоей рубашки. И это были не запонки. Ты всецело присутствуешь здесь, тогда как слишком часто ментально отсутствуешь, вроде бы находясь рядом. Мне нравится знать об этом. Знать, что ты мысленно принадлежишь мне.

Четыре. Дом князя тьмы совсем близко. Но перед ним висит магическая завеса. Теперь это бледное марево ясно видно.

Три. За нашими спинами сгустилась тьма — все пути отступления перекрыты. Бой неминуем. Кровь плещет внутри меня и вот-вот прольётся через край. Моя кровь — жидкий огонь. Хорошо. Как же мне хорошо. Только амулет жжет. Ну и пусть.

Два. Я провожу кончиками когтей по ладоне Дерека. Я бы его поцеловала — страсть переполняет меня сейчас. Поцеловала, если бы было время. Улыбаюсь. Остался один.

Один. Макс резко бьет посохом о землю, и все вокруг нас озаряет ослепляющий белый свет.

— Явись!

Теперь я вижу их глаза. Кроты, не иначе, глядят на нас из кромешной тьмы леса. И не спешат нападать. Они ждут приказа. Я знала только одного человека, способного приказывать кроту. Сердце глухой болью отзывается на эту мысль. Александр.

— Зачем вы явились в мои владения, маги? — хриплым басом гремит страшенный голос.

Из леса слышны крики, после чего звучит характерное чавкание. Переборщили с бутафорией, темные.

— Виктор, это Дерек, — во всеуслышанье объявляет канцлер.

После секундной паузы раздается хлопок, завеса канет, а вдоль дороги поочередно зажигаются ярко-красные фонари, и это злачное местечко становится не таким уж мрачным.

— Мой дорогой друг, приветствую тебя и твоих друзей. Добро пожаловать в мой скромный обитель…

Час спустя.

— Нити, бежим! — Дерек тащит меня прочь от дома, где нас радушно встречали.

— Почему? Он же предложил…

Вот теперь я замечаю их волнение, ректора и канцлера, волнение, граничащее с состоянием панического страха. Что такого произошло, после чего оба мага потеряли самообладание, я не понимаю. Все же было хорошо…

«Хорошо — это повод насторожиться, Нити. Особенно в землях темных».

Кто вселил эту мысль в мою голову? Дерек? Виктор? Или ее подсказало мое подсознание? Попробуй, разбери. Разум, чувства, все мое материальное существо желало задержаться в этом доме, так, как предлагали Виктор и его подруга. А зверь внутри меня напряжённо затаился. И все равно я не понимаю.

Когда мы вошли внутрь замка, бледный слуга в тёмном фраке проводил нас в столовую, где нас встретила красивая молодая пара: яркий темноглазый брюнет и стройная блондинка с короткой стрижкой. Мужчины тепло приветствовали друг друга, дружелюбно обсуждали свои «мужские» дела, в которые я поначалу и пыталась вникать, но позже забросила даже попытки. Подруга князя, изумительное существо другого мира, обаяла вниманием меня. Ей даже удалось меня покорить. Весёлая, остроумная, он щебетала о том, как здорово быть порождением тьмы, и как ей повезло познакомиться с настоящими светлыми магами. И было в этой девочке нечто настолько манкое, что я понимала: любой на моем месте был бы ею очарован. Живая, открытая, любознательная. Ни крупицы страха в ее глазах, ни доли фальши в том, что она говорила, я не нашла. И не учуял мой зверь.

В доме князя нас угощали, как самых близких друзей. Я думала, что мужчины обо всем договорились и остались довольны компанией друг друга. Они пожали друг другу руки и тепло попрощались. А потом мы вышли за порог.

Спрашивать разъяснений у магов сейчас нет времени. Мы сломя голову несёмся прочь от этого дома. Туфли я скинула сразу же после того, как услышала команду Дерека. Темный непроглядный лес, наполненный криками и стонами его обитателей, словно, приближается к нам, с каждой секундой делая путь для отступления все уже. А до дороги остаётся совсем немного…

Стоп.

Я резко останавливаюсь.

— Нити, поспешим! — кричит мне Макс.

— Стой!

Зверь внутри меня пятится. Он не боится того, что находится в лесу. Он остерегается того пространства, где, якобы, видна дорога. Дерек продолжает тянуть меня вперёд, но после следующих моих слов, замирает.

— Улица была намного дальше.

Маги остановились и пригляделись. Оглянулись на дом, вновь осмотрели прямой светлый путь впереди. Я заметила, как дернулся кадык Макса.

— Дерек, ты мог не почувствовать иллюзию?

Канцлер угрюмо качает головой.

— Это земли темных. Здесь возможно все.

Времени больше нет, я чую, если будем мешкать ещё минуту, нам конец.

— Бежим через лес, — уверенно кричу я и кидаюсь в чащу.

По шороху листвы позади себя я понимаю: оба мага последовали за мной. Слышу треск ломающихся деревьев — кроты преследуют нас. Думай, Нити, ты хорошо их знаешь, вернее многое о них слышала. Какое их слабое место? Света кроты не боятся, да они его почти не замечают. Оружие людей для них все равно, что сосновые иглы. Огонь? Да, мой огонь. Жар эти твари почти не переносят.

— Медальон! — кричу Дереку, вытягивая кулон вперед.

Злосчастный амулет падает мне под ноги. Ни у кого не возникает и мысли его поднимать. Прекрасно. Пробегаю еще с десяток метров. Для чего? Думаю, это очевидно. Амулет потерян, и точка. Во мне беснуется пламя.

Гляжу на свои ладони. Представляю, как они загораются… и они загораются. Представляю, как струи огня стекают к моим ногам… и они стекают. Представляю, как они устремляются в стороны, во тьму, сжигая и испепеляя монстров. Слышу рёв кротов. И чей-то ещё. Снова ощущаю своё превосходство. Как тогда на острове. Все мое тело полыхает. Убить их всех, всех, кто желал нашей смерти. Не они охотники, а я. Не они монстры…

— Нити, слушай меня, остановись.

Делаю вдох. Кажется, я не дышала слишком долго. Сквозь окружающий меня огненный кокон вглядываюсь в очертания двух мужчин. Кто они? Дерек и Макс. Вспоминаю, где мы и что здесь делаем.

— Спокойно, девочка. Соберись. Ты можешь успокоиться, — внушает мне ректор, магически блокируя нападающих тварей.

Закрываю глаза и дышу.

— Нити, дальше мы справимся сами. Тебе больше не надо выпускать пламя. Расслабься. Думай о воде. Об океане. О Льдистом море, — зачем ты сказал это, Дерек? — Вспомни свой дом…

Открываю глаза. Огня больше нет. Я думала, что спалила всех обитателей этого леса. Как я заблуждалась! Позади меня, действительно, мертвецки тихо, осталась только выжженная да тла земля. А вот впереди два мага, плетущие чары, отражают нападения и с земли и с воздуха десятков, а может и сотен таких знакомых мне беспощадных обитателей мира темных. Дерек и Макс могут сопротивляться в отличие от тех, кто ждёт меня дома.

Делаю шаг назад. Другой. Третий. Время пришло. Я свободна от медальона. Только что у меня получилось управлять своим огнём. Сейчас самое время попробовать открыть портал и сделать то, что требуется. И никто мне не помешает.

— Нити, мы не справляемся! Нужна твоя помощь! — доносятся до меня слова Роггарна, но я уже скрываюсь в противоположной от монстров стороне.

Я говорила, что я чудовище? Так это правда.





Глава 16. О суровых последствиях выбора




— Я сделала то, что должна была сделать, — сквозь стиснутые зубы убеждаю себя, пробираясь через густые колючие заросли.

Ощущая текущую по щекам воду, я говорю себе это снова и снова. Слыша навязчивые крики о помощи Дерека, эхом звучащие в моей голове, я ухожу. Ты бы не дал мне другого шанса, канцлер. Без сил падаю на колени. Ослабила ли меня магия, творимая минутами ранее? Вряд ли. Меня ослабило сознание собственной низости и мерзости от ощущения присутствия самой себя. Шепчу губами старательно выученное заклятие переноса и представляю ложе. Шкуры и меха. Камни. Его.

Александра.

Все получилось так легко. Из крохотной капли огня, парящей на уровне моих глаз в пространстве вырастает пламенный контур. Его очертания полыхают ярко-оранжевыми и алыми всполохами, а внутри, за гранью материи темного мира, я, наконец, вижу мой дом. И моего короля.

Александр один, хотя я ожидала увидеть его в окружении девок. Нужно сразу готовиться к худшему. Хотя вряд ли бы он привёл тех в наше жилище, но иллюзии стоят слишком дорого. Он мог приводить их ночью. В пещере день, что я понимаю по крохотному светлеющему кусочку неба, заметному сквозь вырубленное в стене отверстие. День сейчас и здесь, в этих мрачных землях, точнее в подземельях, пусть день этот и выглядит как самая мрачная из наших ночей.

Король не сразу замечает меня. Как можно не увидеть контур рамки? Здесь он озаряет все пространство вокруг, опаляет дремучие заросли, отпугивает их обитателей. Кривые ветки и коряги горят, источая при этом отвратительный запах гнили.

Гниль — суть темных. Что-то такое мне говорили в детстве.

— Я вижу тебя, — изумленно произносит Александр.

Щурясь, он наконец-то смотрит в мою сторону. Не на меня, куда-то рядом, словно, плохо меня видя. Его рука, огромная мускулистая лапа хищника, тянется к грани и застывает перед изломом миров.

— Иди ко мне, — протягиваю я ему свою руку.

Я забыла, как ты выглядишь. Забыла твой суровый тяжелый взгляд, который мне так дорог. И вот ты рядом. Слабею. Рамка мигает и становится тусклой, весь свой внутренний резерв направляю на ее восстановление.

— Нити! Ты не придумала ничего умнее, чем просто открыть портал? — орет на меня мужчина.

На самом деле Александр не кричит, но когда он в гневе, его голос гремит, сотрясая все вокруг. Так и сейчас он заставляет подрагивать мое тело. Последние жизненные ресурсы я трачу на то, чтобы открыть этот чертов переход, а в это время вместо того, чтобы воспользоваться им, вождь отчитывает меня!

— Это с твоей стороны открылся портал, — немного взяв себя в руки, уже более спокойно, но не менее грубо, чеканит он. — Передо мной только рябь, и я очень смутно вижу тебя. Если я войду туда, может, часть меня и пройдет сквозь портал. Очень маленькая часть! Ты способна на большее! И почему там так темно?

— Я в землях темных.

Замечаю, как на его скулах от напряжения ходят желваки, как сильно сжимает Александр челюсти. Снова потерял контроль и злится. В мире людей злость — плохой советчик. В мире диких зверей ярость — лучший друг.

— Дура! Зачем ты отправилась туда? Живой тебе не уйти!

Как назло где-то за моей спиной послышался треск, и я поняла, что сил противостоять монстрам у меня не осталось. А если уйти? Домой. К нему. Вдох. Ещё вдох. Делаю шаг вперёд, вплотную приблизившись к порталу.

— Стой на месте! Здесь ты мне не нужна! — осаждает меня тот, ради кого я пошла на предательство, ради которого я стала ничтожной в собственных глазах.

Я не помню, когда плакала в последний раз. Я вообще не помню, чтобы когда-нибудь плакала! Такие, как я, не признают слез, даже есть глаза застилает прозрачная пелена. Я не плачу, и точка!

— Это все на что ты способна, Нити? Ради этого мы освободили тебя? Учили, хранили, воспитывали? Ты разочаровала меня! Слабая! — отчетливо произносит Александр каждый звук, разворачивается и уходит.

А я тупо смотрю ему вслед. Такой близкий. Дом. Он. И я ему не нужна. Король бы никогда не простил меня, вернись я на остров. Я покинула дом королевой, а сейчас, вернувшись, могу стать хуже последнего отребья. В этот момент я понимаю, что дома у меня больше нет. Рамка схлопывается, а я падаю на колени. Без сил. Без эмоций.

Я слышу их. Они медленно приближаются с разных сторон. Неужели, конец? Слепая провидица предсказала мне долгую жизнь. Ошиблась ли? Теперь уже все равно.

— Нити! — где-то далеко-далеко слабо звучит голос Дерека. — Помоги!

Спустя несколько минут, все ещё слыша его крики, я встаю. Слишком мало во мне огня. Сейчас нет ненависти, спеси, гордости. Все забрал портал. И Он. Что двигает мною? Сострадание? Стыд? Жалость? Нет ничего внутри. Быть может, я ищу достойной смерти. Не смерти упавшей на колени жалкой предательницы, а гибели в бою. И никакого рая после. Его врата закрыты для таких, как я.

Бегу. Впереди крот. Скалится, будто, ждёт меня, затаившись для прыжка. А я с вызовом смотрю в его мелкие глубокие глаза. Вот она, схватка со смертью. То, чего я желала на острове. Испытание. Хватаю первую попавшуюся палку из-под ног. Искрой заставляю ее гореть. Ощущаю, как ладонь жжёт теперь уже чужое пламя. Хорошо. Я чувствую боль. С яростным криком бегу на крота, а он несётся на меня.

Монстры таковы, что их влечёт не смерть, а чужие страдания. Так и крот забавляется со мной, не спеша кончить мою и без того недолгую жизнь. Удар за ударом он достигает цели. От локтя до плеча распарывает мне руку. Голые ноги превращает в кровавое месиво глубоких царапин от его когтей. Опаляет адским пламенем мой левый бок, и я чувствую собственные торчащие рёбра. Но я ещё стою. Более того, я смогла воткнуть палку кроту в глаз, и когда он взвывает от боли, убегаю в сторону брошенных мной магов.

Меня уже никто не зовёт.

Смотри, Нити. Не отворачивайся. Ты заслужила увидеть последствия своего выбора. Пробираясь сквозь горы трупов, больше похожих на переработанные отходы и залитые бурой кровью шкуры, благодаря вернувшимся внутрь меня крупицам магии опаляю все это спасительным огнём, который ограждает меня от других монстров, и я, наконец, замечаю их. Магов, что пришли со мной, что последовали за мной в эту чащу леса.

Макс мертв. Белый, как полотно, с вывернутыми неестественным образом конечностями он лежит в луже собственной крови. Двигаюсь к Дереку. Так трудно дышать. Его тело покрывает защитное плетение, и я замечаю, как едва-едва поднимается и опускается широкая грудь.

— Дерек! Роггарн, очнись!

Опускаюсь, а вернее сказать, на подкошенных ногах падаю перед ним, ощущая при этом дикую боль, и касаюсь его руки. Мое тело пронзает заряд и меня отбрасывает на десяток метров в сторону. В ушах звенит, голова кружится. Накатывает тошнота. Но я поднимаюсь.

Снова плетусь, практически ползу в сторону Роггарна.

— Дерек! Дерек! Открой глаза!

Не придумываю ничего другого, как начать тыкать его тело длинной палкой. Не встречая сопротивления, усиливаю нажим.

— Нам нужно убираться отсюда!

На сколько хватит этой его защиты? Долго он здесь не протянет. Уйти без него? Я принимаю однозначное для себя решения. Я буду защищать его тело до последнего. Может быть, у меня восстановятся силы, и я снова смогу открыть портал? От ощущения самой себя тошно и это чувство перекрывает всю боль, что я испытываю. Макс погиб. Он был добрым. Умереть должна была я.

Шумный глубокий вдох, и тело Роггарна выгибается дугой. Он резко садится, находит меня глазами и открывает рот, желая что-то сказать, но потом его закрывает. Я опускаю взгляд. В горле возникает ком, говорить невозможно.

Я их бросила.

И я вернулась.

— Макс мертв.

Дерек с трудом поднимается и покачиваясь движется в сторону тела ректора.

— Пока на нем искра светоча, он не умрет, — хриплым тяжёлым, будто не своим, голосом, говорит Роггарн. — Она не опустит душу. Нужно доставить Макса королевским целителям. Может быть, им удастся, вернуть к жизни и тело.

— Потащим его? — спрашиваю я.

Дерек закрывает глаза, и я ощущаю странное. Меня пронзает чужая сущность. Его сущность. Он копается в моих оболочках, что-то творя с нутром, колдуя с потоками моей энергии.

— Я заберу остатки твоей магии, сплету со своей, и мы попробуем отправить Макса во дворец. Сил хватит только на один перенос. Для него. Возражения есть?

Качаю головой. Без магии мы вряд ли выживем. Но подарить жизнь Максимилиану — не худшее из принятых мной решений. Мое тело, полностью лишенное энергии, падает. Глаза закрываются. Но внутренним взором я вижу потоки энергии, стекающиеся в одну точку, туда, где лежит тело Макса. А потом случается вспышка, хлопок, и все заканчивается.

Темно. Больно. И мне кажется, что Дерек забрал мои силы, смог перенести их с Максом в столицу, бросив меня так же, как сделала это я. Ещё минута, и на меня накинутся кроты. Ещё миг и меня не станет. Тьма внутри моей души сильнее тьмы этого мира. То, что представляю я, всегда хуже того, что творишь Ты.

Роггарн опускается на меня. Не самым нежным образом, причиняя боль. Последним, что я слышу, перед тем, как обрести спасительное небытие, становятся его слова:

— Медальон защитит нас. Только вернись ко мне.





Глава 17. Вдвоём




Веки наливаются тяжестью, но прилагая неимоверные усилия мне удаётся открыть глаза. Тело мое устало, силы покинули, только дух протестует желаниям покорёженной плоти. Облизываю пересохшие губы и едва слышно шепчу:

— Зачем огонь?

Конечно, Роггарн услышал. Он бы услышал, даже если бы я задала адресованный ему вопрос внутри себя. В паре метров от меня полыхает огромный костёр, в который маг подбрасывает все больше и больше сухих веток.

— Как ты себя чувствуешь? — сухо интересуется он, не глядя в мою сторону. Устала. Адски болит голова и все тело.

Гляжу на кровавое месиво из собственной одежды и плоти. Оно не внушает надежды на перспективы возвращения домой. Даже на перспективы пережить предстоящую ночь.

— Брось меня здесь, выбирайся. Ты сможешь, — беззвучно говорю это и отворачиваюсь.

Роггарн обходит вокруг меня и садится на корточки прямо перед моим лицом. Пытаюсь сфокусировать расплывающуюся картинку. Его одежда порвана и пропитана кровью, его руки, шея и лицо испачканы и усеяны многочисленными порезами и кровоподтёками. Его глаза равнодушно осматривают то, что стало с моим телом. Бросит. Оставит увядать здесь. И скоро я стану похожа на тех мерзких разлагающихся обитателей подземелья.

— Хорошие новости! — как-то жутковато улыбаясь, сообщает мне Дерек. — Макс во дворце, и его спасли.

Пытаюсь сглотнуть, но в горле настолько сухо, что начинаю хрипло кашлять. На губах становится влажно, и я чувствую противный металлический вкус крови. Холодно, но совсем не так, как прежде. Раньше я просто чувствовала, что снаружи меня прохлада, но это нисколько не беспокоило. Сейчас трясёт крупной дрожью и стучат зубы. Мне очень-очень плохо.

— Макс жив, и на этом хорошие новости для тебя заканчиваются.

Встречаю его взгляд. Волнуешь. Мое нутро трепещет и отзывается при взгляде на твои непроглядные в этой тьме глубины глаз. Даже сейчас в таком состоянии ты волнуешь меня, но я не понимаю, как именно. Как мужчина, как менталист, как маг либо же как охотник за добычей, коей являюсь я.

— Теперь слушай плохие новости, детка, — снова это твоё холодное «детка», совсем как при нашей первой встрече. Что ж, я достойна и худшего. — Итак, мы с тобой застряли в мире темных. Даже если нам удастся восстановить силы, а это весьма сомнительно, защититься или перенестись мы не сможем. Ни в наш мир, ни в любое другое место здесь. Маги усилили концентрацию тьмы, и теперь уже любая светлая магия будет уничтожена. Нити! Ты меня поняла?

Открываю глаза. Пытаюсь сделать глубокий вдох, но ничего не выходит. Медленно утвердительно моргаю.

— Хорошо. Наша вторая проблема это ты.

Не церемонишься, канцлер.

— Я забрал весь твой магический резерв, и ты пуста. Твоё тело, как абсолютно чистый резервуар энергии, и чем дольше оно таким останется, тем меньше вероятность восстановления.

Это что же получается? Сейчас я совсем как обыкновенный человек? Поэтому мне так холодно? Поэтому то жжение и боль, которые приносят рваные раны моего тела, вызывают сумасшедшие адские муки? Бедные-бедные люди…

— Хорошо. Я хочу остаться человеком.

Острый взгляд в мою сторону, жестокая ухмылка. Ты был бы последним, с кем я бы предпочла оказаться рядом при подобных обстоятельствах. Отворачиваюсь от Дерека и вижу огонь. И сейчас впервые в жизни он не привлекает меня, не манит прикоснуться, а прежде горящее нутро не реагирует и не отзывается близостью своего собрата.

— А теперь ответ на твой первый вопрос: зачем огонь? Для тебя, Нити. Я собираюсь тебя сжечь.

Не верю. Так холодно и равнодушно ты говоришь мне эти жестокие слова. Обманываешь. Что тебе нужно, Дерек?

— Я брошу тебя в пламя, и если твоё тело ещё способно на регенерацию и восстановление энергетического баланса, ты выживешь. А если нет, есть надежда, что умрешь даже в этом мире.

Жутко. Я начинаю ползти. В противоположную от Дерека сторону, даже не думая о том, что именно там находится теперь убийственно-опасное для меня пламя. Я хочу жить. Я выжила на острове. Я выжила в схватке с кротом. Я выживала не для того, чтобы ты сжёг меня, Лорд. Ненавижу тебя! Ненавижу себя за слабость и беспомощность пред тобой!

Его бескомпромиссный решительный взгляд предупреждает о стальной решимости довести сказанное до конца. Вопреки моей воле. Растоптав мои желания и чувства.

— Я не хочу быть магом! Я не хочу умирать! — не думала, что найду в себе силы кричать. — Просто брось меня тут. Пожалуйста.

Последнее слово я шепчу, как заклинание, вкладывая в него всю свою силу. Роггарн даже не думает отвечать. Он уже решил.

— Я верю в тебя, малышка, — грубо усмехается он.

Дерек подхватывает меня на руки, и дикая боль немного отвлекает от мыслей о грядущем. Но когда огонь начинает кусать мою безвольно висящую руку, я вскрикиваю.

— Наверное, я должен что-то сказать тебе на прощание, — совершенно равнодушно говорит мой мучитель. — Просто бросай, — цежу сквозь стиснутые зубы.

И он делает это.

Лечу, словно, падаю в бездну. Глаза мои закрыты, сумасшедшая боль пронзает все тело, но желанное спасительное забвение так и не приходит. Я все жду удара, но его нет. Открывая глаза, единственным, что я вижу, становятся огненные всполохи всюду вокруг меня. И внутри меня тоже. Я, будто, живая плазма, таю в родной стихии. Могу ли я стать огнём и сгореть без остатка? Вероятно, так и есть. Боль притупляется, сознание отделяется от тела, и со стороны я наблюдаю, как обугленная плоть, которой я владела, становится подобной куску чёрного камня, а то, что сейчас представляю я, — парящие полупрозрачные оболочки, — сжатыми в кулаки руками притягивает к себе Роггарн, не давая воспарить выше.

— Жди, — повелевает он, и мое тонкое тело наливается бременем тяжести.

Красив. В его первозданной красоте, темных глазах, в иных острых притягательных чертах лица я нахожу волю создателя. Он ворожит, его хочется касаться. Но слишком запутанной кажется мне то, что было моей жизнью. Я не могу просто быть с тобой. Ты не можешь просто принять меня. Поэтому я ухожу.

