Annotation Спокойная жизнь нашей Академии прервалась — ректор устраивает отбор. Чтобы владеть всеми Стихиями, ему нужна напарница, которая разделит с ним власть и постель. Как талантливый молодой преподаватель, я приглашена участвовать в конкурсе. Как избежать этого? Мало того, что я терпеть не могу нашего ректора. Все намного хуже — на отборе может раскрыться тайна моего происхождения, и тогда беды не миновать. * * * Лидия МиленинаПролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29 Глава 30 Глава 31 Глава 32 Глава 33 Глава 34 Глава 35 Глава 36 Глава 37 Глава 38 Глава 39 Глава 40 Глава 41 Глава 42 Глава 43 Глава 44 Глава 45 Глава 46 Глава 47 Глава 48 Глава 49 Глава 50 Глава 51 Глава 52 Глава 53 Глава 54 Глава 55 Глава 56 Глава 58 Глава 59 Глава 60 Глава 61 Глава 62 Глава 63 Эпилог * * * Лидия Миленина Ректор моего сердца Пролог Невыносимая тревога заливает мое сердце. Мама обнимает меня, в ее зеленых глазах тоже стоит страх. — Астер, милая моя! — она прижимает мою голову к груди, и я начинаю неудержимо плакать. — Будь здесь, хорошо?! С Варвитой, — она указывает на няню. В лице пожилой женщины тоже застыл ужас. — Мамочка, не уходи, пожалуйста! — кричу я сквозь слезы, обнимаю ее за шею, прижимаюсь сильнее и сильнее. Не хочу отпускать. Пятилетняя девочка не понимает, что бывают моменты, когда женщины должны сражаться наравне с мужчинами. Мама не должна, не может уйти туда, на стену, где с поднятыми руками стоит мой отец. Где волна огня затапливает ров, подбирается к крепостной стене. Мама должна быть здесь, со мной, в безопасности… Но она мягко отводит мои руки. — Я нужна твоему отцу… там… — говорит она. — Я должна… Им не справиться без меня! Она поднимает меня на руки и передает Варвите. — Если … если мы с папой не вернемся, Таунсен позаботится о тебе… Варвита, — в мамином лице появляется властность. — Не пускайте сюда больше никого. Она снова смотрит на меня мягко, но с горечью — До свидания, моя маленькая… — целует меня в щеку, в макушку… Я плачу и, как в тумане, вижу, что и у нее лицо залито слезами. Я вырываюсь, чтобы повиснуть на матери, но Варвита держит крепко. Няня всегда это умела. Добрая сильная старая няня, которая кажется сейчас врагом, отрывающим от матери. Словно во сне, я вижу, как мама — высокая, стройная в длинном прямом платье идет к двери. Она распустила волосы — значит, будет сражаться магией. Так сила струится свободнее, это я знаю даже в свои пять лет. Прямые каштановые волосы лежат на плечах, ниспадают до пояса. Даже сейчас я думаю, какая же она у меня красивая… Мама приоткрывает дверь: — Прощай, Астер… жизнь моя… — очень тихо, словно не хочет, чтобы я услышала, говорит она и смотрит на меня полным боли взглядом. Но я слышу ее слова и плачу сильнее. Дверь закрывается, а мое детское сердце понимает, что вся прежняя жизнь, мое детство, мое счастье, моя радость навсегда отрезаны от меня. Впереди что-то страшное. Страшнее любых сказок. * * * Два часа няня читала мне сказки, гладила по голове, успокаивала. Но я вырывалась, подбегала к окну, залезала на стул и пыталась разглядеть на крепостной стене две маленькие фигурки. Из западного крыла их было не видно — лишь наступающий огонь и дымное марево над полем, где стояли вражеские маги. Но я не оставляла попыток. Казалось, если смотреть внимательнее, старательнее, я обязательно разгляжу. Его черноволосую голову и красный плащ, ее зеленое платье и воздетые вверх тонкие руки… Но я ничего не видела. Лишь огонь и дым, черные смерчи и огромные синие волны, встающие на месте огня. Все это разбивалось о наши стены. Я слышала лишь отдаленные удары — словно кто-то колотил об стену бревном, и звуки, похожие на взрывы. В такие мгновения все внутри меня сжималось, и я опять принималась плакать. А потом вдруг все стихло. В один момент. Повисла тишина, словно кто-то опустил занавес… Няня испуганно подняла глаза. И тут в дверь постучали. Варвита приложила палец к губам и сделала круглые умоляющие глаза — помолчи, девочка — и подошла к двери. Я застыла на стуле. — Это я, Таунсен… — послышался из-за двери усталый голос одного из приближенных отца. — Варвита, открой… Няня открыла. Он стоял на пороге, опираясь на длинный старинный меч. Такие я видела лишь в антикварной оружейной отца. Ими ведь давно никто не пользуется. Но говорят, меч помогает направлять магию. — Они все полегли, — глядя в глаза Варвите, сказал Таунсен. Как будто рядом не было меня, и он думал, я не пойму, что это значит. Но я поняла. А Варвита пискнула и зажала рот рукой. — Мои папа с мамой… умерли? — шепчу я. — Да, девочка… — он обреченно посмотрел на меня, видимо, у него не было сил скрывать горькую правду даже от ребенка. Несколько мгновений я не могла поверить. Хотела разразиться плачем, но слезы как будто застряли в груди, настолько невозможным казалось то, что он сказал. Таунсен решительно подошел и взял меня на руки. Я не сопротивлялась. — Нужно уходить, — коротко бросил он Варвите. — Я позабочусь о девочке. Прости, Астер, но отныне ты не сможешь быть дочкой своих родителей. Будешь говорить, что ты дочка служанки. Илона, допустим… Гварди. Поняла меня…? — он чуть отстранил меня и заглянул в лицо. Я кивнула. Я понимала. Не все и не до конца. Но понимала, что мамы с папой больше нет, а я больше не должна зваться той, кто я есть. — Твои родители погибли не для того, чтобы и ты разделила их участь. Нужно спешить… Скоро вся эта магическая шваль будет здесь… Я держалась за шею Таунсена, когда он нес меня вниз по лестнице, потом бесконечными подземными переходами. Не плакала. Слишком глубоко я была ранена, слишком больно и страшно мне было. Иногда Таунсен творил магию, чтобы запутать следы, если враги найдут путь в подземелье. Они нашли. Когда сзади послышались крики, Таунсен бросился бегом, прижимая к плечу мою голову, чтобы случайно не ударить о стену в темноте. Засветить магический огонь не отваживался, видимо, боялся, что так нас найдут. Впрочем, нас все равно обнаружили. Крики приближались. Еще пара поворотов, и они будут рядом. — Вот сюда! — Таунсен поднял меня выше, чтобы я зацепилась руками за края круглого отверстия в потолке. Сквозь него лился лунный свет. — Вылезешь — и беги прямо в лес! Я за тобой… Только поговорю тут с нехорошими ребятами… — Нет, Таунсен, я хочу с тобой! Пойдем сразу! — шепчу я. — Вылезай и беги в лес! Шевели своими короткими ножками так быстро, как можешь! — гневно и громко прошептал он мне. Поднял меня на вытянутых руках и затолкнул в отверстие. — Беги быстро, прямо в лес! Поняла?! А то ремня получишь! — услышала я снизу. И вслед за этим донеслось доброе и усталое: — Сейчас приду, уже скоро… Беги, дитя, главное, беги.. Я не испугалась ремня. Что-то другое. Наверное, мой детский разум понимал, что все эти люди — мои родители, да и многие другие, кто стоял на стене и погиб на ней — умерли не для того, чтобы меня схватили. Я понимала то, что сказал Таунсен. Они умерли не для этого. Пятилетняя девочка поднялась на ноги, лишь пару мгновений смотрела на дыру в земле, кусала губы. А потом припустила со всех ног к деревьям, что стояли, как темные силуэты в свете луны и звезд. Я бежала быстро, как могла. Пару раз споткнулась и упала, но тут же поднялась и побежала дальше. Когда почти добежала, совсем запыхалась, в боку кололо. Я обессилено остановилась, попробовала отдышаться. И бросила взгляд назад. Оттуда, где был выход из подземелья, вырывался столб алого пламени. «Вот и все!» — пронеслась в голосе странная мысль. «Нет, не все! — внутри меня словно родился другой голос — взрослее, умнее, увереннее моего. И куда более упрямый. — Пока ты, Астер, жива, не все. Просто беги быстрее!» Я выдохнула и припустила в лесную чащу. про которую мне прежде рассказывали страшные сказки. Знала, что Таунсен не придет за мной. Знала, что он тоже погиб. Знала, что мне никто не поможет. Но я должна бежать, пока есть силы. И когда их не останется — тоже. Я последняя. А последние не имеют права умирать. Глава 1 Пока студентки записывали результаты лабораторной работы, я любовалась рукотворным водопадом на стене. Перламутровые, играющие в дневном свете струи бесшумно лились в специальный поднос, от которого вдоль стены тянулся желобок и приводил к большому бассейну в дальнем конце зала. У нас, водников, всегда так — везде вода. В каждой аудитории, в каждой комнате. Например, вот этот водопад вместо классной доски. Преображая его форму, я показываю адептам магические формулы, демонстрирую картины из истории водной магии. А в бассейне мы держим элементалей. Кстати! Элементали! Я посмотрела на часы. Пора было заканчивать. — Так! Кто не успел, сдайте мне отчет в начале следующего занятия, — сказала я, встав. — А сейчас собираемся. И не забываем, — я коварно улыбнулась своей фирменной улыбкой, показывающей студентам, что я настойчиво рекомендую выполнить сказанное, иначе последствий не избежать, — выпустить элементалей в бассейн. «Если кто-нибудь утащит с собой, голову оторву!» — подумала я. Вернее, не допущу к зачету. Отрывать голову студентам, даже самым безалаберным и вредным, строго-настрого запрещалось. С таким повреждением не справятся не только у нас, но и на медицинском факультете. Придется идти к некромантам, весело подумала я про себя. В шутку, конечно. Некроманты тоже не в силах вернуть умершему настоящую жизнь. Студентки одна за другой подходили к бассейну и опрокидывали в них колбы с элементалями. Эти «феи воды» тут же отращивали хвост и принимались весело плескаться, смешиваясь с мягкими струйками. Пока сидят в колбах, любят принимать образ кокетливых синих девушек в пышных бальных платьях, а в пространстве побольше превращаются в русалок из детских сказок. Впрочем, студентки уйдут, красоваться станет не перед кем, и феечки отбросят всякую форму, смешаются с водными потоками — до тех пор, пока кто-нибудь не призовет их и не заставит принять физическую оболочку. Студентки показывали мне отчеты, я подписывала их, двое не успели сделать, еще двум я сказала доработать и принести в следующий раз. Почти все ушли, нас осталось трое — я и две светловолосые девушки, которым плохо давалась «магия водных сущностей». И тут водопад у меня за спиной переливчато, но настойчиво прозвонил. «Что еще такое!» — подумала я с легкой тревогой. «Классные доски» любой природы — водной, огненной, воздушной и, конечно, земляной, — были универсальным средством связи. А так настойчиво они звонили, лишь когда кто-то из руководства хотел передать важное сообщением всем преподавателям и студентам. Опять какое-то бесполезное собрание, на которое мы все должны прийти? Водопад потемнел, преобразился и, как на экране, мы с девушками увидели в нем лицо Герата Ванирро — нашего ректора. «Ах»… — послышались восторженные вздохи студенток. Ректор, статный мужчина среднего возраста (то есть около четырехсот-пятисот лет), считался красавцем. По правде говоря, он был мечтой каждой наивной адептки. Я же, глядя на строгое лицо с крупными чертами, небритый подбородок («ах какой мужественный у него подбородок!» — шептались девчонки) и немыслимо густую шевелюру, не испытывала ничего, кроме тревоги и антипатии. Нас с ректором связывали не самые лучшие отношения. Если несколько неприятных встреч можно назвать отношениями. Я подняла руку, призывая девушек замолчать. Раз на связи сам ректор, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. Я даже подозревала, что именно. Лицо в водопаде стало объемным, и знакомый каждому в нашей академии низкий голос произнес: — Уважаемые адепты и преподаватели! Сегодня скорбный день для нашей академии, — лицо Герата, впрочем, не выражало особой скорби. И немудрено. Возможно, он был даже рад произошедшему, подумалось мне. — Только что от болезни, которой нет излечения ни магией, ни силами природы — от старости — скончалась Касадра Ванми, моя бесценная помощница. Это невосполнимая утрата для всех нас, — губы ректора сложились в многозначительную тонкую улыбку, разве что не усмешку. — Мы почтим ее память, — я вздохнула — эти слова означали, что всем преподавателям и адептам академии вменяется в обязанность присутствовать на погребении. — Послезавтра на церемонии прощания на площади Высшей магии. Кроме того, — мне показалось, что в глазах ректора блеснул огонек то ли радости, то ли… ехидства. — Вскоре многие преподавательницы воздушного факультета и избранные преподавательницы водного — получат приглашение на конкурсный отбор на должность Великой, ведь академии нужна та, что станет моей напарницей и правой рукой. «А также сексуальной партнершей и сожительницей», — подумала я. И выдохнула. Меня все это не касается. Ректор никогда не пришлет мне приглашение. Все встречи с ним доказывали, что мое лицо и вообще вся моя личность ему так же неприятна, как мне — его. Да и водных, кого пригласят на отбор ради приличия, будет человека три-четыре. Чистая формальность. Огонь дополняется воздухом, и партнерша нашему огненному ректору нужна воздушная. Такая же магичка воздуха, какой была покойная Касадра. Немудрено, что ректор радуется предстоящему конкурсу (или «отбору», как его называют в простонародье). После трехсот лет жизни со старухой он наверняка мечтает о молодой партнерше. Ведь в последние двести лет жизни даже магия не могла дать Касадре иллюзию юности и привлекательности. Несколько раз я ее видела. Когда-то красивая, в последние годы она выглядела настоящей старухой — седой, морщинистой. И с дурным характером. Впрочем, говорят, характер у Касадры всегда оставлял желать лучшего. Ее капризы иной раз потрясали всю академию, а уж напарнику-ректору доставалось больше всех. Но тень сочувствия к Герату тут же испарилась из моего сердца. Он сам выбрал этот путь. Три столетия назад, после смерти былого партнера Касадры ректора Гайборо, он добровольно пошел на конкурсный отбор, приложил все усилия, чтобы победить. И не отказался от должности ректора, когда его партнерша состарилась. Ходят слухи, впрочем, что он не брезговал проводить время даже с юными адептками, не говоря уж про молодых преподавательниц моего возраста и чуть старше. Ведь союз глав академии не запрещает связи на стороне. Тем более, что Касадра не славилась верностью ни своему прежнему партнеру, ни Герату… Лицо ректора в водопаде начало расплываться, темнота поглотила его, и вот снова побежали веселые струи, лишь траурная музыка зазвучала из всех щелей. — Ах… — шепот адепток заставил меня выплыть из размышлений. — Тарра Гварди, быть может, и вас пригласят на отбор… Как бы я хотела… — Меня не пригласят, — твердо ответила я. — Вы ведь понимаете, что водной волшебнице не место рядом с огненным ректором. Лишь избранные из нас пойдут на конкурс. Так! Отчет сдавать будете? — я посмотрела на часы. — И, да, выражаю вам соболезнования по поводу смерти Великой. — И мы вам… Тарра Гварди, можно мы сдадим в следующий раз? Мы слишком потрясены новостью… «Вернее, тем, что посмотрели на твердокаменную физиономию нашего ректора», — подумала я. — Хорошо, до следующего раза. Я подошла к двери, давая девушкам понять, что пора идти. Все хорошо. Новости такие, как я и ожидала, только вот на душе почему-то было неспокойно. Казалось, что опять настал переломный момент, и судьба обязательно преподнесет мне новый сюрприз. Я не ошиблась. Сюрприз застал меня тем же вечером. Я пришла в свою комнату в «западном отроге». Наша Академия высшей и прикладной магии располагалась внутри огромной скалистой горы, и «флигели» называли не иначе как «отрогами». Усталость давала о себе знать. Целый день лекций и практических занятий, потом бесконечные разговоры с преподавателями, спорившими, как скоро ректор назначит конкурсный отбор. Бравирующие улыбки в ответ, когда кто-то бросал на меня многозначительные взгляды, ведь по возрасту я подходила для отбора. И вообще за день я устала убеждать себя, что происходящее в академии никак меня не касается, и я могу спокойно проводить занятия, не думая ни о чем. Я устало провела рукой по лбу и запустила ручеек в ванной комнате, чтобы наполнить бассейн и посидеть в нем, набираясь сил от своей основной стихии. Конечно, как всем женщинам, воздух мне тоже немного подвластен. Но главная моя стихия, та, с которой я сроднилась, та, которую я люблю взаимно, от всего сердца, — лишь водная. В воде мне всегда становится легче. И тут внимание привлек конверт с печатью ректора, лежавший на столе. Еще одно оповещение о кончине Касадры? Наверняка, все такие получили, уговаривала я себя, пока шла к столу. Неуверенно взяла его в руки. Сердце громко забилось. Да, можно даже не открывать. На конверте крупными красивыми буквами было написано «ПРИГЛАШЕНИЕ НА КОНКУРСНЫЙ ОТБОР». Приглашение… Я горько усмехнулась. Да уж, судьба нашла способ ударить меня в самое больное место! «Приглашение» — только слово. Ведь от приглашения можно отказаться. На самом деле у нас в академии все не так просто. Это мужчины после смерти ректора идут на конкурсный отбор по своей воле. Женщинам же «вменяется в обязанность». Я снова усмехнулась. Для кого-то из водных такое приглашение было бы как манна небесная. А мне оставалось лишь уповать, что это ошибка. Открыв конверт, на сложенном вдвое листочке с красивыми огненными вензелями я прочитала: «Глубокоуважаемой Илоне Гварди, младшему преподавателю кафедры пресноводной магии водного факультета…» И дальше… «Настоящим я, ректор Академии высшей и прикладной магии Герат Ванирро, приглашаю Вас принять участие в отборе…» И чуть ниже: «В срок с пятого дня от кончины Касадры Ванми Вам вменяется в обязанность принять участие в конкурсных испытаниях… (некоторое количество малозначительных красивых слов)… и в случае победы, занять должность Великой». Я растерянно сложила листок и засунула обратно в конверт. Обреченно опустилась на стул. Зачем ему я в отборе? Мало того, что весь отбор лицезреть его вредную физиономию… Хуже другое. Мне просто нельзя участвовать в конкурсе. Происхождение, семейная история конкурсанток, не вылетевших после первого испытания, будет тщательно проверяться. К тому же перед каждым отбором все конкурсантки проходят ментальный контроль. А я не настолько сильный менталист, чтобы скрыть глубины своей памяти от лучших специалистов ментального факультета. Может быть, все-таки ошибка? Что же. Проверим. Попробуем. Нужно бороться, как я боролась все эти годы. Даже окончила академию, стала преподавателем, заняла свое место в нашем странном и не совсем справедливом обществе… Я взяла синее самопишущее перо из стаканчика с перьями и карандашами, листок бумаги и принялась писать. «Ректору Академии… от … Заявление. Прошу освободить меня от участия в конкурсном отборе на должность Великой в связи с личными обстоятельствами… (дата, подпись)». Сложила вдвое, вложила в самый красивый конверт из тех, что хранились у меня в столе. Вздохнула — отдых откладывался, да и какой отдых после таких новостей — и отправилась по коридору в сторону приемной ректора. Опустить письмо в ящик возле приемной, завтра его вскроют и передадут ректору среди других прошений. Остается надеяться, что он, не глядя, подмахнет заявление размашистой подписью, не вчитываясь, как одно из многих прошений на его имя. Глава 2 Муторная была ночь, заснуть я смогла только под утро. Ворочалась, думала о том, зачем же ректор прислал мне приглашение. Наверняка это ошибка. Может быть, он вовсе не смотрел список молодых преподавательниц, это сделал кто-то из его помощников и отобрал тех, у кого были лучшие показатели. А показатели у меня всегда были лучшие… С того момента, как я окончила академию и обрела навыки управления силой, мне приходилось контролировать ее, приглушать, не давать себе проявлять ее в полной мере. Проявлю, покажу необычные способности — и у окружающих возникнут вопросы. Хорошо еще во время учебы у меня хватало ума быть осторожной и сдерживать себя. Но так или иначе, успех у меня был: и публикации в лучших магических журналах, и награды за выступления на конференциях, первые и вторые места в ежегодных состязаниях по водной магии… Посмотрели «индекс успеха» и выбрали самых лучших, думала я. Если так, то, получив мое прошение, ректор вспомнит, кто я такая, и разрешит не участвовать. Зачем ему в отборе девушка, которая неприятна? Немного успокоившись от этих мыслей, я попробовала заснуть. Но не тут то было. Теперь в голову лезли воспоминания о встречах с Гератом, о том, почему я каждый раз умудрялась вызвать его гнев своим поведением. Первый раз я увидела нашего ректора при поступлении в академию. Как на грех, в тот день он сам пришел на вступительные испытания посмотреть на кандидатов и принять участие в экзамене. Пришел не сразу, ближе к концу рабочего дня. А я была самой последней в списке претендентов… Первыми на экзамен шли представители знатных родов, те, чье обучение будет оплачиваться родителями. Их место в Академии высшей магии было предопределено с детства. Для таких вступительный экзамен — лишь формальность. Безродные сироты, к тому же претендующие на стипендию, стояли в списке самыми последними, их вызывали, лишь если оставались свободные места. Обычно к этому моменту экзаменаторы сильно уставали и с равной вероятностью могли простить претенденту ошибки или… быть раздраженными и выгнать за малейшую оплошность. Когда я вошла и предстала перед комиссией, голова кружилась от голода, а колени подкашивались от усталости и волнения. Ректор — тогда я понятия не имела, что это он — сидел, опустив черноволосую голову, и внимательно читал какую-то бумагу. Даже не поднял на меня глаза. Справа и слева от него сидели представители разных факультетов — по одному от каждого. Строгая дама с убранными волосами с водного, изысканно-небрежно одетая — с воздушного, мужчина — обладатель злого, дергающегося лица — с огненного. Приятной наружности яркоглазый представитель ментального факультета и седобородый старичок с факультета общей магии. Несколько мгновений я стояла перед ними, не зная, что делать, а все они, кроме ректора, внимательно разглядывали меня. Особой доброжелательности во взглядах я не увидела. Только лицо старичка выглядело добродушным. Он же и обратился ко мне. И с этого момента я старалась смотреть только на него. — Илона Гварди, сирота, хорошие данные по водной магии? — спросил он, взглянув на бумагу в своей руке. — Да, ваша честь, — ответила я, стараясь говорить четко. — Сирота? — словно гром в небе, услышала я глубокий строгий голос. Мгновение я не понимала, кому он принадлежит, потом с ужасом заметила, что черноволосый наконец поднял глаза и остро и неприязненно меня разглядывает. В его лице строгость и порода сочетались с грубостью, крупностью черт, что выдает властный, склонный к гневливости характер. — Сирота? — повторил он, откинулся и сложил руки на груди. — Тарра, — заглянул в список, лежавший перед добрым старичком, — Гварди, скажите, у вас есть другие родственники, которые смогут оплатить ваше обучение? Под испытующим взглядом мне захотелось спрятаться. Меня затрясло. Вот так… Надеялась, готовилась. Кто возьмет меня в академию? Якобы безродную, выпускницу благотворительного приюта с единственной рекомендацией от жалкой учительницы магии из этого же приюта… — Нет, ваша честь. Я хотела бы участвовать в конкурсе на стипендию, — я нашла в себе силы ответить достаточно твердо, не опуская глаза. — Похвальное желание, — бросил ректор и обернулся к старичку. — Мэтр Соло, зачем вы обнадежили девушку, вызвав сюда? Все стипендии на водном факультете уже заняты. Несколько мгновений старичок, мэтр Соло, растерянно молчал. Видимо, такая мысль действительно не пришла ему в голову. Потом посмотрел на меня, и во взгляде мне почудилась вина. Да ему же неудобно, что я оказалась в такой ситуации, подумала я, и сердце затопило благодарностью. — Есть еще одна стипендия на факультете общей магии. Как декан этого факультета, я могу отдать стипендию на водный факультет, чтобы девушка смогла получить образование, достойное ее таланта… — О ее таланте мы еще ничего не знаем, — резко сказал ректор и с сомнением посмотрел на меня. Мне в очередной раз захотелось спрятаться. Заползти под стол, свернуться там клубком и сидеть, пока все эти люди (кроме старичка) не уйдут. — Стипендия на общем факультете меньше, она не покроет расходов по обучению на водном. Это не выход, — спокойно, без всяких чувств в голосе, произнес ректор. — Впрочем, вы сегодня председатель комиссии, мэтр Соло, — более добродушно закончил он. Кажется мэтр Соло облегченно выдохнул. — Тогда я предлагаю вам, тарра Гварди, — он вполне доброжелательно посмотрел на меня и вдруг… подмигнул. Я едва сдержала улыбку. — Участвовать в экзамене в качестве конкурсантки на стипендию факультета общей магии. А в конце семестра, если освободится место на водном, я позабочусь, чтобы у вас был шанс перейти. — Благодарю вас, — ответила я. — Буду рада… Да мне хоть на какой факультет попасть! Ведь если я не поступлю, возникнет вопрос не только с получением образования, но и с крышей над головой, с работой и пропитанием. Я приехала сюда прямо из приюта, с выходным пособием 10 коримми и одним запасным платьем… — Что же… — ректор неожиданно встал, словно ему в голову ударила новая, подобная молнии, мысль. Я обратила внимание, что движения у него порывистые, как будто раздраженные, а в мимике сквозит едва сдерживаемый огонь. — Посмотрим, что вы умеете, тарра Гварди… — он усмехнулся — на этот раз без пренебрежения и неприязни. И я поняла, что ему действительно интересно узнать, «на что я способна». Он выставил перед собой ладонь, дунул на нее, и в ней загорелся сноп алого яркого пламени. Сложно сказать, что случилось со мной. Никогда прежде и никогда потом я не вытворяла ничего подобного. Экзаменаторы, добрый мэтр Соло, столы и стулья вокруг — поплыли перед глазами, все заслонило пламя. Пламя, накатывающее на стены замка, пламя, подбирающееся к моим родным… Алое, опасное, горячее пламя. Картинка закрыла собой все, я махнула рукой, и, прежде чем я поняла, что творю, вода из стакана, стоявшего перед мэтром Соло, струей рванула вверх, сложилась в светло-синий шар и ударила по языку пламени в руке ректора. В следующее мгновение я поняла, что произошло, и застыла, выставляя перед собой руку, чтобы укрыться. Мне показалось, что сейчас меня ударят в ответ. Ректор отдернул ладонь, словно его обожгли. Да, я слышала, что огненным больно, когда их пламя гасят водой… В его взгляде, уставившемся на меня, стояло возмущение и очень сильное раздражение. Он смотрел на меня, как на насекомое, что жужжало под ухом, а теперь осмелилось ужалить его. Неприязненно, с презрением, даже брезгливостью. Я медленно опустила руку. Терять уже нечего. Я с полной гарантией вылетела из академии, так в нее и не поступив… Уже понимала, кто передо мной. Понимала, что я только что, сама того не желая, оскорбила самого ректора. Человека, о котором ходят разные слухи. В том числе слухи о его строгости и непримиримости. Говорят, за малейшее нарушение субординации можно быть отчисленным. И это в лучшем случае. Правда, ходили и другие слухи. Что на вступительных экзаменах он зверствует, и высокое происхождение и даже знакомства в академии не гарантируют претенденту поступление, если на экзамене присутствует магистр Герат. Вода… Вода стекала по пальцам ректора, капала на драгоценные бумажки, которые он только что читал. Я зажмурилась — это оскорбление мне не простят, но хоть убраться нужно! — заставила воду собраться струйками и затечь обратно в стакан. Ректор, мэтр Соло и остальные экзаменаторы в немом изумлении смотрели на меня. Повисла тишина. — Простите меня, ваша честь, тарросси ректор… — прошептала я и, не выдержав, опустила глаза. Сейчас меня выгонят с позором. А дальше… Десять коримми быстро закончатся. Мне ведь нужно что-то есть. И вряд ли я найду работу за несколько дней, в которые еще смогу оплачивать свое проживание в гостинице для бедных. Да и кем я могу работать? Выпускница приюта с неконтролируемой магической силой? Дай Бог, чтобы добрые люди взяли меня горничной. Говорят, горничные с начальными магическими знаниями ценятся среди знати. Только вот у меня нет ни рекомендательных писем, ни опыта работы… Стану нищей. Захотелось плакать, и я закусила губу. Позор. Идиотский позор, непонятный взрыв силы, что сломал мою жизнь. Ректор ничего не ответил, лишь продолжил буравить меня взглядом, в котором не читалось ничего теплого или доброго. Потом вдруг произнес холодно и спокойно: — Почему вы так поступили, тарра Гварди? Вы не получили никаких указаний, какое упражнение вам нужно выполнить. Кроме того, разве вы не знаете, что водное воздействие болезненно и оскорбительно для огненных? Холодно, резко. Удивительно холодно для того, чья стихия — огонь. Вдвойне холодно от того, что внутри него ощущалось злое раздраженное пламя. Я подняла взгляд. Да, глаза ректора полыхали под ледяной коркой самообладания. — Я подумала, что огонь нужно загасить… — ответила я неуверенно. Не говорить же правду? Что в его огне мне привиделось то пламя, поглотившее моих родных, и сила сама вырвалась на волю, чтобы защитить их в бесплотном видении. Ректор помолчал и отвернулся от меня, посмотрел на мэтра Соло, обвел глазами остальных экзаменаторов. — Я не считаю, что тарра Илона Гварди, — надо же, как хорошо запомнил мое имя, — достойна учиться в академии. Подобная разнузданность силы и несдержанность делают ее опасной для окружающих. — Но, тарросси! — почти закричала я. В этот момент я готова была кинуться на колени и умолять. Умолять хотя бы дать мне шанс поучаствовать в испытаниях. Я хорошо владею основами водной и общей магии, даже воздух знаю неплохо! Только дайте мне показать себя! И… я могу контролировать себя. Наткнулась лишь на острый режущий взгляд ректора и сочувственный — мэтра Соло. — Зато какую силу… — негромко произнес он. — К тому же, не дав девушке возможность поступить, мы получим сильного мага, не умеющего контролировать свою силу, и потому опасного для общества… Ректор поморщился: — В чем-то вы правы, мэтр, — проговорил он так, словно меня рядом не было, и это нормально обсуждать судьбу человека в его присутствии. — Но сегодняшнюю несдержанность сложно объяснить даже волнением на экзамене. — Магистр Герат, — раздался вдруг спокойный голос. Он принадлежал приятному блондину с ментального факультета. Прежде, несмотря на миловидность, его лицо показалось мне строгим, но голос звучал мягко. — Как менталист, я не проводил полного осмотра… Но вижу, что девушка очень голодна и находится в состоянии крайней усталости. Возможно, ее поведение объясняется этим… Я выдохнула и с благодарностью посмотрела на него. Неожиданная поддержка, как манна небесная. Ректор снова взглянул на меня. — Почему вы не поели перед экзаменом, тарра Гварди? — спросил он холодно, но без прежней режущей резкости, просто с интересом. — Я ждала, когда меня вызовут, ваша честь, — ответила я, стараясь, чтобы голос не срывался. От слов менталиста у меня появилась надежда… Нужно не упустить ее. — Экзамен длился долго, а я… не взяла ничего с собой. — А денег сходить в буфет у вас нет, — спокойно закончил за меня ректор. Оглядел присутствующих. — И снова я не считаю, что тарра Гварди может учиться в академии. Однако, как я уже сказал, вы, мэтр Соло, председатель сегодняшней комиссии. Вам решать. В любом случае, я настаиваю, что сегодня Гварди не может быть допущена к испытанию. Я снова выдохнула. Надежда… хоть какая-то. Мэтр Соло не чета ректору. Он добрый, хороший… Он может помочь мне. А дальше нужно просто держаться подальше от этого гордого, злого и противного человека — ректора. — В таком случае я предлагаю все же дать тарре Гварди шанс поучаствовать в испытании на мой факультет завтра на дополнительной комиссии, — произнес мэтр, и я увидела в его лице открытую радость. — После того как она выспится и хорошо поест. — Без меня, пожалуйста. Определите судьбу этой девушки без меня, — ответил ректор. Он и так стоял, а теперь вышел из-за стола и встал напротив меня. К собственному стыду, я ощутила, что у меня задрожали колени. К тому же я не маленького роста, хоть и не слишком высокая. Ректор же был высоким мужчиной, крупным, в его фигуре читалась сила, и его взгляд сверху вниз просто придавил к полу. — А вы, Гварди, если, конечно, поступите благодаря доброте мэтра Соло и мэтра Антони, — он усмехнулся, — постарайтесь не попадаться мне на глаза. Встреча с вами — не лучшее впечатление в моей жизни, — он потряс ладонью, словно там у него и верно был ожог. — Хорошо, ваша честь… — только и нашлась я. А в следующее мгновение я смотрела ему в спину — он кивнул экзаменаторам и быстрым шагом пошел к выходу. Кажется, все с облегчением выдохнули. Но прямо у двери ректор вдруг остановился, оглянулся. Пошарил в кармане, подошел к экзаменационному столу рядом со мной и вдруг положил на него большой золотой париссо, круглый, с выгравированным профилем короля Статора. — Хорошо поешьте и… купите себе новое платье. Сегодня вечером вы успеете это сделать, — бросил он и отвернулся. Первым моим порывом было схватить деньги. Целый золотой париссо — это сто коримми. Я смогу поселиться в нормальной гостинице, смогу есть на эти деньги целый месяц, купить себе даже не одно, а два новых платья… Рука дернулась к столу. В этот момент я поймала сочувственный взгляд мэтра Соло. И поняла, что получила пощечину. Дать деньги незнакомой женщине, не родственнице и не наемной работнице — оскорбление. Это все равно, что назвать ее проституткой. Негласный закон высшего общества и среднего класса, к которому я хотела принадлежать, если смогу поступить в академию. Я отдернула руку. Ректор только что унизил и оскорбил меня при всех. И поставил в безвыходную ситуацию. Взять — значит принять оскорбление, признать себя ничтожеством и нищенкой. Не взять — еще раз оскорбить ректора. — Берите, у вас ведь нет средств, — Герат обернулся ко мне снова, видимо хотел проконтролировать, возьму ли я деньги. — Я не могу, — ответила я, ощущая, что вот-вот заплачу. Слезы комом стояли в горле, еще мгновение, и я разрыдаюсь прямо здесь, на глазах у всех. — Я их не заработала. — Что ж, ваше право, — бросил ректор. — Не ожидал подобной гордыни в девушке из приюта. Отвернулся и с непроницаемым лицом вышел за дверь. А я почувствовала, как по щеке позорно катятся слезы. Да и золотой париссо так и лежал на столе, словно ждал, что я передумаю. — Молодец, — вдруг сказал менталист Антони. — Вы хорошо держались, тарра Гварди. Считайте, большую часть испытания вы прошли, — от его спокойного голоса стало легче, и я нашла в себе силы благодарно улыбнуться в ответ. — Завтра ждем вас рано утром на дополнительной комиссии. И да… деньги вы можете взять, мы никому не скажем, — он подмигнул мне и переглянулся с другими экзаменаторами. — Благодарю вас, мэтры… — только и нашлась я. Деньги я не взяла. Ректор может потом спросить, не передумала ли я. Не хотела, чтобы он решил, будто желание наживы взяло во мне верх над собственным достоинством. Но вечером и утром я нашла возможность дешево перекусить. После чего успешно прошла вступительное испытание на факультет общей магии. Мэтр Соло благоволил ко мне. То ли из сочувствия, то ли видя мое искреннее желание учиться и хороший уровень магической силы. Он стал моим наставником, куратором, другом… После первой сессии одна из стипендиаток водного факультета была отчислена за неуспеваемость, и с легкой руки Соло меня перевели на водный факультет. Глава 3 Утром я, не выспавшаяся, стояла перед зеркалом и мысленно проклинала ректора, его дурацкий отбор и собственную нервозность. Даже привести себя в порядок после полубессонной ночи было сложно. Но нужно. Мне приходилось каждый день не только умываться и укладывать волосы, но и проверять, не пропал ли мой «грим». Вот так — провести рукой по волосам, чтобы поддержать светлый золотистый оттенок. На самом деле волосы у меня светло-каштановые, как у матери. Но еще в школе, когда подросла и стала похожа на нее, я начала менять цвет. Вдруг где-нибудь в этом мире сохранились портреты моих родителей? Или вдруг однажды судьба сведет меня с тем, кто их помнит? Не стоит рисковать. Учительница магии в приюте не была высшим магом, но основы общей и прикладной магии знала хорошо. Научить менять цвет волос и чуть-чуть корректировать черты лица она могла. А в академии я и вовсе достигла в этом совершенства — не хуже, чем мастера и мастерицы с факультета общей магии, где этим занимаются профессионально. Итак… Дежурное поддержание цвета волос. Кроме того, от природы они у меня прямые, сделаем, как всегда, немного волнистыми, уберем в непринужденную, но аккуратную прическу. Теперь лицо… С лицом всегда была беда. Не то, что бы красавица, хотя назвать меня дурнушкой никто бы не назвал. Другое. Еще в школе я поняла, что в каждой черте моего лица сквозит то, что называют «порода». Сперва об этом говорила директриса, потом учителя, потом в это поверила я сама, и осознала, что внешность нужно менять. Идеально прямой нос, разлетающиеся брови, аккуратный рот. Вытянутое и строгое лицо аристократки. Слишком породистое для выходца из низов. Такие лица нам в школе показывали на уроках истории, когда рассказывали про очередную королеву или герцогиню, отметившуюся в истории государства. Поэтому я провела ладонями по щекам — они будут казаться пухлее, а само лицо — круглее, нос будет выглядеть не таким идеально прямым. Бровям, напротив, придадим небольшой излом, чтобы избежать сходства с матерью. Неплохо. Иллюзия, многие магички накладывают ее вместо чернил для ресниц и помады обычных девушек. Ее видно магическим зрением, но никто не догадается, что именно я скрывала. Казалось бы лишь небольшие изменения, но теперь чтобы уловить сходство с матерью, меня нужно поставить рядом с ее портретом. В противном случае никому и в голову не придет, что за кровь течет в моих жилах на самом деле. Я вздохнула. На самом деле все эти ухищрения страшно надоели. Обычная часть жизни, но так хотелось когда-нибудь стать нормальным человеком, живущим под своим именем. Или, по крайней мере, не вздрагивать каждый раз, когда упоминают моих родителей, еще не до конца забытых в обществе. С фигурой я ничего не делала. Среднего роста девушка, стройная, но с упругими бедрами и высокой грудью. Ничего особенного. После завтрака я поняла, что опаздываю, и помчалась по коридору в аудиторию, где должна была читать лекцию по истории водной магии. Сновали студенты, многие здоровались со мной. Приятные девушки с водного факультета, основательные парни с земного… Все, как всегда. Если поспешить, я успею. Я почти добежала до деканата, когда кто-то поймал меня за рукав. — Илона, привет! — одна из преподавательниц с кафедры морской магии настойчиво тянула меня к себе. Ларисса — лет на десять старше меня, голубоглазая шатенка — была мне не то, что бы подругой, но близкой приятельницей. Возле нее стоял Кристан, мой лучший друг, на три года меня старше. Высокий, с земной твердостью в фигуре, что характерна почти для всех магов земли, с темно-каштановыми волосами, объемными твердыми чертами лица и добрыми зелеными глазами. — Привет, водница! — улыбнулся Кристан и чмокнул меня в щеку. Ларисса продолжила, прежде чем я успела ответить на приветствие. — Ты слышала новость!? — громко зашептала она. — Да, конечно, — улыбнулась я, взглянув на часы. Лекция через несколько минут, а мне еще бежать по бесконечным коридорам академии. — Наша Великая умерла, а ректор срочно устраивает отбор. — Да нет! Не эту! — мотнула головой Ларисса. Она явно была страшно возбуждена этим утром. — Вчера уже прислали приглашения на отбор. Даже на наш факультет… И я его получила, — Ларисса наконец перестала дергать меня за рукав, опустила глаза и слегка покраснела. «Да что же этот поганец на них всех так действует?!» — подумала я. — Поздравляю, — ответила я и погладила приятельницу по плечу. — Рада за тебя, если тебе приятна эта новость… — Очень приятна… — тихо сказала Ларисса. — Стать Великой рядом с таким ректором… Я даже не мечтала об этом. — Ну, ты еще не стала, — сказал Кристан. При всей своей вежливости, надежности и обходительности, он был достаточно прямолинеен. К тому же хорошо умел опускать размечтавшихся водных из-под облаков на землю. — Это всего лишь приглашение. Но, конечно, очень почетно. В деканате говорят, всего три приглашения прислали на ваш факультет, и одно из них у Лариссы. — А кто еще получил? — словно ненароком спросила я. Рассказывать о том, что одна из избранниц — я, мне не хотелось. По крайней мере, Лариссе. Вдруг мое прошение будет удовлетворено, и я никак не засвечусь на отборе. Не хотелось бы, чтобы Ларисса без всякого повода увидела во мне конкурентку. А вот Кристану потом расскажу. Слишком многое нас связывает. — Я разузнала… — Ларисса опять приблизила губы к моему уху и перешла на шепот. — Еще одно приглашение получила Керра Ти… ну помнишь такая брюнетка с кафедры водных монстров. А третье… никто пока не знает, у кого третье приглаш… Ларисса не договорила, внезапно застыла с открытым ртом, изумленно глядя вглубь коридора. Мы с Кристаном, как по команде, обернулись туда же. По коридору прямо к нам быстро шел Герат Ванирро в сопровождении молодого секретаря с бумагами в руках. Ректор, строгий и решительный, был весь в черном: черные облегающие брюки, черная рубашка из плотной ткани. Непонятно, то ли соблюдает траур по Касадре, то ли ему просто нравится так одеваться. Я понятия не имела о его пристрастиях и думать об этом не желала. Студенты, перешептываясь, освобождали им дорогу, почтительно кивали. Он отвечал спокойными сдержанными кивками. А мне… как-то сразу стало плохо. Приглашение вечером, потом бессонная ночь с мыслями об этом гаде и воспоминаниями, крутившимися в голове… И вот теперь он появился собственной персоной, хоть в учебное время его редко можно было увидеть в коридорах академии. Я почувствовала, что бледнею, но сердце бьется сильно. Только личной встречи мне и не хватало. Впрочем, он смотрел только вперед. Наверняка, не видит, кто именно с ним здоровается. Когда Герат с секретарем оказались совсем близко, мы с Кристаном сделали шаг к стене и оттащили вытаращившую глаза, Лариссу. — Ах… — прошептала она и так и застыла, буравя взглядом высокую фигуру в черном. Что же она будет делать на отборе, если так каменеет, едва завидев его, подумалось мне. Мы почтительно кивнули, он прошел мимо… Я облегченно выдохнула. И чего я боялась? Ему не до нас. А приглашение наверняка не сам писал. Разберется с важными делами и подмахнет мое прошение, вспомнив, кто я такая. Но прежде чем я додумала эти мысли, Герат вдруг остановился. Резко, словно перед ним выросла невидимая стена, и он уперся в нее. Обернулся. И я встретилась взглядом с темно-карими, почти бордовыми глазами огненного мага. Сердце забилось еще сильнее, колени задрожали, как на вступительном экзамене, когда он посмотрел на меня впервые. Ведь он явно узнал меня, потому и остановился! И сейчас опять унизит, размажет, скажет что-то ужасно обидное. Вот прямо здесь, в коридоре, при всех. Отчитает за попытку самоотвода, может быть… Герат резко подошел к нам, за спиной я услышала восхищенный вздох Лариссы. Но на нее и Кристана ректор даже не взглянул. Остановился прямо передо мной и, как в тот раз, внимательно посмотрел на меня сверху вниз. — Илона Гварди? — спросил ректор, не отрывая взгляда от моего лица. Но на самом деле было видно, что он прекрасно узнал меня. — Да, таросси Ванирро, — как можно спокойнее ответила я. — Вы выходите замуж в ближайшие дни? — спросил он. «Что? — пронеслось у меня в голове. — Замуж? В ближайшие дни? С чего он взял… С ума сошел, что ли…». — Нет, — изумленно ответила я. — Тогда возьмите, — он жестом подозвал секретаря, быстро просмотрел несколько бумаг и протянул мне одну из них. Я растерянно взяла ее в руки. Мое прошение. На нем крупным резким почерком, наискосок было написано «Отклонить без возможности пересмотра», и стояла размашистая подпись ректора. Не знаю, показалось мне, или Герат чуть усмехнулся. Затем он развернулся и, не попрощавшись, пошел дальше по коридору. Несколько мгновений я смотрела ему вслед, ничего не видя и не слыша вокруг. Перевела взгляд на бумагу. «Отклонить без возможности пересмотра». Вот как. Ну и гад! За что он так со мной! Зачем я ему понадобилась?! Хочет иметь девочку для битья во время отбора? Слезы несправедливой обиды выступили на глазах. Но тут я услышала… Услышала все. Оказывается, пока ректор говорил со мной, в коридоре царила полная тишина. Теперь же все заговорили разом. Студенты смеялись и кивали на нас с Кристаном и Лариссой. Ларисса взяла из моих рук бумагу… — Что это? — спросила она. — Ты что-то писала ректору…? Она пробежала ее глазами. — Ты, Илона? — она подняла на меня изумленные глаза. — Третье приглашение было у тебя?… Но ты ведь говорила, он терпеть тебя не может и чуть не завалил на экзамене… — Все так, — ответила я. — Поэтому я решила, что пригласили по ошибке, и написала прошение… — Ты не хочешь в отбор? Поэтому сразу не сказала, что третья — это ты…? — еще больше изумилась Ларисса. Теперь она смотрела на меня, как на сумасшедшую. — Да, не хочу, Ларисса! — я раздраженно посмотрела на часы. Опоздала. Уже опоздала. Ну да ничего, студенты подождут… Сейчас все это не важно, кроме того, что мне не избежать проклятого отбора. — Как ты не понимаешь?! Он действительно терпеть не может меня… А в отбор пригласил, чтобы было на ком спустить пар… Натура-то огненная. — Думаешь? — спросила она с сомнением. — Конечно! Зачем еще! — я решительно забрала из ее рук бумагу. — А почему он спросил про замужество? — продолжила недоумевать Ларисса, и я вспомнила эту странную фразу. Да, действительно, при чем тут замужество?! — Замужние не могут участвовать в отборе, — пояснил прежде молчавший Кристан. А мне показалось, что он крайне напряжен, словно это его пригласили участвовать в отборе. — Поэтому, если бы Илона вышла замуж в ближайшие два-три дня, то не смогла бы участвовать в отборе. Фраза в прошении про «личные обстоятельства» навела ректора на мысль о замужестве. Илона, ты совсем не хочешь в нем участвовать? Уверена? — Совсем. Ты же знаешь, я сама его видеть не могу! — сказала я. — Ребята, все… Простите, у меня лекция, и так опаздываю… И по возможности не рассказывайте никому, что было в бумаге… Вообще ни о чем не рассказывайте! — я снова посмотрела на часы. И подумала, что Кристан то не расскажет, а просить Лариссу — бесполезно. — Ну я зайду за тобой вечером, — улыбнулся Кристан. — Поболтаем… Может что-нибудь придумаем. Глава 4 После таких новостей читать лекцию было сложно. Хорошо, что за пять лет преподавания я научилась это делать автоматически. Но все равно волнение не унималось, и во второй половине я устроила контрольную работу. Сама ушла в лаборантскую, где хранились портреты исторических личностей, плескались в колбах образцы воды из магических источников, а в бассейне плавали неизменные элементали. Села за стол, положила перед собой отвергнутое прошение и опустила голову на руки. И что мне делать? Мало того, что скорее всего он действительно собирается использовать меня как девочку для битья, так еще и ментальная проверка перед отбором. Даже перед поступлением в академию претендентов не проверяли так строго. Тогда всего лишь смотрели общее состояние, выясняли, не замышляет ли он что-нибудь против академии или правящей верхушки страны. И все. Подобные проверки мы проходили каждый год, и все всегда было хорошо. Перед отбором проверяли все. Связи, происхождение, родственников. И копались в разуме, доходя до самой его глубины. Слышала, что на отборе, который однажды устроил овдовевший герцог Варшини, выяснили, что одна из претенденток была… его незаконнорожденной дочерью, не ведавшей об этом. Та, что победит в ректорском отборе, станет Великой и останется ею на всю жизнь, если не захочет покинуть пост в старости. Поэтому к отбору не допускали тех, кто хоть в чем-то мог показаться неблагонадежным. Отсюда эта серьезнейшая проверка. Мне нельзя в отбор. Нельзя! Даже если буду проходить его плохо и вылечу после первого же испытания, ничего хорошего не будет. Потому что я не должна и близко подходить к такому глубокому ментальному осмотру. Замуж… За четыре дня я не успею выйти замуж. Это невозможно. Да и сама идея замужества с нелюбимым человеком, можно сказать, «по контракту», казалась мне почти такой же ужасной, как стать напарницей нашего ректора. Впрочем, если бы встал выбор… Я вздохнула. Что мне остается? Будем бороться дальше. Попробую уйти в отпуск. Если я буду в отпуске во время отбора, то не смогу в нем участвовать. Сколько продлятся испытания? Возможно, месяц. У меня хватит средств, чтобы прожить месяц, не работая в академии. Я взяла листок и принялась писать новое «прошение»: «…Прошу предоставить мне с завтрашнего дня отпуск за свой счет сроком на один месяц. Мои преподавательские, научные и административные обязанности на этот срок будут распределены между другими сотрудниками кафедры пресноводной магии…». Эх… Если все получится, сотрудники не обрадуются. Конечно, за дополнительное время работы, они получат выплаты. Но кто хочет брать на себя большую нагрузку? Будут потом смотреть на меня косо, еще, дай Бог, не испортить ни с кем отношения. Прошла в коридор, поймала посыльного, сунула ему монетку и попросила отнести бумагу в приемную ректора. И отправилась проверять контрольную. Что бы ни творилось в душе, преподавательские обязанности никто не отменял. К концу занятия в дверь постучали. Я открыла, и на глазах у все адепток, присутствовавших на лекции, посыльный вручил мне свернутый трубочкой лист и гордо заявил: — Вам ответ от ректора. «Как быстро! Немыслимо быстро!» — подумала я, а студентки зашушукались и начали бросать на меня красноречивые взгляды. Я сплюнула про себя. После сегодняшней «беседы» в коридоре и этого инцидента по академии точно пойдут слухи, будто я веду оживленную переписку с ректором, и вообще… состою с ним в каких-то отношениях… — Результаты узнаете в следующий раз, сейчас все свободны, — сказала я студенткам, девушки начали собираться, переглядываясь между собой. А проходя мимо меня, некоторые пытались разглядеть, что за бумагу мне принесли. Впрочем… у меня хватило ума не разворачивать ее, пока дверь не закрылась за последней студенткой. Вздохнула и развернула листок. На мгновение все поплыло у меня перед глазами… Бумага была другая — не мое краткое прошение об отпуске, и на ней не было написано «Отклонить без возможности пересмотра». Это было полноценное ответное письмо, написанное резким строгим почерком. «Глубокоуважаемая тарра Гварди! — гласило оно. — Администрация академии с радостью предоставит Вам оплачиваемый отпуск с освобождением от преподавательских, научных и административных обязанностей. Более того, отпуск позволит Вам без лишней нагрузки принять участие в отборе на должность Великой, на который Вы приглашены. Освободить Вас также от обязанностей, связанных с участием в отборе, мы не можем, поскольку они не относятся к Вашим обычным должностным обязанностям… Однако, поскольку Ваше прошение об отпуске последовало сразу после отклоненного прошения исключить Вас из отбора, у меня возникли подозрения, что Вы по неустановленной причине не желаете принять в нем участие и хотите получить отпуск, чтобы избежать его. В связи с этим Вам необходимо НЕМЕДЛЕННО предоставить мне таковые причины. С уважением… Ректор академии… Герат….». И размашистая подпись властьимущего мага. Слезы неконтролируемо потекли по лицу. Ну кто бы сомневался! Хотела бороться, так это у него есть все рычаги давления на тебя. У тебя на него — никаких. «Гад, мерзкий, жестокий, противный гад!» — подумала я. Утерла слезы. Не люблю жалеть себя. Не люблю, когда слезы текут бесконтрольно. Не люблю чувствовать себя слабой и зависимой. Я взяла перо и новый листок. Что мне остается? В сущности, ректор был откровенен со мной. Честно сказал о возникших у него подозрениях. Попробую ответить тем же. Может быть… ну вдруг… удастся договориться с ним, как с человеком, а не как с должностным лицом? «Глубокоуважаемый таросси ректор Герат… На Ваше распоряжение объяснить причины моего нежелания участвовать в отборе на должность Великой сообщаю, что это связано с Вашими словами, сказанными мне дважды. Я дважды облила Вас водой, что могло быть воспринято Вами, как оскорбление. В первый раз — на вступительном экзамене в академию… Второй раз…» — снова стало жалко себя, в памяти всплыли все унижения, что пришлось пережить, когда я училась в академии первый год. И наша вторая встреча с ректором, даже более опасная, чем на экзамене. Но я взяла себя в руки, сначала дописать, отправить письмо и лишь потом вдоволь поплакать в перерыве между лекциями. «Тогда Вы сказали, что больше не хотите меня видеть, и если буду попадаться Вам на глаза, то буду отчислена из академии. Поэтому я сочла, что приглашение было прислано мне Вашими помощниками по ошибке. Мне не хотелось бы доставлять Вам неприятные ощущения и хлопоты своим присутствием на отборе. …С глубоким уважением… младший преподаватель…». Свернула послание такой же трубочкой, поймала ухмыляющегося посыльного и отправила с ответом. Вошла обратно в аудиторию и заплакала. Картинки прошлого снова стояли перед глазами. * * * …«Кристан! Ну где же ты!» — кричу я мысленно и ускоряю шаг. Но понимаю, что мне уже не успеть. Группка парней с огненного факультета уже сорвалась с места и с усмешками поспешила в мою сторону. Я подбираю юбку, бежать — позор, но что еще остается. Это Кристан умеет поставить таких на место. Не я. За мной не стоит богатый знатный род, да и боевой магией я владею еще недостаточно, чтобы справиться с четырьмя парням. Впрочем… использование боевой магии в академии вне занятий строго запрещено. — Да стой ты, водяная! — гогочет один из парней — высокий, здоровенный Сарше, младший сынок графа Доло. Хватает меня за руку и резко разворачивает к себе. Я вижу насмешливое капризное лицо графского сынка, который считает свое место в академии чем-то незыблемым. Еще трое начинают окружать меня. — Давай, поцелуй меня! — говорит Сарше и рывком притягивает меня к себе. Трое остальных подступают ближе. Еще пара мгновений, и они окружат. А дальше начнутся тычки, щипки, откровенное лапанье… У избалованных огненных гормоны бурлят, и бедным девушкам с женских факультетов не всегда удается избежать таких встреч. Впрочем, только бедным. Девушкам с положением в обществе никогда ничего не грозило. — Да, поцелуй нас всех! На это ты годна! Все равно долго в академии не продержишься! — гогочет еще один парень — Дэри Вэйс. Вначале он познакомился со мной и общался вежливо, мы почти подружились, а потом попал в компанию Сарше и стал одним из зачинщиков издевательств. Даже если я пожалуюсь мэтру Соло, парней, самое большее, отчитает декан огненного факультета, они успокоятся на небольшой срок, а потом опять примутся за свое. Ну где же хоть кто-нибудь, думаю я, судорожно оглядываясь по сторонам. Почему, как на грех, именно сейчас во внешнем саду никого нет! Даже в окна никто не выглядывает! Таких садов в академии было много… Что такое, почему эти гады ошиваются именно там, где нужно ходить мне? Случайно? Или как раз нацелились развлечься вечерком? — Ну-ка смотри на меня! — больно ущипнув меня за бок, говорит Сарше и пытается развернуть к себе мое лицо. — Слишком гордая, да? Мы тебе не нравимся!? — Не нравитесь! — бросаю я и едва удерживаюсь от того, чтобы плюнуть ему в физиономию. Сейчас, или… На самом деле я боялась, что однажды от щипков и лапанья эти парни перейдут к «делу». Знала, что вряд ли, все же есть границы, которые нельзя пересекать даже им. Но все равно было страшно. Сейчас или… Воздух во мне слабее воды, но я резко дунула Сарше в лицо. Укус боли — так назывался этот прием. Не боевая магия, но на грани. Сарше дернулся, отпустил меня и прижал руку к щеке, словно его укусила оса. Я же рванула в сторону, ускользнула от пары загребущих горячих рук и что было сил кинулась к арке во внутренний сад. Знала, что у меня не больше минуты преимущества. Сарше скоро придет в себя, они кинутся за мной. Они уже что-то кричали за спиной. Но во внутреннем дворе у меня появятся шансы. Пока они пройдут под аркой, потом начнут искать меня в вечернем саду, я успею скрыться за кустами и проскользнуть во флигель, где живут студентки водного факультета. К тому же во внутреннем дворе может дежурить охрана… Я забежала под арку и словно вынырнула из морской глубины во внутренний сад. Темный, загадочный, красивый, освещенный луной и звездами. Лишь несколько светильников болтались в воздухе недалеко от меня. Я остановилась на мгновение перевести дух, и один из светильников услужливо подплыл ко мне. Охраны не было, и в этом садике я сейчас была одна. Обернулась к арке. Из-за нее послышались приглушенные голоса — скоро преследователи будут здесь. Снова нужно бежать, пока они не догнали… Но, видимо, в этот момент во мне что-то сломалось и… расправилось. Как будто та сильная часть меня, родившаяся в день гибели родителей, вдруг подняла голову и расправила плечи. Все, хватит. Плевать на запреты академии, плевать на все. Я не позволю больше унижать себя. Я не побегу. Я выдохнула и встала напротив арки. Сила, которую я сдерживала каждый день, ограничивала, приглушала, сейчас плескалась в груди, переходила в руки. Сейчас я не буду сдерживать ее. Надоело! Даже воду можно вывести из себя, если внезапно открыть плотину! Я направила светильник так, чтобы осветить выход из арки. Она казалась черным туннелем, залитым светом на выходе. Как только в этом свете появилась тень, я выставила руки перед собой. Сейчас будут работать обе женские стихии: и вода, и воздух. У меня ведь есть силы на все. Просто огненные поганцы об этом еще не догадываются! Под аркой раздался шорох, а когда первая темная фигура — наверняка, Сарше — возникла в ореоле света, резко прижала руки к груди, потом так же резко выбросила вперед. Преобразование стихий… Вообще-то пока нам показывали это лишь теоретически… Но я могла. Воздух скрутился передо мной, стал плотным — на это ушла лишь сотая доля секунды. А потом большая волна холодной, жалящей воды поднялась и накрыла преследователя с головой. В то же мгновение вспыхнуло яркое пламя, а все светильники поднялись и встали возле окруженной огненным ореолом фигуры — так, чтобы осветить нападающего, то есть меня. «Что-то слишком мощно для этих недоогненных!» — успела подумать я. А спустя миг разглядела строгое лицо нашего ректора. Вода шипела и испарялась на его темном костюме, вокруг него. За пару секунд поднялся густой пар и развеялся. Он повел плечами, словно стряхивая с себя остатки пламенного ореола, и пошел прямо ко мне. Мне бы убежать… Но было уже поздно. Он разглядел меня. Я застыла и смотрела, как ко мне идет тот, кто сейчас отчислит меня из академии. Или отдаст под суд, ведь совершенное мною вполне можно счесть покушением на его жизнь. Или хуже… размажет, сожжет меня, и это будет самообороной. Глава 5 Опять он стоял, глядя на меня сверху вниз. И взгляд был странный: очень раздраженный, просто пылающий гневом, и в то же время заинтересованный. Впрочем, это не давало мне никаких надежд. Понятно, что ему может быть интересно, кто облил его водой, к тому же использовав один из приемов боевой водной магии. У меня закружилась голова от страха. И одновременно охватило странное безразличие. Ничего хуже просто не могло произойти. Теперь все. А если «все», то чего еще бояться? Промелькнула мысль, что мне повезло. Видимо, ректор все же неплохо владеет собой — он не ответил атакой на мой атаку. Иначе, может, меня вообще уже не было бы в живых. Хорошо, что у него не сработал рефлекс самообороны… Или успел сориентироваться. Злой человек. Но умный. И быстрый. Несколько мгновений он молчал, буравя взглядом мое лицо. А я смотрела куда-то ему в грудь, не осмеливаясь поднять глаза. Это молчание давило и было красноречивее слов. Оно говорило: вы совершили недопустимое, пощады не будет. А может, он пытался узнать меня, понять, кто окатил его холодной водой? Кстати, одежда у него была уже совершенно сухая. Только черные, как уголь, волосы выглядели мокрыми, и на левой щеке притаились две малюсенькие капли воды. У меня позорно задрожали руки. Те самые, что только что направили преобразование воздуха в воду и ударили волной в противника. Терпеть эту тишину я не могла. — Таросси ректор… — начала я. Он неожиданно поднял руку запрещающим жестом. — Ваше имя? — без всякого выражения в голосе спросил он. — Илона Гварди… — Первый курс? Стипендиатка факультета общей магии? — Так, таросси ректор. — Вы хотели убить меня? — поинтересовался он. То ли насмешка, то ли злость прозвучали в его голосе. — Нет, таросси Ванирро! — я наконец посмотрела ему в глаза. — У меня и в мыслях не было! — Да? — ректор усмехнулся и удивленно поднял брови. — Значит, хотели как-то унизить меня, отомстить за нашу встречу на экзамене? — Нет, что вы! Я вообще не в вас целилась… Мне захотелось плакать и умолять. Но хорошо, что он не стер меня в порошок сразу. Значит, какая то надежда есть… — А в кого же? — он сложил руки на груди и со злым интересом смотрел на меня. «Ну вот и все!» — пронеслось в голове. Начать перечислять обидчиков? А он поверит? Каждый из них — аристократ, за каждым из них стоит могущественный род и большие деньги. Наверное, даже ректору нелегко найти способ наказать таких, тем более — выгнать из академии. Да и, если встанет вопрос, на чьей стороне будет Герат? Вряд ли на стороне бедной сиротки, которой надоело терпеть тычки, щипки и принуждения к физической близости, и она нарушила устав академии, применив боевую магию вне занятий. Обидчиков и сам конфликт он не видел, а вот волна ледяной воды окатила его целиком. Причем он ведь понимает, что, не успей он защититься, вода превратилась бы в лед, сковав движения противника. Конечно, я не собиралась заморозить Сарше и его друзей насмерть, просто попугать, чуть-чуть подморозить… — Не хотите отвечать? — спросил ректор. — Мы… со знакомыми повздорили, и я хотела защититься… — нашлась я. — Защититься? — он снова поднял брови и усмехнулся. Ничего доброго в этой усмешке не было. — Поэтому вы использовали прием боевой водной магии, которому вообще-то еще не обучены в полной мере? Чем же ваши «знакомые» заслужили такое наказание? — Они… — начала я и осеклась. Говорить о том, что парни, грубо говоря, «домогаются» меня и других бедных девушек было… стыдно. Почему-то было стыдно сказать об этом, как будто в их щипках и лапаньи была наша вина. Тем более стыдно — такому жесткому, непримиримому человеку, как Герат. Он ведь не пожалеет… Наверняка, не пожалеет. Еще может сказать, что девушки сами провоцируют парней. — Я жду, тарра Гварди, — сказал ректор и крепче сложил руки на груди. — Вы всегда так долго думаете, прежде чем ответить? Только атакуете без колебаний? — Эти «знакомые» дразнят меня и еще некоторых водных девушек, — сказала я, понимая, что несу полную чушь. Никакие подначки словами не заслуживали той «атаки», что я произвела. — Дразнят? — поднятая бровь. — За что, хотелось бы узнать? — Не знаю… — опять подступили слезы. Но сильная часть меня вновь расправила плечи, я как-то подобралась. Все равно миром он меня не отпустит. Отчисление… в лучшем случае. — Вероятно, за то же, за что вы не хотели, чтобы я поступила в академию, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. Пылающие, недобрые… — За то, что сирота и у меня нет денег и связей. — И что же они говорят? — поинтересовался Герат. — Ну… — я почувствовала себя идиоткой. И ляпнула первое, что пришло в голову. — Они говорят, что я не продержусь долго в академии. — Они правы, — ректор расцепил руки на груди и сделал шаг, явно собираясь уйти. — Вы отчислены за нарушение устава академии и угрозу здоровью административному лицу. Отвернулся и пошел по тропинке. Я стояла, словно он ударил меня. До этого момента я еще надеялась, что смогу объяснить ему, договориться… Что в нем есть что-то человеческое! Теперь же мне казалось, что это зверь — умный, расчетливый, но зверь, а не человек. И объяснить ему что-то по-хорошему просто невозможно. Но если он ректор, то должен же следить за порядком! Не позволять того, что вытворяют парни с огненного! Впрочем, я ведь ему не сказала, что именно… Неужели из-за моего молчания, из-за всей этой несправедливости я окажусь на улице?! Так и не стану магом, утрачу свой единственный шанс на нормальную жизнь. Смелость отчаяния ударила в голову и растеклась по телу. — Но таросси! — я бегом кинулась за ним. — Да, тарра Гварди? — он остановился, обернулся ко мне и снова сцепил руки на груди. — У вас еще есть что сказать мне? — Может быть, можно как-то по-другому, без отчисления? — сказала я. — Ведь не только я виновата… — Вы так полагаете? Полагаете, что обидные слова заслуживают ответ боевой магией? — Нет. — В таком случае, может быть, скажете правду? Если вы хотите разделить ответственность с обидчиками, я, по меньшей мере, должен знать их имена и что конкретно они хотели вам сделать. Я выдохнула. Как все это унизительно. Невероятно унизительно и противно. За что судьба свела меня с этим человеком? Почему именно он оказался под аркой сегодня? За что мне все это! — Хорошо, — выдохнула снова, словно собиралась нырнуть в прорубь с ледяной водой. Или войти в стену огня. — Некоторые мальчики с огненного факультета преследуют девушек с водного и воздушного. Незнатного происхождения. — Преследуют? Поясните. «Он издевается, что ли!» — подумала я. — Они окружают девушку и… Таросси ректор, я уверена, вы понимаете, о чем идет речь! — отчаяние смешалось со злостью, и я начала говорить то, что думаю. Несколько мгновений Герат изучал мое лицо. Ну и вид у меня, подумалось мне, наверняка, встрепанная, с горящими щеками, неаккуратная и буйная, как порожистая речка. — Понимаю, — наконец произнес он без всякого выражения. — Кто именно? Я заколебалась. — Вы знаете, что будет дальше, если я назову имена, — сказала я. — Вы отчитаете и припугнете их. Они перестанут открыто преследовать кого-либо. Но начнут мстить мне незаметно. И… — Вы считаете, что администрация не в состоянии защитить своих адепток? Имена, тарра Гварди. Либо… могу предложить вам ментальную проверку. Вашу и… всех адептов огненного факультета. Полагаю, от этого их любовь к вам вырастет неизмеримо. — Нет, пожалуйста! — опять захотелось рыдать. Но сильная часть меня сдержала слезы. Только не перед этим человеком. Будь я хоть тысячу раз водная, у которых легко со слезами, но перед ректором не заплачу. — Имена, Гварди, — с каменным лицом произнес он в ответ. Казалось, что я плещу, как волны возле скалы. А скала стоит незыблемо. И как будто наш ректор и был такой скалой, хоть это больше характерно для магов земли, а не огня. Но вдруг он добавил: — Боитесь «заложить» других студентов, боитесь за себя? Думаете только о себе? А вы не подумали, что однажды, допустим, с другой девушкой, эти огненные мальчики могут зайти дальше? И у девушки может не оказаться ваших способностей к боевой магии, да и смелости нарушить устав — тоже. «Думаете только о себе…» — эхом отозвалось в ушах. И тут меня взяла настоящая злость — такая же, как когда я остановилась перед аркой и решила драться. Злость на парней с огненного, на ректора, что с ним так сложно договориться… на себя за то, что… вообще-то ректор был прав. — Сарше Доло — младший сын графа Доло, — произнесла я. — Его друг Дэри Вэйс. Еще двоих я по именам не знаю… — Этого достаточно, — спокойно ответил ректор. Расцепил руки, что все так же были сложены на груди. — Можете возвращаться к учебе, дальнейшее вас не касается. И… сделайте одолжение… Не попадайтесь мне на глаза. Еще раз увижу вас — вылетите из академии. Как я понял, вы дорожите учебой здесь… не советую нарываться. Мне достаточно двух купаний. Внутри меня протекла волна облегчения. Да сколько угодно, таросси ректор. Я так же рада буду никогда вас не видеть, как вы меня… Главное остаться в академии. — Слушаюсь, таросси ректор, — ответила я. И добавила — все же он не отчислил меня и был в определенной степени справедлив: — Спасибо… Спасибо большое! Он ничего не ответил, только молча кивнул. Отвернулся и пошел куда-то по тропинке. Сзади, там, где затылок переходил в мощную красивую шею, все еще блестела капелька воды… Все следующие дни я ждала, что меня вызовут на разбирательство. Потом боялась, что парней с огненного отчитали, наказали, и они начнут жестоко мне мстить. Но ничего этого не произошло. Приставания к девушкам прекратились. А в течение трех месяцев все четверо моих обидчиков вылетели из академии за другие нарушения. Глава 6 Ненавидела ли я ректора после той встречи? Пожалуй, нет. Но испытывала к нему глубокую антипатию. Даже сложно сказать, почему… Я ведь понимала, что, по сути, он не сделал мне плохо. Что поступил справедливо и даже милосердно. Я действительно нарушила устав академии, я действительно облила его и чуть не заморозила. Я действительно поначалу пыталась скрыть истинную причину своего поступка. Он имел полное моральное право отчислить меня. Просто… Его жесткий тон, его суровость и некое пренебрежение, сквозившее в выражении лица и интонациях, отталкивали. И даже его сногсшибательный внешний вид не искупал этого. Я могла признать, что наш ректор — красивый эффектный мужчина. Могла понять, почему он нравится всем девочкам. Все могла понять… Но это не искупало страх, унижение и другие неприятные эмоции, что пришлось