— Прощай, Дерек, — шепчу я, бесплотно целуя его губы. — Нет, — яростно восклицает он, ещё сильнее сжимая ладони.

Я вижу проступившие на его шее и висках вены, вижу налитые кровью белки глаз.

— Ты моя! И на месте пепелища остается нечто темное, то, во что превратилось мое истерзанное тело. Оно покрывается сетью мелких трещин, сквозь которые изнутри пробивается слепящий белый свет. Свет манит и влечёт так, что я невольно тянусь к нему. Все ближе и ближе. Руками Дерека, глядя изнутри него, я разрываю куски собственной обугленной плоти, и предо мной предстает собственное сияющее тело, сотканное из чистой первозданной материи. И как в родную стихию, я погружаюсь внутрь.

Снова чувствую. Человеческие ощущения и желания. Тёплые ладони касаются моего живота, и я открываю глаза.

Мгновение, когда всех слов мало, чтобы сказать, что ты чувствуешь. Мгновение, когда все, что было и будет, кажется пустым и незначимым, когда есть только «сейчас» и ничего кроме этого. Мы удерживаем это мгновение, глядя в глаза друг другу. Чувствуя это. Неуловимое, но такое значимое, то, что определенно есть между нами. Связь.

Дерек устыдился и отвёл взгляд первым. Ты не готов признать свои чувства. Резким движением он поднимается на ноги, стягивает с себя испачканную землёй и кровью рубашку, после чего протягивает мне. Снова я предстала нагой пред тобой. Это волнует и радует. И уже не тревожит совершенно. Странно, не правда ли?

Одеваюсь. Никогда прежде я не чувствовала такой заряд бодрости, какой присутствует во мне сейчас. Силы переполняют, на теле ни шрама. Я готова выживать. Я готова жить. Я готова ко всему.

— Что дальше, милый?

Роггарн бросает на меня свирепый взгляд и получает мою искреннюю улыбку в ответ.

— Нужно убираться из этого района. — Не самая плохая идея, — усмехаюсь я, вновь слыша позади себя шелест веток.

Мы с Дереком остались вдвоём без шансов использовать наши способности. Совсем как люди.

Канцлер хорош в рукопашном бою. В его арсенале оказались не только замеченные мной ранее ножи, но и другое, скажем так, весьма специфичное, орудие. Не хотелось бы связывать это с местом работы Дерека, тем местом, где мне уже довелось однажды побывать. Какие-то хитрые механизмы, напичканные воздушным ядом, унизанные длинными острыми шипами-иглами палочки на цепях и даже взрывающиеся при броске шарики. Не хочется думать, что подобное оружие Дерек использует в Баалле или при поимке преступников. Не хочется, но думается именно так.

Сейчас же я рада. Рада, что Роггарн подготовился, рада, что благодаря этому оружию мы миновали злачный пролесок и вышли к широкой дороге, по которой мчат причудливые упряжи и телеги. Самоходные, летящие мимо нас на немыслимых скоростях, похожие на вытянутые обтекаемые яйца ящуров. А вот в колесницы запряжены странные мускулистые существа вроде обыкновенного рогатого скота, только, будто бы, кто-то намеренно в десятки раз увеличил размер их мышц. И глаза этих исчадий темных земель налиты кровью.

— Нам нужно найти одежду, — говорит Дерек и делает рваный вдох.

Ты прав, насчёт одежды, вот только твоя влажная рубашка, прикрывающая мое голое тело, и обрывки брюк на тебе не худшие из наших проблем.

— Ты едва идёшь, обопрись на меня, — взваливаю себе на плечи руку Дерека, и мы бредём дальше.

Как будем переходить дорогу, куда направимся, не представляю. Хорошо хоть лес остался в стороне, и нас больше никто не преследует. Пока не преследует.

— Нити, я не хотел тебе это рассказывать, но может случиться так, что ты останешься одна.

Иду быстрее. Этого не будет. Если выжила я, то выживешь и ты!

— Подожди, мне нужно присесть.

Только на минутку… Мы садимся в пыли у обочины дороги и Дерек, не удержавшись, откидывается и падает назад. Не спрашивая, разрываю его штанину и судорожно сглатываю. Дышать.

Рана, глубиной с пол-ноги обнажает кость, а рваные куски мяса свисают на ошмётках кожи. Все это кровоточит и стремительно покрывается отвратительно пахнущей чёрной пакостью.

— Что мне сделать, как тебе помочь? Здесь есть лекари? — Нити, слушай внимательно, пока я могу говорить. Больше всего сил у меня уходит сдерживать твой магический источник. Если отпущу тебя, ты должна держать себя в руках. Или спалишь пол-города и сгоришь сама. Местную воду пить нельзя, она нам не подходит. Помощи ни у кого не проси, темные никогда не помогают. Твой единственный друг в их землях — это, — в руке Дерека появляется чёрный кошелёк, заглядывая в который, я вижу золото и кристаллы. — И что ты помнишь про Виктора?

В двух словах описываю встречу в доме князя тьмы и наблюдаю, как превозмогая муки, Роггарн хохочет.

— А теперь смотри, как все произошло.

Глазами Дерека вижу, как мы идём к дому Виктора. То, что виделось мне горящими огоньками, на самом деле оказалось клыкастыми существами, похожими на летучих мышей, только в несколько раз больше. По всей видимости, какие-то их дальние сородичи, чьи глаза горели ярко-красным. На пороге стоял вампир, бледный, тощий и высокий. Он улыбался, обнажая острые, как у хищных рыб или ящуров, треугольные зубы. Взгляд Дерека скользит в мою сторону, я как истукан стою и дружественно улыбаюсь подруге Виктора. Видимо, зачарованная какой-то темной магией. А вот подруга выглядит совсем не такой, какой я сама видела ее. Блондинка, да, только лицо ее, вроде бы молодое, уродливо испещрено сетью глубоких морщин, на руках не изящные ноготки, а длинные грязные когти, и время от времени она открывает рот, внутри которого клубится тьма, и она устремляется ко мне.

Мерзость.

— Скажи колдунье прекратить наводить порчу. На девочку она не подействует! — Максимилиан, живой и здоровый, делает пасы руками. — Что ты, светлый, мы просто хотим произвести хорошее впечатление на гостью. Вы тоже любите пускать пыль в глаза, не так ли?!

Виктор окидывает красноречивым взглядом наши одежды.

— Давайте пройдём в дом.

Дерек крепко обнимает меня и ведёт внутрь, а я, та я, которая идёт рядом, словно, сплю на яву: взгляд расфокусирован, движения неуклюжи. Что бы было со мной, если бы я оказалась у Виктора одна?

Комната, в которую мы прошли, совсем не похожа на столовую, которая виделась мне. Это склеп. Всюду гробы, а в центре друг напротив друга стоят два обшитых красным бархатом дивана. Макс и Дерек садятся на один, а Виктор с подругой — на другой. Я же, зачарованная, стою рядом с колдуньей. А она все ворожит. Жуть.

Почему Роггарн ничего не сделал, чтобы защитить меня? И в голове я слышу его ответ:

«Я отбивал ментальные атаки Виктора и рассеивал собственные иллюзии».

— Итак, чем обязан, маги?

Дальше картинка меркнет, видимо, Дерек не желает открывать мне содержание их беседы. И вот мы стоим у выхода.

— Девчонка приглянулась Анастасии, оставьте ее и сможете уйти, — с плотоядной улыбкой Виктор разглядывает меня.

Макс категорично отказывается, после чего, пожимая плечами, Виктор бросает:

— Что ж, нужно уважать чужой выбор. Прощайте, светлые.

И мы оказываемся на улице. Остальное иллюзией не было.

А теперь я вновь у дороги, Дерек лежит возле меня, и я понимаю, что самостоятельно подняться канцлер уже не сможет.

— Нити, есть ещё пара вещей, которые я должен был сказать раньше. — Молчи, — прошу я, ощущая неотвратимость нашего расставания. — Слушай внимательно и запоминай! Твой отец, я знаю, кем он был. Хорошо, что это знаю только я. Он мертв, но если твоё имя когда-нибудь свяжут с его личностью, ты не жилец, поняла?

Желудок связывается в тугой узел.

— Молчи, — шиплю сквозь стиснутые зубы, желая одного: забыть услышанное. Мой дом — остров. Мой отец — Гор. — Он был заговорщиком, совершившим преступление против королевской семьи. Если выживешь, тебе лучше исчезнуть. И никогда не появляться в столице. — Мы выживем, Дерек! — убеждаю его, чувствуя, как разгорается смертоносный, сметающий всякие преграды огонь внутри меня. — Нити, теперь самое важное. Найди кочевников. Только они способны незамеченными вернуться в наш мир. Во мне есть их кровь. Лучше, если ты появишься со мной. Но если придёшь к ним без меня… — Дерек намеренно замолчал и отвёл взгляд. — Надеюсь, они все равно помогут. Только назови мое имя.

Последние слова он произносит едва-слышно. Роггарн начинает бредить. Говорит бессвязно, обращается к кому-то невидимому. И весь горит. Я поднимаюсь и начинаю махать руками. Время уходит, нам нужна помощь. Но никто не останавливается, некоторые извозчики окидывают нас равнодушными взглядами и проносятся мимо.

И тогда я вспоминаю про золото.





Глава 18. Безумцы!




Почти сразу же напротив нас с визгом останавливается лихая чёрная обтекаемая колесница, из которой является яркая знойная пара незнакомой мне рассы. Оба смуглые брюнеты в чёрном одеянии. Все видимые участки их тел забиты клинописью и нечитаемыми мною узорами. Чуйка вопит: не доверять!

— Вам нужна помощь? — с холодным блеском в глазах участливо спрашивает мужчина, тогда как взгляд его прикован к монетам в моих руках. — Мой друг ранен. Нам может помочь лекарь или маг!

Сделав пару шагов в нашу сторону, женщина замирает и резко меняется в лице. Ее гримаса отвращения сопровождается репликой:

— Светлые. — Подумаешь, Натали, золотишко не имеет запаха. Садись, милочка, подкинем, куда надо.

Перевожу взгляд с распластанного на земле тела Роггарна на предложенный, тонущий в облачке зловонного дыма транспорт. Садиться в колесницу незнакомцев совсем не хочется. Я помню, что говорил Макс, помню. Однако, точку в моих сомнениях ставят темные тени, появившиеся у кромки леса и стремительно движущиеся в нашу сторону. Всадники.

Дерека я тащу одна. И хоть мое тело сейчас в отличной форме, это не слишком просто. И я боюсь, да, откровенно боюсь, не успеть. Слишком стремительно его покидают силы, слишком тревожит меня мысль о роковой потере.

— Трогай! — почти кричу, когда, наконец, справляюсь со своей ношей, и мы срываемся с места.

Через пару минут становится очевидным, что преследователям нас не догнать, они скрываются из виду.

— Куда мы направляемся?

Мужчина (или кем он является, я не знаю) медлит с ответом.

— И много у тебя этого золотишка, красавица? — Много! А ещё много светлой магии моего неинициированного источника, поэтому, я бы не советовала делать глупости.

Женщина извергает проклятия.

— Скоро сомкнется мрак, есть только пара мест, где вам с приятелем будет безопасно. Туда и закинем. Только золотишко передай для начала. — Что за место? — спрашиваю я, даже не думая выполнять эту сомнительную просьбу.

Сначала помощь, потом оплата. Об этом я категорично сообщаю водителю. А руки ласкают его. Дерека. Спутанные липкие волосы, испачканные скулы, сомкнутые веки. Останься со мной. Не покидай. Заклинаю.

Палец проходится по сухим шершавым губам. Почему я так долго тянула? Я ведь знаю, что это должен быть ты.

— Давно в темном мире? — оборачиваясь, небрежно роняет женщина. — Мы пришли утром, — отвечаю, глядя в оконце, и спрашиваю, куда мы направляемся. Водитель смеряет нас пренебрежительным взглядом и поясняет:- Есть подземные убежища тех, в ком недостаточно сил, чтобы защитить себя во мраке. Преимущественно, там скрываются люди. Вам крупно повезёт, если в убежище окажется кто-нибудь, способный врачевать. Иначе долго парень не протянет.

Как же так? Совсем недавно, уже после битвы, Дерек был ещё полон сил, а я с увечьями лежала у его ног. В нем струились потоки силы, и он вытащил меня с того света. Я сделаю то же самое для него! Не могу не сделать!

Не думать о плохом…

Провожу рукой по его чёрным волосам, веки на миг приоткрываются, чтобы тут же сомкнуться. По его шее стремительно расползается чернота.

— Кто появляется ночью? Кого нужно бояться? Вампиров?

На какое-то время в колеснице повисает звенящая тишина.

— Вампиры живут в своём квартале, сюда даже не суются. Ночью на охоту выходят те, кого боятся и они. — Кто? — Их не принято называть! — осаждает меня девица и зло зыркает на друга. — Говорила тебе: не останавливайся! Чую, девка несёт нам беду! — На кого они охотятся? Чем опасны? — не обращая внимания на трусливые реплики, спрашиваю у ее приятеля.

Читаю страх в глазах этих двоих. Плечи напряжены, руки женщины сжались в кулаки и длинные чёрные когти впились в ее бронзовую кожу.

— Во тьме, в молчании, из ниоткуда приходят те, кто способен на все. Никто не знает, как они передвигаются. От них не убежать. Никто не знает, где они обитают. Они появляются везде. Никто не знает о них ничего кроме того, что они несут смерть. Редким удаётся выжить после встречи и рассказать. Чаще от тела остаётся только пепел и в паре метров застывший в ужасе слепок души. — Как их узнать? — я не поддамся панике. — Их узнаешь, почувствуешь, даже не видя. А то, что скрывается внутри тебя, подскажет непременно.

Визг тормозов. Мы останавливаемся возле крохотного серого сарайчика с покосившейся вывеской в окружении невысоких домов.

— Деньги. — Донеси моего друга, и получишь свою плату.

Твой бог выгода, демон. Поэтому вас считают низшими. Поэтому с вами легко договориться. Я вспомнила рассказы о вас.

Иду последней, на мгновения взгляд цепляется за костлявые лопатки демоницы. Будто бы, сухая кожа ее натянута на острые кости, а те перетирают друг друга с премерзким скрипом. Быть может, так и есть.

А нет, скрип издаёт покосившаяся дверь. Маленький толстячок в круглых очках гневается, что к нему пожаловали темные, но увидев меня, да и брошенного на один из столов его лавки Дерека, замолкает.

— Вы можете нам помочь? — прямо спрашиваю я.

Маленький человек кладёт руки на грудную клетку Роггарна, закрывает глаза и губами беззвучно шепчет. Бесчувственное тело начинает источать свет. В этот момент я передаю монеты демону, и он жадно их пересчитывает.

— Его коснулась тьма. Светлая магия не остаётся незамеченной, слишком высока расплата за неё здесь. Есть у меня одно средство. Последние капли. Вам очень повезло.

Через минуту из-за много раз латанной занавески появляется малышка лет восьми, и в ее руках я замечаю крохотный пузырёк. Девочку никто не звал, но стоит ли удивляться подобному? Подслушивала, наверняка. Или была призвана магом.

— Прощайте, светлые, — с насмешкой говорит демоница, задевая плечом хрупкое тельце девчонки.

Склянка выпадает из ее рук и синеватым дымком содержимое исчезает на наших глазах.

Убить. Ярость застилает мои глаза. Я уже делаю рывок, но маленькая ручка ложится на мое предплечье. Малышка качает головой, а лавочник протягивает мне воду.

— Пей.

Делаю глоток, чувствуя, как остываю. Убить все ещё хочется, но первостепенно другое.

— Где я могу достать ещё зелья? — Слишком поздно. Оно может быть у одного моего друга в паре кварталов отсюда, но уже не поспеть. Тьма близко. Пора спускаться вниз.

С поразительной легкостью маленький человек поднимает Дерека и уносит за занавеску. Мы проходим в подсобное помещение, небольшое, но очень чистое.

— Можем оставить его здесь, но тогда наутро тела не найдем. Ты бы хотела его похоронить, не так ли?

Не хочу я его хоронить!

Сдвигая ковёр, хозяин открывает люк, и я вижу их, десятки перепуганных глаз тощих людей в уставленном койками подвале.

Девочка спускается первой, маленький человек с Дереком идёт следом, а я…

— Как мне добраться до твоего друга? — категорично спрашиваю, а лавочник, хмурясь, чешет затылок. — Много огневиков видел. Все вы одно. Безумцы!

Он подробно торопливо рассказывает мне, как и куда идти, а потом добавляет:

— Его тело мы предадим земле, а твоё имя напишем рядом. Как тебя звать, дитя света?

Но я не отвечаю. Пусть пишут что хотят, если не вернусь.

Я уже бегу.

Город становится совсем иным, почти тем тихим и пустынным, что мы увидели, когда пришли. Минул всего один день, даже меньше, а кажется, прошло несколько недель.

На улице почти никого не осталось, а те немногие, кто не успел исчезнуть, не глядя по сторонам, спешат скрыться. Никому нет дела до одной одинокой светлой в обрывках чужой одежды. Никому нет дела до всех остальных, разве что каждый тешит себя мыслью, что их гибель может даровать отсрочку тебе. Я думаю о том, найдёт ли человек смерть от рук неназванных в этом мире, или ему уготована другая, более зловещая участь. Я думаю не о том, о чем стоило бы размышлять на пороге смерти.

Вот впереди каменный дом с высокой башней и чёрным забором. Здесь велено повернуть направо. Миную с десяток невзрачных темных домиков и вижу высокие раскидистые деревья с огромными корнями. Пробираюсь сквозь колючие заросли. И когда вдали, на освещённой лишь полной луной поляне мелькает хижина, я останавливаюсь.

Полная луна? Откуда ей взяться в месте, где не видно небес? Все зыбко. Грань реальности стирается, чувствую так, словно все вокруг есть сон. И с каждой минутой он все более и более напоминает ночной кошмар.

Нет. Я не боюсь. Нужно спешить.

Шаг вперёд, ещё один. Птицы кружат надо мной. Сперва я даже не обращаю внимания на нескольких чёрных воронов, но спустя всего пару минут на поляне их оказываются сотни. И я чувствую это. Темное. Обжигающе-холодное. Призванное наводить ужас нечто. Где-то совсем рядом.

В боку от продолжительного непрерывного бега колет. Ускоряюсь. Удавки больше нет и огонь внутри ревет. Ему нужен выход. И нет, то тёмное холодное порождение тьмы не пугает моего зверя, лишь вызывает азарт. Если бы я поддалась инстинктам, определенно остановилась бы, высоко подняла подбородок и с улыбкой стала ждать.

Но мне нужно зелье.

Хижина близка. Деревянные ставни плотно закрыты. Дверь захлопнута. У самого входа я решаю обернуться.

Больше нет воронов. Не ревет и не шевелит мои спутанные волосы холодный ветер. Стихли все звуки. Я не слышу собственного дыхания. Нет и его. Парень в чёрном капюшоне стоит в сотне шагов позади меня и смотрит на меня в упор.

Разворачиваюсь к хижине. Сердце стучит быстро-быстро где-то у самого горла. Кулаки молотят в дверь.

— Откройте! Скорее! Пожалуйста! — выкрикиваю эти и десятки других слов.

Дверь, наконец, открывается, и внутри стоит сморщенный дед, чьи злые глаза жалят меня своим праведным гневом. Забегаю внутрь и захлопываю дверь. Запираю тяжелый засов.

— Успела! — с облегчением хрипло выдыхаю, прислонившись спиной к дереву. Пытаюсь восстановить дыхание и совладать с болью в груди. — Что ты успела? — цедит старик сквозь зубы. — Ты привела погибель для всех нас!

Его силуэт меняется. Широко распахнутыми глазами я вижу, как в агонии мук маленькая фигурка растёт и ширится, превращается в сильного здорового мужчину, а сморщенное лицо старика становится молодым, прикрытым лишь чёрным капюшоном. Молодым, но таким знакомым. Капюшон падает на плечи, и на меня смотрит тот единственный, кто своим присутствием способен напугать меня, ввергнуть в пучины ада. Убить. И вознести.

Передо мной мой Александр.





Глава 19. Поцелуй




Тяну дрожащую руку, не веря собственным глазам. Это он, точно, определенно. Его черты лица, такие родные, знакомые, близкие черты — изогнутые в полуулыбке мягкие на ощупь, пряные на вкус губы. Я знаю их. Столько ночей мы провели вместе. Столько часов я любовалась им, лёжа рядом. Его холодные голубые глаза, голодные жаждой жизни и свободы. Глядела в них сотни, тысячи раз, бесчисленное количество секунд. Каждая морщинка, каждый шрам. Все люблю. Все знаю. Теперь без порталов, ряби, искажений он рядом. Протяни руку. И я протягиваю. Шагаю вперёд с единственным желанием — коснуться.

Он улыбается. Так интересно улыбается, странно и волнующе, призывно. Интригует. Откуда? Как? Кто он, мой Александр? Знала ли я его глубины? Выходит, что нет. Но чувствовала: он многое скрывает. Неужели его суть — то темное нечто, что пугает прочих обитателей этого мира? Это похоже на моего короля. Делаю шаг, второй, третий. И впрямь нас разделяло так много? Его глаза гипнотизируют. Есть только он. Остальное ничтожно.

Одной рукой подхватывает меня и прижимает к тугому каменному торсу. Этот терпкий сладкий запах мужчины сводит с ума. Другой рукой сметает все со стола. Бьются склянки. Что-то дрогнуло внутри меня, на миг замираю. Вдруг одна из них была той самой. Какой? Плевать.

Я на столе. Ноги широко разведены. Он прижимается ко мне, и я чувствую пульсацию. Ремень жалит нежную кожу. Теплые руки блуждают под теми кусками ткани, что на мне. Дерзко, хаотично, властно. Александр наклоняется к моим губам и целует. Так сладко. Сначала едва-ощутимо, дразня, пробуя на вкус. Посасывает губы, языком проводит по моим зубам. Потом неистово врывается внутрь, сминая всякие барьеры, запечатлевая мое естество.

И я делаю то, чему нас учила Женна, — даю этому поцелую название. И истинно удивляюсь собственному открытию, ведь имя ему: знакомство.

Девочки стоят у входа, весело переговариваясь и смеясь. Это так нехарактерно для нашего дома. Обычно их угрюмые, едкие взгляды сопровождаются либо фальшивыми либо крайне циничными репликами. Но не сегодня. Я, как и всегда, немного сторонюсь. Вроде и не одна, но в разговорах, особенно смешливых и весёлых, участия не принимаю. Даже в предверии удивительного.

Сегодня особенный день — наше занятие будет вести сама Женна. Богиня любви. Лучшая из них. Всесильная. Плетёный полог отодвигается, и мы с девочками входим внутрь.

Помещение то же, каменные убогие своды пещеры, устланный шкурами пол. Но что-то неуловимо изменилось. Даже не так. Неуловимо изменилось все. На стенах, под самым потолком алым проведена продольная красная полоса. И это диковинная роскошь для нашего острова. Лишь тот, кто, как и я, годами был лишён обыкновенных для остальных вещей, поймёт их ценность. Краски пары ярких цветов на острове можно найти только в период цветения определенного вида цветов в совершенно иное время года. Да и доступно подобное удовольствие единицам. Откуда взяла это волшебство Женна, остаётся лишь предполагать. Хотя, не сложно догадаться, в благодарность за какого рода услуги, женщина его получила. Такая мысль меня смущает. И возбуждает, да.