пережить в общении с ним. К тому же в восемнадцать лет, когда все это случилось, у меня еще оставались романтические иллюзии. Мне казалось, что, услышав о том, что позволяли себе парни с огненного, могущественный мужчина-маг должен пойти и лично стереть в порошок каждого из них, защищая честь оскорбленной дамы. Но дело в том, что наш ректор не был благородным рыцарем. Благородным рыцарем в те времена был для меня Кристан. Но его, как на грех, не оказалось рядом. Понимала я и то, что антипатия взаимна. Что приятного в девушке, которая потушила огонь в его руке, не взяла его деньги, и, наконец, с головы до ног облила холодной водой. Не сложились отношения с самого начала, как-то не сложились… И ничего тут не поделаешь. Просто держалась от него подальше, старалась не попадаться на глаза. Лишь когда он читал лекции по высшей стихийной магии всем студентам второго курса, я их посещала. Кристан убедил меня, что посещение общих лекций не относится к «не попадаться на глаза», это же не личная встреча. Напротив, пропускать лекции ректора крайне не рекомендовалось. Сидела тихонько на заднем ряду и делала вид, что меня тут нет. А если он обводил аудиторию взглядом и случайно натыкался на меня, то вроде не узнавал. Во взгляде было обычное равнодушие. Лишь пару раз мне показалось, что он задержался на мне взглядом, узнал и в глазах мелькнула неприязнь. Тогда я едва удержалась от того, чтобы спрятаться под парту. Экзамен по «высшей стихийной» я сдавала другому преподавателю. Так что больше личных встреч у нас не было… И вот этому человеку я вдруг понадобилась в отборе. Причем настолько, что все мои попытки избежать его, он отметает тут же. В голове встал образ, что я пишу бумажки одну за другой и кидаю ими в ректора, а он стоит весь такой величественный и мановением руки отбрасывает их в сторону. Я улыбнулась. Слезы высохли. Нужно читать следующую лекцию. К счастью, мне удалось успокоиться, и даже на душе посветлело. Если этот гад, по крайней мере, переписывается со мной, может быть, еще не все потеряно? Мог бы просто уволить за оскорбительное отлынивание от отбора. Похоже, поток красноречия у ректора исчерпался. К концу лекции мне принесли ответ. Он был кратким, хоть и написан на отдельной бумаге: «Причины не убедительны. Требуется ли отпуск?». Подписи и официальной «шапки» не было. Ну что ж, подумала я. «Поскольку отпуск не освобождает меня от участия в отборе, он не требуется», — ответила я, подражая его лаконичности. И тоже не поставила ни шапки, ни подписи. Ну и пусть оскорбится, если хочет. Надоело! Но надоело-то надоело. А что мне делать, пока непонятно. Ректор силком тащит меня в свой дурацкий отбор. Зачем…? Об этом оставалось только гадать. Потому что даже во сне я не могла представить себе какую-то романтическую историю, что он, например… тайно влюблен в меня. Вечером ко мне пришел Кристан. Поздоровался, привычно поцеловал в щеку. И застыл на пороге. Какой-то странный. Словно палку проглотил. В его мощной земной фигуре ощущалось все то же напряжение, что я почувствовала после встречи с ректором в коридоре. — Прогуляемся? — улыбнулась я, чтобы развеять напряжение. — Илона… — сказал он, и голос тоже звучал напряженно. Да что же с ним такое? Только проблем с Кристаном мне не хватало. Кажется, мы все между собой решили, еще когда я училась на первом курсе… — Я хотел бы поговорить с тобой здесь, в спокойной обстановке. «Как благородный рыцарь пришел предлагать мне руку и сердце, то есть скоропостижно выйти замуж», — подумала я и устало села в кресло. — Присаживайся, — вздохнула я и указала ему на стул рядом. — Илона, — повторил Кристан и сел, сложив руки на коленях, спина ровная, голос официальный. Настоящий земной мужчина. Твердый, порядочный, ответственный, разумный. Напряженный в преддверии важных слов. — Ты близкий, дорогой мне человек, ты это знаешь. — И ты мне, — улыбнулась я и погладила его по напряженной руке. — Кристан, ты не обязан… Не нужно это. — Как это не нужно?! — Кристан в изумлении посмотрел на меня, а напряжение в его фигуре лопнуло и превратилось в оживление. — Не увольняясь из академии, ты имеешь возможность не участвовать в отборе, только если выйдешь замуж в ближайшие дни. Я считаю своим долгом предложить тебе руку и сердце. Мы срочно заключим брак. Спустя несколько месяцев — если ты захочешь — мы его расторгнем, — оживление улеглось, и Кристан опять стал похож на собранного, исполнительного солдата. — Фиктивный брак? — спросила я. По сути, Кристан был прав, это выход. Просто мне не хотелось думать об этом. И делать этого не хотелось. Вот я и гнала эти мысли. Просто… не хочется. Это неправильно. В каждой водной живет романтический дух. Никуда от этого не денешься. Я мечтала когда-нибудь встретить того, кто станет моим единственным, самым лучшим для меня. Конечно, скорее всего это будет маг земли. Не даром именно с ними так хорошо сочетается моя основная стихия. Но я никогда не хотела вступить в брак с земным магом по расчету ради достижения какой-то цели, или чтобы избежать чего-то. — Мы не успеем, Кристан, — сказала я. — Просто не успеем. Если мы соберемся пожениться, мы должны написать заявление на имя главного придворного мага. Ведь речь пойдет об объединении стихий… Попробуем пожениться тайно, и потом наш брак не признают… Мы оба маги-стихийники, ты ведь помнишь об этом? — Конечно, — кивнул Кристан. — Но мы можем… — в спокойном голосе Кристана вдруг зазвучал огонь. Да… в каждом маге земли дремлет огонь, так же, как в каждой водной — воздух, подумалось мне. — Послушай, Илона… Я сразу понял, что это твой шанс… Я не могу допустить, чтобы ректор унижал и обижал тебя на отборе, как те огненные когда-то! Послезавтра в Иносте — помнишь такой городок на границе? — «ночь согласия». Там будут регистрироваться браки всех желающих, будь то простые люди или маги… Я даже знаю несколько парочек, которые собираются отправиться туда завтра после церемонии прощания. И мы тоже успеем! Ты знаешь: брак, зарегистрированный в иностийскую «ночь согласия» признают всегда! Это тысячелетняя традиция… А ведь действительно, я совсем забыла об этом! Несколько мгновений я молча смотрела на Кристана и взвешивала про себя. Он прав. Полностью и абсолютно. Мы поедем в Иност, заключим брак, а потом сделаем вид, что совершили это под влиянием порыва, как многие. И разведемся. Только вот не хотелось мне этого. Совершить подобное означает стать другой. Той, кто готов врать и выкручиваться ради достижения цели. Готов использовать друга, предлагающего свою помощь из благородства и чувства долга. — Кристан… — мягко сказала я. — Я не хочу, чтобы ты ради меня обременял себя фиктивным браком… Я не хочу этого для тебя. В сдержанных серых глазах Кристана мелькнула боль. Он подобрался, а потом вдруг встал со стула и резким движением — снова напомнив мне солдата — опустился передо мной на одно колено. — Илона… Я могу… Я хочу предложить тебе другое! — сказал он и накрыл большой теплой ладонью мои руки, лежавшие на коленях. — Настоящий брак. Если ты захочешь… — Что? — переспросила я, словно ослышалась. То, о чем мне шептала интуиция, то, о чем я не хотела думать, происходило. — Но Кристан… Мы столько лет дружили… Почти с самого начала. Мы все решили тогда, давно… Кристан сжал мои руки сильнее, выдохнул и заговорил. — Илона, послушай… Мне нелегко это говорить. Я привык… скрывать свои чувства. Это стало моим вторым «я»… «Ну вот, дружбе конец, а мне выбирать прямо сейчас…» — подумала я. Он так и стоял передо мной на одном колене и жарко сжимал мои руки. А мне хотелось погладить его по голове — по-дружески, с пониманием и сочувствием. И это было самым ужасным. Потому что я не чувствовала к Кристану ничего похожего на то, о чем он говорил. Да и было невозможно высвободить ладони из мягкой, но крепкой хватки Кристана. — Когда-то… Помнишь, как я позвал тебя на свидание? — Конечно, — я кивнула. — Ты сказала, что пойдешь, лишь если это наша очередная дружеская встреча, и я признал, что нам лучше быть друзьями. Потому что понимал, что ты не видишь во мне большего… Что ты не готова стать моей девушкой… Это было сложно, но я научился быть тебе другом. Научился никак не тревожить тебя своими чувствами… И ждал… В его глазах опять сверкнула боль. А мне захотелось прижать к груди его голову и успокаивать, как маленького расстроенного мальчика. И это тоже было… не то. Совсем не то, что хотел бы он увидеть сейчас в ответ. Кристан сглотнул. — Ждал, что постепенно в тебе проснутся чувства ко мне. Илона, мне было… так плохо, когда ты встречалась с Корном! — Я понимаю, Кристан… — И потом… тоже бывало плохо. Но я давал тебе время. «Двенадцать лет. Он дал мне двенадцать лет!» — с болью подумала я. И за эти двенадцать лет я так и не полюбила его. Так и продолжала считать другом, не думала о большем. Мне стало так больно за него, так горько. По-дружески я ощущала его чувства — бесконечную любовь, мягкое ожидание, горькую светлую боль, хорошо сдерживаемую ревность… — Прости меня, если можешь… — сказала я. — За что? Ты же не могла специально влюбиться в меня! — усмехнулся Кристан. — Но теперь… Послушай! — он сжал мои руки так, что показалось, сейчас хрустнут пальцы. Все земные маги — очень сильные. Земная физическая сила — их особенность, так же, как надежность, ответственность, спокойствие (в обычной ситуации). Но я стерпела. Пусть хоть задушит меня, лишь бы ему не было так тяжело! — Послушай… Я понимаю, что ты и сейчас не испытываешь ко мне того же, что я. Понимаю! Но предлагаю тебе честный настоящий брак. Я сделаю все, Илона, чтобы постепенно… может быть, за много лет ты полюбила меня. Я буду тебе хорошим мужем, буду заботиться о тебе, защищать. Захочешь — мы уедем отсюда в особняк под Ауреном, который я унаследовал… Все, что захочешь, просто дай мне шанс! Я горько усмехнулась про себя. Мягко высвободила руки из-под его ладони, легонько погладила по щеке. Не удержалась. — Встань пожалуйста, Кристан, — попросила я. — Присядь… Давай поговорим спокойно, — и продолжила, когда он наконец поднялся и вновь устроился на стуле. — Спасибо тебе. Я знаю, что ты был бы хорошим мужем. Только скажи, что изменится, если мы пройдем церемонию, поженимся? — Постепенно ты привыкнешь ко мне, полюбишь. — Привыкну — не значит полюблю. Я и так привыкла к тебе — как к близкому и родному человеку. Но ты знаешь, что это другое. Брак, церемония, совместная жизнь, даже постель… ты думаешь, они все изменят? — Думаю, да… — неуверенно ответил Кристан. — Надеюсь… Я несколько секунд молчала. Всегда тяжело делать больно близкому человеку. Не просто тяжело — это вонзает нож и тебе самому в сердце. Но сейчас нам придется пройти через это. А свою собственную боль я проживу, когда Кристан уйдет, успокоится, найдет опору в своей твердой земной природе. — Кристан, послушай, — на этот раз я положила ладонь на его руку. — Именно поэтому я не могу выйти за тебя замуж. Прости, что говорю правду! — Почему поэтому? — напряженно переспросил он. — Потому что не могу подвергать тебя этой пытке. Ты будешь ждать и надеяться больше, чем всегда. А ничего не изменится… скорее всего. Выйти за тебя, по дружески, потому что в какой-то момент это было для меня единственным способом избежать отбора, а потом развестись, потому что я… — Так и не полюбила меня, — закончил за меня Кристан, как припечатал. К нему возвращалась обычная его сдержанность. — В таком случае мы будем считать наш брак фиктивным и спокойно разведемся, когда захочешь. — Только ты-то не будешь считать его таким! — воскликнула я. — Кто я, по-твоему, чтобы так поступать с лучшим другом на свете? С лучшим человеком на свете? Кто я такая, чтобы ты жил в пытке и ожидании?! А потом ушел ни с чем. Нет, Кристан… Я знаю, что нашей дружбе конец, но поступить с тобой так я не могу! — Успокойся, наша дружба в любом случае никуда не делась, — спокойно произнес Кристан. — Я стану таким, как прежде, если хочешь. Только вот… Неужели ты пойдешь в отбор? Неужели это лучше, чем потерпеть мои влюбленные взгляды и ухаживания? Я даже не буду требовать… ну ты понимаешь, пока ты сама не захочешь… — Да не во мне дело, а в том, что ты будешь мучиться! — сказала я. Потом решительно мотнула головой. — И …нет, я в любом случае не пойду в отбор, — было ведь еще одно решение. Решение, которое очень не хотелось принимать. — Я не пойду в отбор, — повторила я и встала. Отвернулась, чтобы Кристан не увидел гримасу, перекосившую мое лицо. Академия была моей жизнью, моим домом… Слишком больно, хоть другого выхода, видимо, нет. — Я уйду из Академии. Уволюсь. — Что?! Ты с ума сошла, — Земное спокойствие слетело с Кристана. Он встал, одной рукой обнял меня за плечи и плавным, но быстрым движением притянул к себе. Прижал к груди мою голову, словно я уже сейчас убегала из академии. Мы не первый раз обнимались с Кристаном. Он часто поддерживал меня, обнимая, еще в студенческие времена, когда я переживала из-за обидных фраз огненных или сложностей в учебе. Училась хорошо, но кто не волнуется перед сложными экзаменами? Я тоже могла приобнять его и погладить по руке, по спине, проявляя тепло в трудные для него моменты. При встрече и прощании мы целовались в щеку. И никогда я не ощущала от него ничего больше дружеского расположения — в последние одиннадцать лет. Не чувствовала большего и внутри себя. Сейчас от этой мысли в груди зарождалось восхищение. Кристан действительно был благородным рыцарем, каких больше нет. Как можно столько лет скрывать свои чувства, вот так скрывать, что нигде не проскальзывает большее? Сколько выдержки это требует и какие мучения приносит. И ведь Кристан даже ни с кем не встречался все эти годы. В отличие от меня: у меня бывали поклонники, я изредка ходила на свидания. С Корном, земным магом на два года старше, и вовсе встречалась целых восемь месяцев. Какую же боль пережил Кристан? И ведь ни разу не потревожил меня ни ревностью, ни упреком! Но сейчас он обнимал меня так, словно его мучила жажда, и он наконец дорвался до вожделенной чаши воды. Зарылся руками в мои волосы, растрепал прическу. Ни на секунду во мне не зародилось тревоги, что он зайдет дальше против моей воли. В его руках было надежно и спокойно, как всегда. И даже обидно, что я не чувствую в ответ этой «жадности», что не могу прильнуть к нему, как он ко мне. Какая-то я неправильная водная. Объятия земного должны дать мне покой и надежность, и… желание отдаться в эти твердые руки. А я должна накрыть его волной — разбушевавшейся волной чувств… Так бывает. Я даже испытывала подобное с Корном. Но сейчас этого не было. Был друг Кристан, которому я сочувствовала до самой глубины души и которого любила… как близкого и родного человека, может быть, брата. Но неожиданно он отстранился. Посмотрел на меня с тоской. — Это же так глупо, Илона, что из-за этого идиотского отбора тебе уходить из академии. Даже отбор лучше, чем увольнение… И… ты ведь даже не знаешь, как мы можем быть вместе, мы даже ни разу не целовались… Он медленно, словно приручал дикое животное, начал склоняться ко мне. «Почему бы нет…» — вдруг пронеслось у меня в голове. Может быть, я чего-то о себе не знаю? Кристан может быть прав. Может быть, мне не хватает этого — его бережной надежной близости, чтобы чувства проснулись в душе… И тогда все разрешится. Я выйду за него и уже никогда не буду думать о ректоре и его проклятом отборе. Может быть, нужно лишь немногое, чтобы все наши проблемы решились? Дать шанс Кристану, дать шанс себе… Я запрокинула голову и позволила себя поцеловать. Глава 7 Кристан целовал меня нежно, но уверенно и твердо. И в то же время… жадно, чуть сдерживая чувства, видимо, чтобы не отвратить меня страстью. Это было… приятно. Женское во мне таяло и растекалось, хотелось расплыться в его руках, позволить большее. Но… не более того. Нормальная женская реакция на прикосновения красивого сильного мужчины. Но сердце так и не проснулось от этого поцелуя.. Еще хуже… Почему-то в голове пронеслось, что, будь на месте кто-то вроде… нашего ректора… во мне бы уже все кипело, он просто снес бы своей страстью мою неуверенность. Он бы не спрашивал поцелуем разрешения любить меня, он бы брал меня себе и пробуждал во мне ответное кипение. О Господи! Что за бред! И это благонравная водная девушка, что должна когда-нибудь стать хорошей парой респектабельному земному магу. Хорошему и честному, такому, как Кристан. А вот поцелуй Кристана был слишком долгим. Он не отпускал меня, прижимая к себе все крепче и крепче. И я начала потихоньку отстраняться. Потому что, если не сделать этого, нужно будет решить, пойти дальше и отдать себя Кристану, или не сделать этого. А я не хотела решать. Потому что уже решила. Почувствовав мои попытки, Кристан неохотно отстранился. Не отпустил полностью, держал руки на моей талии, вглядываясь в лицо. Его щеки пылали, во взгляде был необычный огонь. Но постепенно он пошел на спад, и в глазах засветилась горечь. — Значит, нет? — спокойно, но с болью в голосе спросил он и отпустил меня. — Прости меня… Я… не могу, — ответила я, чувствуя себя последней негодяйкой. — Нужно было целовать тебя с самого начала! Не давать тебе прохода! — зло сказал Кристан и взмахнул рукой. Но тут же провел ею по лбу и продолжил спокойно: — Тогда просто фиктивный брак. Ты же не хочешь стать Великой рядом с нашим ректором? — Не хочу. Повторяю — я ухожу из академии. Мы продолжим встречаться, Кристан, будем дружить и дальше, если захочешь. Ты не потеряешь меня полностью. — Я уже тебя потерял, — ответил он. — Я не хочу, чтобы ты уходила из академии никаким образом, кроме как в роли моей жены. Но… Ладно, Илона, — он вдруг махнул рукой. — Я все понимаю! Ты слишком романтическая натура, чтобы выйти за того… кого не любишь. Прости… Я уйду сейчас. Мне нужно подумать… Только не пиши сейчас заявление об увольнении, ладно? Подумай еще… — Хорошо, я подумаю, — ответила я. Мне хотелось задержать его, успокоить… по-дружески. Побыть рядом, погладить по плечу. Но понимала, что для него это сейчас лишнее. Лишь раздразнить, лишь сделать еще больнее. Я вздохнула, сглатывая собственную боль: за него и от принятого решения. А Кристан быстро направился к двери и вышел. А еще было противно врать ему. Потому что я тут же взяла бумагу, и пока во мне не погасла решимость, написала. На этот раз была официальная «шапка»: «Ректору академии… от…» и «Прошу уволить меня по собственному желанию с занимаемой мной должности младшего преподавателя кафедры… в кратчайшие сроки». Я и так поступила с Кристаном подло. Позволила целовать себя, как дурочка, надеялась, что его поцелуй чудесным образом разбудит мое сердце. И только растравила ему душу. Я должна защитить его и себя от этой ситуации, хочет он того или нет. А, значит, другого выхода нет. Выглянула в коридор, нет ли там Кристана. Кристана не было, и никого другого — тоже. Посыльный уже не работает. И, как в первый вечер после кончины Касарды, пошла к приемной ректора. Пока не передумала. На обратном пути опять очень хотелось плакать. В голове проносилась вся моя жизнь в академии. Как я поступила, как училась, как пять лет назад начала преподавать. Мелькали лица знакомых, учеников, друзей, аудитории, в которых приходилось бывать… Но я сдерживала себя. Единственным выходом было бы принять предложение Кристана. А на это я пойти не могу. Был еще один вариант — просто участвовать в отборе. Но тогда ментальная проверка раскроет, кто я на самом деле, и меня либо незаметно сотрут с лица земли, либо я окажусь в застенках как объект для экспериментов или узница. Жить хотелось. А значит, уйти из уютной привычной академии в большой мир — не самое страшное, что может быть. И значит, не о чем плакать. Нужно приготовиться к устройству на другую работу (вопрос какую!), новой жизни и новым привычкам. И здесь нет места слабости и слезам. Я как-то вся подобралась и, несмотря на усталость, физическую и моральную, вернулась к себе почти бодрая и даже уверенная в своих силах. В груди растекалось облегчение. Уйти из академии больно. Это конец огромного этапа в моей жизни. Но это правильное решение. Оно сохранит мне и жизнь, и чистую совесть. Главное, чтобы ректор не выдумывал больше поводов затянуть меня в отбор, а просто удовлетворил мое прошение об увольнении. Утром за мной зашел невыспавшийся, с красными глазами, Кристан, с ним двое наших друзей: Виктор и Тэя — земной маг и водная волшебница. Вчетвером мы отправились на Площадь высшей магии, где должна была пройти церемония прощания с Касадрой. О произошедшем вчера мы с Кристаном не говорили. Оба старались вести себя как ни в чем не бывало. Но напряжение притаилось в каждом из нас. К тому же мне еще предстоит сознаться ему и остальным, что уже написала заявление об увольнении. При мысли об этом в сердце стучалась тревога, но я напоминала себе вчерашний настрой, возвращала уверенность и собранность. Площадь высшей магии была самой большой площадью в столице. Гора, в которой располагалась академия со всеми ее отрогами и внутренними садами, подковой окружала долину, выложенную плиткой, на которой красовались руны, описывающие события древней истории. Это место и называлось Площадью высшей магией. Здесь проходили самые торжественные мероприятия академии, здесь собирались маги со всей страны, здесь проводились конференции, если число участников не мог вместить ни один зал. Там, где площадь была ограничена стенами гор, по кругу располагался амфитеатр, где собрались сотрудники и адепты академии. Прибывали и знакомые Касадры извне — она ведь бывала при дворе, ее знали и уважали все придворные маги. …А прямо в центре площади высился огромный постамент, на котором лежало тело скончавшейся. Мы устроились среди других водных и земных на заднем ряду амфитеатра, рядом со своим выходом на площадь, оттуда ее почти не было видно. Лишь традиционное белое платье и силуэт сухой старой женщины. Я ощущала, что рядом много магии: многие магически «приближали картинку», делали свое зрение острее, чтобы лучше увидеть усопшую и что творится на постаменте. Что за интерес у людей к мертвым, подумалось мне, обязательно нужно увидеть пустую оболочку, словно она еще имеет какой-то смысл. Впрочем, наверняка, они смотрят не на нее… У изголовья постамента стоял Герат, весь в черном, справа от него высокий мужчина средних лет со светлыми волосами в бордовой мантии — король Статир, считающийся сильнейшим магом нашего государства. Торжественный вооруженный караул в ногах у Касадры и по периметру несколько близких ей людей, которых я не знала. На них все и смотрели… Я тоже провела рукой по глазам, чтобы видеть лучше… Мне было интересно, как выглядит ректор на похоронах своей Великой. Он стоял, как всегда, собранный и величественный, словно высечен из камня. Черная одежда облегала крепкую фигуру, но не притягивала к ней взгляд. Волосы аккуратно зачесаны назад, так что видно строгий, рельефный лоб. Лицо его казалось невозмутимым, но, приблизив картинку, я увидела, что в складке губ и глазах под низкими бровями притаилась боль. Неужели ему все же больно расставаться с ней? К чему тогда этот срочный отбор? Разве человеку, потерявшему близкого, не нужно время, чтобы пережить утрату? Впрочем, сейчас даже не хотелось гадать об этом. Потому что сдержанное выражение лица нашего ректора вызывало… уважение. И почтение к неведомым чувствам мага, потерявшего ту, с кем прожил три столетия. Церемония началась с торжественной музыки. Не грустной, именно торжественной. Со всех сторон полились мелодии, которые, по слухам, любила Касадра. Говорят, она любила музыку. Музыка относится к воздушной стихии. Потом говорил король — о том, сколько Касадра сделала для академии, а, значит, и для страны, перечислял ее заслуги… Еще несколько высокопоставленных друзей Касадры говорили о ее великих деяниях, о своих отношениях с ней (оказывается, были и те, кто искренне любил ее, а может… очень хорошо лицемерили сейчас). Герат говорил последним. Я ожидала чего-то подобного словам короля, о ее роли в академии и величии, но прозвучало другое. Герат задумчиво смотрел на лицо почившей напарницы, и воцарилась полная тишина. Потом раздался его голос, усиленный магией, слышимый каждому на площади. — Касадра, ты была воздухом, которым мы дышали. Ты скрывалась в стенах академии, незримо присутствовала в аудиториях. Ты незримо была во всем, ведь ты жила академией целых восемьсот лет. Она была твоим воздухом, а ты — ее. Ты была ветром, ураганом, что раздувает жажду знаний в душах. Ты умела заставить идти туда, куда страшно пойти, ты заставляла искать то, что не может быть найдено. И мы шли туда, и мы находили, несмотря на всю невозможность. Ты была матерью этой академии. Той, что смотрит на выросшее дитя и улыбается, видя его успехи, или качает головой, видя его шалости. И сейчас наш мир осиротел, утратив тебя… — он немного помолчал под взглядами тысяч людей, и в этот момент тишина вокруг стала особенно глубокой и сокровенной. Потому что каждый ощущал, что ректор говорит искренне. Потом он продолжил: — Ты была и моим ветром. То легким бризом, то ураганом. И мой огонь горел сильнее благодаря тебе. Благодарим тебя, Касадра Ванми. В добрый путь! Он поднял руки, и сноп пламени ударил в тело Касадры. Оно запылало в магическом огне, высоком, сильном, устремленном в небо. Король отшатнулся, а Герат сложил руки на груди и так же задумчиво смотрел туда, где сгорало тело его Великой. Со всех сторон вновь полилась музыка… Сердце разорвалось. Я не могла отвести взгляд от его высокой фигуры. Что чувствует человек, своими руками предавая огню ту, с кем он был близок три столетия? Как зачарованная, смотрела я на него. Пламя погасло, остался лишь пустой каменный постамент, а Герат первый стал спускаться по ступенькам. Я почему-то не могла оторвать взгляд и думала… пыталась понять, что ощущает он сейчас. Я ухожу из академии, и в моей жизни закончилась эпоха. В его жизни тоже закончилась эпоха. Та, что называлась Касардрой Ванми. — Илона, пойдем! — Кристан потянул меня за руку, и я как будто проснулась. Глава 8 После церемонии прощания по всей академии проходили торжественные поминальные обеды. Водный и земной факультеты собрались в большом зале, и, конечно, все говорили о… ректоре, о короле, о том, как прошла церемонии, о предстоящем отборе, а не о самой Касадре. От Лариссы и других свидетелей того, что произошло недавно в коридоре, разошелся слух, что я — третья приглашенная с водного и что у меня активная переписка с ректором на тему «самоотвода». По сути, слух сводился к тому, что «ректор бегает за Гварди, чтобы она пошла в отбор, а она не хочет». В чем-то даже лестно для меня… Только вот косые взгляды Лариссы и еще нескольких молодых сотрудниц не радовали. Ларисса ведь так и не подошла поговорить со мной во время обеда. К тому же на девушку, не желающую принять участие в ректорском отборе, смотрели как на ненормальную. Некоторые маги подходили ко мне, спрашивали, неужели я не хочу стать Великой, качали головами, удивлялись… Впрочем, границ вежливости никто не пересек. Но все равно было очень неприятно. Я находила в себе силы улыбаться и с бокалом в руке скользнула к выходу. Все формальности я соблюла. Можно пойти домой, все равно занятия на сегодня отменили. Только вот… наверное, нужно поставить в известность Кристана и других ближайших друзей, что я недолго еще буду с ними… Не трусь, Илона, это в любом случае нужно сделать. Не откладывай. Я подошла туда, где Кристан разговаривал с Виктором, Тэей и еще несколькими хорошими знакомыми. Может быть, прямо сейчас. Сказать всем сразу… В этот момент дверь у меня за спиной открылась, и вошел секретарь Герата. Несколько секунд он отчаянно крутил головой, пытаясь выцепить из множества лиц нужное ему. К моему ужасу, взгляд его остановился на мне. — Тарра Илона Гварди? — широко улыбаясь, сказал он и подошел ко мне. — Вас вызывает ректор. Он сказал — немедленно. Сердце ушло в пятки. Все-таки будет чинить мне препятствия… И к тому же, слишком многие вокруг это слышали. Теперь несуществующую связь с ректором станет невозможно отрицать. Впрочем, мне и не придется ничего отрицать, подумала я. Все сплетни останутся за спиной. Я ведь уже не буду работать в академии… Я нашла в себе силы вежливо раскланяться с присутствующими. Выдержала удивленные и заинтересованные взгляды и пошла к выходу вслед за секретарем. Интересно, куда именно вызвали… Ведь он должен быть на торжественном обеде с королем, придворными магами и деканами факультетов. Не к ним ведь? Но секретарь повел меня по привычным коридорам вглубь горы к приемной Герата. Он что, сбежал с мероприятий, подумалось мне? Или ненадолго отлучился? — Не знаете, по какому вопросу меня вызвал ректор? — как можно более непринужденным тоном спросила я. Хотелось подготовиться, может быть, секретарь скажет, что ректор в бешенстве или еще что-то… Тогда я хотя бы буду к этому готова. — Не знаю, — вполне доброжелательно улыбнулся мне секретарь, — он мне не докладывает. И заговорщицки добавил: — Но сегодня… Знаете, тарра Гварди, видимо, ему тяжело на всех этих мероприятиях. Он ведь такой серьезный пришел с обеда, нахмурился, сел в кресло, перебирал бумажки, словно искал что-то важное, чтобы не появляться больше не поминальных торжествах. Потом… долго разглядывал одну. Ну и вот… послал меня за вами. Сказал, срочно. Долго разглядывал, вот значит, как… Ну хоть не спалил ничего, подумала я. А в голове почему-то встал образ Герата, воздевшего руки над постаментом с телом Касадры. И вспыхнувшее пламя. И его непередаваемый взгляд… — Спасибо, таросси Квин, — с улыбкой ответила я. Секретаря ректора мы все знали, он был, в сущности, хорошим парнем. — Ну он хоть огнем не дышит, как дракон из легенд? — уточнила я. — Нет, конечно. Совершенно спокоен. Просто задумчив и серьезен, — сказал Квин. Я выдохнула, но тут же подумала, что это может оказаться намного хуже. С разгневанным чудовищем может быть проще, чем со сдержанным и спокойным человеком, который не намерен упускать добычу. То есть отпускать меня из академии и из отбора. Если, конечно, он собирается делать это. Может быть, это просто… разъяснительная беседа на прощание. Перед дверью приемной сердце колотилось, как бешеное. Я то краснела, то бледнела. И сжимала кулаки, чтобы взять себя в руки. Все-таки пробил меня ректор! Я опять переживаю и волнуюсь из-за него! Секретарь открыл передо мной дверь… Герат стоял напротив входа, сложив руки на груди. Лицо его ничего не выражало, только вот глаза из-под густых бровей на чуть наклоненном лице, казалось, сожгут меня на месте. Я встала напротив, пока что пройти и устроиться поудобнее мне никто не предлагал. — Тарра Гварди, — жестко произнес он. — Таросси ректор, — ответила я. Странно, но от его режущего тона я начала успокаиваться. Тон недобрый, значит, он по-прежнему ко мне плохо относится. И значит, с большой долей вероятности все же подпишет мое заявление об уходе. Впрочем, когда я слышала у него добрый тон…? Разве что во время церемонии прощания он не был таким сдержанно-резким, как всегда. Он расцепил руки и усмехнулся. — Итак, вы хотите покинуть академию, тарра Гварди? — взял со стола бумагу, в которой я узнала свое заявление, и несколько раз поводил ею в воздухе, как будто хотел, чтобы я хорошо ее разглядела. «Хоть бы сесть предложил, поганец твердокаменный, прежде чем отчитывать», — подумала я. — Присаживайтесь, — властно сказал он, словно не сесть предлагал, а хотел припечатать меня к креслу. Я сделала три шага и села в предложенное кресло. Ректор остался стоять. Облокотился на краешек стола, снова сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня, как во все предыдущие встречи. Отвратительно. Если бы он хотя бы сел… Когда он стоял, а я сидела, взгляд сверху вниз просто придавливал. Да что это вообще такое! Я пришла отстоять себя. Покинуть академию и никогда больше его не видеть. Я незаметно сжала руками подлокотники. Не позволю тебе, Герат, издеваться надо мной. Ты подпишешь заявление. И все. В тебе больше не будет никакой власти надо мной. — Да, таросси ректор, я хочу уволиться, — сказала я твердо и подняла взгляд на него. Удивительно, но обычного пренебрежения в его глазах я не заметила. А может, оно и вовсе чудилось мне все это время, пронеслась непрошеная странная мысль… Я продолжила. — Я в состоянии передать все свои дела другим сотрудникам кафедры за пять дней. На шестой день я хочу быть уволенной из академии по собственному желанию. — Понятно, — кивнул ректор. Краешек рта пополз в легкую, едва-заметную усмешку. — Мне ясны причины вашего увольнения. Более того, я мог бы подписать это заявление, несмотря на его абсурдность. Но есть некоторые причины, мешающие нам с вами это сделать. «Козел бюрократ! — подумала я. — Ну и что ты выдумал! И главное — зачем?! Неужели так хочется настоять на своем?!» — По закону, я имею право уйти в любой момент, — вежливо ответила я, но внутри зазвенела тонкая нить тревоги. Я чувствовала, что если он сказал «есть причины», значит, они действительно есть. Или он создаст их! — По закону, вы, Тарра Гварди, — он вдруг понизил голос, и в нем засквозили приятные бархатные нотки. А в бордово-карих глазах стояло понимание. Так взрослый смотрит на ребенка, когда не подает вида, но понимает все его замыслы и шалости. — Вы можете уйти в любой момент, если выполнили все административные и финансовые обязательства в отношении академии. Вы читали договор, прежде чем подписать, когда были приняты на должность младшего преподавателя после окончания академии? На губах опять обозначилась легкая усмешка. А я поняла, что неудержимо краснею… Читала ли я договор? Как многие, кто радуется приему на желанную должность, я его лишь просмотрела. Заметила, что ничего ужасного в нем нет и если что… меня все устраивает. Поэтому деталей я могла не помнить… — Вероятно, вы забыли некоторые моменты, — сказал Герат. Обернулся, взял со стола еще одну бумагу и протянул мне. — Просмотрите пункт о заработной плате, предоставляемых бонусах и материально-финансовых обязательствах… «Гад ты паршивый!» — подумала я и растерянно взяла договор. Да, когда-то я подписала его. И не думала тогда, что он станет оружием против меня. — Впрочем, можете не утруждать себя. Я объясню вам суть, раз вы успели забыть ее за пять лет работы, сказал Герат, и я действительно не стала читать. Проверю потом, сейчас все расплывалось перед глазами. К тому же я была уверена, что каждое его слово соответствует сказанному в договоре. Этот паршивец в состоянии не соврать, но рассчитать и предусмотреть все. Не будь эта его способность обращена против меня, я бы даже восхищалась ею. Итак, тарра Гварди, во время обучения вы были стипендиаткой академии. Стипендия позволяла вам содержать себя в период обучения, и она была безвозмездным «даром» академии талантливым адептам. Однако, его голос зазвучал как будто издалека, горечь заполнила меня и словно закинула внутрь меня самой. Я уже знала, о чем идет речь. Кроме того, академия предоставила вам бесплатное жилье и оплачивала весь процесс вашего обучения — процент заработной платы преподавателям, расходные материалы… Обучение на водном факультете, кстати, не самое дешевое, вы знаете. То есть вы находились на полном пансионе академии. Если бы вы покинули ее после обучения, то должны были бы в течение нескольких лет или десятилетий возместить академии затраты на ваше обучение из средств, что вы стали бы зарабатывать с применением магии в другом месте. Однако вы стали сотрудником академии, и этот «долг» небольшими порциями вычитается из вашей заработной платы. Вы понимаете меня, тарра Гварди? Я обреченно кивнула. — Соответственно, согласно договору, подписанному вами пять лет назад, в случае срочного увольнения по собственному желанию, вы обязуетесь либо сразу выплатить академии ведь оставшийся долг, либо работать в стенах академии до тех пор, пока отчисления (вы можете увеличить их объем) не покроют прежние траты учреждения. — Но разве нельзя выплатить в рассрочку после увольнения? Как если бы я ушла сразу после окончания академии? — спросила я, хоть и понимала, что это все равно, что спрашивать у голодного дракона, может быть, он все-таки не будет меня есть… — Внезапный уход ценного сотрудника — не самое приятное событие для академии, — усмехнулся Герат покровительственно, мне даже почудилась доля сочувствия в его голосе. Хищник так сочувствует жертве, прежде чем проглотить ее? — Поэтому, как правило, в качестве некоторого возмещения требуется единовременная выплата долга. Решение о возможности рассрочки принимается администрацией академии в отношении конкретных случаев. В вашем случае, Гварди, можете быть уверены, это решение принято не будет, — он словно припечатал меня словами и взглядом. — Да почему же?! — я вскочила на ноги. Больше всего мне хотелось заехать по его твердой красивой физиономии. — Может быть, вы, таросси ректор, не позволите?! Почему?! Глаза Герата сверкнули ответным пламенем. — Да потому, тарра Гварди, что ваше решение уйти — идиотское и необоснованное! — резко бросил он, и на этот раз в голосе был гневный огонь. Глава 9 — Не обоснованное?! — почти крикнула я. — А что мне еще прикажете делать, если вы отклоняете все попытки не попасть в отбор?! Показалось, что из глаз Герата вылетели настоящие молнии. Запахло дымом — я с ужасом увидела, что несколько бумажек на столе начали тлеть. Магические светильники в люстре загорелись ярче. Вспыхнули у стены две свечи, стоявшие там для магии или для украшения. Но ректор тут же поднял руку, и все погасло. А мне стало страшновато. Когда-то я думала, он хорошо владеет собой. Но сейчас появились в этом сомнения… Неужели вопрос, окажусь ли я в отборе, так сильно трогает его? Почему я вызываю у него такой гнев? Но и мне было уже не остановиться. И так едва удержалась от того, чтобы погасить все огоньки, что зажглись на мгновение. Плотину прорвало. — Почему вы не отпускаете меня?! Почему издеваетесь надо мной?! Чем я вам так не угодила… — и остановиться я уже не могла. — Неужели действительно тем, что я сирота без больших денег и связей? А вот Герат, похоже, взял себя руки. Он пожал плечами и скрестил руки на груди, с легкой насмешкой глядя на меня. — Я тоже сирота, — спокойно ответил он. — И у меня тоже когда-то не было денег и связей. Не вижу в этом причин для антипатии. Опять он дал мне пощечину. Стало даже немного стыдно. Я ведь никогда не задумывалась о его происхождении. Откуда он, как попал в академию, кем были его родители… Для молодых магов те, кому исполнилось несколько сотен лет, казались кем-то вечным. Мало кто задумывался об их личной истории, и уж тем более — о том, чем они занимались «до академии». Ректор Герат словно бы был всегда, родился в академии, жил здесь, стал ректором и оставался им. А ведь на самом деле у него была своя история… — Я не знала, простите, — сказала я искренне. — Но за что тогда? Чем я так вам не понравилась с самого начала? — я успокоилась. Теперь было грустно… и немного стыдно. А пресловутая «водная искренность» неудержимо текла из меня. — Вы считаете, не понравились? — одна его бровь пошла вверх в наигранном недоумении. — Что ж, я могу сказать, что мне не нравится, — и вдруг стал совершенно серьезен, — в водных, вроде вас. Вот это ваше ожидание, что если вы одинокая сирота, то все должны войти в ваше положение, пожалеть… помочь. Ваше ожидание, что все вокруг должны быть такими добрыми и милосердными. Все остальное вы осуждаете и презираете. А некоторые люди, тарра Илона, не такие. Они просто такие, как есть, и думают о своих интересах или интересах дела больше, чем о ваших. Когда вы были юной абитуриенткой, да и сейчас… вы так и не понимаете этого и ждете доброты и милосердия к себе вместо справедливости и следования закону. Больше ничего против вас не имею, — закончил он, чуть усмехнувшись. — Впрочем, вопрос некорректный. Это я должен спросить, чем я так вам не нравлюсь, что вы готовы уволиться из места, ставшего вам домом, только бы не пойти в мой отбор. Я противен вам? Вы не просто не хотите стать Великой — вы избегаете любой возможности оказаться на пути к этому?! Все, что угодно, только не стать Великой при таком ректоре, все, что угодно, только не делить с ним жизнь и постель…? Так, тарра Гварди? Ответьте! — бордовые глаза опять сверкнули, и я опасливо оглянулась, не загорелось ли что-нибудь снова… Я опустила глаза. Я бы пошла в ваш дурацкий отбор, таросси ректор… Провалила бы одно из испытаний, но я не упиралась бы настолько, если бы не проклятая ментальная проверка. Не так уж я вас ненавижу. Я бы вытерпела один или два тура. — Вы были справедливы ко мне, — сказала я. — Но говорили… вели себя со мной жестко… высокомерно, с презрением. — Что еще раз подтверждает мою правоту по поводу ваших ожиданий, — бросил он. — Что еще? Может быть, вы так самоуверенны, что рассчитываете выиграть отбор? Тогда вы потеряете возможность выйти замуж по любви… Может быть, вы мечтаете о большой любви, молодая тарра? Кстати, сядьте снова, не мельтешите. Я внезапно осознала, что все так же стою перед ним, как перед барьером в драке. Выдохнула и села обратно в кресло. — Да, я хотела бы выйти замуж по любви, — ответила я. — Победа в отборе любую лишит этого шанса. — Если только Великая не полюбит своего Великого магистра, — сказал Герат. Великий магистр — таким был официальный магический титул ректора. И просто «Великая» — для его напарницы… — Считаете, меня невозможно полюбить, тарра Гварди? Вообще считаете, любовь так важна, — он усмехнулся. — Поверьте мне, иногда достаточно страсти. А страсть я обеспечу… Он сделал едва заметный шаг ко мне, горящие глаза легко, словно касаясь невесомым, но горячим перышком, пробежались по моей фигуре. По груди, укрытой под тонким слоем темно-синего шелка, по рукам, сжимающим подлокотники, по краешку туфли, торчащему из-под платья… Сладкий жар волной прошел по телу, как будто он на самом деле прикоснулся ко мне. И как будто… он был для меня привлекателен — до безумия, до судорожного порыва. Мир поплыл перед глазами, взгляд сфокусировался лишь на его сильной высокой фигуре, на твердом лице, которое вдруг захотелось целовать, зарываясь руками в густые волосы. Как я раньше не замечала, насколько он красив, силен и привлекателен… Какая у него, должно быть, горячая кожа, как он, уверена, может обнять — так, что все исчезнет в горячем вихре… Я сглотнула. Ах… да, особая магия огненных. Способность вызывать страсть, томление, влечение к себе у любой женщины, будь она воздушная или водная. Хорошо, что те огненные хулиганы из моей юности этого еще не умели… Я закрыла глаза, крепче сжала подлокотники. И представила, как внутри меня начинает течь прохладный водопад, смывает томление, вымывает из головы мысли о стоящем напротив мужчине. Когда совсем отпустило, открыла глаза. — Перестаньте, — сказала я, взглянув на него. — Это нечестно, плохо и оскорбительно. — Зато лишний раз показывает, насколько вы сильны, тарра Гварди, — усмехнулся он в ответ. От него не укрылась ни моя первая реакция, ни то, как я смогла блокировать воздействие. — Я не ошибся в вас. Итак… Он обернулся к столу, взял в руки мое заявление и, кажется, в очередной раз прочитал его. — Итак, либо единовременная финансовая компенсация академии, и можете писать заявление снова, либо вы остаетесь и, в том числе, участвуете в отборе. А пока… — он внимательнее посмотрел на бумагу, и она загорелась по краям. — Да что вы делаете?! — воскликнула я. — Это всего лишь бумага, что вы разволновались? — поднял брови он. — Всего лишь бумага… Листок быстро догорел в его руке, ректор растер в пальцах пепел и пощелкал ими, чтобы стряхнуть его. — Вы ведь знаете, что у меня нет этой суммы! — сказала я с укором. — Что вам стоит назначить мне рассрочку, отпустить?! — Я должен проявить милосердие, тарра Илона? Должен пожалеть вас, вместо того чтобы просто следовать букве закона и поступить согласно своим интересам? — произнес он не без насмешки. — Вы вновь ждете этого? — Это было бы правильно! Зачем, ну скажите, зачем я вам в отборе! Я ведь водная… и не самая слабая из водных. Зачем вам столько воды?! — Зачем вы мне в отборе? — он усмехнулся, но без всякого презрения или высокомерия — мог и так. — Я просмотрел список кандидаток, предложенный помощниками. Подробно просмотрел, — снова небольшая усмешка. — Нескольких вычеркнул. Ваши же данные… меня полностью устраивают. Знаете, тарра Илона, я искренне хочу, чтобы новая Великая была сильной, талантливой и способной к административной работе, наравне с преодолением трудностей. Ну еще она, разумеется, должна быть привлекательна для меня, как женщина. Вы подходите по всем пунктам, не вижу никаких причин снимать с отбора вашу кандидатуру. У вас прекрасные показатели, а вашу силу и способность ее направлять я видел еще в те разы, когда вы очень мило облили меня водой, — и снова краешек губ пополз в направлении усмешки. Что касается «воды»… Знаете, тарра Илона, — он вдруг посмотрел на меня чуть искоса, немного лукаво и в то же время серьезно. — Я три сотни лет жил с воздушной. И сыт по горло. Я хочу попробовать что-то новое. Мне интересно. Если в отборе будете вы, то мне, по крайней мере, не будет скучно среди множества… девушек, мечтающих не столько о том, чтобы стать Великой, сколько о моем расположении. — Ах вот как! — вырвалось у меня. — Предлагаете мне противостояние, хотите развлечься, таросси ректор? Я вас привлекаю тем, что не хочу виснуть у вас на шее? — Не противостояние, я не воюю с… детьми, — ответил он. — Скорее, игру. Я не обещаю, что вы станете Великой. Но вам самое место в этом отборе. — Очень лестно, таросси ректор, — ехидно ответила я. — Но не слишком убедительно. А как быть с тем, что я не хочу проходить отбор? Считаете, нормально тащить меня в него против желания? — Не хотите? — на этот раз он почти рассмеялся. — Я в этом не уверен… Если бы, вы действительно не хотели, вы бы вели себя по-другому, — его взгляд сверкнул, и я почувствовала внутреннее, вечно сдерживаемое пламя, что горит внутри этого человека. — Разумеется, не хочу! Как еще я должна была себя вести, по вашему мнению? — Например, тарра Гварди, — он заговорщицки понизил голос и чуть склонился в мою сторону, — вы могли бы прийти на отбор, но провалить первое же испытание. Уверен, при ваших талантах разобраться в задании и выполнить его плохо было бы… несложно. Вы могли не явиться на ментальную проверку… Разумеется, мы послали бы за вами, но, не окажись вас в академии, вы бы избежали ее и не вошли в отбор. Конечно, мы бы предприняли еще несколько попыток привлечь вас к ней, но в итоге… вы ведь понимаете, что я бы просто уволил вас за многократную неявку на обязательное мероприятие. Вы ведь хотите быть уволенной? Так вы легко бы этого достигли. Но вместо всего этого… вы принялись писать мне эти ваши… официальные заявления. Привлекли внимание к своей персоне. Заставили… задуматься, обратить на вас особое внимание. Распалили, можно сказать, мой огненный дух, — то ли улыбка, то ли усмешка. — Пробудили все эти… огненные хищные инстинкты не хуже любой воздушной. Не находите, что вы вели себя, как кокетливая женщина, которая лишь демонстрирует нежелание, сама же желает лишь, чтобы ее поймали? Я сжала кулаки. Это уже слишком. Слишком противно и оскорбительно. — Это слишком, — сказала я. — Неужели вы полагаете, что после этих слов я добровольно пойду участвовать в вашем дурацком конкурсе? Я делала то, что пришло мне в голову и что казалось правильным. — В таком случае, тарра Гварди, ваш разум и ваша душа не понимают друг друга, — снова наигранно-заговорщицкий тон. — И, да, я полагаю, что вы придете на отбор. В сущности… Все просто. Жду вас на отборе. Или найдите двенадцать тысяч девятьсот пятьдесят два париссо, что вы должны академии. Я встала. — Не извольте беспокоиться, таросси ректор. Я найду деньги, или… На отборе вы меня не увидите. Развернулась и направилась к двери, кусая губы. Эту битву ректор выиграл. Просто загнал меня в угол, пришпилил к стене и смотрит, как я машу крылышками не в силах вырваться. Но мы еще посмотрим. В любом случае после этого пойти на отбор — все равно, что поставить крест на самой себе. Это может стать худшим унижением в моей жизни. — Я не позволял вам уйти! — вдруг рявкнул он. И я остановилась, сжимая и разжимая кулаки. В сущности, да… беседу с вышестоящим, по уставу, мог закончить только вышестоящий… Я обернулась. — Я сочла, что вы уже все мне сказали, — как можно спокойнее ответила я. — Не все. Тарра Илона… у вас все еще были шансы вылететь с отбора, не пройдя первое же испытание, но вы и близко не хотите подходить к отбору. Я начинаю думать, что на самом деле… вас волнует другое, — он пристально посмотрел на меня и традиционно усмехнулся. — Я думаю, вы что-то скрываете. И опасаетесь первого этапа — ментальной проверки перед отбором. У меня похолодели руки. «Вот и все», — пронеслось в голове. Сейчас он выведет меня на чистую воду. На мгновение показалось, что я вышла из тела и смотрю на происходящее со стороны. Как стою перед этим жестоким человеком, бледная, покачиваясь, и не знаю, что сказать. — Нет, с чего вы взяли? — как можно более непринужденно ответила я. — Что мне скрывать, таросси ректор? — Не знаю, — пожал плечами он. — Вероятно, что-то из своего прошлого. Впрочем, проверку можно устроить и без отбора. В случае подозрений, я могу назначить ее в любое время для любого сотрудника и привлечь лучших специалистов с ментального факультета. Неизвестно, что лучше. Быть одной из многих на отборе или привлечь к себе пристальное внимание. Не находите, тарра Гварди? «Будь ты проклят, таросси ректор!» — подумала я. Меня рывком закинуло в тело, и я поняла, что сжимаю и разжимаю кулаки, а бледность на лице сменяется краской. — Мне нечего скрывать, все данные обо мне были указаны еще при поступлении в академию, — бросила я. А что еще мне было сказать? — Я решу вопрос с деньгами или как-то еще. И больше не потревожу вас. В проверках не будет необходимости… Я могу идти, таросси ректор? — Можете, — усмехнулся он. — Приятного вечера, тарра Илона. — И вам, таросси ректор. Я почтительно кивнула, медленно развернулась и пошла к выходу, словно боялась, что сейчас он опять меня остановит. Я уже открыла дверь и сделала шаг в коридор, когда услышала вслед: — Только с чего же вы взяли, что я хочу, чтобы вы больше меня не тревожили? — и отзвуком — усмешка. Я рывком вылетела в коридор, захлопнула дверь и прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце билось, как ненормальное, кровь опять то приливала к лицу, то отливала от него. На мгновение показалось, что сейчас я позорно потеряю сознание. «Что же делать!? — судорогой билось во мне. — Что же делать… Теперь, когда он припер меня к стене со всех сторон?!» Глава 10 Что же делать? Я усмехнулась — жестко и цинично, как наш ректор. Нужно поставить точку в этой игре с ректором. Просто точку. У меня нет тринадцати тысяч париссо. Собрать по знакомым в долг я просто не успею. Я могла бы только занять их у кого-то одного, у кого может быть такая сумма. У близкого друга. Таких людей два в моей жизни. Мэтр Соло. Но стыдно просить денег у старика, да и не факт, что он даст мне средства на увольнение из академии. И Кристан. Одно из свойств земных — у них всегда есть деньги. Если даже у него нет нужной суммы, то, уверена, он сделает все, чтобы ее найти. Попросит у отца… Или продаст свой особняк, чтобы покрыть мой долг… Только как просить у него денег после вчерашнего разговора? Отказала ему и пришла просить в долг, как к другу? Как-то подленько получается. Нет, не то, что мне нужно. Точка в этой истории должна быть жирной. Что ж… Я пожалела Кристана вчера. Проявила ту самую доброту и милосердие, которые так критиковал ректор. Но Кристан — взрослый парень, знает, что предлагает. В конечном счете, фиктивный брак… не так страшно. Я смогу держать дистанцию. И постараюсь не делать ему больно. Поступлю в своих интересах, позволю и Кристану отвечать за свои слова. Как, в сущности, и призывает ректор… Нет, не то… пронеслось в голове. Не совсем то. Точка должна быть окончательной. Она должна решить все проблемы. Я не просто заключу фиктивный брак. Я по-настоящему дам Кристану шанс. И спать с ним буду. Разве мне не было приятно вчера, когда он меня целовал? Было. Просто я слишком романтичная, слишком идеалистичная девушка. Захотела чего-то необыкновенного, чего, может, и вовсе на свете нет… А есть ситуации, когда нужно просто выживать. Как я выживала в детстве. Да. Я сделаю все возможное, чтобы полюбить Кристана, чтобы стать ему хорошей женой. Все, чтобы ответить на его чувства. Если выехать прямо сейчас, мы с ним еще успеем в Иност к концу «ночи согласия». Отстоим очередь, зарегистрируем брак. И завтра я вернусь в академию законной женой другого человека. Я выдохнула. «Таросси ректор, вы все же довели меня до этого решения! — подумалось мне. — Вы меня довели. Не оставили выбора». Нужно только найти Кристана. И успеть в Иност… Я почти бегом кинулась по коридору. Торжественный обед еще продолжался. Я заглянула, выискивая глазами Кристана, но его не было. Поймала за рукав Тэю, проходившую мимо, и тихонько потянула в коридор. Спросила, где Кристан. Тэя сказала, что он ушел к себе. Еще лучше, подумала я, распрощалась с Тэей и под ее удивленным взглядом побежала в северный отрог, где жил Кристан. Коридоры сменяли друг друга. Иногда я встречала знакомых, удивлявшихся, куда я бегу. Раскланивалась с ними и бежала дальше. Времени не так много, нужно торопиться… Кристан жил в одном из тупиков в северном отроге, я повернула последний раз, вот здесь его дверь. А вот и Кристан! Я остановилась, глядя ему в спину. И замерла. Не сразу поняла, что происходит. А приглядевшись, осознала. Возле двери в апартаменты Кристана стоял он сам спиной ко мне. Темно-коричневый камзол обтягивал мощные плечи, а по ним елозили тонкие руки. Правой рукой он прижимал к бедру ногу маленькой девушки, которую увлеченно целовал, притесняя к двери. Какое-то время тупо смотрела на них, не понимая, что мне делать. Ну никак не ожидала подобного… Нет, конечно, после моего отказа Кристан имеет право на… что угодно. Да и всегда имел. Я только обрадовалась бы, что у него появилась девушка. Но как не вовремя! У меня-то жизнь на кону. И почему-то все же больно после его вчерашних отчаянных слов любви. После обещаний и призывов… Вот так просто на следующий день целовать другую с прямо-таки огненной страстью? Тихо, чтобы они меня не заметили, я сделала шаг за угол, прижалась к стене и, зажимая себе рот рукой, заплакала. Обложили со всех сторон. Нигде нет выхода… Не оттаскивать же Кристана от девушки со словами: «Дорогой Кристан, я передумала. Оторвись от девушки, как, кстати, вас зовут, милочка… А, Милена, замечательно… Вам придется подождать. Потому что сейчас мы с Кристаном должны сгонять в Иност и заключить брак…». Даже смешно. Слезы сами собой превратились в истеричный смех, который я гасила, утыкаясь лицом в руку, чтобы не потревожить парочку за углом. Чуть успокоившись, снова выглянула за угол. Их не было. Уже в комнате Кристана. Я представила себе, как мой земной друг раздевает девушку, подхватывает на руки, как они оказываются в постели. Не ревность, другое — горечь — залила сердце. Почему-то это было горько. Может быть, потому, что хотелось верить в необыкновенное постоянство Кристана. В то, что он еще будет бороться за меня и ждать меня. А не пойдет утешаться на следующий же день… Вздохнула, пытаясь выгнать из себя все потрясения этого дня, и обреченно побрела обратно по коридору. Куда? А куда мне идти… Домой, наверное. Но на полпути остановилась. Если сейчас пойду домой, это значит только одно — я сдалась. Я больше не ищу выход, не пытаюсь справиться с ситуацией. Это будет значить, что я иду на ректорский отбор. Свернула налево и направилась в центральную лабораторию общей магии. Наверняка, декан этого факультета, то есть мэтр Соло, тоже сбежал с торжественных мероприятий. Да, старичок действительно был на месте. Седобородый, маленький, уютный — он напоминал добродушного гнома — сидел за столом, обложенный кучей бумаг, на которых записывал результаты экспериментов. Чуть подальше стояли колбы, валялись бруски дерева… Зачем они, я понятия не имела. Мэтр Соло постоянно ставил опыты, что-то исследовал. Будучи деканом факультета, он любил и сам заниматься научной работой. Постучавшись и получив ответ: «Войдите!», я открыла дверь и с минуту стояла, улыбаясь. Смотрела, как старичок что-то быстро записывает на листках бумаги. Потом он взял в руки брусок дерева, повертел, тот начал видоизменяться и превратился в деревянную ложку. Мэтр Соло удовлетворенно хмыкнул и принялся дальше что-то увлеченно записывать. Изменение внешнего вида и формы, иллюзорное и настоящее, телекинез и телепортация мелких предметов (большие невозможно перемещать таким образом) относились к вопросам общей магии. Вот этим мэтр Соло и занимался. Наконец он оторвался от своих изысканий и посмотрел на меня: — О, моя водная девочка! — улыбнулся он. — Давненько тебя не видел! Что случилось? На тебе лица нет! — Мэтр Соло, — я поняла, что выдумывать ничего не буду. Тут либо говорить правду, либо просто не начинать разговор. — У вас есть деньги в долг? Тринадцать тысяч… Ненадолго, пока я не заработаю их… Я смогу быстро. — Уверен, что сможешь, — улыбнулся Соло. — Только вот зачем тебе такая сумма? — Я хочу уйти из академии, для этого нужно выплатить долг за мое обучение, — искренне ответила я. — Значит, Герат все-таки прижал тебя со своим отбором, — серьезно сказал он, отложил перо и задумался, глядя перед собой. Я обомлела. Значит, мэтр Соло что-то знает о намерениях ректора? Герат когда-то был учеником мэтра Соло, и то, что ректор с почтением и теплом относится к пожилому декану факультета общей магии — ни для кого не секрет. Но в голову не приходило, что ректор может поделиться с мэтром Соло какими-то личными вопросами и обсуждать их. — Ты садись, Илоночка, — мэтр указал на стул возле стола с колбами и деревяшками. — Напугал тебя, чертяка, да? Жестко да резко говорил и все в этом духе? Прижал к стене, стервец огненный? — продолжил мэтр. — Так? — Ну да, вообще-то так и есть! — я не могла не рассмеяться в ответ на тираду старичка. — Не то, что бы напугал… Но не хочет меня отпускать, требует участия в отборе. Даже уволиться не дает… Либо сразу долг академии выплатить, либо оставаться и участвовать в отборе. — Упрямый, да-а… — улыбнулся Соло. — Но это он правильно — нечего тебе уходить из академии. Тоже придумала! — А как еще, мэтр Соло?! — после его слов о «нечего тебе уходить» я поняла, что вряд ли Соло поможет мне деньгами. В сущности, особо и не надеялась… А вот знать что-то о планах Герата он мог. Стоило не обижаться, а поговорить по душам. Может, узнаю что-нибудь. — Как еще? — Пойди на отбор, да провали его, раз так он тебе противен… Но по мне, если есть хоть один шанс из ста, что Великой станешь ты, нужно его использовать. Нет молодой волшебницы, которая заслуживала бы этого больше! Мне, Илоночка, не денег жалко, — старый маг исподлобья лукаво посмотрел на меня, — на что другое я бы тебе тут же дал! Мне тебя жалко. Такой талант провалить! Ведь нигде, кроме академии, ты не расцветешь, как здесь! А с Гератом договорись как-нибудь по-другому… — Соло вновь взял в руки деревяшку и сосредоточил внимание на ней. Мол, я все сказал. Эту манеру старого мэтра я хорошо знала и улыбнулась про себя. «Ну уж нет, мэтр Соло, если вы что-то знаете, то сейчас расскажете мне!» — Он приходил к вам, говорил про отбор и что пригласил на него меня? — спросила я, пристально глядя на мэтра. Соло покачал головой и вздохнул, словно я собиралась выпытать у него государственную тайну, а он не может устоять, хоть и знает, что разболтать ее — плохо. — Приходил, да. Чаю хочешь с пирожными? Сейчас наколдую… — не дожидаясь ответа, Соло заставил небольшую вазочку из шкафа приплыть по воздуху и встать передо мной. В вазочке были… мои любимые пирожные — маленькие бисквиты со взбитыми сливками сверху. Вслед за ней прилетели две чашки и чайник с заваренным чаем. Только вот мне кусок в горло не лез. — Пей, Илоночка, он успокоительный… Хоть немного в себя придешь после этого огненного чертяки, — улыбнулся мэтр Соло. — А вообще тебе привыкнуть нужно к его манерам… Ничего в них страшного нет. «Нет, зубы вы мне не заговорите». Я заставила себя отпить несколько глотков травяного чая. — Ну так приходил к вам чертяка этот, так? И что рассказал? — продолжила допытываться я. — Про тебя расспрашивал. Пришел весь такой деловой, ну как он бывает, сел тут у меня на краешек стола и давай то серьезно, то со смехом и шутками-прибаутками — он вообще-то пошутить любит, если ты еще не заметила — рассказывать, что есть у него в отборе одна упрямая водная красавица. Имени не называл, но я сразу понял, о ком речь… Ну а потом он и сам сказал, что Гварди, и расспрашивал меня о тебе… — А что расспрашивал? — жадно спросила я. Честно говоря, я совершенно не понимала, как воспринимать странный визит ректора к Соло, рассказы и расспросы… Ну не поверить же в то, что у ректора развилась ко мне внезапная страсть? Куда сильнее, чем охотничий инстинкт, который он и сам признал. — Да что? — улыбнулся мэтр Соло. — Что ты за человек, как живешь, чем занимаешься, с кем общаешься… Про парня твоего разузнал… — У меня нет парня! — вырвалось у меня. — Ну, прости, девочка моя, я не знал… Тот высокий, здоровенный земной с каменным лицом… Я думал, он твой парень, вечно рядом с тобой ошивается. — Это мой друг, — ответила я, а про себя горько усмехнулась. Уже точно не парень… и даже не известно, насколько друг. — А ректор… не сказал, в связи с чем он вдруг так мной заинтересовался? — спросила я. — Ну я так понял, потому что ты его атаковала бумагами с просьбой освободить от отбора. Ему и стало интересно, что за барышня такая. Ну и к тому же… почему бы ему не интересоваться тобой время от времени, ты же, считай, была его подопечной… Ой… Мэтр Соло виновато опустил глаза, словно действительно сболтнул государственную тайну. — Подопечная? О чем вы? — изумилась я. — Вот вашей «подопечной» я была! И всегда буду за это благодарна! А он-то тут причем? Соло отпил чаю, взял мою руку и положил пирожное мне на ладонь. — Съешь, Илоночка, небось весь день на нервах, не ела ничего… — Мэтр Соло, — я с укором посмотрела в хитрые глаза пожилого мага. — Скажите мне правду. Почему вы назвали меня его подопечной? Сами знаете, между мной и ректором никакой симпатии и никаких отношений не было. Он велел мне никогда не попадаться ему на глаза. — Ладно… Видит Бог, я не хотел этого рассказывать, Герат, — сказал мэтр, словно ректор сидел рядом. — Но, похоже, просто пришло время… Глава 11 Мэтр отбросил свою хитринку и продолжил совершенно серьезно: — Если помнишь, в начале второго семестра тебя перевели на водный факультет. Якобы была отчислена одна из стипендиаток, и ты смогла занять ее место… — Да, жаль, что я так и узнала, кто это был, и не принесла свои… — начала я. — Мне всегда казалось это странным, мэтр Соло! — И правильно казалось, потому что никакой отчисленной стипендиатки не было. Была отчислена прогульщица из богатеньких, оплачивавшая свое обучение. Но это не освобождало средства для стипендии. — И что произошло? Я ведь оказалась на стипендии? Неужели ректор выделил… отдельную дополнительную стипендию для меня лично?! — догадка была на поверхности, но сколько бы потрясений не пережила я в этот день, поверить в подобное было сложно. Выходит, я, как слепой котенок, не видела дальше своего носа все эти годы? Ректор, о котором предпочитала не думать и не знать ничего, оказался совсем другим… И разговаривал со мной он совсем не так, как относился на самом деле… Что все это значит? — Даже еще интереснее… — мэтр Соло понизил голос и чуть наклонился ко мне, словно нас могли подслушивать. — Он пришел ко мне тогда и сказал, что эта девушка должна учиться на водном. Выделить лишнюю стипендию из средств академии по какой-то причине трудно… Поэтому… Илоночка, только не утопи сейчас нас всех, когда узнаешь! Он будет платить за твое обучение, пока не освободится официальная стипендия. Меня попросил все организовать так, как будто тебя перевели на освободившееся место… Ну и платил за твою учебу из своего кармана года два, пока и верно одна из стипендиаток не вылетела. — Не может быть… — прошептала я и обессилено подперла голову рукой. Просто не знала, как реагировать на это. Мир, жизнь и представление о важных фигурах в ней перевернулись. — И почему вы мне не рассказали, мэтр Соло? Я ведь почти ненавидела его все эти годы! — Он попросил, — пожал плечами мэтр. — Когда мой любимый ученик попросил помочь моей любимой ученице, было сложно отказаться, — улыбнулся он. — К тому же… Он уже один раз пытался дать тебе денег, вспомни, как ты отреагировала! Потому, видимо, и решил сохранить все в тайне, берег твою… гордость. — Да, я его не просила об этом! — горячо сказала я. Первое ощущение шока прошло, и я поняла, что жить в этот перевернутом мире странно, почти стыдно. Что ж, выходит, я всем обязана человеку, который высказал мне столько презрения? Получается, ректор давно зачем-то ко мне присматривался, наверное, из-за моей силы (он ведь сам сказал, что она важна), и он определил мою судьбу. Три раза. На вступительном экзамене, когда дал шанс поступить несмотря ни на что. Когда не отчислил за «душ» под аркой. И вот… когда перевел на водный факультет и оплатил мою учебу и жизнь из собственного кармана. А теперь не дает уйти из академии, требует «возвращения долга» или участия в отборе. Причем долг, оказывается, во многом — лично ему, а не академии! Я понимала, что мое сердце должна заливать благодарность к ректору, который так много для меня сделал. Благодарность я ощущала. Но одновременно с ними — смесь стыда и… возмущения. И ведь не пойти на отбор к человеку, который определил твою судьбу, которому ты обязана всем, намного сложнее, чем к жестокому и высокомерному ректору. Может, и мэтра Соло он попросил сейчас открыть мне правду, чтобы чувствовала себя обязанной? Я встала. — Мэтр Соло, благодарю вас за информацию! Старичок кивнул. — Ну что, подумаешь, прежде чем, теряя туфельки, бежать из академии? Может, с Гератом можно и как-то по-другому… Явно ведь можно. И относится он к тебе… куда лучше, чем ты думаешь. — И как же относится? И зачем ему было помогать мне, как вы считаете? Может быть, это он попросил вас рассказать правду именно сейчас? Соло рассмеялся. — Ну нет, до такого мелочного расчета наш Герат не доходит! Просто я подумал, что тебе пора узнать. И ему полезно, чтобы ты узнала…. Относится к тебе? Я бы назвал это сильным интересом. Наверное, из-за этого интереса он и решил помочь когда-то. Ну еще из… сочувствия, понимания твоей ситуации, что бы он сам об этом ни говорил. — Он сказал, что, если ты сирота, это не дает тебе право ждать помощи от других… Странно, потому что он сказал еще, что и сам сирота. — Видимо, воспитывал тебя, — усмехнулся Соло. — Не давал поблажек. Иными словами… Присмотрись к нему, Илона, а не руби с плеча. Куда ты бежать собралась, что вскочила? — К ректору, мэтр Соло, к ректору! То, что вы мне рассказали, секрет? — Ну-у… Я не давал клятву на священных книгах Зоара унести тайну в могилу. Не обещал Герату хранить ее всегда, — улыбнулся мэтр Соло. — Тогда, думаю, нам с вашим Гератом пора поговорить начистоту, — улыбнулась я, демонстрируя оптимизм и браваду, которых на самом деле не испытывала. Скорее ощущала крайнее недоумение от коктейля эмоций, что бушевал у меня в груди. И несмотря на то, что ректор, оказывается, платил за меня из своего кармана — кстати, вот этот долг нужно отдать обязательно — я все еще испытывала желание заехать по его красивой строгой физиономии. Второй раз за этот вечер я бежала по коридорам академии. Первый раз — к Кристану, и вот что получилось. Второй раз — к ректору. И посмотрим, что получится. В любом случае, ему придется объясниться. А я поставлю его в известность, что так или иначе отдам ему личный долг. Независимо от того, что он думает по этому поводу. Я еще плохо представляла себе, как именно прижму к стенке Великого магистра, но собиралась сделать это во что бы то ни стало! Ведь мне нужно и выразить ему свою благодарность, и… отстоять себя. Ну и узнать правду, потому что, похоже, я была объектом его внимания давным-давно, просто не знала об этом. На полпути меня все же начали одолевать сомнения. Я остановилась отдышаться — весь день перемещаюсь почти бегом! Что ж такое! Главное, что нужно сейчас, это сохранять собственное достоинство. И не придумать себе романтическую историю о том, что ректор Герат (а ведь он действительно очень хорош собой, умен и силен!) давно питает ко мне нежные… нет… горячие чувства. Главное, не дать мыслям устремиться в эту сторону. Все, что сделал ректор, скорее всего, определялось лишь моей силой. Он видел ее, даже дважды испытал на собственной шкуре. И это сподвигло его дать возможность сильной талантливой магичке выучиться. Теперь он хочет, чтобы эта сильная магичка участвовала в конкурсе. Ничего личного. Интересы академии, интересы конкурса… Думай только так, Илона. Если даже Кристан нашел утешение на следующий день после слов любви и верности, не стоит думать о мужчинах слишком романтично. Самое большее, что ты можешь предположить, — это что ректор все же «пожалел» тебя и помог получить образование. Самое большее… Почти у приемной ректора кто-то поймал меня за рукав. Я оглянулась — это был Виктор. Пьяный и шатающийся. В таком состоянии человек уже не может привести себя в порядок самостоятельно. Его может даже арестовать охрана. Мне стало смешно. Выходит, пока я тут бегаю туда-обратно по академии, друзья благополучно предавались возлияниям. И небезуспешно. Лицо Виктора выражало полное удовлетворение жизнью. — Пр-ы-ы-в-э-т! — заявил мне друг и оперся о стену, видимо, сочтя, что мое тонкое плечо — не лучшая опора. — Привет, Виктор, — улыбнулась я. — Тебе помочь, или так все устраивает? — По-мо-г-и, — икнул друг. Видимо собрал последние силы в кулак и более связно произнес. — Только не-до-конца, а т-а-а-к, чтоб я до до-ма дошел… Не более. Ну и чтоб Тэя… до-мой пустила… — Хорошо, — усмехнулась я. Быстренько привести в порядок друга — не до конца, как и просил, а чтобы приятный хмель остался в жилах и радовал его. И бежать… Потому что вряд ли ректор будет ждать в приемной. Может, его и сейчас уже там нет. Я уверенно взяла друг за плечи, посмотрела в глаза, поводила рукой над лицом, над печенью, и кровь в его теле заструилась быстрее, освобождаясь от излишнего хмеля. Спустя пару минут Виктор выдохнул. Он стал куда менее пьяным, но все еще навеселе. — Ну вот, как и обещала — до дома дойдешь, Тэя не рассердится, но и немного хмеля тебе осталось. — Спасибо тебе, Илона, — улыбнулся Виктор. — Ты настоящая! Я знал, что на тебя можно рассчитывать! — Пожалуйста. Пошла я… — Стой! Подожди! — Виктор снова поймал меня за рукав и склонился к моему уху. От него все еще пахло алкоголем. — Слушай, скажи-а, как друг… Это правда все? Ну что ты с ректором встречаешься? Что он тебе дорогие подарки присылает…? — А кто так говорит? — спросила я. — Ну-у… все же видели, как он тебя вызвал, даже личного секретаря прислал… И потом ты не вернулась… Ларисса говорит, что встречаешься, зачем иначе ему тебя вызывать. Не на ковер же! Кристан вот совсем обезумел, когда ты к ректору ушла. Сказал, теперь все, мы тебя потеряли… — Ну, как видишь, ректор меня не съел, и вы меня не потеряли, — с натянутой улыбкой сказала я. — Нет, Виктор, я не встречаюсь с ректором, и он не присылает мне дорогие подарки. Я всего лишь хочу отказаться от отбора, а он не дает, — строго сказала я. Не знаю уж, что увидел друг в моих глазах, но отпустил рукав и опустил глаза. — Ладно, извини, Илошка, — сказал он. — Не наше это дело в любом случае. Понимаешь, просто весь день все только об этом и говорили… Пили и говорили. Вот я и решил спросить. — Вот и молодец, что решил, — сказала я. — И будь добр, если встанет вопрос, то сообщай всем правду: личных отношений у меня с ректором нет. Ты знаешь это точно. — Хорошо, — понимающе кивнул Виктор. — А сейчас-то ты куда? Может проводить тебя? — Иди! — я шутливо пихнула его в спину. — Тебя Тэя ждет. Сам едва на ногах держишься, а все туда же — проводить! Иди давай, и Тэйке привет! Виктор покивал и уже вполне уверенной походкой пошел направо по коридору. А я свернула налево. Если не решусь поговорить с таросси Гератом сегодня, то не факт, что решусь потом. Возле приемной никого не было. Наверняка, официального приема сегодня у него нет. И никому не приходит в голову потревожить ректора в день похорон его Великой. Только я пришла, нахальная водная, которая не хочет идти на отбор к высокопоставленному Магистру… Для смелости я глубоко подышала. Ведь не до конца продумала, что именно ему скажу. Просто… такие вещи нельзя откладывать. Потом их уже не отважишься совершить. Постучалась к секретарю. — Таросси Квин, таросси ректор случайно не у себя? — У себя, но не принимает. Не тот день… Но я могу передать ему, что вы пришли. Вдруг сделает исключение… — Передайте пожалуйста. Я устроилась на диванчике в коридоре и с громко бьющимся сердцем принялась ждать. Вот чего я сюда пришла? Я что, нарываюсь? Не хватило мне пикировки сегодня днем, хочется, чтобы он еще раз размазал и унизил? А то, что я хочу предложить ему — слишком рискованно. По сути, я собираюсь рискнуть своей жизнью. Перевернуть ее, пойти ва-банк. Да нет, успокаивала я себя. Теперь все изменилось. Теперь, как бы он ни говорил со мной, я знаю, что он не чудовище и не жестокий человек. Он даже великодушен и по своему благороден… Его поведение это доказывает, какими бы ни были его слова. А значит, я должна поблагодарить и расставить все точки над «и». И попробовать договориться. Спустя пару минут Квин выглянул и указал на соседнюю дверь, за которой располагалась приемная Герата, где я сегодня уже побывала. — Он сказал, что примет вас, но… очень быстро. У него нет времени. Будьте любезны изложить свой вопрос в максимально сжатой форме. «Паразит! А просто принять меня он не может!? Нужно напугать и поставить какие-то условия…» Но я одернула себя. Приема у ректора иной раз добиваются неделями. А я прибежала по коридору, видите ли, и рассчитываю, что меня примут с распростертыми объятиями… Пожалуй, стоит вспомнить, кто я такая — просто младший преподаватель одной из кафедр. А не бравировать, как герцогиня. Жаль только иной раз… это сложно. Ведь по сути я герцогиня и есть, сколько бы ни пыталась забыть об этом и скрыть свое происхождение. Герат пристально посмотрел на меня, когда я вошла. В глазах была смесь интереса, лукавства и раздражения. Похоже, я начинаю понимать его эмоции, подумалось мне. Раздражен, что его оторвали от дел, но ему интересно и даже смешно, что я пришла после острого разговора днем. — Вы нашли деньги, тарра Гварди? — насмешливо спросил он. — Или, может быть, — заговорщицки понизил голос, — вы сменили гнев на милость и готовы оказать мне честь своим участием в отборе? — Нет, таросси ректор, я не нашла деньги. И по-прежнему не хочу участвовать в отборе. Я пришла поблагодарить вас и задать вопрос, если не возражаете. И, возможно, попросить вас. — Поблагодарить? Задать вопрос? Попросить? — его брови насмешливо полезли вверх. — Слушаю с интересом. Глава 12 — Благодарю вас, таросси Ванирро, за то, что вы в течение двух лет оплачивали мое обучение в академии. Я благодарна вам, это помогло мне стать той, кто я есть. Долг я отдам вам, как только смогу получить соответствующую сумму денег. Я старалась говорить спокойно, с чувством собственного достоинства, уверенно. — Вот, значит, как! — блеснул глазами Герат. И вдруг рассмеялся. — Мэтр Соло счел, что вам не повредит узнать об этом… Что ж… Тарра Гварди, — с насмешливой вежливостью сказал он. — Принимаю вашу искреннюю благодарность. Вам не следует думать о личном долге. Когда будете компенсировать академии затраты, эта часть автоматически будет перечислена на мой счет. Не утруждайте себя дополнительными усилиями, — я так и не поняла, чего в его голосе было больше: спокойной серьезности, досады или насмешки. Пожалуй, все же насмешки. Но сейчас я собиралась разговаривать с ним, не поддаваясь на провокации. Спустя секунду словно пламя резко вспыхнуло в комнате. Герат стиснул руки на груди и произнес резко: — Это все? У меня не так много времени, тарра Гварди. — Нет, еще вопрос, — улыбнулась я, хваля себя за смелость. Надо же, получается разговаривать с ним почти на равных, если не переживать из-за каждой его резкой интонации! — Почему вы решили помочь мне и почему скрыли эту помощь? — А помните, что было, когда я предложил вам деньги? — опять вспышка, и мне показалось, сейчас снова что-нибудь загорится. Даже захотелось поднять руку, защищаясь и создавая водопад, чтобы потушить пламя. Но Герат хорошо держал себя в руках. — Может быть, я не хотел снова… оскорбить ваше чувствительное самолюбие, тарра Гварди. — Но это ведь совсем другое! — сказала я искренне. — Тогда, на экзамене, это было странно… оскорбительно… Ни одна уважающая себя женщина не возьмет деньги в такой ситуации! — Да? Вы находите? — усмехнулся. — Тарра Гварди, я знаю множество женщин вашего происхождения, которые возьмут деньги и будут счастливы в подобной ситуации и еще худших. Это лишь вы, будучи воспитанницей приюта, бережете свое достоинство, я бы даже сказал, гордость, так, словно вы, по меньшей мере, графиня. «Берите выше…» — невесело усмехнулась я и непроизвольно вздрогнула. Может, он прав, и «королевские» замашки у меня в крови? Их так и не вытравили ни пять лет преступной жизни, ни последующие восемь лет в бедняцком приюте. Но я нашлась: — А я знаю много женщин беднее и несчастнее меня, которые тоже отказались бы от золотого париссо на экзамене! — Вы удивительно идеалистичны, тарра, — усмехнулся ректор. Его тон вдруг стал опять очень жестким и резким. Почти издевательским. — Итак, вероятно, вы решили, что я все же пожалел бедную сироту. Подумали: «что бы ни говорил этот таросси, на самом деле он исполнен благородства, и судьба несчастных его трогает. Он даже счел необходимым скрыть от меня свой добрый поступок, чтобы не задеть мое самолюбие». Так, тарра Гварди? «Да что же ты такой острый!» — подумала я и, как и днем, сжала кулак так, что ногти врезались в кожу и сделали больно. Эта легкая боль отвлекает, не дает расстроиться от его резкого тона и издевательской насмешки. — Не совсем так, таросси Ванирро, — ответила я. — Слово «пожалел» здесь не подходит. Я полагаю, что на самом деле, сколько бы вы ни отрицали это… будучи сам сиротой когда-то, вы… поняли, вошли в мое положение и решили помочь. Дать шанс способной ученице. Хотите сказать, нет? Так, таросси ректор? — я с легким вызовом посмотрела на него. Герат усмехнулся, а затем рассмеялся. — Не так, тарра Гварди. По крайней мере, не совсем так. Вы напрасно приписываете мне только благородные чувства. Не рекомендую — потом больно будет разочароваться. Стало обидно… Теперь уже до слез. Нарисовала себе в нем благородство, даже высказала это. Выставила себя идиоткой. И теперь он в своем репертуаре — размажет меня словами так, что мало не покажется. — В чем же тогда дело, таросси ректор? — стараясь не выдать в голосе боль, спросила я. — Как вы думаете, тарра Гварди, — усмехнулся он, — я знал, что Касарда проживет еще недолго, а мне придется устраивать отбор? Ректор академии, как и король, как и многие лица в государстве, не может быть ограничен двумя мужскими стихиями. Великая нужна мне, и нужна академии. И это должна быть сильная Великая. Поэтому… Я начал готовить отбор заранее. Присматривался к девушкам, что поступали в академии и попадались на моем пути. Некоторые из них — те, в ком достаточно магии и способностей, а также приятные внешне, — заинтересовали меня. И в судьбу некоторых из них я вмешался, чтобы они смогли занять место, подобающее будущим участницам отбора. Вы привлекли мое внимание сразу. Сила, смелость, пусть и безумная, пусть и глупая, приятное бурление чувств, которое доставит удовольствие обтесать. Стать, милая внешность не без шарма, и не думаю, что все определяется косметической иллюзией, которую вы привычно носите каждый день. Вы подходили наравне еще с некоторыми. Поэтому я дал вам шанс получить образование, и поэтому сейчас вы будете участвовать в отборе. Для этого я вас и предназначил. Это оказалось на удивление обидно. Вроде бы я не хотела особого отношения от ректора. Но на самом деле оно все же… льстило. Делало меня исключительной. Вся эта фантастическая ситуация, в которой я оказалась, волновала, мучила, но наполняла жизнь. Можно сказать, даже развлекала. Стыдно признаться себе в таких чувствах. Но досада, даже боль, сжавшая сердце, заставляли признать их. Оказывается, все дело в моей силе и внешности, в том, что он давно планировал отбор. Я предполагала это, но мне казалось, что я одна такая. Оказывается — нет. Он просто выбрал несколько девушек и приложил усилия, чтобы они дошли до отбора. — И много нас таких… заинтересовавших вас? Как вы вмешались в жизнь других? — спросила я. — Четверо. А кто они и как я вмешался — неважно. Вы бы не захотели, чтобы наш секрет стал достоянием общественности? — новая усмешка. — Так и про остальных я не буду афишировать. Интересно только, что все эти девушки рады участию в отборе. Сопротивляетесь только вы. Это делает вас… особенно интересной. — Очень лестно, таросси ректор, — не сдержала ехидства я. Только вот сейчас мне следует затолкать чувства как можно глубже. И попробовать реализовать свой план. Я выдохнула. Боль, сомнения, сложные мысли — все потом. Сейчас я должна с ним договориться. Попробовать. Я собралась с силами. Но, видимо, молчала слишком долго, потому что он чуть раздраженно спросил: — Помнится, вы хотели еще о чем-то попросить? Начинайте, у меня мало времени. «Если у вас хватило времени все это мне рассказывать, значит, его достаточно», — подумала я. А вслух сказала: — Да, таросси Ванирро. Но я хотела бы не столько попросить… Я хочу предложить вам… сделку. Попросить я могла бы лишь освободить меня от отбора, но уверена, вы не пойдете на это. Не хотелось бы получить очередной выговор от вас. — Разумеется, тарра Гварди, разумеется… А сделку? Кажется, я четко обозначил ваше положение. Вы сразу отдаете долг академии. Либо участвуете в отборе. О какой сделке может идти речь? — Об участии в отборе, — усмехнулась я. Похоже, его манера усмехаться заразительна. — Позволю себе быть искренней, — я выпрямила спину. Пожалуй, здесь мои глубоко запрятанная стать герцогини может сыграть хорошую роль. Договариваются о сделках на равных. Так я и должна говорить с ним сейчас. Искренне, но на равных. — Вы понимаете, что у меня нет денег и я загнана в угол. Даже мэтр Соло не желает помочь мне с финансами, хотя его помощь я бы приняла, он достойный человек и маг. Не желает, чтобы я покинула академию. Вы все это понимаете? — Разумеется, тарра Гварди. — Значит, вы осознаете, что поставили меня в ситуацию, в которой я не могу не пойти на отбор? — Совершенно верно. Это моя осознанная позиция, юная тарра. — Но также вы должны понимать, что, оказавшись на нем против воли, я провалю первое же испытание, чтобы быть отчисленной с отбора. Вы сами предложили этот способ. Вы собираетесь специально завышать мои показатели, чтобы не позволить этого? Не похоже на вас. — Разумеется, нет, тарра Гварди. Соревнование будет честным, — Герат крепко сложил руки на груди и смотрел на меня своим огненным взглядом, в котором упрямство и раздражение сочетались с… уважением. Надо же, за этот день я действительно научилась читать его взгляды! — Вы заинтересованы в том, чтобы я участвовала в отборе честно. Как вы собираетесь это обеспечить? — ну вот, подумалось мне, либо сейчас что-то загорится, либо мне удалось загнать в ловушку его. Либо… он загнан в ловушку, и именно поэтому сейчас что-то загорится. Но вспыхнул сильнее лишь его взгляд. — Я осознаю эти риски, тарра Илона, — бросил он, словно плюнул. Помолчал пару секунд, покатал языком во рту. — Что вы хотите мне предложить? — Хочу предложить помочь мне, а я возьму на себя обязательство участвовать в отборе по-настоящему. — Помочь вам? — краешек губ пополз вверх, но он не усмехнулся. — С чем, молодая тарра? Вы просите моей помощи? Я выдохнула. Вот сейчас все повиснет на волоске. Сейчас все будет зависеть от моей способности играть. И от способности быть убедительной. — Таросси ректор, — как можно спокойнее произнесла я. — Должна признаться, вы были правы. Мое нежелание участвовать в отборе в первую очередь связано с нежеланием проходить ментальную проверку. Я ее не пройду. Так я в любом случае не попаду в отбор. Вы в этом не заинтересованы. Герат посмотрел на меня с задумчивостью и любопытством. — Откровенность делает вам честь, — усмехнулся он. — В чем с вами дело? Вы преступница и скрываете это? Что мне сейчас следовало скрыть, так это громко колотящееся сердце и дрожь в руках. И главное, от умалчивания не перейти к настоящей лжи. Ректор не менталист, но, уверена, у него достаточно ментальных умений, чтобы отличить правду от откровенной лжи. — Да, я была преступницей, — я подняла на него глаза. — В прошлом. Мои родители, — не обязательно ведь упоминать, что «приемные родители»… — были ворами, мошенниками… можно сказать, разбойниками с большой дороги. А я была их пособницей. С десяти лет я росла в приюте, числилась, как дочь неизвестных погибших родителей. При поступлении в академию было указано именно так. Но для отбора на Великую… Как только менталисты дойдут до этих слоев моей памяти, я буду отчислена с отбора. И, возможно, это повредит и моей репутации в академии. У вас выбор, таросси ректор, либо как-то помочь мне с этим, и тогда я буду участницей отбора. Либо, если вас смущает мое прошлое, — для Великой ведь недопустимо подобное происхождение — отпустите меня прямо сейчас. Меня трясло, когда я закончила. Правда, кажется, эта дрожь собралась внутри, сотрясала мою грудь, но никак не выражалась снаружи. Что сейчас будет… Победа? Или полный провал? Герат смотрел на меня очень странным взглядом. Задумчиво… уважительно, что ли. И в то же время слегка насмешливо. — Вы скрываете свое прошлое и не привыкли доверять никому? — произнес он наконец. И продолжил утвердительно: — Поэтому вы устроили этот цирк с письмами на мой адрес, — усмехнулся, а в глазах сверкнуло лукавство. — Нет, тарра Илона, меня не смущает, что вы были воровкой в детстве. Подозреваю даже, именно это сделало вас такой изворотливой и текучей — не только ваша стихия. Расцепил руки на груди и бросил словно ненароком: — Я помогу вам. Никто не узнает вашей зловещей тайны. А если станете Великой, никто не посмеет заподозрить вас в подобном. Дрожь отпустила меня, внутри расправилось, распустилось. Я хотела сказать «благодарю». Но слова застряли в горле. Мне не верилось, что у меня… получилось. Он бросил на меня взгляд и усмехнулся, добродушнее, чем обычно. — Если, конечно, вы в состоянии честно выполнять соглашения, тарра Гварди, и примете участие в отборе в полную силу. — Я выполню свою часть сделки, — ответила я. — Благодарю… что идете мне навстречу. Как вы обойдете вопрос с ментальной проверкой, как это возможно? — Это не ваша забота, — ответил он. Взглянул на большие круглые часы на стене, поднял одну бровь в удивлении. — Вы потратили уйму моего времени. Впрочем… весьма продуктивно. — Приношу свои извинения… — Не стоит, тарра Гварди. Лучше послушайте, что я вам скажу, раз уж вы такой активный поедатель времени. — Слушаю с интересом, — повторила я его ироничную фразу, сказанную в начале беседы. Герат усмехнулся. — Послушайте. Вы идете на отбор, потому что у вас нет другого выхода. Бежать вам некуда, найти деньги тоже проблематично. Вы не хотите на отбор. Знаете, почему? Потому что вы забились в свою нору, нашли способ спокойного существования. И трясетесь от страха, что кто-нибудь лишит вас вашего убогого убежища… «Ну вот, опять начинает унижать», — подумала я. Впрочем, я была так благодарна, что он готов помочь с проверкой, что даже не обижалась. — Вы не позволяете себе настоящих амбиций, что соответствовали бы вашему таланту. Что ждет вас, если все пойдет своим чередом? Сейчас вы младший преподаватель, потом станете старшим. Самое большее — вы дослужитесь до должности декана водного факультета. И не сыграете по крупному, как могли бы. Я же предлагаю вам такую игру. Сыграйте по-настоящему. Вряд ли вы станете Великой… Знаете, тарра Илона, вы все же слишком плохо владеете собой, чтобы выиграть. Но кто знает… Попробуйте! У вас есть шанс. И поверьте: быть моей Великой — не самая плохая участь, что бы вы об этом ни думали сейчас. Вы не воздушная. У вас нет умения «летать». Но у вас есть сила, талант, индивидуальность. Рискните. И кто знает, может быть, вы войдете в историю, маленькая тарра Илона, — он посмотрел на меня сверху вниз, в глазах было только лукавство и его обычный огонь. Ни презрения, ни раздражения, ни насмешки. — Благодарю за предложение и за совет, — вежливо ответила я. А сама ощутила, как от его слов мои плечи распрямляются, словно я вошла в бальный зал под взглядами сотен людей. Он прав! Есть кое-что, в чем он прав. Я привыкла прятаться. Я привыкла скрываться и не привлекать к себе внимание, чтобы не быть узнанной и раскрытой. Я привыкла жить тихо и осторожно. Как мышь в камышах — юркая, маленькая, незаметная. Как полагается воспитаннице приюта Илоне Гварди. Я даже не мечтала занять положение, подобающее мне по происхождению, подобающее Астер Гайнори, герцогине Сампрэ. И лишь в робких ночных мечтах думала о том, как отомстить за родителей и обрести свое настоящее имя. Стану Великой и не только спрячусь лучше, чем когда-либо. Никто не пойдет против Великой. Более того, быть может, оказавшись на самом верху, там, где придворные маги, царедворцы, политики… однажды я смогу отомстить за свою семью и восстановить справедливость. На этот раз мир перевернулся по-настоящему. А в голове пульсировало «Астер Гайнори. Я — Астер Гайнори». И, возможно, я стану Великой. Я должна использовать этот шанс. Нужно только научиться мириться с нашим ректором, приручить это чудовище. И пройти все испытания. Перевернутый мир был другим, непривычным. Мне придется стать в нем другой. А может быть, просто стать самой собой? — О-о! — услышала я смешок ректора и словно спустилась с небес. — Похоже, мои слова упали на благодатную почву. Я не ошибся, в водной мышке все же прячутся большие амбиции. Я опять не обиделась на «водную мышку». Потому что, глядя из нового мира на себя прежнюю, видела именно такую мышь. Глава 13 Двадцать пять лет назад Я долго бежала вглубь леса. Изо всех сил. Было темно, я постоянно спотыкалась, но пока ни разу не упала. Не знала, куда бегу, знала лишь, что должна спрятаться. Мама с папой и Таунсен хотели бы этого. В левом боку горело и болело, я задыхалась, ноги ослабели. Но я бежала, лишь темные стволы деревьев мелькали передо мной в лунном свете. Споткнулась и рухнула на землю. То ли потеряла сознание, то ли заснула. Детский организм не мог больше переносить эту страшную гонку в неизвестность. Наверное, иногда я приходила в себя, и тогда мне слышались шорохи, виделись какие-то огни, чувствовался запах гари. Мелькала мысль, что нужно отползти под кусты, иначе меня найдут. Но разум не удерживал эту мысль и уплывал, я снова отключалась. Очнулась (или проснулась) я от собственного плача. Я лежала на холодной мокрой земле и сотрясалась от рыданий. Должно быть, тогда, ребенком, я рыдала во сне, потому что знала, что днем на это не будет времени. Днем я должна буду выживать. Села на земле, принялась утирать слезы руками. Было раннее утро. Холодно. А еще ужасно хотелось пить. Есть тоже хотелось, но это можно было терпеть. А вот от жажды просто саднило в горле. Я огляделась вокруг. В лесу ведь должны быть ручейки? Когда мы гуляли тут с родителями или няней, я их видела. Но поблизости не было ничего похожего, а пить хотелось страшно. На траве блестела роса. Я попробовала собирать ее в руку и слизывать с ладони, но это были лишь жалкие крохи! «Ты маг, Астер, — вспомнились вдруг слова мамы. — Когда-нибудь ты сможешь владеть всеми стихиями. Но твоя основная, родная стихия — вода. Когда тебе плохо, обращайся к ней. Потому что ты любишь ее, а она — тебя». Я сорвала большой лист с чуть загнутыми краями, подставила его под куст, усыпанный множеством блестящих капель. Другой рукой поводила над кустом. Росинки покатились по листикам, начали сливаться, превратились в струйки… Струйки тоже сливались и падали прямо в лист. Получилось, обрадовалась я! Когда лист в ладони стал похож на чашу, полную чистой воды, я выпила ее. Но этого было мало… Протянула руку в другое место и снова велела капелькам течь в мой лист… Я так увлеклась этим, что не расслышала мягкий стук копыт и шуршание. А когда заметила, было уже поздно. Я так и сидела с вытянутой рукой, в нее катились капли и струйки, а из-за кустов выехали два всадника. Я застыла, сердце громко забилось в груди. «Меня нашли, это конец!» Оба всадника были в брюках, кафтанах и простеньких шляпах на головах. Один — черноволосый большой мужчина с пышными усами. Второй… второй был намного меньше и стройнее, и я с удивлением заметила под кафтаном небольшие бугорки, выдающие в нем женщину. Лицо у нее было милое, простое, с тонкими чертами. Я смотрела на всадников, а они — на меня. А струйки текли и текли, уже начали переливаться из моей ладони и падать на землю… — Ты посмотри! Ребенок! — вдруг произнесла женщина звонким голосом. — Какая хорошенькая девочка! Грязная только похлеще любого бродяги… — Странная девочка, — задумчиво произнес мужчина, спешился и пошел ко мне. Девушка тоже соскочила с лошади и приблизилась. Они нависли надо мной. — Посмотри, что она делает. Она маг, — сказал мужчина, указав на мою руку, лист и текущие струйки. Говорил он так, словно они разглядывали животное в зверинце. Мне стало неприятно. Наверное, это и заставило меня собрать всю свою смелость. Я быстро выпила воду, что собралась в листе — вдруг сейчас меня убьют, а я так и не утолю жажды, нахмурилась, поднялась на ноги и грозно встала перед ними. Я буду сражаться. Магией. Не знаю только, как… А двое надо мной рассеялись. В их смехе не было злости. Вообще ничего обидного не было. Мне немного полегчало… Все же дети легко верят в доброту взрослых. — Смотри, платье у нее не бедное под грязью, — сказала девушка. — Видимо, она из замка. Что будем с ней делать? — А что с ней делать? — насупился мужчина. — Сначала узнаем, кто она такая… Явно из замка прибежала… Говорят, там всех перебили. Всех приспешников опального герцога и всю его семью… И все сожгли. А она спаслась… Я сжала губы, чтобы не заплакать или не закричать. «Всех приспешников опального герцога и всю его семью…» — эта фраза навсегда отпечаталась у меня в голове. Но и тогда я сообразила, что если «всю его семью», то, значит, все думают, что и я — дочь герцога Сампрэ — погибла. — Ты оттуда пришла, маленькая? — мужчина наклонился ко мне, заглянул в лицо, а тон голоса сделал мягким, сюсюкающим. Так часто говорят с детьми взрослые, когда думают, что ребенок — дурачок. — Убежала, когда все началось? Я точно знала, что нельзя говорить всю правду. Но и придумывать сказочную историю тоже нельзя. — Да, — ответила я. — А вы кто? Мои мама с папой умерли, значит, вообще-то я здесь главная. Этот лес, поля, и все, что вокруг, — мое. Но об этом нельзя говорить никому. — Мы? — мужчина распрямился и сделал лицо грозным. — А тебе можно доверять? Ты маг, хоть и маленькая девочка. Сначала скажи, кто ты. — Да что ты ее пугаешь! — женщина вдруг сделала шаг ко мне, присела и обняла меня одной рукой — я не успела отстраниться. Другой рукой достала из кармана платок и принялась стирать с моего лица грязь… А мне вдруг захотелось прижаться к ее груди и заплакать. Позднее я часто плакала на этой груди… — Я Алиска, — ласково сказала она. — А это — Ганс. Мы муж и жена, и мы едем по своим делам через лес. Нас не нужно бояться… — Зря ты ей это обещаешь! — сказал мужчина с досадой, но в его голосе опять не было настоящей злости. — Ну так кто ты, малявка? — Меня зовут… Илона… Гварди, — ответила я. Имя Илона мне не нравилось. Мое собственное сильное, гордое имя Астер нравилось намного больше. Но Таунсен хотел, чтобы я называла себя так. Я хорошо это запомнила. Новое имя само сорвалось с губ. — А кто твои родители? — спросил Ганс добродушнее. — Моя мама — служанка… В замке… — сказала я. Так велел Таунсен. — А отец? — мягко спросила Алиска. Она закончила вытирать грязь с моего лица и принялась приглаживать растрепанные волосы и поправлять ленты на моем платье. — Я… я… не знаю! — вырвалось у меня. Больше Таунсен ничего не велел говорить, поэтому я не знала, что ответить. — Не знаешь?! — удивился Ганс и вперился в меня взглядом. Я чуть не заплакала. Вот и все… сейчас они поймут, что я обманываю. Догадаются, кто я. И наверняка отдадут меня тем плохим, кто уничтожил все, что было мне дорого. Я задрожала, Алиска сильнее прижала меня к себе. Тут же стало спокойнее. По крайней мере, этой доброй женщине я нравлюсь, может, она не отдаст меня своему мужу? Я собралась и отрицательно покачала головой в ответ на вопрос Ганса. А Алиска прикрикнула на него: — А ну перестань пугать ребенка! У нее мама в замке погибла, а ты допрашиваешь! Ганс задумчиво поглядел на меня. Потом вдруг улыбнулся. — Ну понятно… Знаешь, Алис, кто девочка? Она бастард какого-нибудь мага из приближенных к герцогу. Иначе откуда у простой служанки дочь-маг? Вот девочка и не знает, кто ее отец, раз незаконнорожденная. Одна мать ее растила. Жалко девку, конечно… Погибнет тут в лесу. Или попадется плохим людям. Отвезем ее до деревни подальше отсюда. Выпустим. Люди подберут и отдадут в приют. — Да нет же, Ганс! — Алиска вскочила на ноги и встала перед ним. — Давай возьмем ее себе! Пусть будет нашей доченькой… Ты представь себе, насколько легче нам будет, если при нас будет настоящий маг? А мне подумалось, что с Алиской, и даже с этим Гансом намного лучше, чем одной. И они явно не из тех плохих людей, которые убили всех… — Я буду вам помогать, — неожиданно для самой себя сказала я. — Я умею много разного. Ганс переводил взгляд с меня на Алиску и обратно. Впоследствии я узнала, что у Ганса и Алиски была дочка. Она умерла примерно в моем возрасте несколько лет назад. И с тех пор других детей у них не рождалось. Тогда же они разорились и начали странствовать по стране. Алиска сильно переживала смерть дочери и все мечтала о другом ребенке… И Гансу сложно было отказать любимой жене… — Ладно, давай попробуем… По крайней мере, пока возьмем ее с собой, — заключил он. Подошел и поднял меня на руки. — Будешь пока нашей дочкой, поняла? Всем так и говори! И фамилия у тебя хорошая, пожалуй, она и нам подойдет… Это «пока» затянулось на пять лет. Я стала приемной дочерью Ганса и Алиски, чью фамилию так никогда и не узнала. Они тоже скрывали ее, и им понравилась «моя» — Гварди. Они были добрыми людьми. Алиска оказалась заботливой приемной матерью. А с Гансом часто было весело. Он умел шутить, изображать разных людей — добрых, злых, пиратов, колдунов, гоблинов из сказок… Но они были ворами и мошенниками. Я действительно помогала им, когда они говорили. Наводила полог невидимости, чтобы Ганс мог незаметно украсть лошадь. Никогда раньше не делала подобного, но видела, как отец тренировал своих магов в таких умениях, и у меня получалось повторить. Обливала водой преследователей, если за нами кто-нибудь гнался, когда мои приемные родители воровали драгоценности у состоятельных людей. Воровать мне не нравилось. Мои настоящие мама и папа говорили, что это плохо. Поэтому я радовалась, когда Гансу удавалось выгодно продать драгоценности, и мы несколько месяцев жили без дела где-нибудь на окраине страны. Я спрашивала, почему они не займутся чем-нибудь другим. Они же отвечали, что это стало их ремеслом, что так им интереснее жить. И я прощала их, хоть в душе постоянно тикало, что я плохая, что я стала воровкой. Но Ганс и Алиска любили меня. А еще они обещали не отдавать меня никому. Так прошло пять лет. Я почти ничему не училась. Алиска лишь заставляла меня иногда читать книги — у нее их было несколько — и писать, «чтобы девочка не выросла безграмотной». Ганс научил играть на дудочке. И все. Но мои магические навыки росли, потому что я постоянно практиковалась в них. Узнать технику магии мне было негде, и не все я помнила из прошлого, но силы было столько, что иногда хватало сильно захотеть и направить ее в нужное русло. Вот и стала я магом-самоучкой. Потом, много позже, поняла, что, по сути, я была опасна для общества. Маленькая сильная магичка, не умеющая толком управлять своей силой. Когда мне должно было исполниться десять, Ганс вдруг заболел, у него воспалились почки. Вылечить его не получалось. Мы больше не могли странствовать втроем, понадобилась помощь. И мы прибились к общине разбойников в далеком лесу на границе. Они хорошо приняли нас, Ганс мог отдыхать и лечиться. Он почти поправился, когда произошло то, что снова изменило мою жизнь. Я часто уходила рыбачить для общины. У меня получалось направлять течение реки так, чтобы рыба буквально шла мне в руки. В один из таких дней я долго просидела на берегу. А когда вернулась, на месте общины — домиков на деревьях, небольших хижин — было пепелище и море трупов. Ганс и Алиска тоже погибли. Королевская гвардия проводила рейд по лесам и полям, чтобы зачистить их от разбойников и других преступников. Жители нашей общины не сдавались без боя, поэтому их убили. Узнала я это позже… Тогда же я просто сидела у трупа Алиски, плакала и думала, что мне делать… Так я стала сиротой во второй раз. В десять лет я была умнее и уже понимала, что мне не выжить одной в лесу, понимала, что не выжить и среди людей. Нужна помощь. А еще знала, что нельзя говорить правду ни о своем истинном происхождении, ни о том, что я «дочь» убитых разбойников. Но решить свою судьбу я не успела. Капитан гвардейцев вернулся в разбойничий лагерь — он потерял там медальон. Мне опять повезло. Он оказался не злым человеком. Понимая, что я чудом уцелевшая дочь кого-то из разбойников, он не стал особенно меня расспрашивать. Просто отвез в приют в ближайшем городе, сказал, что девочка — дочь неизвестных погибших родителей и ничего не помнит. Вопросов в приюте мне не задавали. Просто сказали, что делать и чему учиться. А чуть позже директриса обнаружила мой магический талант и велела посещать занятия по магии. Она научила меня многому. Именно она показала, как контролировать силу, и именно она сказала, что магическая сила — единственный мой козырь в жизни. И она написала жалкое рекомендательное письмо в академию… Глава 14 После разговора с Гератом во мне действительно что-то изменилось. Появилась цель. Та цель, которую я всегда хотела иметь, но боялась перед собой поставить. Конечно, не именно стать Великой, хоть я была уверена, что смогу сделать много для академии на этой должности. Уж точно не буду капризничать и гонять подчиненных, как Касандра! Но не это в первую очередь. Оказаться наверху, среди сильных мира сего. Появляться при дворе, и для начала… узнать, кто совершил то, что привело к смерти моих родителей. Я знала главного виновника. Потому что знала, с кем переписывался отец, чьи послания в конце он в гневе рвал и выбрасывал в камин… И этим виновником был король Статир. Но, кроме него, были и те, кто пришел к воротам уединенного замка. Армией, атаковавшей нас, кто-то командовал. И вот их имен я не знала. Историческая справка о смерти герцога Сампрэ и его семьи во всех новейших учебниках гласила: «Опальный герцог Сампрэ заперся в своем старом замке в Однотшеоре и отказывался склонить голову перед волей короля. Тогда по приказу короля магическая армия атаковала преступного герцога ради восстановления порядка. Осажденный герцог и его маги оказали сопротивление, развязалась битва. Во время битвы погиб сам герцог Сампрэ. Но из-за жестокого сопротивления осажденных случайно погибла его семья — жена Клаудия Гайнори (в девичестве Таури) и дочь Астер Гайнори. Его величество скорбел об этих жертвах. Так опальный маг, не смирившись с волей самодержца, стал виновен в смерти своих близких и многих невинных людей — своих слуг и гвардейцев…». Я не могла читать этого. Знала, сколько лжи в этих строчках. Против нас неожиданно пригнали целую армию — отец до последнего не верил, что такое возможно, что его друг король пойдет на это… И это было магическое месиво, цель которого уничтожить всех, кто был в замке. Ведь каждый из нас мог обладать тем, чего так боялся король. Даже меня не пощадили бы, несмотря на детский возраст. Потому что именно во мне могло быть сильно то, что король пытался уничтожить в зародыше. В детстве я не до конца понимала причины гибели семьи. Обсудить было не с кем — я знала, что должна хранить секрет. Что его нельзя доверить даже ласковой Алиске или приятной директрисе приюта. Но постоянно думала об этом. Слушала, что говорят люди… Смерть семьи Сампрэ обсуждали долго, несколько лет. Вспоминала, о чем говорили отец и мать, чему учили. К четырнадцати годам мне удалось воссоздать полную картину. Тогда же я осознала, что я — большая опасность для короля. И поэтому… должна прятаться, быть незаметной, чтобы он меня не убил. Только вот сердце всегда хотело другого. Сердце хотело отомстить. Встать лицом к лицу с королем. Сразиться… и победить, как рыцарь из древних сказок. Или поднять восстание именем своего древнего рода и повести на королевскую резиденцию армию — еще больше, чем атаковавшая наш замок. На это мало шансов. Но став Великой, я придумаю другой способ. Более тонкий, более изощренный. Не люблю интриги, не люблю скрытые игры. Но мне пришлось умалчивать и скрываться всю жизнь. Придется играть и дальше… На другом уровне. Но я не боялась. Впереди появилась надежда, она вливалась в мои вены, заставляла кровь бежать по-новому: быстрее, увереннее. Лишь две маленькие, но едкие занозы маячили в дальних уголках сознания. Первое: никто не обещал мне победы в конкурсе. И второе: к должности Великой прилагается… ректор. Совместная жизнь с ним и постель. Нет, он не противен мне как мужчина! В этом я отдавала себе отчет, уже когда разгоряченная шла к себе в тот вечер. Он… умный, статный, красивый… Он сумел разбудить во мне уснувшие мечты, дать надежду, хоть и не ведал о том, что именно воскресил во мне. В другой ситуации, будь я настоящей герцогиней и встреться мы где-нибудь на приеме, он привлек бы мое внимание: загадочный, сильный, интересный. Но его характер… Наши предыдущие встречи доказывали, что в нем сложно найти то, что называется душевностью, милосердием и добродушием. К тому же, он прав, я всегда была романтичной. Недостаточно расчетливой. Чувства стояли для меня на первом месте, как и для большинства водных. Став Великой, я окажусь привязана к ректору. Не смогу выйти замуж по любви, ведь брак «на стороне» для Великого магистра и его Великой запрещен. Можно заводить любовников, даже иметь постоянные связи, даже родить ребенка от кого хочешь — от напарника или кого-то еще. Но нельзя постоянно жить с другим. Ведь связь Магистра и Великой должна подкрепляться совместной жизнью… Да, бывали случаи, что ректор и Великая искренне любили друг друга. Некоторые заключали браки. Но я знала об этом лишь из исторических книг. При мне были лишь Герат и Касардра, а об их чувствах друг к другу никто не знал. Я была уверена, что полюбить Герата или кого-то еще «на заказ» я не смогу. Я вообще считала, что это невозможно! А значит, если я пройду отбор и займу место рядом с ним, одна сторона жизни — крепкий брак с любимым человеком — будет для меня закрыта до тех пор, пока я буду на этой должности. Да и жить с тем, кто не твой единственный… Подумаю об этом позже, решила я и открыла дверь в свою комнату. Не сейчас. Если буду двигаться к победе, тогда и подумаю. И, кстати, если я хочу победить, то есть смысл больше узнать о нашем ректоре. В отличие от других, у меня есть тайное оружие — мэтр Соло. Ночь прошла удивительно спокойно. Я не размышляла, не металась в сомнениях. Поплескалась в бассейне, играя с веселыми элементалями, и сладко заснула, словно не было за плечами беспокойного, полного потрясений дня. А утром наскоро привела себя в порядок и побежала к мэтру. Я решила действовать. А значит, нужно делать, а не думать. До лекции еще час, я успею поговорить с ним. Нашла его в кабинете. Мэтр перебирал какие-то бумаги и задумчиво крутил прядь на своей бороде. — О! — обрадовался он. — Ну как? Я волновался, что вы с Гератом… опять повздорите. — Кто я такая, чтобы вздорить с Великим Магистром? — улыбнулась я и устроилась на стуле у стола с бумагами. Я часто сидела здесь, когда мэтр Соло курировал меня в самом начале. — Не повздорили, мэтр Соло. Спасибо вам! Мы договорились. Я пойду на отбор. И даже буду в нем участвовать по-настоящему. — Ничего себе, — лукаво усмехнулся Соло. — Впрочем, другого в конечном счете я и не ожидал. Знаешь, если этот огненный вцепится, то его клещами не оттащишь. Особенно, если ему интересно. Я знал, что он… убедит тебя. — Это я уже поняла, что не оттащишь, — наигранно вздохнула я, перенимая лукавую манеру мэтра. — Знаете, мэтр Соло… я подумала и решила, что стать Великой не самая дурная идея. И… поэтому, помогите мне. — Как? Я не могу влиять на результаты испытания, милая Илона. Тут все зависит от тебя… — так же наигранно удивился он. — Вы хорошо его знаете. Расскажите мне о нем, о его прошлом. Вот он сказал, что сирота… Чей он сын, как попал в академию, как стал ректором? Хотя бы это… Соло рассмеялся: — Данных исторических книг тебе, конечно, мало? — Разумеется. Исторические книги доступны любой конкурсантке. А вот мнение бывшего учителя Герата доступно только… — Только тебе, — улыбнулся мэтр. — Хорошо, моя девочка… Мэтр откинулся в кресле и с веселыми искрами в глазах смотрел на меня. — Наш Герат… — сказал он. — Это, кстати, и в книгах написано, что он сын небогатых дворян Ванирро из южной провинции. Они были несильными магами и вели дела в юридической сфере. А вот сынок родился куда более одаренным магически… К тому же стихийником, что редкость для не стихийных семей. Впрочем, ему прочили карьеру юриста с начальными магическими навыками. Отец настаивал. И наш Герат даже был готов временно следовать воле отца. Ведь у магов длинная жизнь… По его словам, он всегда понимал, что «успеет все». И все же… мечтал он только о магии, огонь бурлил в его жилах. Но все сложилось не так благополучно… Когда Герату было семнадцать, дела у семьи пошли плохо, они разорились, так что у них остался лишь дом и пара магических амулетов. Даже слуг пришлось уволить. А потом в южной провинции разразилась эпидемия «проклятого пламени». Ты можешь почитать о ней, а я помню, что это было… Эта лихорадка не лечилась ни магией, ни травами, ничем… Внутреннее пламя поражало всех, кроме огненных магов. Герат, защищенный своей стихией, видел, как умирали его родители. Он заложил дом, чтобы оплатить услуги медиков, но это было бесполезно… Сам ухаживал за ними в те три дня, что они сгорали в лихорадке. А потом парень остался в заложенном доме с двумя трупами. — Ничего себе… — потрясенно прошептала я. Получается, у ректора в прошлом трагедия. Не только у меня… — Да, ничего себе, — печально усмехнулся Соло. — Сильный, видимо, был мальчик, выдержал… Денег от закладки дома хватило лишь, чтобы расплатиться с бесполезными медиками и похоронить родителей. И Герат оказался на улице — пока не выплатит заклад, его жалкая собственность принадлежала ростовщику… После этого парень не видел смысла оставаться на родине. Он отправился в столицу, чтобы выжить и исполнить свою мечту. Амбициозный был, целеустремленный… Зимой, когда он пришел, приема в академию не было. Но он отправился в деканат огненного факультета и просил взять его кем угодно на время до поступления — слугой, лаборантом, рассыльным. Ему отказали… Тут-то я и встретил в коридоре высокого хмурого парня, который стоял у стены и вдруг ударил в нее кулаком. Огненная натура… всегда. — Да уж, — задумчиво сказала я. — Ну ты меня знаешь, Илоночка… Как вижу молодые дарования, а в парне так и кипела сила, не могу пройти мимо. Я… взял его лаборантом с начальными магическими навыками в свою лабораторию. И до самой осени наш Герат подносил мне колбы, записывал данные, драил полы — вот прямо тут, в этих помещениях… Ни от чего не отказывался. Ну и учился, как мог, хоть общая магия, конечно, не его профиль… — Выходит, и ему вы помогли! — изумилась я. — Почему же вы, мэтр Соло, никогда об этом не рассказывали? — А ты никогда не спрашивала. Да и особого интереса или симпатии к ректору я у тебя прежде не видел… «Да уж точно!» — подумала я. А вслух спросила: — А что было потом? — Потом? А потом осенью Герат поступил на огненный факультет — на стипендию, как ты. Платить-то ему было нечем. Учился отлично. Он все всегда делал отлично. И прямо-таки горел магией. Правда, ему нравилась практика, к науке он никогда особо не тяготел. Друзей у него не то что бы не было… Но, ты знаешь, сколько на огненном сынков аристократов с большими деньгами. Они Герата не принимали. Вот и завелись у него два друга — парни из самых низов, чудом попавшие на стипендию. Оба зашуганные были, а Герат никогда в стороне не стоял. Защищал их и себя от нападок богатеньких. Да и к тому же он хоть и сын не особо знатных родителей, и титула никакого у него с роду не было, всегда имел такую, знаешь… благородную стать. На такого кинешься — и сгоришь, хоть он и бровью не поведет. Огонь внутри и устойчивость снаружи… Не знаю уж, как он такой уродился, — улыбнулся мэтр Соло. А я подумала, не занимается ли мэтр сводничеством. Похоже, рассказывает мне о ректоре самое хорошее, что мне может понравиться. А что мне понравится, он точно знает. — А вот после окончания академии пути этих трех друзей разошлись. Те два мальчика пошли в армию — там всегда огненных принимают с распростертыми объятиями. И Герат пошел… Но всего на два года. Причем быстро стал капитаном. — То есть он и в боях участвовал? — с интересом спросила я. Мне представился статный, уверенный в себе ректор посреди поля боя, где все горит и гремит. То он стоит, как скала, по своей привычке со сложенными на груди руками. А то воздевает руки, и на противника обрушиваются огненные лавины. Знала, что на самом деле там все происходит не совсем так, маги работают сплоченно. Но картинка была яркая. И какая-то просто восхитительная! — Ну тогда еще немного участвовал… Позже, когда война с Градом была, а он уже стал ректором, от академии выделили полк, которым руководил Герат. Вот тогда он повоевал достаточно… А тут всего два года, просто получил практический опыт. Самое то для выпускника кафедры «боевой и экстремальной огненной магии», где он учился. Ну так вот… Через два года Герат вернулся в академию на свою кафедру. А потом… как-то очень быстро стал старшим преподавателем… — А потом? — жадно спросила я. Биография нашего ректора неожиданно оказалась очень интересной. — Как он стал ректором? Почему пошел на отбор? Хотел власти? — Ну-у… Герат когда приходил ко мне пообщаться, часто говорил, что административная работа ему милее науки и даже преподавания. Да и власти ему хотелось… Вернее статуса. Сам пробивался, вот и хотел, видимо, доказать самому себе что-то. Дальше… Когда умер ректор Гайборо, Касадра не ушла с должности, а объявила отбор, хоть и была уже не молода. Но ты пойми… Триста лет назад она не была старухой. И характер у нее был много лучше. Это была очень красивая брюнетка с величественным лицом и необычными манерами. В нее ведь пол-академии было влюблено, как сейчас в Герата, — усмехнулся Соло. — На похоронах ректора Гайборо, когда она стояла на постаменте, Герат как раз был рядом со мной. Помню, он стоял такой весь прямой и задумчиво смотрел на нее. И вдруг говорит: «Она будет моей». И пошел на отбор. Уж не знаю, чего тут было больше — желания получить должность, или действительно влюбился в Касадру… Ну и победил в отборе с огромным перевесом над всеми. Академия и двор королевский гудели, что молодой преподаватель сделал головокружительную карьеру, обогнав всех соперников за несколько дней. Это при том, что у Касадры был другой фаворит на отборе. — Ничего себе! — изумилась я. — То есть Касадра ему нравилась? Он не только ради должности пошел на отбор? — Я тебе, Илоночка, рассказал все, что знаю. Думаешь, после он приходил и делился со мной подробностями, почему пошел на отбор, или как они с Касадрой живут? Нет. Герат никогда про женщин не распространялся, хоть я и знаю, что до Касадры, да и в какие-то моменты их жизни, у него женщин было, как травы в поле. «Вот ведь!» — подумала я, и внутри кольнуло. Не сомневалась, что у Герата огромный опыт отношений. Уж за четыреста лет жизни у неженатого мага только такой и может быть… Но услышать это было немного… нет, не болезненно, но словно маленькая иголочка кольнула меня. Вот стану Великой и окажусь неопытной и наивной девочкой рядом с умудренным жизнью ректором. Может, он этого и хочет, раз позволил сделать нижнюю границу возраста для отбора не сорок, а тридцать лет? — А когда она стала старухой, как он с ней… эээ… общался? — спросила я о том, что подспудно волновало. Мысль, что ректор много лет спал со старухой, вызывала чувство гадливости. На этом фоне его стремление быстро выбрать молодую напарницу выглядело особенно пошлым. — Я-то откуда знаю? — с улыбкой пожал плечами Соло. — Я лишь одно видел… Что их отношения были разными за это время. А в последние лет тридцать-сорок, Герат стал… ну как бы это сказать… Менее сдержанным, словно его что-то изнутри мучает, жжет. Более раздражительным и гневливым, чем обычно. Хоть и умеет быстро себя брать в руки. И другого объяснения я не нахожу, кроме как, что у него что-то с Касадрой происходило. Или просто опротивела она ему больше всяких сил, а на пенсию уходить отказывалась… Потому что в остальном-то у него все хорошо. Ректор из него отличный вышел. Для академии сделал много, и при дворе он прославился, когда работал главным придворным магом. Ты тогда еще не родилась, девочка моя. — Понятно, — задумчиво сказала я. Поглядела на часы — нужно было спешить на лекцию. Я не удержалась и быстро поцеловала старого мэтра в щечку. — Спасибо огромное, дорогой мой мэтр Соло! Вы мне очень помогли… Я загляну к вам на днях после ментальной проверки? — Конечно, моя хорошая, — мэтр Соло погладил меня по руке, как делал это нередко в былые времени. — Всегда рад моей маленькой водной… лилии. «Не мышке — уже хорошо!» — усмехнулась я мысленно. Глава 15 Весь день до вечера я читала лекции и проводила практические занятия. И думала про нашего ректора между делом. Надо же… Получается, у него интересная и непростая была судьба. Большой удар в юности и потом стремительный взлет. Причем всего он достиг сам. Может быть, поэтому он и был строг, например, со мной? Мол, давай, добивайся всего сама, поблажек не будет, как не было их у меня. И, может быть, поэтому он так четко сказал про «сыграть по-крупному» — предлагает мне такой же взлет? Вернее попробовать взлететь. К тому же он как-то неожиданно вырос в моих глазах как мужчина. По-прежнему, было неприятно вспоминать его жесткий тон и строгость… Но это «она будет моей» и стремительная победа в отборе придавали ему мужественности и трогали мое сердце. В глубине души, наверное, многие женщины мечтают, чтобы кто-то сказал так про них и приложил все усилия, чтобы добиться своего. Мы, женщины, любим, чтобы нас добивались… Это меня никто не добивается, пронеслось в голове. Даже Кристан со вчерашнего дня. Думать о Кристане оказалось неожиданно больно. Мне хотелось побыть рядом с ним, ощутить его надежную земную твердость, поделиться всем, что случилось. Но, во-первых, я знала, что теперь прежняя степень доверия вряд ли возможна. А во-вторых, Кристан пропал. Весь день я ждала, что он по-дружески зайдет узнать, как у меня дела. Поинтересуется, чем закончился визит к ректору — меня ведь вызвали у него на глазах! Но Кристана не было. Не пришел он и вечером, когда я сидела в своей комнате и снова начала волноваться о ментальной проверке. А как не волноваться? Ректор обещал помочь. Но как именно он это сделает? Вдруг это пустое обещание, и он тут не властен… Я отгоняла эту мысль, говорила себе: каким бы ни был Герат, он человек слова. Я уже собиралась лечь спать. Ранним утром все, приглашенные на отбор, вместо обычной работы, должны явиться на проверку в специально отведенную приемную. День предстоит сложный, нужно выспаться, несмотря на тревогу. Но вдруг в дверь постучали, и она издала переливчатый звук. Я открыла, подумав, что это Кристан. Но на пороге стол смутно знакомый мне молодой мужчина из администрации. В руках у него была большая коробка. — Добрый вечер, вы, должно быть, ошиблись, я ничего не заказывала. — Добрый вечер! — вежливо ответил мужчина. — Давайте проверим… Вы ведь Илона Гварди, младший преподаватель кафедры пресноводной магии? — Совершенно верно. — Тогда это для вас. Вам посылка от ректора Ванирро. — Посылка? — изумилась я. И отступила в сторону, чтобы мужчина смог войти и поставить коробку на стол. — Да, тарра Гварди, — улыбнулся он. — Я не знаю, что там. Но таросси ректор просил передать, что, если потребуется, инструкция по использованию в коробке. Я растерянно поблагодарила его и закрыла дверь. Что же это такое? Что вообще может прислать мне ректор? И главное, зачем? А в груди растеклось радостное предвкушение, словно я была ребенком, которому неожиданно принесли подарок. Только этого не хватало! Так могут оправдаться слухи, что «ректор шлет мне дорогие подарки». Подарок действительно оказался дорогой. Когда я открыла коробку, обнаружила там вытянутый шар, похожий на аквариум, в котором метались серебристые молнии-вспышки, скручивались в водовороты, снова становились молниями. Портативный телепорт. Устройство, которым пользовались лишь самые состоятельные люди или официальные учреждения. Нужно вернуть обратно, подумала я. Или это обидит его? Как лучше? Ладно, сначала прочитаю, что написано в письме. Из коробки вывалилось две бумажки — одна сложенная вдвое с огненными вензелями, явно письмо от Герата. И инструкция. Я развернула письмо. «В следующий раз, когда решите написать мне заявление, воспользуйтесь этим», — так начиналось письмо, и я прямо-таки воочию увидела лукавую усмешку ректора. Дальше оно было лаконичным: «P.S. Завтра опоздайте на проверку примерно на полчаса. P.P.S. Не вздумайте вернуть телепорт, карать буду безжалостно». Мне представилась еще одна его усмешка. Не очень-то страшно. Но, пожалуй, и верно не стоит возвращать. Главное, чтобы никто не узнал об этом подарке и не начал распускать слухи. Хотя… Какая мне теперь разница? Объявят фавориткой ректора — ничего страшного. Теперь не так страшно. Инструкция не понадобилась, я умела пользоваться телепортом. На одном из курсов по общей магии, мы знакомились с этим магическим устройством. Я взяла бумагу и написала: «Благодарю за подарок», кинула его в «аквариум» и поводила рукой у основания. На нем начали кружиться варианты, написанные синими буквами, куда я могу отправить послание. Я выбрала «Академия», дальше «Ректорская», покрутила еще, предлагалось «приемная ректора», «старший проректор», «личный кабинет ректора». Хм… Мне послать на «личный кабинет ректора»? Пока я думала, на крышке вдруг высветились крупные красные буквы «личный телепорт Герата Ванирро». Вот ведь, додумался указать мне, куда слать сообщения. Я бросила в надпись небольшой сгусток силы. Молнии в «аквариуме» взбесились, закрутили бумажку, и вскоре она исчезла. Не прошло и двух минут, как телепорт тихонько запиликал, и в нем появилось новое письмо. «Не забудьте опоздать», — гласило оно. Ну хорошо, подумала я. Вероятно, он заодно сообщает, что я должна сделать, чтобы проверка прошла правильно. Опоздать несложно. Более того, это возможность поспать лишние полчаса. Когда я раздевалась, мылась, укладывалась, улыбалась до ушей. Выходка ректора с телепортом была неожиданной и… приятной. Он нее внутри все так же растекалось сладкое чувство. Ну точно, как ребенок, подумала я про себя. Видимо, мне просто давно не дарили подарки. Утром в дверь постучалась Тэя. На всякий случай я накрыла покрывалом телепорт, чтобы не привлекал внимания, и открыла. Лицо у Тэи было взволнованное: — Илошка… Ты простишь нас? — спросила она, чуть не плача. Водная, подумала я. Расчувствовалась почему-то и готова разрыдаться. — Да за что? — улыбнулась я, взглянув на часы. Я еще толком не оделась и не подготовилась. Так что заболтаться с Тэей, а потом приводить себя в порядок — хороший способ опоздать на проверку. Я была рада ее приходу. — Мы совсем тебя забросили вчера! Даже не спросили, как ты сходила к ректору! — Да нормально все, — я приобняла подругу и завела в комнату. — Хорошо сходила. Решила участвовать в отборе. — Правда? — глаза Тэи засветились искренней радостью. Не все такие, как Ларисса. Тэя — настоящий друг и не хотела попасть в отбор сама. Тем более, что она помолвлена с Виктором, им осталось дождаться разрешения на «объединение стихий в браке». Кстати, от Тэи исходил легкий аромат мужских стихий. Значит, ночью она была близка с женихом… При сексе двух стихийников происходит обмен силой, и несколько часов после этого каждый из них владеет двумя стихиями противоположного пола дополнительно к своим. При постоянной связи, как у ректора и Великой, или в браке стихийных, постепенно пропитываешься силой другого пола и обретаешь власть над всеми стихиями. Для этого ректору и нужна Великая… — Правда?! — звонко повторила Тэя. — То есть, может быть, у нас будет водная Великая!? Говорят, такого не было полторы тысячи лет! — Да, — улыбнулась я. — Огненные и воздушные больше любят власть, потому и оказываются на этих должностях… — Ты права. Мне вот этого всего… совсем не нужно. Слушай, ну в общем, хорошо, что ты не сердишься… Просто мы все вчера… были с Кристаном. — Что с ним?! — испугалась я. Тэя опустила глаза. Видимо, ей стыдно было рассказывать. — Понимаешь… — она вдруг решительно подняла на меня взгляд и начала быстро говорить правду, словно убрали запруду, и бойкая речка побежала по камешкам с горы. — Илон, ну ты ж не слепая! Ты же знаешь, что он тебя… к тебе неравнодушен! Ну и вот вчера, когда тебя к ректору вызвали… Он просто обезумел. Ходил по залу из угла в угол, на людей натыкался… Мы едва удержали его, чтобы за тобой не побежал. А потом… Кристан выпил…. Как все мы. Больше него, наверное, только Виктор, хоть он и думает, что я не заметила, — она рассмеялась и продолжила напряженно и серьезно: — Ну и вот… Знаешь, есть такая водная лаборантка с кафедры бытовой водной магии? Маленькая, рыженькая такая… Вилесса. — Знаю, конечно, — сказала я. Вот, значит, что за маленькая девушка была в объятиях Кристана. Я-то не смогла узнать ее тогда. — Ей всегда он нравился, она как давай… вешаться на него. Мы вообще-то обрадовались. Ну ты пойми! Обрадовались, потому что, может, он утешится, заведет девушку… Сколько можно по тебе страдать, раз ты к нему ничего не чувствуешь?! — Да я понимаю, Тэя, — я успокаивающе погладила ее по предплечью. — Я тоже так считаю. — И? — Ну и он ушел с ней… — Я знаю! Ничего! — ляпнула я. О Господи! Ну что же такое! Всю жизнь храню секреты, а тут так по-дурацки проговорилась. Вот ведь тоже… водная! Но сказала «а», нужно говорить и «б». — Знаешь? — изумилась Тэя. — Да, — я решила все же не говорить всю правду. — Позавчера я решила зайти к Кристану, посоветоваться с ним как с другом после разговора с ректором… И видела их около комнаты. — Ну хорошо тогда, раз знаешь, — Тэя облегченно вздохнула. — А дальше, знаешь, что произошло? Короче, эта малышка Вилесса здорово его утешила. Ну и он, говорит, посреди ночи сделал ей предложение… А она согласилась. Проснулся Кристан, а рядом с ним невеста щебечет, мечтает, как они будут жить и жениться… Он пытался все к шутке свести, но девушка то ли не понимает, то ли делает вид, что не понимает. А Кристан — он же маг слова у нас. Сказал женюсь — надо жениться. В общем, вот… Когда он кое-как от нее отвязался до вечера, пришел к нам. Мы весь день его успокаивали и думали, что делать. Он все повторяет, что честь велит ему жениться на ней. Но тогда он умрет, потому что для него ты будешь потеряна… Ну а позвать тебя было как-то некстати тогда. Вот ведь, додумался указать мне, куда слать сообщения. Я бросила в надпись небольшой сгусток силы. Молнии в «аквариуме» взбесились, закрутили бумажку, и вскоре она исчезла. Не прошло и двух минут, как телепорт тихонько запиликал, и в нем появилось новое письмо. «Не забудьте опоздать», — гласило оно. Ну хорошо, подумала я. Вероятно, он заодно сообщает, что я должна сделать, чтобы проверка прошла правильно. Опоздать несложно. Более того, это возможность поспать лишние полчаса. Когда я раздевалась, мылась, укладывалась, улыбалась до ушей. Выходка ректора с телепортом была неожиданной и… приятной. Он нее внутри все так же растекалось сладкое чувство. Ну точно, как ребенок, подумала я про себя. Видимо, мне просто давно не дарили подарки. Утром в дверь постучалась Тэя. На всякий случай я накрыла покрывалом телепорт, чтобы не привлекал внимания, и открыла. Лицо у Тэи было взволнованное: — Илошка… Ты простишь нас? — спросила она, чуть не плача. Водная, подумала я. Расчувствовалась почему-то и готова разрыдаться. — Да за что? — улыбнулась я, взглянув на часы. Я еще толком не оделась и не подготовилась. Так что заболтаться с Тэей, а потом приводить себя в порядок — хороший способ опоздать на проверку. Я была рада ее приходу. — Мы совсем тебя забросили вчера! Даже не спросили, как ты сходила к ректору! — Да нормально все, — я приобняла подругу и завела в комнату. — Хорошо сходила. Решила участвовать в отборе. — Правда? — глаза Тэи засветились искренней радостью. Не все такие, как Ларисса. Тэя — настоящий друг и не хотела попасть в отбор сама. Тем более, что она помолвлена с Виктором, им осталось дождаться разрешения на «объединение стихий в браке». Кстати, от Тэи исходил легкий аромат мужских стихий. Значит, ночью она была близка с женихом… При сексе двух стихийников происходит обмен силой, и несколько часов после этого каждый из них владеет двумя стихиями противоположного пола дополнительно к своим. При постоянной связи, как у ректора и Великой, или в браке стихийных, постепенно пропитываешься силой другого пола и обретаешь власть над всеми стихиями. Для этого ректору и нужна Великая… — Правда?! — звонко повторила Тэя. — То есть, может быть, у нас будет водная Великая!? Говорят, такого не было полторы тысячи лет! — Да, — улыбнулась я. — Огненные и воздушные больше любят власть, потому и оказываются на этих должностях… — Ты права. Мне вот этого всего… совсем не нужно. Слушай, ну в общем, хорошо, что ты не сердишься… Просто мы все вчера… были с Кристаном. — Что с ним?! — испугалась я. Тэя опустила глаза. Видимо, ей стыдно было рассказывать. — Понимаешь… — она вдруг решительно подняла на меня взгляд и начала быстро говорить правду, словно убрали запруду, и бойкая речка побежала по камешкам с горы. — Илон, ну ты ж не слепая! Ты же знаешь, что он тебя… к тебе неравнодушен! Ну и вот вчера, когда тебя к ректору вызвали… Он просто обезумел. Ходил по залу из угла в угол, на людей натыкался… Мы едва удержали его, чтобы за тобой не побежал. А потом… Кристан выпил…. Как все мы. Больше него, наверное, только Виктор, хоть он и думает, что я не заметила, — она рассмеялась и продолжила напряженно и серьезно: — Ну и вот… Знаешь, есть такая водная лаборантка с кафедры бытовой водной магии? Маленькая, рыженькая такая… Вилесса. — Знаю, конечно, — сказала я. Вот, значит, что за маленькая девушка была в объятиях Кристана. Я-то не смогла узнать ее тогда. — Ей всегда он нравился, она как давай… вешаться на него. Мы вообще-то обрадовались. Ну ты пойми! Обрадовались, потому что, может, он утешится, заведет девушку… Сколько можно по тебе страдать, раз ты к нему ничего не чувствуешь?! — Да я понимаю, Тэя, — я успокаивающе погладила ее по предплечью. — Я тоже так считаю. — И? — Ну и он ушел с ней… — Я знаю! Ничего! — ляпнула я. О Господи! Ну что же такое! Всю жизнь храню секреты, а тут так по-дурацки проговорилась. Вот ведь тоже… водная! Но сказала «а», нужно говорить и «б». — Знаешь? — изумилась Тэя. — Да, — я решила все же не говорить всю правду. — Позавчера я решила зайти к Кристану, посоветоваться с ним как с другом после разговора с ректором… И видела их около комнаты. — Ну хорошо тогда, раз знаешь, — Тэя облегченно вздохнула. — А дальше, знаешь, что произошло? Короче, эта малышка Вилесса здорово его утешила. Ну и он, говорит, посреди ночи сделал ей предложение… А она согласилась. Проснулся Кристан, а рядом с ним невеста щебечет, мечтает, как они будут жить и жениться… Он пытался все к шутке свести, но девушка то ли не понимает, то ли делает вид, что не понимает. А Кристан — он же маг слова у нас. Сказал женюсь — надо жениться. В общем, вот… Когда он кое-как от нее отвязался до вечера, пришел к нам. Мы весь день его успокаивали и думали, что делать. Он все повторяет, что честь велит ему жениться на ней. Но тогда он умрет, потому что для него ты будешь потеряна… Ну а позвать тебя было как-то некстати тогда. Глава 16 Когда я влетела в зал, опаздывала уже не на полчаса, а на три четверти часа. Сколько в точности будет девушек, я не знала, но в тот момент показалось, что на меня посмотрели не менее тридцати пар глаз. Затем послышалось шушуканье. Я же с громко бьющимся сердцем огляделась, куда бы мне присесть… В большом зале вдоль стен по кругу стояли кресла, в которых сидели приглашенные девушки, ожидая очереди на проверку. Слева располагалась неприметная дверь, за ней в аудитории были Герат и комиссия по проверке с ментального факультета. У двери стоял молодой специалист с ментального факультета со значком на рукаве в виде двух глаз в обрамлении ресниц. В руках у него была папка, на которой лежал исписанный лист бумаги. Вероятно, он отмечал пришедших претенденток… Увидев меня, он поспешил ко входу. — Не иначе, Илона Гварди, с водного факультета?! — с ноткой возмущения сказал он. — Да, это я. Приношу свои извинения за опоздание… Шушуканье девиц за спиной усилилось. Видимо, им было интересно, что скажет опоздавшая нахалка, о которой и так уже ходят слухи. «Интересно, а что бы они сказали, если бы узнали про телепорт?» — подумала я, и вдруг стало смешно. А может быть, это от нервозности хотелось хихикать. Молодой менталист пожал плечами: — Извиняться придется перед комиссией, если их заинтересует факт вашего опоздания. Мне то что… Но помочь ничем не могу, вы будете последней в очереди. Тридцать второй. Вероятно, придется провести здесь весь день, — чуть ехидно закончил он. Ага, вот, значит, как… подумала я. Опоздать было нужно, чтобы оказаться одной из последних в списке. Видимо, в самом конце проверки Герату будет легче спасти меня от настоящего копания в голове. — Хорошо, — я кивнула. — Но хоть на обед отлучиться можно будет? — словно в жизни меня не волновало ничто большее, чем пропустить обед. По залу пронеслось несколько женских смешков. Пусть лучше думают, что я дурочка, чем догадаются о правде, подумалось мне… — Разумеется, нет! — возмутился менталист. — Кажется, вы не понимаете, что значит ментальная проверка! Вы находитесь на проверке с момента, как вошли в этот зал. Я должен отслеживать ваш фон, не захочет ли одна из вас… допустим, задушить остальных… Не опасны ли вы для общества. К тому же, выйдя, вы можете, например, вернуться с артефактом блокировки, — снова раздались смешки, на этот раз девушки смеялись над менталистом. Всем известно, что хорошим менталистам — вроде тех, что заседали за дверью — никакой артефакт не помеха. Парень растерянно повел плечами. — Ну вы зря смеетесь, девушки, — он явно расстроился, — это старинная традиция, давайте будем ее соблюдать… — Давайте, — улыбнулась я, и послышалось несколько одобрительных вздохов. — Только неужели нас все же оставят без обеда? Несколько девушек открыто рассмеялись. Видимо, утвердились в мысли, что вопрос обеда имеет для меня первостепенную значимость. Я заметила, как взгляды заскользили по моей фигуре, отыскивая участки, на которых могла сказаться любовь к еде. Впрочем, таких не было. — Вот если бы вы не опоздали, то знали бы, что туалет — вон там, — менталист махнул рукой направо, где была еще одна дверь. — А обед вам подадут сюда. Тем, кто не пройдет проверку к обеду… — возмущенно передернул плечами и отвернулся от меня. Я еще раз оглядела зал, чтоб понять, куда же мне сесть. Девушки затихли, тоже думая об этом. Взгляд выцепил Лариссу. С двух сторон она была окружена воздушными: знойной брюнеткой в белом платье и миловидной блондинкой в голубом. Заметив мой взгляд, она сдержанно кивнула и принялась нашептывать что-то на ухо блондинистой соседке слева. Та в ответ захихикала. Мне показалось, что шепчутся они обо мне. Я и не хотела сидеть рядом с Лариссой. Судя по всему, слухи распространяла именно она. Свободное место обнаружилось ближе к выходу в коридор, возле двух воздушных приятной наружности. Я направилась туда, когда меня окликнул едва знакомый голос. — Илона, иди сюда, если хочешь! Я обернулась на источник звука. Это была Керра Ти, третья из водных, приглашенных в отбор. Младший преподаватель и научный сотрудник кафедры водных монстров. Темноволосая, бледная, некоторые назвали бы ее красавицей. А еще считалось, что у Керры стервозный характер, как у большинства с этой кафедры. С чудищами же работают… Но сейчас она была единственной, кто открыто позвал меня сесть рядом и составить компанию. — Благодарю! — громко ответила я и, не глядя по сторонам, высоко подняв голову, прошествовала к Керре. Раздалась новая порция шепотков. Рядом с Керрой сидела светловолосая воздушная с правильными чертами лица. Крупная высокая девушка с королевской осанкой. А третье кресло было свободно. — Присаживайся, Илона, — без улыбки, но доброжелательно сказала Керра. — Илона, это Сара Бейль с кафедры воздушной физкультуры. Сара, это Илона Гварди с кафедры пресноводной магии. — Очень рада, кивнула мне Сара и протянула руку. — Я тоже, — ответила я. Пожатие у Сары оказалось неожиданно крепким для воздушной. — Не ожидала, что у меня есть хватка? — рассмеялась Сара. А я заметила, что все девушки молчат и смотрят на нашу группку из трех человек. Наверняка, им интересно, с кем же будет общаться водная, которую ректор почтил неожиданным вниманием в последние дни. Сделаю вид, что мне вообще наплевать на их взгляды. — Признаюсь, и верно не ожидала, — улыбнулась я Саре. — Это