И вот эта красная неровная линия кажется всем нам роскошью, и сама по себе выглядит как-то интимно. На потолке я вижу красные следы ног, груди, лица женщины. Как она оставила их? Сажусь на пол рядом с другими девочками, изумленно разглядывая интимные отпечатки. Она была голой. Под потолком. Вероятно, не обошлось без помощи посторонних. Что последовало за рисованием? То, что запретно для нас. Перевожу взгляд на Женну. Искусница. Достанься ей зачарованный напиток, она бы ушла с проклятого острова и там, на большой земле, покорила бы любого. Добилась бы всего, чего возжелала. Но Александр не доверяет ей. И правильно делает.

Эта женщина без возраста, хоть и не маг. Жрица. Могу лишь предположить, что ей около сорока человеческих лет. В уголках ее светлых глаз прячутся крохотные морщинки. Возможно, они были бы больше, если бы она не использовала мази и не владела секретами пленительной красоты. Возможно, они были бы меньше, проживай Женна другую жизнь. Не здесь. Не так. Но это была бы уже не она.

Ее наряд отличается от прочих одежд девок. Она сама не девка. Другая. Это желтая блуза и длинная до самых щиколоток юбка-солнце, красивая, цветастая, по подолу украшенная каменьями и чем-то цветным, издали не разобрать. Одежды так откровенны, что невольно возникают мысли о плотских удовольствиях. Но открыты вроде и не сильно. Вырез не настолько глубок, как носят остальные, юбка значительно ниже колен, но все же… разрез на юбке впереди выглядит призывно, и когда женщина садится, ее ноги обнажаются до самого паха. И я вижу это. На ней нет белья.

Краска заливает мое лицо. Взгляды многих девочек устремляются туда же, где блуждает мой взгляд. Я не могу оторваться.

Смущенно опустив глазки, Женна расправляет юбку, и поднимает взгляд без тени стыда. Игриво улыбаясь.

Она сделала все специально.

Жрица интимных ласк источает тонкий едва уловимый аромат, но такой сладкий, что не почувствовать его невозможно. Была бы я мужчиной, уже бы желала остаться с ней наедине. О чем я говорю? Я, девчонка пятнадцати лет, хочу познакомиться с ней поближе. Хочу, чтобы здесь остались только мы, я и она. Хочу коснуться ее длинных светлых волнистых волос, ее темной блестящей кожи. Как она добилась такого блеска и цвета? И даже присутствует желание оставить ее секреты при ней, просто касаться, любоваться, дарить ласку самой женщине и ловить лучи ее внутреннего солнца своим разгоряченным телом.

В ее изящных руках очарование — металлическое плетение, полное колокольцев и камней. При каждом движении самодельный музыкальный инструмент издаёт мягкий перезвон. Глядя на нас, она проводит своими ухоженными руками по металлу, и мы слышим задорные высокие ноты.

Это царство неги.

В ней нет блуда, которым горят глаза мужчин, вечерами спешащих к девицам. Мы провожаем тех завистливыми взглядами из наших кривых оконцев, и я знаю, что многие тайно желают оказаться по другую сторону двора, в пещерах в глубине острова. И встречать воинов с их добычей и блудливыми намерениями.

Но мы носим глухие рубахи и можем только слушать рассказы.

Иначе живет и Женна. Ей принадлежат отдельные покои. К ней вхожи лишь те, кого она приглашает сама. И этой привелегией женщину наделил старый вождь. А Александр порядков не менял. Не спрашивайте почему. Вы знаете ответ.

— О чем вам рассказывали девочки? — звучит негромкий и какой-то очень легкий голос.

В нем нет ни глубины ни фальши. Я понимаю: Женна не обременена ярким интеллектом. И не честолюбива. Чувственное дитя наслаждения.

Звучат ответы наших девчонок. Нам рассказывали обо всем на свете. В красках описывали все виды ласк. О том, как доставить удовольствие мужчине, руками, губами, другими частями тела. Как владеть двумя, тремя одновременно. О том, как получить наслаждение самой, как подарить интимную ласку женщина.

Женна якобы изумленно округляет глаза и прикрывает ладошкой рот, слушая непристойные изречения девчонок. Она выспрашивает детали, подробности, будто бы сама в совершенстве не владеет этой наукой и не является опытнейшим из практиков. И когда самые бойкие и говорливые девицы начинают краснеть и заикаться, наставница едва-заметно улыбается.

Ее цель не обьяснить. Не узнать. Она играет с нами. Мы смущены, робеем. Она вынуждает нас называть те части тела, о которых мы говорим. Называть по-разному. Нежно, грубо, с любовью.

Смеёмся.

— А ты чего молчишь? — поднимая брови, обращается она ко мне.

Пожимаю плечами. Мне сегодняшняя тема кажется какой-то несерьезной. Я все умею — училась старательно, запоминала, повторяла. Но мне далека и чужда эта фривольность и легкость Женны. В моей жизни все по-настоящему. Надлом, страх, угрозы, месть. В ее мире существует одно — плотское удовольствие. То, к чему стремится каждый мужчина. И редкая женщина.

— Иди ко мне.

Я встаю и приближаюсь к женщине в яркой юбке и с удивительными чистыми в своей открытости глазами.

Тебя зовут Нити, не так ли? О тебе так много говорит вождь? — шепчет она мне, едва я опускаюсь перед не на колени. Он говорил! Мысль волнует сильнее всего, что происходит. Не это ли была ее цель? — Доставь мне удовольствие.

В горле пересохло. С трудом сглатываю. Остальные смотрят, но Женну это нисколько не заботят. Отчего так волнует меня?

Касаюсь кончиками пальцев ее скулы. Двигаюсь вниз, к подбородку. Она смотрит с любопытством. Ни капли притворства. Ни единого сомнения. Она доверяет мне и всему, что я с ней сделаю. Моя рука опускается ниже по шее, проходится по краю выреза ее тонкой блузы. Что за изящная работа. Ткань не из нашего мира, определенно. Она с запретного юга.

— Ты волшебство, — шепчу я, припадая к ее губам.

Я представляю себя мужчиной. Ощущаю себя Александром, счастливчиком, которому дарована честь провести часы с этой очаровательной девой. А она, полностью расслабленная и доверчивая, плавится от наслаждения в моих руках.

Ладонь делает то, что я хотела сделать с первых минут, — пробирается под ее юбку. Ее кожа совершенно гладкая и удивительно нежная, а по внутренней стороне ноги стекает сок. И когда мои пальцы совершают это шокирующее открытие, я распахиваю глаза, а Женна, улыбаясь, припадает губами к моим пальцам и учит девочек примудростям оральных ласк, нисколько не стесняясь рассказывая про оттенки вкусов секретов женщин и мужчин.

— Вот теперь, когда мы с вами достаточно близко познакомились, пришло время научить вас, дорогие мои, главному, — искусству поцелуя.

На лицах многих, да и моем собственном, я замечаю гримасы разочарования.

— Скучно? — лукаво улыбается она. — А я вам так скажу, девочки: нет ничего сильнее, ничего ценнее и ничего желаннее одного поцелуя. Каким он должен быть?

Мы несколько мгновений молчим, робко подбирая слова. Каким должен быть этот поцелуй?

— Страстный? — Долгожданный? — Пьянящий?

Ее взгляд скользит с одной девушки на другую, замирает на мне, уходит. И только, чтобы вернуть этот взгляд, я говорю:

— Запоминающимся. — Интересно. Как ты заставишь его запомнить именно тебя, Нити? Тебя, а не сотни других?

Она говорит об Александре? Неужели, их действительно были сотни? Как целовать мужчину так, чтобы он думал только о тебе? Желал лишь тебя? Грезил о твоих ласках?!

— Научи, — выдыхаю едва слышно. — Поцелуй — это послание. Близость — ваш диалог. Целуя, вкладывайте в то, что делаете, всю свою душу. Никогда не касайтесь мужчины небрежно. Разговаривайте с ним своими губами, руками, своим телом. Ваш поцелуй — нечто особенное. Невинная шалость, признание, просьба или обещание, даже приказ. Он может быть всем, а может оказаться пустышкой. Нет ничего более омерзительного, чем скупая вымученная ласка, небрежно оказанное внимание, без чувства и без эмоций. Лучше один поцелуй, но тот, который будут вспоминать годами, чем сотни, о которых на утро забудут! Не обесценивайте ласки, не дарите их понапрасну. И никогда, девочки мои, никогда не целуйте без удовольствия! — Женна, наконец, отводит от меня взгляд, и я начинаю часто дышать. — А если надо… — Вас научили так многому, но ничего вы не знаете! — впервые встречаю ее гнев. — Закройте глаза. Представьте на его месте другого. Отстранитесь и начните ласкать себя сами. Покажите мужчине, как подарить вам наслаждение!

Жрица заставляет нас целовать друг друга на глазах у остальных, вкладывая определенные чувства и послания в то, что мы делаем. Этот урок мы запомнили. Этот урок нам понравился. И этот урок сблизил многих из нас.

Но я так и осталась одиночкой.

Превозмогая себя и адское желание раствориться в собственных умопомрачительных ощущениях, изо всех сил отталкиваю мужчину. Это похоже на объятия дурмана, сна, что не зависит от того, устал ли, изнемог, того, который желан столь сильно, что все прочее кажется никчемным, и влечёт неимоверно. Объятия затягивают обратно. До одури хочется коснуться его тела, утонуть в пьянящих омутах бездонных голубых глаз. Гляжу на него и, словно, в буйной круговерти воды, тону, забывая о былом.

— Кто ты? — мой хриплый голос совсем не мой.

Ощущая невидимую нить, что сковала и опутала мой взгляд, все же нахожу силы отвернуться. Всякие связные и бессвязные мысли покидают мой обречённый разум, рефлекторно свожу ноги и прикрываю руками полуобнаженную грудь.

— Интересно, — протягивает тот, кто стоит напротив, тот, кого боятся все прочие обитатели нижнего мира.

Теперь я понимаю, почему. Имя ему — безумие. И голос его мне чужд. Это не Александр, о нет! Целуя, сие порождение бездны, тёмный рыцарь мрака, владелец душ в этом гиблом подземелье, лишь узнавал меня. Тогда как мой вождь знает обо мне все. Он бы целовал совершенно иначе.

— Кто ты? — повторяю, делая шаг вперёд.

Уже справилась с паникой, взяла себя в руки. Болезнь души отступила, и я снова я.

И не боюсь. Чего мне бояться? Смерти? Три раза ха. Ха. Ха. Ха! Смерть должна бояться меня! Гляжу ей в глаза, вернее ему, сыну смерти и погибели. Очертания лица плывут и тают, как плавится воск, словно тает глыба фигурного льда. И это, во истину, мерзко.

Форма меняется, приобретает новые черты, новые грани. Новые, но столь близкие. Передо мной стоит Дерек.

— Неужели, я ошибся? — криво улыбается иная личина. — Таким я нравлюсь тебе больше?

Я понимаю, что это не он. Не Роггарн. Но эти глаза, это его глаза, и они глядят на меня с желанием. Эти губы, которые мне нравилось целовать, они так близко. И зов, что влечёт мою плоть…

Когда я подошла? Когда подняла руку, чтобы дотронуться до его щетины?

— Нет. Нет!

Зажмуриваюсь. В сознании борюсь с самой собою. Будто, я сразу в двух телах, пытаюсь осознать себя, не понимая, что реальностей множество.

— Хватит! — кричу или шепчу — не знаю.

Или я только думаю обо всем этом?

— Чего ты хочешь??!!!

Оцепенение. Тишь. Ноль мыслей, ни единого звука. Только я. И он.

Напротив меня сидит совершенно незнакомый светловолосый мужчина, довольно приятной наружности. Совершенно правильные черты лица могли бы казаться привлекательными, если бы другим оказался его взгляд. Он вызывает ужас, внушая мысль, что его владелец способен на все. Беспощадный. Взгляд. А, значит, и он.

Одежда незнакомца, холщовые широкие брюки и рубаха, выглядят так, словно, он работяга. Однако же, его руки, длинные тонкие переплетенные пальцы, которыми он поигрывает на своих коленях, более того, играет на моих нервах, кажутся аристократично-нежными, но чрезвычайно сильными. (Читай на Книгоед.нет)

— Чего хочу я? — подаётся вперёд, сузив свои серые глаза, отчего и без того цепкий острый взгляд прожигает, наяву причиняя боль. — Ты всерьёз спрашиваешь, чего хочу я, Нити?

На мне рваная рубашка. Мое тело колотит дрожь, лихо списываю это на холод (меня не холодит, мы с вами об этом знаем, но иногда обмануть свой страх — верный способ его победить, что же мне остаётся?!) Подхожу к старому столу, беру коцаный стул, со скрипом разворачиваю и сажусь лицом к ночному гостю. Гляжу на него в упор.

А что я теряю? В моем положении сложно что-то потерять. Такие как он не любят слабых. Их люблю я. И это чувство очень близко к жалости, но он на жалость не способен. Ему со слабыми откровенно скучно играть в свои смертоносные игры. Марионетки не интересны, да и как могут увлечь куклы? Он охотник за душами, повелитель страхов и ведающий греховную сущность всякого.

— Расскажи мне! — с вызовом бросаю ему. — Что тебе нужно? И кто ты?

Урок анализа души. Заинтриговать, а лучше, сделать зависимым от себя. Не эта ли главная привязка? Мужчины к женщине? Всякого существа? Эта, да закреплённая эгоистическим мужским честолюбием. Больше прочего, больше власти, игр и устремлений своей натуры, всякий мужчина любит себя. Таково эго.

— Твои попытки ничтожны.

Пожимаю плечами:

— И все же? Ты знаешь обо мне, ты предстал моими мужчинами. Зачем? Настолько не уверен в себе?

Неестественно хохочет. Не умеет смеяться или не уверен? Не суть.

— Ты можешь убить меня, свести с ума, как остальных. Всего лишь разрушение форм, грубых и тонких. Есть что-то большее. Расскажи!

Я вижу промелькнувших в его глазах гнев. Едва-заметно дернулся, сомневается: оставить ли меня в живых, убить ли за дерзость. За то, что возомнила себя кем-то, кто узнал его тайну. А я уже чувствую: она есть.

— Я Нити. — Я знаю! — властно цедит он. — Я называл тебя этим именем. — Кто ты? — Я твой ночной кошмар! Я тот, кого следует бояться, тот, кого видит всякий перед…

Качаю головой.

— У тебя есть имя?

Отводит глаза и несколько длительных мгновений, тишину которых разрушают медленно капающие со стола капли, он размышляет.

А вот связный строй моих мыслей на месте. Я в эти секунды думаю о том, что наедине с этим олицетворением самых ужасный страхов ощущаю себя очень даже обыкновенно. Вроде бы критическая ситуация, а волнует не больше прочих. Быть может, в предверии опасности мобилизировались ресурсы моего разума.

— Меня звали Лютер. — Я могу так обращаться к тебе? Кивает. — Лютер… ты жил давно, не так ли? — молчит. Верно. — Это твоё наказание, быть таким? Твоё призвание в посмертие? — Я не… я не помню. Все, о чем я думаю и в чем нуждаюсь, — это исполнение твоих темных желания.

Интересно, даже забавно: значит, человека способна свести с ума его собственная природа? И потакание инстинктам?

— Какое тебе дело до меня? Чего хочешь ты сам, Лютер?

Хмурится. Пытается осознать себя тем, кем был когда-то.

— Я хочу завладеть твоей душой, забрать весь свет, что в ней есть. Его немного, меньше, чем у других, но сегодня и этого мне будет достаточно.

Ну спасибо, приятель. Я хуже даже обитателей темного мира, и ты это подтвердил. Как там говорят? Не мы такие, нас закалила каторга.

— Зачем тебе мой свет? Он влечёт тебя? Манит? Ты питаешься им? Что будет, если ты останешься без света? — Мы живем в темноте, и таких, как я, там очень много. Темнота соткана из нас. Мы ее солдаты и служим свету. — А ты? Лично ты, Лютер? Ты можешь уйти, измениться? Ты бы хотел…

Резко поднимает свои темные бездонные глаза на меня. Острый, пронзительный, полный боли взгляд горящим лучом проходится по мне, крадет дыхание, бередит всякие душевные раны.

— Тебе рассказать, чего я действительно хочу, Нити? Хочу чувствовать иначе! Хочу навсегда забыть обо всём, что сделал, хочу не иметь потребности будить в тебе его, Мрак! — хохочет, хохочет так, что совершенно не смешно, напротив, готова спорить, на моем лице отражается тревога. — Они все боятся меня! Глупцы! Я вижу тебя насквозь! Им нужно бояться тебя! А знаешь, живи! И мать будет питаться всей той болью, которую ты принесёшь другим! И этого ей хватит на годы, века!

Водопадом чёрных искр рассыпалось его тело, лишь на столе осталась склянка, а в голове прозвучал шёпот: «Это оно».

Я знала, что внутри средство, лекарство, способное спасти Дерека. Я знала: ещё придёт расплата за то, что мы переживем эту длинную ночь. Но все будет потом. Сейчас же я бегу в темноте к тому, кто ждёт, кто, я надеюсь, ещё дышит.

А о том, что сказал Лютер… Я не верю! И мне плевать, путь хоть тысяча чудищ из бездны видят во мне зло, я сама решу, стану я им или нет! Но в том, что я способна причинять боль, он абсолютно прав.

———

Примечание автора.

Привет всем девочкам, вместе с которыми мы слушали удивительные лекции по сексологии! И нашей прекрасной и любимой преподавательнице отдельный привет и спасибо за науку!





Глава 20. Отчуждение




Беззащитным и слабым мальчишкой кажется мне Дерек сейчас, когда веки его сомкнуты, а голова безвольно покоится на моих коленях. О! Каков обман! Будь он человеком, живи на острове среди наших, я бы предположила, что ему лет двадцать, не более того. Но даже тогда характерный насквозь пронзающий взгляд стал бы для меня сигналом о таящейся внутри него опасности..

Мы в углу подвала, а за моей спиной трясутся от страха пред монстрами ночи людишки. Они трепещут и гадают, как мне удалось выжить вовне. Но я думаю не о них.

Отрадно видеть, как мертвенную бледность лица Дерека сменяют испарина и румянец, как дыхание становится глубже, грудь зримо поднимается и опускается, и мне уже не нужно каждые несколько минут подносить руку к шее, чтобы убедиться: Роггарн жив. Женщины дали мне простое чёрное платье-робу, а обрывками рубашки Дерека я, как могла, укутала его обнаженный торс. И приложила сверху свои тёплые ладони. Уж не знаю, получается ли у меня врачевать, но я представляю, как руками впитывают в себя его скверну, и собственное горящее нутро переплавляет отраву в благость.

Красивый. Юный. Десятилетия ты оставался таким. Но что заставило обладателя этого тела стать жестким циником, презревшим всех прочих? Я догадываюсь, что была женщина. Ты верил ей, не так ли? Напрасно. В этом мире, как и во всех прочих, нельзя доверять никому. Даже себе.

Веки трепещут и поднимаются. Гляжу в него. Ты будешь жить. Дыши. Сегодня этого достаточно. Взгляд становится жестким и отрешённым. Конечно, я знаю: ты обижен. Я бросила тебя и Макса, да.

Слишком многое стоит между нами. Вы, маги, отправили мою мать на погибель. Ты пытаешь пленить и меня. Ты хочешь завладеть моим телом. Моим будущим и прошлым. А вместе с тем отнять у меня все: мечты, чаяния, собственные желания, грезы. Забрать мою свободу.

Опускаю голову рядом с твоей, закрываю глаза, накрываю твою руку своими тёплыми пальцами. Оставим на время наши роли. Сегодня не будет каторжницы и канцлера, адептки, преступницы, лгуньи, не будет министра, дознавателя, мага. Наш мир там, за гранью реальности. Сегодня он слишком далёк. Я слышу стук твоего сердца, и мое собственное сердце стучит в унисон. Я слышу твоё дыхание и дышу в такт. Спи. Я буду рядом.

Я проснулась, когда нас укрыли одеялом. До боли отлежала правый бок. Хоть всю свою прошлую жизнь я и провела на острове, спать на жёстком полу не привыкла. Моя голова покоится на его руке. Моя рука обнимает его грудь. Моя грудь горит рядом с ним. Боюсь шелохнуться и потревожить его сон. И сломать то хрупкое, что связывает нас в эту секунду.

Сегодня очень длинная ночь, тихая и полная огня. Закрывая глаза, я представляю нас вместе. Ты так близок и недостижимо далёк. Но все же мой, только мой.

Снова просыпаюсь. Ты смотришь в потолок. Задумчив, отрешён, якобы равнодушен. Где ты сейчас? Уже не со мной…

Закрываю глаза и прижимаюсь всем телом. Не отталкиваешь и хорошо. Я отогрею тебя. А «дальше» будет завтра.

Час утра настаёт, и рядом нет тебя. Подбираюсь. А что, если Роггарн ушёл и бросил меня тут? Озираюсь по сторонам. Невдалеке, рядом с другими мужиками, Дерек ест. Но за считанные доли секунды наедине с предательскими мыслями о его уходе я успела почувствовать всепоглощающий гнев. Но вот в душе расцветает сладкая нежность. Я тебя вижу, а значит, ты рядом.

Судя по зверскому аппетиту, чувствует себя Дерек весьма неплохо. Мы встречаемся взглядами, и кожу опаляет жаром: он безмерно холоден. Я зажгу тебя, не сомневайся.

— Есть будешь? — спрашивает меня какая-то женщина, и я киваю в ответ.

Похлебка и хлеб — что может быть слаще? Прикрываю глаза, дабы полней ощутить вкус. Один вкус может утолить голод. Ты смотришь, как я ем. Я настроена на твой лад и знаю это, знаю, что ты рядом, вот уже подходишь совсем близко.

— Идём, — бросает Дерек холодно и скупо.

Слишком для меня. Внутренний огонь опаляет плоть, и меня начинает бесить это его презрение. Мне тоже есть что припомнить, друг. Ты сжег мое тело, вынуждал действовать против воли, подвергал опасности, заранее не предупредив о ней. А сейчас старательно делаешь вид, что злодейка я. Пытаешься вызвать во мне стыд? Так я забуду о стыде, только разозли.

На улице обыкновенный вечер, впрочем, в этом мире сейчас утро. Мы садимся в самоходную колесницу, с хозяином которой, человеком, Дереку удалось договориться ещё в убежище. Взгляд скользит по костлявой фигуре идущей мимо женщины, каждое движение которой выглядит так, будто кто-то посторонний ломает ее тело. И она разговаривает с собой же. Одержимая.

Хочу домой.

Больше в окно я не смотрю. Мы уносимся все дальше и дальше от цента города. Прикрываю глаза, наблюдая ощущения в теле. Сила. Энергия. Клокочущая злость. Да, это беснуется огонь внутри моей плоти. Стараюсь осознать себя вне желаний грубого тела. Сложно, потому как мне нравятся сладкие ощущения рядом с Дереком. Я сгораю, дыша с ним одним воздухом. Мне нужна разрядка.

И вот нас высаживают недалёко от окраины, в месте, которое я бы охарактеризовала как каменные джунгли, город из огромных и малых валунов, поросших мхом и невысоким кустарником, почерневшим и зловонным от гнили и плесени. Выглядят они совершенно дикими и труднопроходимыми, а в полутьме и вовсе кажутся обиталищем нечисти и порождений тьмы.

— Бррр. Неужели кочевники живут здесь? — спрашиваю саму себя, не ожидая услышать ответ.

— Это наиболее живое место в округе. Мы попробуем найти их след.

Идти босиком по мху слишком мягко. Холодит, но не колет, наоборот, стопы утопают во влажной ласковой зелени, и от приторного чувственного наслаждения, хочется поджать пальцы ног. Дерек идёт чуть впереди по правую руку от меня. Он хочет казаться равнодушным и жестоким, но я знаю, что это напускное.