потому что я физкультурница, — заговорщицки наклонилась ко мне Сара. — Двадцать пять раз в воздухе сальто сделаешь или студенток нерадивых подсадишь в полет, и все — тело как каменное. Это только на представлениях все легкое и воздушное… Я обрадовалась беседе на отвлеченные темы, и мы с Керрой и Сарой принялись обсуждать, как прошло прощание с Касадрой, кто как провел прошедшие летние каникулы, кто что пил на торжественном обеде позавчера… Правда, вскоре я узнала одну неприятную вещь. Керра была десятой в списке на проверку, Сара — семнадцатой. Из двери в аудиторию проверки вышла первая претендентка — бледная хрупкая девушка. По ее щекам текли слезы. — Неужели тебя не взяли? — раздалось со всех сторон. — Нет, меня взяли! — девушка вытерла слезы, улыбнулась и опустилась в кресло отдохнуть. — Просто это очень страшно и сложно… — все наклонились вперед, чтобы лучше расслышать. — И они спрашивают то, о чем не хочется помнить… Это очень утомительно… Для них тоже! Мы услышали, как менталист у двери произнес следующее имя: — Дарна Квитто с кафедры бытовой воздушной магии, прошу проследовать и предстать перед комиссией! Высокая и статная Дарна поднялась и вод всеобщими взглядами «проследовала» в аудиторию. Первая претендентка еще немного поплакала на плече у соседки, потом пожелала всем удачи и радостная убежала. Для нее проверка закончилась. Когда Дарна вышла спустя четверть часа, она не плакала. Но лицо ее было перекошено от злобы. — Ну что?! — раздалось в зале. Дарна встала в центре. — Я допущена к отбору, — величественно произнесла она. — Магистр Герат даже произнес «добро пожаловать на отбор, тарра Квитто»! Но… это пытка какая-то! — ее лицо вдруг перекосило. — Да будь они… прок… — Замолчите! — крикнул ей менталист со списком. Его звали Деррон Каусто. — Вы что не понимаете, что дело еще могут пересмотреть? Идите отсюда скорее… — он взял девушку под локоть и отвел к выходу. — Перекусите хорошенько, придите в себя… После этих двух эпизодов стало ясно, что проверка была серьезным испытанием. Похоже, комиссия ко всему прочему пробуждала в претендентках отрицательные эмоции, характерные лично для этой девушки. А дальше… Может быть, смотрели, что это за эмоции, или как она с ними справится? Пока что из отбора никто не вылетел. Но всем стало тревожно. — Ну вылечу и вылечу! — сказала Керра, чтобы разрядить обстановку. Но достаточно тихо, чтобы, кроме нас с Сарой, ее никто не услышал. — Хоть и жаль, я уж начала подумывать, что стать Великой — не такая уж плохая идея! И ректор вполне ничего… — Не волнуйся! — в тон ей с полушутливой бравадой произнесла Сара. — Пройдешь ли в отбор, и верно неважно. Потому что Великой стану я и окажусь возле ректорского тела… кхм! — девушки рассмеялись. И я рассмеялась вместе с ними. Хорошо, что есть те, кто не так уж стремился в отбор (вот Керра, например) и те, кто, как Сара, могут отнестись к происходящему с чувством юмора. Дальше время тянулось долго, мучительно и тревожно. Девушки заходили одна за другой по списку. Выходили в разном состоянии. Кто-то в слезах, кто-то раздраженный, кто-то как во сне, а кто-то — совершенно спокойный. Десятой пошла Керра, приосанилась, улыбнулась нам с Сарой и величественно проследовала на комиссию. Вышла спокойная и успела шепнуть нам, что «ничего страшного, если ты не истеричка» и ушла. Мы с Сарой остались вдвоем посреди не самых доброжелательных взглядов. А мне стало как-то пусто… Странно, но Керра, с которой мы прежде почти не общались, сегодня была для меня теплым надежным локтем. Сидеть рядом с ней среди множества претенденток, косо смотрящих на тебя, было не так неприятно. Хотя… мне больше нужно волноваться о том, как именно ректор собирается помочь мне с проверкой. В середине дня привезли большие столы, уставленные блюдами и напитками, и конкурсантки, как рой голодных пчел, налетели на еду. Я положила на тарелку несколько салатов, взяла ягодный сок и собиралась устроиться на своем месте, когда ко мне вдруг подбежала Ларисса. Наверное, она решила, что с «возможными фаворитками» стоит дружить… — Илона, как я рада тебя видеть! — защебетала она. — Ты прости, я все с воздушными болтала… Не могла подойти! Они так волнуются! — Здравствуй, Ларисса. — Так ректор не разрешил тебе отказаться от отбора? — понизив голос, спросила она. — Скорее, я решила участвовать, — спокойно ответила я. Общение с лицемеркой было неприятно. Хоть открыто ссориться на глазах у всех я не собиралась. Вдруг наш маленький менталист, уплетавший обед за обе щеки в дальнем конце зала, решит, что я «опасна для общества». — Ой! Это ты правильно! — продолжила щебетать Ларисса, но кинула на меня откровенно неприязненный взгляд. — Если он отказал тебе в ответ за заявление, значит, у тебя есть шансы! Здорово, если Великой станет водная… — Да, это было бы неплохо. У нас у всех есть шансы, — сказала я спокойно, но словно отрезала. — Прости, меня ждет приятельница… — закончила я и подошла к Саре, с бешеной скоростью поедавшей гуляш в нашем «уголке». Интересно, а как сама Ларисса оценивает свои шансы, подумалось мне. Неужели думает, что ее — не очень уж сильного мага и такую вот алчущую ректорского внимания лицемерку — Герат может выбрать? После обеда, которые отвезли и членам комиссии, проверка пошла чуть быстрее. Но все равно мы все устали сидеть и ждать. Пара воздушных девиц обессиленно откинулись в креслах и создавали потоки воздуха, чтобы освежить себя и соседей. Двух девушек отчислили с отбора. Обе вышли бледные, с провалившимися глазами, объяснять причины отказались, просто как сомнамбулы пошли на выход… Мы так и не узнали, за что их не допустили. Сара успешно прошла проверку, вышла даже веселая. Подмигнула мне и шутливо сказала на ушко, что, похоже, она понравилась ректору и всем членам комиссии, поэтому мне тут ловить нечего. Но ничего страшного там не происходит, и я могу не бояться. А потом за окнами стемнело. Нас осталось пятеро. Девушки нервно ерзали в креслах… Всем становилось невмоготу. Сколько можно ждать?! Уставший Деррон Каусто сидел в кресле у двери, и его сил хватало лишь на то, чтобы время от времени обводить нас взглядом или севшим голосом оглашать имя следующей конкурсантки. Трех следующих девушек проверяли удивительно долго. Наверное, члены комиссии тоже устали и уже не могли делать все быстро и собранно. Мы сидели вдвоем с воздушной, которую звали Аннота Край. Приятная невысокая девушка. Я ободряюще улыбалась ей, а она нервно ерзала и поглядывала на часы. Было около девяти вечера. — А вдруг они злые от усталости? — тихонько сказала она. — Но это не должно сказываться на их объективности, — подбодрила я ее. Хоть сама уже изнывала. Волнение прибывало, как вода в прилив. — Надеюсь… — протянула Аннота. Неожиданно дверь открылась и в зал вышли все: предыдущая конкурсантка, она улыбалась сквозь слезы — явно прошла проверку, два менталиста — пожилой профессор с кафедры «определения лжи и дознания» и его более молодой коллега с кафедры «общей ментальности». И Герат в черном. У всех под глазами залегли синяки. — Ох, хорошая идея сделать перерыв… Впрочем, осталось всего лишь двое… — произнес пожилой профессор, почесав бороду. Герат с пониманием посмотрел на него: — На вас с Квадерием, — видимо, так звали молодого магистра с «общей ментальности», — легла основная нагрузка… Мне жаль. Думаю, мне пора поработать в полную силу. Вы можете быть свободны, оставшихся двух девушек я проверю сам при помощи «шара правды». В конечном счете, это мой отбор, мне за него и расплачиваться, — усмехнулся он. — Вы серьезно? — с облегчением произнес молодой магистр Квадерий. Его разве что не шатало. — Да, Квадерий, отведите старшего коллегу поужинать. Я пришлю за вами, если понадобится помощь… — Не совсем по уставу… — задумчиво сказал пожилой профессор, но улыбнулся Герату. — Но я благодарю вас. Это будет проще, чем вызвать других менталистов в столь поздний час. Кроме того, — он посмотрел на нас с Аноттой. — Я не вижу в этих измученных девушках ничего подозрительного… — Доброго вечера, таросси, — вежливо сказал Герат. — И благодарю за работу… Менталисты — пожилой и молодой — вышли из зала, о чем-то переговариваясь. А Герат взял у Деррона Каусто список. — Если желаете, вы тоже свободны. Повторяю, за мой отбор мне и расплачиваться… — Благодарю вас, таросси ректор, — Деррон тоже облегченно вздохнул и поплелся к выходу. А пытать девушек этой утомительной проверкой ректору не стыдно, подумалось мне. Но развивать эту мысль я не стала. Теперь стало понятно, как именно Герат собирался мне помочь. Только вот… мне предстоит разговор с ним наедине. И кто знает, какие вопросы он задаст. Насколько глубоко полезет мне в голову… Довериться ему целиком? Глава 17 Никогда в жизни. Пока я не уверена в своей безопасности, ни ректор, никто другой не узнают правду обо мне. Я — последняя. А последние не имеют права умирать. И ставить себя под удар. Я судорожно думала, что делать, когда Герат забрал Анотту. Впрочем… А что делать? Только молиться, чтобы мне повезло. Чтобы Герат не захотел провести полное расследование. Я была уверена, что он это может. Но кое-что я, пожалуй, могу. Истинных менталистов не будет на моей проверке, а ректор вряд ли обладает очень уж большой ментальной силой. Посмотрим… По крайней мере, ему я смогу обосновать, зачем это сделала… И в отличие от менталистов, он может просто не заметить. Осторожно, насколько могла, тонко, хоть руки и подрагивали от волнения, я коснулась структуры своей силы. Предельно незаметно, чтобы никто не уловил следов магии. Вот здесь… то, что спит во мне. Я прикоснулась к оболочке запечатанной силы, как будто сделала надкол. И заставила силу — мою истинную силу — тонкой струйкой заструиться в голову, формируя ментальный барьер. Не самый крепкий, чтобы его сложнее было заметить. Знаний по ментальной магии хватило, чтобы разместить барьер «в нужном месте» — на уровне пяти с половиной лет, на первых эпизодах, где я стала Илоной Гварди, дочерью воров и разбойников. Если что, можно решить, что у меня просто нет более ранних воспоминаний. Я выдохнула, проделав работу, и словно разгладила складку на платье, залатала маленькую дырочку в оболочке своей запечатанной силы. Как хорошо, что у меня хватило выдержки не сделать это раньше! Кто-то из менталистов или даже из конкурсанток мог бы заметить струю силы и мои действия. К тому же магия меня немного успокоила. Когда вышла Анотта — вполне спокойная, видимо ректор «не пытал» ее — я была почти уверена в себе. Она доброжелательно мне кивнула, мол, все хорошо, я прошла. Я ответила ей улыбкой: а ты боялась… Но когда девушка вышла, а из аудитории появился Герат и пристально посмотрел на меня, кровь ударила в щеки. Мне показалось, что своим огненным взглядом он прожег меня насквозь и узнал все. Мое прошлое, мое настоящее, и разгадал мою нынешнюю игру… — Прошу, тарра Илона, — сказал он с легкой усмешкой. — Мы остались вдвоем. Так что вам придется пройти проверку со мной наедине. И открыл передо мной дверь в комнату. На негнущихся ногах я прошла. В комнате стоял большой стол, такой же, за какими обычно сидела экзаменационная комиссия, три стула с противоположной стороны, один — с моей. На столе не было ничего, кроме списка девушек, почти все имена в котором были помечены галочками и лишь у двух стояли прочерки. И большой голубоватый шар. Артефакт «Шар правды», используемый для усиления ментальных свойств мага. — Присаживайтесь, тарра Гварди, — уголком губ улыбнулся Герат, обошел стол и сел по центру. Я села напротив. Вдруг он добавил деловым, но каким-то галантным тоном. — Понимаю, что вы устали. Но вы сами захотели… моей помощи в этом вопросе, — и чуть усмехнулся. — Благодарю вас, — только и нашлась сказать я. — Хотите сока? — не дожидаясь ответа, он развернулся, взял с тумбочки графин, два стакана, налил сока себе и мне. К тому же поставил передо мной вазочку с печеньем. — Выпейте и съешьте. Не хотелось бы, чтобы вы упали в обморок. — У меня нет такой привычки! — ляпнула я. — Надеюсь, — усмехнулся ректор, сложил руки на груди и откинулся в кресле, изучая меня темными горящими глазами. — Ешьте, — сказал как отрезал. Конечно, мне кусок не лез в горло. Но не спорить же с ректором, обещавшим помощь по такому малозначительного вопросу. Я поблагодарила его и с трудом съела два печенья, запивая соком. Все это время он внимательно смотрел на меня, словно уже начал проверять мой разум. Но прикосновения к сознанию я не чувствовала. — Вы красиво едите, — сказал вдруг Герат. — Где научились? В приюте? — усмешка. — Или после? — Это имеет отношение к нашей проверке? — спросила я и отодвинула бокал. — К нашей проверке что угодно может иметь отношение, — опять усмешка. И на мгновение Герат показался мне настоящим дознавателем, а шар между нами — орудием пытки. — Итак, — он снова откинулся в кресле, — Тарра Илона… Я устал. Вы устали. Поэтому, — улыбка краем губ, — у меня нет никакого желания глубоко лезть в ваш разум. Я буду задавать вам вопросы. И от ваших ответов зависит, насколько глубоко я в него погружусь. — Хорошо, таросси ректор, — сдерживая внутреннюю дрожь, ответила я. И добавила: — Вы хотите, чтобы я участвовала в отборе. В ваших интересах, чтобы я прошла проверку. — С этим не поспоришь, — то ли усмехнулся, то ли улыбнулся Герат. — Сейчас я активирую шар. Он не только поможет мне видеть ваши скрытые мотивы, но и будет вести запись разговора, на случай, если потребуется проверить результат. Имейте это в виду… Я внутренне сжалась. А без этого никак? Обещал же помочь! Соберись, Илона. Помощь помощью. А тебе опять сражаться и идти по тонкому мостику. Совершенно одной. И не факт, что этот маг тебе поможет. — Поняла вас. Герат поставил шар ближе к себе и поводил над ним рукой. В центре шара родилось перламутровое сияние и быстро заполнило его целиком. — Итак, тарра Гварди, вначале стандартные вопросы. Вы приглашены на отбор на должность Великой. Для чего вы хотите занять эту должность? «О Господи!» — подумалось мне. И что я должна ответить? Ведь ответить всю правду я не могу. — Вы знаете, таросси ректор, что до последнего времени я, напротив, не желала участвовать в отборе на эту должность. Но теперь мое мнение изменилось. Я хочу помочь развитию академии, оказавшись на самой высокой из должностей, доступных женщине. Не знаю, что увидел ректор в шаре или что сам ощутил, но шар мигнул. — Шар показывает, что ответ неполный, — усмехнулся Герат. — Какие еще мотивы движут вами? Я крепко сжала ладонями подлокотники кресла. — Хочу повысить свой статус. Для выпускницы приюта это важно. У меня больше амбиций, чем кажется. Шар никак не среагировал, а Герат неожиданно поощрительно мне улыбнулся. — Не сомневаюсь, тарра Гварди, — сказал он. — Спасибо за честность. Тогда следующий вопрос. Испытывали ли вы когда-нибудь желание нанести урон академии или лично мне? «А умнее ничего не мог придумать?» — подумала я. Шар мигнул. — Озвучьте то, что вы сейчас подумали! — бросил Герат. — Я подумала, что это глупый вопрос. Очевидно, что любая ответит «нет», даже если рискует не пройти проверку за ложь. К тому же раздражение и гнев на академию, ее главу и преподавателей во время обучения может возникать у любого адепта или адептки. — Вы правы. И тем не менее, ответьте. — Разумеется, у меня бывали минуты раздражения. Но я никогда не желала зла академии осознанно и всерьез. Академия — мой дом, я многим ей обязана. Шар «молчал», я говорила чистую правду. — А лично мне? — усмехнулся Герат. — Вы знаете, что я не испытывала к вам симпатии, — честно сказала я. — Наши с вами встречи во время моего обучения и в последнее время сложно назвать приятными. Несомненно, я испытывала антипатию и не раз желала вам провалиться куда-нибудь, чтобы мне не пришлось идти на этот отбор! Но осознанно и всерьез я не желала вам смерти, болезни или других неприятностей. Шар молчал. А Герат провел над ним рукой, отключая, и расхохотался: — Не для протокола, тарра Гварди: и чем же я вам так не угодил? — Не для протокола, таросси ректор, я уже отвечала на этот вопрос не так давно. Вы жестко вели себя со мной. Делали мне больно, внушали страх. Прежде у меня не было причин вам доверять. — Это все? Других личных мотивов ненавидеть меня у вас нет? — Нет. Напротив, я решила отнестись к вам более… доброжелательно. В определенный момент вы проявили себя с другой стороны и вызвали уважение. — Неплохо, тарра Гварди, — глаза Герата блеснули. — Вы хорошо держитесь. И снова активировал шар. — Обратимся к вашему прошлому. Итак, вы выпускница приюта для бедных сирот? — Совершенно верно. — Кем были ваши родители? Это известно? — спросил он. А мне показалось, что в какой-то степени он задает вопросы так, чтобы «под протокол» пошли достойные ответы, более-менее соответствующие истине. Неужели догадывается, что мне есть что еще скрывать… — При приеме в приют было указано, что я дочь неизвестных погибших родителей. Шар оставался спокоен. Но Герат опять быстро провел над ним рукой, отключая… И заговорщицки наклонился в мою сторону. — Но мы-то с вами, тарра Гварди, знаем, что ваши родители были… преступниками. Итак, они были ворами… Что вы помните о своем детстве? Расскажите мне. Какими они были, как вы их потеряли. Как вы воровали, в конце концов… — Зачем вам это? — выпалила я, облегченно вздохнув про себя. В сущности, пока не похоже, что Герат заподозрил о моем происхождении нечто большее, чем то, что я и так ему уже рассказала. — Мне интересно, — пожал плечами ректор. — Никогда не разговаривал с магичкой, которая была воровкой в прошлом. Ладно, подумала я. Не самое страшное. Хоть и стыдно вспоминать все это воровство и разбойничьи эскапады на большой дороге. И хоть очевидно, что ректор вызывает меня на откровенность. — Хорошо, — сказала я. — Но тогда вы тоже ответите мне на откровенный вопрос. — Не в вашем положении ставить дополнительные условия, тарра Гварди, — отрезал Герат. — Но если вы не пойдете мне навстречу, то вряд ли можете рассчитывать на искренний и откровенный рассказ о моем воровском прошлом… Я могу ограничиться формальными фразами. Герат опять рассмеялся. — Хорошо. Но я оставляю за собой право ответить на ваш вопрос любым возможным способом. — Не в моем положении дополнительно качать права, таросси ректор… Мои родители… Они были добрыми людьми, хоть и преступали закон… Я даже увлеклась, рассказывая о том, как мы с Алиской и Гансом путешествовали по стране, какие комбинации придумывал Ганс, чтобы выманить у жителей городов и деревень деньги и ценности. О том, как пробирались в дома и воровали. И о своей роли мага, помогавшего в воровстве, не умолчала. Рассказала я и о гибели приемных родителей в разбойничьей общине. Теперь не было смысла скрывать это от Герата. Ректор задумчиво смотрел на меня. — Соболезную вашей утрате, — без особого сочувствия, но вежливо произнес он, когда я закончила. — Знаете, какой вердикт я могу вынести? — Какой? — спросила я, а сердце тревожно забилось. — Я был прав, сказав, что вы можете быть опасны для общества, когда вы поступали в академию. Вы не просто можете — вы были опасны для общества. И еще интересный вопрос… Ваши родители-воры не были магами. Откуда в вас сила? Сердце забилось, как бешеное. — Я не знаю! — горячо ответила я. — Вы ведь знаете, такое случается… Вероятно, кровь магов была у нас в роду. Странно, но Герат успокаивающе улыбнулся: — Вероятно. Другого объяснения я не нахожу. — Теперь мой вопрос! — быстро сказала я, чтобы перевести разговор в более безопасное русло. — Слушаю его с интересом, тарра Гварди. — Зачем вы пошли на отбор к Великой Касадре? Вы любили ее? Герат рассмеялся. — С какой целью интересуетесь, тарра Гварди? — спросил он. — Не исключено, что я стану Великой. И нам с вами… придется работать в тесном сотрудничестве. Хочу больше узнать о возможном напарнике. — Что ж… Тут не один, а два вопроса. Отвечаю только на первый. Я пошел на отбор, чтобы реализовать сразу две цели: стать главой академии и получить вожделенную женщину. Я ответил на ваш вопрос, тарра Илона? — он вопросительно и насмешливо поднял одну бровь. — Ответили, но весьма расплывчато. Об этом я могла бы догадаться и сама. Ответите на второй? — Мы договаривались на один, — усмехнулся Герат. — Не вижу причин отвечать на оба. И в следующий раз… формулируйте так, чтобы ответ вас устроил, — он многозначительно замолчал, и на какое-то время воцарилась тишина. Герат насмешливо, но без злобы и раздражения смотрел на меня. А я думала, что же дальше… Сколько еще продлится эта проверка. Если честно, я совсем замучилась. Даже не от самой проверки, а от напряжения, которое было неизбежно и не отпускало меня. — Итак, — Герат нарушил молчание первым и в очередной раз провел рукой над шаром, включая его. — Ваши ответы устраивают меня. Поэтому еще один стандартный вопрос, и я подумаю о том, чтобы закончить проверку. Сердце тонко, тревожно забилось в ожидании чего-то страшного. Сейчас он спросит что-то опасное для меня… Герат словно не заметил моего состояния. А, может быть, действительно не заметил… — Тарра Гварди, желали ли вы когда-нибудь зла королю и его семье? Кровь отлила от лица, а разум заметался в поисках подходящего ответа. Да, я не желала зла академии и Герату. Даже не желала зла королевской семье — королеве и двум ее сыновьям. Но тому, кто распорядился уничтожить мою семью… обе мои семьи… я не могла пожелать ничего хорошего. — Я никогда не желала зла королеве… — начала я срывающимся голосом. И тут шар на столе взорвался красным светом и издал громкий неприятный звон. Герат резко наклонился вперед, в его глазах сверкнула молния. Одним движением выключил шар и уставился на меня. Пару мгновений я кусала губы, а он смотрел на меня, словно собирался прожечь дыру в моем лице. — И за что же вы ненавидите его величество Статира Третьего? — резко спросил он. Глава 18 Я опустила глаза. Мысли, как сумасшедшие, метались в голове, а я пыталась найти среди них одну, правильную. Может, рассказать всю правду… Или действительно упасть в обморок и закончить этим «проверку»… Или… Я выдохнула, ощущая, как кровь медленно приливает к лицу, и мне удается взять себя в руки. — Я… — начала говорить прежде, чем идея полностью оформилась. — Я… Таросси Ванирро! — я подняла на него взгляд. — Вы ведь понимаете, кто приказал гвардейцам ездить по лесам и уничтожать разбойников и преступников? По чьему указу убили моих родителей! Да, порой я желала ему зла! Мои мама и папа погибли по его вине! И еще много дорогих мне людей… — Успокойтесь, — уверенно, быстро, но как-то бархатно, мягче, чем обычно, произнес Герат и откинулся в кресле. — Успокойтесь… — от его интонации я начала расслабляться. Кровь заструилась спокойнее, гармоничнее. Наверное, он применил что-то из медицинской магии, а я и не заметила. — Я не пойду докладывать его величеству о том, что одна маленькая преподавательница испытывает к нему не лучшие чувства и была бы рада его… смерти. Будем называть вещи своими именами. Также могу заверить вас, что ваш ответ не скажется на результатах проверки, — он усмехнулся в своем духе. — А вот поработать с шаром, который записал ваши эмоции, мне придется… Вы заставляете меня делать лишнюю работу, тарра Гварди, — очередная усмешка. А я почувствовала, как мои плечи расслабленно опускаются, страшное напряжение внутри рассасывается без следа. Неужели он понимает меня? Хоть Герат почти что близкий друг короля. И уж точно — хороший знакомый. — Благодарю вас, таросси Герат, — я поймала себя на том, что впервые назвала ректора по имени. Как бы не счел панибратством. Но Герат лишь чуть-чуть улыбнулся. И спросил: — А вы считаете, что нужно позволить беспредел в лесах, отдаленных селениях и на «большой дороге»? — Нет, конечно! — не сдержалась я. — Конечно, король вправе ловить и наказывать преступников. Но не убивать без суда! Тем более, что там… там были жены, не участвовавшие ни в чем, были дети тех, кому пришлось стать разбойниками… Их всех тоже убили — случайно или нарочно — я не знаю! Можно было арестовать всех, наверняка, это было возможно! И судить по законам — каждого исходя из совершенного лично им… — Но это слишком долго и затратно, — сказал Герат. — Да, тарра Илона, решения его величества Статира не всегда отличаются… гуманностью. Но они весьма эффективны и держат страну в порядке. Когда-то во время эпидемии «огненной лихорадки», возможно, вы слышали о такой, он приказал изолировать пораженные города и селения. Можно было прислать из столицы лучших специалистов в магической медицине, лучших исследователей, попробовать побороть эпидемию более гуманными способами. Но решение короля позволило быстро остановить эту чуму, быстрее, чем любым другим способом. Замечу при этом, что я не оправдываю этим «негуманность», лишь констатирую факт, — он невесело усмехнулся. А в огненных глазах мелькнуло что-то похожее на едкую горечь. Он говорил о той эпидемии, что унесла жизнь его родителей, это я поняла. Мгновение Герат молчал. Потом продолжил: — Если станете Великой, вам придется делать подобный выбор иной раз… Впрочем, мы с вами здесь не для того, чтобы оценивать решения и поступки короля. Проверка окончена, — последнюю фразу он сказал быстро, словно бросил. И активировал шар. — Вас ждет ужин, а меня — дела, — многозначительно улыбнулся и едва заметно кивнул мне на шар, мол, ему еще предстоит разобраться с компрометирующей частью записи. — Идите, тарра Гварди. Вы прошли проверку. Завтра у всех участниц выходной: не вздумайте исполнять свои обычные обязанности. После сегодняшнего дня всем нужен отдых. Послезавтра общий сбор, на котором вы узнаете условия первого испытания. — Я прошла? — недоуменно спросила я. Мне не верилось, что он полностью принял мой ответ, мои слова о короле и «замял» инцидент. Даже готов подтасовать результаты… И больше ничего не спрашивает. — Да, тарра Илона, вы прошли. Под мою ответственность. Провел рукой над шаром, выключая. Я приподнялась со стула. Но Герат резко сказал: — А теперь сядьте. И ответьте мне, зачем вы установили ментальный барьер? Очень хороший ментальный барьер. «О Господи!» — подумала я, сжимая руку в кулак. Когда же это закончится… Захотелось разрыдаться. Интересно, что спрашивали у других девушек? Наверняка, так же находилось что-то, что их волновало, что-то страшное и болезненное для них. Только ни у кого из них, скорее всего, не было таких серьезных тайн. А еще мне показалось, что моя внутренняя защита рушится. Что я близка к тому, чтобы, как ребенок, рассказать всю правду, захлебываясь слезами. Но вместо этого я посмотрела на Герата. До нынешнего момента моя игра удавалась. Вдруг выйдет и теперь. — Я хотела защититься на всякий случай, — сказала я. — Вы ведь не поставили меня в известность, как именно поможете пройти проверку. Хотела и сама предпринять что-то. — Да-а? — бархатного Герата, что померещился мне недавно, не было и в помине. Он издевательски поднял бровь, как раз в его духе. — Однако барьер совсем молодой. Вы поставили его прямо перед проверкой. Значит, защищаться собрались не от менталистов, а от меня лично. Полагаю, вы рассчитывали, что как не профессиональный менталист я не замечу его. Это означает, что вы скрываете что-то и от меня лично… Я закусила губу, и позорная слеза потекла по щеке. Сложно сказать, что было больнее — то, что меня выводят на чистую воду, что моя игра испорчена. Или что ректор опять стал таким жестким и непримиримым. После его понимающего, почти мягкого поведения это было особенно горько. Он испытующе прожигал меня взглядом. Но вдруг сказал чуть теплее. — Я не менталист. Я не вижу, что именно вы скрываете барьером, и не хочу применять шар, чтобы сломать его — это слишком энергозатратно и слишком болезненно для вас. Ведь у меня нет цели сделать из вас нервную дурочку. Пока нет. Вы и так достаточно нервная. Поэтому скажите сами, что именно вы скрываете лично от меня. Внутри взорвалось облегчение, и от этого уже открыто потекли слезы. Да, я совру ему сейчас… Потому… потому что не могу сказать правду. Может быть, когда-нибудь…. Если стану Великой. Что ждет меня, если Герат узнает правду сейчас, когда я так уязвима. Он может подтасовать результаты проверки, но в остальном производит впечатление законопослушного. И близкий знакомый короля… Мне представилось, как я показываю ему, что находится за барьером. И лицо ректора темнее. А дальше он блокирует мою магию, наверняка у него есть средства для этого. И обращается к королю и его совету, которые лучше знают, как решить судьбу последней из опального рода… — Прошу прощения, таросси ректор. Несомненно, это моя ошибка. Но я хотела скрыть некоторые мои размышления о вас лично. Не хотела, чтобы вы могли их увидеть при помощи шара или еще как-нибудь. — И что же это за размышления? — цепко спросил он. — Например, о том, как вы могли столько лет… спать со старухой… В этом духе… — тихо сказала я. Сейчас все что угодно, лишь бы он не захотел сам посмотреть, что скрывается за барьером … — Вы представления не имеете обо мне и Касадре! — резко бросил он и уперся руками в стол, как будто собирался вскочить. Но тут же расслабился и с насмешкой посмотрел на меня. — Впрочем, этот вопрос, как оказалось во время проверки, волновал многих девушек. Правда, ни одна из них не ставила барьер, чтобы скрыть такие мысли или даже сексуальные фантазии с моим участием. Это все, тарра Илона? — вопросительно поднял бровь. — Там все в этом духе… Я спрятала то, что может вас оскорбить. — Не скажу, что это похвально. К тому же вы сейчас выкручиваетесь. Однако… Поговорим об этом позже. При более близком знакомстве. Похвалить могу лишь за качество барьера. Идите… Вы в чем-то остались воровкой — снова воруете мое время. «Скорее, вы — мое!» — подумала я и встала. Мне было плохо. Я чувствовала опустошение. И уже не понимала, как относиться к ректору и его перепадам. То он резкий и жесткий, то вдруг проявляет понимание… А может быть, даже спускает с рук ложь. — У остальных было так же сложно? — спросила я искренне. — Такая же сложная… проверка? — Почти. У всех по-разному, — бросил в ответ Герат. А я поплелась к выходу, меня качало. Я все еще участница отбора, хоть поставила барьер, и, видимо, слегка обидела его этим. — И откуда в вас столько силы, — услышала я себе вслед его задумчивый голос, — что ее хватило и на барьер, и на проверку, и на то, чтобы ловко выкручиваться… Я вздрогнула и обернулась к нему. Что он заподозрил? Что я наделала с этим дурацким барьером?! — Я… я не сделала ничего особенного… Просто я сильная водная, это правда, — тихо сказала я. Попробовала взять себя в руки, тем более что вообще-то он заслужил мою благодарность. — Таросси Герат, благодарю вас за все. За то, что помогли с проверкой… И за понимание… В этот момент лицо Герата и стол, за которым он сидел, как-то поехали в сторону. «Что происходит?» — пронеслось в голове, но мысль уплыла, потому что в ушах зашумело. Шум накрыл меня полностью, а к горлу подкатила тошнота, ноги перестали держать. Последнее, что я видела: как ректор вскочил с места и кинулся ко мне… Его перекошенное лицо. Я сползла вниз, и все исчезло. Глава 19 Пришла в себя, словно выплыла из глубины. Было даже приятно, как будто выныривала из теплого моря, где резвилась под водой. Сознание волной вернулось. Я лежала на чем-то мягком, а на лбу у меня покоилась горячая рука. Лоб был холодным, и рука приятно грело. Даже мурашки пробегали по телу, как бывает, когда согреваешься. Открыла глаза и тут же уткнулась взглядом в серьезное лицо ректора. В огненном взгляде стояла озабоченность. Он сидел на краю дивана, куда уложил меня. Когда очнулась полностью, убрал руку. Явно лечил магией. Я ощущала во всем теле необычное тепло: словно легкий огонек согревал меня изнутри. Это было комфортно и спокойно. И само присутствие ректора рядом было приятным. Какое-то удивительное ощущение: надежность и уют, как у костра темной ночью. А еще я заметила, что при потере сознания… мой ментальный барьер рухнул. Так и бывает обычно. Как бы Герат не исследовал мой разум, пока я была в отключке, забилась тревога внутри. — Лежите еще, — коротко бросил Герат. — И не вздумайте волноваться, — пробежался взглядом по моему лицу, словно прикоснулся. Казалось, даже его взгляд греет, чуть обжигая — приятно, как если поднесешь руку к огню. — Я переоценил вас. Установка барьера и стресс на проверке не прошли для вас бесследно, — голос Герата был строгим, но без злости. Потом он привычно усмехнулся. — Видите, тарра Илона, что бывает, если совершать лишние магические действия, на которые у вас едва хватает ресурсов? Ах да… Он ведь думает, что я потратила на барьер свою обычную силу, преобразовала водную энергию. А такие ментальные действия, плохо поддающиеся не ментальным магам, очень энергозатратны. И дай Бог, чтобы он думал так и дальше… А вот мне причины обморока были совсем не ясны. До этого я теряла сознание один раз — в пять лет после отчаянного бега по лесу. Да и то неизвестно, был это обморок, или я просто потеряла силы и уснула. С тех пор никакие нагрузки: физические или магические, никакие испытания не приводили к потере сознания. Я кивнула. Что ответить, не знала, только в очередной раз поблагодарить. — Спасибо, таросси ректор… — сказала я. Попробовала сесть. — Лежите, я сказал! — коричнево-бордовые глаза гневно сверкнули. И я инстинктивно вжалась в диван. — И не дергайтесь! Ничего страшного не происходит! — почти так же гневно добавил он. «И как мне не волноваться, когда вы на меня орете», — подумала я. — Я сам скажу, когда можно будет встать. Лежите, я восстановил ваш энергетический баланс. Впитывайте, — чуть улыбнулся краем губ. Встал, подошел к столу, налил стакан сока и принес мне. — Привстаньте и выпейте, полностью не садитесь, — скомандовал, словно я была солдатом на плацу и должна была исполнить задание. Сам просунул мне руку под плечи, и помог приподняться. «Издеваетесь, что ли… Пить в таком положении жутко неудобно». Но я взяла стакан из его рук — еще не хватало, чтобы он поил меня — и… к собственному удивлению, жадно осушила его. — Еще? — поднял одну бровь Герат. — Нет, благодарю… Простите за это… Я не хотела доставлять вам хлопоты. Когда мне можно будет пойти? — Когда я скажу, — усмехнулся Герат. Встал с дивана и сел за стол, поставив перед собой шар. — Я поработаю, а вы полежите. И уставился в него пристальным взглядом. Чувствовала я себя уже прекрасно, поэтому совершенно не понимала, чем мне заняться тут, лежа. Разве что смотреть на твердый красивый профиль ректора. Видимо, он действительно стирал с шара «лишнюю» информацию. Зрелище, кстати, весьма живописное. Профиль у него мужественный, как будто высеченный из камня. Между густыми бровями складка от того, что сосредоточился. Надежный, серьезный, но при этом горячий мужчина… Я так внимательно его разглядывала, что заметила, когда лицо стало напряженным… На лбу проступили мелкие капельки пота. Как бы ему самому не стало дурно, подумала я. Тогда уже мне приводить его в порядок… Впрочем, эта мысль была лестной. Подлечить самого ректора — не каждой претендентке доводится совершить нечто подобное. Но Герату не подурнело. Шар мигнул один раз, Герат отключил его, отставил в сторону. Вытер лоб и почти весело обернулся ко мне: — А вы случаем не беременны, тарра Гварди? Вопрос застал меня врасплох. — Эээ… Ну вы же знаете, что нет! Вы приводили меня в чувство, наверняка, заметили бы внутренним взором… — Да, заметил бы, — согласился он. — Но женское тело порой преподносит сюрпризы даже своей хозяйке. К тому же вы, оказывается, мастер скрывать что-то… И что же он знает о том, что я скрываю? И как не волноваться после таких фраз?! — А что, я была бы отчислена с отбора? — Вероятно, — пожал плечами Герат. — Если вы не замужем и не выходите замуж в ближайшие дни, то правила не запрещают беременной участие в отборе. Это остается на усмотрение ректора, — он усмехнулся. — Но вы не смогли бы проходить серьезные испытания, поэтому, видимо, пришлось бы отказаться от перспективной участницы. Он встал, подошел, взял мое запястье, чтобы проверить состояние. По телу опять побежали горячие, приятные искорки. Не желание… что-то другое. Намного лучше. — Можете идти, — бросил он, отпустив руку. А я наконец села, потом встала. — И послушайте меня, тарра Илона, — усмехнулся он, — если вы еще хотя бы раз так непродуктивно используете свои ресурсы и доведете себя до подобного состояния, я не только отчислю вас с отбора, но и отправлю в принудительный отпуск. Идите. Опять воруете мое время, — во взгляде мелькнули лукавые искры. — Я начинаю думаю, что вы делаете все возможное, чтобы провести со мной больше времени. Даже лестно от девушки, которая совсем недавно ненавидела меня всей душой. — Благодарю, — ответила я, хоть внутри зародилось возмущение. В конечном счете, это обстоятельства вынули меня ставить барьер, нервничать и прочее. И вообще, не будь ректора и отбора, я жила бы себе спокойно и жила. И уж всяко я не нарочно тяну время, чтобы побыть с ним! Скорее, это он как-то… не знаю как… делает что-то подобное! На этот раз я благополучно добралась до двери в зал и вышла в коридор. В коридоре стояла целая группа, явно, ожидавшая меня. Тэя, Виктор и, к моему удивлению, Карра. — Илошка, ты как? — Тэя обняла меня за плечи. — Карра рассказала, что ты последняя, и мы подумали, что поддержка тебе не помешает… Совсем замучилась, да? — Да, ребята, — улыбнулась я. — Эта проверка — это что-то… Спустя четверть часа мы сидели у Тэи с Виктором, ели фрукты, пирожные и пили горячие травяные напитки. Виктор предлагал мне «налить чего-нибудь покрепче», но я отказывалась, а Тэя бросала на него наигранно-гневливые взгляды. Карра удивительно легко вписалась в нашу компанию. Никогда раньше мы столько не общались, и будь я более мнительной, могла бы заподозрить, что она хочет приобрести во мне союзницу в отборе или что-то в этом духе. Наверняка ведь она слышала сплетни о моих «особых отношениях» с ректором. Но в этой бледной брюнетке было столько достоинства, столько сдерживаемой силы, что подобные подозрения не приходили в голову. Хорошая, уверенная в себе девушка. Без ложной скромности и с отличным чувством юмора. Мы с Каррой рассказывали друзьям о проверке, я — только то, что могла, в общих чертах, умолчав об обмороке и других сложных моментах. Карра — более подробно. Проверка у остальных девушек проходила так же. Ей задавали вопросы общие и более личные, по ответам определяли эмоции и степень правдивости. А еще заглядывали в разные слои памяти. Так, по словам Карры, менталисты «посмотрели» ее первые детские воспоминания, воспоминания о ключевых событиях в жизни, мысли о короле, государстве, академии, ректоре… И я мысленно благодарила Герата. Если бы не его помощь, менталисты, несомненно, нашли бы в моем разуме все, что я скрываю. Еще у девушек на проверке были провоцирующие вопросы на тему личных амбиций, отношений и секса. Иногда их провоцировали на гнев или обиду. Например, у самой Карры спросили, сколько сексуальных партнеров у нее было и как она планирует в дальнейшем свою сексуальную жизнь. — Планирует?! — рассмеялся Виктор. — Интересное слово… И что ты ответила? Карра рассмеялась. — Я не оскорбилась. Назвала число. И спокойно сказала, что если не стану Великой, то собираюсь разнообразить свою сексуальную жизнь, потому что сейчас она удивительно однообразна — у меня никого нет. Я мысленно ей поаплодировала. И снова поблагодарила Герата. Я бы куда больше смущалась, если бы пришлось отвечать на такие вопросы. — А они что в ответ? — продолжил веселиться Виктор. — Они: «А если станете Великой»? — Я сделала серьезное лицо и ответила, что в этом случае я собираюсь хорошо исполнять все без исключения должностные обязанности. Ректору, кстати, мой ответ явно понравился, понял, что я во многом иронизирую… — Да, ему нравится чувство юмора, — сказала я. Странно, но слова Карры о том, что Герату понравился ее ответ, неприятно резанули меня. Стоп, Илона. То, что он на руках отнес тебя на диван и привел в чувство, не дает тебе право ревновать ректора. Он не обещал тебе должность Великой. Он всего лишь пригласил тебя на отбор. Это был хороший вечер в кругу друзей. Не хватало только Кристана… — А Кристана вы не видели? — спросила я у Тэи с Виктором. — Видели… — вздохнула Тэя. — Все еще хуже, чем мы думали. Он все время работает, а когда не работает — обжимается по углам с этой Вилессой. И взгляд такой отстраненный. Если вдруг встретишь его без нее… насилу здоровается. Виктор его остановил, спросил, что да как, а тот ответил, что женится и его ждет невеста… — А что случилось-то? — спросила Карра. С Кристаном они были почти не знакомы, в лучшем случае, кивали друг другу при встрече. Мы с Тэей и Виктором переглянулись. — Я думаю, ничего страшного, если мы расскажем Карре, — улыбнулась я. И Виктор кратко рассказал историю про скоропалительное предложение руки и сердца, сделанное Кристаном Вилессе. Карра внимательно выслушала и задумчиво сказала: — Взгляд отстраненный, говорите? А не могла она… нацепить на него приворот? — Что? — изумилась я, а в голове вдруг все сложилось. Ведь действительно Вилесса могла не просто сыграть на отчаянии Кристана и его алкогольном опьянении. Она могла просто поставить на него приворот… Кстати, ставить привороты в академии строго запрещалось. Это каралось увольнением. — Ну так смотри, — сказала Карра. — Вначале он кидается в омут с головой, потом вроде как отрезвел, а потом отсутствующий взгляд, и чем больше общается с ней, тем сильнее вязнет… Очень похоже на тонкий приворот, который становится крепче и крепче с каждым поцелуем, с каждым актом физической близости.. — Точно! Ты гений, Карра! — сказала я. — Остается снять его. Кто это может? Я подумала, что никогда не имела дела с приворотами. Только слушала лекции о «низшей магии и ведовстве», но не проходила практики и вообще не интересовалась этим вопросом. Тэя с Виктором пожали плечами. — Мы не умеем… — признались они. — Я тоже, — сказала я. Карра вздохнула. — Я могу попробовать… Но… Давайте решим, что мы хотим. Просто помочь вашему другу, а Вилесса пусть идет по своим делам. Или хотим вывести ее на чистую воду, а заодно снять приворот. Вообще-то регламент запрещает привороты, вы знаете… — Мне вот ее совершенно не жалко, — сказала Тэя. — Тогда нужно уговорить Кристана пройти медицинскую проверку, где выявят наличие приворота и его источник, — уверенно сказала Карра. — Только как уговорить? — Говорят, мозг у привороженных включается, только если они видят свою истинную любовь… Если такая есть, конечно, — задумчиво сказал Виктор. Тэя посмотрела на меня: — Значит тебе, Илон, придется с ним поговорить. Я опустила глаза. Карра еще не знала, что до встречи с Вилессой Кристан неровно дышал ко мне. — Да не смущайся! — улыбнулась Карра. — На факультете только и говорят, что даже ректор от тебя чего-то хочет. Не то что обычный земной! Так что нужно подстроить вашу встречу, и думаю, не стоит откладывать. А то они напишут прошение об объединении стихий… — Тогда идем прямо сейчас! — Виктор решительно поднялся на ноги. — Уверен, они валяются в постели в его комнате… Нехорошо, конечно. Но другого выхода я не вижу. Слышал, в таких ситуациях можно и принудительно отправить мага на экстренную проверку. Мы все переглянулись. Виктор был прав. Сегодня, возможно, последний вечер, когда Кристан еще относительно свободен. Уже утром они могут пойти писать прошение. Если еще не написали… Доказать, что оно написано под воздействием приворота, будет куда сложнее. Глава 20 Чтобы добраться до комнаты Кристана, нужно было пройти через «водный» отрог, мимо моей комнаты, и очутиться в той части, где жили преподаватели и сотрудники с земного факультета. В коридорах уже никого не было, время приближалось к полуночи. Возле своей комнаты я остановилась. Тревога не оставляла, а наш решительный энтузиазм начал казаться глупым. — Стойте! — сказала я ребятам. Все остановились и с удивлением посмотрели на меня. — Не то мы делаем! Ребята, вы как себе это все представляете!? Мы вытащим их из постели, ну, допустим, как-то уговорим Кристана пойти на медицинскую проверку… Дальше еще найти дежурных медиков! А Вилесса в это время, что, будет сидеть сложа руки? Как мы ее удержим? Применим боевую магию в стенах академии? Скрутим веревками по рукам и ногам? А ведь она, наверняка, попробует убежать, пока идет разбирательство… — Верно, — задумчиво сказала Карра. — Да, ты права, мы собираемся нарушить закон, — согласился земной Виктор. Спокойствие и рассудительность возвращались к нему. — Из-за этой ситуации мы сами как будто в бреду! — Вот именно! — горячо сказала я. — Мы должны действовать по-другому! Нужно обратиться в службу внутренней безопасности, заявить о подозрении приворота, привести факты… И пусть они привлекут ведьму к ответственности. — Только где ты найдешь сейчас кого-то из внутренней?! А завтра они побегут писать прошение… Не караулить же их под дверью до утра! — спросила Тэя. — Все нормальные маги уже спят! — Значит, мы должны найти дежурных охранников, сообщить о подозрении приворота, они задержат Кристана и Вилессу до утра, когда появятся медики и агенты из внутренней безопасности! Ну или… разбудят, кого нужно! — Как похвально, — послышался знакомый глубокий голос. Тот самый, что я так часто слышала последнее время. — Вы решили стать законопослушной, тарра Гварди? Из-за угла вышел Герат и, сложив руки на груди, уставился на нас. Ребята остолбенели. А спустя мгновение как-то незаметно начали отступать за мою спину. Только Керра осталась рядом. — Добрый вечер, таросси ректор, — спокойно сказала она. Из-за спины я услышала тихие вежливые приветствия Виктора и Тэи. — Сразу две участницы отбора в одной компании, — усмехнулся Герат, глядя на нас. Посмотрел на меня. — Тарра Илона, вы почему еще не спите? Мало вам одного обморока? «Обморока?» — раздался удивленный вздох Тэи. — Мы были вынуждены задержаться перед сном, — сказала я. Интересно, что он делал тут ночью. Что-то раньше ректор не захаживал в отрог, где жили водные, тем более в столь позднее время, подумалось мне. Причем оказался прямо около моей комнаты. Не меня же караулил? — Да? И что же такого страшного случилось? Вы хотели искать охрану, внутреннюю безопасность и, кажется, медиков. Можете больше никого не искать. У меня есть все соответствующие полномочия. Извольте объясниться. Виктор сзади незаметно толкнул меня в спину, мол, говори за всех. Они с Тэей явно тушевались перед ректором. — Таросси ректор, — сказала я как можно спокойнее. — Мы предполагаем, что одна из сотрудниц кафедры бытовой водной магии во время или после торжественного прощального обеда использовала против нашего друга… приворот. Вынудила его сделать ей предложение. — Какое? — с интересом спросил Герат. А я неожиданно для самой себя засмущалась. Да и вообще его появление у моей комнаты, при всех, ставило в неудобное положение. Как мне объяснить это ребятам? Впрочем… это ему следует объясниться. Но не факт, что этого от него дождешься. — Руки и сердца, — ответила я. — А вы не предполагаете любви с первого взгляда? — ехидно переспросил Герат. — Нет, — ответила за меня Керра. — Таросси ректор, я проходила практикум по выявлению ведовства. По словам коллег, все признаки приворота на лицо: отсутствующий вид, концентрация на объекте страсти, нежелание идти на контакт и особенно обсуждать вопросы, связанные с объектом… К тому же до того этого маг испытывал глубокую привязанность к другой женщине. — Благодарю за справку, тарра Ти, — усмехнулся он. А я подметила, что фамилию Керры он хорошо помнит. Проверяли тридцать две претендентки, он мог запомнить не всех. А ее помнит. — Хорошо, назовите имена. Я замялась. Вспомнились слова мэтра Соло о том, что он рассказал Герату про «моего парня, здорового такого, земного, вечно рядом со мной ошивается». — Наш друг Кристан Турино, преподаватель и научный сотрудник кафедры базовой земной магии, — сказала я. — Девушка — Вилесса… — Крайб, — подсказала Тэя тихонько. — Вилесса Крайб с кафедры бытовой магии. Мы торопились, потому что завтра они могут первым делом пойти писать заявление об объединении стихий. Если еще не написали. — Вы осознаете, молодые люди, что обвинение в запрещенном ведовстве — достаточно серьезное, и, если факт приворота подтвердится, девушку ждет не только увольнение, но и постановка на учет в антикриминальной службе столицы? Это самое меньшее — если она не нанесла существенного вреда здоровью и ментальному состоянию вашего друга. — Осознаем! — закивали мы. — Разумеется, мы считаем, что сначала нужна медицинская проверка…Доказательства, — сказал Виктор. До этого он молчал, словно в рот воды набрал. Но, видимо, ему стало стыдно, что он, мужчина, спрятался за моей спиной. — Что ж… — усмехнулся Герат. — Тогда пойдемте. Я проведу проверку, вы двое — он посмотрел на Тэю и Виктора по очереди, — будете свидетелями. Участниц отбора освобождают от этого, их время не может тратиться на долгую дачу показаний. Мы с Керрой переглянулись. Заботится? Или что? Дальше мы шли по коридорам все вместе. Меня не оставляло двойственное чувство. С одной стороны, ситуация казалась фантастической почти до смеха. Мы с друзьями идем во главе с ректором вытащить из постели Кристана. Бедный Кристан… Какой позор ему предстоит пережить… Но теперь, когда Герат взялся за дело, мы не могли отказаться. Ректор — это охрана, служба внутренней безопасности и медик в одном лице, подумалось мне. А с другой стороны, когда с нами шел Герат, мне стало спокойно за всех нас и за Кристана. Уж Герат-то разберется наилучшим образом. Удивительное ощущение безопасности. Такое, что даже можно про себя похихикать над происходящим. Меня догнала Тэя. — Не поняла, что он говорил про обморок? Ты не рассказывала… — прошептала она. — Мне стыдно было, — призналась я тихонько. — Как барышня из высшего света, перенапряглась, видимо, и потеряла сознание в конце проверки. — Ой! А он что? — пискнула Тэя. — Помог, в себя привел. Он неплохой медик ко всему прочему, — ответила я. — Ты упала, а он тебя на ручки взял и отнес…? — увлеченно прошептала Тэя. И я поняла, что она находит ситуацию романтичной и много бы отдала, чтобы оказаться на моем месте. — Да, отнести меня на диван ему тоже пришлось, — сказала я. — Тихо, Тэя, пожалуйста! Мы же не знаем, может, у него уши как у кота! Вдруг услышит… — Ну да, извини, — прошептала она в ответ и с улыбкой покачала головой. Видимо, мысль о романтическом обмороке на проверке доставляла ей удовольствие. Дверь в комнату Кристана, разумеется, была закрыта магически. Если кто-то попробует войти, она начнет верещать. Дай Бог, чтобы соседей не перебудила. Герат остановился у самой двери, обернулся к нам, кучкой собравшимся рядом, глаза его лукаво сверкнули, и он приложил палец к губам. А ведь ему нравится, подумалось мне. Наверное, вспоминает молодость и какие-нибудь студенческие выходки. Провел рукой, и мы вдруг услышали происходящее за дверью. — …тан, дорогой, а на свадьбу я надену во-о-от такое колье! — раздался щебечущий голос Вилессы. Мне захотелось плюнуть от отвращения. Но хорошо, что разговаривают. Так мы по крайней мере не застанем их во время интимного процесса. — Ты ведь купишь мне его…? — Конечно, моя птичка… — голос Кристана звучал странно. Словно расплывался. В нем не было обычной звонкой твердости. — Да, пожалуй, факт приворота налицо! — вдруг громко рассмеялся ректор. Одним движением руки снес магическую защиту двери, после чего… вышиб ее ногой. Мы, не сговариваясь, ахнули. Все происходящее было… смешно, неожиданно, странно, интересно. Он махнул нам войти, и сам первый шагнул в комнату. Мы неуверенно вошли за ним. Кристан сидел в кресле в центре комнаты. А у него на коленях угнездилась крошечная шатенка Вилесса, крепко обвив руками его шею. На фоне крепкого Кристана она выглядела совсем маленькой, действительно напоминала птичку. Только вот руки этой «птички», казалось, не обнимают, а душат его. Первым порывом, когда вошли, было броситься, схватить Вилессу и оттащить от Кристана. Пусть я не смогла полюбить его за все эти годы, но не позволю, чтобы его ждала подобная участь: быть игрушкой в руках корыстной плюгавой ведьмы! Несколько мгновений парочка не понимала, что происходит. Потом взгляд Вилессы сконцентрировался на лице ректора, и ее хитрая мордашка с круглыми бровями выразила невообразимый ужас. Она вскочила с коленей Кристана и, тяжело дыша, начала отступать в угол. Кристан же недоуменно и растерянно смотрел на всех нас, не делая попыток подняться вслед за любовницей или даже поприветствовать. Кажется, его разум по-настоящему спал. Я включила внутреннее зрение на полную катушку. Да, в отличие от медиков, я не видела всех нюансов, но заметила, что в центре груди друга словно расстилается красная простыня, и от нее тянется веревочка силы к груди Вилессы. «Господи, какая мерзость!» — пронеслось в голове. Ведьма застыла напротив ректора. Я-то знала, как может пугать, пригвождать, обжигать его огненный взгляд. Понятия не имела, что между ними происходит, но явно Вилессе досталось. К тому же, очевидно, она понимала, что попалась, а на успешное сопротивление или оправдание нет никаких шансов. — Не дергайтесь, — вдруг спокойно сказал ей Герат. — Стойте спокойно, вы пока никого не убили. Так что, — усмехнулся, — я не собираюсь сжигать вас, как прежде поступали с ведьмами. Ведьма ничего не ответила, лишь кивнула, что понимает. Он поднял ладонь и запустил в девушку что-то голубое и блестящее. Это «что-то» вошло в плечо Вилессы, она дернулась. — Это на случай, если вы попробуете покинуть нас, — пояснил ректор. Обернулся к нам и кивнул на Кристана. — Прежде чем помочь вашему другу, мы должны соблюсти формальности. Сотворил на ладони небольшой серебристый шар — «орудие памяти» — так они назывались. Смесь общей и ментальной магии, сгусток энергии, записывающий происходящее, способный существовать столько, сколько энергии вложит в него создатель. Герат поднял шарик выше: — Я, ректор академии… Герат Ванирро в присутствии… — он кивнул Тэе и Виктору, чтобы они назвали свои имена, — удостоверяю наличие приворота Кристана… к…. Установление злонамеренной связи очевидно, — он поводил шаром так, чтобы записалась магическая нить между Кристаном и Вилессой. — С какой целью вы поставили приворот? — спросил он у Вилессы с явным интересом, пробивающимся сквозь его обычную строгость. — Неужели собирались всю семейную жизнь держать мужа под воздействием? — усмехнулся. — Да нет же, таросси! — кажется, ведьму прорвало, она заломила руки. — Конечно нет! Это нужно было для начала! Потом… потом, когда он искренне привязался бы ко мне, я бы ослабила приворот… Затем убрала бы его. Я не чудовище! Я всего лишь хотела… — Получить мужчину против его воли, — закончил за нее Герат. — Порочная практика, тарра Вилесса, еще никого не сделала счастливым. А три-четыре века назад я должен был бы отдать вас на костер. Если вдруг вы изучали историю… — Пожалуйста! Прошу вас… — закричала ведьма. — Поймите… Ну сколько можно, чтобы он… думал о ней! Вот о ней! — девушка пальцем указала на меня, словно это я была ведьмой, а она нашла меня в толпе и показывает стражникам. Я сжала кулак, чтобы не швырнуть в нее холодной — или горячей — боевой волной. Вот ведь зараза! — Это она виновата! — продолжила кричать Вилесса. — Она делает вид, что не видит, как он по ней сохнет! Она играет с ним! Наслаждается… Что такого, если я решила его забрать себе, раз ей он нужен только для игры… — О-о! — усмехнулся Герат и весело посмотрел на меня. — Слышали, тарра Гварди? Это вы виноваты в случившемся. Неожиданно, правда? Я начинаю думать, что общение с вами опасно для здоровья. — Таросси Ванирро… — начала я отчаянно. Но он поднял руку останавливающим жестом. А Керра ободряюще сжала мою ладонь, чтобы поддержать. — Ваша позиция ясна, — холодно сказал он Вилессе. — Вы сочли, что быть вашей игрушкой для молодого человека выгоднее. — Я была бы ему хорошей женой! Я бы любила его! — зарыдала Вилесса. Больше не указывала на меня пальцем, не орала. Просто плакала, как обычная девчонка, которую поймали за хулиганством. Нежданная жалость проснулась у меня в сердце. Глупая ведьма… да и вряд ли такая уж ведьма. Просто девчонка, освоившая парочку приемов низшего ведовства. Хотела один раз совершить плохой поступок, даже не столь плохой, на ее взгляд, ведь цель свою она считала благородной. Один раз… А потом жить счастливо долгие годы. И наверняка Кристан был бы счастлив странным счастьем забытья и потери воли. Это ведь может казаться своего рода счастьем, пока ты не узнал, что все было не по-настоящему… Ее можно понять. Теперь же за одну эту ошибку она навсегда потеряет работу в академии, и, кто знает, какое еще наказание получит. — Странно, если бы не любила, когда он плясал под ее дудку, — прошептал Виктор, опуская меня с небес на землю. Что за счастье было бы у Кристана жить в полубреду, с таким вот отсутствующим, безвольным видом? — Дорогая, что происходит? — наконец произнес он и с нежностью посмотрел на Вилессу. — Все хорошо, дорогой, — сквозь слезы ответила она. — Сейчас все станет хорошо… Просто твои друзья пришли в гости. И таросси ректор… Кристан поднялся, чтобы поприветствовать высокое лицо в своей комнате. Но Герат жестом указал ему сесть обратно. — Сами снимете или оставите нам эту работу? — спросил он у Вилессы. — Добровольное снятие приворота облегчает вину, возможно, слышали об этом. И тут маленькое лицо ведьмы перекосило. — А вот нет! Пусть сами снимают! Пусть она снимает! — крикнула она, глядя на меня. — Если он ее любит, должна суметь снять… Вот и посмотрим! Герат беззлобно усмехнулся. И даже весело посмотрел на нас. — Попробуйте, попрактикуйтесь, — сказал он. — Если не получится, я помогу, когда вернусь. Не стоит лишнее время оставлять молодого человека в подобном состоянии. Я же вынужден на несколько минут покинуть вас. Необходимо проводить девушку до ближайшего дежурного охранника. Прошу, — он сделал галантный жест, указывая Вилессе на дверь. — Ближайший пост охраны неподалеку, однако позвольте я провожу вас, юная тарра. Завтра начнется разбирательство по вашему вопросу. Рекомендую во всем быть честной, — в голосе ректора мелькнули знакомые мне издевательские нотки. …И почему-то вдруг показалось, что Герат разозлился на ее слова… про меня. Что они задели его, хоть он только что высмеивал и меня тоже. Сердце тревожно забилось. Во-первых, сможем ли мы помочь Кристану без ректора. А во-вторых, представилось вдруг, что маленькая Вилессса снова накладывает приворот. Теперь уже на ректора. И к нам возвращается радостно щебечущая ведьма и лишенный своей воли Герат. Но его образ совершенно не вязался с «лишенным воли», было невозможно представить его в таком состоянии. К тому же я понимала всю нелепость таких страхов. Да, любое ведовство Вилессы просто сгорит налету, соприкоснувшись с пламенем Герата! Надежным пламенем, которым он может и греть, и обжигать, и… спалить дотла. Я тряхнула головой, чтобы отбросить внезапные, не слишком уместные сейчас мысли про внутреннее пламя ректора. — Пойдем, — потянула меня за руку Керра. — Возможно, у тебя получится лучше. Иногда присутствия любимой или любимого бывает достаточно… — Что делать-то? — спросила я, с жалостью глядя на лучшего друга, застывшего в кресле. Вилесса скрылась в коридоре, но Кристан, кажется, не спешил выныривать из глубин, в которых бродил его разум. — Для начала попробуй сделать что хочешь! — решительно сказала Керра, щупая пульс Кристану. — Вот что хочешь! Вдруг поможет, как в сказке! Да, в сказках всегда помогало присутствие любимых. Если она спала в хрустальном гробу, то он прискакивал на лошади, целовал ее (просто потому что захотелось), и она просыпалась. Если его разум бродил в лабиринтах безумия, то она звала его, и он возвращался. Только вот в сказках эти двое любили друг друга, оба. А не как у нас … — Да, Илошка, давай! Сделай что-нибудь! — подбодрили меня Виктор и Тэя. Я горько улыбнулась. Как друга я люблю Кристана больше всех остальных… Он для меня самый близкий человек, как брат… Может быть, этого достаточно? Я взяла его за плечи, заглянула в глаза, погладила по голове. — Кристан, милый Кристан, вернись… Ты так нам нужен! Я искала в его взгляде, что он откликнется, что его глаза прояснятся и он начнет выплывать на поверхность. Но взгляд оставался таким же отсутствующим и затуманенным. Я тщетно звала его, он не откликался на мой зов. Глава 21 — Хм… Не выходит! — задумчиво сказала Керра. — Ну давай тогда я по-другому попробую… Раз уж сказочная магия не работает! Я освободила ей место, и Керра наклонилась и положила руку ему на лоб. Вгляделась в лицо. — Ничего себе, как она его крепко! — сказала она. И вдруг взгляд Кристана стал осмысленнее, он посмотрел на Керру, явно оценивая, кто перед ним. — Тихо, не дергайся! Кажется, получается! — радостно шепнула она ему. И сосредоточилась, закусив нижнюю губу. — Подержите его! — крикнула она вдруг. Виктор кинулся к Кристану с одной стороны, я и Тэя — с другой. Вцепились ему в плечи, потому что его вдруг затрясло. Керра положила вторую руку ему на грудь, и мелкая тряска превратилась в конвульсии. С ревом он пытался вырваться из наших рук. Но Виктор добавил магии к хватке, и Кристану оставалось лишь биться и хрипеть, пока… нить, выходящая из его груди таяла, истончалась, потом лопнула посередине и втянулась в грудь. И красное пятно начало растворяться под ладонью Керры. Когда он затих, мы его отпустили. Кристан обессиленно откинулся, а потом вдруг открыл глаза, совершенно чистые и осмысленные. — Илона, Виктор… Тэйка… — обвел нас взглядом, провел ладонью по лбу, словно просыпаясь. И замер, глядя на Керру. — Вы… мы почти незнакомы… Что произошло? И где… эта… «моя птичка»… тьфу… мелкая девка с бытовой водной…? Мы переглянулись, не зная, насколько прямо можно сообщить человеку о том, что он три дня провел в полузабытьи под действием приворота к почти незнакомой девушке. Но прежде, чем успели принять решение, Керра твердо сказала: — Вас приворожила та девушка — расплывчатые воспоминания о прошедших трех днях у вас должны быть. Ректор призвал к ответственности девушку, а нам удалось снять приворот. Как вы себя чувствуете, Кристан? Кристан впился в нее взглядом. — Неплохо. Благодаря вам, как я понимаю. Это вы сняли проклятие! — Он поморщился. Видимо, вспоминать прошедшие дни было неприятно. И вдруг осторожно, словно боялся спугнуть, взял руку Керры и поцеловал. — Благодарю вас. Так и не выпустил ее ладонь, сжимал благодарно и крепко. Керра неожиданно засмущалась. Удивительно, прежде казалось, что ее не смущает ничто и никогда. — Ну-у… Ваши друзья волновались за вас, — сказала она, опустив глаза. — И мы вряд ли достигли бы успеха без таросси Ванирро… — Это правда, что ректор был здесь?! Мне не почудилось? — рассмеялся Кристан и весело, и нервно одновременно. И наконец отпустил ладонь Керры… — Да идите вы сюда все, я нормальный уже! Стыдобища, конечно, но… Спасибо огромное, что помогли! И ректору спасибо… Это настоящий ад… липкий, ужасный… Что бы я без вас делал! Мы рассмеялись и бросились обниматься с ним, словно Кристан был в далеком путешествии, а теперь вернулся. Так нас и застал ректор. Мы даже не сразу заметили его. — Что ж, вижу, все удалось, — послышался голос ректора, мы как по команде оглянулись на него. Герат стоял, прислонившись к дверном косяку и скрестив руки на груди, улыбался уголком губ и смотрел на нас. Кристан поднялся, сделал пару шагов в сторону ректора, склонил голову: — Благодарю вас за вмешательство, таросси ректор… Мне понравилось, что друг благодарил Герата с чувством собственного достоинства, и, видимо, не слишком сильно стеснялся пережитого постыдного приключения. — Не люблю нарушения в академии, — пожал плечами Герат. — Итак… Завтра специалисты займутся ведьмой, ей определят наказание. Сейчас, — ректор обвел взглядом нас всех. — Вы двое — он кивнул Виктору с Тэйе — останетесь до утра здесь, побудете с другом. Утром отведете его к медикам на полный осмотр. У приворотов могут быть небольшие последствия. — Таросси ректор, я не нуждаюсь… — начал Кристан. — Нуждаетесь. Девушек я провожу до водного отрога. Прошу, — кивнул нам с Керрой. Ничего себе. Теперь у нас ректор провожает водных домой. Что-то новенькое! Просто вежливость, галантность? Но раньше я не замечала в нем ничего подобного. Ректор мог проявить заботу, но только по делу, когда она необходима. Как при моем обмороке. Видимо, по его мнению, нам с Керрой просто необходим сейчас эскорт до водного корпуса. Только вот… Он мог прислать охранника, чтобы тот проводил нас. Или попросить Виктора проводить нас, а потом вернуться к Кристану. Нет. Герат стоял перед дверью, и его взгляд говорил, что мы с Керрой должны проследовать в коридор немедленно. Мы попрощались с друзьями. Я бросила на Кристана долгий взгляд и встретила ответный — задумчивый, с болью. Но в этом взгляде не было совсем уж убивающей горечи. Видимо, вырваться из того ада, что создала для него Вилесса, было настоящим счастьем. И радость спасения сейчас пересиливала все чувства. К тому же Кристан смотрел на меня, когда я пыталась вернуть его сама. И его взгляд не просветлел, он не выплыл из омута к своей истинной любви. Значит… может быть, любовь не столь истинная? Или все же нужна взаимная… Точного ответа на этот вопрос у меня не было. — Тарра Гварди, хватит воровать мое время, — услышала я знакомые слова. — Либо вы сейчас проследуете в свою… хм… «опочивальню», — Герат усмехался. — Либо мне тоже придется вспомнить приемы управления чужой волей. «У вас и без приемов это неплохо получается», — подумала я и вышла вслед за Керрой. До водного корпуса мы шли почти в полном молчании. Мы с Керрой переглядывались и пожимали плечами. Мол, поведение начальника объяснениям не поддается. В самом начале пути бурно поблагодарили его за помощь, он коротко кивнул в ответ. И с тех пор Герат непринужденно молчал. А мы продолжали тихонько переглядываться. К счастью, по пути никого не встретили, что страховало от новых слухов по поводу участия ректора в жизни претенденток на должность Великой. Когда мы вошли в водный корпус, ректор не попрощался и не исчез. Так и шел рядом с нами. Высокий, уверенный, горячий, и при этом от него исходило ощущение, что он несгибаем, как скала, не хуже любого земного. Это ощущение силы и уверенности заставляло чувствовать себя маленькой, хрупкой… Причем во всех отношениях. И физически, и магически — казалось, что с его огнем точно не сможешь справиться никакой водной силой. Интересно, а Керра ощущает его так же, подумалось мне? Она вроде не влюблена в Герата, хоть и высоко ценит личные качества ректора. Интересно, ощущает ли она вот это… такое щекочущее и в то же время сносящее все на своем пути? Вот это — густое чувство его присутствия, его силы, его огня… Неожиданно Керра остановилась. — В чем дело, тарра Ти? — спросил Герат. — Таросси ректор, — я заметила, что она едва скрывает смех. — Я здесь живу. Прошу позволения оставить вас. — Доброй ночи, тарра Ти, — чуть улыбнулся ей ректор, я кивнула новой подруге и с колотящимся сердцем пошла по коридору вперед. Была уверена, что ректор проводит меня до комнаты. И эта мысль вызывала внутри одновременно пикантную сладость, и в то же время — непонятное волнение. Потому что объяснить его поведение я не могла. Начнем с того, что он и обнаружился вечером у моей комнаты. Пришел навестить приболевшую претендентку? — Таросси ректор, благодарю вас еще раз за помощь… Она неоценима… — начала я, чтобы нарушить тишину, которая была для него вполне естественной. А я просто не знала, куда от нее деться. — Перестаньте, Илона, — бросил он резковато. Впервые назвал меня по имени. Мы сделали шаг к сближению? А я и не знала, таросси ректор! — Меня напрямую касаются нарушения и проблемы с безопасностью в академии. Лучше скажите то, что хотите сказать на самом деле. — Спросить, не сказать, — я опустила глаза и ощутила, что на щеки выступает румянец смущения. А вдруг сейчас выставлю себя дурой? А вдруг он просто прогуливался ночью по разным корпусам академии? Герат остановился. Мы были уже почти у моей комнаты. — Ну так спросите тогда! — сказал он чуть раздраженно, глядя на меня сверху вниз. Темечко тут же нагрелось от его взгляда. — Что вы делали в… водном корпусе этой ночью? — решилась я. Только добавить «возле моей комнаты» не осмелилась. — Не поверите, — усмехнулся Герат. — Хотел убедиться, что с вами все в порядке после внезапной потери сознания. Знаете, у меня на приеме, на проверке или где угодно девушки не каждый день падают в обморок. Признаюсь, — он заговорщицки понизил голос и чуть наклонился ко мне. Я ощутила его горячее дыхание, и такие же горячие острые мурашки побежали по телу. — Меня даже посетила мысль, не передавил ли я вас на проверке. Впрочем, — распрямился, новая усмешка, — как оказалось, нет. Вы вполне бодры и бегаете по коридорам академии с благородной целью спасения друга. — Но вы ведь могли написать мне через телепорт! — подняла я взгляд на него. — Я и написал! — глаза блеснули, знакомый жар разошелся вокруг. Лишь бы ничего не загорелось, подумалось мне. Вспомнила, как вспыхнули бумажки на его столе в нашу первую, не самую приятную беседу. Но, конечно, ректор тут же взял себя в руки. Обычная полуусмешка. — Только вот мое послание никто не получил. После этого оставалось предположить, что либо вы спите так