— Что будет дальше, Роггарн? Вот закончится наша прелюбопытная вылазка в земли темных, а потом?

Дерек хмуро косится в мою сторону. Улыбаюсь. Хочу спровоцировать тебя хоть на какую-нибудь реакцию, вывести на эмоции. Накричи на меня, ужаль острым словом, толкни. Только не отстраняйся.

— Почему ты вернулась? — не слова, а сталь.

— Почему ты не отпустил, когда я умирала?

Я не буду отвечать на твои вопросы. Надоело. Допрашивай других.

— Ты ценный кадр.

Камень, который полетел в затылок Роггарна, сменил траекторию и отклонился. Я не промахиваюсь.

— Ещё один акт агрессии в отношении меня будет расценен, как нападение, — менторски-безэмоционально изрекает маг.

— И что ты мне сделаешь? Посадишь в тюрьму? — смеюсь.

Хотя, наверное, зря. Подкидываю в руке новый снаряд. Мой гнев упорно ищет выход.

— Зачем? Я итак могу управлять тобой.

Рука безвольно виснет, камень падает возле моих ног. Бесит! Огонь внутри ревет.

— Ты уже не маленькая девочка, давай успокаивайся! Понимаю, гармоны бушуют рядом со мной, но возьми себя в руки, — это он только что сказал, что нравится мне, или я чего-то не поняла?! — Если бы я не сдерживал тебя, ты бы уже спалила половину леса!

Сквозь зубы рычу. Убила бы!

— Зачем только я тебя спасла?! — шиплю Дереку в спину, и он оборачивается.

Наши гневные взгляды, как шпаги, скрещиваются, опаляя огнём ненависти друг друга. Ненависти и неприкрытого вожделения.

— Испугалась за свою шкурку, малышка. В этом я тебя не виню, главный инстинкт живого существа — инстинкт самосохранения. Показала в критической ситуации свою сущность, и только.

Отвернулся, пожал плечами. А я уже не хочу убивать, только сгинуть поскорей из этого мира, чтобы оказаться подальше от него. Обидно, что ты считаешь меня трусливой и гнилой внутри. Но я ушла, да. И заслужила все это.

— Мне понятно и твоё возвращение к нам с Максом, но неужели ты настолько глупа, что бросила нас там, у дома князя, в надежде выбраться одной? Думала, что сможешь перенестись? Или готова была пожертвовать миром, лишь бы оказаться без амулета?

— Ага.

— Врешь.

Теперь уже он глядит пристально, оценивающе. Ну, какие ещё версии ты решишься озвучить, начальник? Обгоняю Роггарна, чтобы не видеть его спину. Пусть он видит мою!

— Я попробовала открыть портал и хотела убраться отсюда.

— Получилось?

— Получилось.

Звенит затянувшаяся пауза. Придётся поверить, ты же всесильный менталист.

— Действительно, хватило силёнок? И почему же ты не ушла?

— А вот догадайся!

Не ожидал, да? Что я смогу сама открыть портал в наш мир. И я могла бы уйти без тебя.

— Чего гадать? Завтра тебя просканирую, надоело играть в угадайку.

— А как же риск…

— А я рисковый. Думаю, к утру мы будем дома. В первой половине дня мне нужно разобраться с неотложными делами, служба не ждёт, а после обеда заберу тебя в Баалу, там есть специальные помещения, где урон от твоей энергии может быть минимален, и сниму слепок памяти.

Откровенно, этого я не ожидала. Сама же довела. Зачем рассказала, что открыла портал? Зачем породила в разуме менталиста слишком много ненужных вопросов? Не оставила ему другого выбора. Ещё и в тюрьму заберёт, наверняка, в пыточные камеры. Хороша перспектива.

Спина прямая, плечи расправлены. Буду молчать. Итак уже сказала слишком много, довольно.

— Хочешь узнать про своего отца?

И игнорируя мое молчание, Дерек начинает рассказ. А я не могу не слушать.

Мой батя по крови был ох как не прост! Дворянин, богач. И заговорщик. Он поддерживал тех, кто желал сместить королевскую семью, будучи одним из самых сильных магов королевства. Когда подавили восстание, отец бесследно исчез, и только спустя годы его нашли и привели в исполнение приговор без срока давности: казнь за государственную измену на главной площади столицы.

— Я помню тот день. Я стоял рядом с Себастианом и смотрел, как весь водный орден топит твоего отца. Он сражался до последнего.

— Как трогательно, — роняю холодно, не чувствуя ровным счетом ничего в отношении этого незнакомого мага.

— Его земли и имущество были распределены между теми, кому незадолго до казни король пожаловал титулы. Других наследников кроме тебя Севаар не имел.

Пожимаю плечами. Мне все равно. Нет незапланированных братьев и сестер, да и ладно.

— Возникает главный вопрос: откуда взялась ты? Ты не знаешь ничего про свою мать, думаешь, что она была человеком. Я склонен в этом сомневаться. Такие сильные маги, как Севаар, как мы с тобой, всегда контролируют рождение детей. Как правило, оно происходит только в браке для продолжения знатного рода. Допускаю, что твой отец хотел иметь наследника, чтобы иметь сильного союзника. И он создал тебя.

Создал. Нормально, да? Меня «создали», как вещь, как вместилище силы, магический сосуд. И только. Зачем? В отличие от Роггарна я точно знаю, что моя мать была человеком. И вот мой отец, чрезвычайно сильный маг, решает, что ребёнка ему должна родить обыкновенная женщина. Почему? С какой целью? Любил? Ну, конечно…

Что такое мир магов, я помню.

— Они близко.

Дерек обгоняет меня и берет за руку. Вырываю свою ладонь, мысленно посылая его по одному малоприятному адресу. Надеюсь, он слышит.

— Угомонись! — шипит Роггарн недовольно.

— Если мы итак идём к ним, не лучше ли заявить о себе, чем подкрадываться?

— Мы можем их спугнуть!

Ишь, какие пугливые! Через несколько минут мы стали слышать голоса. Дерек издал затяжной гортанный возглас и замер, жестами приказывая мне последовать его примеру и не шевелиться. Ладно.

Смелая, но не безрассудная. Эту истину долго и упорно вдалбливал в мою головушку учитель по борьбе. Много-премного раз.

И, наконец, мы слышим такой же звук в ответ.

— Теперь можно идти.

— Да здесь целый город! — изумленно осматриваю я десятки высоких шатров, расположенные за грядой каменных глыб. — Интересно, и как мы могли их спугнуть?

— Элементарно. Это место вне пространства. Стоило шаману опустить полог, мы бы прошли насквозь.

Нас встречает пара полуголых мужчин с чрезмерно развитой мускулатурой и длинными заплетенными в тугие косы волосами. С Дереком они имеют мало общего, разве что смоляной оттенок волос, собственно, тот же самый, что и у меня. Но кожа их намного смуглее. Моя, даже загорелая, на их фоне кажется уж слишком светлой. Дерек говорит на незнакомом языке и, конечно, не удостаивает меня переводом. Плевать.

У одного из самых больших шатров нас встречает, по всей видимости, вождь, уж слишком много у него кос, шрамов и костяных украшений на груди, более плотная фигура, чем у остальных, и тяжёлый взгляд. Совсем как у Дерека. Да и другие как-то лебезят перед ним. Даже Роггарн склонил голову и красноречиво взглянул на меня.

Не стану.

Кивок вождя в мою сторону, заданный резким тоном вопрос. Роггарн качает головой и что-то объясняет. Вождь хочет забрать меня себе, а ты пресмыкаешься? Тьфу! Так и скажи: ”Мое! Не отдам!”

Вождь качает головой и осматривает меня с ног до головы. Гордо задрав подбородок, отвечаю ему тем же. Звучит его реплика, и все хохочут.

— Нити! — рычит Дерек, и я заставляю погаснуть свои ладони.

— Что он сказал?

— Уймись! — рычит на меня Роггарн, и странное оцепенение сковывает тело.

Я тебе припомню. Вождь же кивает Дереку и взмахом руки приглашает того зайти в шатёр. А я сажусь на колени возле входа и, склонив голову почти до самой земли, неподвижно замираю. Убью! Убью тебя, Дерек!

Минут через двадцать, когда моя шея уже зудит и ноет, смеясь, Роггарн возвращается.

— Ах, ты ещё тут? Пойдём.

Тело вновь повинуется мне, и я, наконец, могу подняться.

— Ты поставил меня на колени! — едва-слышно шепчу — громче говорить просто не получается. — Они насмехались надо мной! Что сказал обо мне вождь?

— Советовал, в каких именно позах следует усмирять таких норовистых кобылок, как ты!

Мое гортанное рычание Дерек встречает насмешливым взглядом.

— Убью! Сначала тебя, потом и остальных!

— Угрожаешь мне? — щурится Дерек, когда подходит к небольшому шатру у загона с лошадьми.

Я ощущаю, как сила, сдавливающая горло, отступает. Наконец, могу говорить громко.

— Угрожаю! Как же ты меня бесишь!

— Заходи, — откидываешь полог Дерек и вталкивает меня внутрь.

Я резко разворачиваюсь. Уже готовая броситься в атаку и голыми руками свернуть ему шею, слышу:

— Успокойся, Нити! Я понимаю, ты отвыкла контролировать свой огонь, кулон делал это за тебя. Но возьми себя в руку! Никто не сделал ничего плохого, пошутили парни, и только.

Почему мне хочется сжечь всю эту деревню? Действительно, нам ведь, по всей видимости, дали кров. И, может быть, помогут вернуться домой. Снова Дерек влияет на мое состояние ума, или все же я сама совладала с эмоциями? Поди разбери…

— Ты заставил меня стоять на коленях! — припоминаю я свою обиду и снова закипаю. — Это было необходимо?

— Конечно, так женщины кочевников должны ожидать своих мужчин, — а глаза такие хитрые-хитрые смеются.

Все лучше, чем отрешенность и холод. Ладно. У меня ещё будет возможность отомстить. Ухмыляюсь.

— Что ты задумала?

— А ты прочитай мысли.

— Завтра, — бросает он и резко выходит.

Вскоре после исчезновения Дерека появляется смуглолицая девочка. Она забегает в палатку и суетливыми жестами зовет меня следовать за ней. Иду. Мы приближаемся к реке. Множество обнаженных женщин в свете факелов совершают омовения в бурлящих водах. Пар поднимается вверх, клубится и растекается меж камнями и кривыми деревьями.

Это ли обыкновенные горячие источники или же прогретые магией шаманов воды, узнать мне так и не довелось. Но наплавалась я вдоволь. Как и все местные темноокие девоньки и женщины постарше, без одежды, я прыгала с берега в реку и блаженная тёплая нега омывала мое тело. Взвыло и нутро.

«Долго не купайся, тебе опасно» — шепнул знакомый голос в моем разуме, а я послала его обладателя к чертям.

Купалась я непомерно долго. Разгорится внутри, ты же потушишь, не так ли?! Когда я выбралась на камни, невольно залюбовалась телами диких женщин кочевников. Их кожа, в отличие от моей, однотонная, бронзовая и влажная, отчего в свете огней блестит и переливается, соски слишком темные с ярким ореолом, а волосы меж ног кучерявые и обильные. И да, я не стесняюсь их разглядывать. Они же с интересом разглядывают меня!

Я подхожу к моему лежащему на земле платью и вижу на нем грязь. Нехотя поднимаю, и верчу в руках. Одевать не хочется. Больше похоже на серый мешок, а не на платье. А вот у девочек одежда гораздо интереснее: с узорами и вышивкой, бусинами, перьями. Правильно. Чем ещё заниматься кочевницам в их деревне? На лошади, наверняка, скачут мужчины. Охотятся, воюют, сражаются… и даже родись я здесь, уверена, что нашла бы своё место среди них! Охотников! Воинов! Я бы придумала способ завоевать себе это право!

— Красивое, — киваю я проходящей мимо девушке на ее платье.

Та остановливается и смотрит на грязную тряпку в моих руках, а потом что-то спрашивает, жестом указывая на платье. Я уверенно киваю. Даст? Нет.

Уходит.

Но через пару минут возвращается, когда я уже начинаю натягивать грубую ткань за неимением другой. И она даёт мне наряд кочевников.





Глава 21. Инициация




Слишком уж часто я стала задумываться: сон ли — моё настоящее. Так много нереального кругом! Чрезмерно манок дурман песни, и безмерно нежны их пальцы.

Мы сидим заполненным кругом, в центре которого я. Три — четыре десятка разного возраста женщин, в традиционных нарядах кочевниц и без них. Разницы никто не замечает, как и ни одна нагая дева не стесняется собственного тела. Так выглядит гармония с природой.

Десятки пальцев разбирают мои волосы, едва ощутимо, словно крылья бабочек, касаются спины, так, что мне сложно отличить прикосновения чужих рук и собственных ещё влажных прядей.

Зачем им гребни? Зачем одежда? И даже слова не нужны. Их песня без слов, скорее, это набор разных звуков, глубоких и низких — тихих, и тут же высоких, звонких, рождающих эхо в шелесте листьев и журчании вод. Кажется, среди ветвей деревьев, я даже вижу солнце. Его же нет в этом мире? Мудрено.

Мы покачиваемся в унисон, под песню, что становится музыкой. Кочевникам не нужны музыкальные инструменты, они сами источник мелодии, той, у которой нет нот, ритма и всякой другой дисциплины. Но есть душа. Воздух наполнен ароматом чистой проточной воды, смешанным с живыми запахами леса. Лучшие духи для меня.

Поднимаюсь на ноги вслед за остальными. Девы накидывают на себя наряды, надевают венки из листьев, и под их песнь мы движемся по тропинке в сторону шатров. Никто не разговаривает, а я ощущаю странное: внутреннее сосредоточие и концентрацию чистой энергии — удивительную наполненность.

Будь я кубком, глубокой золочёной чашей, украшенной самоцветами и каменьями, с выполненной мастером витиеватой резьбой, это выглядело бы так: сосуд сперва омыли живой родниковой водой. Затем бережно насухо вытерли нежными заботливыми женскими руками. И, наконец, влили в него элексир жизни.

Такой сосуд не может не быть выпит.

Дорожка расходится в две стороны, и кочевницы так же движутся в разные стороны. И каждая знает, куда ей идти, каждая, кроме меня.

Слева за ветками и пышным кустарником я вижу верхушки цветных шатров. Оттуда же доносится задорное ржание лошадок. Безопасен и чист этот путь. Но справа, в тёмной, густой, казалось бы, непроходимой чаще задорно горят высокие костры. И я слышу и чувствую там мужчин. Бурлит их энергия.

«Не ходи сюда!»

Почему я иду, ты же предостерег?! Или таким образом позвал меня? Ты знал, что я приду, ведь прекрасно изучил мой характер. И он тебе по нраву. Не спорь.

Мужчины сидят вокруг многочисленных костров. Их много, кажется, несколько сотен. Дев единицы. Все, как и я, одеты в национальные платье, простые и грубые, те, что подчёркивают нежность женской кожи, мягкость шелка волос, изящные черты. Их кожа смугла, темные губы чуть приоткрыты. Волнение ли? Призыв? Как же я выгляжу в этой одежде? Как выглядит моё лицо в обрамлении перьев и нитей, что вплели в мои волосы кочевницы? Лучшее зеркало — глаза мужчин. Нас рассматривают, нами любуются и восхищаются. А ещё нас выбирают.

Сперва мне неловко, и это чувство так диковинно для меня, что я теряюсь. Я стою у края поляны, ощущая себя на чужом празднике жизни непрошеной гостьей. Куда же девался весь мой огонь, спесь, которую я смею открыто признавать в себе, и мой страстный запал?

Я здесь для тебя. И мне неловко.

Я нашла тебя прежде, чем увидела. Слишком тонко чувствую сейчас. Ты не смотришь в мою сторону — разговариваешь с вождем, глядя в огонь, и глаза твои отражают его пламя.

Не интересна. Напрасно я пришла за тобой. Но я подавляю предательским порыв уйти, сбежать и скрыться. Я воин. И буду бороться за то, чего желаю. Многие разглядывают меня, но не зажигают. Не те.

Девочка лет пятнадцати вступает в круг и начинает танцевать. Остальные девушки (а теперь я замечаю, что все они юны и скорее всего младше меня) снова поют. Причём, песнь их рождает танец, не наоборот. И танец этот имеет название: невинность.

Она вся сгусток оголенных нервов. Скромница. Каждый взгляд ее в сторону мужчин — сомнение. Тот ли? И песня уже звучит другая. Мужские бархатистые и глубокие голоса, голоса тех, чьи взгляды прикованы к девочке, тоже поют. Они зовут её, манят. Это сильные воины, с длинными переплетенными в тугие косы чёрными волосами, резкими чертами лица. И я понимаю, что так зарождается совершенно иное, нежели я видела дома. Не первая близость. Не мимолетная связь. Не грязная ржавая похоть.

Это брачный танец, выбор длинною в жизнь, что предстоит сейчас совершить юной девочке, единым движением навсегда решив свою судьбу. Она мечется меж тех мужчин, что откликаются на ее движения. В её сторону тянутся руки…

Дерек пронзительно глядит на меня, и я дрожу.

…она взволнована. Девчонки с тревогой на лицах неотрывно следят за сестрой. Переживают за неё? Или же тревожатся за тех, кто им мил? Уже не поют, да их бы и не было слышно. Торжествует сила мужского естества, танец резок, порывист. Она ещё в сомнениях, мужчины уже не могут ждать. Ее пытаются ухватить за неровные косые края ткани. Кому-то это удаётся. Треск материи. Вырывается. И снова свободна.

Озирается. Мечется. Ищет.

И вот. Я замечаю тот момент, когда глаза ее останавливаются на молодом юноше. Страстный танец обрывается, и девочка падает в объятия избранного ею парня, по-мужски широкоплечего и высокого, по-юношески худощавого и взволнованного. Он сам не до конца верит в произошедшее, но рефлекторно и легко подхватывает ее на руки.

И миг. Когда все меняется. Уже не парень. Мужчина. Именно так и становятся мужчинами. И он уносит в шатёр свою женщину. А остальные, готовые сорваться с места, чтобы догнать и биться, остаются у костров. Из уважения к традициям и их хранителю — вождю. Тот обводит племя предостерегающим взглядом. Его авторитет неколебим. Что было бы со мной, решись я на конфронтацию часами ранее? Фатальная ошибка. И Роггарн меня уберёг.

Почему так тихо? Почему вождь смотрит на меня? Кивает головой в сторону костра. Дрожу. Мне велено стать следующей.

Я не понимаю, что ты чувствуешь. Лицо твоё — равнодушная, скупая маска. Что же за ней, Дерек?

Мужчины распалены. Они уже начинают песнь, не дождавшись моих первых движений. Я бы сбежала отсюда, не оборачиваясь. Я не контролирую ничего сейчас. Меня учили избегать таких неясных запутанных ситуаций. И надо уйти, но я не могу.

Тело уже танцует. И этот мой танец, хаотичные движения под рваные вздохи и мужские завывания, топот, крики, бой барабанов, все это несравнимо в большей степени истинный танец, нежели те техничные движения, которым меня учили. Я настоящая.

Я не мечусь. Все для тебя. Бросаю взгляд на Дерека — тот разговаривает с вождем. Почти отвернулся. Но глаза все равно прикованы ко мне. Я их заворожила. Ты ближе, ещё ближе. Почти рядом. И я уже хочу сделать выпад в твою сторону, когда ощущаю чужие руки на своей талии. Испуг. Я оборачиваюсь, за мной стоит огромный бывалый воин, крепкий, сильный, опасный, чьи плечи и голый торс украшают полученные в боях шрамы и ожерелья из костей и клыков, а волосы серебрят нити времени. Его взгляд решителен. Его воля непоколебима. Мне не устоять против него, не вырваться из крепких могучих рук. Гляжу на Дерека, и он уходит.

Воин начинает танцевать со мной, а я не могу остановиться. Не представляла, что он способен так двигаться, словно, тонкий стебелёк ласково, но уверенно гнуть моё тело. И от злости, от кипящей из-за равнодушия Дерека магмы внутри меня, я начинаю отзываться. Уже не контролирую свой огонь, он вырывается во вне. Сейчас должны загореться ладони, я могу и хочу позволить своей свирепой сущности вырваться на волю и крушить.

Но ничего не происходит, внешне ничего, но внутри…

Воин подхватывает меня на руки, его торс горяч, как пламя, и крепок, как камень, а я, вжатая в сухую шершавую кожу, стремительно покидаю поляну. Костры остаются за нашими спинами, впереди, освещаемые лишь светом звёзд, являются шатры, а я, разъярённая и дикая, нуждаюсь в разрядке.

— Он нравится тебе больше меня? — насмешливо шепчет воин, а я, шокированная, пытаюсь понять, что происходит.

Чертов Роггарн!

— Я же сказал тебе не приходить. Зачем ты явилась?

Это странно, говорить с Дереком через другого человека. На его руках. Я молчу, берегу весь свой гнев для тебя. Мы уже у шатра. Молча воин ставит меня у входа и уходит, а я решительно вхожу внутрь.

Дерек в одних брюках, и брюки эти не те рваные обноски, в которых он пришёл в лагерь. У костра он, как и я, был в одежде кочевников. Я ничего не видела тогда, но сейчас… Его рельефное тело, широкая шея, горящие зеленые глаза, — я это вижу. И я желаю то, что вижу.

— Ты! — шиплю и медленно приближаюсь. — Почему ты заставил поверить, что меня унёс другой? — Ты бы хотела уйти с одним их них? — поднимая брови, как-то по-деловому спрашивает Дерек.

А я беснуюсь. Щурю глаза, подхоже ближе.

— Ты не дал мне выбрать! Я хотела быть с тем воином, что взял меня! Я с ним танцевала! Я… — Ну хватит!

Прыжок. Дерек подхватывает меня и опрокидывает на шкуры. А сам нависает сверху.

— Ты танцевала для меня. Мы оба знаем это. Ты танцевала со мной! И сегодня ты станешь моей.

Я открыла рот, хотела что-то сказать, что-то гадкое и злое, чтобы сильнее завести его, вызвать гнев, спровоцировать ярость. Но все слова пропали. Он здесь, он мой. Так близко. И он целует меня так, как мужчина целует свою женщину. Безапелляционно. Без права выбора: выбор уже сделан. Он жадно сминает мои губы, прижимает к земле. Руки его поднимают подол платья, выше и выше. И я уже нагая. Под ним.

Он замирает. Смотрит на моё тело, поднимает взгляд выше. Глядит в лицо. Мои щеки горят. Вся я пылаю.

— Ну же, — шепчу, и Роггарн снова припадает губами к моим губам.

Резко раздвигает колени и боль, страшная, сильная, пронзает все моё тело. Такая приятная боль, которая переходит в конвульсии.

— Смотри на меня, смотри. Открой глаза.

Я пытаюсь открыть глаза, но нет. Не могу. Все застилает огонь.

— Давай, малышка, ты сможешь.

И я возвращаюсь из пламени, концентрируясь на двух чёрных угольках, которыми стали его очи. Словно, в омутах, тону в них, забывая о том, кто я и где, достигая самой бездны. Разума нет. Нет привычных пожирающих огненных эмоций, и нет больше боли. Только чувства грубого тела. Его прикосновения, его руки, его губы на мне. Его кожа, которая касается моей кожи. И та его часть, что движется внутри, опаляя моё нутро. А я изгибаюсь и кричу. И это продолжается долго, кажется, не могу дышать, губы пересохли, все мое тело — плазма. Становится горячо, и он опускается на меня, дышит часто, сердце бешено бьется, а я вдыхаю запах его волос и пытаюсь восстановить собственные дыхание. Он ещё во мне.

Я начинаю гладить его широкие плечи. Тяну отросшие волосы. Прикусываю кожу на шее.

Меня колотит озноб, но я хочу ещё.

— Тебе может быть больно.

Перекатываюсь наверх и сажусь. Почему ты улыбаешься? Прежде меня сводила с ума власть над мужчинами, но сейчас ты владеешь мной. И я ненавижу тебя за это. Хочу ударить, ужалить, оскорбить. Но вместо этого целую.

— Ты так чертовски хороша! — рычит он в меня. Сильными мощными толчками Дерек помогает моим собственным движениям стать глубже, и в какой-то момент я больше не в силах двигаться, мне так приятно-больно, но он продолжает. И продолжает. И это истинное безумие.





Глава 22. Наказ вождя




— Ты все это спланировал, не так ли?

Дерек не отвечает, словно и не услышал заданный мной вопрос. Впрочем, это не требуется — ответ мне известен. Иначе откуда взялась бы вода и чистая ткань, которой ты лишал меня следов твоей страсти и моей непорочности? С кем ты договорился, чтобы мы могли возлежать под этим цветным куполом?

Мне не нравятся твои манеры, Роггарн. Ты подавил мою волю, когда я пыталась забрать у тебя салфетку, чтобы самой стереть с ног пятна крови, бесцеремонно раздвинул мои, но не подвластные моей же воле ноги. Ментальное насилие мне не по нраву. Впрочем, такова твоя природа, и этим я несколько оправдываю то, что ты делаешь, постоянно принуждая повиноваться. Я старше тебя тем, что ясно отделяю желания собственной стихии от устремлений духа. И время от времени я даже умею с ними бороться. Старше и сильнее тебя, Роггарн. Хочу и буду верить в это.

— Одевайся, — велит он, натягивая собственную рубаху.

Вопросительно поднимаю брови.

— Мы не будем спать?

Да, я специально откидываюсь на покрывала, специально призывное прогибаюсь, и знаю, что моя лукавая улыбка тебя влечёт. Я хочу ещё.

— Нас ждут, — его ноздри трепещут от яростно вдыхаемого воздуха.

Ты тоже хочешь.

Пожимая плечами, поднимаюсь. Я нага — ты уже в одежде. Знакомо. Будоражит. Делаю вид, что иду к тебе, но в последний момент подхватываю собственное платье. Твои руки уже потянулись ко мне, но я увернулась. Смеюсь.

Накидываю одежду и босая выбегаю из шатра. Догоняет. Наши пальцы переплетаются, и от одного этого действия у меня возникает ощущение дома. Вот так странно. Среди чужих людей, ярких шатров и дикой природы я чувствую себя там, где и должна быть. Дерек притягивает меня к себе, руками властно и интимно касается моего тела. Целует.

— Куда мы идём? — спрашиваю легко и игриво.

/Меня ничуть не расстраивает тот факт, что ты предпочёл близости со мной нечто иное./

— Вождь будет говорить.

А это интересно.

Мы возвращаемся к кострам, и там уже пустынно. Нет ни мужчин ни вождя, только несколько молодых пар, да мы. Я и Дерек. Он садится на лавку и тянет меня к себе на колени. Внутри растекается магма. Хорошо.

— Нас не осудят за публичные ласки? — спрашиваю лукаво, делая вид, что пытаюсь подняться.

Ты уверенно удерживаешь, обнимая за талию, и целуешь в висок. Да, теперь мне нравится твоя авторитарность, ведь именно такой реакции я добивалась.

— Кочевники не ханжи, особенно в эту ночь.

Хмыкаю.

— Какая-то особенно ночь? — Да. Звезды выстраиваются определенным образом, образуя священный для них символ вечности, — будничным тоном рассказывает Дерек, а потом с придыханием шепчет мне в шею. — И ты стала моей.

Красиво сказано, мой Лорд. Нежно кокетливо улыбаясь тебе, думаю про себя, что ты подонок. Очаровательный, красивый, слишком уж долго юный, опытный и оттого столь манкий ты влечешь меня. Но в твою ложь о пылких чувствах я ни на секунду не поверила.

Ты спланировал все это: визит к кочевникам нынче вечером, нашу близость, мое желание. Быть может, ты и породил его во мне? Если так, все было сделано совсем не плохо. И мне понравилось это представление, признаю. Песни у костра, танец, твоё напускное равнодушие. О да.

— О чем ты думаешь? — спрашивает он с улыбкой.

Откидываю голову назад и хохочу.

— Величайший менталист действительно спрашивает, о чем я думаю? Это забавно.

Хмуришься. Ты польщен тем, что назвала «величайшим», но ты и недоволен. Угадать почему? Ты бы хотел, чтобы я поверила во всю эту бутафорию с перьями и шатрами, чтобы забыла, кто ты, поверила в мальчика из племени кочевников, а не в великого и ужасного канцлера государства магов, начальника тайной полиции, дознавателя и далее по списку.

И хочется дать понять тебе, что я не слишком проста, вызвать мужской интерес, увлечь, но время игр, увы, закончено. Существует только работа и цель.

Шепчу, касаясь губами его уха:

— Твой дар меня ворожит. Меня заводит, когда ты читаешь мысли, когда управляешь другими людьми. И когда повелеваешь мной.

Главное верить самой. Иногда это приятно, да, приятно подчиняться тебе, стать слабой. Ключевое слово: иногда.

На поляне появляется ещё одна пара — скромно потупившая взор девушка, та, чей танец был первым, и ее мужчина. Их не было дольше других, и я невольно начинаю улыбаться. Такой, наверное, и бывает настоящая любовь.

Что за неясное чувство бередит мою душу? Зависть? Она. Я всегда завидовала тем, чья жизнь проста и спокойна. Им не понять своего беспечного счастья, счастья неведения бед и лишений. И счастья жизни без памяти о других мирах, лучших, красивых, а быть может, суровых и полных опасностей, после жизни в которых становится мало обыкновенного шатра и ласки любимых глаз. Для них это предел, и предел их грёз достижим.

Наконец, под руку с длинноволосой седовласой кочевницей выходит вождь. Она выглядит старше своего спутника, потому как хрупка. Будто былинка, ее стройная обтянутая слоями материи фигурка, трепещет от каждого порыва ветра. Лицо изрезали сотни морщин, руки дрожат, цвет глаз, тот, что был в юности, уже неразличим. Сейчас ее глаза почти белые, и она явно плохо видит, тревожно озираясь на нас. Вождь бережно провожает ее меж брёвен к тому месту, где часами ранее он сам сидел рядом с Дереком.

Отчего ты так напряжен, канцлер? Происходит что-то важное, пока не доступное моему пониманию. Слишком бесстрастно, даже безразлично твоё лицо, слишком нарочито отводишь от них ты свой взгляд. И дрожишь ты, Дерек, слишком сильно, даже не осознавая этого.

Тебя волнует эта старуха?

Рука Роггарна ложится на основание моей шеи, и я ощущаю трепет. Но это не ласка, нет. Это магия.

— Чтобы ты понимала его слова, — вкрадчиво говорит Дерек, теперь уже просто массируя мой затылок, а я, как кошка, изгибаюсь от удовольствия в его тёплых руках. — Этой ночью, ночью пяти больших и трёх малых лун, по традиции нашего древнего народа молодые наиры выбирают себе пару, — начинает торжественно главообще племени, а я не без удивления осознаю, что его слова звучат на чужом языке, но теперь доступном для моего разумения.

Кроме одного слова. «Наиры». И Роггарн обьясняет мне его значение:

— Девственницы, прошедшие ритуал очищения, как и ты.

Ожидаемо.

— Союзы, заключенные в эту ночь, особые. Их благословляет богиня вечного древа жизни…

Ох, этот взгляд. Я его заметила, и скажу откровенно, мне он дико не понравился. Та седая женщина рядом с вождем встретилась глазами с Дереком и несколько бесконечно долгих секунд глядела на него. Слишком многозначительно и красноречиво, так, как смотрят, когда уже не могут отвести глаз.

Дерек в лице не изменился, лишь тонкая линия губ, да чуть плотнее обычного сведенные брови выдают его чрезвычайное напряжение. Рука уже отпустила мой затылок, заняв господствующее положение на правом колене.

А что же вождь? Возносит хвалу богине вечного древа, благо, не богине плодородия, и распевает ее песнь. С усилием сдерживаю зевок. Фигурка рядом с ним не вызывает моего доверия, уверена, она ещё сыграет свою роль этим вечером.

— О, мои дети, дети племени ингиров и аоба, вам посчастливилось связать себя узами богини. Отныне и вовек пред духами наших предков вы связаны нитью общей судьбы, которая не смотря на разделяющее вас расстояние и время, незримо, но бесконечно плотно будет связывать ваши сердца и души. Дух же ваш, дочери племени, отныне становится неотъемлемой частью духа вашего мужа.

Он говорит что-то ещё про семейный уклад, верность и дань традициям, а я припоминаю, что разводы в мире магов — обыкновенное явление, и если даже наш с Роггарном брак, заключенный столь странным способом здесь имеет какую-то силу в нашем мире, то это не критично.

— Кстати, от инициации я ожидала большего, — выдерживаю многозначительную паузу под разъярённым взглядом Дерека, а потом невинно хлопая ресницами шепотом продолжаю. — Конечно, в магическом смысле. Никаких изменений собственной энергии я не замечаю. В остальном все было… очень неплохо.

Опускаю глазки. На моих щеках цветёт румянец, а Дерек выглядит очень довольным собой.

Усыпить бдительность.

— Собственная магия племени, места и этой ночи сейчас владеет тобой. Трансформация баланса стихий произойдёт позже.

Вождь пристально смотрит на нас, тем самым привлекая к себе наше внимание, и после секундной заминки, громко и торжественно говорит:

— А сейчас, дети мои, в назидание воплощения будущих поколений наших народов, я расскажу вам одну поучительную историю, случилась которая много-много лет назад, в те времена, когда души ваши, ещё не нашедшие плотных оболочек, бродили средь светил вместе с душами наших ушедших предков по реке вечной жизни.

В долине бескрайних озёр жила синеокая девица, краше которой не видывал никто из тех, кому довелось ее повстречать. Слово о красоте той девы облетело многие земли, и многие мужи, крепкие и славные, возжелали завладеть ею. И правители земель, те, в чьих душах безраздельно царствуют алчность и тщеславие, стали грезить о порабощении юной красавицы.

Но когда воины и цари прибывали в ее дом, не находили там прекрасной девы, взгляд на лик которой мог бы исцелить от всякой хвори. В доме ее жила неприметная сиротинушка, понурая и невзрачная. Развеялась на ветру былая слава о красоте, а ворожба, которую сотворил по ее просьбе местный ведьмак, сталась невозвратима. Да и все, о чем мечтала та девица, — жить спокойно и мирно. Потому и не стремилась вернуть свой истинный облик.

Но случилось то, что часто случается в отдаленных землях. Племена кочевников, наши племена, разорили ее деревню. И пленили девку, одну из немногих, кто остался в живых, и хотели продать в рабство в земли без светил, да только никто не приметил ее на рынке невольников и не согласился отдать за неё сколько-нибудь значимую цену. Так и осталась она прислуживать в нашем племени, а что делать с ней и не придумали.

Сын вождя, молодой сильный воин с острым орлиным взором и пылающим сердцем, обратился к шаману с просьбой о даре — указать, где искать женщину, чтоб родила ему крепких сыновей, да стала отрадой души И искрой в сердце. Он чувствовал, словно, ждёт, и никак не может ее найти. Она снилась ему каждую ночь. И в каждой деве он пытался различить свою синеокую наиру, что видел во снах.

О, как негодовал воин, когда перст шамана, да грянувший во время проведения ритуала голос предков указали ему на уродливую девчонку! Чужеземку! Ту, которую в племени принимали хуже самой последней собаки.

И воспротивился он своей судьбе, не пожелал войти в реку времени с той, чьим мужем, согласно традициям племени, после свершенного обряда должен был стать.

— А что она?

На меня посмотрели десятки глаз, но я продолжила:

— Женщина не имеет права выбора? — Имеет, — уверенно кивнул мне вождь. — Женщина нашего племени имеет право выбора. И ты, дочь севера, заключив союз с воином племени аоба, теперь стала одной из нас.

Кровь прилили к щекам. Почему он назвал меня подобным образом — дочерью севера? Может ли кочевник знать что-то о моем прошлом? Вэннони — именно так прозвучало обращение на языке племени, прозвучало красиво, красиво и опасно.

— Та же женщина, что не относится к племени, есть раба, и предки наши нарекли нас властителям всех пришлых.

Ясно. Явись я сюда без Роггарна, это бы стало моим концом. Магия моя в этом племени беспробудно спит, а значит, и я стала бы, как та девчонка, рабыней. Но сначала прошлась бы по из грязным рукам.

— Все хорошо, — шепчет мне Дерек.

Чуть расслабляюсь. С тобой мы поговорим позже. Вождь же продолжает:

— Есть в племени закон: победа или смерть. Но во время набега молодого воина захватили, ослепили магией и взяли в плен. Дикого, словно необъезженного скакуна, сковали и увезли в далёкие земли, где в наказание за непокорность привязали к столбу на площади. Но вскоре он оказался не один — рядом с ним приковали молодого мага.

Руки Дерека накрывают мои ладони, он движется вверх, вызывая приятные ощущения в теле. Почему его магия не спит? Когда его пальцы касаются моих плечей, перед глазами возникает картинка. Даже больше. Это видение полно чувства. И имя ему безысходность. Дерек и юный кочевник, отдаленно напоминающий вождя, сидят возле высокого столба в цепях. А мимо ходят беловолосые с горящими красными углями на месте глаз тёмные эльфы.

— Узники сблизились. И однажды, волею матери-судьбы и смекалки мага, им удалось сбежать. Первобытное зерно нашего народа и его земель таково, что каждый ингиру или аоба сможет найти путь домой, где бы он ни был. Воин привёл чужеземца и в благодарность за своё спасение провел ритуал воссоздания братских уз. Так маг стал одним из нас.

А я-то думала, что в предках Роггарна затесались кочевники. Впрочем, откуда им там взяться?

Снова ты посылаешь мне видение. Это самое место, другие лица, другое время. И ты другой. Черты лица все те же, но лик твой озаряет радость обретения долгожданной свободы, светлая эмоция, которую прежде, юный, ты и не думал скрывать.

Племя празднует возращение воина, принимает нового брата, вождь возносит хвалу милосердным богам за возвращение сына. Но внезапно Дерек замирает. Его рука находит и сковывает запястье хрупкой сутулой девушки, чей силует мерцает и колышется, словно, непостоянное пляшущее пламя.

— Кто она? — резко спрашивает Роггарн. — Рабыня, — поясняет его названный брат и смеётся. — Ее назвали моей наречённой, да только я решил иначе.

Дерек поднимается на ноги. Даже худой и измождённый, он не вызывает у меня жалость. Почему сейчас я жалею эту девочку?

— Кто ты? — Ей запрещено разговаривать в нашем племени! — режет воздух металлический голос вождя. — Просто рабыня. — На неё наложены чары, но я не могу их снять. Мою магию блокируют ваши тотемы.

Старый вождь разговаривает с сыном и принимает решение позволить магу снять чары с девушки. Для этого шаман проводит свой ритуал, и духи принимают магию Дерека.

После нескольких пассов руками, девушка меняется в лице.

Мое тело покрывает гусиная кожа. Раскосые синие глаза, длинные белые волосы, удивительно привлекательные черты лица, гибкий стан, тонкие руки. Она опускает глаза и плачет. А потом бросается в костёр.

В последний момент Дерек вновь хватает ее руку и притягивает к себе. Остальные в изумлении смотрят на неё. Поражены и полные решимости. Она — их безумие, проклятие, погибель.

— Брат, — говорит Дерек, отодвигая девчонку себе за спину. — Отпусти ее со мной. Вы не сможете договориться.

Картинка гаснет, и я слышу голос вождя.

— Мага вырубили одним из первых. А потом была великая сеча, равной которой в племени не было, ни до того дня ни после. Не смотря на многодневное заточение, истощение и усталость, молодой воин одолел остальных. И взял свой приз, право на который завоевал в бою.

Кто я такая, чтобы судить? Жаль девочку, и на этом все.

Снова возникла картинка. Дерек идет по деревне кочевников, к нему подбегает она. И шепчет:

— Увези.

Ещё раба. Чужих желаний. Если бы я не испытывала его эмоций, ни за что бы не поняла. Он любил, безумно, страстно. Сходил с ума, грезил мыслями о ней. Не мог спать длинными ночами. А потом переступая через себя, предавая чужое доверие, решился.

Ранним утром они встретились у стойла, и Дерек был готов на все, лишь бы быть с ней. Готов предать брата, даже убить. Девица вышла из-за шатра не одна. С сыном вождя и другими воинами племени, и холодно сказала вождю:

— Я говорила, что он предаст, а ты не верил. Прощай, маг.

Меня снова отпускает видение. Я у костра. Вождь смотрит на Дерека. Роггарн смотрит на вождя.

— Я прощаю тебя, брат, спустя семь тысяч низких лун и прожитую жизнь, я прощаю твою слабость к моей женщине, — говорит он ровно и ясно, и поворачивается к другим парам. — Запомните, дети мои. Пришлые навсегда останутся пришлыми. А узы крови нерушимы. В тот день я не столько разочаровался в брате, сколько убедился в подлости и корысти своей женщины, которая была способна на обман, чтобы возвыситься в моих глазах! Ни одна ингиру или аоба не предала бы своего соплеменника! И эта женщина не достойна стоять рядом с нами! — вождь отсылает старуху от костра, и опустив плечи, тяжело ступая, она уходит. Именно поэтому я не женился на своей наоли! Именно поэтому у нас не родились дети! Я отказался от главного в жизни — продолжения своего древа жизни. И вот вам мой совет: цените друг в друге то единственное, что имеет в союзе значение — честность.

Вождь скрывается в сумраке леса. Пара за парой остальные встают и покидают нас, пока, наконец, мы не остаёмся вдвоём. Я откидываюсь на широкую грудь Дерека, и тёплые руки обвивают мою талию. Гляжу в огонь, и блаженство растекается по телу.

— Что ты чувствуешь, глядя на неё сейчас?

По мимолётному движению понимаю, что Роггарн повёл плечами.

— Она была моим наваждением долгие годы. Я ненавидел ее, но думал только о ней. В каждой женщине я искал… — Дерек! — … лишь ее. — Дерек! У меня только один вопрос, но он очень важен. Скажи мне, между вами что-то было?

Он сглотнул — я это услышала и прикрыла глаза. И как я не догадалась сразу?

— В то время я прожил здесь семьдесят восемь дней. И только три ночи она провела со мной.

Резко поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь. Больше у меня нет вопросов — как и не осталось никаких сомнений.

— И ты все ещё считаешь, что она человек?!





Глава 23. Побег




— Нет, этого не может быть, — убежденно качает головой Дерек. — Это не возможно! Я бы понял… я бы…

Он хватается за голову, тянет собственные волосы, закрывает горящие яростью и осознанием собственной ошибки глаза. В свете факелов Дерек истинно красив, и выглядит на десяток лет старше. И нравится мне именно таким, наконец-то подвластный эмоциям и человеческим чувствам. Ты должен это пережить, чтобы идти дальше. Начальник тайной полиции, величайший менталист, умневший мужчина, ты бы и сам разгадал эту нехитрую загадку давным давно, если бы история не касалась лично тебя. И не затрагивала твоих самых светлых чувств.

Ощущаю укол зависти. Даже Роггарн любил всем сердцем и считал идеалом объект своих чувств. Мне самой это не доступно. Нет веры — не будет и любви. Это главный урок моего дома.

— Я прожил десятилетия, считая, что любил эту женщину, — с затаенной ноткой отчаяния тихо произносит он. — Что она за существо? — Быть может, демоница, способная менять свой облик, — всякие истории рассказывали на моем острове. — Скорее всего, она попала к кочевникам и оказалась в западне. Здесь ее магия не действует, а своим вмешательством ты помог ей единовременно измениться. Но она так и осталась в личине женщины, о которой мечтал именно ты. — Тогда почему другие дрались за неё? Почему шаман племени предрекал их союз? Почему… — Может, стоит спросить у неё?

Дерек берет меня за руку и решительно ведёт в сторону шатров. Не хотела бы я оказаться на месте той старухи. Быть может, я ошиблась? Нет, я права, и мы оба, Роггарн и я, знаем это. Ослеплённый собственной страстью, плененный иллюзией самых вожделенных чувств, долгие годы ты верил в их естественную природу. Но они оказались обманом, вернее сказать, обыкновенной магией. Прежде, когда я не сталкивалась с ней, думала: это волшебство. Но теперь я вижу, что магия — та же иллюзия свободы и счастья, а на деле лишь иные силы природы, подвластные избранным.

Я предпочла держаться в стороне, в тени кроны раскидистого древа. Дерек говорил с вождём не долго. Через пару минут, не особо церемонясь, глава племени вытолкнул из шатра свою женщину. Несколько пасов руками, и Дерек изменил ее облик. Снова молода. Но уже совсем не красива. Длинный широкий крючковатый нос, темно-серая в бордовых пятнах кожа, узенькие хитрые глазки, несколько крупных бородавок на лице и отвратительный хриплый голос — так выглядела та, что когда-то разбила сердце Дерека Роггарна.

Она сопротивлялась, обвиняла мага в колдовстве, клялась и божилась в своей невиновности. Но когда окончательно удостоверилась, что вождь ей не поверит, начала извергать проклятия. Кричала, что ненавидит главу племени и намеренно долгие годы отравляла ему жизнь. А потом под гипнозом Дерека уже несколько отрешённо и покорно созналась во всех грехах.

Она не была демоницей, о нет. Ее мать оказалась ведьмой, отец — духом леса. От матери она унаследовала уродливую внешность и чутьё ведьмы — способность различать тайные желания мужчин. От отца полукровке достался дар перевоплощения. Так это существо и стало легендой.

И вот издавая премерзкий гогот, она продолжает свой рассказ:

— Долгие годы я всей душой радовалась тому, что мучаюсь здесь не одна. Ты, вождь, предпочёл состариться рядом со мной, отказался от того единственного, чего желал в юности ради меня! Ты обрёк себя на бездетное существование, не воплотил души своих предков! — хрипло выкрикивает кикимора. — А шаман? Он же видел… — Ради ещё одного свидания со мной ваш старый шаман был готов рассказать тебе все, чего бы я…

Она не договорила. Голова упала на землю отдельно от тела, которое ещё пару долгих секунд покачивалось и билось в предсмертных конвульсиях в фонтане собственной крови.

Мы уходили молча. Не был слов прощания между вождем и Дереком. Был взгляд. И тысячи самых ярких эпитетов мне не хватит, чтобы описать их глаза и все то, что они выражали в тот момент. И такими противоречивыми были их эмоции — я читала и боль от осознание собственной зависимости, незримой удавки, что долгие годы не позволяла им глубоко полной грудью дышать, но также и переполнявшую радость после освобождение от неё. А ещё все это бремя вождь и Дерек разделили друг с другом, что безмерно сблизило их.

Мне стало неловко быть свидетелем столь личного единения, и развернувшись, я покинула поляну. Через пару минут Дерек нагнал меня.

— Приготовься.

Его пальцы переплетаются с моими, и в этот самый момент тело пронзает боль, словно меч входит в мою плоть, рассекая надвое от макушки до пят. Я кричу и падаю, глядя вверх на кристально-чистое предрассветное небо.

Сперва вибрируют ладони, после все тело охватывает изумительный трепет, и я чувствую, как сокрушительные потоки силы проникают внутрь меня, питая и исцеляя каждую мою частичку.