глубоко, что не слышите сигнала телепорта. В чем лично я сомневаюсь — они верещат, как голодные мухни. Либо последствия постановки барьера оказались для вас серьезнее и глубже простого обморока, и теперь вам снова плохо. Представьте себе, эта мысль не доставила мне никакого удовольствия, что бы вы ни думали на досуге обо мне! — он сложил руки на груди и усмехнулся на этот раз с горечью. Странно, подумалось мне, ему не все равно, что я о нем думаю…? И уж тем более не все равно, что со мной происходит? — Либо, — продолжил Герат, и в пристальном взгляде мне почудилось что-то вроде осуждения, — вас и вовсе нет в комнате. Что понятно для молодой девушки, но вредно для ее здоровья после всех потрясений этого дня. Поэтому я решил хотя бы проверить ваш общий ментальный сигнал. — Благодарю вас за беспокойство, таросси ректор! — искренне сказала я. Что сказать еще, просто не представляла. Ситуации казалась все более странной… Неужели между мной и ректором действительно есть какая-то искорка? Что-то, что заставило его не забыть сразу о горе-конкурсантке, а отправиться проверять ее… И что, он посмотрел бы из-за двери, как я там? Даже не постучался бы? Или вошел бы без спроса…? — Бросьте уже вашу благодарностью. И постоянно извиняться — тоже, — чуть раздраженно сказал Герат. — Идите спать, тарра Гварди. Это ваша дверь, если не ошибаюсь. — Да, хорошо… спасибо, — прошептала я в ответ. — Стойте, тарра Илона! — я уже вплотную подошла к двери, когда он меня остановил. Руки его были сложены на груди, в глазах плясало веселое пламя. — Скажите, вы ведь не подумали, что я внезапно воспылал к вам тайной страстью? — лукаво усмехнулся. — Нет, таросси ректор, что вы! — но сердце сделало два сильных удара. Я почувствовала себя, словно соврала, хоть подобные мысли приходили мне в голову не всерьез, неуверенно, робко. И тут же отметались, как невозможные. — Хорошо, — полуулыбнулся Герат. — Потому что Великой станет наиболее достойная. Не хотелось бы, чтобы вы сочли себя фавориткой отбора и выполняли испытания спустя рукава. Доброй ночи, тарра Илона. «Паразит самовлюбленный!» — подумала я. И вошла в комнату, хлопнув дверью. Глава 22 «Вот зачем он это сказал?! Зачем все испортил!?» — думала я, прислонившись спиной к двери своей комнаты. В душе бушевало возмущение. Ведь так хорошо поговорили. Он все объяснил. И в его тревоге обо мне было что-то трогательное. Невообразимо приятное для женской души. Но нет, наш таросси ректор в своем репертуаре! Обязательно нужно было поставить меня на место. Выставить романтичной водной дурочкой (он ведь меня такой и считает, так и говорил, просто другими словами), которая может всерьез думать, что он питает к ней тайные чувства. Ну или «тайную страсть», как он сказал. Которая может рассчитывать на роль фаворитки и надеяться выиграть отбор благодаря его благосклонности. Это унизительно, в конце-то концов! Хотя, по правде говоря, его волнение о моем здоровье и вообще пристальное ко мне внимание могло бы говорить как раз о внезапном мужском интересе. Это было бы логично! Ведь он мог бы послать кого-то другого проверить мое самочувствие. Мог связаться с дежурными по водному отрогу, в конце концов. А не поленился прийти сам. Или это его «попробуйте, попрактикуйтесь» насчет снятия приворота. Ясно ведь, что он мог снять его «одной левой»! Что там приворот ведьмы-самоучки для могущественного огненного. Говорят, в пламени сильных огненных сгорает любая нечисть, любое недоброе ведовство. А он предложил попробовать нам… Вернее, мне. Что это было? Зачем? Я тряхнула головой, чтобы отбросить бесконечные мысли обо всем произошедшем сегодня. И о Герате. Пошла в бассейн отдохнуть. Завтра нет нужны вставать рано, можно не спешить в постель. Тем более, я все равно выбилась из обычного рабочего режима. Давно не ложилась так поздно… Я разделась и развалилась в бассейне. Включила пару магических светильников, запрокинула голову на небольшую подушечку, что всегда держала рядом. Закрутила много струек, чтобы приятно обвевали тело. А шаловливые элементали тут же начали плавать вокруг, иногда приподнимались из воды и заглядывали в лицо. — Ай! Ну-ка прекратите, а то выпущу в реку! Прямо завтра и выпущу! — захихикала я. Пара элементалей принялась щекотать мне пятки. Видимо, забыли, что я терпеть не могу щекотку. Элементали почти ощутимо вздохнули и стали массировать мне ступни. — Вот это другое дело! — улыбнулась я и наградила их ворохом магических искорок, которые рассыпались по поверхности воды. Они радостно захихикали. А в голове немного прояснилось от приятной водной процедуры, от маленьких шаловливых существ, любимых с самого детства. …Меня осенило. Я многозначительно усмехнулась. Не только же нашему ректору позволено усмехаться по поводу и без повода? Я тоже могу. Герат велел попробовать снять приворот в первую очередь мне. Это очевидно. Он был в курсе, что Кристан неровно дышит именно ко мне, ведь и мэтр Соло говорил ему, и Керра упомянула «глубокую привязанность» к другой женщине. Ректор достаточно умен, чтобы сложить два и два. Все ясно. Значит… он хотел проверить, смогу ли я снять приворот. Если смогу, то между мной и Кристаном есть что-то настоящее. То есть… ему не все равно! И значит, он может сколько угодно намекать, что предполагать его «тайную страсть» глупо. Сколько угодно, таросси ректор, сколько угодно! На самом деле у него есть ко мне особый интерес. Да и видеть меня Великой он бы не отказался! «Па-ба-ба-пам!» — победно пропела я и встала из бассейна. В душе разлилась сияющая радость. Почти эйфория. Да, таросси ректор, может быть, я понимаю вас лучше, чем вы сами себя? Вам не приходило это в голову? Нет? Ну и не нужно. Так мне легче. С этой мыслью я завернулась в полотенце и отправилась в постель под разочарованный плеск элементалей. Скучно им без меня. Но стоило опустить голову на подушку, как противное сомнение начало выползать из тех щелей, куда его загнали рассуждения. Скорее всего, я выдумываю. И ректор прав, предостерегая меня от подобных мыслей. Нельзя быть романтичной дурочкой. И раз уж я собралась стать Великой и восстановить справедливость, а может быть, даже изменить положение вещей в нашей стране, то питать иллюзии мне нельзя. Нужно твердо и смело идти к своей цели. А с Гератом просто научиться как-то… мириться, договариваться. И не впадать то в эйфорию, то в возмущение, то в горькое разочарование от его поведения. Это его прерогатива — пылать. Он же огненный. А мое дело — гасить избыток огня и струиться туда, куда мне нужно. К морю… С этой мыслью я заснула. Только вот дурацкая эйфория не желала полностью уходить из души. И, может, поэтому мне всю ночь снился Герат. Мы с ним катались на драконе. Он сидел сзади, обнимал меня, прижимался горячим сильным телом. А внизу проносились горы, реки, города, и душу охватывал восторг. Проснулась я в полдень. С мыслью, что давненько мне не снились драконы. И как всегда после снов с драконами, отдохнувшая и свежая. Впрочем, сложно быть другой, когда так хорошо выспишься. Я действительно отдыхала весь день. Старалась не думать ни о чем. Хоть в душе так и поблескивала вчерашняя дурацкая радость. А в голову стучались сложные мысли и сомнения. И наконец приходила мысль, что пора подумать о своем собственном отношении к ректору. Но это было… настолько сложно, что я просто отгоняла ее. Я иду на отбор не ради Герата. Я не из числа всех этих… млеющих от его взгляда, голоса и статной фигуры. Я иду на отбор ради должности Великой. А то, что ректор не противен внешне, достаточно умен, интересен, да что там… с ним просто очень интересно! Все это — лишь приложение к должности Великой. Мне или другой, кто победит, повезло. Не более того. Остановимся на этом. Пусть они сражаются за Герата, если хотят. А я, и Керра, и Сара… и другие здравомыслящие девушки будем думать о должности Великой, и о том, чтобы совершить на ней нечто стоящее, важное, полезное. Все. Хватит. Вот так и думай, Астер. Именно так. И не вздумай чувствовать себя расчетливой и холодной. Не вздумай. В середине дня ко мне вдруг пришла Керра и пригласила прогуляться. Я не отказалась. Мы присели в саду у фонтана, и она спросила: — Илон, послушай… Я хотела спросить, ректор действительно интересуется тобой? Честно говоря, я не ожидала подобного вопроса. Лучше сплетен и перешептываний за спиной, но тоже… непонятно что ответить. — Не знаю! — честно ответила я. — По правде, нет поводов думать, что интересуется. Он обещал, что соревнование будет честным. А почему ты спрашиваешь? А вот потому и спрашиваю, серьезно ответила Керра. — Думаю, стоит ли вообще участвовать в отборе. Может, сразу вылететь? Если у него уже есть кандидатка. Ты пойми, я буду только рада, если выиграешь ты. Лучше, чем какая-нибудь вертихвостка воздушная. Просто я не люблю тратить время на пустые затеи. Если исход испытания решен, то я не считаю нужным участвовать всерьез и долго. Да и во время отбора запрещен секс… — тут в ее лице промелькнуло смущение, похожее на то, что мы видели вчера, когда она расколдовала Кристана. — Спасибо, Керра, — улыбнулась я. — Спасибо за честность. Насколько я знаю, у ректора нет фаворитки. И могу сказать — он несколько раз говорил, что в любом случае соревнование будет настоящим. Так что шансы есть у всех… — Ну что ж, — благодарно улыбнулась Керра. — Тогда есть смысл попробовать себя в отборе по-настоящему? — Конечно! Почему ты у меня спрашиваешь? — Ну-у… Вдруг ты мечтаешь о Герате. Не хотелось бы перейти тебе дорогу, мы стали не чужими друг другу людьми. А мне он… ну, в общем, наш ректор хорош, Илона, но не мой типаж. Мне будет приятно рядом с ним, я в состоянии оценить его как мужчину. Но не думаю, что он моя судьба… — А со стороны кажется, что я мечтаю о Герате? — как можно непринужденнее спросила я. Только этого не хватало… — Да нет! — рассмеялась Керра. — Просто я подумала, вдруг. Ты же больше всех с ним времени провела, да и слухи всякие. Не люблю их слушать, но кто знает, может, и верно у него к тебе что-то есть, и у тебя — к нему. А у меня чисто практические соображения — идти на отбор или свалить с него, как только смогу. — Керра! — я с пониманием взглянула на нее. — Делай как велит сердце. Если ты хочешь на отбор, то иди, не думая ни о чем. А если нет… ну, вдруг ты встретишь парня, ради которого и отбор бросить не грех… На этот раз Керра покраснела. — Да, вдруг встречу… — быстро сказала она и встала. Вот уж не ожидала такого смущения от прежде уверенной в себе девушки. Она еще быстрее добавила: — Вашего Кристана осмотрели, у него все хорошо со здоровьем… — Откуда ты знаешь? — спросила я. — Он же вроде еще должен был быть у медиков… — Он прошел осмотр и сразу зашел ко мне, — так же быстро сказала Керра. — Поблагодарил и… мы договорились вечером выпить… В честь его спасения. Ты придешь? — в ее глазах я уловила негласный посыл — откажись, пожалуйста. — Да я даже не знаю, — протянула я. — Пожалуй, я отдохну перед первым днем отбора… Керра благодарно кивнула. — Кристан сказал, Виктор с Тэей тоже не смогут, — еще гуще покраснев, сказала она и отвернулась, чтобы скрыть это. «Па-ба-ба-пам!» — пронеслось у меня внутри, примерно как вчера вечером. Вот это настоящее чудо… Кристан, Керра… Выходит, сказка вчера случилась. Просто не я была той принцессой, что разбудила спящего принца. Когда Керра ушла, ко мне заявился Кристан. Собранный, серьезный, с горечью в глазах. С горечью, но без отчаяния. Как истукан застыл в дверях. — Да сядь ты, ради Бога! — улыбнулась я, поцеловала его в щеку и указала на кресло. — Мне так много нужно тебе сказать, если будешь слушать… — произнес он. — Я всегда тебе рада… И надеюсь, мы все еще друзья. — Конечно, — кивнул Кристан, — Первое, что я хочу сказать, это… Прости меня. Прости, что подвел тебя. — Как подвел? — удивилась я. — Ну как… — грустно улыбнулся он. — Поддался на приворот. Не помог тебе, не поддержал. А ты ведь не хотела идти на отбор, и у тебя была сложная ментальная проверка, и ректор явно был с тобой суров… Мне следовало быть рядом, хотя бы как друг. — Ты не нарочно поддался. Да и, как видишь, я иду на отбор, и ректор не такой уж суровый. Без него вчера было бы намного… сложнее. — Да, я понимаю и бесконечно благодарен ему… тоже. Поэтому второе, Илона, спасибо за твою помощь вчера. — Не за что. Я рада, что у нас получилось! Переживала за тебя! — И третье. Как я понял, ты сама решила участвовать в отборе. Так? — в его глазах сверкнула и тут же погасла боль. — Да, Кристан… Я подумала, что в этом нет ничего особенно страшного. — Что ж… — выдохнул он. — Тогда удачи тебе. Я… я буду рад, если ты станешь Великой. Ты заслуживаешь этого. И… возможно, у нашего… — я поняла, что сейчас ему совсем сложно говорить, но Кристан продолжил, — у нашего ректора получится дать тебе то, что я… не смог. И не смогу. Теперь я понимаю, — продолжил почти скороговоркой, как недавно Керра. — Знаешь, я лучше понял все, когда побывал «там» — в безволии, в пьяном приворотном угаре. Сложно представить себе кошмар хуже, чем если один в паре не по доброй воле, а по каким-то пусть даже самым разумным и нужным причинам. Я не желаю тебе этого. И больше не буду предлагать тебе руку и сердце, — закончил твердо. И так же твердо добавил: — Потому что не хочу и не смогу видеть тебя несчастной. А Великая… — Кристан подмигнул мне, — из тебя получится хорошая. В тебе всегда было что-то такое… королевское! — Спасибо, дорогой Кристан! — улыбнулась я. От его слов на глаза просились слезы благодарности. — Только ты так говоришь, словно я обязательно стану Великой. А там ведь еще двадцать девять девушек, включая нашу Керру… Вот зря я сказала про Керру! Лицо Кристана помрачнело. — Да, и Керра тоже в отборе, — ровно сказал он. Подчеркнуто ровно. — Еще одна достойная кандидатка. А может, и не зря я про нее сказала, подумала я. Теперь я точно знаю, что смущение Керры оправдано. И вечером ее ждет свидание, а не просто встреча с благодарным ей новым знакомым. Глава 23 Вот вроде бы разумная девушка. Все разложила по полочкам, договорилась с собой, как относиться к Герату. Но в первый же день отбора оказалось, что иллюзий у меня хоть отбавляй. Успела привыкнуть к личному общению с ним, к его вниманию, пусть резковатому порой, но пристальному и, что греха таить, цепляющему. К его подначкам и неоднозначным фразам. Теперь же Герат, тот самый Герат, что с перекошенным лицом бежал ко мне, когда я упала в обморок, который спешил с нами по коридору спасать Кристана, словно все мы были студентами и собирались совершить шалость. Тот самый Герат, что пришел в водный отрог проверить, все ли со мной в порядке… Этот Герат теперь был в отборе по другую сторону баррикад. Нас собрали в небольшом зале с вытянутой в сторону зрителей сценой. Здесь иногда проходили выступления академических музыкантов, сейчас же мы, тридцать девушек, ждали здесь, когда появится ректор. Он появился. Тогда мне и стало ясно, что теперь мы с ним «по разные стороны». Это опять был могущественный маг, со строгим, почти злым лицом, с величественной статью и резковатыми движениями. Он быстро прошел к сцене, едва кивая на приветствия девушек. Я сидела недалеко от прохода, но он смотрел только вперед. Мне не досталось ни взгляда, ни полуулыбки. Впрочем, никому не досталось. Просто мне это было непривычно, в отличие от других, кто не избалован его вниманием. Герат явился не один, вслед за ним шел средних лет мужчина в костюме королевской магической гвардии и двое наших профессоров с факультета общей магии. Видимо, члены «комиссии», не может же он один оценивать все свои конкурсы. — Приветствую, уважаемые конкурсантки, — сказал Герат, встав перед залом. Мы дружно встали и сделали книксен перед ним и его спутниками. — Разрешите представить вам членов сегодняшний комиссии: магистр высшей магии Таорн Веспутто, — указал он на мужчину из королевской гвардии (вот только придворных магов мне и не хватало в отборе!). — Профессор Гарро Тэйн и профессор Тимион Сэрра с факультета общей магии, думаю, хорошо вам знакомые, — да, он прав, эти двое профессоров в разное время преподавали основы общей магии, наверное, на всех факультетах. Неплохие люди, только вот я предпочла бы мэтра Соло. — Несколько слов о нашем конкурсе, потом мэтр Тэйн объяснит вам условия первого испытания. Итак, дорогие дамы, в первую очередь благодарю вас за внимание к конкурсу, — на этот раз Герат одарил нас полуулыбкой. Привычной мне, с легко читающейся иронией. Его ведь забавляет происходящее. Это я чувствую себя, словно вдруг оказалась породистой коровой на выставке среди таких же коров. Противненькое ощущение. И зачем я согласилась на отбор?! Впрочем… разве у меня был выбор? — Сегодня мы начинаем, — продолжил Герат. — Испытания продлятся столько, сколько потребуется, чтобы мы с членами комиссии (в разных конкурсах комиссия будет разной) смогли выбрать лучшую. Вероятно, это займет от двух недель до полутора месяцев. На все дни, когда вы задействованы в отборе, каждая из вас получает освобождение от обычных рабочих обязанностей. Вас ждут разные испытания. Великая должна не только великолепно владеть своей стихией, прекрасно ориентироваться в других видах магического искусства, но и обладать силой воли, способностью к организационной деятельности, уметь держать себя в любой ситуации и многое другое. И, разумеется… — Герат слегка усмехнулся, — у нее должны быть цели, схожие с моими, мы должны достичь определенного взаимопонимания. Поэтому кроме испытаний в разных областях магии, вас ждут и конкурсы на умение держать себя, и испытания силы духа, и просто личные беседы со мной. Желаю удачи! Профессор, — он обернулся к Тэйну, — не откажите в любезности, объясните дамам суть первого конкурса. А вот Тэйну, среднего роса шатену лет на сто старше Герата, все происходящее, похоже, доставляло истинное удовольствие. Казалось, ему было приятно любоваться на целый зал девушек. А что? Его можно понять. Среди нас не было ни одной несимпатичной. Блондинки, брюнетки, шатенки и русые, высокие и маленькие, среднего роста, худые и с пышными налитыми формами… разные. Но каждая — по-своему хорошенькая. Точно цветочная клумба. — Дорогие мои девушки! — с улыбкой сказал Тэйн. — Общая магия — основа всех магических искусств. Пусть магистр общей магии никогда не обретет силу стихийника, но любой стихийник начинает с приемов общей магии и не может обойтись без нее в течение всей жизни! Так и Великая должна в совершенстве владеть необходимыми приемами общей магии. Поэтому самое первое ваше испытание посвящено общей магии. И я признателен магистру Герату, что он пригласил меня судить этот конкурс. Мы с коллегами обещаем быть справедливыми и беспристрастными, хоть нам искренне жаль, что нескольких девушек придется отчислить уже после первого конкурса. Итак… Одно из важнейших искусств для магистра общей магии — способность создавать иллюзию, накладывать ее на себя и на других, — Тэйн подмигнул в зал, мол, уж дамы-то должны хорошо владеть этим искусством. — Наш конкурс будет называться «иллюзорное дефиле». От вас не потребуется ничего нового, ведь многие из вас каждый день накладывают на себя небольшую иллюзию как косметическую процедуру. Спустя час вы должны явиться сюда в другом облике и пройти по этой сцене, не будучи узнанной. В конце «дефиле» вы должны снять иллюзию — постарайтесь сделать это красиво, это тоже немаловажно. Какой облик наложить на себя, каждая из вас решает сама, главное, не быть узнанной. Накануне мы с профессорами познакомились с досье на каждую из вас, знаем, как вы выглядите. Поэтому старайтесь. Те, кого мы узнаем, будут отчислены сразу, но, надеюсь, таких не будет. К тому же каждая из вас получит несколько баллов за конкурс — от одного до десяти. Двое с наименьшим количеством балов тоже будут отчислены. Удачи, дорогие мои! Ждем вас через час! Подготовиться можно в комнатах за сценой или где желаете. Ничего себе, так просто, подумала я. Герат специально что ли придумал конкурс, с которым я не могу не справиться. Он ведь знает, что я каждый день накладываю иллюзию и преуспела в этом искусстве. А говорил, что не будет «подыгрывать»… Впрочем, о чем я опять думаю! Ректор всего лишь проводит отбор, как считает нужным. Такой конкурс просто напросто логичен! Вопрос в том, какой именно облик принять, и как быть с тем, что в конце иллюзию нужно снять… Выход один — я должна наложить «двойную иллюзию». Мой обычный легкий «грим» будет прятаться под верхней иллюзией, которую я сниму в конце перед всеми. Это очень сложно, требует даже не столько сил, сколько концентрации и филигранной работы, чтобы внутренняя и внешняя иллюзия не смешались друг с другом. — Пойдем, — Керра и Сара с улыбкой потянули меня за руки. — Давайте обсудим, в кого превращаться, чтобы не принять всем один и тот же облик королевы Шантли! — рассмеялась Сара. Королева Шантли была легендарной красавицей древности. А вошла она в эти легенды за страстный нрав, ведь историки насчитали у нее около пятидесяти официальных любовников, и неофициальных без счета. Сара оказалась права. Когда через час мы вернулись в зал, тут было целых три королевы Шантли. Да и вообще зал кишел множеством высокородных магичек, прославившихся в давние времени. Зачем, улыбнулась я про себя. Конкурс ведь на умение наложить на себя хорошую иллюзию, а не конкурс красоты. К тому же, если прежде наш зал напоминал цветник, то теперь он стал похож на бальный зал, где собрались самые сногсшибательные красавицы. Каждая конкурсантка если не превратилась в красавицу из истории страны, то во много раз улучшила свою внешность. Поэтому на их фоне я в образе старой гномихи из легенд смотрелась весьма… интересно. Девушки хихикали, глядя на меня, и переговаривались, кто мог «отмочить такой номер». Только Керра и Сара знали, что я буду в таком антураже. В отличие от многих, я накладывала иллюзию не в общей комнате, а в кабинке туалета. Мне нужно было уединиться, чтобы выполнить тонкую работу по установке «иллюзии поверх иллюзии». Они просто видели, как зашла я, а вышла «красавица» с горбатым носом, лопатообразным подбородком, в зеленой кривой юбке и огромных деревянных башмаках. Такой образ я выбрала по нескольким причинам. Во-первых, эта иллюзия сильно отличалась от моей каждодневной, так они не перепутаются друг с другом. Во-вторых, кучу красавиц комиссия и так увидит, у них будет рябить перед глазами от прекрасных лиц и великолепных иллюзорных нарядов разных эпох. А вот посмеяться никогда не грех. Да и какой смысл накладывать иллюзию более красивой девушки или девушки симпатичной, как ты сама. Ведь в конце снимешь ее — и можешь показаться более блеклой, чем твоя иллюзия. А вот сняв уродливую, смешную иллюзию, будешь на ее фоне смотреться настоящей красавицей. Интересно, много ли девушек догадается об этом? Честно говоря, мне до последнего не верилось, что догадалась я одна… У меня есть преимущество. Жизненный опыт. Не каждую растил вор и мошенник Ганс, умевший перевоплощаться в любой образ, великолепный мастер пантомимы… Другой идеей было наложить иллюзию, изображающую самого Герата. Стать высоким брюнетом, совершенно не похожим на меня. Но… я подумала, что могу оказаться не одна «такая умная». Эта идея может прийти в голову еще кому-нибудь и потеряет оригинальность. К тому же, конечно, у Герата неплохо с чувством юмора. Но как бы такая шутка не показалась ему слишком наглой… Претендентки внезапно стихли, все, как одна, обернулись ко входу. Вошел Герат и члены комиссии… С ними был секретарь ректора, который должен был следить за очередностью выхода на сцену и подавать руку, когда девушки поднимались туда. Красавицы и исторические личности встали в очередь, а я затесалась где-то в середине. Самое место, чтобы разрядить обстановку посреди конкурирующих между собой красавиц разных эпох и стилей. Девушки выходили на сцену, красивой походкой добирались до ее конца, делали книксен или реверанс и снимали иллюзию кто во что горазд. Кто-то окутывал себя вихрем серебряных искр, а когда они оседали, то на сцене стояла конкурсантка в обычном облике. Всем аплодировали. Особенно громко и с энтузиазмом хлопал в ладоши профессор Тэйн. Мне понравилось, как Сара из щуплой, хоть и красивой брюнетки превратилась в высокую и статную себя, под звуки бравурной музыки, в темном смерче, вызванном ею. Понравилось и оригинальное превращение одной из «королев Шантли» в воздушную магичку Геру Пит, через танец, в котором она словно бы срывала с себя покров один за другим и обнажала истинный облик. Наконец очередь дошла до меня. Я поковыляла на сцену. Отрицательно покачала головой секретарю, когда он попробовал подать мне руку, приподняла свои убогие юбки и кряхтя полезла на сцену. Уже в этот момент смеялись все. Мельком бросила взгляд и заметила, что даже Герат улыбается краем губ, сложив руки на груди. Небось думает, кто это решил устроить пантомиму посреди испытания, что это за рисковая девушка. Не догадается. Он считает меня немного трусихой, ему невдомек, что это я. По сцене я шла, оглядываясь, махала головой, словно меня, гномиху, атаковали вредные мухи. Хлопала себя по щиколоткам, по шее, как будто отбивалась от них. Зал заливался смехом. На краю сцены, где нужно было снять иллюзию, я сделала шутливый книксен и… словно потеряла равновесие. Как я и ожидала, секретарь ректора кинулся ко мне. Тут-то я его и поймала… Большой гномьей ладонью взяла за воротник и притянула его лицо поближе к себе. Указательным пальцем другой руки похлопала себя по щеке, мол, целуй, прекрасный принц. Секретарь несколько мгновений недоуменно смотрел на «гномиху». Потом рассмеялся и быстро, брезгливо чмокнул в щеку. От поцелуя «прекрасного принца» я должна была превратиться в саму себя… Отпустила секретаря, закрутилась волчком, воздела руки вверх, опустила, и иллюзия гномихи словно упала к моим ногам. Я улыбнулась и сделала книксен комиссии. Комиссия хлопала в ладоши, большинство девушек — тоже. Керра и Сара отчаянно заливались смехом и показывали мне поднятый вверх большой палец. Лишь несколько недоброжелательниц с воздушного стояли с кислыми серьезными лицами и недоуменно смотрели на меня. А еще… На мгновение я встретилась взглядом с Гератом. Он не хлопал и не смеялся. Устремленный на меня взгляд был строгим и даже злым. Осуждающим. Сердце тревожно забилось. По знаку секретаря я растерянно пошла со сцены. Да что плохого-то я сделала?! Развеселила всех, и, уверена, никто из членов комиссии, да и сам Герат меня не узнали. Я ведь видела, что он улыбался все время, что я была гномихой, а злым стал только сейчас, когда открылось, кто скрывался под личиной. Я села рядом с Сарой и Керрой ни жива ни мертва. Неужели своей выходкой я все испортила? По моим представлениям, это должно было, напротив, произвести на него впечатление… Подруги хвалили меня, Керра признала, что это «лучшее выступление», и ей с ее голубоглазой блондинкой, похожей на иллюстрацию из любимой книги, было далеко до моей «мамаши деревянные башмаки». Кстати, сама Керра выступила хорошо, хоть я все ждала, когда она совершит ошибку, чтобы вылететь из отбора. Неужели вчера у них с Кристаном что-то прошло не так? Остаться бы вдвоем и мягко расспросить ее… Но сейчас я почти не слышала подруг. Я словно провалилась куда-то. От злого взгляда Герата мне стало почти физически плохо. И возможность вылететь из отбора прямо сейчас внезапно замаячила на горизонте. Через час конкурс был закончен. Комиссия посовещалась несколько минут, потом мэтр Тэйн начал оглашать результаты. Оказалось, что двух девушек с воздушного члены комиссии каким-то образом узнали. Эти выбывают с конкурса… Еще две получили четыре и три балла за недочеты в иллюзии, небрежность ее исполнения. Они тоже выбыли. Остальные пока что остаются в отборе. Я среди них. Но когда начали объявлять, сколько баллов получила каждая из конкурсанток, мне осталось только в ярости сжать подлокотник кресла. Глава 24 Многие девушки получили высший балл — десять. Например, Сара. Еще больше получили семь или восемь. — Илона Гварди — шесть баллов. Но, по предложению членов комиссии, за оригинальность начисляется еще один балл. Итого семь… — в голосе профессора Тэйна прозвучало сомнение, словно он и сам не понимал, почему так мало баллов. Половина девушке в изумлении поглядывали на меня. Им тоже было невдомек, почему вдруг «фаворитка» получила так мало баллов. Ректор не любит юмор и гномов? Слезы запросились на глаза. Это несправедливо! Моя иллюзия была идеальной, выступление — артистичным, интересным и необычным. За что? К чему придрались? И ведь ясно, кто настоял на том, чтобы я не получила высшего балла. Тот, кто недавно очень злобно смотрел на меня своими огненными глазами. Тьфу, таросси ректор… Обещали не завышать балл. Но занижать-то зачем?! Захотелось встать и гордо удалиться из зала. И больше никогда не иметь дела с ректором и его отбором. Но, конечно, я не стала этого делать. Это выглядело бы дезертирством. Когда результаты были оглашены, профессор Тэйн взялся рассказать о следующем испытании. — Магистр Герат попросил меня сообщить, что следующее испытание будет другим. На нем вы, напротив, должны будете показать себя «такой, какая есть» — без каждодневной иллюзии. В последующие два дня магистр Герат будет приглашать вас на личную беседу. Вы должны будете проявить хорошие манеры, умение вести светскую беседу. И должны прийти в своем истинном обличии без иллюзии на лице. Удачи, дорогие девушки! Двое, кто, по результатам этого и следующего конкурса, наберут высший балл, будут… сопровождать магистра Герата на ежегодный Новогодний бал его величества Статора Третьего. Это подарок двум победительницам первых испытаний! Он что, издевается?! Подумала я. Специально придумал «сорвать» с меня каждодневную иллюзию. Впрочем, опять же, причем тут я… Если бы ему действительно была важна я, он не занизил бы мой балл в этом испытании. Хотя… Нет, магистр Герат, вас совершенно невозможно понять. Может быть, зная о моих чувствах к королю и нежелании проходить ментальные проверки, он занизил балл, чтобы я точно не победила в двух этих конкурсах? И не поехала с ним на бал, где в расстроенных чувствах могу совершить какую-то ошибку? Как понять вас, если я не имею ни малейшего представления о вашем истинном ко мне отношении. Слишком противоречивым оно получается. То тянете в отбор, то смотрите злым взглядом и занижаете бал на первом же испытании. Как-то это нужно пережить. Ничего особенно страшного не случилось. Знакомое ощущение — несколько раз мне занижали оценки на экзаменах непонятно за что. Просто я давно отвыкла от этого. После конкурса комиссия и Герат ушли. Проходя мимо, он бросил злой, горящий взгляд, словно пробежался по мне сердитым язычком огня, и скрылся в дверном проеме. …Опять «отличилась». Ни на кого ректор не смотрел. А на меня посмотрел, но как! Так, что захотелось провалиться под землю. И ведь многие, наверняка, заметили его взгляд на бывшую «гномиху»… Девушки не расходились, собирались кучками, шептались или просто обсуждали прошедший конкурс. На меня все так же кидали взгляды. Некоторые даже сочувственные. Видимо, из «возможной фаворитки», вызывающей неприязнь одним этим фактом, я превратилась в несправедливо обиженную. Две особо сердобольные воздушные подошли и искренне поговорили со мной, рассказали, что им очень понравилось мое выступление, посетовали на странность оценок. А потом подбежала Ларисса. Сама она получила восемь баллов, то есть на балл больше меня. У нее и верно была неплохая иллюзия — одна из исторических Великих, «правивших» академией несколько тысяч лет назад. — Ах, Илона… как несправедливо! Как я тебе сочувствую! Должно быть, им претит юмор и не нравится излишняя смелость. «Куда бы засунуть твое лицемерное сочувствие?» — подумала я, а в голове даже всплыла пара картинок, как я бросаю ее в холодную ванну. Водная не водная, а ощущения при погружении в ледяную воду у всех неприятные. — Решение ректора и комиссии считается объективным, — ответила я холодно. И добавила в ее стиле: — Рада, что ты выступила хорошо. Ты хотела участвовать в отборе и остаешься в нем, — и обернулась к Керре: — Полагаю, нам пора в водный отрог, или ты хотела бы задержаться? — Ни в коем случае! — рассмеялась Керра и бросила на Лариссу неприязненный взгляд. — Странное ощущение… словно цветник превращается в змеиное болото. Пойдем, я хотела тебе кое-что показать… Керра действительно кое-что мне показала. Привела в лабораторию водных монстров и принялась осматривать аквариумы и бассейны, в которых сидели твари. Мне было интересно. Давненько я не была здесь. С некоторых пор тут появилось пополнение, которого я еще не видела. Крошечные водные дракончики — потомки когда-то существовавшего великого народа — резвились в большом теплом бассейне. Белые, золотистые с зеленым, красно-коричневые…. Я насчитала около пятнадцати особей. По размеру каждый из них был не больше стакана. — Вот смотри, какие у нас малыши появились! — рассмеялась Керра. — Работать сегодня вроде как не предполагается, но прийти пообщаться с ребятами можно, я уверена! Она опустила палец в бассейн, и дракончики начали виться вокруг него, как будто принюхивались. — Можно, я тоже?! — рассмеялась я. — Руки я мыла и драконов не боюсь! — Конечно! Только не пугай их, осторожно… А то цапнут еще… Они ж не такие умные, как были их предки… Я вздохнула. Их предки… Может быть, стоит сходить в подземелье академии? Один из предков, высеченный из камня, лежал в огромном зале. Один одинешенек, забытый всеми каменный дракон. Иногда — очень редко, потому что далеко было спускаться и идти подземными коридорами — я разделяла его одиночество. Сидела рядом или на изогнутом хвосте, гладила холодный камень, разговаривала, просила совета. Мне казалась, что он отвечает. В присутствии дракона, даже каменного, было спокойно. Казалось, легендарная мудрость сказочного существа окутывает тебя. Наверное, и сейчас мне нужен совет, как быть с Гератом, и с отбором… Пожалуй, схожу туда на днях. Я тоже опустила палец в воду, и крошечные подобия легендарных драконов закружились вокруг него. Спустя пару минут каждая из нас вытащила из воды обвившегося вокруг пальца дракончика. У Керры он был коричнево-красный, у меня — сине-зеленый. Он приподнял головку и смотрел на меня крошечными янтарными глазками. — Невозможно приятные животные! — улыбнулась я и погладила дракончика. Он вытянул шейку, мол, гладь еще. Из соседнего бассейна появилась бородатая голова морского «конька» — зеленого полуразумного существа размером с кошку, с вытянутой, как у лошади, головой и телом, напоминающим черепашье. Он пофырчал, глядя на нас с дракончиками, и принялся плавать по бассейну, поднимая волны. — А ты, Спат, не ревнуй! — прикрикнула на него Керра. — Скоро приду тебя чистить, сам не рад будешь! «Конек» Спат фыркнул громче, выпрыгнул из воды, сделал сальто и грохнулся в бассейн, подняв кучу брызг, окативших нас. Больше на поверхности не появлялся, видимо, боялся наказания за выходку. Мы с Керрой расхохотались. — Вот хулиганье! — улыбнулась я. Дракончики так и висели на пальцах, с любопытством разглядывая наши лица. На воздухе они могли провести до часа времени. Если больше, то кожа начинала сохнуть, и дракончик испытывал дискомфорт. К тому же что ему делать на воздухе, если в воде он может резвиться, а на суше лишь бегать на четырех лапках? Настоящих крыльев у них не было, только небольшие рудиментарные остатки, похожие на плавники. — Керра, — спросила я осторожно, — а ты решила пока остаться в отборе? Девушка опустила глаза и покраснела, как вчера. Погрузила палец в воду, отпустила дракончика. — Пока да, — сказала она. — Что-то не так…? — еще осторожнее спросила я, имея в виду вчерашнее свидание с Кристаном. — Да нет! — Керра рассмеялась и провела рукой по лбу. — Ты извини, просто… Ну я вообще не из стеснительных. А тут смущаюсь, как девчонка… Давно меня так не … цепляло. В общем, Илон… Хорошо все, вчера отлично посидели. «Целовались?» — захотелось спросить мне. Но усилием воли я сдержала любопытство. Захочет — сама расскажет. — Не то что бы очень уж романтично, рано еще для этого, нельзя же прямо с первого раза… сближаться, — продолжила Керра. — За руку держались, по душам говорили… Сегодня опять увидимся. А в отборе я пока остаюсь, потому что, — она подмигнула мне, — мужчин нужно в тонусе держать! Я видишь, хоть и краснею, а помню об этом! Вот если я сейчас вылечу сразу — будет неестественно, сразу понятно, что ради него. А он еще не предлагал мне отношений открыто. Вдруг возгордится и решит, что я у него в руках? Нет, я еще подожду… Да и нравятся мне конкурсы, это как в юности во время учебы… Если бы еще судили честнее, — Керра положила руку мне на плечо. — Ты сильно расстроилась? — Ну неприятно очень, — кивнула я и тоже опустила палец в воду. Но дракончик и не подумал уплывать. Я пощекотала его другим пальцем, мол, слезай. Но он лишь сильнее вцепился в меня, обвился, как маленький удав. — Ну все, любовь с первого взгляда! — сказала Керра. — Знаешь, лучше всего будет, если ты его заберешь. А то у малыша случится душевная травма. — С собой забрать? — изумилась я. — Да меня ж никогда дома нет! Нельзя мне домашнее животное! — Ну тогда бери этого и еще одного, — решительно сказала Керра. — Чтобы им не скучно было сидеть в бассейне, пока тебя нет. Мальчика — это мальчик, кстати, — и девочку. — И что я с ними делать буду… потом, когда их станет больше двух? — рассмеялась я. — Продашь, — совершенно серьезно ответила Керра. — Знаешь, сколько они вне стен академии стоят? Главное следи, чтобы в хорошие руки попадали. А то терпеть не могу, когда покупают как игрушку для детей аристократов. Я еще раз попробовала отцепить дракончика, но тот пискнул и посмотрел на меня умоляюще своими маленькими янтарными бусинками с крошечными зрачками в форме песочных часов. — Ладно, Керра! Давай сюда двух драконов! — решительно сказала я. — Этого парня назову… ну потом придумаю, как. И девочку давай вон ту — золотую… Аквариум, который дала Керра, был слишком большой и тяжелый, чтобы тащить в руках. Поэтому я шла, поддерживая его «воздушной подушкой» и аккуратно толкая перед собой. Дракончики весело плескались, а я думала, не стоит ли выпустить их в мой большой бассейн. Ну не подеремся же мы с ними, когда я решу принять ванну? Знакомые останавливались посмотреть на живность, интересовались, как я назову питомцев. А я все еще не придумала. Потому что в голове притаилась шкодливая мысль назвать мальчика Крисом, а девочку — Керри, по аналогии с друзьями, которые шли друг к другу… Почему бы и нет? Только бы Керру не обидеть. У себя устроила дракончиков в аквариуме на окне, полюбовалась своим неожиданным приобретением. Кинула им пару кусочков драконьего «морского лакомства», что дала мне Керра. И… вскочила с места. Сейчас, когда я осталась одна, обида на Герата накатила с новой силой. Ну вот что ему было не так, что не понравилось? «Паршивый самовлюбленный и нечестный паразит!» — подумала я. Впрочем, помнится, этот паразит подарил мне средство связи. Не пришла ли пора им воспользоваться? Я взяла бумагу и принялась писать: «Ректору Академии… От…» — пусть помучается, выискивая суть среди официальных «шапок» и подписей. Потом вздохнула, разорвала бумажку. Взяла другую. Написала на ней одно слово: «Почему?». Даже не подписалась. И сунула в телепорт. Не знаю, сидел он и караулил у телепорта, или мне просто повезло, но буквально минут через пять пришел ответ: «Хотите поговорить, тарра Гварди?». «Паршивец огненный!» — сжала я кулак, но в душе мелькнула и молния радости. Отвечает так, значит, не прочь увидеться со мной вне отбора. «Хочу услышать ваши объяснения», — написала я. «Выход в третий сад из факультета общей магии. Через четверть часа», — пришел ответ. Я встала перед зеркалом и поправила обычную иллюзию. Распустила волосы. Почему бы не предстать перед ним с распущенной гривой светлых вьющихся волос? Почему бы не… Подумала и надела синее платье с более глубоким, чем обычно вырезом и облегающими короткими рукавами. «Не на свидание, — повторяла я себе. — Не на свидание. А прихорашиваюсь… ну хотя бы потому, что на красивую девушку сложнее злиться, если он еще зол…» Но долго наводить марафет времени, конечно, не было. Через четверть часа нужно было оказаться в весьма отдаленном уголке академии. Подозреваю, Герат тоже не хотел, чтобы наша очередная встреча стала достоянием общественности. Поэтому освободил меня от необходимости снова светиться рядом с его кабинетом и назначил ее в нейтральном, уединенном месте. Влюбленные парочки сюда не ходили, студенты тоже не жаловали этот выход в сад. Здесь не было ни красивых кустов, ни раскидистых деревьев. Лишь голые каменные стены и площадка-полигон для тренировок по телекинезу. Вне занятий сюда обычно никто не приходил. Не романтично. Но и хорошо, я ведь иду узнать, за что он снизил балл, а может быть, и высказать ему свое возмущение. А не на луну любоваться, вдыхая аромат цветов. Когда я пришла с небольшим опозданием (так ему и надо!) было почти темно. Лишь луна, наполовину выглядывавшая из-за облаков, освещала площадку для тренировок. Я сделала шаг из-под каменной арки, и тут меня взяла под локоть сильная горячая рука. — Садитесь сюда, — сказал невидимый в тени Герат и, ощутимо давя мне на плечи другой рукой, усадил на скамейку у входа. — И объяснитесь, что на вас нашло сегодня? — На меня нашло?! — я как ужаленная вскочила на ноги. — На меня нашло, таросси ректор?! Это вы извольте объясниться, за что вы занизили мой результат балла на три, не меньше… — Я встала напротив него, понимая, что тяжело дышу от ярости. Герат сидел на краю скамейки, его лицо было ниже моего, почти не различимое в темноте. Только огненные глаза ярко горели. И мне, как никогда, хотелось размахнуться и заехать ему по лицу. Впрочем, тон ректора был обидно-отрезвляющим. Таким, что собственная ярость казалась неуместной и становилось стыдно за нее. — О, тарра Гварди, вам уже небезразличен результат в конкурсе и ваша судьба в отборе? И это девушка, которая не хотела на пушечный выстрел подходить к этому мероприятию? — Перестаньте издеваться! — сказала я и снова села на скамейку, ощущая себя обиженным ребенком. — Вы прекрасно знаете, что получить заниженный балл на любом экзамене обидно. Не нужно приплетать дополнительные объяснения. Вам действительно не понравилась моя «мамаша деревянные башмаки», вы не любите гномов? — Очень понравилась, — усмехнулся Герат. — Тогда «почему»? — повторила я текст своего послания. Глава 25 — А вы как думаете, тарра Илона!? — глаза ректора в темноте снова блеснули гневом, лицо стало злым, хоть ни один мускул, казалось, не дрогнул на нем. — Как вы думаете, зачем я помог вам с ментальной проверкой, между прочим, нарушив закон и традиции?! Я должен был сообщить о вас королевской администрации, вас поставили бы на учет, как личность, потенциально опасную для короны. Как поставили на учет эту вашу маленькую ведьму, по другим причинам, правда… Я хотел протащить вас на отбор и протащил. Поставив под удар себя. Даже мелко подделал результаты проверки. Знаете, тарра Илона, терпеть не могу мухлевать вот так по мелочи! А вы что? Не нашли ничего лучше, как подставиться в первом же конкурсе! Вы ведь видели, что в комиссии был один из придворных магов. Да, по традиции, я должен иногда приглашать их на отбор… И он, кстати, не худший менталист из придворных. И не самый глупый человек. Вы же сделали все, чтобы выделиться! Чтобы он обратил на вас внимание, взял на заметку… Да, — гневное пламя в его голосе начало спадать, и он усмехнулся, — ваше выступление было самым сильным. Ваша иллюзия — лучшей. Не спорю. Но стратегия вашего поведения… Честно говоря, я ожидал, что вы дальновиднее и предусмотрительнее, — еще одна усмешка. А мне становилось стыдно, и при этом охватила злость. То ли на него, то ли на себя. — Я глазам своим не поверил, когда единственная уродливая иллюзия спала, и на ее месте возникли вы! Раз уж вы совсем не думаете об опасностях, грозящих вам до тех пор, пока — и если — не станете Великой, не залезете на самый верх, то, может, стоило просто подойти к придворному магу и сообщить, что вы бывшая преступница, ненавидящая короля всем сердцем? Которая… уверен в этом, идет на отбор на должность Великой в том числе, чтобы как-нибудь отомстить ему за смерть своих родителей и других разбойников, казненных его указом… Что скажете, тарра Илона? — он испытующе посмотрел на меня. — Простите, — сказала я. А что еще я могла сказать? По сути, он был прав, хоть я и не перестала на него злиться. К тому же он беспокоился за меня, берег мою тайну. Хотя бы ту, что знает. И про месть… Нельзя нарываться, он и так понимает слишком много! От этого нить тревоги забилась в животе. — Мне не пришло это в голову… И я не ожидала, что остальные «наденут» только красивые иллюзии… Что я так сильно выделюсь! — «Простите», «не пришло в голову»! — передразнил меня Герат. — Вы очень плохо знаете женскую психологию, если не смогли предположить этого. И я просил вас перестать просить прощения. Думаете, можно, как маленькая девочка, попросить прощения, и все станет хорошо? Нет, тарра Гварди. В вашем положении у вас нет возможности быть маленькой девочкой. Слишком зыбкое оно у вас. Вам следует думать наперед, просчитывать все шаги. А если не можете сами, стоит попросить помощи у того, кто может. — И у кого же, например? — ехидно спросила я. — У меня, например, — усмехнулся он. Уже без злобы. Он выпустил пар и был теперь куда спокойнее меня. Вот ведь огонь! Подбросили дров в топку — вспыхнуло пламя, но прогорело, и теперь лишь ровный мягкий огонек. Это мне еще долго приходить в себя после его слов. — Тем более, насколько я понимаю, вашу маленькую, но вредную тайну в академии, а скорее всего — и во всем мире, знаю только я… Он многозначительно замолчал, ожидая подтверждения или опровержения своих слов. — Да! — выдохнула я. — Я не люблю афишировать свое… происхождение, — и добавила: — Поэтому вы занизили балл? Рассердились, что я… подвожу вас? Ставлю вас под удар… — В первую очередь вы ставите под удар себя, — отрезал Герат. — А я занизил балл, чтобы отвести от вас внимание. Мне стоило усилий убедить комиссию, что я видел огрехи в иллюзии, что вы мне не симпатичны, и что ваше выступление, лично на мой взгляд, больше похоже на выходку, чем на нормальное «дефиле». И, кажется, придворный маг Веспутто потерял к вам интерес, явно заметный во время вашего выступления. Теперь он предполагает, что эта талантливая девушка не нравится мне, не станет фавориткой и не станет Великой. А значит… не заслуживает его высокого внимания. Надеюсь, на этом инцидент будет исчерпан. К тому же, тарра Илона, я помог вам и с другим, — улыбнулся даже весело. — И с чем же? — я ощутила, что моя злость тоже начинает растворяться. Осталось только раздражение на себя, что так сглупила. И лишь совсем чуть-чуть на него — что опять отчитывает меня жестко и бескомпромиссно, не бережет мои тонкие водные чувства. — О нас с вами ходили слухи… — он заговорщицки приблизил ко мне лицо, и я инстинктивно чуть отодвинулась. Скорее от смущения, так чувствуешь себя, когда привлекательный мужчина вдруг сокращает дистанцию. — Теперь вряд ли будут ходить. На вас смотрели косо, как на фаворитку. Теперь же вы несправедливо обиженная жертва. Так что можете не опасаться, что в ближайшее время банда моих воздушных поклонниц устроит вам «темную». И тут он был прав. Прав… Как часто бывал и в прежних наших беседах. — Вероятно, мне следует вас поблагодарить еще раз, — сказала я, не зная, что еще сказать. — Только одно… Насколько я поняла, вас устроило бы, если бы в отборе победила я… Я замолчала, давая ему возможность подтвердить или опровергнуть, как совсем недавно он. Да, Герат, я тоже могу играть в эти игры! Не такой уж я и ребенок! А сердце забилось в ожидании ответа. Герат с насмешкой долго смотрел на меня, словно высматривал в моем лице что-то. Ничего не стесняется гад. Это я ощутила, что щеки начинает заливать краской, а взгляд непроизвольно опускается. Лишь бы не разглядел моего лица! В лунном свете ему должно быть плохо видно. Как мне. Я видела лишь красивые очертания, строгий профиль, прямой нос и блеск огненных глаз. — Очень меткое замечание, — сказал он наконец. И как трактовать его ответ? Ну… по крайней мере, не опроверг мои слова, значит в какой-то степени «его устроило бы». — Как тогда я могу участвовать в конкурсе, если вы будете занижать баллы? Скоро я вылечу, и ваши планы на меня никогда уже не воплотятся в жизнь, — сказала я, стараясь звучать спокойно и рассудительно. Словно я просто рассуждаю, а мне самой все равно. — Ну это уже моя забота. Не думаю, что мне придется занижать баллы регулярно. Потому что, надеюсь, вы не повторите подобной ошибки… Вот что стоило вам надеть какую-нибудь более стандартную иллюзию? Например, какой-то исторической Великой? Да хоть Касадрой бы нарядились! — рассмеялся он. И что мне ответить? Что нужен был образ, который не перемешается с моей обычной «внутренней» иллюзией. Нет, этого я сказать не могу. — Я обещала вам участвовать в конкурсах честно, в полную силу. Поэтому хотела быть оригинальной, выступить нестандартно, — ответила я и не соврала. — Да? — поднял одну бровь Герат, и глаза его сверкнули озорным блеском. Но вдруг посерьезнел: — Да, несомненно, вы говорите правду. Только вот я думаю, есть еще одна, более веская причина, — в его голосе опять послышалась легкая злость. — Вам была нужна иллюзия, под которой вы сможете сохранить этот свой «маскарад», который носите каждый день. Кстати, за двойную иллюзию я мог бы поставить вам низший балл! Сердце громко забилось от волнения, рука сжалась в кулак. Все время с ним ощущение, что он выводит меня на чистую воду. Что загоняет в угол, как забавное животное, и смотрит, как оно будет вырываться. Отвратительно! — Не было правила, что нельзя надевать иллюзию поверх иллюзии! — почти крикнула я. — Это было бы совсем несправедливо! — Но не было и правила, что можно, — сказал Герат примирительным тоном. Очередная его вспышка прошла, и он просто внимательно изучал мое лицо. — Так что вы скрываете, Илона? Что прячется под вашей милой «личиной»? У вас кривой нос? — Возможно! — резко ответила я. — Многие девушки носят косметическую иллюзию каждый день. Каждая женщина имеет право на это. Вы же не запретите не-магичке красить губы и ресницы? — Может быть, и запретил бы, если это ее портит, — усмехнулся Герат. — Так и с вами. Подозреваю, не уродства вы прячете. И… если, — его голос опять зазвучал жестко и зло, — на следующий конкурс вы придете со своей иллюзией, вылетите с отбора тут же. И молитесь, чтобы я при этом сохранил вашу тайну. Как только вас не будет в отборе, мне ничего от вас не нужно, и нас с вами ничего не связывает. Я не обязан буду хранить ваш секрет. «О Господи!» — пронеслось у меня. Во что я вляпалась. Как такое возможно… Я загнана в угол. Как та зверюшка, с которой я только что себя сравнила. И охотник приближается. Охотник уже близко. С оружием сильнее когтей и зубов зверя. Ярость волной поднялась из глубины души. Так тигр бросается на мага с молнией в руке, хоть и знает, что, скорее всего, погибнет. Это Герат заставил меня пойти на отбор. Он спровоцировал! Он согласился помочь мне с проверкой и взял на себя ответственность хранить мою тайну. И неважно, что он знает не самый страшный мой секрет! Он не предупредил, что на испытании будет придворный маг и что мне следует быть осторожней, не выделяться. Не предупредил, а ведь мог! И еще ругает за недальновидность. А теперь он хочет сорвать мою иллюзию, словно желание удовлетворить любопытство стоит моей… жизни. И он… угрожает мне, как низкий, поганый шантажист! Я вскочила со скамейки и встала перед ним. Кровь волнами приливала к лицу. — Это низко и подло! — сказала я жестко. И прежде чем разум успел остановить мою душу… и мою правую руку… наотмашь ударила его по щеке. Хлесткий звук пощечины прорезал тишину вечернего сада. Глава 26 Даже в лунном свете был виден красный отпечаток на щеке Герата. Он быстро притронулся рукой к ней рукой. А я застыла, ожидая последствий. Ударила его, а словно сама получила пощечину. Отрезвляющую. Рублю сук, на котором сижу. Да. Но зачем он так со мной! Когда я оценила его заботу о моей безопасности, когда все могло стать хорошо, ударил — уронил с небес на землю своей угрозой. Глаза ректора вспыхнули, но злости в них не было. — Хорошо хоть зубы мне не выбили, — усмехнулся он. И я словно получила вторую пощечину. Ожидала чего угодно. Огненной стены или что скрутит меня, даже ударит в ответ. Чего угодно, только не такой спокойной, насмешливой и снисходительной реакции. Он ведь огненный! Вспыльчивый и не очень-то добрый! Внутри меня что-то разжалось. Напряжение, злость, сомнения разорвались, как водяная бомба и… проклятая водная натура дала себя знать. Я зарыдала. Горячо, сильно. Все, что застряло в душе с момента, как получила приглашение на отбор, потоком прорвалось наружу. Уткнулась лицом в руки, хотела кинуться в сторону. Убежать. Куда угодно. Вглубь сада или обратно в здание. Забиться в угол, спрятаться. Нечего Герату видеть мою слабость, мою несдержанность (хотя куда уж дальше)! Он и так то провоцирует ее, то «велит» мне быть взрослой и сильной… Но он быстро поймал меня за руку. Ту самую, правую, которой я только что ударила его. Другой рукой обхватил меня за талию, сделал резкое движение — я не видела его, только почувствовала — меня словно развернули в танце, и я оказалась у него на коленях. Он крепко обнял меня, прижал мою голову к своему плечу. Не успокоилась. Он внезапных объятий, от его горячей близости зарыдала еще сильнее. Словно почувствовала, что сейчас можно… Упиралась руками в его грудь, пыталась встать, но он легко удерживал меня, чуть покачивая, и гладил по голове. — Ну все, девочка… Извини… Я перестарался. Перегнул палку… Конечно, я никому не раскрою твою маленькую тайну… — сейчас его голос был бархатным. Что?! Я не поверила тому, что услышала. Герат извиняется? Я сижу у него на коленях, он крепко, но так бережно, горячо и нежно обнимает меня, укачивает, как ребенка… И извиняется. Кажется, это я должна извиняться, что ударила его… Хотя… конечно, и ему есть за что. Конечно. Слезы остановились так же резко, как хлынули. Я попробовала отстраниться. Правда не очень хотелось… В его руках было на удивление комфортно. Вроде огненный, а ощущение надежности не меньше, чем с любым земным. Только горячее. И как будто пламя, живущее в его сильном теле, сжигало, расплавляло границы, которые мы выставили друг от друга. Тело и даже душа, казалось, плавились, расплывались. Теряли силу сопротивления. Он позволил лишь отстранить голову. Мое лицо оказалось прямо рядом с его красивым, твердым лицом, в котором все дышало силой и внутренним огнем. Щекой я ощущала жар его кожи, хоть и не прикасалась. О Господи… Что происходит? Он же только что угрожал мне… А сейчас я сижу у него на коленях, и все располагает к поцелую. К близости, к тому, чтобы сжечь границы совсем… — Зачем… вы… так… сказали?! — охрипшим и срывающимся голосом спросила я. — Зачем угрожали мне?! — Ну прости. Перестарался, — с непонятным вздохом сказал Герат. Его глаза блестели в темноте, и мне казалось, что я попала в какую-то горячую огненную сказку. Нужно встать, пока не провалилась в нее совсем… А его огненные глаза скользнули с моего лица ниже, к необычно глубокому вырезу, под которым грудь вздымалась от неприлично глубокого дыхания. Кажется, Герат напрягся, а у меня закружилась голова. Я сжала зубы, представила внутри поток холодной воды и попробовала встать. Он, словно по привычке, удержал меня. Но тут же усмехнулся: — Так невозможно разговаривать. Его рука вдруг оказалась под моими коленями, он приподнял меня, развернулся и пересадил на скамейку. — Посидите, Илона. И послушайте. Пару раз глубоко вздохнул, к нему вернулось спокойствие и сдержанность. — Разумеется, у меня и в мыслях не было раскрыть вашу тайну. Я не для того помог вам. И не для того трачу на вас время, чтобы отдать в руки королевских следователей. Слишком ценный вы… претендент, — сказал он. — Но да, меня бесит эта ваша иллюзия! Вы сохраняете ее даже в конкурсе, где она лишь мешает! Но… хорошо, даже так, — он посмотрел на меня прямо. — Я мог бы понять, зачем это нужно, если бы вы объяснили. К чему столько усилий, чтобы скрыть свое лицо?! Но ведь нет! — теперь в голосе Герата послышалось свойственное ему легкое раздражение. — Вы отказываетесь объяснить даже мне. При том, что я и так уже узнал о вас достаточно. Так что, тарра Илона, — усмешка. Не злая, но и не добрая. — Когда я «угрожал» вам, всего лишь пытался показать разницу между нормальными доверительными отношениями и официальными отношениями, в которых никто никому ничего не должен, как только деловой договор теряет силу. И… вы же понимаете, что я в любой момент могу сам снять вашу иллюзию. Просто я, в отличие от вас, забочусь о ваших ощущениях, — он коснулся рукой ударенной щеки. — Хорошо знаю, как чувствует себя тот, чью иллюзию сорвали насильно. Мне хотелось бы, чтобы вы сами доверили мне… свой облик или что там у вас. — Вы… вы хотите, чтобы я вам доверяла? Чтобы у нас… были доверительные отношения? — растерянно переспросила я. Все, что произошло во время этой нашей с ним встречи, не укладывалось в голове. А в теле все еще бродило волнение от его близости. — Представьте себе, — улыбнулся он краем губ немного горько. — Вас это удивляет? Теперь вздохнула я. Сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Чтобы прогнать волнение от того, что он сидит рядом, а тело помнит ощущения от его объятий. Волнение от противоречий, которыми наполнен Герат. Что ж… Таросси ректор, вы хотите откровенности. Я могу. — Признаюсь — удивляет, — искренне сказала я и ответила на его прямой взгляд. — Вы хотите моего доверия, но ведете себя… странно. Простите, но это так. Вы помогаете, а потом становитесь жестким и язвительным. Вы говорите правильные вещи, кажется, заботитесь, а потом загоняете в угол. Вы обвиняете меня в недальновидности, в несдержанности и нервозности. А сами вспыхиваете и злитесь по… не всегда понятным причинам. — Сложно со мной, да? — подчеркнуто мягко и спокойно сказал он. — Я несдержан и гневлив? Да, это так. Приношу свои извинения за эти неудобства. Поверьте, Илона, этому есть причина. — Причина? — удивилась я. Вообще я думала, всему виной его огненный характер, и, может быть, ситуация с Касадрой в последние годы. — Может быть, объясните? — Нет, Илона, — он усмехнулся и сложил руки на груди, словно закрываясь. — Не сейчас. Если станете Великой, узнаете обо мне многое, в том числе и это. А сейчас… Я просто постараюсь… не пугать вас. — Спасибо и на этом, — ответила усмешкой и я. — Только от меня вы требуете доверия. Именно требуете, не просите! — я почувствовала, что опять начинаю распаляться и снова глубоко вздохнула, чтобы говорить спокойно. — А сами не хотите отвечать на вопросы и давать объяснения. И еще… помните, вы предложили мне игру? Вот вы и играете. Вам интересно, вам приятно. Вы играете! А у меня все серьезно, понимаете? — я посмотрела ему в лицо. — У меня все по-настоящему! Мне было страшно идти на отбор, потому что… вы знаете, почему. Мне было страшно идти на проверку и отвечать на ваши каверзные вопросы! И страшно было видеть вашу злость после моего выступления. Я молчу уж про ваш «шантаж»! Вы это понимаете? У меня все по-настоящему! И если я ношу иллюзию, значит, на то тоже есть причина, как и у вас — быть вспыльчивым и переменчивым! Я все же начала кипеть. — Успокойтесь, — чуть улыбнулся Герат и неожиданно накрыл рукой мою ладонь, лежащую на коленях. — Я понял вас. Что ж… В таком случае, — он убрал руку и насмешливо изогнул брови. «Ну вот, опять…» — подумала я. — Я бы рекомендовал вам изменить свое отношение. Смотрите на все как на игру. Поверьте, очень помогает, — легкая полуулыбка уголком губ. — И я уже сказал, что постараюсь не пугать вас. Обещать не буду, но постараюсь. Вы верно заметили, что я переменчив. Спорить не буду. А вы в свою очередь должны… — Сделка, таросси ректор?! — так же насмешливо изогнула брови я. — Я, кстати, еще не все вам сказала… Вы могли бы не ругать меня за недальновидность, а предупредить про королевского мага… — А вы могли бы прийти и спросить у меня про первый конкурс. Попросить совета. — Да-а? — я изобразила в голосе свойственные ему слегка издевательские нотки. — Я — прийти к вам? Вы — ректор, у вас власть, положение. И это ваш отбор. Ни одной претендентке не придет в голову идти к вам и спрашивать совета, как правильно пройти испытание. И приходить к вам запросто никто не смеет. — Кроме вас, тарра Гварди! — рассмеялся он. — Помнится, вы очень непринужденно пришли ко мне «заключить сделку». Так вот, Илона… — огненные глаза лукаво блеснули. — Не заставляйте меня стаскивать с вас иллюзию. Договоримся. Я постараюсь не слишком мучить вас своими… переменами настроения. А вы не будете упрямиться и придете на следующее испытание без иллюзии. Я имею в виду, что я должен увидеть вас без нее, по коридорам можете ходить как угодно. И если у меня возникнут вопросы — ответить на них. И впредь, когда у вас появятся сомнения насчет испытания и прочего, не будете стесняться потревожить меня вопросом. У вас, между прочим, даже телепорт есть. Хотя можете порадовать меня отсутствием иллюзии прямо сейчас… Здесь больше никого нет. Я задумалась. Какой упрямый. Все что угодно, лишь бы добиться своего. Лишь бы я открылась, показала свое истинное лицо. Просто любопытство или что? Подозрительная настойчивость. Мои родители когда-то учились в академии. Ректор вполне мог их знать. Нет, Герат. Слишком много вы хотите за… отсутствие того, к чему я уже начала привыкать. Плюс, вы же все равно будете вспыхивать и гореть, натура у вас такая. Никакой самоконтроль не поможет. К тому же… я тоже не жажду видеть галантного, вежливого и… ненастоящего Герата. Тарросси ректор, вы невыносимы. Но если вы нужны мне, то нужны таким, какой вы есть. — Нет, — просто ответила я. — Что вы сказали? — Нет, таросси ректор. Невыгодная «сделка». Вы хотите слишком много за отсутствие того… к чему я уже начала привыкать. К тому же вы сказали, что я не забочусь о ваших ощущениях. Постараюсь исправиться. Мне не хотелось бы, чтобы вам пришлось притворяться и слишком сильно сдерживать свой нрав. Давайте оставим все как есть. Мне не нужна эта сделка. — Интересно… — протянул Герат и с наигранной задумчивостью посмотрел на меня. — То есть ваша иллюзия дороже всего? В том числе участия в отборе, к которому вы уже… прикипели душой? — Вовсе нет, таросси Герат. Я приду на испытание без иллюзии и постараюсь пройти его хорошо. Как я вам и обещала — в полную силу. Буду милой, светской, приятной — все, что требуется по условиям испытания. Но я не дам вам объяснений, если не захочу этого. А от вас не требуется притворяться мягким и приятным человеком в общении со мной. — Потрясающе! — Герат расхохотался. Поднялся на ноги и протянул мне руку. Помочь встать? Я неуверенно вложила в нее свою ладонь. Опять же… ожидала более резкой и злой реакции. А получила искреннее веселье и, кажется… восхищение. — Признаюсь, вы меня удивили, — усмехнулся Герат, отсмеявшись. И тут же его лицо стало серьезным. Благодарно сжал мою ладонь. — Благодарю вас, тарра Гварди. — За что? — изумилась я. — Подумайте за что — сами разберетесь. Сейчас идите, в испытании вы будете последней — то есть послезавтра вечером, — и отпустил мою руку. Руке тут же стало холодно на контрасте с пленом в горячей большой ладони. — Доброй ночи, — растерянно сказала я. — И… я должна извиниться. Простите, что ударила. — Возможно, так и следовало поступить, не извиняйтесь, — бросил Герат. — Идите, — в голосе появилась настойчивость, словно он хотел избавиться от меня и… полюбоваться звездами, что ли. Я еще пару секунд помешкала, ошеломление, растерянность давали о себе знать. Но взяла себя в руки и пошла в академию. Душа просто кружилась в водовороте противоречивых чувств. Радость, сияние, сомнения, растерянность и просто шок от всего произошедшего… Слишком много для одного вечера! Я усмехнулась. Одно я знала точно. Герат все-таки добился своего. Я обещала прийти на испытание без иллюзии. То есть со своим лицом. Глава 27 Герат Вовремя я отослал девочку. Огонь толчками поднимался из глубины, обжигал — пока не всерьез — словно дразнил. Но я знал, что еще немного, и все произойдет. Незачем Илоне видеть, как меня корежит. Мы с ней неплохо расстались. Так бы всегда. От этого становилось как-то непривычно радостно. В том «аду», где я живу, редко есть место радости. А тут она была. Наверное, в чем-то девочка права… Я сразу выбрал неверную линию поведения. Будь я… нежнее — какое дурацкое слово в голову пришло — с ней изначально, таких моментов могло бы быть больше. Но что сделано, то сделано. Сейчас тоже можно повернуть в любую сторону. Вплоть до того, что отчислить ее с отбора и вернуть в спокойную привычную жизнь, из которой ее выдрал. …Стоило ее поцеловать. Было бы легче. Или еще лучше… Я запретил себе пока об этом думать. Тут либо делать, либо не думать. Оно просыпается и само по себе, да и никогда не уходит до конца. Просто обычно сидит притаившись, лишь изредка высовывая язычки, напоминающие о своем существовании. И все равно приходится напрягаться, держать себя в руках, чтобы не вспыхнуть, словно кто-то плеснул масла в огонь. Но есть то, что его провоцирует. Сейчас этим была ее близость. Знала бы Илона, сколько усилий я прилагаю, чтобы держать себя в руках. И сколько — чтобы держать в руках ее. То есть просто держать, не более. И сколько усилий стоит потом быть ровным. Но я понимал, что поцелуй изменил бы все планы. Одно дело затащить ее на отбор и несколько выделить среди других. Другое дело то, что молодые девушки считают переходом на следующий этап отношений. Вряд ли сегодня она смогла бы отнестись к этому спокойно. Совсем потеряла бы голову и растерялась. Впрочем… У меня и верно нет цели довести ее до высшей точки кипения. Хотя… это было бы интересно. Я усмехнулся про себя. Просто думать. Иногда это помогает отрешиться от пламени. …Илона права. Многолетнее горение сделало меня вспыльчивым, резким. Никогда не был особенно спокойным приятным человеком. Но эти десятки лет превратили меня в… того, кем стал. Не то, что бы я себе не нравился. Просто… надоело мучиться. Надоело жить на кратере вулкана, который вот-вот рванет. И в конечном счете, кроме спасения собственной жизни, есть вещи и поважнее. Например, академия. И страна. Поэтому девочка нужна мне куда больше, чем ей может показаться. Конечно, если говорить лично обо мне, то подойдет не только она, разумом я это понимал. Но что-то в груди и в солнечном сплетении… нет, не возвышенные чувства, как можно было бы подумать, нечто более густое и темное… точно подсказывало: нужна именно она. Это если говорить только обо мне. Если учесть все остальное, то Илона становилась незаменимой. А главное, я был уверен, что она выиграет все конкурсы и станет Великой, если того захочет. Ей и помощь никакая не нужна. Это мне нужно, чтобы она приходила за помощью. Сказать, что девочка меня зацепила, будет неточно. Даже если учесть, что в течение долгого времени я испытывал к ней смешанные чувства и предпочитал не видеть. Одним из них была понятная антипатия. Если бы Илона знала ее причины, то вряд ли смогла бы смотреть на меня более-менее милосердно. Хотя кто знает… С этим их водным милосердием подчас ничего не ясно. Когда я пригласил ее на отбор, противное ощущение внутри еще было живо. Но даже просто игра с ней стала такой интересной, что азарт заставил его отступить, лопнуть и исчезнуть. Она нужна мне, как лишь одна женщина прежде. Похоже, я опять вляпался. Попал в один и тот же капкан. В один и тот же… Магистр Герат, ты просто дурак! Усмехнулся я самому себе. Знал ведь, что рискуешь, когда решил взять на себя ответственность за юную Илону Гварди. Наверное, в отместку за это я порой и перегибал с ней палку. Я вздохнул. Вечерний воздух все больше холодал. От этого становилось легче. Я подошел к простому бассейну в дальнем конце пустынного сада. Смочил руки и обтер лицо. Поднял голову, чтобы увидеть глубокое черное небо и яркие звезды. Пожалуй, выдержу еще несколько дней. Может быть, день или два. Сегодня меня не скрутит. Пламя зашипело и начало уползать в глубину, где будет плескаться и пытать меня изнутри. * * * Илона Придя домой, я задумчиво посмотрела на дракончиков. Малыши заметили мое присутствие и, высунув головки из воды, преданно посмотрели на меня. Правда, в глазках-бусинках девочки одновременно читалась и настороженность, она ведь не выбирала меня, это я ее выбрала. — Крис, Керри, идите сюда! — рассмеялась я, опустила руки в воду и достала обоих. Крис тут же решил обследовать пространство. Маленькими мокрыми лапками он засеменил по моей руке и бодро залез на плечо. Принялся обнюхивать мои волосы и уши. — Щекотно же! — захихикала я. Керри недоуменно смотрела на меня, на своего друга, лазающего по мне, потом развернула головку, словно хотела укусить меня за палец. — Так, не злимся и не ревнуем! Я человек, а люди не скрещиваются с мелкими дракошками! — улыбнулась я и аккуратно погладила девочку по шейке. Керри притихла, а потом вся ее малюсенькая мордочка выразила удовольствие. Понежившись под моими руками, они осмелела и тоже залезла на