Дерек палкой очерчивает магический контур и плетёт заклинание. И я его понимаю. Понимаю, не смотря на то, что маг говорит языком древних! И ещё сотни и тысячи других заклинаний рождаются в эту секунду в голове, проникают в разум и находят место в моей памяти. Таков твой дар за мою близость.

— Зачем этот контур? — Стабилизирую потоки, — поясняет Дерек, а я отмечаю, что и самого его немного потряхивает. — С тобой все в порядке? — Ты слишком сильна — я не был к этому готов. Мой резерв полон, а поступление энергии все не прекращается, — но вопреки собственным тревожным высказываниям Роггарн выглядит так, будто у него все под полным контролем — я понимаю, что он справляется.

Вспышка, и мы в академии, в каком-то большом каменном зале, на полу которого оказываюсь я в окружении контура из земли, камней, веток и магического плетения, сотканного Дереком в лесу.

Он держится отстранённо, я бы даже сказала холодно и как-то по-деловому. Роггарн заканчивает плести стабилизирующее заклинание, и шаг за шагом отходит, оценивая плоды собственного труда. После этого канцлер менторски изрекает:

— Отдохни ещё несколько минут и ступай на занятия. После обеденного перерыва я тебя заберу.

Мы встречаемся взглядами. Вот он, момент истины. Игра должна продолжаться, ведь мы вернулись. Изображаю смятение. Чувство тревоги, неуверенность. Заглядываю в его глаза, ища поддержки. Приоткрываю губы, силясь сказать… и смыкаю. Наконец, покорно киваю, и Дерек решительно выходит.

Поверил. Поверил и как должное принял мое согласие на сканирование. Не дай ты мне эту отсрочку, прочитай мои мысли и прошлое сейчас, сегодняшний день стал бы днём моей смерти. Моя сила и история моей жизни не способны ужиться в твоём мире, не так ли, господин министр? И что мне остаётся кроме единственного? Кроме… бегства?

За мной могут следить. На месте Дерека я бы приставила к себе охрану. На месте Дерека я бы не дала себе ни минуты отсрочки. Ты слаб, мой министр. Неужели канцлер доверился моей игре? Мимике? Жестам? Взглядам? Мужчины верят одному — непорочности…глупцы…

Слишком большое значение они придают невинности. Свою я подарила тебе. Не больше.

Что внутри меня сейчас, когда я натягиваю костюм для бега, бросаю скупой непритязательный взгляд на это жилище? Велю Лоре позаботиться о завтраке к моменту моего возвращения? (А вдруг шпионка?) Внутри меня пустота. Я не привязалась к ним. Я сомневаюсь, что способна кому-то довериться. Я не испытываю светлых чувств к Роггарну. Да, желаю, как женщина желает мужчину. И только.

Завязываю волосы в тугой хвост, размышляю над тем, что я могу позволить взять с собой. Ничего. Вдруг Дерек передумает? Встретит меня по пути? Обнимет? И увидит кошель или другое?

Спускаюсь. Сонные адепты бредут к стадиону, я — к выходу из академии. Недолго я проучилась в стенах знаменитой альма-матер. Неясное нечто бередит душу. Снова впереди неизвестность, снова я одна. Но теперь я владею силой, знаю сотни заклинаний — я вооружена.

— Нити!

Сердце подскакивает и тревожно замирает.

— Ай? — улыбаюсь, поворачивая голову.

Позади меня стоит Селена. Одна. В ее глазах застыло волнение и нерешительность. Ты боишься меня, девочка? Лучше не приближайся.

— Мне сказали, ты бегаешь по утрам. Можно с тобой?

О Всевышний, я не верю в совпадения. Каков твой замысел, знать бы заранее. Не из тех я глупцов, что верят, будто по силам им противиться твоей воле.

— Идём.

Я решительно беру руку Селены и увлекаю за стены академии. Отчего я чувствую, будто приоткрываю дверцу клетки и выпускаю птичек на волю?

В ее физической силе я не уверена. Беру ровный неспешный темп бега, двигаюсь по знакомому маршруту. Селена не отстаёт. Возвращаться в академию она хочет не больше моего, но бежать скрыться с сестрой короля сродни безумству. Мой рассудок ясен.

— Почему ты захотела размяться со мной? — спросила крайне заинтересованно.

А как иначе? Простой девушке должно безмерно льстить внимание принцессы.

Думаю о том, приставил ли к нашему партнерству руку Роггарн, попросил ли Селену приглядывать за мной? Одевалась я быстро, Дереку бы понадобилось время на рандеву с Селеной и некоторые объяснения, да и все же не по статусу министру давать поручения принцессе. Поэтому я заключаю, что мое предположение маловероятно. Но это не значит невозможно.

Мы останавливаемся на пирсе. Принцессе нужно какое-то время восстановить дыхание, после чего она отвечает:

— Иногда хочется побыть одной, а с тобой я себя чувствую… как бы это сказать…

Косноязычием прежде девочка не страдала. Тут нечто иное: сомнение, неуверенность… надежда? Не доверяй мне, малышка. Я не смогу оправдать твоё доверие.

— С тобой я чувствую себя в безопасности! — наконец, кивая собственным мыслям, убежденно заявляет Селена.

И в этот самый момент магическая сфера величиной с кулак прилетает в затылок принцессы, и теряя сознание, она падает на мои руки. Я озираюсь и вижу их: шесть якобы случайно оказавшихся вокруг нас моряков. И я уже готова броситься на ближайших, когда голова начинает кружиться и мир наклоняется. А потом свет исчезает, и меня поглощает тьма.

— Нет смысла притворяться. Я не верю в твою непричастностью к похищению.

С трудом открываю глаза, голова раскалывается. Осознаю себя связанной по рукам и ногам в трюме корабля. Слышу, как бьются о корму волны, мы плывем, причём с весьма приличной скоростью.

Что там сказала принцесса? Она привязана к бочке напротив меня. Единственная разница между нами — золотые наручники-артефакт, которые, как заботливо подсказывают мне совсе недавно приобретённые знания, полностью блокируют ее магию.

— Ты думаешь, я организовала твоё похищение? — догадываюсь, постигая ее логику. — Разумеется. Твои друзья якобы случайно шепнули, что ты любишь бегать. Ты привела меня на пристань, где нас поджидали. Я ни за что не поверю… — Подожди, подожди, — пытаюсь унять боль в затылке, потирая его о мачту, к которой привязаны мои руки за спиной. — Кто сказал тебе о моих пробежках? — Не ломай комедию, — Селена поджала губы. — Подруга Сержа, как там ее зовут…

Закрываю глаза. Поняла. Вопрос следущий, почему мое магию не сочли нужным заблокировать? Ответ находится сразу: похитители не знают об инициации. Значит, думают, что я совершенно беззащитна. То есть прямо сейчас я могу освободится от пут, помочь принцессе и порталом и перенестись в академию.

Могу, но делать этого я не собираюсь.

— Ты не боишься? — глядя в уверенные лишенные страха глаза хрупкой девушки спрашиваю я. — Похитителей? Тебя? — смеётся. — Это вы должны бояться моего брата. Благодаря кровной связи он найдёт меня где угодно и когда угодно. И если бы совместную пробежку со мной вне стен академии он со скрипом простил, то мое похищение, Нити, будет стоить тебе жизни.

Она смотрит с ненавистью, обидой, разочарованием и презрением. Я гляжу равнодушно, хотя и чувствую болезненный укол от ее несправедливых обвинений. Оттого и не хочется играть сейчас, изображая преданность или симпатию. Наоборот, я их скрываю.

— А что будет, когда Себастиан тебя найдёт? Явится сюда и убьёт всех, а меня снова запрет в академии. По большому счету это даже интересно: хоть какое-то приключение в моей пресной жизни. Жаль только, в тебе я ошиблась. Ты мне нравилась.

Вот зачем она так? Привязывает к себе добротой, располагает честностью. Встать бы сейчас, да уйти своей дорогой, но только как оставить тебя до прибытия твоего спасителя-брата?

— Если не будешь сопротивляться… — между тем продолжает принцесса. — Сразу он тебя не убьёт. Тебя будут судить, а потом…

Дверь со скрипом открывается в по крутой лестнице в трюм спускается Серж.

Добрый. Милый. Дружелюбный и всегда приветливый Серж.

— Наболтались? — с яростью кричит он. — А теперь молчать!

Я не шелохнулась в тот момент, когда веревка, прежде опутывавшая мои запястья, упала вниз.

— Зачем ты нас похитил? — старательно изображаю панику.

Ему нравится. Собственно, ответ меня не сильно интересует, просто тяну время. Историю обиды и неоцененности Сержа я могу рассказать и сама. Мотивы? Деньги — сомнительная роскошь: с мозгами и стремлением Сержа он может обеспечить себя самостоятельно. Тайная влюбленность в принцессу? Месть? Желание выслужиться перед королем?

Все не то. Мальчик, словно, сорвался с цепи. Кричит и плохо владеет собой. Ему нужно одно: признание.

— Как ловко ты все придумал! Схватил нас обеих сразу.

По напряженному лицу Сержа скользнула тень улыбки.

— Да, это было довольно сложно подловить Селену одну и подослать дурочку-Элоизу рассказать ей о твоих утренних прогулках. Пришлось подстроить ссору с подружками, чтобы спровоцировать ее желание выйти с тобой из академии.

У, как все запущено. Оказывается, пока я прогуливалась по лесам да по полям в землях тёмных, тут прошла целая кампания по похищению Селены.

— Я думала, ты влюблён в Элоизу, — тяну так по-женски, с привкусом приторно-романтической чепухи.

Серж смеётся, а Селена глядит прямо на меня, приподнимая одну изящную бровку. Да, малышка, я играю с парнем. Оцени.

Этой дурочкой очень легко управлять. Ее привязанность к Ташу и стремление подружиться с Селеной делают малышку моей любимой марионеткой, к тому же ценным информатором. Она буквально следит за парнем и всеми его друзьями, и все рассказывает мне. Вы представляете? Думает, я ни о чем не подозреваю. — А как же ваша любовь?

Селена, детка, не переигрывай. Я едва сдержалась, чтобы не усмехнуться. Ты же не столь наивна, правда?! Однако, Сержу понравилось чувствовать себя всесильным манипулятором, который смог обвести вокруг пальца всех и даже царскую особу.

— По-началу Элоиза не видела во мне мужчину, но я умело воспользовался ее слабостью, убедил в том, что Ташу нравятся опытные женщины и вуаля: она в моей постели. Знали бы вы, как прилежно девочка учится! — Это низко. Серж едва не влепил Селене пощечину, но в последний момент сдержался. Как и я удержалась от того, чтобы не размазать внутренности этого жука по полу, когда его узловатые пальцы коснулись скулы связанной девочки напротив меня. Десятки смертоносных заклинаний так и жаждут слететь с моих губ, а руки уже начинают рисовать нужные контуры. — Зачем ты похитил нас?! У тебя же все есть: ум, сила, светлое будущее впереди! А что? Если бы я не добавила про «все есть», вполне возможно Серж бы не стал вдаваться в подробности своих планов и обсуждать с нами глубинные мотивы собственных поступков, однако теперь он на крючке: его гнетёт желание высказаться. — Какое будущее, Нити?! — буквально вскрикивает он. — Стать после академии штатным магом в каком-нибудь захолустье и жениться на доярке? У меня нет обеспеченных родителей или влиятельного дяди в министерстве, который шепнёт за меня словечко, и мне предложат тепленькое место при дворе! Это камень в огород Таша, да? Не поминай лихо, пока оно тихо. Только его дядюшки мне здесь не хватало! — Тогда зачем ты похищаешь принцессу? Выкуп, очевидно, не является твоей целью. — Женщины, — со вздохом тянет Серж. — Конечно, мне не нужны деньги, Нити. Мне нужно то, что за деньги не купишь — статус. Она будет моей женой.

И пальцем так гаденько указывает на Селену, чьи теперь уже обе брови взметнулись высоко вверх.

— Собираешься использовать приворотное зелье? — невольно вырывается у меня. — Ну наконец-то. Выглядеть это будет так: принцессу похитила ушлая новенькая вместе со своими дружками-пиратами, а спас ее умный и прилежный парень, после чего Селена влюбилась в этого парня и жили они долго и…

Блаженную речь Сержа нарушает звонкий смех Селены.

— Ты это серьезно? Веришь в то, что король одобрит наш брак, если я буду влюблена в тебя? Серж хмурится. Да, Селена, именно в это он и верил. — Да ему наплевать на меня и мои чувства, сейчас он просчитывает, кому выгодней продать свою младшую сестренку: принцу эльфийскому, тёмному владыкк, да хоть самому королю гоблинов.

С минуту на лице Сержа отражаются внутренние терзания, после чего он заключает:

— Ну что ж, у тебя, Селена, будет время убедить Себастиана дать согласие. В конце концов он сможет откупиться от меня титулом и землями, а тебе, дорогая, останется до конца дней вспоминать твою самую большую любовь в объятиях троллей.

В руках Сержа появляется ампула с зелёной светящейся жидкостью.

— На мага твоего уровня наши зелья вряд ли подействуют, поэтому мне пришлось обратиться за помощью к твоему дружку. — Эйджу?! — с придыханием шепчет принцесса, и я подавляю желание стукнуть ее по лбу.

Сейчас на этой теме неразделенной любви Серж спровоцирует ее добровольный приворот.

— Да, твой приятель лично раздобыл снадобье и пожелал нам с тобой большой и чистой… — Селена! — рычу я сквозь зубы. — Смотри на меня! Приворот действует во много раз сильнее, если объект желает быть приворожен! Ты должна сопротивляться!

Звон в ушах и тупая пульсирующая боль. На этот раз мой староста не удержался от удара. Ещё бы! Судя по всему, мне в отличие от Селены в этой истории отведена роль покойницы-предательницы, а значит, вскоре после того, как принцесса будет околдована, Серж планирует избавиться от меня. Сжимаю и разжимаю кулаки. Время ещё не пришло. Ну же, Себастиан, ты слишком ценишь свою маленькую сестренку, а значит, вот-вот будешь здесь.

— Если Эйдж помог, тогда… тогда… — полные слез глаза Селены прикованы к ампуле. — Я не хочу больше любить его. Я выпью.

Картина мира пошатнулась. Совсем некстати в памяти всплыли воспоминания о той другой ампуле, испробовать которую суждено было мне. И это был мой выбор. Но ты, Селена, на ином пути. Не сдавайся, борись. Ты не слабачка. Уверена, жизнь твоя не была простой, но даже предательство любимого человека не должно сломить тебя!

— Селена! Прошу, не надо!

Пустой равнодушный взгляд в мою сторону вкупе с самодовольной улыбкой Сержа, и сердце мое ухнуло в землю. Но в тот момент, когда моя ладонь уже взметнулась вверх, Селена локтем вышибает склянку из рук парня, после чего вскакивает и головой изо всех сил бьет Сержа в лицо.

Она взвыла громче старосты, но черт побери, как горда я за неё сейчас!





Глава 24. Возвращение




Разъярённый Серж надвигается на Селену. Не одна я справилась с путами — принцессе каким-то образом удалось скинуть веревки, стягивавшие ее ноги и талию, и сейчас она стоит на ногах, выставив вперёд скованные артефактом руки. Лишенная силы, малышка не сможет противостоять парню, даже если он не решится применить против неё магию.

— Мы поступим так, — сквозь зубы яростно выдавливает Серж. — Сейчас я не стану наказывать тебя, если ты вернёшься на своё место и будешь смирно сидеть, пока я снова тебя не свяжу. Потом я схожу за новым зельем, а после этого…

Его чересчур оптимистичную речь перерывают крики наверху, и нам на головы сыпется труха и обломки досок — кто-то применил магическое оружие, и оно сотрясло корабль. Серж метнулся вверх по лестнице, принцесса же кинулась ко мне, но я уже стояла на ногах, и вместе мы поднялись на палубу.

— А вот и твой брат, — обращаюсь к Селене.

Корабль, преследуемый минимум тремя судами, на полной скорости рассекает волны, тогда как на палубе уже вовсю идёт сражение. Пираты не маги, однако они вооружены магическими снарядами, которые вовсю бросают в сторону Себастиана и его стражи, висленностью десятка в два. И все они сейчас с трудом удерживают щиты, которые, к тому же, пытается пробить своим плетением Серж. Селена внешне отстранённо, даже почти равнодушно наблюдает за этим противостоянием, а я…

Я… та, на кого меньше всего обращают внимание остальные, шаг за шагом продвигаюсь к носу корабля. То, что я собираюсь сделать, очень рискованно. Но оно будоражит мою кровь. И я понимаю: лучшего момента не будет. Мой взор устремлён вперёд, туда, где кончается бескрайняя морская гладь, далеко на север, где в холодных водах льдистого моря, спрятался один неприметные на первый взгляд островок. И он полон людей, что верят и надеются на мое возвращение. Время пришло.

Руки чертят контур — связующий солярный символ. Губы шепчут заклинание сотворения портала. Моей силы хватит, чтобы создать воронку необходимого диаметра — достаточного для переноса целого корабля.

— Нити, что ты делаешь? — за моей спиной возникает Селена. — Ты умеешь плавать?

Не зависимо от ее ответа, первым, что я сделаю после переноса, будет обеспечение безопасности принцессы. И чем только меня так зацепила эта девчонка?!

— Умею, — звучит ее лаконичный уверенный ответ.

Воронка уже появилась, и с каждой минутой она становится все больше и больше. Но все еще слишком мала, чтобы вместить в себя целый корабль.

А там, за изломом реальностей, я вижу хмурые очертания моего дома и затянувшие темно-синее небо хмурые тучи, озаряемые вспышками молний.

Конечно, я бы предпочла, чтобы Селены не было на этом корабле. Но я непременно сумею защитить ее, а вот новой возможности перенести короля у меня скорее всего не будет. Именно его кровь нужна для нейтрализации проклятого артефакта в недрах острова!

Опасность у меня в крови. Мне нравится это чувство, что будоражит и пульсирует в моем животе, что заставляет подрагивать колени и улыбаться. Мое нутро горит. Действительно горит. Я вижу, как огонь проходит сквозь меня, потоками слепящего зарева течёт вперёд, туда, где разрастается портал.

— Тебе не хватит сил! Я помогу! — бок о бок со мной встаёт Селена.

Что ты делаешь? Для тебя мой остров может стать погибелью! Но ты ведь хотела убежать, не так ли?! Это единственный шанс.

Дуновение теплого ветра касается моих рук, обнимает и поддерживает — огонь полыхает много ярче. Не спалить бы корабль. Концентрирую потоки магии в воронке, при этом выставляя дополнительные щиты позади себя. Корабль стремительно втягивается в портал, немного сплющивает по бокам, и скрип досок режет слух. Теперь уже я чувствую магические снаряды, что летят мне в спину. Плоть моя раскалена до состояния жидкого пламени — их магия мне ни по чем. Вокруг стремительно темнеет, мы проходим грань, но я не могу удержаться на покорёженной палубе, и столь знакомые ледяные воды поглощают мое тело.

Трудно сориентироваться почти в кромешной тьме, но спустя несколько секунд я оказываюсь на поверхности. Стихия гасит мое нутро, возвращает рассудок и ясность мысли.

Селена. Озираюсь в поисках белокурой головки, но ее нигде нет. Вокруг полная суматоха. Тела. Лица. Тени. Всюду слышны крики и бранные слова. Ныряю. Где же ты?! Тишина под водой так контрастирует с хаосом наверху.

Клочок светло-зелёной материи цвета одежды принцессы оказывается перед моим лицом. Бесчестное количество раз выныриваю и снова погружаюсь в чуждую мне стихию. Пытаюсь сплести поисковое заклинание — ничего не выходит.

Я снова наравне с людьми.

Выныриваю. И вижу в нескольких сотнях метров от меня, у берега, ее длинные белые волосы. Жива. Но истошные крики позади заставляют повернуть голову. Сердце колотится как никогда прежде. Кракен пожирает обломки корабля, людей и магов, что оказались чуть ближе, чем я.

Плыву. Изо всех сил работаю руками, будто бы сам дьявол преследует меня. А это так. Морской дьявол подошёл невероятно близко к берегу, никогда прежде я не видела чудовище с такого расстояния. Воронка привлекла его внимание, и он нас ждал.

— Нити! Где мы?! — яростно кричит Серж.

Он хватает мои волосы и тянет под воду. Пытаюсь ударить, но промахиваюсь. Меня выдергивают из воды и бьют кулаком в лицо. Моей злости хватает на один точный магический удар, который придаёт ускорение Сержу, и откидывает того на несколько метров назад. Щупальца кракена опускаются прямо на его голову.

Моя магия здесь. О да!!!

Грести. Я не оборачиваюсь. Не смотрю назад. Сама смерть гонит меня на остров. Выжил ли Себастиан? Этот вопрос будет волновать меня потом, как и то, удастся ли мне разрушить чары и воспользоваться силой для возвращения на большую землю. Сейчас нужно успеть.

Наконец, я на берегу. Стоя на коленях, отплёвываю соленую воду. Поднимаю взгляд в поисках Селены, но вижу совсем не ее. Он снова рядом. Тот, кто вызывает во мне совершенно противоречивые чувства. Тот, кто был предельно близок, но стал столь далек. Тот, кого я так и не смогла понять, но ради кого все это затеяла.

Александр стоит прямо передо мной и люто улыбается, а за его спиной люди уже пленили Селену, Себастиана и остальных выживших в этом аду.

Я вернулась домой.





Глава 25. Дом, милый дом




Александр подхватывает меня на руки и несет мимо своих людей и тех, кого привела на остров я.

— В яму, — хрипло звучит его короткий приказ.

Яма — совершенно безобидная клетка, уходящая метров на пять под землю, сверху закрытая кривой решёткой. Ни кроты, ни драконы, ни обитатели острова не смогут добраться до пленников и причинить им вред. Да, сейчас дождь, и на дне ямы по колено воды, но они будут жить.

— Девочку отдельно, — прошу я, встречаясь взглядом с Селеной.

— Девчонку отдельно! — повторяет мои слова Александр.

Я снова поражаюсь его мощи. Каждая рука шире моей талии, тело, которое я ощущаю под сырой холщовой рубахой, твёрдое, словно высечено из камня, а тяжёлый смурной взгляд вызывает во мне трепет.

— Нам нужно поговорить, — произношу тихо, но очень четко.

Я успела забыть это чувство, что было моим спутником каждую минуту существования на острове, — безотчётный животный страх, который с раннего детства мне внушал Александр. И весь наш остров.

— Потом, — звучит его ответ.

Войдя в родную спальню, я получаю болезненный тычок в спину меж лопаток, отчего пролетаю пару метров вперёд и падаю на его ложе.

Жестко. Больно. Он умеет только так.

— Я слишком долго ждал, когда смогу взять тебя.

Сглатываю возникший в горле ком. Зря я это — он видит, как мне страшно, и это заводит вождя. Ты питаешься моими страхами, и почему я не замечала раньше? Кровь стынет от зарождающейся внутри меня паники. Всего несколько часов назад я была с Дереком, и я не хочу и не готова сейчас отдаться тебе.

Но кто меня спрашивает?!

— Подожди! — пытаюсь остановить руки, что скинули ботинки и уже успели стянуть его рубаху.

Все напрасно: скоро они доберутся до меня.

— Ты же не хотел, чтобы я возвращалась?!

Александр ухмыляется, так недобро, даже несколько презрительно и свысока.

— Ты же теперь инициирована, не так ли? Иначе ты бы не смогла перенести на остров всех этих людишек!

Дрожу. Я говорила, что меня влечёт опасность? Всему есть предел. Не здесь. Не сейчас. В любой ситуации должен быть выход! Хоть меня и учили иному…

— Они не люди! — отвлечь, заинтересовать, выиграть время. — Я привела не людей — они маги! Принцесса и сам король!