плечо. Я вздохнула, и «вся в драконах» уселась в кресло. Итак… Первое. Очень похоже, что Герат ко мне… в какой-то степени неравнодушен. По крайней мере, его ко мне тянет. Вспомнилось его напряжение, когда мы были близко. Ласковый бархатный голос — как жаль, что он так редко говорит так! Как бережно и надежно он меня держал. Нет. Если мужчина к тебе равнодушен, не будет такой глубины… С другой стороны, мало ли кого к кому тянет. Может, будь на моем месте другая девушка, было бы то же самое… Но! Слишком много моментов, указывающих, что ему как минимум интересно общаться со мной. Пусть даже это игра, но для игры он выбрал меня. Да и сказал, что я буду последней на следующем испытании. Значит, хочет провести со мной больше всего времени. Оставляет на закуску. Это вообще очень похоже на свидание! Что ж… Пожалуй, при таком раскладе можно терпеть его взбалмошный характер и бесконечные манипуляции. Нужно просто научиться достойно на них отвечать… Я захихикала — драконы ползали по шее, зарывались в волосы и страшно щекотали. Я сняли их оттуда, за что получила в ответ нечто похожее на недовольное ворчание и укоряющий взгляд. Подумала… и выпустила в бассейн. Здесь было больше места, чем в аквариуме, малышам явно понравилось. Они принялись резвиться, плавая по кругу, ныряя и выныривая. Элементали тут же начали принимать видимый облик, даже поднимались над водой и с недоумением разглядывали подселенцев. — Малышню не обижаем! Дружим и развлекаем! — я строго погрозила им пальцем. Элементали покивали головками, и вскоре в бассейне царило веселье. Веселые всплески, бултыхание. Все малявки, живущие там, играли друг с другом. Я подумала, что неплохо бы присоединиться к ним, разделась и тоже залезла в бассейн. Дракончики покружились вокруг и устроились у меня на животе, свернувшись, как котята. — Хорошие вы мои, — улыбнулась я. И вздохнула. Да, с Гератом интересно. Иногда больно, даже страшно, но интересно. А стоит ему стать… таким вот бархатным, как он бывал изредка, например, когда держал меня в руках, и сладкая радость охватывает сердце. Что же я? Нужно признаться себе, меня тоже тянет к нему. За несколько дней я привыкла к его вниманию, выражающемуся порой в жесткой и неприятной форме, но вниманию. К его твердому лицу и статной фигуре. Меня волнует его физическое присутствие, глубоко затрагивают разговоры с ним. Даже сейчас, в воде, тягучее, сладкое и радостное послевкусие его объятий не оставляло до конца. Какая-то часть меня просила дать мне нашего ректора… Прямо сейчас. Прямо сейчас сблизиться, сломать все границы, отдаться головокружительному и опасному общению с ним. Просто все это не так, как я представляла себе общение с мужчиной. Не так, как было со всеми остальными. В самых длительных отношениях — с Корном — все было по-другому. Мы оба выражали симпатию и только симпатию, восхищались друг другом, старались делать друг другу приятное. Другие поклонники делали мне подарки, звали на свидание, старались угодить. Все было… как-то правильно. Как в книгах. Как «принято» в обществе. А общение с Гератом было не похоже ни на что. Это просто вулкан какой-то! На котором стоишь и можешь в любой момент закипеть, взорваться огнедышащим гейзером. И да… при всем неудобстве и неприятных эмоциях мне это нравится. Никогда не испытывала ничего подобного. Вот такого… интересного, страшного, сладкого, головокружительного… на грани. Плохо только, когда он пересекает ту грань, за которой мне становится по-настоящему плохо. А он пересекает… Как сегодня, когда начал угрожать. Я снова вздохнула, откинула голову, а дракошки переползли мне на грудь и уставились на меня озабоченными взглядами. Ах да… у них же эмпатия. Ощущают эмоции человека, которого признали «своим». Похоже, меня уже признали. Я мягко накрыла руками два малюсеньких тела у себя на груди и ощутила ответную волну удовольствия. Ну вот… у меня появились те, кто любит искренне и преданно. За такую любовь, наверное, дракончики и ценятся на рынке на вес золота. К тому же животное редкое, в ближайшей канаве его не найдешь. …Что же мне делать с Гератом? Вернее, сейчас вопрос стоит по-другому. Я обещала ему прийти без иллюзии. К тому же это условие конкурса, никуда не деться. Но готова ли я довериться ему полностью? Даже если он не знал моих родителей, строгое лицо аристократки вызовет у него вопросы. Он потребует объяснений. И сколько бы я ни говорила, что «не дам объяснений», если не захочу, он будет давить, и мне будет сложно устоять. Показать ему свое лицо значит доверить ему свою жизнь. Раз и навсегда. И вне зависимости от того, стану ли я Великой. Двадцать пять лет я хранила свою тайну. Ни один человек или маг в мире не знал, кто я на самом деле. Теперь же… Из-за игры случая, в силу обстоятельств и по воле ректор, я должна открыться магу, который совсем недавно был строг, даже жесток со мной. Который поднимает до небес и тут же бьет о землю. Который неизвестно как отреагирует на правду и неизвестно что предпримет. И даже не в том дело, что он отправит меня к королевским следователям. Герат вряд ли сделает это… по крайней мере, сейчас, когда я зачем-то нужна ему в отборе. Он может даже сохранить мой секрет. Но… так я окажусь в его руках целиком и полностью. Он сможет делать со мной что угодно. Готова ли я дать этому мужчине такую власть над собой? Я выдохнула. Захотелось плакать. А дракошки тревожно зашевелились у меня на груди. — Тихо, тихо, маленькие, — прошептала я. — Мама придумает, что делать… Только вот что? Приду в иллюзии? Тогда он вряд ли отчислит меня с отбора. Но сорвет ее, подвергнет унижению, устроит жесткую сцену. И правда все равно ему откроется. Значит, я должна изменить внешность по-другому. Должна, хоть это сложно и рискованно. Поэтому, ссадив дракончиков, я вылезла из бассейна, покопалась на книжной полке и достала далеко запрятанную книгу «Способы изменения внешности. Безопасные и не только». И легла в кровать с ней. Сегодня почитаю, а завтра-послезавтра у меня будет время осуществить задуманное. На второй странице книги значилось: «Разделы 5 и 6 предназначены только для магистров общей магии и медицины, обладающих достаточными знаниями и силой для реализации описанных приемом. Стихийным магам и некромантам их применение крайне не рекомендуется». Как раз раздел 6 я и открыла. …Изменить внешность можно не только иллюзией. Можно наложить грим, использовать косметику. Но этого мне будет мало. Я должна изменить черты лица, а никакой грим не превратит мой нос в курносый, не изменит форму подбородка… Нужно другое. Читая книгу, я вспомнила, как мэтр Соло магией изгибал деревяшку, превратил ее в длинную ложку из простого полена. Так же можно и с телом. Просто магия стихийников не заточена под это. Нужно очень много сил, чтобы осуществить такую не свойственную нам процедуру. Если взять силы из своих стихий, то можно перенапрячься, заболеть. Но у меня-то есть силы на все! Придется снова к ним обратиться. Послезавтра я сделаю это. Ведь достоинство этого метода — после него не остается «магический след». Никто не видит, что человек изменил внешность. Обратить эффект можно простым прикосновением к лицу. Лишь бы не забыть об этом, и лишь бы Герат не вздумал меня трогать! Глава 28 На следующий день у меня не было «конкурса», поэтому я спокойно читала лекции. Но их было немного, и я успела сделать несколько важных вещей. Например, сходила в лавку возле центрального входа в академию и купила травку айнари для окрашивания волос. Терпеть не могу красить волосы чем-то, кроме магии. Но сейчас другого варианта нет. А еще произошло кое-что интересное. После лекций я вернулась домой, чтобы переодеться. Вечер планировала провести с друзьями, заодно узнаю, как дела у Керры, которая уже сегодня должна была побывать на втором испытании. И тут в дверь постучали. Я открыла и с изумлением увидела Лариссу с одной из воздушных, как раз из тех, кто больше всех шептался, бросая на меня взгляды. Высокая стройная блондинка с зелеными глазами. Красивая, ничего не скажешь. Сердце чуть кольнуло при мысли, что Герат весь отбор будет любоваться такими красавицами. Которым не нужно «портить» свою внешность иллюзией или чем-то еще. — Илона, привет! — вполне доброжелательно сказала Ларисса. Только вот в глазах ее читалась хитринка. — Это Ирма Грей с кафедры базовой воздушной магии. — Добрый день, — поздоровалась я, недоумевая, что могло их привести. Ничего хорошего от этих конкурсанток я не ждала. Приглашать их в комнату не собиралась, поэтому сама вышла в коридор и закрыла дверь за спиной. На лице обеих девушек мелькнуло явное недовольство. А чего вы хотели, девушки? Я не святая. — Илона… ну… — сказала Ларисса, помолчав. — Мы понимаем, что ты, может, и не хочешь нас видеть… Мы и верно шушукались у тебя за спиной… — Верно, — пристально глядя на нее, сказала я. Никогда не поверю, что они пришли извиняться. — А еще, вероятно, именно ты распространяла слухи, будто у меня связь с ректором, — посмотрим, что она ответит! Ларисса замялась, но нашлась: — Но ведь все выглядело так странно! Это теперь понятно, ты была права — он тебя не любит и решил использовать как девочку для битья… Помнишь, ты говорила… А тогда казалось, что наоборот. Я никому не сказала неправды! — Ну так зачем вы пришли? — спокойно поинтересовалась я, и, подобно Герату, сложила руки на груди. — Хотите порадоваться «успехам» девочки для битья? — Нет, что ты! — защебетала Ларисса. — Ты прости, что было… Мы просто подумали, что… Ну в общем, теперь тебе сложно будет догнать лидеров отбора, вряд ли ты выиграешь. Вот мы и подумали… Может, ты нам поможешь? — Помогу? И чем же? — я поймала себя на том, что копирую ехидные интонации Герата. — Ну… Илона, простите, — заговорила Ирма. — Просто сегодня все выходят от него… Недовольные. Говорят, что ректора невозможно ничем развлечь, что ощущение, будто ему никто не нравится. Девушки расстраиваются… А у нас с Лариссой испытание завтра прямо с утра! Вот мы подумали… он ведь вызывал вас, и, говорят, вы переписывались… Может быть, вы подскажете нам, что ему нравится? Как произвести на него впечатление? Ведь вам, по слухам, не нужна победа, да и, вероятно, он скоро вас отчислит… Мгновение я изумленно смотрела на наглых девиц. Потом расцепила руки и искренне расхохоталась. Вот как. Меня списали со счетов. Даже решили наладить отношения и извлечь пользу. Да, прав был Герат, что теперь никто не смотрит на меня, как на фаворитку… И ведь самое интересное, сейчас я могу здорово подгадить этим девицам. Например, сказать, что Герат считает главным в женщине эффектную внешность, ему нравятся красивые, глупые и болтливые. Но… конечно, я не стала этого делать. Слишком мелко и низко. — Илош… ну помоги… Ты наша последняя надежда… Говорят на этом конкурсе вылетят сразу семь, а то и девять человек. Ректор словно гонится за чем-то, торопится. И еще… — она понизила голос и заговорщицки произнесла (видимо, полагала заслужить мое расположение доверительной сплетней), — ходят слухи, что у него есть фаворитка. Одна из старших, у нас ведь есть три семидесятилетних в отборе… Мне стало и грустно, и смешно. Зависть — страшное чувство. Завидовали мне — и я была персоной нон-грата. Стало нечему завидовать — и со мной доверительно делятся сплетнями, даже хотят дружить. Но не скажу, что информация о «возможной фаворитке» из старших меня совсем не тронула. Я ведь не знаю… Вдруг Герату действительно нравится одна из участниц отбора. Старше, опытнее, без проблем вроде моих… — Дорогие дамы, — краем губ улыбнулась я девицам. — Если у него уже есть фаворитка, если он уже выбрал, то и смысла нет сражаться за него. А рассказать вам о ректорских симпатиях, мне, уж простите, нечего. Могу лишь сказать, что он любит хорошее чувство юмора и не в восторге от глупости. Это все. — Но что нам надеть? Как себя вести? — простонала Ларисса. — Что хочешь, — сказала я. — Не думаю, что одежда занимает его больше ваших манер. Поработайте над ними. Доброго вечера, девушки. Приношу свои извинения, что не смогла помочь, — говорила я холодно, но без откровенной недоброжелательности. В сущности, злости на них уже не чувствовала. Дурочки… Просто дурочки, болтающиеся на крючке у Герата. Жалко их. — Я правда не знаю о его предпочтениях. Ни любимый цвет, ни любимый фасон одежды, ни даже любимое блюдо… А ведь правда, подумалось мне. О его судьбе и несносном характере я знаю куда больше, чем о простых предпочтениях и привычках, которые играют большую роль в жизни. Нужно бы разобраться… Вечером мы посидели с Виктором и Тэей и Кристаном с Керрой. Эти двое уже открыто держались за ручку, и сердце радовалось, когда я смотрела на них. Правда, один раз взгляд Кристана потемнел. Как раз, когда Керра рассказала, что ее испытание прошло неплохо и она получила десять баллов. По ее словам, ректор мило поговорил с ней, они выпили сока. Он оценил ее выбор платья, похвалил за умение держать себя. И все. Непонятно, что не понравилось другим девушкам… А Кристан ревнует, подумала я. Ну что ж… на этом этапе отношений, может быть, и неплохо. Раньше поймет, насколько сильно его тянет к Керре. Тем же вечером я покрасила волосы, а утром следующего дня села перед зеркалом, на всякий случай открыла книгу на нужной странице и принялась творить. Силы нужно будет много… Я снова сделала маленький прокол в коконе, сковывавшем мою истинную силу, и она тонкой струйкой потекла в руки. Дотрагивалась до лица особенным образом, словно лепила. Ощущение было не из приятных. Я ваяла себе лицо, и когда нос, подбородок, изгиб бровей меняли положение, казалось, что сдвигается пласт земли, или… как будто червяки ползали под кожей. Хорошо хоть для обратного преображения будет достаточно простого прикосновения. Никогда в жизни не повторю подобного! А все из-за вашего любопытства (дай Бог, чтобы праздного), тарроси ректор! Но у меня получилось. Я сделала лицо практически таким, какое было в иллюзии. А на правой щеке вылепила небольшой едва заметный шрам. Бывают ведь шрамы, которые можно убрать лишь такой вот «пластической магией». А ей я не должна владеть. И вполне могу стесняться обратиться к специалистам. Пусть ректор подумает, что прячу лицо по этой причине. Посмотрим, что скажет… Он предполагал кривой нос? А как отнесется к шраму у претендентки? Я залепила отверстие в коконе и встала. Ох, Илона… Рискуешь. Очень рискуешь. Ходишь по тонкому льду… Может, стоило все же открыться ректору? Отдать себя в его руки. Я сжала кулаки. Я откроюсь лишь одному существу на свете. Любимому мужчине, которому буду доверять, как себе. А такого пока нет. Таросси ректор не заслужил моего безоговорочного доверия. Требовать доверия и заслужить его — разные вещи. Я имею право защищаться, ведь даже не нарушила условия конкурса. И все же сердце тревожно билось… Что-то будет сегодня вечером… Не ждет ли меня полный и безоговорочный провал? Ясно одно — вечером меня ждет Герат. Посмотрела в бассейн проверить дракончиков. И тут все, как несколько дней назад, поехало в сторону. Я ощутила, что падаю вбок. И потеряла сознание. Очнулась на полу. Я лежала, растянувшись у бассейна, на спине. Нигде не болело, вроде бы ничем не ударилась. Удивительно удачно упала… На спину, а не на лицо. Только на груди ощущала холод и, кажется… что-то мокрое. Поднесла руку и нащупала двух маленьких дракончиков: они лежали на мне и тревожно рычали. А с касаниями их маленьких тел в меня вливались спокойствие и сила. — Вы ж мои славные… — прошептала я растерянно и начала подниматься. Водные дракончики — существа полумагические, могут улучшить состояние, привести в себя. Надо же, козявки сами выбрались из бассейна, чтобы спасти меня. Голова кружилась, рукой я оперлась о край бассейна. Погладила Криса и Керри и аккуратно посадила обратно в бассейн. — Мои хорошие, вы и так на меня уже силы потратили… Знала, что, «спасая» хозяина, такое существо может отдать всю свою жизненную силу. Драконы высовывали головки из воды и внимательно смотрели на меня, а я стояла покачиваясь. Но, видимо, убедившись, что я более-менее жива, они нырнули и принялись выделывать круги по бассейну. Интересно, сколько я была в отключке? По часам получалось, что почти четверть часа! Кошмар! Что же со мной происходит? Я взглянула в зеркало. Внешность так и была измененной, даже прическа почти не испортилась, легко восстановлю ее. Только намоченное драконами платье придется сменить. Я включила «внутренний» водопад, чтобы полностью прийти в себя, ощутила, что с каждой секундой становится легче, перед глазами проясняется, в руках и ногах появляется сила. И залезла в шкаф за другим платьем — надену голубое, вечернее, с декольте и рукавами-фонариками. Герат точно оценит… Переодеваясь, я заставила себя думать о причинах обморока. Не хотелось признавать их. Не хотелось… Но факт оставался фактом. Второй раз за несколько дней я упала в обморок после обращения к своей скрытой силе. Вздохнула и попробовала вспомнить, что было прямо перед потерей сознания. Что-то должно было произойти, спровоцировать… И замерла, забыв, как дышать. Только этого мне и не хватало! Когда я «залатала» маленькую брешь в «коконе» после использования силы, она… незаметно для меня рванула наружу. Оболочка кокона сработала, не дала вырваться, но от мощного удара, не ощутимого даже мне, от бурлящей во мне энергии я потеряла сознание. В прошлый раз, когда использовала силу для установки ментального барьера, все произошло медленнее. Я успела пройти ментальную проверку, пережить страшный стресс, и, видимо, лишь когда «стало можно», энергия ударила в кокон. Тогда я ничего не заметила. Теперь же могла хотя бы вспомнить. Ощущение удара, пережитое перед потерей сознания, было призрачным. Но память услужливо показывала мне его. Я сделала надкол, спровоцировала силу. И она захотела вырваться на волю. Я устало села на стул. Что ж, выходит, теперь я не могу пользоваться ею? Что-то провоцирует ее буйство, что-то заставляет вести ее по-другому, чем раньше. И теперь я могу лишь уничтожить кокон и выпустить ее наружу. Либо никак не касаться своих скрытых сил. В чем же дело? Ответ напрашивался сам собой. Дело в изменениях, произошедших в моей жизни. Отбор, постоянное хождение по лезвию ножа…. Герат. Сила, спавшая даже когда мы с Алиской и Гансом убегали от преследователей, сейчас «решила», что пришло время бороться. И вырывается из меня… Я проверила прочность «кокона». Сейчас все было нормально. Но чувствовалось, что внутри ходят волны, словно волнуется море. Да, вляпалась Илона. Даже сильнее, чем думала. Если однажды она вырвется, я ведь могу камня на камне не оставить от академии. Но скорее другое. Меня успеют скрутить. И передадут королю. Так или иначе, сегодня опять «экзамен». И думать нужно именно о нем. Я заставила себя пообедать, подкорректировала прическу, переодела платье… А около восьми вечера, когда сердце предательски заходилось от тревоги, за мной пришел секретарь Квин со словами, что я следующая, нужно поспешить. Что же будет? Смогу ли я укрыть пережитое изменение внешности? И не заметит ли Герат, что мне сегодня было дурно? Он ведь хорошо чувствует физическое состояние. Глава 29 Квин привел меня к небольшому залу, отведенному для этого конкурса. Открыл передо мной дверь. Волновалась я почти как в первый раз, когда ректор вызвал прямо с торжественного обеда. У двери скинула наложенную поверх измененной внешности иллюзию и осталась с новым лицом — со шрамом. Сделала шаг и тут же встретилась со взглядом огненных глаз. Он стоял, по своей манере сложив руки на груди, и смотрел прямо на меня. Словно ждал, когда дверь откроется и появится очередная конкурсантка. На этот раз, впрочем, последняя. Кажется, его взгляд вспыхнул, а я услышала, как дверь тихо закрылась у меня за спиной. Почему-то показалось, что это закрылась дверь в мою прошлую жизнь… Пару мгновений мы ничего не говорили. У меня трепетало сердце где-то в шее, так, что сложно было дышать. А он просто смотрел. Вообще-то лицо у Герата было усталое, почти измученное. Немудрено, если он два дня только и делал, что беседовал с конкурсантками, каждая из которых мечтает привлечь его внимание. — Добрый вечер, тарра Илона, — наконец сказал он. А я сделала легкий книксен. У нас что-то вроде светского ужина, кивок головой сейчас, вероятно, не очень уместен. — Добрый вечер, таросси ректор, — сказала я. А сама выдохнула. Судя по всему, он не заметил, что я изменила внешность. — Присаживайтесь, — указал взглядом на накрытый на двоих стол в середине комнаты. Подошел и галантно отодвинул мне стул. Интересно, а с другими он тоже был так галантен? Пронеслось в голове. Тогда не мудрено, что… побывав до меня на двадцати пяти «свиданиях», чувствует себя изможденным. Я села, а он устроился напротив. В полной тишине. — Предлагаю по-настоящему поужинать, — сказал он, и после молчания его голос громко разнесся по залу. — Думаю, я могу себе позволить совместить последнее собеседование с ужином, — усмехнулся и, не спрашивая, положил мне ложку салата. — Ешьте, Илона. Вы трясетесь, словно пришли на заклание. Это не способствует светской беседе и хорошему впечатлению. — Благодарю, таросси Герат, — я взялась за вилку с ножом, а в голове замельтешили мысли, что испытание может оказаться неожиданно серьезным. Я же вроде бы должна как-то развлечь его? Рассказать что-то интересное, спросить о погоде и здоровье… Что там делают на светских приемах, которых в моей жизни почти и не было. — Должно быть, вы сильно устали на этом конкурсе, — наиболее непринужденным тоном произнесла я. — А что, так заметно? — усмехнулся Герат. В этот момент он показался мне таким… родным. Близким и родным, как никто в академии. — Женщины бывают исключительно утомительны. Особенно те, кто мечтает заполучить тебя в личную собственность, как большинство ваших предшественниц в этом зале, — еще одна усмешка. — Поэтому, Илона, будьте любезны… оставьте этот идиотский тон. Будьте собой. И дайте мне спокойно поесть. Вам рекомендую тоже… И принялся с аппетитом уничтожать еду на тарелке. Бедняга, подумала я с улыбкой, проголодался… А краем глаза начала подмечать, какие блюда ему нравятся. Может пригодиться: Ларисса с подружкой правы, что нужно лучше узнать его привычки и пристрастия. Минут пять мы ели молча. Потом Герат промокнул рот салфеткой и улыбнулся. Вполне доброжелательно, без своих обычных издевок и насмешек. — Итак, тарра Илона, — но в огненных глазах все же сверкнуло лукавство, — из-за этого вы носили иллюзию? Последствия вашего воровского прошлого? — едва заметным жестом он указал на маленький шрам на моей щеке. — Как видите, таросси Герат. Не лучшее украшение для девушки. В остальном я не так отличаюсь от того, что вы уже видели. — Вы могли бы обратиться к медикам, — заметил Герат. — Не вижу причин для смущения. — Должно быть, вам известно, таросси Герат, что девичье смущение не всегда подчиняется разумной оценке, — парировала я. Герат расхохотался. — Как и многое другое… Впрочем, я сам уберу это недоразумение со временем. Пока что оно никак не мешает, — сказал он. — А теперь… Ну что ж, у нас светская беседа, тарра Илона. Вы должны развлечь меня. Развлеките. Расскажите мне что-нибудь из своей жизни. Только, ради Бога, не спрашивайте меня — и не говорите сами — о погоде и столичных новостях. За эти два дня я возненавидел две эти темы. Надо же, совсем не страшно, подумалось мне. Трюк со шрамом сработал. И сам Герат совсем не жесткий сегодня. Видимо, от усталости. И с ним… даже уютно. — У меня появились питомцы, — искренне улыбнулась я. Ведь именно драконы стали сильным впечатлением этих дней, если не считать переживаний, связанных с самим Гератом. — Питомцы? Кого вы разводите, Илона? Может быть, ректоров? Я улыбнулась: — Нет, таросси ректор, намного более покладистых существ. Это водные драконы. Подруга подарила мне двух. Герат откинулся в кресле и рассмеялся. — Вы подначиваете меня прямо на собеседовании? — спросил он весело… Явно не рассердился. — Вы велели мне быть самой собой. Поэтому, полагаю, это произведет наилучшее впечатление. — Несомненно… — Герат внезапно стал серьезным. — Как вам отбор, тарра Гварди. Если не считать, конечно, наших небольших встреч?… Как вам другие участницы? Я удивилась. Его действительно интересует мое мнение? Или это провокационный вопрос? Впрочем, мы ведь договорились, что оба будем самими собой… — На мой взгляд, отбор весьма утомителен и для участниц, потому что они страшно волнуются, и для вас. Особенно этот конкурс. Хотя, вынуждена признать, без таких индивидуальных бесед вы не смогли бы составить мнение о претендентках. Что касается участниц… Все очень разные. Я искренне признательна вам в одном. Ваш отбор сблизил меня с одной из девушек, с кем раньше я почти не общалась. Остальные участницы просто разные. Есть приятные достойные девушки. Есть и те, про кого вы метко сказали, что «мечтают получить в личную собственность». — А вы, Илона? — Герат наклонился в мою сторону, положил локти на стол перед собой и с лукавым блеском вгляделся в мое лицо. Как бы не разглядел что-то ненужное… Впрочем, этот метод изменения внешности тем и хорош, что его невозможно определить ни по магическому следу, ни глядя на физиономию. — Вы знаете, что я согласилась на отбор ради возможности стать Великой. И к вам больше не испытываю… антипатии. Возможно, между нами установятся более теплые отношения. — Блестяще, тарра Илона! — рассмеялся он. — Вы и верно умудряетесь оставаться сама собой, соблюдая при этом нормы светской беседы. Скажите тогда… чем я бы мог развлечь вас? Можете задать мне вопрос, не стесняйтесь… — его обычная усмешка. Интересно… Что происходит? Герат решил быть милым? Он идет на нормальное человеческое сближение? А я ведь могу спросить… В голове замелькало множество вопросов, начиная с того, чем он занимается помимо отбора, до таинственной причины его переменчивости. Я выдохнула. — Если вы настроены на доверительный разговор, то… расскажите мне про Великую Касадру. О себе и о ней, — сказала я. Глаза Герата сверкнули. Он крепко сложил руки на груди и бросил: — Сильно! Пожалуй, я поторопился, когда похвалил вас. Ваша наглость неисправима. Впрочем… На этот раз я сам спровоцировал вас, — мягкая усмешка, и он расцепил руки. Помолчал. — Касадра, Илона… — начал он вдруг, и снова его голос разнесся над залом. Герат поморщился, махнул рукой — я поняла, что он установил «полог тишины», чтобы уберечь нас от чужих ушей. Повторил: — Касадра была сильной и странной женщиной, Илона. Отличная Великая, и стерва, каких свет не видывал. Так мне казалось в самом начале, когда я на свою беду выиграл тот отбор, — усмешка. — Знаете, этот отбор сильно отличается от того, что было у меня. Сейчас именно я могу решить, кого выбрать. Проводить конкурсы честно, но устраивать и такие, как сейчас. Когда в оценке главную роль играют мои личные пристрастия. Касадре повезло меньше. Женщины-Великие связаны условностями больше, чем Великий Магистр. Ведь в итоге Академией руководит ректор, Великая лишь замещает его и имеет вес при принятии решений. Но не более. Поэтому в отборе на должность ректора все конкурсы оценивала комиссия. Слово Касадры имело вес, но не такой, как мое сейчас. Все решили члены комиссии…. Я же в те годы был молод, амбициозен и… влюблен в Касадру, как вот наши милые воздушные феи — в меня. А еще я был силен. И у меня была тайна. Сейчас не важно, какая. Победить в отборе означало для меня получить все и сразу. Власть, возможность творить историю, вожделенную женщину и определенный уровень безопасности. Ничего не напоминает, тарра Илона? — усмехнулся он. — Возможно — в некотором роде… — ответила я. А что еще я могла сказать? Что совсем не напоминает? Единственным отличием моей ситуации от того, что рассказал Герат, было лишь что я вряд ли смело могу назвать его «вожделенным мужчиной». — В некотором роде? — насмешливо поднял бровь Герат. — Впрочем, уже неплохо. Так вот… Я старался. И быстро начал лидировать во всех конкурсах. Это не нравилось Касадре, ведь у нее был… фаворит. Один милый молодой огненный, моложе и… слащавее меня. Вероятно, она полагала, что им будет легче управлять. Но так или иначе, отбор выиграл я. Комиссия была беспристрастной и выбрала сильнейшего. И у Касадры оказался навязанный партнер. Герат помолчал, и я заметила, что по его лицу пронеслась туча. Тяжелая и мрачная. — То есть она стала вести себя… неприятно с вами? — тихо, чтобы не спугнуть его откровенность, спросила я. Честно говоря, мне и в голову не приходило, что Герат мог быть когда-то в роли «нелюбимого мужа»… Унизительная роль для такого гордого мужчины. — Это очень мягкие слова, тарра Илона. Они ни в малейшей степени не характеризуют то, что происходило в начале нашей с ней жизни, — Герат горько усмехнулся. — Принужденная жить со мной, спать со мной, проводить время со мной, делить со мной власть, Касадра принялась отравлять мою жизнь всеми возможными способами. Она была старше, опытнее, знала, как задеть словами и поступками. К тому же, не в силах скрыть, что ее влечет ко мне, она все же… демонстративно заводила связи на стороне. Сначала это был ее пресловутый «фаворит» — Град Макгроэ, впоследствии он погиб на войне. Потом — бесконечное число любовников из огненных, да и земными она не гнушалась. Признаюсь, это было главным источником моего бешенства. В те времена меня еще сильно влекло к ней. Я хотел обладать своей Великой безраздельно, — еще одна усмешка, — и был готов спалить каждого из ее мужчин. Касадра раздувала огонь и наслаждалась тем, как он мучает нас обоих. Но время шло… Я научился держать себя в руках. Меня стали меньше трогать ее связи. И сама Касадра стала мне почти… безразлична. Да и я не был ей верен. Постепенно она и сама начала ревновать, узнавая о моих связях. А еще… она привыкла ко мне. Знала, что стареет, что ей понадобится поддержка в старости… И просто привычка. Тон ее общения со мной изменился. Но теперь я не хотел знать ее никак, кроме как в плане… исполнения должностных обязанностей. Так прошло еще лет восемьдесят-сто. Касадра пыталась наладить со мной отношения. Я же был… практически равнодушен к ней. Видимо, все выгорело. Но опять же время шло. Женщина вроде Касадры может быть… очень милой, если захочет. Признаюсь, я оттаял к ней как к человеку. Постепенно… вы не поверите, тарра Илона, горечь исчезла из его голоса, и засквозило обычное чуть наигранное лукавство, — у нас сложились, если можно так сказать, дружеские отношения. С иногда вспыхивающим пламенем… В некотором смысле, возможно, даже любовь. Н-да… кажется, Герат задумался. Даже опустил взгляд, прежде устремленный мне прямо в лицо. — А дальше? — осторожно спросила я. — А дальше, тарра Илона, — чуть раздраженно сказал он, — Касадра состарилась и стала брюзгливой старухой. И иногда она была просто невыносима. Впрочем, мне удавалось держать ее в узде. И наша дружба никуда не делась. — Но… почему вы не ушли с должности, когда… — А почему я должен был уходить со своей должности? — усмехнулся Герат. — С какой стати? Уйти следовало бы Касадре. Я мог бы это организовать. Многие Великие добровольно покидали пост в старости, или ректор ставил вопрос об их «несоответствии». — Почему же не произошло этого? — Очень просто, Илона, — краем губ улыбнулся Герат. — Касадра попросила меня не бросать ее. Академия была ее жизнью. В пятьдесят лет она стала Великой при ректоре Гайборо. И была Великой до самой смерти. У нее больше ничего не было, кроме академии. И к тому же… она была хорошей Великой. Признаюсь, я был вполне в состоянии провести с ней последние годы, хоть в начале нашей жизни был готов ее убить. А ведь это заслуживает большого уважения, подумалось мне. Герат мог быть каким угодно, но подлецом он не был. Не выбросил состарившуюся Великую, помог ей дожить жизнь, как она хотела. Обеспечил ей почет и уважение в старости. Великодушно. — Вы поступили… достойно, — сказала я. — Рад, что вам нравится мое поведение, — чуть ехидно ответил Герат. — Еще вопросы, тарра Гварди? И я хотел бы поговорить о деле. Интересно, что за дело, подумалось мне. И стало тревожно. Какое еще может быть дело, кроме оценки нашей с ним беседы? — Да… у меня есть вопрос, — сказала я. — Вы ведь понимаете, что та, которая станет Великой, обречена когда-нибудь пройти с вами через то же, что вы прошли с Касадрой в ее старости? — Понимаю, — серьезно ответил Герат и чуть улыбнулся. — Но, знаете, тарра Илона… Во-первых, мужчины стареют по-другому. Да и с женщинами магия решает многое. А во-вторых, я вряд ли буду мучить свою Великую, доживая последние десятилетия в должности ректора, — усмехнулся. — Видите, Илона, я доверяю вам, — помолчал, а глаза лукаво блеснули. — А вы мне? — Насколько это возможно в моих обстоятельствах, — быстро ответила я. — К тому же вы тоже не рассказываете… всего. — И о чем же, я, по-вашему, умолчал? — Герат снова откинулся, сложил руки на груди и насмешливо посмотрел на меня. — О том, какая тайна была у вас, например. И это не все, я уверена. — Ректору, молодая тарра, полагается иметь секреты, — наигранно поучительным тоном произнес он. И, по своему обыкновению, резко стал серьезным. — Итак, к делу. Вы хотите поехать со мной на бал, тарра Гварди? Глава 30 Вопрос застал меня врасплох. После невысокой оценки на прошлом конкурсе я полагала, что шансов поехать на бал нет. Поэтому и не задумывалась об этом. Хочу ли я? Посещение бала, где будет его величество Статир, множество придворных магов и вообще куча знати, которая могла быть знакома с моими родителями, может оказаться опасным для меня. Это как хождение по лезвию ножа. Но да, я хочу. Я не из тех девушек, кто мечтает о королевском бале, о том, чтобы войти в красивом платье и привлечь множество взоров, океан мужского внимания, побывать в элитном месте. Но я хотела поехать. Во-первых, оказаться среди высшей знати, в самом престижном обществе нашего государства Гайварда, посмотреть на тот мир, которого я лишилась. Ведь, не сложись все, как сложилось, скорее всего в какой-то момент жизни я поехала бы учиться в академию, жила бы в столице и посещала светские мероприятия высшей знати как дочь герцога Сампрэ. Мне было любопытно. Да и ощущение, что появлюсь там, и словно насолю всем, кто погубил мою семью. Вы хотели уничтожить нас, а вот я здесь, хоть вы об этом и не знаете! А во-вторых… я хотела поехать с ректором. Не поеду я, и будет другая девушка, которая автоматически станет фавориткой. Косые взгляды соперниц и шушуканье по углам не столь большая цена на внимание Герата… Стоп, Илона. Ты что, начала бороться за его внимание, как все остальные? — Что-то вы долго думаете, тарра Гварди, — усмехнулся Герат. — Полагаю, считаете это опасным? — Да, — ответила я просто. — Там ведь будут придворные менталисты, да и на входе наверняка проверка. Герат поморщился и раздраженно сказал: — Когда вы уже научитесь мне доверять? Оставьте эти проблемы мне. Если я спрашиваю, значит, полагаю, что это для вас возможно. И беру на себя ответственность. Может быть, хватит играть в шпионку на вражеской территории? — Я не играю! — почти огрызнулась я в ответ. — Тогда ответьте на вопрос прямо: вы хотите поехать со мной на бал? — Да, хочу, — я посмотрела на него. — Но я думала, это невозможно. Я ведь уже с гарантией не набираю достаточный балл из-за невысокой оценки в прошлом конкурсе. — Вы уверены? Этот конкурс оцениваю лично я и могу поставить любое количество баллов, намного больше десяти. Если я поставлю вам пятнадцать, вы с полной гарантией отправитесь на бал. Ну так что, Илона? — А кто еще поедет? — спросила я. Неужели он так хочет, чтобы его сопровождала именно я? Вернее, я и еще одна девушка… — Тария Крейган из воздушных, она немного старше вас, — спокойно ответил Герат. А я как-то сникла. Хотелось услышать, что насчет второй кандидатки он сомневается… Также подтвердились слухи о «семидесятилетней фаворитке». Тарии Крейган — красивой высокой блондинке с кафедры боевой воздушной магии было как раз около семидесяти. — А если я… не наберу нужное количество баллов, кто поедет вместо меня? — спросила я. — Очень любопытно, кому я отдам предпочтение? — ехидно улыбнулся Герат. — Это даже льстит после всего, что между нами было… Думаю, я возьму эту милую девочку из водных, ту, что сняла приворот с вашего горе-любовника. Керра! Кровь ударила в голову. Не может быть. Герату нравится Керра? Только этого не хватало! И ведь с этим совершенно не понятно, что делать. Вернее, понятно, что если я хочу помочь отношениям Кристана и Керры, то должна сама занять место на балу. Во что бы то ни стало. — Очень приятная молодая тарра, умеет держать себя, — сказал Герат светским тоном, словно хотел вогнать последний гвоздь в крышку моего гроба. — Я поеду, таросси ректор! — твердо сказала я. — Если вы предоставите, конечно, такую возможность. У меня создается ощущение, что я вполне хорошо вас развлекаю… — А я — вас, — лукаво улыбнулся Герат. И вдруг встал. — Тогда последнее в нашем «собеседовании», — он щелкнул пальцами, и от стен полилась приятная медленная музыка. — Потанцуйте со мной? Вы ведь умеете танцевать? — Разумеется, — ответила я. Академия тоже ежегодно проводила бал для своих адептов. А перед ним каждый год все желающие могли посещать занятия по бальным танцам. Неуверенно вложила руку в его ладонь. Тревога забилась где-то в солнечном сплетении. — Да идите же сюда, Илона! — усмехнулся Герат. — Я не кусаюсь. По крайней мере, когда танцую. Я обошла стол, он за руку вывел меня в центр зала. И я опять оказалась в объятиях нашего ректора. Не таких крепких, как тогда, просто прикосновение его руки к талии, ладонь — в его ладони, но тело прошибло приятным легким жаром и игольчатыми мурашками. Герат повел меня медленно. Как-то тягуче, неторопливо, словно смаковал каждое движение. Это был самый медленный из всех современных танцев… Наши лица оказались близко, и я, смущаясь, смотрела вверх в лукаво поблескивающий огонь в его глазах. Было хорошо… Только не оставляла тревога, что он может ненароком, а может быть, даже специально коснуться моего лица. Не для того я весь ужин аккуратно вкладывала вилку прямо в рот и тщательно следила, чтобы не притронуться рукой к лицу. И все же… было слишком хорошо. Тепло, почти жарко. И снова появилось ощущение, что границы между нами стираются. Что я могу доверять ему, что могу положиться на это надежное тепло. Мир начал расплываться, оставляя ясным лишь лицо Герата надо мной. — Вы со всеми девушками танцевали сегодня? — спросила я, чтобы развеять теплое наваждение и слишком интимное молчание. — Нет, только с теми, у кого были хоть какие-то шансы поехать на бал, — ответил Герат серьезно. «Ах, вот оно как!» — подумалось мне. А о танце Керра умолчала. Видимо, не хотела еще сильнее будить ревность Кристана. В этот момент музыка стихла. Герат остановился, но так и не убрал руку с моей талии. — Тест пройден, танцуете вы хорошо, — с улыбкой сказал он. В то же мгновение хватка на моей талии стала сильнее, одним движением он притянул меня к себе, и я оказалась прижата к его горячему телу. Другая его рука так и держала мою ладонь, теперь сильнее, но так же бережно. Я словно повисла в его объятиях, запрокидывая голову, чтобы он не смог коснуться моего лица. Сердце забилось, как птица в силках, отчаянно, с пониманием неизбежного… — Что вы делаете?! — прошептала я, с мольбой глядя ему в глаза. — Расставляю все по местам, Илона, — прошептал в ответ Герат, и прежде чем я успела отвернуться, накрыл мои губы своими. То ли наш ректор умел целоваться…, то ли между нами действительно что-то было… Вначале я пискнула, еще пыталась упереться руками в его грудь, но быстро затихла. Лишь в голове стрельнула мысль: «Он начал целовать одну девушку, а когда закончит — увидит другую…» Он обволакивал меня, грел, расплавлял… Неспешно, но с напором, который то кружил вихрем, то шел на спад… становился нежнее и нарастал снова. Никто еще не целовал меня так. Так, что ощущения захлестывали и душу, и тело целиком. Томная теплая нега растекалась по телу, заставляла расслабиться, повиснуть в его руках, сладкое волшебство закручивалось внизу живота, разбегалось по нервам… Я словно таяла. Как будто была не водной, а ледяной… И на ногах держалась лишь потому, что он меня держал. Сильный, горячий, твердый, как камень… Сама не заметила, как прижатые к его груди руки выскользнули и обвили крепкие плечи, как пальцы сами собой закопались в черные густые волосы… Помнится, когда-то мне не нравились его волосы, казались слишком густыми, неприлично густыми… Вот так. Как только он оторвется и увидит мое лицо — я умру. Но пока я была в его руках, его губы обволакивали мои, расплавляли мою защиту. И это… был тот поцелуй, ради которого стоило жить, и стоило потерпеть поражение, как я потерплю сейчас… Потому что с этим поцелуем закончится вся моя прошлая жизнь. Впервые за десятилетия кто-то увидит мое лицо. Мне было слишком тепло, слишком хорошо, слишком сладко, чтобы ощутить, как под кожей лица словно сдвигаются пласты, и все становится на место. В какой-то момент вихрь начал угасать, его губы в последний раз коснулись моих — жадно, словно не хотели отрываться вообще. И я открыла глаза. Все было как в тумане. Голова кружилась, даже лицо Герата надо мной как будто вращалось. Ясно я видела лишь его огненные насмешливые глаза. Одной рукой он держал мою голову и ласково водил большим пальцем по щеке, словно стирал слезы или что-то ненужное… — Так намного лучше, — как-то очень ласково произнес Герат, не отпуская меня. Мир медленно вставал на место, и я начала видеть ясно. На его лице стояла то ли полуулыбка, то ли легкая насмешка. — Что лучше? — испуганно прошептала я и попробовала отстраниться. Как ни странно, на этот раз он меня отпустил. — Твое лицо, девочка, — его глаза недовольно сверкнули. А мое сердце заколотилось от ужаса. Ну вот и все. Чего и следовало ожидать… Один поцелуй — а потом смерть, как я и думала. — Посмотри, — Герат твердо взял меня за плечи и развернул к зеркалу на стене. Из него на меня смотрела изящная блондинка с распущенными волосами — он успел распустить мои волосы, они волнами стекали по плечам до пояса. Строгое, аристократичное лицо с прямым носом, бровями вразлет и четко очерченным ртом. Мое собственное лицо. То, которое много лет видела лишь я сама. В этот момент мне показалось, что сердце остановится от страха. Я рванула в сторону и встала напротив Герата. — Вы это специально, да?! — воскликнула я. — Специально поцеловали меня? Сразу обо всем догадались? — Признаюсь, я не был уверен, — усмехнулся Герат. — Но у меня возникли подозрения, как только я увидел ваш хорошо сделанный шрам, и лицо ничем не отличающееся от иллюзии. Зная вашу силу… не сомневался, что вы способны на подобное. Следовало лишь убедиться… — Будьте вы…! — Проклят? Илона, я и так, возможно, проклят. — О чем вы?! — Неважно… Впрочем, в глазах и в лице Герата не сквозило узнавания. Он смотрел на меня так, словно представшее ему другое лицо нисколько его не удивляло. — И что? — я понимала, что почти кричу, но ничего не могла с собой поделать. — Что теперь? Что вы спросите, что сделаете? Герат поднял руку, словно призывал к тишине, и сделал шаг ко мне, но я отшатнулась как можно дальше. — Да успокойтесь вы, — с досадой сказал он. Сложил руки на груди и стал привычным мне ректором — жестким, сдержанным. — Я не собираюсь пытать вас, зачем вы прятали это восхитительное лицо. У каждого из нас свои тайны. И знаешь, Илона… — он горько усмехнулся. — Ты была права в одном. Доверие нельзя получить насильно. А ты все еще недостаточно мне доверяешь. Я решил сменить… тактику. — Что? — не веря своим ушам, переспросила я. — Что… вы имеете в виду? Странная растерянность охватила меня. В это мгновение уже должно было происходить то ужасное, чего я боялась. Самое страшное — угроза моей жизни, сражение, в котором не известно, кто из нас выйдет победителем… Да и я погибну в любом случае, убив кого-то столь высокостоящего, как Герат. Самое лучшее, что я ожидала — это что Герат поставит меня в жесткие условия, что я окажусь игрушкой в его руках, с которой он может делать что угодно. И это будет уже не «сделка», это будет тюрьма, в которой он окажется полноправным хозяином. Жизнь под его властью в постоянном страхе. Но ничего этого… не было. Лицо ректора нельзя было назвать добродушным, жесткая складка пролегла в губах, в глазах притаилась то ли злость, то ли горечь. Одна ладонь сжимала локоть другой руки. Напряжение, горечь… что-то такое. Но он не припер меня к стенке. Ни физически, ни морально. Он до сих пор у меня ничего не спросил! — Я решил сменить тактику с вами, тарра Илона, — усмехнулся Герат. Развернулся ко мне, и огненные глаза засверкали, словно внутри у него вспыхнул пожар. — Понимаете, Илона, я хочу обладать своей Великой целиком. Хочу полного ее доверия. Не желаю тайн и секретов, что она будет хранить у себя в уме или сердце. И сам хочу иметь возможность доверять. А все это… невозможно получить насильно. Я больше не буду требовать у вас доверия. Я попробую… получить его… другим способом. Поэтому сейчас я ничего не спрошу у вас, — в лице его мелькнуло лукавство. — Ни кто вы на самом деле — откуда у вас это ослепительное лицо аристократки голубых кровей. Не бледнейте, Илона… это слишком очевидно, чтобы не обратить внимания. Ни почему вы это скрываете. Я не спрошу, — новая вспышка лукавства. Что это? Великодушие или тонко выстроенная игра? Герат решил больше не давить на меня, а получить все манипуляциями, изощренной игрой на чувствах, на чувстве доверия… И ведь так он может «овладеть своей Великой целиком» куда проще, чем если давить и гневаться. — Разве что вы сами мне сейчас все расскажете. Как насчет этого, Илона? Так мне легче будет продумать стратегию нашей поездки на бал… Но это — на ваш выбор, — закончил Герат. Мне показалось, я оглохла. Его голос раздавался словно издалека, из другого мира. Потому что такого просто не могло происходить. Все должно было быть не так! Все должно было быть ужасно. А вместо ужаса Герат дал мне кусочек жизни. Пусть даже он тонко манипулирует мной… я никогда не забуду того, что он для меня сделал. Повел себя не так, как я ожидала. Я закусила губу. Может быть, он прав. Сейчас отступать некуда. Мне стоит довериться ему целиком, и так он знает почти все… Он, похоже, этого достоин! Или нет? Или все это его изощренная стратегия… — Илона, ну так что, не желаете поговорить откровенно прямо сейчас? — услышала я его уверенный глубокий и бархатистый сейчас голос. — Я не знаю… — искренне сказала я сквозь набухающие на глазах слезы. Порыв охватил меня — благодарность, растерянность, что-то неописуемое, как будто шагнула со скалы, но вместо трагичного падения вниз, полетела. В три быстрых шага я приблизилась к нему, обняла за талию, и, как девочка, прижалась головой к его груди. — Спасибо… Спасибо, Герат… таросси ректор… Спасибо! Глава 31 Каким бы ни был мужчина опытным, жестким, насмешливым… любым, но каждый из них испытывает трепет, когда женщина вот так вдруг убивает дистанцию, когда внезапно проявляет благодарность и доверие. Когда… В тот момент, когда моя щека коснулась чуть шершавой ткани на груди Герата, я услышала, что он выдохнул. Не облегченно — с другим, более сильным и глубоким чувством. Одна его рука бережно легла мне на затылок, смяла волосы, согрела, другой он обнял меня, и показалось, что спину прикрыли теплым пледом. Какое-то время я еще продолжала шептать слова благодарности. Потом затихла. Усталые слезы медленно текли и не останавливались, наверное, намочили его рубашку. — Ну что, так лучше, девочка? — услышала я вместе с тем, как большая горячая ладонь гладила мою голову, плечи. — Уже не так страшно? Может, мне и верно можно доверять? Я подняла голову и улыбнулась. — Спасибо вам. Что бы вы ни сделали потом, сейчас — спасибо! Но вот как можно доверять вам, если вы все время такой разный?! Впрочем, я, пожалуй… я… попробую… Довериться… Поймите только, я двадцать пять лет… — идиотские слезы снова потекли из глаз, и Герат с чуть насмешливым вздохом снова спрятал мою голову у себя на груди. И вдруг что-то изменилось. Его тело напряглось, вытянулось в струну. Это не было напряжением желания от моей близости. Что-то злое, темное прошло по комнате, заставило меня содрогнуться. — Только не сейчас! — прошептал он сквозь зубы, словно заговаривал змею. Быстро отстранил меня, подержал на плечи на расстоянии вытянутых рук, заглянул в глаза. — Вам лучше сейчас уйти, Илона, — вкрадчиво, но жестко сказал он. — В чем дело? Вам плохо?! — я вцепилась в его руки. — Я что-то сделала не так?! — Да нет же! — досадливо поморщился Герат. Крепче сжал мои плечи и развернул меня к двери. — Просто уйдите, Илона. Уйдите немедленно! — Да в чем дело?! Может, я могу помочь?! — Уходите отсюда! Прошу вас… Да уберетесь вы отсюда или нет?! — заорал он вдруг. — Убирайтесь немедленно! Я в испуге и непонимании уставилась на него. Только что такой бархатный Герат теперь пылал гневом. Неужели это все же связано со мной, с моим лицом… Он не сразу, но узнал во мне знакомые черты? Разглядел их? Он знал моих родителей? — Таросси ректор, я хотела бы… — Убирайтесь немедленно! Прямо сейчас! Не желаю вас больше видеть… сегодня! — он крепко сжал руки на груди, глаза пылали — недобрые, как адская бездна. И, признаюсь, мне стало страшно. А еще показалось, что если я не уйду немедленно, то он просто даст мне пинка. Мой собственный гнев поднялся из глубины: — Да что вы себе позволяете!? — крикнула я на него, как он на меня. — Специально целуете, чтобы… узнать правду! А теперь… прогоняете, вышвыриваете меня! Да вы просто огненный паршивый манипулятор! — захотелось плюнуть, и я поспешила к выходу. — Считайте так… — услышала я себе в спину. — И не забудьте накинуть вашу иллюзию… Ах да… Иллюзию… Нельзя ходить по академии с лицом Астер Гайнори. Я небрежно накинула на лицо «Илону Гварди» ровно в тот момент, когда открыла дверь в коридор. Какая разница, если у нас с Гератом опять что-то… что-то не то. Ну как можно доверять ему, если он то такой вкрадчивый и надежный, а то вдруг… извергается, как вулкан, по неизвестным причинам. Паршивец огненный! Обманщик! Но он ведь говорил, что у этого есть причины. Я выдохнула. Кипение чуть улеглось. Обессиленно прислонилась спиной к стене. Дурацкие слезы опять текли — теперь уже от обиды и непонимания. В момент, когда я была готова довериться ему, положить свое сердце и жизнь в его руки, он прогнал меня. Почему? Что все это значит?! Я вздохнула. С тоской посмотрела на дверь в зал, где остался Герат. Один. Прогнал меня. И побрела к себе в комнату. По пути меня останавливали знакомые и интересовались, что случилось у меня на «конкурсе». Я растерянно кивала, отвечала что-то невнятное о переменчивом настроении ректора. Пришла к себе и заперлась. Жаль, у маленьких водных драконов нет крыльев. Иначе, они бы встречали меня, вылетев из бассейна. И было бы… легче, лучше. Это бы утешало. У кого еще искать поддержки и утешения, как не у драконов? Просто вы, мои хорошие, слишком маленькие. Сейчас нужен настоящий, большой, сильный дракон… Я села у бассейна. Смотреть на малышню успокаивало. То, что происходило сейчас в воде, можно было назвать «драконьим буйством». Элементали решили, что принимать образ девушек теперь не актуально. И превращались в… драконов. Таких же маленьких, как их новые сожители, только полностью прозрачных, сделанных «из воды». И вся эта мелюзга гонялась друг за другом по бассейну, поднимая ворохи брызг. А настоящие дракончики рычали и пищали, делали сальто и ныряли, догоняя своих прозрачных «собратьев». Как бы странно и грустно мне ни было, как бы ошарашена я ни была, мне стало смешно. — Ну вы даете! — сказала я всей этой куче. — Еще объяснили бы мне, что делать… Как понимать ректора… Дракончики — настоящие, из плоти и крови — высунули головки из воды и недоуменно ими покачивали. Ну да, откуда вам знать. Нужно и верно «посоветоваться» с тем, кто всегда молчит. Но молчание его красноречивее любых слов. Я вздохнула, оглядела себя в зеркало. Да уж, все это время я была… привлекательна, наверно. Что с иллюзией, что без нее. Шикарные волосы, приоткрытые плечи, неплохая фигура… Неудивительно, что Герат решил снять магическое изменение внешности именно таким способом. Впрочем, я и сейчас не могла поверить, что он целовал меня лишь ради снятия магии. Женское сердце не хотело в это верить. Хоть от ректора можно ожидать чего угодно… Невысказанная правда комом застряла в горле. И там же притаилась обида. Ну почему?! Столько раз просил довериться ему. А когда я была готова… прогнал. Накричал и прогнал. А что, если сейчас он спешит к королю, чтобы донести обо мне? Сердце два раз громко ударило от ужаса. Нет. Не поверю в это. Не поверю. Не хочу. И просто не могу. Я решительно встала, накинула на плечи плащ — под землей может быть прохладно, и пошла к выходу. За спиной раздались возмущенные всплески и сердитое ворчание. Крис и Керри подпрыгивали, чтобы забраться на борт бассейна. Со второй попытки это удалось, и теперь они сидели на бортике и просяще смотрели на меня. Ах да… Наверное, уловили своей эмпатией, куда я собираюсь. И им теперь тоже нужно повидать «старшего собрата». — Ладно! — сказала я и вернулась к бассейну. — Только сидеть тихо и не высовываться, пока не скажу! Ясно? В крошечных глазках отразилось понимание. Я взяла в каждую руку по дракончику. Немного помагичила. Сейчас в растерянном состоянии было сложно сосредоточиться, но должна же я обеспечить малышне нормальные условия: преобразование стихий, теперь воздух вокруг их тел будет превращаться в пар, и кожа малышей не будет сохнуть. Неизвестно ведь, сколько времени я проведу под землей. И поместила каждого из них в карманы плаща. Где-то на уровне моих бедер тут же началось движение — дракончики устраивались поудобнее. А вообще, судя по отсутствию ворчливых звуков, в карманах хозяйки им понравилось. Элементали в образе драконов поднимали над водой рогатые головы и с интересом наблюдали за происходящим. Небось тоже не отказались бы отправиться со мной, улыбнулась я. — Ну уж нет! Носить в кармане пригоршни воды я не буду! — заявила я им, развернулась и пошла к двери. К счастью, уже поздно. Вряд ли по пути встречу знакомых и услышу вопрос, куда я держу ночью путь. С драконами в карманах. Чтобы добраться до спуска на первый ярус академии (обычно его называли просто: «подземелье») нужно было пройти через весь водный корпус, через земной и воздушный, половину корпуса общей магии… В общем, далеко. В самом отдаленном углу, где-то между огненным корпусом и одним из выходов в центральный сад располагалась неприметная арка, обычно прикрытая каменной дверью. За ней и начинался спуск в иной, поземный мир, который почти никто не посещал. В том мире были огромные залы, бесконечные переходы, туннели и коридоры. Иногда можно было увидеть и пещеры с настоящими сталактитами и сталагмитами. Все это заливал призрачный магический свет, который в наше время никак не поддерживали. Он сохранился с доисторических времен, когда маги активно использовали помещения подземелья и даже держали в нем оборону от врагов государства. Говорят, когда в древние времена, враги чуть не захватили столицу, тогдашний король Гайварда Максимиан четвертый заперся с приближенными именно здесь. Но простым боевым магам удалось отстоять столицу, и король со своими магистрами вышел на свет с позором, ведь он прятался, как крыса, пока другие сражались. Так или иначе, но в древние времена подземелье академии, высеченное прямо в скалистой горе, считалось «последним оплотом» Гайварда. Сейчас же сюда почти никто не ходил. За время учебы студентам проводили одну или две экскурсии. Посещать подземелье самостоятельно строго-настрого запрещалось. Место, в сущности, опасное лишь тем, что можно заблудиться. Но все же… Так, дверь при входе никогда не открывалась, если рядом оказывался адепт. И сколько мы не бились в студенческие времена — ничего не выходило. Преподавателям по желанию сообщали магический код от подземелья. Но мало кто им пользовался. Смысл ходить туда? Разве что подумать, посидеть одному среди каменных стен. Со мной же и тут все было не как с другими. В студенческие времена, когда мы с Кристаном и компанией развлечения ради приходили к двери и пытались подобрать код, ничего не выходило. Но однажды раз я пришла одна… и дверь сама собой распахнулась. Недолго думая, я спустилась вниз. И с тех пор нередко приходила в подземные чертоги академии. Потому что именно здесь, в самом дальнем огромном зале лежал каменный дракон. Тот самый советчик, к которому я спешила в трудные минуты жизни. Сейчас от меня тоже не потребовалось применять «код». Дверь гостеприимно открылась. Я вздохнула, сделала два шага вниз по лестнице, что уводила в глубь горы, и услышала, как каменная плита снова встала на место. А все вокруг осветил призрачный голубоватый свет. В карманах послышалось шевеление. Я посмотрела вниз: Крис и Керри высунули любопытные мордочки. — Я кому сказала не высовываться! — возмущенно прошептала я им. — А то вдруг ударю вас случайно об стену! Единственной опасностью подземелья я считала возможность оступиться на длинной лестнице и кубарем полететь вниз. Но в этот раз, как и во все предыдущие, спустилась я без происшествий. И уверенно пошла по коридорам вглубь. Идти примерно полчаса. Древний каменный дракон притаился далеко от входа. Я прошла чуть меньше половины пути, когда кое-что необычное привлекло внимание. За очередным поворотом голубоватый свет прерывался. И, если присмотреться, казалось, что из щели на стене падает отсвет на противоположную стену. «Это еще что такое!» — изумилась я. Стало немного тревожно. По идее, здесь никого не должно быть. Да и откуда такой свет!? Я осторожно, придерживаясь за стенку, повернула. Да… Все было именно так. В стене почти полностью прикрытая каменная дверь, а в небольшую щелочку пробивается яркий свет. Что это!? Изумилась. Раньше я не видела здесь никаких дверей — ни скрытых, ни обычных. Первым порывом было убежать. Не мое дело, если кто-то здесь колдует втайне от всех. Но, наверное, шорох моих шагов услышали за дверью. Прежде чем я сообразила, что делать, каменная плита отъехала целиком, в коридоре стало светло. Несколько мгновений глаза привыкали к освещению, а потом я резко увидела… И услышала. — Погаси его, Илона! Погаси! Глава 32 В дальнем конце каменной комнаты на коленях стоял Герат, сжав голову руками и покачиваясь из стороны в сторону. А вокруг него… словно ореол пламени. Не обычного, а того внутреннего, что живет в каждом из огненных. Его видно лишь магическим зрением. Жар волнами расходился от Герата. Весь страх, гнев, сомнения и обида, что терзали меня после нашей встречи, исчезли. Решительно, стараясь не обращать внимания на палящий кожу жар, я вошла в комнату. Герат обернулся ко мне и смотрел со смесью гнева и… мольбы. Он не ожидал меня здесь увидеть. Как и я — его или кого-то еще. Но, выходит, в этом подземелье есть еще один «завсегдатай». С каждым шагом становилось все жарче. Казалось, у него в груди поселился вулкан, он толчками изрыгает потоки лавы, и они гейзером бьют наружу, растекаясь по комнате. Мимоходом положила руки в карманы, понижая температуру для маленьких драконов. — Погаси его, Илона! Ты можешь… — то ли прохрипел, то ли прорычал Герат. И застонал, как от очень сильной боли. Присела рядом с ним. В этот момент я не испытывала ни страха, ни сомнений. Просто действовала по наитию. Как будто всю жизнь знала, что делать в таких случаях. Положила руку ему на плечо. Наверное, рука была для него холодной, он ощутил разницу даже через одежду, раздался облегченный вздох, и горячая ладонь ректора накрыла мою, не желая отпускать. — Вот так… — тихо и уверенно сказала я и пропустила через руку свою «воду». Внутреннюю водную силу — прохладную, чистую, журчащую, как лесной ручеек, бегущий по камням. Показалось, что раздалось шипение, словно на раскаленные камни или в костер плеснули полведра воды. Жар Герата быстро, но плавно пошел на спад. Он облегченно застонал, развернулся и откинулся спиной на стену, вытянул ноги. Запрокинул голову и закрыл глаза. Я сидела на корточках рядом, положив одну ладонь ему на колено. Немного добавляла журчащих струй, но теперь лишь чуть-чуть. У меня не было цели целиком погасить его пламя. Лишь превратить его из извергающегося вулкана в ровно горящий костер. — Так, хорошо. Хватит, — наконец произнес Герат. И я убрала руку. Еще несколько минут мы сидели тихо. Он — с закрытыми глазами, запрокинув голову. Я — рядом, глядя на его изможденное лицо. Такое, как бывает у людей, переживших лихорадку. Вот, значит, в чем дело… подумалось мне. Не самая страшная, но и не самая безобидная тайна. Сострадание, почти жалость струились в моем сердце. Я придвинулась ближе, положила ладонь ему на лоб, остужая. Это должно быть приятно. — Благодарю… — прошептал Герат. Наконец открыл глаза. Смотрел на меня задумчиво, со всполохами, плещущими на самом дне глаз. — Для этого вам нужна водная, да? — с ноткой горечи произнесла я, подумав, что так же могла бы помочь и Керра, и даже эта крыса Ларисса. — Водная Великая для этого? — Иди сюда, — вместо ответа сказал он, чуть подался вперед, обхватил меня за талию и… усадил себе на колени. Прижал к себе, крепко, жадно. О Господи, пронеслось в голове, слишком интимно, слишком располагающая поза… Я попробовала отстраниться, но, конечно, не тут-то было. Герат держал меня, словно я была его величайшим сокровищем. — Нет, не всякая водная, — прошептал он мне на ухо. От звучащей в голосе хрипотцы мурашки разбежались по нервам. — Только ты, — закопался рукой в мои волосы, прижал мое лицо к своей небритой щеке. Горячей, но без болезненного жара. — Объясните… — попросила я, чтобы как-то нарушить близость. Я была к ней… не готова. Что, если сейчас он захочет меня… прямо тут на каменном полу. В его объятиях и так было слишком много от жажды обладания. — Не сейчас. Подожди… — ответил Герат, прижимая меня к себе крепче. Я всем телом чувствовала, что он ощущал облегчение после пережитого приступа, смешанное с жаждой меня. И мое собственное тело отвечало на это сладкой протяжной истомой. Пальцы, бродящие в моих волосах на затылке, стали какими-то хищными, он отстранил лицо, собираясь поцеловать. И я была не в силах возражать… Мгновение… и между нами все станет ясно. Потом я наверняка об этом пожалею. Сейчас, может быть, и не готова… но ведь хочу как никогда в жизни! — Да что это такое!.. Мокрое! — вдруг раздраженно сказал он. Так, словно в самый неподходящий момент его укусил в нос комар. Я резко посмотрела туда же, куда он, и инстинктивно вскочила. По бокам, там, где прежде его рубашка была заправлена в брюки, что-то мельтешило. Я заметила, как мелькнули и скрылись под рубашкой два маленьких хвостика. Я не выдержала. Расхохоталась. — Это водные драконы, таросси ректор! — сказала я. Наклонилась, приподняла его рубашку — Герат не возражал — и за хвосты извлекла драконов. Раздалось недовольное ворчание. Горячее тело ректора, видимо, оказалось чем-то привлекательным для них. А может, они хотели помочь мне снять «приступ». — Ну вы даете, тарра Гварди! — беззлобно рассмеялся Герат. В смехе звучало облегчение, видимо, после приступа он ожидал более неприятных сюрпризов. — Хорошо хоть ваших мокрых элементалей не прихватили! — Мне нужна была компания, таросси ректор, — заявила я рассудительным тоном и засунула драконов обратно в карманы. — Молодой девушке не следует одной ходить в подземелье, разве вы не знали? — Да, кстати, что вы тут делали? — с интересом спросил Герат, подняв одну бровь. — Я? — с наигранным безразличием пожала плечами. — Шла посидеть на хвосте дракона. Очень помогает после того, как тебя сначала выводят на чистую воду, а потом прогоняют разве что не пинком… в спину. Лучшая на свете медитация, — я помолчала, потом спросила. — Вы поэтому меня выгнали, из-за пламени в вас? — Да, Илона, — Герат наконец поднялся на ноги. Бледный, с измученным лицом, но явно уже полный сил. — В начале… приступа мне сложно сдержать себя. Сила рвется наружу, могу ненароком подпалить кого-то или что-то, — он усмехнулся. — Лучше чтобы никого не было рядом, пока я не возьму себя в руки, не перенаправлю этот огонь внутрь себя. Я вздрогнула. Еще не знала всех подробностей его «проклятия», но могла представить себе, каково это, когда твоя собственная сила сжирает тебя изнутри. Мстит за то, что ты не даешь ей свободным потоком устремиться наружу. Хорошо еще, что моя сила так не взбесилась… Или пока не взбесилась. — Объясните! — сказала я, и с удивлением заметила, что мой голос звучит не просяще, а почти властно. Герат внимательно посмотрел на меня, сложил руки на груди и усмехнулся. — Что, тарра Гварди, ощутили власть надо мной? О-о-о, — невесело рассмеялся он. — Я знаю, это окрыляющее чувство, когда ты один можешь помочь другому человеку! Это дает тебе власть над ним. А учитывая, что вы осознаете, насколько меня тянет лично к вам, то вы чувствуете еще более летящее чувство всевластия! Что скажете, тарра Гварди? Приятно держать в руках ниточки и дергать за них ректора? — Что?! — переспросила я. Его слова звучали почти оскорбительно. Видимо, я должна была обидеться на эти рассуждения про чувство власти, на провокацию про «ниточки». Да какие ниточки! Это он играет, у него стратегия. А я по-прежнему всего лишь стараюсь выжить в той ситуации, в которую он меня поставил. Но все это пролетело словно мимо моего сознания. Услышала лишь одно «насколько меня тянет лично к вам». Квинтэссенцию, единственно важное из всех его слов… Ведь не о простом физическом влечении он говорит?! Герат не стал повторять. Теплее, с легкой насмешкой посмотрел на меня сверху вниз, и… проигнорировал вопрос. Протянул мне руку, как будто приглашал на танец. — Пойдемте, разговаривать лучше сидя. Вы ведь хотите услышать объяснения, — усмешка. Я вложила руку в его ладонь, и, словно отец дочку, он повел меня… к стене комнаты. Поводил над ней рукой, открылась еще одна каменная дверь. За ней был уютный кабинет со столом, диваном, несколькими магическими светильниками, загоревшимися при нашем появлении. — Где мы? — изумилась я. До сегодняшнего дня мне в голову не приходило, то здесь есть какие-то помещения. — Мои тайные личные апартаменты, — ответил Герат и отпустил мою руку. Сел на диван, откинулся, вытянул ноги. Похлопал рукой подле себя. — Присаживайся, Илона. Или, если моя близость слишком тебя волнует, вон там можно взять стул. «Козлина огненный!» — подумала я, сжала кулаки и села на диван. На расстоянии, удобном для разговора, но не для объятий. Герат стрельнул на меня глазами и добродушно усмехнулся. — Итак, Илона, — сказал он. — Или как тебя зовут на самом деле… Впрочем, сейчас речь обо мне. Ты все же вынуждаешь меня первым снять маску… — он откинул голову, прикрыл глаза. И начал говорить вот так — с закрытыми глазами. Словно воскрешал перед внутренним взором картинки прошлого. А может быть, так оно и было. Глава 33 — Возможно, ты слышала, Илона, об эпидемии «проклятого пламени» или «огненной лихорадки», как называли этот недуг? Я утвердительно кивнула. — От нее погибали все. В том числе мои родители. Все, кроме таких вот огненных, как я. Считалось, что «пламя», сжигающее изнутри людей и магов, не трогает представителей своей стихии. Я сам ухаживал за родителями, когда они умирали. Ясно, что, не будь я огненным, то подцепил бы лихорадку, и умер от нее, как все остальные. Но я чувствовал себя прекрасно, даже когда хоронил отца и мать, — Герат приоткрыл глаза и невесело усмехнулся. — Так же прекрасно чувствовал я себя, и когда пришел в академию, когда поступил в нее и начал учебу. Даже удивительно прекрасно. Сила просто клокотала во мне. Меня называли сильным огненным, учили контролировать огонь, использовать его правильно… И у меня все получалось. Лишь однажды во время тренировок по боевой огненной магии… произошло то, что стало «первой ласточкой». Мой противник был слишком хорош и упорен, вероятно, я ощутил опасность, и моя сила — избыточная, слишком большая — вырвалась наружу. Я чуть не убил его… Получил выговор от заведующего за несдержанность (вообще-то вполне характерную для огненных) и вроде бы на этом все закончилось. Но я больше не мог быть спокоен. Я ощущал, что мой огонь сильнее, чем должен быть. Что пламени слишком много, и его природа как-то отличается от обычного внутреннего пламени огненных. И что эта сила растет во мне день ото дня. Знаете, Илона, у меня был пытливый ум. И я не намерен был сдаваться этому пламени. Я начал расследование… — И выяснили, что это избыточное пламя как-то связано с болезнью «проклятого пламени»? — Именно, — сказал Герат. — На самом деле о том, что огонь этой болезни не поражает огненных магов, было известно лишь из древних летописей, сохранивших историю предыдущей эпидемии много тысяч лет назад. В мои времена было лишь три огненных на весь город, пораженный эпидемией. Я и еще двое. Один старый маг и мальчишка моего возраста. Я навел справки… Оказалось, что мальчишка спустя пару лет после эпидемии начал впадать в «буйство», сжигал все на своем пути. В итоге он погиб, оказывая сопротивление, когда его пытались арестовать полицейские маги, присланные из столицы. Я понял, что, не поступи я в академию, вероятно, моя судьба была бы такой же. Пожилой маг, по слухам, сидел у себя дома, занимался какими-то исследованиями. Я съездил к