Вождь замирает. Сейчас он стоит передо мной в одних штанах и смотрит на меня беспощадно. Но есть за этим взглядом нечто, какая-то его слабость. Растерянность. Что-то совсем не звериное, человеческое, даже детское. Его челюсти плотно сжаты. Тыльную сторону ладони он прижимает ко лбу, убирая мокрые светлые пряди, прикрывавшие его глаза.

— Король? Здесь? В яме? — спрашивает тихо, почти шепотом.

Медленно осторожно киваю. Александр осознает, что значит появление Себастиана на острове. Конец каторге. Свобода совсем близко. Именно так я думаю в эту минуту.

Он разворачивается, уверенно подходит к ящику с тряпьём, достаёт и одевает сухую рубаху. Кидает что-то мне.

— Переоденься и приходи в зал советов.

Выходит. Теперь я могу позволить себе дрожать, могу смахнуть появившиеся на глазах слёзы и сделать вид, что они не принадлежат мне, что это просто капли дождя, слишком надолго задержавшиеся на моем лице. Могу скинуть мокрые одежды и натянуть собственное платье — штопаное мною же многократно, и вождь хранил его здесь. Он думал обо мне и ждал возвращения, но это не радует нисколько. Почему я ощущаю себя бесправной скотиной рядом с ним? Почему он не прикоснулся, а уже возникло такое ощущение, словно надо мной грязно надругались?

Скидываю мокрые ошмётки спортивного костюма. На спине прожженные дыры. Вспоминаю, как на корабле в меня летели снаряды. Обнимаю себя руками, провожу ладонями вдоль позвоночника. Цела. Натянув рубаху, стягиваю с волос ленту. Тяжелые влажные пряди ложатся на спину. Беру с полки гребень, и на ходу распутывая чёрную паутину волос, я следую за своим королем.

Снова этот камень на душе — давящие незримые оковы острова. Быть подвластной Александру, зависеть от его воли, каждую минуту ожидать смерти. Бояться сказать слово. Зачем я вернулась? Мой дом жесток, но таков мой дом.

Захожу в зал советов — широкое пространство в глубине пещеры. На высоком троне (плоском камне со шкурой крота и спиной из костей ящуров и людей) восседает Александр. Перед ним стоят Себастиан и Селена, окружённые десятком стражников. С прямой спиной и поднятым вверх подбородком прохожу мимо и встаю по правую руку от Александра. Вождь всегда прощал мне мою дерзость. Да и сейчас он не слишком озабочен тем местом, которое я занимаю — все его внимание приковано к Себастиану. Собственно, к нему он и обращается:

— Приветствую тебя в моем царстве, брат.

Гребень вонзается в мои волосы — причиняю себе боль. Нет, мне это не снится. Я вижу изумленные лица королевских особ. Александр — их кровный брат. Гребень замирает в моих руках, когда вихри мыслей кружат в голове. Он, как и я, — маг. Он сын Гора, а Гор, то есть Гонрид, — первый муж королевы. Александр, как старший кровный брат короля, имеет законное право забрать себе трон, за что и был изгнан сюда. Что из рассказанного в академии о восстании правда? Что вымысел?

— Нити, ты хорошо выполнила свою работу. Ты станешь моей королевой.

Пальцы Александра переплетаются с моими, но они слишком широки — наши руки не подходят друг другу. Почему я поняла это только сейчас?

— Ты сын Гонрида? — высокомерно спрашивает Себастиан.

Дурак. Не зли зверя, ведь если он разозлится, пощады не будет.

— Мое имя Александр. И я твой король. На колени!

Себастиан поднимает подбородок и качает головой. Один из стражников копьем бьет его по ногам, и король магов плашмя падает на пол. Его глаза мечутся, губы шепчут, руки пытаются сплести чары. Но все бесполезно. Ты на острове, приятель.

Не без удивления я замечаю скользнувшую по губам Селены тень улыбки. Александр же откровенно хохочет.

— Неужели ты не знаешь о моей магии? Я блокиратор — рядом со мной разрушается всякое магическое плетение. Здесь ты обыкновенный человек, братец.

Все ложь!!! Нет артефакта в недрах земли. Не нужна кровь короля. Как мало я знала, как мало мне позволили узнать!

Гребень гладит волосы. Лицо — маска безразличия. Внутри — бушует буря, настоящий ураган ненависти, ярости, беспомощности.

Всего лишь марионетка в твоих руках.

— Очень скоро за мной явится моя армия! Тебя уничтожат! Ты будешь молить о пощаде! Ты…

И почему я взглянула на Александра именно в тот момент, когда его взгляд скользнул к одному из стражников? Почему я увидела, как его глаза указали на копье, и в следующее мгновение острие пронзило грудь Себастиана?! Селена вскрикнула и упала в обморок рядом с телом ее брата. Одного из братьев…

Гребень разбирает влажные пряди. Что я натворила? Нет, я не выпустила птицу из клетки — я сломала стену, за которой в глубокой и темной пещере был замурован монстр.

— Пошли все вон! — ревет Александр, удерживая мою руку в своей гигантской ладони.

Через пару секунд в зале остаёмся только Александр, я, а ещё два тела на полу. Одно живое, второе бездыханное.

— Иди ко мне.

Неласково дёрнув, вождь усаживает меня к себе на колени. Его лапа скользит по моей ноге, проникает под платье, движется все выше и выше. Каждая частичка моего существа противится тому, что происходит в эту минуту. Прежде я желала подобного, желала ощутить на себе всю полноту его страсти, но сейчас хочу одного: исчезнуть.

С острова не скрыться.

— Александр, — нежно касаюсь пальцами его щетины, провожу по сухим губам, приближая лицо ближе к его лицу, глазами гипнотизируя его ледяные глаза, губами почти касаясь его губ. — Ты сказал, что сделаешь меня своей королевой. Позволь мне пройти обряд очищения перед таинством. Я хочу быть только твоей.

Благо, вождь не может прочесть мои мысли, не может определить, лгу ли я. Но я сама знаю: истина очень далека от того, о чем я говорю.

— Ты собираешься вернуться на большую землю и венчаться в их храме? Зачем? Нам хорошо и здесь, малышка, это наш дом.

— Ты всю жизнь грезил возвращением. Меня готовили для того, чтобы вернуть каторжан домой.

— Нет, детка, я грезил другим. Мне нужна была месть, — Александр ухмыляется и смотрит на мертвого короля большой земли. — Все кончено, Нити. Мы можем остаться на острове.

Сумасшедший.

— Чтобы наши дети росли среди воров и убийц, чтобы они боролись за выживание каждый день своей жизни? Что станет со мной, если тебя не станет? Ты действительно желаешь этого, мой король?!

Его огромная лапа замирает на моей ноге. Александр задумчив и тих. Он с удовлетворением созерцает два тела возле наших ног, я же подавляю желание броситься к Селене.

— Ты права. Но теперь ты знаешь правду о том, что рядом со мной твоя магия бессильна. Как ты собираешься вернуться?

Убить его. Качаю головой. Откуда такие мысли?! Я ещё хуже, чем предполагала.

— Когда я была в воде, мне удалось совершить направленный магический удар. Я думаю, дело в расстоянии до тебя.

— Если и так, у тебя может получиться перенести с острова других, но не меня. Ты будешь всегда рядом. Больше не отпущу! Моя! — рычит он мне в шею.

Я представила ошейник и широкую цепь, представила себя его ручной игрушкой, брелоком, что Александр всюду таскает за собой. Не допущу.

— Твоя сестра мне поможет, — убежденно заверяю я, кивком головы указывая на Селену. — Наши стихии родственны, воздух многократно усиливает огонь. А какая стихия у тебя?

— Отец говорил, моя магия — разновидность ментальной энергии, очень редкая и представляющая опасность для остальных магов. Поэтому наш род преследовали всегда, пытались уничтожить тех, кто этой магией владеет, даже их потомков, ведь сила может проявлять себя через много поколений. У Гора не было моей магии, но когда маги выяснили, что я обладаю иммунитетом к их воздействию, меня пытались убить. Все, что смог сделать отец, — бежать сюда, на остров, и создать мир, в котором смог бы выжить я.

Все ложь. Восстание, заклинания о лишении чар, которое, якобы, использовал Гонрид в битве с отцом Селены. С ним рядом был сын. Что я знаю о прошлом? Я не знаю ничего даже о самой себе. Именно этот вопрос я и задаю Александру: известно ли ему что-либо о моих родителях. Ответ повергает меня в шок.

— Конечно. Твоё появление на свет спланировано нашими отцами для того, чтобы ты стала моей женой, и вместе мы правили этим миром. Твой отец был одним из сильнейших магов империи. Он отправил сюда твою мать с посланием, что ее ребёнок-маг всегда сможет вытащить нас отсюда. Но все же твоей магии оказалось не достаточно, — заточенным длинным когтем мизинца Александр проводит по моей щеке. — Прежде было не достаточно. Теперь все иначе. Ты моя, Нити, и всегда будешь рядом.

Улыбаюсь Александру. Конечно, он не верит моей покладистости — он не имеет право совершать эту роковую ошибку: доверять другим. Особенно тем, кому по силам причинить ему вред. Но его приговор еще нужно привести в исполнение, а «всегда» — слишком долгий срок, мой король.

— Мы вернёмся в мир магов? Ты достоин большего, чем эти скалы! Ты будешь великим королем!

Несколько минут вождь размышляет. Крылья его носа раздуваются от обильных потоков воздуха, которые он впускает внутрь своего могучего тела. Он разглядывает меня, Селену. И, наконец, принимает решение:

— Ты права. Их земля лишилась правителя и пришло время взять то, что принадлежит мне по праву. Трон будет моим, и никто не сможет встать у меня на пути.

Киваю. Улыбаюсь. Произношу какие-то слова, чтобы Александр поверил: я на его стороне и рада принятому решению. А перед глазами стоит лицо Роггарна. Сможет ли Дерек противостоять узурпатору? Станет ли он это делать?

— Тогда нам нужно поспешить, пока во дворце не заметили исчезновение короля и не мобилизовали войско.

Александр кивает и указывает на Селену:

— Приводи в чувства девчонку! Вам обеим предстоит много работы!

Я получила отсрочку в близости, но не велика ли цена, которую я заплатила за это? Что принесёт мой король в тот мир? Ещё есть время попробовать все переиграть, но сперва нужно поговорить с Селеной.

——

Дорогие девочки! Если вам нравится история, поставьте, пожалуйста, звездочку или напишите комментарий — ваши отзывы невероятно вдохновляют автора на дальнейшие труды. Спасибо!





Глава 26. Освобождение каторжников




Александр ещё не успел выйти, а я уже бегу к Селене. Ну же, девочка, приходи в чувства! Давай!!!

Бью ее по щекам, припадаю к лицу, чтобы услышать дыхание, пытаюсь разглядеть, как поднимается и опускается грудная клетка… все не то! Принцесса едва дышит. Расстегиваю высокий ворот кофты и в изумлении замираю, глядя на тонкую шею девушки, которую сжимает магическая удавка. Этот момент я в последствии смогу назвать одним из самых страшных в своей жизни. Момент, когда ты знаешь, что уже ничего не можешь сделать. Воспоминания о том, что такое магическая удавка, видимо, полученные благодаря инициации Дереком, жестоко подсказывает мне обновлённая память.

Шею девушки связывает, словно, нарисованный чёрной краской узор колючей проволоки, который сосет ее жизненные силы. Маг, сумевший сплести и накинуть на противника удавку, как пиявка, тянет его жизненные силы до последнего, и снять петлю вопреки воле создателя возможности нет. Себастиан метрв.

— Александр! — кричу я, еще не осознавая, только предчувствуя возможность спасения.

Вождь возвращается. Он, как и всегда, предельно хмур.

— Что… что с ней? — глядит на бесчувственное тело бледной сестры.

— Магическая удавка, ты слышал о подобном?

Опускается на пол рядом со мной, касается пальцем шеи девушки и тут же отдергивает руку — острый «нарисованный» шип вонзается и ранит палец вождя.

— Отец рассказывал о чем-то таком. Если ее надел он, — вождь указывается в сторону мертвого короля и продолжает. — Разве девчонка не должна быть мертва?

— Должна, но она ещё дышит, — шепчу, понимая, что последние жизненные силы Селены утекают на наших глазах. — Думаю, твоё присутствие рядом ослабляет магию заклинания и она будет мучиться долго…

Вождь бросает на меня один единственный взгляд, от которого становится ещё страшнее. Наполненный смыслом, угрюмый и решительный. Добить того, кто мучается и смертельно болен — не это ли есть милосердие? Мои руку тянутся к шее Селены. Боль пронзает пальцы, заставляет чувствовать то же, что чувствуешь ты — она роднит нас. Ногтями пытаюсь подцепить край изображения, которое, словно, проникает глубже под кожу.

— Попробуй магически, — советует мне Себастиан.

В теле слишком мало силы — блокиратор совсем близко.

— Может, ты?

Его пальцы опускаются на шею девочки рядом с моими, рисунок перестаёт менять положение — удавка слабнет.

— Нужен всего один прорыв. Пожжжалуйста, — сквозь сцепленные зубы обращаюсь к Создателю я.

Мои ногти царапают шею Селены, вонзаются все глубже. Я должна сделать это, иначе она не жилец. Я почувствовала удавка, как тонкую режущую невероятно прочную нить.

— Закрой глаза, — предложил Александр, и я последовала его совету. — Мы сделаем это на «раз, два, три». Я отбегу в сторону, чтобы не мешать, а ты попробуешь прорвать плетение магией. Сумеешь?

— Я сделаю все, что смогу!

По моим рукам уже давно течёт кровь — моя и Селены.

— Раз, два, — тело Александра в напряжении, в тот же момент, когда он поднимается на ноги и бросается к выходу из зала, я слышу последний счёт. — Три.

Я собираю все свою магию, чтобы порвать эту чёртову нить. Она режет мой палец, который оказался под ней, почти насквозь. Но вождь уже далеко, внутри меня течёт магма, моя кровь — жидкий огонь. И он плавит плетение чёрной магии, словно, металл. Я чувствую этот запах и вижу чёрный дымок. Узор сползает с шеи девушки, пеплом осыпаясь на каменный пол.

А Селена делает глубокий вдох и резко поднимается. Получилось.

Мы стоим на высоком утёсе — том самом, где время от времени появлялись новые каторжники. Нас трое, за нашими спинами — тысячи. Я и не подозревала, что так много людей живут в недрах нашего острова.

Сегодня они не похожи на заключённых, они похожи на тех, в коем есть вера в искупление. И час его настал.

Александр не оставлял нас с Селеной наедине — он не позволил обсудить с ней возможные варианты ухода с острова. На его месте я поступила бы также. Прямо сейчас я думаю о том, что все ещё могу попробовать открыть воронку и прыгнуть в неё одной. Селена проделает то же самое, и все останется по-прежнему за исключением одного: принцесса станет королевой. Мир магов и мир каторжников более никогда не встретятся. Вот только сотни, нет, тысячи глаз, полных надежды, глаз, которые мечтают увидеть солнце, как когда-то мечтала я, глаз преступников, тех, кто прежде и не смел надеяться на спасение…

Я знаю: они не сделают лучше Мир магов, наоборот, привнесут в него много скверны. Но у них будет второй шанс, и кто-то им обязательно воспользуется. Принцесса сейчас далека от меня. С перевязанной шеей в чужой одежде и убранными под платок волосами Селена мало чем похожа на ту девушку, которую я встретила в академии — холеную великосветскую красавицу. Скорее, сейчас она выглядит как одна из нас — каторжников, жизнь которых от начала и до настоящей минуты была наполнена болью и лишениями. Но теперь пришло время все исправить.

— Вы со мной?! Вы готовы вернуться на большую землю?! — кричит Александр, а толпа ревет.

Ему всегда хорошо удавались эти его публичные речи. Но сегодня нет речей — от силы духа вождя уже мало что зависит. Сегодня все решит воля Создателя.

План принадлежал Селене — вместе с ней мы несколько часов обсуждали и просчитывали все возможные варианты создания воронки, пока, наконец, не пришли к единому общему мнению. Александр будет прыгать со скалы, тогда как мы в нескольких десятках метров ниже создадим портал. Летящий, он сможет приблизиться и войти в него гораздо быстрее, нежели как-то иначе. Сможет, если его магия все не разрушит…

Когда Александра не станет, мы перенесём остальных. И место, куда мы их перенесём, будет зависеть от того, покинет вождь остров или этот мир.

Александр взглянул на Селену и очень отчетливо проговорил:

— Я никогда не забываю тех, кто мне помог, сестра.

Принцесса не отвела взгляд под пристальным вниманием вождя, а это под силу единицам. Внутри девчонки-ветра стальной стержень, кто бы знал?

Вождь повернулся ко мне. Он хотел что-то сказать, но передумал. Шаг, другой, третий — он подошёл вплотную. Не позволяю себе отступить, хоть и очень хочется: слишком уж подавляет его тяжелая аура.

— Спасибо, что подарила мне их мир, — выдыхает он в мои пересохшие губы и припадает к ним.

— Один, два, три….

Александр делает мощный разбег, я собираю все силы, внутри себя, концентрирую точку, чтобы спустя несколько секунд, когда мой король оказывается у края утеса, направить туда, вниз, поток энергии, который создаст воронку. И я чувствую, как мне помогает воздушница: силой ветра она ускоряет падение своего брата, и тот исчезает в созданном мной портале. Народ ликует.

Это страшно — отправить Александра во дворец магов.

Один за другим, сперва воины, потом рудокопы, охотники, ремесленники и, наконец, женщины и дети, — все проходят сквозь порталы, которые создаём мы с Селеной. Изможденные часами работы, не ведаем, что творится во дворце. Бойня? Захват власти? Александр обещал не проливать лишней крови. Но он никогда не ведал пощады.

Мы остаёмся вдвоём. Селена уже начинает плести контур портала, когда я ее останавливаю.

— Подожди. Я хотела извиниться, — отвожу взгляд, чувствуя стыд (что за нелепость: я же не допускаю подобный деструктив?!)

— За что? — спрашивает принцесса отстранённо.

— Я обманывала, не говоря, кто я и откуда. Не рассказала о твоём брате, обо всем этом, — обвожу взглядом совершенно пустой остров.

Так странно и одиноко внутри. Ни радости, ни печали. Мертвая тишина, как и в родных пещерах дома.

— Я принимаю твои извинения, — кивает принцесса, и просит меня взглянуть на неё.

Я делаю это, и Селена расплывается в улыбке.

— Нити, мне тоже есть, что сказать тебе. Я благодарю тебя за то, что ты сделала утром. Ты сотворила невозможное — избавила меня от чудовища, при этом сохранив мне жизнь. Я даже не смела надеяться… я… — она плачет, и я вместе обнимаю эту хрупкую девочку.

— Когда-нибудь ты мне все расскажешь. Обещай.

— Обещаю, — улыбается Селена.

— Давай уйдём? — предлагаю с волнением я. — Перенесёмся порталом так далеко, что ни один маг никогда нас не найдёт? Мы сильные, справимся. Все будет хорошо, даже лучше! Я научу тебя выживать…

— Нити, — перебивает Селена, беря мою руку в свои маленькие ладошки. — Меня ждёт Эйдж.

Сжимаю кулаки. «Нет ли на тебе ещё одной удавки, принцесса?!» — думаю я, создавая новый, на этот раз последний, портал. Мы вместе вступаем в воронку и отправляемся во дворец.





Глава 27. Наказание




Я ожидала худшего. Думала, дворец встретит меня грудами тел и реками крови. Почему-то я даже не чувствую сожаления при виде мертвых стражников, а вот когда на моем пути встречаются убитые каторжники, я негодую. Десятилетия они жили этим днём — днём освобождения, — чтобы закончить свою жизнь через считанные минуты после того, как покинули проклятый остров?!

Я поступила правильно!

Вхожу в зал, где все ещё идёт битва. Не магическая, нет, — обыкновенная драка. Теперь я знаю: рядом с Александром нет места магии. И я вижу его, моего короля, на троне с короной на косматой белокурой голове.

Но я замечаю, что происходящее перед вождем это вовсе и не драка — показательный бой. Последних сопротивляющихся магов согнали сюда и кулаками дают им понять, что без своих сил те ничтожны. Одним из оказавшихся запертыми в ловушке становится Дерек. Его одежда порвана, лицо и тело украшают ссадины и кровоподтеки, левый глаз почти полностью закрыт, но он все ещё сражается. И, скажу я, весьма неплохо.

Обтянутый чёрной перчаткой кулак врезается в чью-то физиономию, и Дерек получает ответный удар под рёбра. Ему больно, но эта боль вызывает ещё больше его гнева. Он откидывает противника в сторону, но на него кидаются другие. Дерек падает, и тут же поднимается. Почему грубая мужская сила вызывает во мне столько восхищения?!

— Нити, беги! — слышу я его крик.

В мою сторону устремляются многие взгляды, и бой прерывается. Каторжники ухмыляется: их всех часами ранее отправила сюда я. Александр с непроницаемым лицом наблюдает за мной.

Прямая спина. Высоко поднятый подбородок. Молча, почти беззвучно ступаю по мраморному полу босыми ступнями. Смотри на меня, Роггарн. Смотри, какая я.

На мне холщовая роба каторжницы.

Вдоль стены я огибаю прочих своих собратьев. Я иду к королю и встаю по правую руку от него. Гляжу на Александра и вижу все те годы, что прожила на острове, все те ночи, что мы провели рядом с ним, плечом к плечу. Я камень. А он скала.

Перевожу взгляд на Роггарна, чьи руки уже заломили за спину. Склонен, но не сломлен, глядит на меня, словно, впервые. Осмысливая каждое произнесенное слово, каждое сотворенное мной действие.

— Кто он? — слышу я хриплый бас Александра. — Глава тайной полиции. Министр магии. Канцлер. Менталист с очень высоким уровнем силы. Тот, кто меня инициировал, — говорю спокойно, четко, без эмоций.

Да я ничего и не чувствую, разве что самую толику облегчения: я устала от всего этого вранья и притворства. Я та, кто я есть. Узри.

— Я видел, как этот парень сражался. Ты сделала правильный выбор, — вот только услышать одобрения Александра в том вопросе, с кем мне стоит спать, я не ожидала. — Отведите его в темницу! И наденьте артефакт! — грохочет голос вождя, после чего звучит команда продолжить бой.

Наблюдать за истязанием придворных магов я не собираюсь. Селена перенеслась прямиком в свои покои, чтобы удостовериться, что ее фрейлины и горничные в порядке, и я направляюсь к ней. Надо отдать должное каторжникам: я не увидела ни одной изнасилованной или убитой женщины, а это могло значить только то, что они получили соответствующий приказ Александра, и разумеется, выполнили его беспрекословно.

— Что происходит? Кто эти люди? — причитали и плакали девушки и женщины, которых Селена собрала в своих комнатах дворца. — Произошла смена государственной власти. Король Себастиан мёртв. Новым королем стал мой старший брат Александр, сын покойной королевы Елейны.

Охи-вздохи-всхлипы.

Из гостиной комнаты я прохожу в спальню и закрываю дверь. Опускаюсь на мягкую софу рядом с широкой кроватью принцессы. Гляжу в потолок. Вот и все. Что дальше?

Вспоминаю, как попав в ту самую деревеньку на окраине, я мечтала обосноваться там с Александром. Наивная-наивная девочка. Я думала, что кем-то управляю, что что-то знаю. Я не знала ничегошеньки. Меня использовал мой вождь. Меня использовал Дерек — в землях тёмных, в этом его племени.

— Нити, с тобой все в порядке? — осторожно спрашивает Селена, присаживаясь рядом со мной. — Я не хочу быть его королевой, — доверяюсь этой девчонке так же, как она доверилась мне: помогла создать воронку и освободила всех каторжников. — Я убегу.

Слышу ее шумный тяжёлый выдох.

— Я думала, ты любишь моего брата. Что я могу возразить? Александр мне близок, определенно. Я его боюсь, да. Я его уважаю. Я им восхищаюсь. Я даже хочу, чтобы он стал королем: мой вождь будет жесток, но чертовски справедлив!

Но я не хочу быть его королевой. Он лгал мне, и это разрушило веру в мир, которой было полно мое сердце. Иному же, тому, о чем говорила принцесса, в нем места нет.

— Скажи, тебя ведь инициировал Дерек?

Почему я улыбаюсь?

— Откуда ты узнала?

Селены не было в том зале минутами ранее, я не видела там ни одной женщины. Вряд ли кто-то мог просветить принцессу об этом за последние пятнадцать минут.

— А кто ещё?! — пожимает своими хрупкими плечиками девчонка, понять которую я все никак не могу. — Ты сильна, много времени проводила с Роггарном, и каждый раз, когда кто-то говорит о нем, ты начинаешь нервничать.

Встречаюсь взглядом с Селеной. Она так понимающе улыбается, от чего мне становится не по себе.

— Да, прошлую ночь мы провели вместе. — Тебе он нравится? — вкрадчиво спрашивает блондинка, а я чувствую, что вопреки обыкновению, краснею.

Она же не менталистка. Так легко солгать в эту минуту. Но смысла лгать более я не вижу. Ни моей единственной подруге, ни самой себе.

— Дерек привлекает меня, как мужчина. Очень. Сильно. Привлекает.

Закрываю глаза рукой. И тут же думаю: я не доверяю Роггарну. Он не уважает меня. Считает слабой. Куклой. Он не уважает женщин в принципе. Да я ему и не нужна.

— Я хочу сбежать, — решительно повторяю своё решение. — Мне нужно переговорить с Ташем. Только он может сделать так, что твой след не найдёт ни Роггарн ни мой брат. — Хорошо, — киваю я, ощущая щемящее чувство в груди. — Вот только я хочу напоследок увидеть Дерека.

Мы с Селеной решаем встретиться в академии у Таша через несколько часов — я хочу собрать все нужное для нового путешествия и, как я сказала ранее, навестить Дерека, а она говорит, что ещё какое-то время собирается провести во дворце, чтобы убедиться в безопасности своих подруг, а потом пообщаться и подготовиться к моему безопасному исчезновению с Ташем.

Я была никем несколько дней назад. Теперь же я, не коронованная королева, иду по коридорам замка, спускаюсь в темницу, и всюду мне кланяются наши люди. И всюду без лишних вопросов открывают любые двери. Я должна была остаться во дворце и править вместе с Александром…

Та же клетка.

Мой путь будет иным. И сейчас он ведёт в подземелье, туда, где побитый и скованный золотым артефактом в углу на нарах лежит Дерек.

Я подхожу к решетке, обеими руками беру прутья, и гляжу на него. Чем дальше я от вождя (король навсегда останется моим вождем), тем сильнее ощущаю свой огонь. Сейчас его достаточно для того, чтобы сотворить пару не слишком затратных заклинаний. Но противостоять Дереку я бы не смогла — он менталист, и не смотря ни на что знаний и опыта у него гораздо больше, чем у меня.

Я бы не смогла противостоять, если бы не наручники…

— Откройте дверь! — звучит мой приказ, и охранник с сомнением глядит внутрь клетки. — Говорят, парень — сильный маг… — На нем наручники. И я тоже кое-на-что способна.

Конечно, я знаю, что клетки дворцовой темницы под магической защитой, и ни я ни Дерек не смогли бы избежать заточения в них. Но сейчас Роггарн совершенно безобиден, и это кажется мне каким-то неправильным и противоестественным.

Дверь со скрипом отворяется, я делаю шаг в темное неширокое пространство камеры. Дерек лежит на лавке, отвернувшись от входа. Наверняка, думаю я, ему больно, — он ведь не привык обходиться без этой своей магической регенерации и помощи лекарей. Я думаю, что Роггарн потерян и подавлен, ведь мало того, что во время боя он был лишён возможности использовать свои силы, так ещё и сейчас на него надели блокирующий артефакт.

— Дерек, — шепчу я, когда до канцлера остаётся пара шагов.

Не двигается. Он же не мог умереть?! Сердце пропускает удар. А что ему мешает умереть? Его лишили магии, избили, унизили…

Я подбегаю и обеими руками хватаюсь за плечо Роггарна:

— Дерек! Ты как? — Попалась! — поворачивается ко мне Роггарн и хватает за руку.

Я не успеваю отшатнуться. Я не успеваю осознать, что на моих запястьях захлопываются наручники, которые, вроде как, должны быть на руках Дерека. Но самое жуткое, я уже не могу ничего поделать, когда Роггарн, живой и совершенно здоровый, толкает меня в открывшуюся воронку и перед исчезновением я вижу застывшего истуканом охранника.

Я снова здесь, в самой известной тюрьме мира магов. В личном кабинете Роггарна, больше похожем на роскошные апартаменты. Сердце колотится, как сумасшедшее.

— Сиди! — слышу я короткий приказ, единственное произнесенное канцлером слово, и безвольно опускаюсь на табурет возле камина.

Я чувствую жар возникшего в очаге пламени, но он меня совершенно не греет. Мне холодно и истинно страшно. Что сделает со мной Роггарн за то, что я сотворила с его миром?!

— Как ты избавился от наручников? — вопрос, который я не могла не задать. — Они были сломаны, — очень холодно и крайне отстранённо говорит Дерек. — Твои приятели даже не удосужились проверить, в каком состоянии артефакт.

Все верно. Селена взломала их на корабле или же они уже были с деффектом изначально, — теперь это не имеет никакого значения.

— Но тебе повезло, малышка, я смог их починить.

Язвит. А я решаю молчать. Пусть пытает, мучает в этих своих знаменитых камерах Баалы. Не пророню ни слова. Он не увидит ни единой моей слезинки. Дерек тоже не многословен. Он проходит мимо меня, на ходу скидывая обрывки пропитанной кровью одежды. На пол летят перчатки.

Как я могла допустить такую фатальную ошибку — позволить себе испытывать чувство жалости и сострадания к такому, как Роггарн?! В одних брюках он подходит к гардеробу, достаёт оттуда чистую одежду и проходит в смежную комнату, из которой я слышу шум льющейся воды.

Сожаление и раскаяние не те чувства, что могут стать твоими союзниками. Мне приказано сидеть, но я могу дотянуться до кочерги. Могу рассыпать угли из камина на пол, спровоцировать пожар, если повезёт, и свою смерть.

«Сиди и не двигайся», — звучит гневный приказ у меня в голове, и я понимаю, что это конец.

Спустя, кажется, целую вечность Дерек, свежий и чистый, появляется в дверях. На нем одни брюки. Мокрые волосы Роггарн зачесал назад, а руками делает какие-то непонятные пассы, вроде как, разминая кисти.

— Итак, милая моя, скажу прямо: будет больно. Чем меньше ты сопротивляешься, тем легче воспримешь то, что случится.

Закрываю глаза. Я готова. Бей.

На мои виски ложатся его пальцы.

— Посмотри на меня, — не просьба — приказ!

И я вынуждена глядеть прямо перед собой в омут чёрных глаз, которые становятся все больше и больше с каждой секундой.

Вся жизнь проносится перед глазами: детство, уроки Гора, юность, обучение с девчонками, близость Александра. Все происходит будто во сне, но я осознаю, что не сплю. Я вспоминаю ночь за ночью, тысячи часов, что провела на его ложе сквозь щель в стене глядя на тлеющий уголёк у самого края горизонта. И снова чувства обреченности и безысходности, несправедливости мира и ненависти ко всем магам наполняют мою душу. Плёнку отматывают дальше. Один из поединков между мной и кем-то из девчонок. От боли теряю сознание, проваливаясь в небытие. Уроки шлюх, смешки, ухмылки наших охранников, что стоят возле дверей и слушают то, что рассказывают девки. Последний день на острове. Прощание. И пробуждение. Пара недель в мире магов. Поцелуи Таша. Поцелуй Лютера в мире тьмы. Разговоры-мысли-разговоры. Ночь в деревне кочевников. Я и Селена часом ранее во дворце. «Я уйду». «Дерек привлекает меня как мужчина. Очень. Сильно».

Головокружение.

— Пей! Пей, говорю, — вливает в мой рот какую-то гадость Роггарн, а я не владею дрожащими губами. — Ну все, пришла в себя? Молодец. Ты лучше многих выдержала ментальную атаку.

Я опустила глаза, не решаясь их поднять. Куда только подевался весь мой запал, вся бравада? Лучше бы Роггарн избил меня, причинил боль, заставил ненавидеть, — все лучше, чем это. Внутри возникло ощущение, будто мою душу вывернули наизнанку, обнажили все чувства. Теперь он знает все.

Дерек отходит назад, садится на край кровати. На пол капают мои слёзы.

— И что мне теперь с тобой делать? — своим глубоким голосом со сладким привкусом нежности и сожаления спрашивает маг.

Не играй со мной, менталист. Ты уже все решил, не так ли?!

— Значит, ты влюблена в меня?

Сверкнула гневным взглядом, желая испепелить Дерека на месте. Проклятый артефакт! Роггарн ухмыляется. Он медленно поднимается с кровати, делает несколько шагов по направлению ко мне.

— Убей меня! — настойчиво требую. Я не хочу видеть эти глаза. Я не хочу знать, что он открыл все мои секреты. Я не хочу быть в его власти!

Качает головой.

— Нет, Нити. Ты слишком хороша, чтобы умереть в столь юном возрасте. Встань!

Я не могу не исполнить его приказ. Стою перед ним, и хотела бы отстраниться от всего, что происходит, спрятаться за воображаемой стеной, в скорлупе своего прошлого, но не могу. Дерек пристально осматривает мой наряд. Я не смущалась ранее, наоборот, своими действиями смело заявляла: да, я родилась на каторге. Но сейчас мне до невозможного неуютно.

— Посмотри на меня! — его пальцы поднимают мой подбородок. Расчётливый, мудрый, всесильный маг встречает мой затравленный взгляд. — Я не виню тебя, девочка. Ты отличный воин.

«Не хвали. Не надо…».

— И, как воину, я скажу, что тебя ждёт Нити. Я накажу тебя за то, что ты утаила правду от меня, за то, что ты стала причиной государственного переворота, за то, что ты бросила нас с Максом, за то…

«Как накажешь, маг?»

— Сейчас ты в полном объёме продемонстрируешь мне все свои теоретические знания, которым учили вас шлюхи, а потом я решу, что с тобой делать дальше.

Кровь отлила от моего лица. Я не хочу. Он не посмеет!

— Я смею, Нити, — захохотал Дерек, стягивая верёвку с моих волос. — Снимай платье.

Я не шелохнулась, наоборот, отступила назад. Его слова не были приказом.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! — рявкнул Дерек. — Стоять!

Я замерла, напрягая ноги в нелепой попытке убежать. Дерек с горящими решительностью глазами направился ко мне. Одним движением он сдернул с меня робу каторжницы, под которой не было ничего.

— А теперь, милая моя, ты будешь вести себя, как заправская шлюха, всеми силами пытаясь доставить удовольствие мне и делая вид, что сама при этом получаешь наслаждение!

Я опускаюсь на колени, и мои руки тянутся к его брюкам.





Глава 28. Последняя




Он имел меня часы напролёт. Лёжа, сидя, стоя, связанную его чарами и верёвками, висящую и распластанную на кровати, беспомощную перед ним в этих золотых наручниках. Мои ягодицы горели от его шлепков, волосы были мокрые от пота, губы немели от яростных неистовых поцелуев. Роггарн заставлял просить остановиться и умолять не прерываться. Он брал меня спереди и сзади, применял такие приспособления, о существовании которых я не могла и помыслить.

Он мыл меня и пользовал в ванной и на кафельном полу, заставлял ласкать саму себя перед зеркалом на его глазах. Кормил, а потом наказывал снова. У меня болело все тело, от измождения тряслись ноги — он лечил, чтобы продолжить свои муки. И когда после очередного сокрушительного спазма, болью и жаром, судорогой и забвением пронзившего все мое существо, он сказал: «Думаю, на этом можно закончить», — я была бы не я, если бы сухими едва-подвластными мне губами не прошептала: «Накажи меня снова».

Я лежу на спине голая, с поднятыми над головой руками в блокирующих магию оковах (сколько раз за те часы, а может и дни, что мы провели в тюрьме, я мечтала избавиться от наручников, чтобы иметь возможность вернуть Дереку свои терзания, чтобы он разделил их со мной…), с широко разведёнными ногами, между которыми расположился канцлер. Его голова покоится на моем животе, глаза прикрыты, и я думаю, что он спит.

Я всегда была смелой, но повторить такое я бы не смогла. Не знала, что боль может быть настолько сладкой, а наслаждение таким яростным и мучительным.

Роггарн не двигается, только его ладонь скользит по моей ноге от лодыжки вверх. Проходит по голени, накрывает колено, поднимается дальше по бедру, перемещается на внутреннюю его сторону и накрывает мое лоно. Дерек отстраняется и взглядом следует за рукой.

— Такая алая и горячая. Тебе больно?

Пульсирует, горит — да, — но боли нет. Он пьёт мои соки, заставляя тело изгибаться дугой. И когда я в очередной раз осипшим голосом кричу его имя, чувствую, как то, что прежде сковывало мои запястия, с характерным звоном падает на пол.

Магия течёт по венам, зажигает нутро, которое опаляет Дерека — он все ещё во мне.

— Полегче, — улыбается Роггарн и отстраняется.

На подрагивающих руках мой мучитель нависает надо мной — истерзана не я одна. Ах, если бы я смогла надеть эти оковы на тебя…

— Останься со мной, — просит Дерек, глядя прямо на меня.

Я растеряна. За все то время, что мы были вместе, с того самого момента, как я вошла в твою темницу, я не думала о своём будущем. Слишком насыщенным было происходящее. И вот теперь ты заговорил, ты предлагаешь… что?

— Остаться здесь? — В столице, со мной, — Дерек встаёт и начинает одеваться. — Собственно говоря, ничего существенного и не произошло — один монарх сменил другого. Немного изменились правила игры во дворце, ну и, пожалуй, все. Сегодня-завтра я озабочусь тем, что верну себе звания и регалии, расположу твоего Александра к доверительным отношениям, и буду вести свои дела дальше. — Он хотел жениться на мне, — говорю, нисколько не смущаясь своей наготы.

Дерек подходит и садится рядом. В брюках и рубашке, ещё босой. Его ладонь накрывает мою грудь, начинает теребить сосок. Закусываю губу. Я бы осталась с тобой в этой комнате навечно.

Но в столице мне места нет.

— Хотел жениться? — ухмыляется, замечая, как от наслаждения я прикрываю глаза. — Я его понимаю. И как только парень не свихнулся столько лет спать рядом и не касаться этого тела?!

Никак не привыкну, что Роггарну известно все о моем прошлом.

— Я решу этот вопрос, найду что предложить взамен. Смогу внушить, что оставить тебя — его собственное решение. — Почему ты предлагаешь мне быть с тобой? Ты же можешь заставить…

Поднимается на ноги, накидывает на меня одеяло.

— Я не особо жалую принуждение, — сказал, и я захохотала: после всего случившегося между нами говорить подобное — как минимум странно. — С самой первой встречи каждым своим поступком ты уговаривала поступить с тобой именно так, как я, наконец, отважился сделать. — Тебе не понравилось? — спрашиваю я с вызовом, изгибая бровь. — Не понравится такое… как же… — И откуда взялись все эти инструменты? — спрашиваю, а внутри холодеет. — Только не говори, что используешь их с заключёнными.

Едва сдерживаю бушующий огонь.

— Нет, Нити. Я же сказал: в обычной жизни меня самого такие вот штучки не сильно увлекают. В работе тем более: я не садист. Но находятся женщины, которые очень желают посетить место моей службы и ожидают чего-то… — Дерек убирает в ящик длинное металлическое приспособление, при взгляде на которое мои щёки начинают гореть. — Ожидают именно этого.

Я сползаю с головой под одеяло. Значит, я не первая гостья в тюрьме, с которой Дерек… с которой Роггарн творил такое. Наверняка, для него это обычное дело, а для меня — сумасшествие.

— Останься со мной, — повторяет маг. — Будешь жить в моем доме. Если захочешь, мы поженимся.

Я никогда не думала, как именно желала бы, чтобы мне сделали предложение руки и сердца. Я никогда не хотела замуж, даже не мечтала об этом: мне только семнадцать! Но почему же нечто в моей груди болезненно сжалось, когда этот мужчина безразлично произнёс «если захочешь, мы поженимся»?!

— Я не останусь с тобой, Дерек, — поднимаясь с кровати, говорю я. — Будь добр, одолжи рубашку.

В гардеробе находится платье, и я даже не хочу гадать, кому оно принадлежало прежде. Я натягиваю его на голое тело, а Роггарн помогает мне застегнуть крючки на тугом корсете.

— Почему? — холодно интересуется он и менторски перечисляет. — Нам хорошо в постеле, мы оба маги огромной силы, не смотря на разницу в возрасте, мы хорошо ладим и понимаем друг друга, ты будешь иметь все, что пожелаешь, у нас будут великие дети… и ты влюблена в меня. — Я не наивная дурочка, чтобы влюбляться, Дерек. Не называй этим словом мое к тебе влечение. Я бы с радостью изредка встречалась с тобой, проводили бы вместе ночь или выходные, но быть твоей женой — изволь.

Я его задела — вижу по напряженным мышцам лица, тонкой линии плотно сжатых губ, холодному стальному взгляду.

— Даю тебе день, — скрипит Роггарн сквозь стиснутые зубы. — Один день форы. А потом я начну искать тебя. И однажды найду, детка. И когда я тебя найду, больше не отпущу от себя ни на шаг, ты поняла, Нити?!

Мои волосы наматывают на кулак, больно отягивают назад, заставляя запрокинуть голову. Дерек впивается мне в губы, и я пылко отвечаю на его поцелуй. Он растворяется в воздухе, а осколки моего сердца осыпаются на пол тюрьмы с самой пугающей репутацией в мире магов.

— Где ты так долго пропадала?! — кричит Селена, бросаясь мне на шею.

Я переоделась в своих покоях академии, привела себя в порядок и направилась к Ташу. У него и оказалась принцесса. С удивлением обнаруживаю рядом с ней Эйджа. Разбираться в перипетиях их отношений сейчас — желания никакого нет. Но похоже, Селена счастлива: она вся такая красивая, в ярком Сарафане прямо излучает бодрость и оптимизм.

— Вы разработали план? — вместо ответа спрашиваю я. — Ну мы думали, раз вы с Дереком одновременно пропали, быть может, вы… решили… вместе? — Селена виновато смотрит на меня.

Таш и Эйдж стоят прислонившись к стене и всем своим видом излучают недоверие ко мне.

— Роггарн дал мне один день, а потом он начнёт искать.

— Великодушно, — усмехается Эйдж, и я понимаю, что что-то в парне изменилось.

Будто бы чёрная маска смерти немного сползла с его лица, обнажая то, что было прежде. Лишь бы Селена была счастлива…

— У тебя есть ещё какие-то дела в столице? — спрашивает Таш, и меня, словно, окатывают ведром воды.

Наставница. Ее не было среди прочих покинувших остров, а это могло означать лишь одно: Анаис мертва.

— Расскажите мне все, что знаете о семье Маргинель, — прошу я у друзей.

В их дом я явилась под вечер, когда на столицу опустился густой липкий сумрак — союзник и слуга всех, чьи помыслы нечисты, а действия противоречат законам светским и духовным. При себе я имела одно: длинный ритуальный клинок, не ведающий ни страха ни пощады. Я оставила живыми и не тронутыми их почти уже взрослых детей, своей силой заклеймила жену, ту, что давно надоумила молодого человека изощренным способом избавиться от юной любовницы. И когда от пережитого шока и боли магиня без чувств упала возле моих ног, я переступила ее тело и прошла в смежную, мужскую спальню.

На кровати лежал довольно привлекательный молодой (молодой ли?) маг. Годы назад у него была любовница — человечка, которой он доверял настолько, что открыл многие свои секреты. Век человека не долог, век женщины — мимолетное мгновение. Стереть память прежней возлюбленной — опасно. Опытный маг мог бы эту память воскресить. Убивать? Слишком низко. Так решил десятилетия назад этот красавец. Девчонку отправили на каторгу, где она гнила долгие годы, где ее жизнь и жизнью то не была. Но что знает об этом тот, кто никогда не жил там, где жила я? Чей каждый шаг и вздох не был осторожным и полным боязни оказаться последним. Чьей единственной мечтой и целью жизни стало отмщение. Я бесшумно села на колени возле спящего мага и призвала его:

— Проснись.

Астер Маргинель резко сел в кровати и острый раскалённый моим огнём клинок вонзился в его мягкую плоть. Тогда сгорающему изнутри магу я тихонько шепнула: «За твою Аннушку».

Убийца. Вероятно, я чудовище, но я не испытывала ничего. Лишить жизни не так сложно, как кажется, по крайней мере для меня. Узнает ли о содеянном Дерек? Он не может не узнать: маг будет рыть землю, ища следы моей магии, но то, что я сотворила в родовом имении Маргинель станет последним следом в цепочке моих огненных чар.

Селена и Таш — профи. Они поклялись на крови никогда и никому не разглашать тайну моей новой личности и любую информацию о моем местоположении. Обойти такое не под силу даже Роггарну. Меня наградили удивительно правдоподобной иллюзией, отличить которую (со слов Таша) не смог бы даже Дерек: новая внешность — лицо обыкновенного человека, одинокой девушки, что пропала пару лет назад и, якобы, потеряв память, бродяжничала. Мне выдали настоящие документы (подделку легко обнаружить), и у меня появилось другое, новое имя.

А потом Таш проделал неимоверную работу: произвёл легкие внушения сотням адептов академии, чтобы в случае отслеживания остаточных следов его силы, маги потеряли уйму времени и вероятнее всего, никогда бы не получили желаемый результат. Каждый адепт создал портал переноса в самый отдаленный конец империи. Воронки были дистанционные и сами маги не знали, кому они понадобились, да и забыли обо всем произошедшем через несколько минут после содеянного. И никто, никто кроме Селены и Таша не знал, что одним из порталов столицу покинула девушка, чей уровень силы был запредельно велик, а ее саму желали взять в жены двое: канцлер государства магов (глава тайной полиции, министр внутренних дел, величайший менталист и дознавать…) и новый король, бывший вождь каторжников.

Но я добровольно отказалась от обоих мужчин, добровольно обрекла свою магию в сотканную менталистом клеть, которая при всем желании не позволила бы мне использовать собственные силы.

Зачем? Зачем я сбежала? Зачем вновь оказалась в совершенно незнакомом месте — на границе гор и равнин, в пустынном краю озёр и рек? Зачем оставила себя с одним единственным доступным средством защиты и орудием в руках?

Меня никогда не подводили знания каторжников. Почти всю свою жизнь я провела обыкновенным человеком, не имея возможности воспользоваться собственными силами, не имея ни единого гроша за душой и уверенности в том, что следующий день подарит мне кусок хлеба и мягкую постель.

Но сейчас на краю света я наконец-то получила то, к чему каждую секунду своей жизни упорно стремилась. Я сижу на Зорьке, и она мне верна. Сквозь стремительно плывущие по небу серебристые облака задорно подмигивает своими лучиками мое светило. А над головой парит сокол. Символ свободы.