нему, уговорил поговорить со мной. И мэтр Грайнсор подтвердил мои подозрения. «Огненная лихорадка» поражала всех. Просто огненных магов она не убивала. Она «сливалась» с их внутренним пламенем, удесятеряла его. И огненный маг становился, если можно так сказать, «сверхогненным». Огонь в нем затмевал все остальное и стремился выбраться на волю. Я спросил у него, как это лечить. Но Грайнсор так же, как и я, не знал способа. Единственное — он сказал, что научился обращать это пламя внутрь себя. Сдерживаешь его, горишь сам, но зато не горят города вокруг тебя. Этот маг был очень стар… Спустя два месяца он умер, его нашли скрючившимся на полу, словно что-то терзало и жгло его изнутри перед смертью. Только я знал, что так и было на самом деле… Так, тарра Илона, уже в двадцать с небольшим я узнал, что болезнь, унесшая жизнь моих родителей, стала и моим «проклятием», — усмехнулся Герат и посмотрел на меня. — Мне… я… я очень сочувствую вам! — искренне сказала я. Ужасало не столько то, что он уже рассказал. А то продолжение, что должно было быть у этой истории. Ведь узнал о своей «болезни» он в двадцать с небольшим. А сейчас Герату около четырех сотен лет. Примерно триста семьдесят лет пытки. — А что вы делали дальше? — тихо спросила я. — Дальше?! — усмехнулся Герат. — Дальше все становилось хуже и хуже. Моя сила росла, и чем больше она была, тем сложнее было ее контролировать. Порой, увы, я ощущал… упоение этой силой. И тогда возникал главные риск поддаться ей, стать этаким огненным властелином… Но, по примеру старого мага, я научился обращать огонь внутрь. Это похоже на пытку. Да пытка это и есть… И он все равно всегда стремится вырваться наружу… Мне захотелось положить ладонь на его руку. Но после порывов близости на полу и его высказывания о том, как меня волнует его близость, я не осмелилась. Только понимающе кивнула. — Я искал способы излечиться или хотя бы улучшить свое состояние, — продолжил Герат, немного помолчав. — Ведь понимал, если о моей «болезни» узнают, я буду признан опасным для общества. В лучшем случае, окажусь в лаборатории… только не в роли экспериментатора, а в роли подопытного. Знал и то, что король Статир… не терпит в стране магов сильнее себя. Мне нужно было что-то… чтобы держать себя в руках. И я заметил, что облегчение приносят… женщины. — Женщины? — удивилась я. — Да, Илона, женщины. Стихийницы. Неважно, воздушная или водная. Временное объединение стихий, что происходит при физической близости. Ты ведь не девственница, Илона? Владеешь этим вопросом? Я возблагодарила Бога, что не покраснела. Да и гнев на очередную его подначку был сильнее, чем смущение. — В достаточной степени, таросси ректор, — ехидно ответила я. Герат усмехнулся и продолжил: — При объединении стихий, в те моменты, когда я мог владеть всеми стихиями, эта необузданная сила как бы… распределялась на четыре стихии, а не на одну. Это помогало, я становился уравновешенным. Заметив это, я начал… путаться с разными женщинами-стихийницами. С кем-то жил, с кем-то просто встречался. Но мой… хм… огненный нрав не давал заключить настоящего длительного союза, — усмешка. — И, конечно, эти эпизодические связи не решали проблему целиком. Когда мне было около сотни лет, все во мне пылало, билось, как лава в вулкане. Я понимал, что единственный шанс удержать себя в узде и не выдать — это заключить долговременный союз, по сути, брак с объединением стихий. Никого не любил, поэтому союз по расчету. И тут подвернулась Касадра и ее отбор… Женщина, которая была мне интересна по-настоящему. Так я мог получить все. И да, признаюсь, у Касадры хватало сил создавать равновесие. Все время, что мы были с ней близки и я владел всеми стихиями, моя жизнь была более чем терпимой. Это одна из причин, почему я благодарен Касадре, что бы там между нами ни было… — Но разве воздушная не раздувала огонь лишь сильнее? — удивилась я. — Не совсем так, Илона, — полуулыбнулся Герат. — Воздух дополняет огонь вовсе не потому, что раздувает его. Воздух может раздуть костер, а очень много воздуха — задуть его, небольшой ветерок поддерживает горение… Воздух играет с огнем, помогает горению или затуханию. И сам согревается или остывает от этого. Поэтому они дополняют друг друга. Но даже это здесь было не важно… Важен был лишь союз со стихийницей. Любой. Объединение стихий создавало равновесие. — А потом вы его утратили? — осторожно предположила я. — Да, Илона, а потом, коротко говоря, я его утратил, потому что Касадра состарилась, — он усмехнулся. — Знаешь, не только ты… большая часть академии мечтала узнать, как я «живу со старухой». Но дело, в первую очередь, не в физических аспектах, как можно было подумать. Магия и… дружба между людьми решает многое. Дело в том, что Касадра, старея, потеряла способность уравновешивать мой огонь. Сила моя росла, а сила Касадры угасала… Последние четыре десятка лет я снова оказался в режиме «пытки». Только пытка эта стала сильнее, — он недобро усмехнулся. Моя ладонь сама собой метнулась к его руке, коснулась со всем сочувствием, что я ощущала к нему сейчас. Его сильные пальцы, словно манну небесную, сжали мои, прежде чем я отдернула руку. — Да, она стала сильнее, — усмехнулся еще раз. — Потому что все годы с Касадрой сила уравновешивалась, шла на все стихии, но… постоянно росла. И случайные связи со стихийницами уже не приносили почти никакого облегчения. — Поэтому вы так быстро устроили отбор? — Да, Илона. Увы, но это так — мне нужна сильная Великая, которая уравновесит это пламя, как когда-то Касадра. А в идеале… мне нужна ты. — Потому что я сильная водная и могу притушить ваше пламя? — спросила я. Он уже ответил раньше, когда я сидела у него на коленях на каменном полу. «Не всякая водная… Только ты», — эхом звучало у меня в ушах. Но что он имел виду? Просто что я могу помочь благодаря своей большой водной силе? Какие-то другие мои особенности? Или личное… что его самого влечет ко мне? Или… все это вместе? — Нет, Илона, — он так и не выпустил мою ладонь, и я начала привыкать, что мы сидим на диване, держась за руки. — Дело не только в уровне твоей «силы». С тобой все с самого начала было весьма… странно. Скорее, я бы сказал, дело в «качестве твоей силы», в ее особенностях. Ага, а я сама и чувства ко мне лично здесь не при чем, подумалось мне грустно. Получается… мне придется принять, что он хочет сделать меня Великой «по расчету», лишь с небольшой долей естественного физического влечения. Не более… Только почему тогда его рука так крепко, горячо, жадно… и бережно при этом держит мою ладонь? — И что это за особенности? — спросила я. — Очень просто, Илона, — сказал Герат. — Природу этой особенности я не знаю. Но ты единственная, кто может погасить этот огонь. — А… другие водные? — удивилась я. — Разве они не могут? — Не могут, — невесело усмехнулся Герат. — Вода гасит внешний огонь. Если я зажгу обычное пламя и не буду поддерживать его магически, любая водная может плеснуть в него водой и погасить. Вот как ты сделала это на экзамене, — глаза лукаво блеснули. — Ты погасила пламя в моей руке. Но… одновременно я ощутил, что мое внутреннее пламя, разъедающее и сжигающее изнутри, словно зашипело, ослабло и уползло глубже. Я был шокирован тогда, признаюсь. И не скажу, что это были приятные ощущения… — Но почему вы тогда… не… приблизили меня к себе, раз уже тогда поняли, что я могу помочь?! — воскликнула я. Вырвала руку, развернулась вполоборота и в гневном изумлении уставилась на Герата. — Унизить меня было важнее?! Интереснее?! Глава 34 Две маленькие озабоченные мордочки высунулись из моих карманов, дракончики осмотрелись и бодро полезли по рукам мне на плечи. Принялись тыкаться носами в шею, и волны успокоения ощутимо исходили от них. Все это под внимательным взглядом Герата, в котором сейчас не было ни насмешки, ни ехидства. Просто серьезный внимательный взгляд. Я машинально погладила малышей на плечах. — Спокойнее, Илона, видишь, напугала своих питомцев, — улыбнулся Герат. — Думаешь, мне приятно вспоминать об этом? Нет. Тут все не так просто. — Ну так объясните! Для меня, знаете ли, все это выглядело как несправедливая и внезапная неприязнь могущественного человека. Не лучшие ощущения в моей жизни! — Понимаешь, Илона, — он заговорил спокойно и бархатно. И я ощутила, как этот бархат просачивается под кожу, растекается в крови и заставляет успокоиться, принять все, как есть… Вот ведь… маг огненный! Он и это умеет. Впрочем, кто бы сомневался, у него было время научиться. — Эта сила во мне… мучила, но в то же время я привык к ней, сроднился с ней что ли… Я уже говорил, что она давала ощущение власти. Знаете, каково чувствовать, что ты, возможно, сильнейший маг современности? И что не вызвал глобальных катаклизмов или не попробовал получить высшую власть лишь по своей доброй воле. Знаете, каково это?! «Знаю!» — подумала я. Может быть, даже «как никто знаю». Во мне не клокотало все огнем, во мне не поднимались потоки лавы. Но та сила, что я хранила в запечатанном родителями коконе, пожалуй, могла сравниться по силе с его «проклятым» огнем. — Я могу себе это представить… — опустив глаза, сказала я. — И вот появляется девушка, которая случайно — думаете, я не понимаю, что это было случайно — обливает твою руку водой, и при этом… великая твоя сила корчится, как таракан под занесенным башмаком, теряется и уползает. Как по-твоему? Приятно встретить человека, обладающего над тобой такой властью? — Но я же не погасила его насовсем! — сказала я. — Конечно. Я и тогда это понимал. Но видеть в академии такую девушку… было очень… противоречиво, — в глазах Герата впервые за время его рассказа вспыхнуло веселье. — Дорогая моя Илона, тебе ведь и в голову не приходило, сколько я на самом деле думал о тебе! — он искренне расхохотался. — Днями и ночам. Передо мной стоял тяжелый выбор. Обезопасить себя от твоей власти. Или… обезопасить всех от своего огня, приблизить тебя к себе, спасаться с твоей помощью… А потом, дорогая девочка, ты облила меня водой во второй раз. Это было невероятно неприятно. И в то же время… невероятное облегчение. Почти неделю меня не жгло изнутри после этого твоего «душа». Тогда я и решил, что игра стоит свеч. Решил… дать нам с тобой шанс. — То есть вы подумали, что неплохо бы сделать из меня Великую, и, как вы и говорили, оплатили мое обучение на Водном? — Ну да, — непринужденно пожал плечами Герат. — Раз уж ты «сверхводная», то должна была учиться на своем факультете… Илона, ты кажется, не удивлена, что твоя сила чем-то отличается от обычной водной? — лукаво сверкнул на меня глазами. — Вы первый снимаете маску, а до конца вы ее еще не сняли… поэтому мы все еще говорим о вас, — с таким же лукавством ответила я. И резко посерьезнела, как это нередко случалось и с ним. — Я вот думаю… Может быть, я могла бы полностью вылечить вас от этого? Герат чуть грустно улыбнулся. — Думаешь, я не думал об этом? Очень часто. И думаю, что… да, могла бы. — Ну так давайте я сделаю это?! — сказала я, а внутренне ужаснулась сказанному. Ведь если я помогу ему, вылечу его полностью, то буду уже не нужна ему. Зачем ему водная Великая, если он и так уже здоров. Тогда Великой станет Тария, или кто-нибудь еще из искушенных в любви воздушных. А я останусь эпизодом в его жизни. В лучшем случае он как-нибудь отблагодарит меня. Например, сделает деканом водного факультета… Герат стрельнул на меня глазами: — Готова потерять свою власть надо мной, девочка? — сейчас в его голосе почудились знакомые нотки ехидства и злости. Выдохнул и продолжил добрее. — И это… говорит в твою пользу. Я много думал об этом. И думаю, да, ты сможешь погасить это пламя полностью. И думаю, догадываешься, каким способом, — усмехнулся и испытующе уставился на меня. Драконы на плечах недовольно заворчали, видимо, им показалось, что в тоне Герата сквозит агрессия. Я успокаивающе прикрывая их ладонями. Выпрямила спину. «Я — Астер Гайнори, герцогиня, — почему-то прозвучало у меня в голове. — Я могу сохранять достоинство в любой ситуации». — Да, таросси ректор, я понимаю, о чем вы. Вы считаете, что я могла бы целиком излечить вас… через постель. Не сразу конечно. Постепенно, при объединении стихий. Если бы я стала Великой, это превратилось бы в мои должностные обязанности. Вы получили бы желаемое излечение, не открывая мне правды. Думаю, это был блестящий план. Бездушный, расчетливый, корыстный. Герат изучающе посмотрел на меня. Усмехнулся. — Хочешь всю правду, до конца, как и я, — это был не вопрос, а констатация факта. — Только с одной разницей. Узнав все, ты начинаешь драматизировать и выдумывать лишнее. Впрочем… это свойственно водным… и женщинам в целом, — словно рассуждая, закончил он. Помолчал и спокойно продолжил: — Да, я собирался, по возможности, сделать тебя Великой, не поставив в известность о своем недуге. Поставил бы потом, если бы возникла необходимость. Обычные меры предосторожности, не более того. Но это один из вариантов. Другой вариант — Великой становится любая сильная стихийница, она помогает уравновесить стихии. А тебя я… позвал бы, если опять же возникла бы необходимость. Не кипятись, Илона, — он поднял руку останавливающим жестом, увидев, как перекосило мое лицо. А драконы зашипели, гневно уставившись на него. — Ты сама решила стать Великой не от большой любви ко мне. — Это точно! — вырвалось у меня. — Вы меня спровоцировали! — возмущение во мне боролось с осознанием его правоты. Да, ведь я пошла на отбор из таких же корыстных соображений. И почему-то оставляю за собой право чувствовать к Герату что угодно. От него же требую… глубокой душевной привязанности ко мне? Любви? — То есть в последнем случае вы бы попробовали сделать меня своей любовницей? Опять же не ставя ни о чем в известность? Любовницей при другой Великой? — Я почти уверен, что получилось бы, — спокойно ответил Герат. — Пойми, Илона, мы с тобой не переспали до сих пор лишь по одной причине. Я не знаю, кто ты на самом деле. И не знаю истинной природы твоей необыкновенной силы. Поэтому не могу быть уверен, что наше «объединение стихий» не причинило бы тебе вред… — Вы потрясающе самонадеянны! — воскликнула я и на всякий случай снова прикрыла драконов руками. Меня словно разорвало надвое. Одной части меня — гордой и оскорбленной — хотелось снова заехать по его красивой физиономии. Другой… другая смущалась и опускала глаза. Ведь он так непринужденно и прямо обсуждал возможность нашего с ним секса, словно это было самой обыденной вещью на свете. Я же хоть и не была совсем наивной в этом вопросе, но и назвать себя искушенной любовницей не могла. Да и одно дело чувствовать себя свободно с кем-то вроде Кристана. А другое дело говорить о сексе со зрелым мужчиной, от которого так и пышет сильной огненной мужской чувственностью. С мужчиной, который, несмотря ни на что, подспудно желанен. — И все же, Илона, я не хочу нанести тебе какой-либо вред, — спокойно сказал Герат. — Это одна из причин, почему я приложил столько усилий, чтобы увидеть твое истинное лицо. Я должен понять, что за сила в тебе. И не навредит ли тебе союз со мной. — Очень великодушно! — со странным чувством сказала я, сама плохо понимая, говорю искренне или с сарказмом. — А какой план у вас теперь? Когда я знаю правду. Я должна в любом случае стать вашей любовницей, так по-вашему? До тех пор, пока не потушу огонь до конца. Ну, в смысле, когда вы разберетесь с тем, кто я такая… — А теперь… — начал Герат и замолчал. Вдруг протянул руку к Крису. Дракон выгнул спину, как кот, готовый к драке. Зашипел, потом зарычал. — Тихо, тихо… — бархатно сказал ему Герат и дал обнюхать свою ладонь, коснуться ее мордочкой. Дракон резко успокоился. Герат аккуратно снял его с моего плеча и пересадил на дальний край дивана. Потом так же снял с меня Керри. — Что вы делаете? — изумленно спросила я. — В очередной раз расставляю все по местам, — усмехнулся ректор. Неожиданно он сгреб меня в охапку, притянул к себе, и я оказалась прижатой к нему, где-то у него под мышкой. Две сильные руки заключили меня в кольцо. Сердце отчаянно забилось. — Да что происходит… Герат? — прошептала я растерянно. От его горячей близости мир поплыл, все стало каким-то ярким и сладким, словно я оказалась в расслабляющей ванне и внезапная глубокая чувственность выплывает из глубины меня. — Ничего страшного, Илона. Тебе ничего не грозит, — тихо, но горячо сказал Герат, прижал меня сильнее, я ощутила, что губами он коснулся моего затылка. — Просто послушай сначала… Во-первых, — он развернул к себе мое лицо и ласково посмотрел в глаза. Именно ласково, я даже не ожидала, что у его огненных глаз может быть такое выражение. Обволакивающее, гладящее. — Ты ничего не должна. Ты поможешь мне, если захочешь. Если нет, можешь вернуться в свою жизнь. Простую, правильную. Я ничего не скажу о тебе ни королю, ни кому-либо еще. И, уверен, ты тоже сохранишь мою тайну. А… во-вторых… Знаешь, — улыбнулся уголком губ, во взгляде мелькнула еще большая нежность. — Когда я наблюдал за тобой, твоей жизнью, ты становилась все интереснее мне. Маленькая, правильная, но сильная и страстная водная. Как горная река… Но я не ожидал, что, когда ты окажешься рядом со своими дурацкими «заявлениями» и стойким сопротивлением моим требованиям, меня так потянет к этой маленькой девочке. Что мне так захочется узнать тебя ближе, держать при себе, не отпускать… Я не ожидал этого, Илона. Но это так. Я ведь знаю, чего ты ждешь, — добродушно усмехнулся он. — Ты хочешь услышать признание в любви, хочешь высоких чувств и обещаний вечной верности. Но, поверь мне, это было бы… слишком пустым в нашей ситуации. Слишком глупым. Я могу обещать лишь одно: если ты доверишься мне, как я тебе, я сделаю все, чтобы помочь тебе. Даже если не получу ничего в ответ. Даже если придется рискнуть должностью и жизнью. И я не буду принуждать тебя ни к чему… Мне слишком важно, чтобы ты осталась сама собой, — он провел рукой по моей щеке, смахнул слезы… счастья что ли… чего-то щемящего, смешанного с болью, но от этого еще более сияющего, что родилось во мне от его слов. Скользнул рукой мне на затылок и начал меня целовать. Мир схлопнулся. Расплылся в горячих уверенных губах Герата, в надежных теплых объятиях. Я сама не заметила, как начала отвечать на поцелуй. Когда все пошло на спад, обнаружила себя сидящей у него на коленях… верхом, с подогнутой юбкой. Резко отстранилась и попробовала встать. Он удержал меня. — Не нервничай. Я же сказал, что тебе ничего не грозит. В этом плане я владею собой в достаточной степени, — слегка усмехнулся. — Или ты хочешь поговорить теперь о себе? — Пожалуй, да, — я все же встала и застыла напротив него. Непроизвольно начала кусать губы. Внутри еще крутились сомнения, противоречия не хотели уходить до конца. Но если я сейчас не доверюсь ему, то… уже никому и никогда. Герат, какой бы он ни был, такой же, как я. Всю жизнь скрывал свою силу, хранил свою тайну. Если меня не поймет и не примет он, то не примет никто. — Что ж, Илона? Кто ты? — улыбнулся он. Одним движением я скинула забытую на лице иллюзию «Илоны». — Я… — губы не слушались. Я много лет не произносила свое имя вслух. — Я — Астер Гайнори. Глава 35 В лице Герата ничего не изменилось. Какая-то часть меня все же ожидала, что сейчас он вскочит, попробует скрутить меня или начнет угрожать королевской расправой. Но ничего этого не произошло. Его лицо не выразило ни удивления, ни возмущения, ни гнева, ни одной сильной эмоции. И это было… лучше всего. Своей реакцией Герат словно давал мне понять: быть Астер Гайнори так же нормально, как и любым другим человеком, это обычная вещь, и рассказать об этом — тоже нормально. — Дочка опального герцога Сампрэ? — спокойным деловым тоном уточнил он. И лишь окинул взглядом мое лицо. — Тогда понятно, откуда эти аристократические черты, — улыбнулся. О Господи, как хорошо, подумалось мне. Я назвала свое имя, и земля не треснула, звезды не упали с небес. А обычно такой вредный и переменчивый ректор лишь ободряюще улыбается. — Да, — сказала я. — Только отец не сделал ничего… — Спокойно, Ил… Астер, — я вздрогнула. Впервые за двадцать пять лет кто-то назвал меня настоящим именем. — Я знаю истинную историю твоей семьи. И истинную историю мира тоже. — Откуда? — изумилась я. То есть Герат знает правду, и для него мои родители вовсе не преступники. — Я уже говорил, что в юности у меня был пытливый ум, — усмехнулся Герат и предложил мне снова устроиться на диване. Я выдохнула и села рядом с ним. Горячая сильная рука тут же сжала мою ладонь, ободряя и защищая. А с дивана мне на колени перескочили два маленьких дракона. — Поэтому, что касается «истории мира», я сумел где-то… вычленить сам из древних фолиантов. А в чем-то помог мэтр Соло. Он, понимаешь ли, всерьез интересуется «истинной историей». А про твою семью… Дело в том, Ил… Астер, что Статир не так уж скрывает свое властолюбие и страхи от тех, кто числится его приближенным. Я не друг королю. Но еще со времен, когда я «работал» верховным придворным магом, он весьма мне доверяет. — Тогда скажите! Честно, правду! — попросила я и сама сжала его ладонь в ответ. — Где вы были, когда… когда они штурмовали замок? Вы ведь тоже могли быть под стеной… У меня отчаянно колотилось сердце, как перед экзаменом или в минуту опасности. Сегодня, сейчас, я не могу не признать, что я… влюблена в нашего ректора. Что испытываю к нему совершенно особенные чувства. Что между нами образовалась связь, и что мы начали доверять друг другу. Только бы его там не было! Потому что если Великий магистр Герат Ванирро стоял под крепостной стеной моего родового замка и сражался в битве, которая унесла жизни моих родных… Это все изменит. Это порушит все, что есть между нами. Это… это просто убьет меня, раскатает по земле. Отнимет надежду. Ведь это будет значить, что Герат был на стороне короля. И что он — великий сильный маг, сейчас, когда мамы с папой нет в живых — первый или второй в государстве — приложил руку к смерти моих родителей. Герат внимательно и серьезно вгляделся в мое лицо. — Нет, Астер… Меня не было под той стеной, — сказал он бархатно. — К сожалению. — Почему к сожалению? — изумилась я испуганно. — Потому что вряд ли я стоял бы с наружной стороны стены. Но у меня были другие задачи тогда, я не знал, что король собрался атаковать своего друга. Признаюсь, их размолвка до последнего казалась всем просто недоразумением. Узнав о случившемся, я был, скажем так… расстроен. Твой отец был достойным человеком, — и тут мне показалось, что в лице Герата что-то дернулось. — Достойным, — с нажимом повторил он. — Вы знали моего отца? — спросила я. — Да. Герцог Сампрэ приехал учиться в академию, когда я был ректором около ста лет. Мы не были друзьями, но, конечно, я знал этого ученика. Впоследствии он появлялся у нас не раз в… научных целях. В основном, сотрудничал с мэтром Соло в своих изысканиях, — и опять же мне показалось, что Герат старается поддерживать подчеркнуто-ровный тон. Спокойный, безэмоциональный. В чем дело? Он недолюбливал моего отца, но в то же время жалеет о трагедии и встал бы… по нашу сторону стены, если бы вовремя узнал о битве? Странно… — В общем, если хотите больше узнать об отношениях вашего отца с академией, поговорите с мэтром Соло, — закончил Герат. Я хотела спросить, знал ли он мою мать, но он опередил меня: — Итак… Выходит, ты целая герцогиня? — лукавый поддерживающий блеск в глазах и уютное пожатие руки. — Выходит, так, — краем губ улыбнулась я. — Как тебе удалось спастись в той мясорубке? — серьезно спросил Герат. — И как там насчет бедняцкого приюта и «воров в законе»? — усмехнулся. — Это все было… Только перед этим… Впервые в жизни я рассказывала свою истинную историю. Про прощание с мамой и папой, про Таунсена и его жертву ради меня, про отчаянный бег в лесу и забытье на мокрой земле. Про запах гари, что ощущала всю ночь во сне, когда горел мой фамильный замок. Слезы неудержимо катились из глаз, от этого голос иногда срывался. Их стирала с лица то я сама, то Герат своей горячей уверенной рукой. А маленькие драконы ласково прижимались к моему животу. Когда история закончилась, а слезы — нет, я всхлипывала на сильном плече ректора. И понимала, что моя жизнь изменилась навсегда. Я еще не стала Великой. И наш ректор не поклялся мне в вечной любви, как мне бы хотелось. Но… теперь мы с ним вместе. Если не партнеры, то уж точно союзники. И этот ливень закончился. Согрелась и успокоилась в крепких объятиях моего ректора. «Моего ректора», — усмехнулась про себя. Странно было «услышать» в собственной голове такую формулировку. После всех обид и поддевок, что я видела от него. Но теперь могла сказать именно так. По душе и телу растекалось необыкновенное облегчение. Что-то неземное, невероятное. Такое, как не бывает. Скоро новый год и новогодний бал короля, куда я, может быть, поеду… И казалось, что Герат своей правильной, единственно верной реакцией на мое имя и мои откровения сделал мне подарок — самый лучший, бесценный, такой, как никто и никогда в жизни. И все же… Я должна была задать этот вопрос. — И что вы теперь сделаете… со мной? — спросила я чуть отстраняясь. — Вопрос неверный, Астер, — усмехнулся Герат, продолжая обнимать мои плечи. — Я уже сказал, что я сделаю, — помогу тебе, чего бы мне это ни стоило. Глупо, да? Но старый ректор собирается поступить именно так, — лукаво стрельнул на меня огненным глазом. — С тех пор как я узнал твое истинное имя, ничего не изменилось. Вопрос должен звучать по-другому и исходить от меня. Что собираешься делать ты, Астер Гайнори? Ты ведь не просто так в итоге решила стать Великой. — Не просто так, — усмехнулась в ответ я. Видимо, эти бесконечные усмешки заразительны. Герат умудрялся усмешкой выражать что угодно: насмешку, сарказм, злость, горечь, иронию и самоиронию… Выдохнула: — Я хочу стать Великой, обрести власть, влияние и прочее, что нужно, и отомстить! — Отомстить? — его брови насмешливо поползли вверх, и в мгновение ока передо мной снова был саркастичный жесткий ректор. — Плохая цель, Астер Гайнори. Не пойдет. — Это почему, таросси Ванирро!? — я заерзала и выкрутилась из его объятий. — Дурная цель, — пожал плечами Герат. — Еще никому не принесла счастья больше, чем на месяц. А вот выжгла очень и очень многих. Отомстишь, прольешь реки крови, отведешь на плаху тех, кто стоял под стеной, возможно, не по своей воле… И станешь опустошенной, как выгоревший светильник. Так не пойдет. Сформулируй по-другому. Я выдохнула, плечи облегченно опустились. Вот в чем дело… А я-то подумала. — Хорошо, скажу по-другому. Я хочу восстановить справедливость. Вернуть доброе имя моих родителей, чтобы люди узнали правду, и наказать виновных. И вернуть то, что принадлежит мне по праву. — Уже лучше, — сказал Герат. — Но что именно? Титул, состояние, угодья герцога и сгоревший замок? То есть то, что отняли у твоего отца. Или то, что когда-то принадлежало твоему роду. То, что предки Статира отняли у твоих предков — престол Гайварда? Может быть, ты хочешь этого, Астер? — по блеску в его глазах я поняла, что он опять меня подначивает. Я подняла подбородок и с немного наигранным вызовом посмотрела на него: — Да, таросси ректор, признаюсь, это приходило мне в голову как конечная цель. Просто до… того, как вы затащили меня в отбор, все было лишь мечтами. — И какой у тебя план? — в голосе Герата все еще звучала подначка. И в глубине души я понимала, что он делает. Будит во мне «боевой дух», гордость моего рода. Заставляет быть более уверенной, даже дерзкой. Ведь и я знаю, что во мне это есть… — Стать Великой. Стать вхожей в высшее общество. Обрести имя, влияние, репутацию, союзников. Выяснить имена тех, кто руководил атакой замка. Когда буду готова и возле меня будут верные люди, знающие правду, назваться открыто и… — Устроить народное волнение, революцию, переворот? — закончил за меня Герат. — Скорее переворот… — задумчиво ответила я. — Революция унесет слишком много невинных жизней… А я хочу лишь свергнуть Статира. Вернее… я ведь имею право… вызвать его на поединок, если буду под своим именем. Закон нашей страны, многотысячелетний закон о том, что правит сильнейший магический род, никто не отменял. И вы знаете, что любой наделенный титулом маг может бросить самодержцу вызов. Будучи герцогиней Сампрэ, со всей своей силой я имею право и могу вызвать его! Показалось, Герат сейчас прожжет меня глазами. Пошевелил губами, словно думал, что сказать. Наконец произнес — спокойно, но жестко. — Неплохой план, Астер. Смелый, полный белых пятен, но в целом неплохой. Реализуемый. Но. Драться со Статиром ты не будешь. Если потребуется, драться со Статиром буду я. — Но как?! — изумилась я. Хоть что-то очень теплое, женское растеклось в душе. Он не хочет, чтобы я так рисковала, готов прикрыть собой… Об этом мечтает каждая. — Вы ведь ректор, но не имеете… — Титула? — усмехнулся Герат. — Во-первых, если дойдет до драки, уверен, будет не до соблюдения официальных требований. Во-вторых, если спровоцировать Статира вызвать тебя самому, ты имеешь право выставить кого-то вместо себя. И, в- третьих… я не афиширую это, но этот самый самодержец давно уже пожаловал мне графский титул. Так что формально я имею право вызывать его в любой момент. Просто пока не было необходимости. — Вы хотели бы стать королем? — удивилась я. — Да нет, Астер, — поморщился Герат. — Мне хватает забот с академией, чтобы навесить на себя еще и целое государство. Я всего лишь хочу помочь тебе. К тому же у меня тоже есть… претензии к Статиру. — Но ведь, если я погашу ваш огонь, вы станете обычным огненным! Не сможете противостоять королю! — Нет, не обычным, — усмехнулся Герат. — Объединение стихий никуда не денется. Я буду владеть всеми стихиями, как и Статир. Впрочем… даже если мне будет нечего ему противопоставить, ты не будешь драться с опытным воином и сильнейшим на данный момент магом Статиром Третьим. — В камере меня запрете? — ехидно усмехнулась я в ответ. Сейчас его «ограничивающая» решительность уже раздражала. В ней осталось мало от романтики, которую я увидела в начале. Он что, собирается сам руководить моей «операцией»? Я доверилась ему не для того, чтобы полностью отдать себя в его руки. А… чтобы он мне помог и чтобы стена между нами рухнула. Да и просто душа хотела довериться в ответ на его доверие… — Если потребуется, — пожал плечами Герат. — Кстати, Астер, осталось разобраться с твоей силой… Называть меня настоящим именем у него получалось все более непринужденно. И само имя «Астер» меняло меня. Илона Гварди — вечно сомневающаяся водная. Астер Гайнори — уверенная в себе, способная спланировать переворот в государстве и думать о том, как изменить ход истории, владеющая собой, сильная. — Отцу действительно удалось воскресить истинную силу «хранителей мира» в себе, во мне… и в маме, она тоже была из рода «хранителей», — сказала я. — Но я была ребенком, мне было не справиться с ней. К тому же, когда король начал писать отцу гневные письма, требуя прекратить любые эксперименты, а самому с семьей прибыть ко двору на проверку лучших медиков и менталистов Гайварда, мама почувствовала, что все может плохо кончиться… Она уговорила отца запечатать мою силу в… В общем, это такая яйцеобразная невидимая структура, я называю ее «кокон». Я помню тот день. Родители просили меня потерпеть. Мама держала меня, обнимала, а отец долго создавал «кокон» — прочный, но гибкий, не видимый ни для кого. Вы ведь не видите мою истинную силу? — Не вижу, — с улыбкой покачал головой Герат. — Твои родители хорошо поработали, — и снова в выражении его лица мне почудилось что-то странное. Подчеркнуто ровное, безэмоциональное выражение лица… Но скорее почудилось, потому что спустя мгновение на его губах была обычная усмешка. — И, конечно, ты можешь ею пользоваться? Отсюда ловкое изменение внешности и другие «фокусы от Илоны Гварди»? — Да. Поскольку кокон не видим ни для кого, его ощущаю лишь я. Не вижу, но ощущаю в себе. Я привыкла к этому. Родители сказали мне тогда, что когда-нибудь… я пойму, когда можно будет освободить силу — и тогда я обрету все стихии в дополнение к своей водной. До возраста пятнадцати лет кокон был «заблокирован», я не могла пользоваться силой, заключенной в нем. Видимо, мама с папой подстраховали меня… В пятнадцать-шестнадцать лет я поняла, что лучше ощущаю кокон и могу… ну как бы делать в нем надколы и надрезы и получать порции силы. И я чувствую, как именно поступить, чтобы разрушить кокон целиком. Просто знаю, что, стоит мне сделать это, и каждый увидит, что я владею всеми стихиями и что уровень силы слишком большой для простого стихийного мага… Поэтому я использую ее осторожно. Как вы, должно быть, догадались, я воспользовалась ей, когда изменила внешность или когда создала ментальный барьер… — И упала в обморок после этого, — задумчиво сказал Герат. Я вздрогнула. Ректор попал в точку. — Раньше такое было, Астер? — Да, вы правы, раньше такого не было, — я не видела смысла увиливать. — И после изменения внешности тоже… потеряла сознание. В последнее время что-то происходит — эта сила словно просится на волю. Может быть, пришло время выпустить ее? Глава 36 — Подожди, — напряженно ответил Герат. — Я думаю, она реагирует на мой огонь. Твоя сила — пусть даже обычная водная, та, что снаружи — особенная. Этого родители скрыть не могли. Она способна притушить мое пламя. Но при нашем контакте… пламя словно подтапливает оболочку твоего «кокона». Да и сама сила реагирует на «сильного противника», ну или — если нам повезло — «партнера» снаружи. В этом механизме нам еще придется разобраться. — Но что же делать?! — испугалась я. — Мне нельзя общаться с вами? — Тихо, Ил… Астер, — Герат аккуратно взял меня за руку. — Во-первых, это всего лишь версия. А во-вторых, не думаю, что все так плохо. Просто пока — если мы не хотим выпустить из бутылки твоего джина, прежде чем ты станешь Великой, нам не стоит… спать друг с другом. К сожалению, — усмехнулся. Вообще-то я и хотела дотянуть до момента, когда стану Великой — просто ради сохранения собственного достоинства, чтобы не быть для Герата «легкой добычей», чтобы он не мог использовать меня, от этого все же стоило застраховаться. Но где-то глубоко внутри я ощутила разочарование. Так он и целовать меня будет редко… Или не будет, подумалось мне. И захотелось обиженно надуть губы, как маленькой девочке. Не будет, потому что Герат мало похож на молодого парня, который готов ограничиться поцелуями и объятиями и не заходить дальше. Он скорее не будет допускать близости вообще, чем регулярно останавливаться на полпути. Впрочем, зная его горячий нрав, неужели я заставлю его испытывать еще и эту пытку? Может, хватит с него одного внутреннего огня? — Как вы думаете, что нам делать сейчас? — спросила я у него. Генеральный план у меня был, и Герат его даже одобрил. Только вот глядя в ближайшее будущее, я осознавала, что четкой схемы действий у меня нет. Да и… Герат и сейчас не обещал мне, что я обязательно стану Великой. Паразит огненноглазый! — Сейчас? Сейчас, Астер, я накину на нас купол невидимости и провожу тебя до твоей комнаты. Сейчас ты не чувствуешь, но очевидно, что ты смертельно устала. А завтра — то есть сегодня, ведь уже четыре часа утра — в девять утра общий сбор нашей славной гвардии стихийниц для оглашения результатов конкурса. Если посмотреть дальше в будущее, то тебя ждет несколько неприятных моментов и множество косых взглядов, когда будет оглашено, что ты получаешь 15 баллов в этом туре, а следовательно, едешь со мной на бал. И… если ты не передумала, то мы начинаем готовиться к балу — он через неделю. Герцогине с глобальными планами и верно есть смысл посмотреть на этот змеюшник. — Я не передумала, но как мы поступим с моей внешностью и воспоминаниями? — спросила я устало и сонно. После того как Герат сказал, который час, я вдруг ощутила ужасную сонливость, голова сама собой стала клониться на его плечо. — На этот раз доверься мне, у меня есть определенный опыт в этих вопросах, — усмехнулся Герат и рукой прижал мою голову к своему плечу. — А дальше? — зевнув, спросила я. — А дальше, — чуть усмехнулся Герат. — Я не могу полностью отменить отбор. Должность Великой — это должность. Чтобы занять ее, нужно победить в конкурсных испытаниях. Поэтому ты уж, пожалуйста, победи в нем, Астер Гайнори. А я больше не буду занижать тебе баллы. — А если… если я провалю какой-нибудь конкурс?! — я подняла голову. — Что тогда? — Я почему-то уверен в тебе больше, чем ты сама, — краем губ улыбнулся Герат. — А если что-то извне заставит тебя провалить конкурс, есть еще один вариант для нас с тобой… Я не успела узнать, что за вариант. Все перед глазами закружилось. Я не упала в обморок от усталости и избытка впечатлений. Не знаю, может быть, Герат как-то воздействовал на меня. При всей моей силе он был куда опытнее и искушеннее меня в любой магии, включая медицинскую. Я просто заснула. Я проснулась за час до общего сбора конкурсанток. Выспавшаяся, бодрая. И в своей собственной кровати, правда, в платье. Из бассейна доносились радостные всплески и попискивания, видимо, драконы тоже прибыли домой посреди ночи. Та-ак… В голове возникла картин, как я здесь оказалась. Прикрыв нас куполом невидимости, Герат на руках несет меня домой. Я сладко сплю, голова моя покоится на его плече. Разумеется, от этого образа меня залила сладкая золотистая радость. И все же! Каков жук! Явно ведь усыпил меня, причем так тонко, что я не заметила. И как-то проник в мою комнату. И зачем, спрашивается? Чтобы отдохнула или чтобы не задавала лишних вопросов? Никогда не поверю, что я спокойно погрузилась в сон сама после вчерашних переживаний. Да еще и отлично выспалась, как после глубочайшего магического сна с запланированным временем просыпания. Поутру вопросов к Герату у меня стало намного больше. Например… с чего это Великий магистр, отработавший около тридцати лет главным придворным магом, готов пойти против короля и привычного уклада власти в Гайварде ради малознакомой, пусть и очень сильной стихийницы? Неужели в благодарность за возможность «излечиться» с моей помощью? Не верю. Сердце гулко ударило один раз. Какие тайные цели он преследует? С чего такое щедрое обещание помочь мне во всем? Фактически помочь вернуть престол предков (а я ведь не уверена до конца, что хочу стать королевой!) и даже изменить ход истории… Весь вчерашний вечер и ночь я была в восторженном тумане. Я доверилась, поверила, растаяв от его слов и поцелуев. А утром, как водится, холодная реальность ударила в голову. Это было страшно. Не совершила ли я вчера ужаснейшую ошибку в своей жизни, доверившись Герату? Впрочем… Отступать теперь некуда. Либо я верю, что он поможет пройти хотя бы часть пути и не предаст. Либо… а другого варианта у меня все равно нет. Нужно лишь не терять рассудок, не позволять себе утратить здравый смысл от шарма, силы и ума нашего ректора. На самом деле, конечно, думать было некогда. Я быстро позавтракала, привела себя в порядок, то есть наложила иллюзию Илоны Гварди, и пошла на общее собрание. Девушки оживленно болтали, собравшись кучками в том же большом зале, где проходило «дефиле». Когда я вошла, все на минуту замолчали, потом послышалось несколько смешков. Должно быть, парочка воздушных не преминули шепнуть подругам о том, какой балл получит Гварди на этот раз: один или два. Ведь теперь я считалась на отборе неудачницей. Про себя я криво улыбнулась. Что-то они будут шептать, когда Герат огласит, что у меня пятнадцать баллов, больше чем у кого-либо в этом туре, уверена! Но Герат на собрание не пришел. Вместо него пришел секретарь Квин, как-то виновато улыбнулся нам, поднялся на сцену и начал оглашать результаты. Вздох разочарования пронесся по залу. Да и сама я ощутила разочарование Почему он не пришел сам? Отсыпается? Или, может… не хочет меня видеть? Стоп, Астер. Он всего лишь не пришел на собрание влюбленных в него девиц после полубессонной ночи и тяжелого огненного приступа. Логично, что захотел отдохнуть. Не думай лишнего. Но на душе становилось все тревожнее и тревожнее. Квин называл одно за другим имена участниц и количество баллов, сразу предупредив, что получившие ниже пяти баллов выбывают из отбора, даже если в прошлом конкурсе получили десять. Таких девушек оказалось… четыре, нет… пять… Все изумленно переглядывались, слышался возмущенных шепот. Одна из выбывших открыто зарыдала. Между выбывающими звучали имена тех, кто получил более высокий балл. Быстро стало ясно, что Тария получает двенадцать баллов. С учетом десяти баллов в прошлом конкурсе, у нее двадцать два. Ясно, что она поедет на бал. Девушки поздравляли ее, а она улыбалась — статная ослепительно красивая натуральная блондинка. И явно с хорошими манерами, умением держаться с достоинством. Настоящая «королева»! Глядя на нее, я ощутила резкий нежданный укол в сердце. Я могла понять, чем эта девушка понравилась Герату. И это было… неприятно, даже болезненно осознавать. К тому же… вдруг он и ее целовал на «собеседовании»?! В тот момент, когда дурацкая ревнивая мысль пришла мне в голову, я вдруг встретилась с ней взглядом. В ярко-синих глазах Тарии не читалось ничего, кроме достоинства и нейтральной доброжелательности. Я кивнула ей издалека, мол, поздравляю, а она по-королевски улыбнулась в ответ — как всем поздравлявшим. Второй по величине балл получила Керра, и общая сумма у нее выходила двадцать один. В глазах всех она оказалась второй претенденткой поехать на балл. Керру не поздравляли, лишь удивленно смотрели на водную, которая вдруг смогла стать фавориткой. Перешептывались. — Да нет же, я не хочу! — прошептала она мне испуганно. — Он умрет от ревности и откажется от меня! — она имела в виду Кристана. — Подожди, — я поддерживающе сжала ее кисть. — Вдруг кто-нибудь получит еще больше баллов! Еще две девушки получили меньше пяти баллов и выбыли с отбора. «За что!? — услышала я шепот одной из них, она сидела совсем рядом. И мне стало так жаль ее… Ведь никто из них не знает, что Герат хочет, чтобы Великой стала я. Что отбор нельзя назвать полностью беспристрастным. В итоге отбор покинули семь девушек из двадцати шести. Слышались голоса, что отбор идет очень быстро, что ректор торопит события, должно быть, у него и верно есть фаворитка. И бросали многозначительные взгляды на Тарию. А мое имя все еще не назвали. Я начала сильнее дергаться, вспоминая, как услышала «Илона Гварди — шесть баллов…» на прошлом конкурсе. Осталось два имени, еще не произнесенные Квином. Мое и Лариссы. Две водные в самом конце. Квин перевернул лист со с списком. — Еще двое… — сказал он. — Ларисса Трэйн — четыре балла, мне жаль… — это «мне жаль» Квин добавлял каждый раз, когда произносил чье-то имя и «меньше пяти баллов». Я непроизвольно бросила взгляд на Лариссу. Та застыла бледная, ни жива, ни мертва. Сочувственные взгляды и слова устремились к ней. А моя бывшая приятельница сидела неподвижно, в шоке после удара, и едва сдерживала слезы. — Илона Гварди, — сказал Квин. — Пятнадцать баллов… Поздравляю! В этот момент зал замер, и все посмотрели на меня. Сидевшие впереди обернулись. — Ничего себе! — в полный голос сказала Керра. — Молодец, Илона! — и шепотом добавила. — Спасибо тебе! Две малознакомые воздушные вскочили с места. — Почему она?! — громко, с возмущением спросила одна, обращаясь к Квину. — Я не знаю, — робко пожал плечами секретарь. Он чувствовал себя неуютно, выставленный ректором на растерзание перед двадцатью шестью девицами. — Это воля магистра Герата. Вероятно, тарра Гварди произвела на него впечатление своими манерами и внешностью… В любом случае на бал едут тарра Тария и тарра Илона… Раздался гул, девушки заговорили все разом. Кто-то возмущенно, кто-то с изумлением. Мне показалось, что я стою на корабле посреди шторма, который бьется о борт, но пока не в силах сокрушить мое судно. Неожиданно ко мне начали подходить и поздравлять, желать удачи на балу. Некоторые жали мне руку по-приятельски. Потом, словно корабль, прорезающий волны, ко мне подошла величественная Тария. Протянула ладонь, сняв перчатку, которые носила, как светская дама. — Я рада, что мы вместе отправимся на бал, — сказала она. В ее улыбке я не увидела недоброжелательности или неприязни. Кажется, этой даме все равно, кто будет второй спутницей Герата. С чего бы? Не видит во мне соперницу? Думает, что никто не может конкурировать с ней? Впрочем, на выражение симпатии следовало ответить тем же. — Я тоже, — улыбнулась я и пожала ей руку. Шум вокруг стих. Наверное, девушки смирились, что две фаворитки выбраны. Только вот как бы Ларисса не подложила мне теперь «змею в ботинок», как говорили в приюте, где я выросла. Ведь, наверняка, на их с подругой взгляд, я не сказала им секрет, как охмурить Герата, а воспользовалась им сама. Глава 37 Квин сообщил, что на сегодня все свободны, а завтра ожидается следующее испытание. Предупредил, что оно будет иметь не магический характер. Победительницы, которые поедут на балл, тоже в нем участвуют. Отбор продолжается. И, пожелав всем доброго дня, удалился. Девушки начали расходиться. Подруги утешали тех, кто выбыл с отбора. Мы с Керрой и Сарой, которая тоже оставалась в отборе, пошли к выходу. — Все, на следующем конкурсе я сделаю все, чтобы вылететь, — сказала Керра тихо. — Хватит. Достаточно сюрпризов от нашего ректора. — Да-а, сюрпризы он любит, — задумчиво ответила я. А выйдя в коридор, тут же наткнулась на Лариссу со злыми холодными глазами, ее приятельницу Ирму Грей и еще двух воздушных, с которыми они дружили. Девицы остановились перед нами, образовав стенку. — Рада, Илона? — не здороваясь, жестко сказала Ларисса. — Интересно, ты ничего не могла нам посоветовать, а теперь вдруг получаешь пятнадцать баллов. Как это, не расскажешь? — Возможно, в отличие от вас, я действительно поработала над своими манерами, — как можно спокойнее ответила я. А про себя подумала, не хотят ли дамы спровоцировать нас с Керрой и Сарой на применение боевой магии в стенах академии. У меня уже было такое нарушение. Больше я его не повторю. — Ох, какая же ты остроумная! — ехидно сказала одна из воздушных — брюнетка с зелеными глазами, кажется, с той же кафедры, что и Сара. — Девочки! — она обернулась к подружкам. — Давайте спросим тарру Илону, как именно она ублажила ректора?! Видимо, мы все были слишком скромны на конкурсе. А выигрывали более свободные нравы… Мне захотелось заехать ей по лицу. Хлестко ударить, поставить на место. Но я выдохнула. Не для того я строю планы по «изменению хода истории», чтобы сломаться на подначках ревнивых девиц. — Замолчи лучше, — жестко бросила воздушной Сара. — Это твои похождения разве что на доске почета не висят. Видимо, ничего больше придумать не можешь, кроме применения своего пышного тела, — девушка действительно не отличалась особой стройностью. — А ты, Сара, решила быть поближе к фаворитке? — парировала воздушная, но лицо ее перекосило. — Девушки, успокойтесь, пожалуйста, — я обвела взглядом всех. — Мой балл — решение ректора. Ему виднее, как оценивать. Что касается «ублажила». Даже слепой маг ощутит, что во мне по-прежнему лишь две стихии. Поэтому эти остроумные выпады лишены смысла. — Ой, ну есть другие способы… Без объединения стихий, — подчеркнуто издевательски произнесла Ларисса. А я ощутила, как во мне что-то шевелится от досады и гнева. Может быть, даже то самое, заключенное в коконе. Нет, Астер. Спокойно. В конечном счете за прошедшие сутки ты действительно два раза целовалась с ректором. — Уверена, вы лучше владеете изощренными методами ублажения мужчин, о которых хорошо осведомлены. Удивительно хорошо, — холодно ответила я. Взяла за руки Керру с Сарой и, словно сквозь вражеский строй, прошла через стенку «соперниц». Они расступились, задержать нас не посмели. Только вслед я услышала голос четвертой из них: — Ну что ж… посмотрим, как ты пройдешь следующий конкурс. Его не ректор будет оценивать. А ублажить всех наша водница не успеет… — Тьфу, мерзкие девки! — сказала Сара, когда мы немного удалились. — И как они в академии работают? Какой-то детский сад! — И верно! — рассмеялась Керра. — Но ты держись, Илона! Знаешь, говорят, собака лает — ветер носит… Главное, чтобы не кусала. А укусить они не посмеют. — Хочется верить, что так, — ответила я. Но под горлом забилась ниточка тревоги. От слов они могут перейти к действиям. И если Ларисса вылетела с отбора, то ее подружки воздушные на нем остались. Как бы не начали мелко, но метко вставлять мне палки в колеса. «Если что-то извне заставит тебя провалить конкурс, есть еще один вариант для нас», — вспомнились слова Герата. Что это за способ?! Вот ведь старый интриган! Остаток дня был свободен, работать не запрещалось. Я отпустила замещающую меня пожилую преподавательницу нашей кафедры Майро и начала проводить занятия. Привычное любимое дело успокаивало, но тревожные мысли о Герате не уходили из головы надолго. В обеденный перерыв я не выдержала. Я должна была узнать, почему он сам не пришел на собрание. И спросить об этом «варианте». Что вообще он имел в виду?! Прибежала к себе, чтобы написать ему записку и отправить по телепорту. Наверняка предложит мне встретиться и поговорить! При этой мысли сердце билось радостно, золото разливалось внутри. Уже привыкла видеть его каждый день, разговаривать ним… Но в комнате меня ждал очередной сюрприз от ректора. Телепорт светился оранжевым, показывая, что есть новое письмо. Я сунула в него руку и достала бумагу с огненными вензелями. Конечно, это не было любовное послание. Хоть я бы не отказалась. На бумаге было четко, убористо написано: «Сегодня занят. Завтра после конкурса подойди ко мне в кабинет». Я вздохнула. Обидно. Вот так коротко, лаконично… И это после всего, что было между нами в прошедшие сутки! Зачем вы так, таросси ректор! И… неужели сегодня я вас не увижу? Холодный деловой тон записки резал по живому. И еще. Раз после конкурса к нему в кабинет, значит, на завтрашнем испытании он тоже не собирается присутствовать. «Я тоже сегодня занята, — написала я в ответ. — Приятного дня, таросси ректор!» И с обидой сунула бумагу в телепорт. Больше мне в тот день от него ничего не приходило. Вечером пришли поболтать Керра с Кристаном. Он открыто обнимал ее за плечи, но иногда во взгляде, брошенном на меня, читалось немного застарелой боли. С утра я думала вовсе не об испытании, а о грядущей встрече с Гератом. Прокручивала в голове вопросы, которые ему задам. Поэтому пришла на конкурс несколько отрешенная и не сразу поняла, чего от нас хотят. В просторном зале стояло ровно восемнадцать — по количеству участниц — маленьких круглых столиков с высокими стульями. Судьи — три почтенных мага с факультета общей магии — устроились в удобных креслах по периферии. Один из них объяснил условия. Каждая из нас должна устроиться за столиком. На нем находится экземпляр детской игры в «мозаику»: набор деталей разной формы, из которых нужно собрать геометрическую фигуру, нарисованную в инструкции. Оценивать будут эффективность и быстроту решения. Разумеется, нельзя терять детали или помогать себе магией, меняя их форму на более удобную. Простенькое задание, подумалось мне. По выражению лиц участниц я заметила, что большинство думает так же. Моей фигурой оказался простой треугольник. Я уверенно устроилась за столиком. Эту игру я любила и знала. Даже в приюте для бедных сирот было несколько наборов «мозаики». Судьи запустили отсчет времени. Я уверенно положила первую деталь из двадцати, она явно была частью угла треугольника. Начала приставлять другие… Казалось бы, все просто и знакомо. Нужно быстро собрать «мозаику». Но не тут-то было. Задание оказалось неожиданно сложным. Как я ни билась, две детали никак не подходили. Мистика какая-то! Глядя на других девушек, я поняла, что все мучаются точно так же и еще никто не собрал свою фигуру. Неужели Герат решил подшутить над нами, дав нерешаемую задачу? Или все же это мне так «повезло» получить нерешаемый комплект игры? В голову начали закрадываться мысли, что кто-то из вредных девиц прокрался сюда заранее, узнал условия конкурса и подложил мне плохую игру. Впрочем… Остальные так же пыхтели на своими комплектами. Я выдохнула, в очередной раз обвела глазами других участниц. Догадка искрой вспыхнула в голове. — Ваша честь! — обратилась я к профессору, который объяснял задание. — Разговоры ведь не запрещены? Я могу обратиться к другим участницам? — Разумеется, юная тарра, — хитро улыбнулся он в ответ, словно только и ждал, когда кто-то задаст этот вопрос. Девушки изумленно посмотрели на меня. Во взгляде некоторых было открытое осуждение. Видимо репутация «скандальной фаворитки» так и будет преследовать меня. Но сейчас было не до этого… — Дорогие коллеги! — сказала я. — Прошу прощения, что отрываю! Насколько я поняла, «мозаика» не сходится ни у одной из нас. Поэтому, возможно… Задание включает дополнительные сложности, о которых нам не сказали. У каждой из нас есть не подходящие детали. Думаю, они подойдут к фигуре одной из других участниц. Нам нужно просто поменяться! — Браво, Илона! — громко сказала Керра. — А ведь может быть! — с неожиданным для нее азартом произнесла Тария. Спустя пару секунд девушки показывали друг другу детали, обсуждали, ходили от стола к столу. И вскоре пятеро нашли недостающие детали на чужих столах. Конечно, нужно было приложить усилия. Никто не знал, у кого нужные детали и кому следует отдать свои. Я тоже начала ходить между столами и быстро нашла недостающие — у воздушной по имени Зойа. Мои же две «лишние» детали подошли Тарии. После того как начали обмен, все больше девушек громко говорили, что закончили, и мэтры шли проверять результат. Мне следовало поспешить. Но когда вернулась к столику, обнаружила, что самая первая деталь, с которой я начала складывать «мозаику», пропала. Ее просто не было на столе. Несколько мгновений я тупо смотрела на столик с недособранным треугольником. А потом руки сами сжались в кулаки. Вот она — змея в ботинке. Подарок от обиженных соперниц. Глава 38 Вокруг раздавались голоса девушек, а я стояла, как ударенная, и судорожно думала, что делать. Все новые конкурсантки произносили заветную фразу, что закончили. Одна я опустила руки. И ведь применить магию для поиска детали я не могу! Запрещено использовать магию по всем поводам, связанным с игрой. Неужели вот так и окончится для меня отбор?! Я тряхнула головой и подошла к профессору Тримо, который руководил проведением испытания. — Что вы желаете, молодая тарра? — улыбнулся он. — У меня все готово, таросси Тримо, — сказала я. — Но пропала одна деталь. Я предполагаю, что ее кто-то… забрал. — Забрал? — удивился профессор. — Скорее всего, вы ее потеряли. Поищите. Иначе получается слишком серьезное обвинение в адрес ваших коллег… — Но я не успею найти! Ее нет! — настойчиво сказала я. Оглянулась — осталось всего пять девушек, еще приставлявших фигурки одну к другой. — Поищите, — мягко и успокаивающе сказал мне Тримо. — Еще есть время… Ага, только я буду последней. Или не соберу мозаику совсем. И не смогу победить в отборе из-за подлой подставы своих «коллег». Но по глазам пожилого профессора увидела, что ничего больше от него не добьюсь. Вернулась к столу, демонстративно заглянула под него, посмотрела вокруг. Когда подняла глаза, осталось лишь три девушки, еще не собравшие мозаику. Сердце выпрыгивало из груди, кровь отливала и приливала к лицу, как на самом сложном экзамене. Казалось, я слышу, как секунды убегают от меня с ударами сердца. Царила тишина, и все смотрели на меня. Как я искала деталь под столом, как оглядывалась вокруг. В некоторых взглядах было сочувствие. Керра отошла от своего стола — на нем лежала несобранная фигурка, она явно намеревалась вылететь после этого конкурса — и принялась шарить руками вокруг моего, чтобы помочь найти. И в этот момент среди множества взглядов я уловила один. Косой, злой, торжествующий. Словно где-то в углу комнаты сверкнула злая молния. Ирма. Сомневаться было некогда. Быстрым твердым шагом, обходя столы, стулья и участниц, я направилась к ней. Ирма побледнела. Все уставились на нас, но мне было все равно. В неразберихе, которая началась, когда девушки начали меняться деталями, ей не составило труда пройти мимо моего стола и словно ненароком взять с него деталь. Все ясно. Интересно, где теперь найдется моя деталь? В ее кармане, под ее столом, в углу? А деталь найдется у нее, я была уверена. Ирма отступила к стене, а я надвигалась на нее, как цунами. Лишь бы судьи не вмешались, прежде чем я получу назад свою деталь и смогу доказать ее виновность! — Что ты себе позволяешь?! — пискнула Ирма. Не убедительно. Она явно испугалась меня, когда дело дошло до открытого противостояния. — Отдай, — коротко сказала я, глядя ей в глаза. — Да ты что?! — возмущенно крикнула она. — Господа… таросси судьи! Что она себе позволяет?! Но судьи ей не ответили. — Отдай, — повторила я и протянула вперед ладонь. — Отдай сама. — А то что?! — кажется Ирма поняла, что не удастся отвертеться, и стала похожа на змею, извивающуюся на полу под занесенной палкой. — Пойдешь жаловаться ректору? — Не исключено, — бросила я. — Отдай и закончим. Ирма побледнела еще больше. Потом покраснела. Лицо ее передернуло, и она принялась с остервенением рыться в карманах платья. Деталь там нашлась, и она презрительно бросила ее в меня. К собственному удивлению, я успела выставить руку и поймать. Развернулась и молча прошла к своему столу. На глазах у всех поставила недостающую деталь на место. Вот так, теперь целый синий треугольник. К сожалению, я была последней. Только Керра стояла с не сложенной фигурой и загадочно улыбалась. Сразу, как только я закончила, прозвучал звонок — знак, что испытание завершено. Я поняла, что никаких шансов на победу в этом туре. Последняя. Но вдруг раздался странный звук. Какие-то хлопки. Я не сразу поняла, что происходит. А оглядевшись, заметила, что это… профессор Тримо медленно, с расстановкой хлопает в ладоши, глядя на меня. Вслед за ним раздались хлопки двух других судей. А еще чуть позже посыпались аплодисменты от конкурсанток. Первыми начали хлопать Керра и Тария. Я не знала, что сказать или сделать. Но вспомнив опыт Тарии, когда огласили результаты прошлого испытания, просто подняла голову, распрямила спину и улыбалась, оглядываясь вокруг. Ирма так и стояла, вжавшись в стену. Интересно, получит ли она вообще какой-нибудь балл, пронеслось у меня в голове… Нас попросили подождать в коридоре, а через двадцать минут таросси Тримо огласил результаты испытания. Оценивали все: не только скорость, но и поведение во время конкурса. Керра получила один балл и была отчислена с отбора. Разумеется, никакого сожаления ее лицо не выразило. Ей нужен не Герат. Ей нужен Кристан. Ирма не получила баллов вообще, была отчислена с конкурса за «попытку саботировать работу другой конкурсантки». К тому же мэтр Тримо сообщил, что поставит вопрос о ее увольнении из академии. Неужели она надеялась уйти безнаказанной? Или злость и ревность так слепят глаза, что теряешь естественный страх быть пойманным с поличным? Тария, справившаяся одна из первых, получила высший балл — десять. Так же десять баллов получили еще две девушки. Две, кто был последними передо мной, получили по два балла, и тоже были отчислены. После них дело дошло до меня. Сердце замерло, ожидая «приговора». — Тарра Илона Гварди, — произнес мэтр Тримо. — Хм… Интересный случай. Вы были последней, кто собрал фигуру. Поэтому за нее вы получаете один балл. Однако на самом деле вы последней не были…. К тому же вы догадались, что необходимо меняться деталями. За это вы получаете пять баллов — за сообразительность. И еще четыре балла вы получаете… за то, что смогли справиться с ситуацией и самостоятельно разоблачить злоумышленницу. Итого десять баллов, тарра Гварди. Поздравляю вас! Теперь главное, чтобы Ларисса с Ирмой не задушили меня в постели, подумала я. Но облегчение разливалось по телу. Я прошла и это задание, несмотря на сложности. Получилось. Теперь к Герату. И пусть этот огненный ректор только попробует не ответить на мои вопросы! После того, что я пережила сегодня, за себя не ручаюсь! К кабинету ректора я просто летела. На взгляды окружающих мне уже было плевать. Теперь для всех я фаворитка Герата на отборе. Одна из двух избранных, кто едет на бал. А ведь он будет меньше, чем через неделю! Более того, фаворитка вполне заслуженно, судя по реакции на мои «подвиги» на только что прошедшем испытании. Прятать глаза в пол и делать вид, что нас с ректором ничего не связывает, больше не было смысла. Пора научиться просто не обращаться внимания на заинтересованные взгляды сотрудников академии. Если бы не я, на моем месте была бы другая девушка. И ей так же пришлось бы терпеть все эти взгляды. Понятно ведь, что баллы на отборе всегда распределялись бы неравномерно. А сейчас все так же лидировали мы с Тарией. У обеих по тридцать два балла. Я постучала в дверь его кабинета. Не стала обращаться к Квину, чтобы проводил меня к Герату. Ректор сказал прийти к нему в кабинет — я пришла. Не думаю, что должна соблюдать какие-то формальности. Дверь открылась, я вошла. Герат стоял, сложив руки на груди, вполоборота ко мне. И смотрел на сноп пламени на столе. Впрочем, на костер это сейчас было мало похоже: скорее стена пламени, превратившаяся в большой экран. Подобно водопадам в водных аудиториях. — Добрый день, Илона, — сейчас он назвал меня ненастоящим именем. — Посмотри, как любопытно! Я подошла ближе. На экране был зал, в котором проходило испытание, со столами, стульями и группкой конкурсанток, которые стояли в центре и оживленно обсуждали… конечно, меня. «А я говорю, она заслужила! — слышался голос одной из девушек. — Ни ты, ни я не догадались меняться!», «Единственная ее заслуга — большая наглость!», — отвечала другая. Герат махнул рукой, звук исчез, и пламя погасло. — Добрый день, таросси ректор! — произнесла я и кивнула на экран. — Значит, вы наблюдали за испытанием? — я не сдержала ехидства. — Ну конечно, — краем губ улыбнулся Герат. — Не мог же я просто бросить тебя в змеиный клубок. Как видишь, есть разные мнения. Кто-то считает тебя наглой выскочкой, а кто-то в состоянии оценить твой… хм… маленький героизм и догадливость. Кстати, молодец. Не пришлось вмешиваться. В этот момент он развернулся ко мне, протянул руку, обнял и притянул к себе. Обнял крепко, надежно. Горячая рука с жадностью легла мне на затылок и прижала мою голову к груди. Обида на его вчерашнее отсутствие, на холодную деловую записку разом исчезла, расплавилась в тепле огненных объятий. — Вы могли просто прийти на испытание и провести его сами, — тихо сказала я ему в грудь. — Если волновались… — Так интереснее, — усмехнулся Герат. — Между прочим, сейчас мне довелось послушать много интересного и о себе, — он отстранился, отпустил меня, придвинул небольшое кресло. — Садись. Сам устроился напротив. — Какой же вы… хитрый, — сказала я с кривой улыбкой. Представилось, как девицы безбоязненно обсуждают меня, Герата, наверняка, и членов жюри, а Герат с усмешкой наблюдает за этим. — И что же услышали? — Да все то же, что предполагал, — ровно ответил Герат. Видимо, разговоры конкурсанток его мало веселили, даже не усмехнулся. — Я невероятно хорош собой, сильный ректор, сильный мужчина, но у меня есть слабости… Например, у меня явно есть симпатия к одной из конкурсанток, которую я приглашаю разве что не в постель, — вот теперь он привычно усмехнулся. — В основном, предполагают Тарию, которая — нужно отдать ей должное — не принимает участия в этих обсуждениях. Но после вчерашнего начали думать, что это все же ты. Правда… сомневаются. Не могут понять, почему я так «раскатал» тебя на первом конкурсе. Есть даже мнение, что ты уже была моей пассией, мы поссорились, и я решил наказать тебя низким баллом. Потом, правда, помирились — как раз на «собеседовании», ты, видишь ли, смогла удовлетворить некоторые мои огненные потребности. — Эту версию и я уже слышала! — рассмеялась я. Но смех смехом, а я пришла в первую очередь задать вопросы. Не стоит забывать об этом. — Чем вы были заняты вчера? Вообще-то наглый вопрос. Ясно, что у ректора куча дел, и он не обязан отчитываться о них конкурсанткам. — У меня были важные дела при дворе, — небрежно пожал плечами Герат. Налил в стакан сок из графина на столе и протянул мне. — Выпей, у тебя был стресс на испытании. — При дворе?! — испуганно изумилась я. В голове пронеслись мысли одна ужаснее другой. Нисколько не хотела в них верить, но испуганное прошлым опытом сознание подкидывало картинки, как Герат сообщает королю Статиру о моем существовании, и они обсуждают, что же делать дальше с внезапно воскресшей «герцогиней Сампрэ». — Да успокойся… — он сделал круговой жест рукой, закрывая нас куполом тишины. Настойчиво вложил стакан в мою руку. — Астер, — легкая улыбка краем губ, — вовсе не доложить о тебе я ездил. По другим делам, связанным с нашими… планами. — Каким? — нить тревоги еще билась в горле. — Да так, кое-что разузнать, например, кто из высокостоящих будет на балу, — небрежно ответил он. — Не бесполезная для нас информация. — Скажите, что еще разузнать! — я наконец отпила пару глотков. — Ты когда-нибудь начнешь мне доверять?! — глаза Герата вспыхнули, в лице мелькнула злость. Как бы не пришлось гасить его пламя снова… Видимо, мое недоверие сильно задевает его. При том, что сам он не хочет выкладывать на стол все карты. Вот и сейчас темнит, что еще он хотел узнать при дворе. Но Герат тут же взял себя в руки. — Астер, послушай… Я не буду говорить, что больше ничего. Просто поверь мне, тебе не стоит забивать этим голову. На балу ты должна быть как можно более непринужденной. А после бала кое-что расскажу тебе, — в его голосе послышались уже знакомые бархатные нотки. Так он говорил, когда хотел успокоить. Я допила сок и пристально посмотрела на него поверх стакана. Настаивать на ответе, очевидно, бесполезно. Только разрушу его нынешнюю мягкость. — Тогда скажите, какой способ вы имели в виду, когда сказали «есть еще один вариант для нас»… перед тем как усыпили меня… Зачем, кстати? Герат забрал у меня стакан, поставил на стол, сложил руки на груди, откинулся в кресле и… расхохотался. — О-о, сколько вопросов! Похоже, я не на шутку заинтриговал герцогиню! — Перестаньте насмехаться! Зачем вы усыпили меня и что за «вариант»! — да что ж это такое! Я ведь даже не сержусь на него по-настоящему. Но от его манеры разговаривать и подначивать начинаю кипеть. Ну да… Вода может залить огонь. А огонь может согреть воду, даже довести до кипения. Смеяться он перестал так же резко, как начал. — Усыпил… ммм, Астер, — в голосе появились сладковатые задумчивые ноты. — Мне нужно было подумать. Одному… но с красивой беззащитной девушкой на руках. Это знаешь ли… по-своему приятно, хоть и исполнено некоторых… искушений, — кривая полуулыбка. — А «вариант»… неужели не догадываешься? — глаза лукаво блеснули. — Нет, таросси ректор, — четко, с чуть наигранной обидой ответила я. — Если бы ты собиралась замуж, я был бы вынужден освободить тебя от отбора. Если бы я женился на стихийнице, отбор был бы закрыт. Все просто, Астер. Глава 39 — Женился? — переспросила я. Мысль о том, что Герат вообще может жениться, например… на мне, просто не приходила в голову. В моем восприятии он мог быть могущественным магом и ректором, делящим жизнь с такой же могущественной Великой. Но жениться… стать чьим-то мужем… эта роль просто не вязалась с ним. — Ну да. Если бы я, допустим, скоропостижно женился на обычной женщине или маге не стихийной природы, то администрация поставила бы вопрос, могу ли я управлять академией, будучи магом без объединения стихий. Могли бы согласиться на это, а могли — нет. Но отбор был бы закрыт. А вот если бы я женился на стихийнице, то возможны два варианта. Объединение стихий возникло бы. И в первом случае я мог бы стать «холодным ректором» — то есть ректором с четырьмя стихиями, но без Великой. Либо… моя стихийная жена сдала бы индивидуальный экзамен на должность Великой. Так что, дорогая моя герцогиня, в крайнем случае я могу просто жениться на тебе в экстренном порядке, потому что, зная тебя, проблем с «индивидуальным экзаменом» возникнуть не должно. Ты не знала о таком варианте, Астер? — лукавство в глазах превысило все пределы. Он ждал моей реакции. А я задумалась. Мне действительно не приходило в голову ничего подобного. И услышанное вызывало противоречивые чувства. Первое было по-своему приятным… Неуловимый ректор Герат готов (если что) жениться на мне. Не очень понятно только, для «пользы дела» или из личных чувств тоже, но готов! А второе — зная о таком способе, он не предлагает мне его, предпочитая продолжать дурацкий отбор! Вот это… не совсем приятно. Может быть, я сама не очень хочу «скоропостижно» выйти замуж. Но он-то должен хотеть! Так говорило мое женское естество. — То есть, если что, вы предлагаете… пожениться? — переспросила я. — Ну да, — усмехнулся Герат. — Почему нет? Тебя что-то в этом смущает? Впрочем, это лишь в крайнем случае. Пройти честный отбор куда лучше для твоей репутации. — Не такой уж честный! — ляпнула я. — Смущает? Не знаю… Мне просто не приходило в голову… Смущает, что вы считаете, что я обязательно скажу «да»! Говорите «я могу жениться», не интересуясь моим мнением. Наверное, это… — честно добавила я. — А ты скажешь «нет»? — рассмеялся Герат. — Откажешься от своих планов, вернешься в обычную жизнь? Или, может быть… — опять лукавство в глазах, — потребуешь от меня цветов, песен под луной и клятв любви на одном колене? Я представила Герата, стоящего передо мной на одном колене с пышным букетом белых цветов, скороговоркой говорящего что-то крайне романтичное, даже сентиментальное. Картинка, по правде говоря, казалась скорее комической, чем романтичной. Мне стало смешно. — Нет, конечно, — улыбнулась я. — Это… не ваша весовая категория. Просто… я не хочу выходить замуж только «ради пользы дела». — Что касается этого, — как-то более жестко сказал Герат, — то я еще не сделал тебе предложения. Кроме предложения по возможности стать Великой и предложения своей помощи. Но так или иначе… «только ради пользы дела» и я не рассматривал бы этот вариант. Лицо его стало суровым. И я не представляла, как вернуться к смеху, лукавству и доброжелательности. Хотя бы потому, что не знала, что именно ему не понравилось в моих словах. Я должна была сказать, что побегу за него замуж, теряя туфли? Это? Ну так я так не думаю. Я ответила искренне, свои чувства и мысли… Это я должна обидеться, что держа в голове такой вариант, он раньше не рассказал мне о нем, не предложил… Несколько мгновений мы молчали. Суровое молчание Герата было органичным, естественным для него и явно его никак не смущало. Равно как и смотреть на меня серьезным огненным взглядом. А вот мне хотелось прервать его, разрушить тишину. Да и этот непонятный взгляд смущал до невозможности. Лучше бы, как в прошлый раз, сграбастал меня в объятия, поцеловал… Расставил все по своим местам. Я невольно опустила глаза и принялась рассматривать складки на платье. — Почему вы решили помочь мне? — спросила я. Не могла ничего лучше придумать, как взять быка за рога. — Ответ, что хочу заполучить в Великие ту, кто способен излечить меня, тебя не устроит? — на удивление доброжелательно ответил Герат. — Устроит, если только поэтому, если это правда, — ответила я. — Но для этого достаточно сделать меня Великой. Вы же… как я поняла… готовы пойти со мной дальше. До конца. Если я решусь… — Я отвечу как считаю нужным, Астер, хорошо? — подчеркнуто ровно сказал он. — А ты не будешь требовать от меня сейчас подробностей. В свое время ты все узнаешь. — Ладно, — так же ровно, словно мне нужно было поддержать миролюбивое и спокойное настроение у хищника, ответила я. Лучше так, чем ничего. Хотя… — Хотя я тоже хочу, чтобы вы мне доверяли. — Я доверяю — больше, чем кому-либо, — ответил Герат. — Все просто, Астер. У меня тоже есть счет к королю Статиру. Личный счет. И не все мне нравится в устройстве нашего… мира. Мне не безразлична магия. А то, что происходит с магией, с тех пор как предки Статира узурпировали власть, мне не нравится. Может быть, — чуть лукавая улыбка, — я хочу совершить что-то значимое, Астер. Значимее успехов академии. Повернуть ход истории туда, куда ей нужно идти. Считаешь, слишком смело? — Это не более смело для ректора академии, чем для никому не известной водной магички, — сказала я. Я готова принять этот ответ. Только вот в нем нет личного чувства ко мне. И это расстраивает. В очередной раз. Впрочем, так или иначе, мы союзники. Потому что хотим одного и того же. — Ты удовлетворена? — спросил Герат и встал. В лице его теперь была задумчивость. Кажется, аудиенция закончена? И ни одного поцелуя? Он даже не обнимет меня на прощание? Не назначит следующую встречу? — Вы просили не выспрашивать подробностей, — ответила я. — Поэтому я удовлетворена и даже благодарна за откровенность. — Что же… Тогда нас ждет подготовка к балу. Завтра едем покупать платья тебе и Тарии. У нее нет особой необходимости, но это… традиционный подарок. А тебе, думаю, пригодится моя помощь. Не думаю, что Илона Гварди хорошо осведомлена, как одеваются на новогодний королевский бал. А вот с твоим лицом и сознанием придется работать прямо день в день. Я уже связался со специалистом… — Подождите! Вы хотите сказать, что мы поедем в город покупать платья: вы, я и… Тария? — Именно так. Я не могу одеть одну фаворитку и обойти вниманием другую, несмотря на вашу с ней разницу в положении. Некоторые традиции стоит соблюдать. Захотелось топнуть ногой и сказать «Не поеду! Мне не нужна ваша помощь!». Но, пожалуй, с этим детским садом пора заканчивать. Герат хочет следовать политесу. И он прав. Так меньше всего подозрений. Значит, и мне придется сжать зубы и быть милой и приятной светской девушкой. А его помощь мне на самом деле нужна… В этом вопросе тоже. — А нельзя, чтобы вы съездили с каждой из нас по отдельности? — спросила я и тут же отругала себя. Наоборот! Не стоит отправлять его куда-то вдвоем с ослепительно красивой натуральной блондинкой, обладающей улыбкой королевы. — Можно. Но так будет лучше всего. К тому же поговоришь с Тарией. Тебе стоит привыкнуть к ней — она твоя спутница на балу. Придется, Астер, ты меня понимаешь? — Герат внимательно вгляделся в мое лицо. А мне подумалось, что, наверное, я похожа на обиженного ребенка. — Тебе много что придется. И от этого никуда не деться. Можно… впрочем… сдаться, — усмехнулся он. — Просто стать моей любовницей, помочь бедняге ректору с его небольшим недугом, получить приятную долю покровительства в ответ… и вернуться в обычную жизнь младшей преподавательницы, подающей большие надежды. Например, так. — Не нужно говорить мне этого, — я сжала зубы. Герат опять подначивал меня, и это было… с одной стороны, правильно, с другой — обидно. Опять хочет довести меня до кипения?! — Я понимаю. Доброго дня, таросси Герат. Если мне, конечно, позволено удалиться. Я вопросительно взглянула на него. — Нет. Сделал шаг, одним движением поднял меня на ноги, прижал. Как всегда, неожиданно. Вернее, когда я уже не ждала. — Хватит о делах. Я тоже соскучился. Надо же, стоит мне оказаться в его объятиях, и вся смесь чувств, что он вызывает своими подначками, растворяется. Исчезает, как не было. Нам ведь редко удавалось с ним спокойно поговорить, каждый разговор вызывает бурю эмоций. Возможно, Герат просто не может по-другому? Каким еще может быть человек, которого долгое время жгло изнутри. Ведь, насколько я поняла, последние четыре десятка лет он снова жил в постоянной пытке. — Спасибо тебе… — бархатно прошептал Герат, закопавшись губами в мои волосы. — За что? — тихо удивилась я. Когда я лицом прижималась к его груди, глупая улыбка сама собой рождалась на губах. — После той ночи, когда ты помогла мне, я чувствую себя… почти нормально… — сказал он. Аккуратно приподнял мое лицо и заглянул в глаза. — Я правда хочу сделать все как можно лучше. Поэтому оставляю крайние меры на крайний случай. Наш скоропостижный брак, — он усмехнулся, — привлек бы слишком большое внимание к твоей персоне со стороны короля и прочих… Ты ведь понимаешь это, Астер? — улыбнулся, как ребенку, и мне стало немного, совсем чуть-чуть досадно. Как водится, Герат догадался, что меня зацепило. Между нами триста с лишним лет опыта, в котором у него было много женщин. Молодых, зрелых… разных. Он понимает мои юные чувства, я его — нет. Это тоже не всегда приятно. Но… очень приятно. Он бы пошел на этот шаг, если бы не опасность… — Хорошо… — прошептала я. Сердце бешено колотилось, а лицо Герата казалось единственным, что есть в этом мире. Оно притягивало — твердое, с горячей кожей, с легкой щетиной, которая больше не казалась мне неприятной, скорее придавала ему еще больше мужественности. Он наклонился медленно, словно растягивал момент, вглядываясь в мое лицо, и так же медленно начал меня целовать. В третий раз он целовал меня, и это опять расставляло все по своим местам. А еще вот так, когда границы между нами стирались, все остальное отходило в сторону, теряло значимость. Все наши «великие планы», все условия, что нужно выполнить. Все ведь так просто на самом деле. Есть он и я. И нас тянет друг к другу, словно бурным потоком. Просто несет друг к другу. И хотелось отказаться от всего задуманного и просто быть с ним. Но я знала, что не откажусь. И Герат не откажется. Его страсть была контролируемой страстью зрелого мужчины, который точно знает, когда ее можно выпустить на волю, а когда превратить в легкую нежность. Контролируемая страсть, в которой было столько сладости. Может быть, от ощущений, что сквозили в каждом его прикосновении: он хочет меня, именно меня, но не заходит далеко, чтобы не рисковать мною. Глава 40 Домой я в тот день пришла как пьяная. Пьяная от любви. С дурацкой сладкой радостью внутри и глупыми мечтами о том… о том, как однажды я буду с ним. Его спутницей жизни, его… женой, может быть. А на следующий день мы действительно поехали за платьями. Все же Герат был очень богатым магом: возле академии нас ждал элеон — магическая повозка без колес, стоившая целое состояние. На ней летали над землей, используя вместо обычной кареты или повозки, запряженной лошадьми. Позволить себе это начиненное артефактами-коллекторами магии устройство могли лишь самые состоятельные люди. Управлял он им сам, с удовольствием лавируя между карет на оживленных улицах столицы. Лишь изредка на отдалении можно было увидеть такой же элеон. А вот Тария приятно удивила меня. В груди еще скребло, когда я на нее смотрела. Не ревность как таковая, что-то другое, может быть, легкие опасения… Но она оказалась настолько приятной девушкой, что я начала понимать, почему именно она стала второй фавориткой. Она умела держать себя, блестяще поддерживала разговор на любую светскую тему, улыбалась всем, но от нее не исходило ощущения искусственности или лицемерия. Судя по всему, она действительно была такой — немного величественной, в меру доброжелательной, уверенной в себе. И никакой ревности или неприязни в свой адрес я не заметила. Поэтому мы ехали и спокойно беседовали на малозначительные темы: о магии и современной моде, о студенческих годах и преподавателях. Неплохо. Иногда даже интересно. Герат же, кажется, не испытывал никакого дискомфорта от того, что везет «одевать» сразу двух девушек, каждая из которых в глазах окружающих может оказаться его будущей партнершей. Как-то органично он превратился в галантного светского мужчину, изредка вмешивался в нашу беседу и ни разу не бросил ни на одну из нас острого или горячего взгляда. Шикарный салон, в который мы держали путь, находился в самом центре столицы Гайварда Айноре. Здесь был толчея. Кареты, повозки, даже телеги образовали затор, иногда слышались гневные перекрикивания кучеров, по обочине спешили люди по своим делам. Можно было поехать в объезд, но Герат вдруг остановился. — Прошу подождать меня, дамы, — сказал он и указал на здание рядом. Мы с Тарией переглянулись, не понимая, куда он хочет зайти, но выяснять не стали. Оставшись наедине, мы немного помолчали. Это был хороший момент, чтобы узнать друг друга лучше, и мы обе не знали, как себя вести. — Илона, скажите, — Тария вежливо обратилась ко мне первая, — чего вы ждете от бала? Я хотела бы узнать, чтобы понять, насколько совпадают наши цели. И в этот момент я поняла, что разгадала «загадку» Тарии. Она такая и есть — светская, спокойная и… очень разумная. Ею правит разум, страсти не разрывают ее изнутри. И это делает ее такой приятной в общении. Может быть, этим она и произвела впечатление на огненного Герата — как может быть приятным легкий прохладный ветерок. А еще она спросила про бал, а не про мое отношение к Герату. Это радует. Я не была уверена, что смогла бы нейтрально ответить на вопрос про свои планы, стать или не стать Великой, и планы насчет ректора. — Я хочу посмотреть двор, на случай, если вдруг выиграю в конкурсе, — вполне честно ответила я. — Для любой из нас это не исключено. Хочу увидеть жизнь, которая может ждать в будущем. — Понимаю вас, — ослепительно улыбнулась Тария. — Но скажите… — впервые она чуть замялась, — нет ли у вас какого-нибудь особого интереса на балу? Сердце громко ударило, мне подумалось, что Тария имеет в виду нечто, связанное с королем, с моим «особым отношением» к правящей династии… Но я тут же выдохнула. Тария не может иметь никакого понятия об этом. Речь о другом. — Уверена, что нет, — глядя ей в глаза, ответила я. Кажется, Тария выдохнула. Все же и у непробиваемой «королевы», похоже, были слабости. — Тогда, Илона, позвольте договориться с вами, вы не против? — произнесла она, чуть помолчав. — Разумеется, буду рада, — сказала я. Тария оглянулась, чтобы проверить, не возвращается ли Герат. — Вы верно заметили, что любая из нас может выиграть ректорский отбор, — сказала она. — Любая из участниц. Но у нас с вами… больше всего шансов, я думаю, мы обе это понимаем. А еще, — она чуть улыбнулась, — я не люблю сплетен. Но кое-что до меня доходит, я не могу не слышать чужих разговоров. И… — опять немного замялась, но тут же продолжила, явно стараясь быть со мной как можно более вежливой и корректной: — Эти слухи говорят, что у ректора в некотором роде… особое отношение именно к вам. Я промолчала, никак не опровергнув и не подтвердив ее слова. А она понимающе улыбнулась. — Я не знаю, слухи ли это, или за ними что-то стоит, — продолжила она. — Но, если стоит, я осознаю, что тогда у вас намного больше шансов. Я же намерена занять более высокое положение в обществе. К этому меня готовила мать — она была из высших дворян, но вышла замуж за мужчину ниже по положению. Я хочу вернуть своей семье положение в обществе… Можно так сказать. Поэтому я намерена выиграть отбор. И мне все равно какой. — О чем вы? — удивилась я. — Недавно было объявлено, что через пару месяцев будет еще один большой отбор. Для принца Клауса, наследника престола, — просто ответила Тария. — Этот бал — шанс для меня. Я хочу привлечь его внимание. И если в ректорском отборе я не одержу победу, то принять участие в отборе принца, — она помолчала. Потом решительно закончила: — Я всего лишь прошу вас… не… Я поняла, что она имеет в виду. Не стоять у нее на пути. Не привлекать внимание принца. Отойти в сторону, если он вдруг проявит внимание к одной из нас. «Королева» Тария хочет стать настоящей королевой. — Поверьте, я не испытываю никакого интереса к принцу Клаусу и его грядущему отбору, — заверила я ее. — И буду рада, если у вас получится. — Что же! — рассмеялась Тария. Кажется, ее отпустило. — В таком случае… Если слухи о вас с нашим ректором имеют основу, я могу обещать, что не буду делать ничего особенного, чтобы привлечь внимание таросси Герата или как-то привязать его в себе. Лишь честная конкуренция на отборе. Вы согласны, Илона? — Вполне, — ответила я. Нормальная сделка, подумала я. Разумная. Не хуже той, с которой началось мое участие в отборе. В этот момент вернулся Герат. С тремя стаканами, в которых бурлила ярко-красная жидкость. — В этом заведении, — он махнул рукой на здание сзади, и я увидела ранее не замеченную вывеску кафе, — самый лучший в столице грауп, — и протянул каждой из нас по стакану. И мы поехали дальше. Платья в салоне мы выбирали очень долго. Вернее, с Тарией все определилось быстро. Она сама выбрала бордовое платье без корсета, но с облегающим лифом, усыпанным яркими рубинами и бриллиантами, с глубоким декольте и широкой юбкой. Смотрелась она в нем великолепно, и Герат полностью одобрил ее выбор. Со мной же он обошелся… строже. Во-первых, я действительно не знала, как принято одеваться на королевский бал. Не повторять же один в один стиль, выбранный Тарией, сменив лишь цвет и ткань? А во-вторых, ему явно нравилось заставлять меня надевать все новые и новые платья, крутиться в них перед ним, подходить и поправлять что-то. Все это время он оставался совершенно серьезен, лишь в глазах я видела знакомый лукавый блеск. Честно говоря, я устала от бесконечных переодеваний, от хождения в примерочную и обратно, от слов хозяина салона и его ассистенток, насколько я хороша в том или ином наряде. Сказать другого они и не могли, им ведь нужно, чтобы мы приобрели наряды. К тому же после такого тщательного подбора платья для меня, Тария наверняка утвердилась в мысли, что «слухи имеют под собой основу». В итоге я начала настаивать на платье, которое нравилось мне самой. Меня немного смущали в этом фасоне обнаженные плечи, но в остальном оно было как раз в моем вкусе. Ярко-голубое, облегающее грудь и талию, с пышной, но словно бы «летящей» юбкой. Украшений на нем почти не было — лишь тонкая цепочка бриллиантов тянулась вдоль горловины. Герат заставил меня несколько раз пройти в нем из одного угла зала в другой, даже сделать несколько танцевальных движений. Разве что сам не пригласил на танец… И в результате утвердил мой выбор. Ассистентки с «начальными магическими навыками» быстро подогнали платья по нашим с Тарией фигурам, а потом еще полчаса мы подбирали украшения, они тоже продавались в салоне. К счастью, в этом вопросе Герат не был столь придирчив. Быстро порекомендовал мне длинные вытянутые серьги и тонкое ожерелье и не стал больше мучить. Герат расплатился за все, велел прислать платья в академию, и мы уехали. Тария, как всегда, спокойная и довольная. А я по-настоящему усталая и немного злая на Герата, что он так замучил меня этим. Говорят, это женщины мучают мужчин походами в салоны одежды. В нашем случае все оказалось наоборот. На все дни до бала мероприятия по ректорскому отбору были отменены. Участницам было велено готовиться к другому празднику — к празднованию нового года в самой академии, включавшего и танцы. Да и вообще ближе к «смене года» мало учились, мало учили и в основном занимались предпраздничной суетой. По водному и воздушному факультету сновали адептки, собирались кучками, обсуждали наряды и стреляли глазами в проходящих по коридорам адептов и молодых преподавателей земного и огненного факультетов. Я проводила время с друзьями. Кристан и Керра стали парой, ходили держась за руки, и от обоих так и тянуло «полным набором стихий». Я еще не знала, собираются ли они пожениться, но объединение стихий у них явно шло полным ходом. Оба были счастливы и довольны, а во взгляде Кристана на меня исчезли боль и сомнение. Мы с ним снова стали друзьями. Пару раз он приходил ко мне просто поболтать, даже делился мыслями о Керре, какая она замечательная оказалась, признал, что считает «судьбой», что она смогла снять приворот, когда с этим не справилась я. Но на самом деле времени на друзей было не так много. Герат продолжал готовить меня к балу. Иногда вызывал нас с Тарией обеих и объяснял правила дворцового этикета. В другие разы вызывал меня одну. И тогда все не ограничивалось поцелуями или обсуждением поведения на балу. Он танцевал со мной, инструктировал, как вести себя с тем или иным царедворцем. В общем, подошел к вопросу серьезно. А я после каждой встречи понимала, что влюблена в него, как юная девочка. Да и была такой. Что такое тридцать лет для магички, которой предстоит прожить много сотен лет? Вот будь я обычным человеком или «неразвитым магом», чей срок жизни редко дотягивает до ста пятидесяти лет, считалась бы более зрелой женщиной. Герат стал сосредоточием моей жизни. Ее центром, ее радостью и надеждой. И даже его постоянные подначки, а иногда и почти издевательский тон не обижали меня, как раньше. Потому что я знала, что за ними стоит то горячее тепло, близость и страсть, что я ощущала каждый раз, как он обнимал меня. Один раз за эти дни у него опять был приступ. К моему удивлению, он попросил меня прийти и помочь. Просто прислал записку по телепорту: «Жду тебя. Очень нужна». Я поняла все сразу и поспешила к нему. А потом с наслаждением наблюдала, как гримаса боли на его лице сменяется облегчением, которое принесла я. Я, никто другой! И благодарность в руках, которые притягивали меня к себе, прижимали жадно, крепко, так, что казалось, не отпустит никогда. Участницы конкурса и их подруги разделились на две группы в отношении ко мне. Одни, встречая меня в коридорах, отворачивались с неприязнью. Другие, напротив, подходили поговорить, почти открыто предлагали дружбу. Видимо, хотели завязать хорошие отношения с возможной Великой. Радовало одно: я ни разу не видела Лариссу. А Ирму уволили: Герат сказал, что на следующий же день после злополучного конкурса подписал приказ об увольнении. И никто больше не пытался навредить мне. А косые взгляды я могла терпеть. Научилась. Как-то незаметно настал «тот самый день». Мы с Гератом должны были поехать куда-то с утра (он так и не сознался, как собирается загримировать мою внешность и ментальный облик), чтобы успеть вернуться за Тарией. Поэтому к девяти утра мне следовало уже быть одетой для бала. Прическу мне, по словам Герата, сделают «тоже там» (то есть куда поедем). Для всех мы ехали в косметический салон, и подружки лукаво улыбались, говоря мне, что Герат «очень сильно заботится» о своих фаворитках, особенно обо мне. Как бы ни уговаривала я себя не волноваться, ничего не получилось. Ночь накануне я почти не спала. А утром не могла заставить себя позавтракать — все внутри дрожало от тревоги, кусок не лез в горло. Я оделась в бальное платье, распустила волосы, чтобы «там» их могли уложить в праздничную прическу. Из зеркала на меня смотрела ослепительно красивая блондинка из высших аристократов. Ничем не хуже Тарии. И это радовало. А потом дверь открылась, и вошел Герат. Я уже знала, что он может открыть любую дверь в академии, хоть каждый вечер накладывала на свою дверь магическую защиту, на случай если Ларисса с подружками решат подложить мне какую-нибудь свинью. — Необыкновенно хороша, — сказал Герат. — Поехали. Глава 41 Место, куда мы приехали, находилось на окраине города и называлось «Салон красоты Ванеса Гурзао». — Но Герат! Неужели вы думаете, здесь смогут выполнить нужное! — изумленно сказала я и инстинктивно вцепилась в его локоть. Прошедшие пять дней я доверяла ему, как самой себе. Даже прощала умалчивания и загадки. Но сейчас подумалось, может быть, Герат решил подшутить надо мной. А на самом деле просто сам наложит на меня какую-нибудь особую иллюзию и поставит ментальный барьер. — Здесь или нигде, — усмехнулся он. — Нам именно сюда. Хозяин Ванес Гурзао и его сотрудники встретили нас в большом зале. На лицах была подобострастность, явно не каждый день здесь появлялись такие высокопоставленные особы, как Герат. Этот «салон красоты» не выглядел шикарным, вряд ли высшие аристократы часто пользовались его услугами. — Нам к мэтру Остару, — спокойно сказал Герат. — Он ждет. Хозяин проводил нас к незаметной двери в дальнем конце зала, вела она на лестницу, уходившую под землю. — И куда вы меня ведете? — шепнула я Герату. — К лучшему мастеру маскировки в нашей стране. Обрати внимание, здесь стоит блокировка любой ментальной слежки. Хорошее место, имей в виду. По лестнице мы спустились в подвальное помещение. Но вместо сырого подземелья передо мной предстала уютная комната, в которой за столиком у зеркала сидел очень пожилой маг в синем халате. С длинными седыми волосами и хищными чертами лица, сохранившими остатки былой мужской красоты. Из-под всклокоченных седых бровей огоньками светились проницательные светлые глаза. По характеру его магической силы я узнала ментального мага. — Приветствую, мэтр Остар. Вот девушка, о которой вам говорил, — сказал Герат, а я почтительно кивнула. — Нужно сделать нечто среднее между… Илона, сними свою чертову иллюзию! Мэтр Остар был главным маскировщиком при дворе. Готовил шпионов для иностранных государств, его работу еще ни разу не разоблачили. И я пользовался его услугами неоднократно, — очередная ректорская усмешка. — Ты, наверное, не знаешь, что у меня есть небольшое шпионское прошлое. — Хорошие были времена, Герат, — бросил мэтр Остар. — Потом появился молодой конкурент, и мэтра Остара настойчиво попросили уйти на пенсию, — продолжил Герат. — Такие «обиды» не забываются. Можешь доверять мэтру, как мне. «Наконец-то объяснил, куда мы приехали!» — подумала я и скинула маску Илоны Гварди. Других вариантов сейчас не было. Герат одобрительно кивнул. — Нужно сделать среднее между этим великолепным лицом и вот этим, — он создал на столике стену пламени и в ней отразилась моя обычная иллюзия. Мэтр Остар встал и два раза обошел вокруг меня, внимательно разглядывая. — Много работы, часа на два, — сказал он спокойным задумчивым голосом. — Поэтому мы и приехали с самого утра, — сказал Герат. — Присаживайтесь, девушка, присаживайтесь, — мэтр указал мне на кресло у столика с зеркалом. В следующий час старичок сновал вокруг меня, накладывая на лицо какие-то крема, мази, краски… Не косметические, в обычных женских ухищрениях я все же немного разбиралась. И постепенно мое лицо преображалось. Получилось действительно «нечто среднее» между Астер Гайнори и Илоной Гварди. Словно бы Астер, чуть потерявшая свой аристократизм. Заметить даже следы грима было невозможно. Все выглядело естественно, словно я всю жизнь была такой. — Теперь наложи косметическую иллюзию, сделай себя немного красивее, — сказал Герат. — И узнаваемой, чтобы все могли узнать в тебе Илону Гварди. А этот облик увидят, если кто-то сорвет твою иллюзию. Я немного поработала над этим, и вскоре на меня смотрела из зеркала улучшенная копия обычной «Илоны». — Держи, — мэтр протянул Герату колбочку с зеленой жидкостью. — Ничем другим не смоется, поэтому возьми с собой сразу. Теперь ваш разум, моя дорогая… — Вы глубоко полезете мне в голову? — спросила я, подумав, что без этого не обойтись. А значит… значит, мэтр Остар станет вторым в мире человеком, узнавшим обо мне правду. — Не очень. Я наложу «маску» — другие воспоминания, смешав их с вашими поверхностными, — улыбнулся старичок. — Касаться сознания буду, но не слишком глубоко. Если вы скрываете зловещие тайны, они меня не интересуют. Иногда может быть неприятно, приготовьтесь… А что мне оставалось делать? Только согласиться. Отступать было некуда. Еще час или полтора мэтр Остар сидел рядом, иногда клал руки мне на голову, иногда просто касался моего разума своим. Это было похоже на неприятную, навязчивую щекотку, но можно было потерпеть. Он накладывал на меня «ментальную маску» по нашим с Гератом инструкциям. Иногда просил показать что-то из моего прошлого, чтобы можно было перемешать искусственные воспоминания с настоящими и сделать их более реалистичными. «Маска» была простой. Я должна была отрывочно помнить детство, в котором была дочерью разорившихся низших дворян, в возрасте пяти лет я потеряла родителей, воспитывалась у случайных людей, то в одной семье, то в другой, а в десять лет попала в приют — и дальше все шло так же, как в моей настоящей жизни. С единственной разницей — маска демонстрировала, что я очень благодарна королю и правительству страны за возможность учиться сначала в приюте, а потом в академии. Этакая благодарная и благонравная сирота, счастливая, что смогла приехать на бал. И мечтающая выиграть отбор, устроенный Гератом. — Уф-ф… Проверь! — мэтр отер пот со лба и кивнул Герату. Я ощутила другое прикосновение к своему сознанию. Герат касался не так профессионально, как мэтр Остар, но… мне это почему-то было приятно. Как будто он погладил меня горячей ладонью, только не по голове, а глубже, сам мой разум. — Отличная работа, мэтр! — рассмеялся Герат. — Вы не теряете профессионализм! Мэтру явно стало приятно. Он улыбнулся в бороду: — Ну эти выскочки на входе во дворец точно не пробьют мою «маску», — сказал он. Я искренне поблагодарила мэтра, они еще немного поговорили с Гератом о старых временах, и мы пошли к выходу. И вдруг я услышала лукавый голос старичка: — Ваша светлость! Сердце отчаянно ударило. «Ваша светлость» — обращение к герцогу или герцогине. «Значит, все же разгадал мою загадку, пока ковырялся в голове, старый хитрец!» — подумала я. — Что вы сказали? — обернулась я, изображая недоумение. — Ваша светлость… так ведь вроде бы принято? — лукаво улыбнулся мне старичок. — Я еще не забыл принятый при дворе этикет… — и тут же стал серьезным. — Не беспокойтесь, дорогая девушка… Я даже не столько увидел в вашей голове, сколько догадался. Я… хочу сказать, что однажды вам понадобятся надежные люди. И я буду рад быть одним из них, — закончил он и остро всмотрелся в мое лицо. — Если, конечно, вы хотите большего, чем съездить на бал… — Повезло тебе, Астер! — вдруг рассмеялся Герат. И меня отпустило. Если Герат утверждает, что мэтру можно доверять, я могу хотя бы попробовать. — Мэтр Остар — могущественный союзник! Ты уже видишь это. — Благодарю вас, — сказала я старому мэтру. — За все. В салоне красоты наверху мне сделали высокую прическу, так что я казалась выше и не выглядела такой миниатюрной рядом с рослым Гератом. Спереди пустили легкие завитки, которые придавали прическе непринужденность, и закрепили брильянтовую диадему. Диадему, между прочим, мы не покупали, когда ездили за платьями. Ее подарил Герат утром. Я не отказалась. В конечном счете, если все наши планы осуществятся, я собираюсь прожить с ним много лет. К тому же он явно не был стеснен в средствах. Когда вышли из салона, времени было много. А у меня тревожно колотилось сердце. Сейчас вернемся в академию, заберем Тарию и поедем на бал. И кто знает, к чему это все приведет… Герат казался совершенно спокойным, но я улавливала в нем что-то вроде… азарта, может быть. Ему явно было интересно. А я хотела сделать… кое-что. Оно словно зудело внутри меня, требовало выхода. Вокруг сейчас никого не было. Под руку с Гератом я подошла к элеону и остановилась. Сердце уже выскакивало из груди, колотилось в горле, и я понимала, что (не дай Бог) могла раскраснеться от волнения. — Что случилось, Астер? — тихо спросил меня Герат, развернулся ко мне и легонько провел ладонью по моей щеке. — Волнуешься? Это нормально. — И это тоже… — ответила я. Неужели сейчас я скажу ему то, что собиралась? Неужели отважусь? — Но еще… я хотела сказать… Спасибо вам за все, Герат! Спасибо, что вы все это делаете… для меня. Что вы рядом, — и вдруг говорить стало необыкновенно легко. Да и лицо шального ректора было совершенно серьезным, он внимательно меня слушал. — Сегодня бал, и я… Да, я боюсь! Может случиться все что угодно! Я даже жалею иногда, что согласилась на это, — усмехнулась, подобно самому Герату. — И что бы там ни было, я хочу сказать… Я чувствую то, что есть между нами. Я живу этим! И хоть вы… никогда ничего не говорите прямо, умалчиваете, делаете сюрпризы… Не раскрываете свое отношение до конца. Я скажу вам прямо… Я влюбилась в вас. Наверное… Мне кажется… Я люблю вас! И если что-то пройдет не так, хочу, чтобы вы это знали. И я очень, очень благодарна вам… Я замолчала, не зная, какого ответа мне ждать. Любого. Такие вещи говорят не ради того, чтобы спровоцировать партнера. Их говорят искренне, в нужный момент, от всего сердца. И не ждут в ответ чего-то конкретного. Ощущала, что щеки пылают, а сердце ниткой бьется в горле. Но мне было все равно. Герат же просто серьезно смотрел на меня. Ничего в его лице не изменилось. Иногда огненный ректор был очень сдержанным, очень спокойным. Только в глазах я заметила что-то… непередаваемое. Как будто море огня в его глазах вышло из берегов, разлилось и стало не горячим и жалящим, а теплым, как нагретое солнцем озеро. Он ничего не ответил, просто мягко прижал к груди мою голову. Обнял, заключая в горячем кольце сильных надежных рук. Несколько мгновений он молчал. Потом тихо, уверенно сказал: — Все будет хорошо, Астер. Я позабочусь. Потому что не могу без тебя. Верь мне. И все вокруг исчезло. Я прикрыла глаза. Если бы он сказал «я тоже люблю тебя», было бы не то. Герат сказал именно то, что должен был сказать ректор Герат Ванирро. И это было самым глубоким, самым верным выражением его отношения. Он не поцеловал меня, просто на какую-то вечность мы застыли на дороге, возле элеона, обнимая друг друга. Я в самом надежном месте на свете — в руках огненного ректора, которого чуть ли не ненавидела еще несколько недель назад. В академию мы ехали почти молча. Лишь немного переговаривались по делу. Изредка Герат давал мне последние инструкции. — Напоминаю, что с королевской семьей тебе лучше не контактировать вообще. Если только в моем присутствии, — сказал он в самом конце дороги. * * * Перед дворцом раскинулся огромный сад. Белая дорожка вела к зданию между высоких деревьев и кустов с вечнозеленой листвой. А сам дворец не был старинным зданием. Большой белый особняк с колоннами, выстроенный около сотни лет назад для семьи Статира. Подъезжали кареты. Так принято — никаких элеонов на королевский бал. Эта традиция соблюдалась неуклонно. Мы тоже приехали в карете. Герат ловко помог выйти нам с Тарией, тут же мельком раскланялся с изящной парой — богато одетым стариком и его молодой спутницей в красном платье, похожем на наряд Тарии. Я с любопытством разглядывала их и других аристократов, что выходили из прибывающих экипажей. Тария улыбалась своей обычной королевской улыбкой, и я подумала, что, увы, это она ощущает себя здесь естественно. А мне кажется, что все смотрят на меня, пытаются разглядеть следы не знатного происхождения, или, напротив, увидеть Астер Гайнори за маской Илоны Гварди. Проверка прибывающих на бал казалась ненавязчивой. Гости подходили к охране, состоящей из двух менталистов, на входе в сад, просто мило разговаривали, а потом проходили дальше, улыбаясь. Однако проводилась эта проверка дважды: я заметила, что перед лестницей, ведущей к парадному входу, стоит вторая пара менталистов, и гости вынуждены остановиться ненадолго и там. Герат поздоровался еще с несколькими гостями, их лица были мне не известны, а вот они с интересом смотрели на «фавориток» ректора, чье появление ожидалось на балу. И мы подошли к менталистам… — Магистр Ванирро, — почтительно склонил голову один из них. — Как всегда, не вижу поводов препятствовать вам. Как зовут ваших спутниц? — он вежливо улыбнулся нам с Тарией. — Мэтр Глоо, — Герат чуть кивнул ему. — Тарра Тария Крейган с воздушного факультета и тарра Илона Гварди с водного. — С водного? — удивился мэтр Глоо и с интересом уставился на меня. Я застыла. Страх, который я уговаривала себя не чувствовать, жестким комком застрял в солнечном сплетении. Вот так, сейчас этот «мэтр» испытает ко мне особый интерес, проверит особенно строго… И все. В тот же момент все может сломаться раз и навсегда. — Да, я решил расширить область своих интересов, — с усмешкой, словно небрежно, бросил в ответ Герат. Но я заметила, что в его теле проскользнуло напряжение. — Что ж, дамы… прошу прощения за эту формальность, — улыбнулся мэтр Глоо. — Прошу вас, тарра Тария снимите перчатку и дайте руку мэтру Оноди, — он указал на второго менталиста. — А вы, тарра Гварди, возьмите меня за руку. Тария сняла перчатку и королевским жестом протянула руку мэтру Оноди. Я последовала ее примеру, пытаясь казаться уверенной в себе и непринужденной, но, кажется, руки едва заметно дрожали, когда я стягивала тонкую голубую перчатку с правой руки. Физический контакт помогает менталистам быстро провести проверку. Более глубокую, чем если исключить его. И подозрительно, что до этого на моих глазах они еще никого не просили снимать перчатки и протягивать руки. Вероятно, более подробная проверка — только для «новеньких» при дворе. — Не беспокойтесь, тарра Гварди, — вполне доброжелательно улыбнулся мне мэтр Глоо и сам взял меня за руку. — Это всего лишь обычная проверка, — но в его остром взгляде я уловила пытливый интерес. Водная фаворитка у огненного ректора… уже одно это удивительно. Несколько мгновений мы все молчали, и я ощущала густую властную волну исходившую от Герата. В ней было напряжение, и… словно бы посыл, приказ менталистам пропустить нас быстрее. Меня же держала теплая, обманчиво мягкая рука мэтра Глоо, и я пыталась глубоко дышать, чтобы унять тревогу и не выдать свое волнение. — Я знал вашу мать, — услышала я голос мэтра Оноди. Он обращался к Тарии. — Всяческих успехов на балу, тарра Крейган, — и второй менталист отпустил руку Тарии, почтительно ей кивнув. — Благодарю, мэтр Оноди, — Тария ослепительно улыбнулась в ответ и прошла на дорожку в сад. Я же так и стояла с рукой в ладони мэтра Глоо, отпускать меня он не желал. И все больше ощущала чужое, аккуратное, но острое прикосновение к разуму. Неужели все?! Неужели сейчас все и закончится, трагически, так и не начавшись… Да и волна, исходившая от Герата, становилась все жарче, гуще, все напряженнее. Похоже, он тоже волновался. Неожиданно мэтр Глоо наклонился, и мне захотелось отпрянуть. Началось? Сейчас нужно будет драться не на жизнь, а на смерть? Дернула руку на себя, но он не отпустил… Казалось, что время застыло, и его голова медленно, немыслимо медленно склоняется все ниже и ниже… Глава 42 Волна, исходившая от Герата, сгустилась огненной тучей. Я снова дернулась. Но ничего страшного не произошло. Лицо мэтра Глоо приблизилось к моей руке, и он поцеловал ее. Тут же поднял голову и наконец отпустил руку. Я расслабленно выдохнула и ощутила, как волна рассосалась. — Вы очень достойная девушка, тарра Гварди, — услышала я мэтра Глоо. — Такая скромность при вашей силе… И мне жаль, что вы пережили подобные потери в прошлом. Пусть дальше ваша судьба будет благополучной, а этот бал принесет вам удачу. Очень достойный выбор второй фаворитки, магистр Ванирро, — он обернулся к Герату. — Понимаю его. Герат улыбнулся уголками губ. А я внутренне поблагодарила мэтра Остара. Наложенная им «маска» выстояла, показала лишь то, что должна была показать. Герат едва заметно коснулся моих плеч, направляя меня на дорожку вслед за Тарией. Но на мгновение его пальцы сильно сжали мое плечо. Вторая проверка — у парадного входа — была проще. Я волновалась уже меньше, и менталисты, стоявшие там, проявляли не такой сильный интерес. На этот раз нас не просили снять перчатки, лишь пробежались взглядами по лицами и едва коснулись сознания. Мы поднялись по лестнице — Герат вел нас с Тарией под руку обеих, и любопытствующие взгляды аристократов совершенно его не смущали. — Великий магистр академии высшей и прикладной магии Герат Ванирро граф Грейг, а также тарра Тария Крейган и тарра Илона Гварди! — прозвучало, когда мы вошли в широко открытые двери бального зала. На мгновение все взгляды устремились на нас. Сердце забилось сильнее — на этот раз от понятного волнения, когда внезапно оказываешься в высшем свете, среди «элиты из элит» нашего государства. Как встретят меня все эти люди? Не придется ли смущаться и краснеть за саму себя? Любая на моем месте чувствовала бы то же самое. Конечно, великолепие поражало. Белокаменный зал, ярко освещенный золотыми магическими люстрами, колонны по бокам. Там же по бокам располагались столы с напитками и блюдами и кресла для желающих отдохнуть. Народа было уже много, мы приехали одни из последних. Роскошно одетые дамы сновали по залу и переговаривались с мужчинами в торжественных камзолах. Теперь я благодарила Герата за платье. Оно было именно в том стиле, что отличал большинство аристократок, собравшихся здесь: облегающий лиф, легкие летящие юбки, шитье драгоценными камнями или золотыми и серебряными нитями. Камзолы мужчин тоже были расшиты, как облегающий темно-синий Герата. Большинство женщин носило «косметическую иллюзию», поэтому моя собственная не должна была привлечь внимание. Под любопытствующими взглядами Герат отвел нас с Тарией к столам, предложил выпить «игристого сока» — легкого веселящего напитка, и очень ненавязчиво представил нас пожилому графу в зеленом камзоле и его элегантной жене средних лет, потом еще парочке знакомых… В общем, ничего особенного не происходило, кроме того что знакомились с нами очень охотно, разглядывали с любопытством, задавали вопросы о жизни в академии и даже об отборе. Я, на удивление, держалась не хуже Тарии. Так же вежливо улыбалась, спокойно отвечала на вопросы. И постепенно количество взглядов, что бросали в нашу сторону, уменьшилось. Видимо, все удовлетворили любопытство, как выглядят фаворитки ректора, и убедились, что это обычные вежливые и благодарные девушки. Правда, некоторые мужские взгляды оставались заинтересованными. Ведь отбор выиграет лишь одна из нас, а может быть, и другая девушка. — Развлекайтесь, дамы, — улыбнулся Герат, убедившись, что мы больше не привлекаем повышенного внимания. — Я должен отойти по делам. Кивнул всем и сквозь ряды гостей направился куда-то в другой конец зала. Он предупреждал заранее, что не сможет весь бал быть возле нас, но, когда он ушел, мне стало тревожно и как-то одиноко. Тария же внимательно оглядывала зал, потом сжала мою руку: — Его еще нет, — шепнула она мне, явно имея в виду принца. — И никого из королевской семьи, — шепнула в ответ я. — Они ведь должны торжественно появиться… Как только спина Герата скрылась среди богато одетых дам и мужчин, к нам с Тарией устремились два кавалера. Оба молодые, брюнеты, один — огненный маг, другой — менталист. И очень похожие друг на друга. Представились, оказалось, что это действительно братья: Торос и Гварот, сыновья графа Дорье. Оба умели непринужденно болтать, и я, не знавшая куда деть себя, пока не начались танцы или не вернулся Герат, была благодарна им за компанию. Молодые люди шутили, что такие красавицы, как мы с Тарией, не пропустим ни один танец, просили не забывать их и соглашаться на их приглашения. Вдруг запели трубы, и торжественный голос произнес: — Его величество король Гайварда и доминионов Статир Третий и ее величество королева Ирмира с сыном Дорием. Тут же произошло два события. Во-первых, словно из ниоткуда появился Герат, встал рядом со мной, и я ощутила на своем плече его сильные пальцы, мол, спокойно, все так, как должно быть. А с другой стороны мою руку снова сжала Тария. — Он не пришел, — растерянно шепнула она мне, видимо, не заметив появления нашего спутника-ректора. — Может быть… появится позже, — шепнула я ей. И макушкой ощутила, что Герат усмехается у меня за спиной. — Дамы, следует присесть в реверансе, мы ждем правящую семью, — сказал он громче. Под звуки торжественной музыки в зал вошел Статир, под руку с ним вплыла изящная королева Ирмира — шатенка со строгими чертами лица в ослепительно белом платье. Чуть сзади шел невысокий приятной наружности младший принц Дорий, такой же шатен, как мать, и тоже в белом. Насколько я знала, младшему сыну королевской четы еще не исполнилось пятидесяти лет, и он славился приятным, уживчивым нравом. Внешность соответствовала этим слухам. Король, величественно улыбаясь, проследовал в дальний конец зала, помог королеве опуститься в кресло. А я не волновалась. Нет, другое. Знала, что король не проявит сейчас никакого интереса ко мне, с чего бы… В тот момент мне подумалось, что, если бы в древности история повернулась по-другому, это я входила бы как принцесса в этот или другой торжественный зал вслед за королевской четой своих родителей. Хранителей мира. От этого горькое саднящее чувство растекалось в душе, казалось, что смотреть на Статира — потомка узурпаторов и узурпатора, убившего мою семью — все равно что смотреть на что-то мерзкое, грязное, неприятное. При том, что выглядел король красивым магом в возрасте Герата, с величественным, но добродушным выражением лица. — Рад приветствовать на ежегодном балу в честь смены года! — раздался голос монарха. На этом он не остановился. Произнес речь об успехах Гайварда на границах, о развитии доминионов на островах и в северной части континента. Подчеркнул успехи послов. Не забыл упомянуть и «достижения магической академии по воспитанию преданных короне магов всех стихий и направлений и лично Великого магистра Герата Ванирро». Потом наконец объявил бал открытым… Со всех сторон полилась музыка, и я на мгновение растерялась. Потому что знала, что, по традиции, Герат должен в первую очередь потанцевать со старшей из нас. То есть с Тарией. И мне стало немного больно, когда я увидела, как он со светским полупоклоном протягивает ладонь Тарии. Даже застыла, глядя на эту картинку. Почему-то она казалась мне сюрреалистичной, хоть я и была готова к этому. — Вы окажете мне честь…? — услышала я голос Гварота Дорье. — Пока у меня есть такая возможность… Растерянно положила руку на предложенный локоть, и Гварот вывел меня в центр зала. А потом… Потом все перемешалось. Меня приглашали танцевать постоянно. Не успевал предыдущий партнер отвести меня к креслам, как кто-то уже с полупоклоном звал на следующий танец. Герата и Тарию я совсем потеряла из виду. Казалось, меня постоянно кружили в танце, вели со мной светскую беседу, делали комплименты… Это было приятно, ничего не скажешь. Видимо, фаворитки ректора по-прежнему вызывали интерес у мужской половины присутствующих. Постепенно начала чувствовать себя спокойно и естественно в роли популярной светской дамы… Только вот Герата так и не могла разглядеть в толпе, и от этого неприятно свербило в сердце. Среди танцующих его не было. Впрочем… он ведь предупреждал, что не любитель танцев. Но один, хотя бы один раз он должен был со мной потанцевать! Я ведь его фаворитка, а не кого-нибудь из этих графов и маркизов! Хорошо хоть платье Тарии и ее ослепительные улыбки иногда мелькали передо мной среди множества незнакомых пар. А вдруг с ним что-то случилось? — начали прокрадываться в голову шальные мысли. Я совсем отчаялась выцепить его взглядом, когда очередной партнер по танцам поцеловал мне руку и предложил проводить меня к креслам. И вдруг твердая рука взяла меня под локоть. Ни слова ни говоря, он положил одну горячую ладонь мне на талию, другой взял меня за руку и повел на следующий танец. Прикосновения опять казались мне жадными, и, наверное, такими и были. — Очень популярная девушка оказалась, — усмехнулся он. — Нужно было нацепить на тебя робу и иллюзию той старой гномихи с первого конкурса, а не покупать тебе платье, подчеркивающее… все, что стоит подчеркнуть. — Вы ревнуете? — удовлетворенно улыбнулась я, заглядывая ему в лицо. — Немного, — непринужденно ответил Герат. — Впрочем, другого я и не ожидал. А теперь, Илона, соберись, — его рука крепче сжала мою ладонь. — Его величество хочет посмотреть на моих… спутниц. — Что? — испуганно изумилась я. — Желание монарха — закон для всех нас, — спокойно ответил Герат. — Просто соберись. Это неизбежно. Остаток танца мы кружились в полном молчании. Я кусала губы. Знала, что так может произойти, но искренне надеялась, что в суматохе бала монарху будет не до таких мелочей, как фаворитки ректора академии. Музыка еще не стихла, когда Герат остановил наш танец, велел мне взять его под руку, выцепил глазами Тарию, подошел, сдержанно извинился перед ее партнером по танцу и, как крейсер по волнам, повел нас туда, где восседала королевская чета. Сначала мне казалось, что ноги ватные, и локоть Герата очень кстати. Но постепенно меня начала брать злость. Предки Статира лишили моих предков права на престол, подло узурпировали власть. А сам Статир лишил меня любимых родителей и нормальной жизни. Я смогу смотреть ему в глаза. Я смогу скрыть свою неприязнь. Я смогу… Когда мы подошли и присели в реверансе, на моем лице застыла непроницаемая почтительная улыбка, подобная обычной улыбке Тарии. Статир внимательно разглядывал нас. Он был огненным магом, королева — воздушной. Так повелось, что правили маги-стихийники, ведь именно стихийная магия считается самой мощной. Сила стихий при желании может быть использована на нужды «общей магии», медицины, некромантии, даже ментальной магии. А вот никто из магистров «общей магии» и другие не сможет использовать силу стихий… В роду Статира рождались маги разных стихий, но чаще огненные, как их младший сын с необычно приятным для огненного мага нравом. Старший — Клаус, который так и не появился на балу — был земным, на удивление родителям. Я подняла глаза и на мгновение встретилась взглядом с королем. Вежливо отвела взгляд, как принято… Но успела уловить праздный, ленивый интерес. Казалось, король лениво оценивает достоинства нашей с Тарией внешности, подмечает, во что мы одеты. Не более того. И Слава Богу! В этом монаршем интересе я не уловила узнавания или попыток заглянуть под мою иллюзию или даже залезть в мою голову. Статир был сильнейшим магом современности, уверена, при желании он все это может. — Тарра Тария Крейган и тарра Илона Гварди, — нейтральным тоном представил нас Герат. — Мое почтение, ваше величество, — почти хором произнесли мы с Тарией. И я похвалила себя, что голос звучит спокойно, почтительно, но с нотками собственного достоинства. — Великолепные девушки, — лениво ответил король. — Рад приветствовать вас при дворе. И буду рад, если любая из вас станет нашей Великой… Впрочем, отбор покажет… Вы свободны, — я выдохнула. Все. Аудиенция окончена, и Статир не узнал Астер Гайнори. Тут же король добавил: — Скоро праздничный фейерверк. До этого я хотел бы еще поговорить с вами, Герат… — Позвольте отвести моих дам, и я в вашем распоряжении, ваше величество, — вежливо ответил Герат. Король махнул рукой. Мы склонились в реверансах, и Герат снова повел нас через толпу придворных. На нас опять смотрели, слышались какие-то шепотки. Но мне было все равно. Я прошла испытание. Единственно, когда мы только-только начали путь обратно, я ощутила на себе очень острый, почти тяжелый заинтересованный взгляд. Чей, интересно? Он выделялся из множества других взглядов хотя бы тем, что я его чувствовала. Словно кто-то незаметно буравил меня глазами из толпы. — Молодец, — шепнул мне Герат, когда отвел нас к столам. Тут же кивнул и направился обратно к королю. Тария грустно опустила глаза: — Видишь, его так и нет. А это «представление королю» ничем мне не поможет, — тихо сказала она. Но я не успела ничего ответить, Тарию тут же пригласили танцевать. Да и меня тоже. Высокий статный мужчина в бежевом камзоле, расшитом золотом, предложил мне руку и следующий танец. Я согласилась. Герата все равно не было рядом. Он опять ведет какие-то беседы с королем… И я могу только верить, что все это не причинит мне вреда. Я вложила ладонь в руку партнера, он медленно, с чувством повел меня. Подняла на него взгляд — мужчина был таким же высоким, как Герат: я смотрела ему чуть ниже плеча, если не запрокидывать голову. И встретилась глазами с тем самым физически ощутимым взглядом, что буравил меня из толпы. Сердце ударило, словно разорвался магический снаряд. Кто это? Молодой маг земли лет ста пятидесяти. С красивыми чертами лица и зелеными глазами. Темный шатен. Статный, наверняка, нравится женщинами. И… с иллюзией на лице. Это было неудивительно, некоторые мужчины в зале тоже носили косметическую иллюзию, хоть их и было меньше, чем женщин с «гримом». Но что-то меня в этом насторожило, как и его пристальный взгляд. Глава 43 — Вы заметили мое внимание? — приятным глубоким голосом спросил мой партнер. Вопрос был вполне логичный. Любой маг, даже не менталист, но хотя бы немного знакомый с ментальной магией, может ощутить заинтересованный взгляд. — Признаюсь, да, — ответила я, стараясь звучать уверенно и не взволнованно. — А я признаюсь, что вы сразу привлекли мое внимание… Вас что-то смущает? — добавил он неожиданно. — Вы носите иллюзию, — ответила я. — Это необычно. — Вы тоже, — улыбнулся он. — Я женщина, мы любим надевать легкую «косметику». Он снова улыбнулся. И от этой улыбки мне стало спокойнее. Вполне искренняя улыбка, хоть и исполненная обычной светской сдержанности. Да и весь этот маг был таким… твердым земным. В его руках появлялось то самое ощущение «земной надежности», что так необходимо водным. — А я мужчина, и обстоятельства заставили меня прийти на бал, скрывая свое лицо. Граф Сай Доро, — он на мгновение остановил танец и слегка поклонился мне. И тут же мы продолжили кружиться. — Не могу не объяснить причин такой очаровательной девушке, хоть она и участвует в чужом отборе. Недавно я пережил развод, моя бывшая жена не хранила мне верность, но до сих пор полагает, что я должен быть предан ей, подобно ее любимому псу. Приди я сюда «со своим лицом», не мог бы проявить даже малейшего внимания ни к одной из дам на балу без ехидных замечаний. Честно говоря, я не знала, как реагировать на подобную откровенность. Еще никто на балу не говорил так прямо. Все было пропитано светской вежливостью, сложных вопросов касались лишь вскользь, словно их не существует или они не имеют значения. А этот граф Торо сразу объяснил мне свое… «сложное положение». — Сожалею, что вам приходится прибегать к уловкам, чтобы принять участие в ежегодном празднике. Надеюсь, это вскоре изменится, — светским тоном ответила я. Но внутри ощутила легкое сочувствие к этому мужчине. — Думаю да. Как только я найду другую избранницу и заключу новый брак, — неожиданно ответил граф. И подчеркнуто восхищенно прошелся взглядом по моему лицу. Сердце громко и тревожно ударило. Захотелось сказать, что я участница ректорского отбора и не стоит иметь на меня виды. Но подобная прямота… это слишком. Могу попасть в неудобное положение. Ведь он больше никак не выразил каких-либо намерений в отношении меня. Мы лишь танцуем. В этот момент музыка на время стихла, танец закончился. А я облегченно вздохнула. Желала лишь добра этому мужчине, но такие откровенные поклонники были совершенно некстати. Граф молча предложил мне локоть, чтобы проводить меня к креслам, а я машинально начала выискивать глазами Герата. Нашла. Он стоял возле короля, и тот что-то оживленно, с улыбкой рассказывал моему ректору. Вот ведь! Приспичило этому узурпатору узурпировать и внимание моего Герата! Интересно, что он ему рассказывает. Зато я обнаружила возле кресел Тарию в сопровождении старшего брата Дорье — Тороса. Они мило болтали, и, несмотря на отсутствие на балу принца, Тария явно получала большое удовольствие. Я присоединилась к ним. Но граф Доро не отстал. Он остался с ними, представился неким Крауном и принял участие в беседе. …И постепенно я расслабилась на его счет. Он умел непринужденно вести беседу и нигде не пересек границ дозволенного на светском мероприятии. Лишь иногда бросал на меня заинтересованные взгляды. И вдруг музыка совсем стихла. Раздались звуки труб, монарх встал и пригласил всех проследовать на террасу, чтобы посмотреть на праздничный фейерверк, подготовленный придворными огненными магами. Невиданное по эффектности и красоте зрелище, говорят… Во время обучения в академии мы с друзьями нередко выходили в город, чтобы наблюдать его издалека. Теперь же мы с Тарией увидим его вблизи… И в то же мгновение я увидела, как король подозвал к себе невысокую блондинку в шикарном зеленом наряде и указал Герату на нее. Двоюродная племянница короля, недавно прибывшая ко двору. О Господи! Монарх хочет, чтобы Герат сопровождал ее на террасу… И Герат не может отказаться. Я заметила, что его склонные к усмешке губы слегка передернуло, а взгляд устремился в зал, выискивая меня. На мгновение мы встретились глазами, и я заметила, что сквозь досаду он ободряюще и успокаивающе кивнул мне. И все же… мое сердце ушло в пол. В голову начали прокрадываться мысли, что все это подстроено, все это план короля, чтобы оставить меня без Герата и как-то вывести на чистую воду… Хоть здравый смысл и говорил, что Статир всего лишь хочет отправить племянницу смотреть зрелище с надежным сопровождением. Тут же Торос предложил локоть Тарии. А я опять растерялась. Светский закон был однозначен: отправиться на террасу одной для женщины — позор. Так не принято. — Вы окажете мне честь, очаровательная тарра Гварди? — услышала я голос Сая Доро. — Позвольте сопровождать вас, если, конечно, вы не находите мое общество слишком навязчивым. Я растерянно кивнула и оперлась на предложенный локоть Сая, не отпуская взглядом чету монархов, их младшего сына, ведущего под руку какую-то высокопоставленную пожилую даму и… Герата, на чьем локте лежала маленькая ручка племянницы короля…. — Благодарю, — все же сказала я ему. В центре зала расчистился проход, королевская чета в сопровождении приближенных прошла к выходу на террасу, и мы все парами потянулись за ними. На чуть подсвеченной террасе все начали распределяться вдоль перил, чтобы лучше видеть фейерверк. К моему удивлению, граф Доро провел меня в сторону, к небольшой нише, на отдалении от других пар. Вот ведь! И ведь не откажешься! Мужчина сопровождает женщину, как бы берет на себя ответственность на нее. Она же, согласно нормам светского этикета, доверяет ему, оставляет все на его усмотрение, ведь он должен позаботиться о ее удобстве наилучшим образом. За спиной у меня оказалась темная ниша, а передо мной — перила террасы. Мы стояли в тени, так что видели окружающих, но они не видели нас. — Здесь отличный обзор, прекрасная тарра, — галантно произнес Сай, видимо, счел нужным объяснить мне свой выбор. — Я помню это с прошлого года. Обычно никто не доходит до этого места, поэтому у нас есть шансы посмотреть представление, не выглядывая из-за чужих голов и спин. — Благодарю, — снова растерянно сказала я. А что еще могла сказать? Что мое сердце почему-то громче бьется от тревоги? Хотя бы потому, что отсюда мне было не видно ни Герата, ни даже Тарию с Торосом. Ректор вообще сейчас был рядом с королем на привилегированных местах прямо в центре террасы. Неожиданно раздались восторженные крики, и в небо ударил фонтан красных цветов. Они кружились, вспыхивали другими цветами — синим, зеленым, желтым… Потом опали в королевский сад и растаяли у нас на глазах. Представление длилось долго. Огненные маги расстарались по полной. В небе пели пламенные птицы — пели по-настоящему, их волшебный щебет разносился над садом и вызывал завороженные вздохи дам. Даже отсюда я их слышала. Взлетали фонтаны, похожие на извержение вулкана, и тут же превращались в огромные деревья, усыпанные серебристыми листьями. Кружились разноцветные водовороты под торжественную музыку… В общем, представление впечатляло. Я бы увлеклась, если бы не тревога, так и не покидавшая мое сердце. Закончилось все внезапно, под аплодисменты гостей. Мы с Саем тоже похлопали. Теперь… нужно уходить, пусть этот странный граф проводит меня обратно. Но далеко не все хотели уйти с террасы, многие оставались полюбоваться ночным небом и садом. А на входе в бальный зал образовалась очередь. Герата я так и не видела… Тарию с Торосом тоже… Но граф Доро не спешил отвести меня обратно. Он встал так, что отблески ближайшего светильника ложились на мое лицо, а его собственное лицо было немного видно мне. Задумчиво посмотрел на меня, не говоря ни слова. Я опустила глаза. Почему-то показалось, что сейчас произойдет непоправимое. Что-то ужасное… Именно сейчас. И я ощутила, как внутри моего кокона густым комком собралась сила, готовая в любой момент «прийти мне на помощь». Я подышала, чтобы успокоиться и ничем не выдать происходящее со мной. В конечном счете, рассказавший мне свою тайну Сай Доро ничем не заслужил недоверия и страха! — Что ж, — вдруг сказал он другим, более резким голосом. В нем так же звучала земная твердость, но теперь это был голос властьимущего человека, привыкшего, чтобы ему подчинялись. — Думаю, пришло время снять маски, тарра Гварди. Я хотел бы посмотреть на вас без «грима», — и прежде чем я успела отшатнуться, его рука потянулась в мою сторону, и он резко провел ею вдоль моего лица, срывая иллюзию. Резкий взрыв его силы, и я ощущаю себя, словно с меня прилюдно сорвали одежду. Саднящее чувство на лице, боль, заставляющая зажмуриться… Моя выставленная вперед рука — только бы удержаться, не ударить в ответ! Усилием воли заставляю замолчать силу в коконе и сжимаю зубы от боли и мерзкого чувства, что я стою голая перед ним… И сквозь эти ощущения голос Сая: — Впрочем, чтобы вам не было обидно, я тоже откроюсь, — злость поднимается во мне, я открываю глаза и вижу перед собой лицо, ранее виденное только на портретах. Передо мной, ухмыляясь, стоит принц Клаус. Земной маг полутора сотен лет возрастом, старший сын моего врага. Про себя я благословила мэтра Остара. Принц сорвал обычную косметическую иллюзию. Это было грубо, оскорбительно, нагло. Очень в духе избалованного монаршего сынка. Но моего истинного лица он так и не увидит, ведь оно скрыто под «маской», наложенной мэтром. От гнева я сжала и разжала кулаки. Только бы сдержаться. Лицо еще саднило. Но не это главное. Главное, что моя истинная сила толчками билась в оболочку кокона. Просила выхода, хотела отомстить за оскорбление и унижение! Вот оно — мое главное испытание на балу! Не проход через ментальную проверку. Не танцы с высокопоставленными особами и не аудиенция короля. Главным испытанием было… сдержать свою силу, не ударить в ответ, когда принц Клаус грубо сдернул мою иллюзию. Нет, принц, нет. Я не дам так себя спровоцировать. Я сумею устоять. Хоть внутри желала лишь заехать ему по физиономии рукой, а потом и магией. «Ледяным щитом», например, который просто снесет половину его красивого лица. — Вижу, вы меня узнали, дорогая тарра Гварди! — довольным голосом, с легким смехом произнес принц. Так, словно все произошедшее было невинной веселой шуткой. «Козлина дофинистый!» — подумала я. Но стало спокойнее. Цели принца вряд ли отличались благородством. Но он явно не искал под моей иллюзией Астер Гайнори, не подозревал подмены. Просто хотел посмотреть на мой настоящий внешний вид… — Ваше высочество, — я сделала легкий книксен, одновременно почтительно кивнув головой. — Признаюсь, я удивлена. — А я признаюсь, так вы еще очаровательнее! — продолжил принц. — Никогда не мог понять, для чего косметическую иллюзию надевают те, кому она вовсе не нужна… И надеюсь, вы простите мне это «представление». Мы с моим другом Саем Торо, — принц заговорщицки наклонился в мою сторону, — договорились, что я приду на бал под его именем. Ведь ему действительно не хочется встречаться с бывшей женой, редкостной змеей — не побоюсь этого слова… А у меня особый интерес. Тарра Гварди, вы знаете, что через два месяца я сам провожу отбор вроде того, в котором вы участвуете у ректора? Мои родители настаивают, что пришло время остепениться. — Я слышала об этом, — спокойно ответила я. — Так вот, присмотреться к претенденткам на балу можно лишь одним способом, — сказал он все с той же ноткой веселья в голосе. «Интересно, а сорвать с меня иллюзию, причинить досаду и откровенную боль — тоже было весело?» — подумалось мне. Наследник престола Гайварда был хорош собой. Его лицо в свете звезд выглядело загадочным, очень мужественным. Известно, что он один из сильнейших магов королевства, а со временем должен стать самым сильным. И, говорят, далеко не дурак. Но из-за случившегося я испытывала к принцу разве что не омерзение… — Только одним способом, — повторил Клаус, — прийти инкогнито. В противном случае моя фигура наследника престола привлекает слишком пристальное внимание, и дальше я могу пожинать лишь лицемерно-очаровательные улыбки. Кстати, отец знает о моем «маскараде», он отнесся к этой идее с пониманием, — Клаус чуть усмехнулся. И у меня мелькнуло в голове, что не одна я заметила в толпе взгляд Клауса, устремленный на меня. Похоже, его увидел и король. И помог принцу присмотреться ко мне, пригласив Герата к себе. Вот ведь гады! Только вот… это не так плохо. Куда лучше, чем если бы во мне сразу заподозрили другую личность. Я молча и вежливо слушала принца. Должно быть страшно. Но после своего гнева я почти не боялась. Скорее досадовала и испытывала острую неприязнь к этому избалованному монаршему сынку. — Так вот. К делу, тарра Гварди, — голос Клауса из веселого опять стал очень властным, твердым. Казалось, он скинул еще одну иллюзию — веселого и избалованного принца. И превратился в жесткого делового человека. По спине пробежал холод. — Вы меня устраиваете, — он протянул руку и поднял за подбородок мое лицо. «Он принц, он мерзкий нахал. Терпи. Просто терпи!» — успокаивала я свою внутреннюю силу. Но злость и вызов наверняка отразились в моих глазах, когда я встретилась взглядом с Клаусом. — Вы красивы, — подчеркнуто осмотрел мое загримированное лицо, — очень красивы. Весьма умны — хотя бы потому, что до сих пор не подняли шум, мол обижают, срывают иллюзию… И вы очень, очень сильны как водная. Вы меня устраиваете. Послушайте меня, Илона… Вы должны провалить ближайшее испытание на отборе вашего ректора. А затем, отдохнув пару месяцев, примете участие в моем. Вы меня поняли? — хватка на моем подбородке стала крепче, острее. — Выиграете отбор и станете женой дофина. Либо станете моей любовницей. Одно из двух. Вам ясно? — кажется, дофин хотел потрепать меня по щеке, отпустив подбородок. Но я сделала шаг назад, руки снова сжались в кулаки. Сила жгутами скрутилась в них… Пока не сила из кокона. Но моя обычная, тоже немалая сила. Подонок. Паршивый козлиный принц. Глава 44 — Нет, — ответила я твердо. Нужно было вести себя как-то по-другому, нужно было, наверное, кокетничать, не говорить ни да, ни нет… Ускользать от прямого разговора. Но я не могла. Просто не умела и не знала, как лучше. — Что вы сказали? — с угрозой в голосе переспросил Клаус и, кажется, сделал шаг ко мне. — Прошу простить меня, но ваше лестное предложение застало меня врасплох. Я не готова его принять. — Хотите стать Великой? — бросил принц злобно. — Не королевой? — Признаюсь, так далеко мои мечты не заходили. А должность в академии была бы кстати. Ваше высочество, возможно, вам стоит обратить внимание на мою спутницу тарру Тарию Крейган, — я словно доверительно понизила голос. — Моя подруга — настоящая королева и была бы счастлива… — А-а… эта воздушная… — принц наигранно капризно скривил губы. — Зачем мне воздушная, тарра Гварди? Вот ваши волны — другое дело… Ощущая ваш гнев, ваши метания… просто… просто чувствуешь себя живым! Так и хочется устроить землетрясение! Ваша подруга меня не впечатлила. Да, отец с матерью полагают, что, возможно, воздушная королева была бы не хуже, а даже лучше для меня… и для страны. Но, знаете, полагаю, они просто не любят воду… Так или иначе, выбирать буду я. Так что, тарра Гварди, вы можете юлить или… утекать, но я всегда получаю желаемое, — не слышали об этом? — он сделал еще шаг ко мне с явным намерением обнять. — Достоинства его высочества известны всей стране, — уголком губ улыбнулась я и отшагнула еще дальше. Нет, я не позволю паршивому принцу обнимать меня, целовать тем более! Никогда. Даже если сейчас дойдет до драки… И тут в глазах Клауса появилась настоящая злость, он сложил руки на груди, глядя поверх моего плеча. Я обернулась, и тут же все внутри меня разжалось… Расправилось. У меня за спиной стоял Герат. Злой, огненный, в ярости — я ощущала, как все кипит в нем. Но чувствовала также и то, что эта злость и ярость не на меня. Будь у него такая возможность, Герат спалил бы принца прямо сейчас — была в этом уверена. — Пришли забрать свою даму? — не здороваясь, бросил принц. — Ваше высочество, — вместо ответа на вопрос Герат вежливо ненадолго склонил голову, согласно этикету. Но ни тени уважения или почтения в его голосе не было. — Великий магистр, — так же вежливо и без симпатии ответил принц. — Благодарю вас, что позаботились о тарре Гварди, пока я сопровождал вашу сестру, — произнес Герат, и незаметно сзади его рука коснулась моей талии. Словно этим незаметным прикосновением заявлял на меня свои права. После чего встал прямо передо мной и обращался только ко мне: — Тарра Илона, я вынужден покинуть этот бал из-за неотложных дел. Вы можете сопровождать меня обратно в академию, либо остаться здесь, подобно тарре Крейган, которая высказала пожелание задержаться. — С радостью буду сопровождать вас в академию, — улыбнулась я, сделала книксен и положила ладонь на предложенный локоть Герата. Сразу стало спокойно. Пусть сам Герат кипит внутри, но он рядом, и значит… значит, ничего страшного со мной не случится. Сейчас не случится. Все опасности после. А этим вечером главное — избавиться от навязчивого дофина. Клаус сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня. — Ускользаете, да? — ехидно сказал он. — Что ж, Великий магистр, — он обернулся к Герату, — сегодня ваше право увезти спутницу. Но знаете… рассказы о вашем отборе меня заинтересовали. Думаю, мне стоит проявить к нему определенное внимание… — он встретился глазами с ректором. Воздух зазвенел, а локоть под моей ладонью стал огненным, просто раскаленным. Внутренне я успокаивающе погладила Герата — прохладной кистью, расслабляя. Пусть только в мыслях, но знала, что это поможет ему… Сорваться сейчас нельзя ни одному из нас. — Даже не мечтаем о подобной чести, ваше высочество, — наконец сказал Герат, а принц внезапно отвел глаза — резко, словно обжегся. — Прошу извинить нас. Тарра Илона, пойдемте, дела не ждут. Я сделала книксен принцу, мы дождались легкого злого кивка, и Герат повел меня к выходу из сада. Вслед нам смотрел тяжелый, сердитый взгляд. И чего в нем было больше — детской злости мальчика, не получившего игрушку, или настоящей злобы власть имущего мага, сказать сложно. Герат просто подхватил и закинул меня в карету, стремительно взлетел следом и пару раз ударил в стенку, приказывая кучеру трогать. Одной рукой сгреб меня в охапку, вторая гневно прошлась по обивке дивана, оставляя на ней обгорелые черные следы. — Лицемерный подонок! — вслед за этим последовало несколько ругательств более острых, менее приличных. Потом Герат крепко взял меня за плечи, на несколько мгновений прижал к себе, отстранил и, заглядывая в лицо, спросил: — Что он говорил? Каждое слово. Я должен знать. Я ласково накрыла его руку своей, приглушая этот огонь. И, насколько могла, спокойно пересказала произошедшее. Герат, продолжая обнимать меня, задумчиво откинулся на спинку дивана. — Все еще хуже, чем я думал, — усмехнулся он. — Не стоило и на пушечный выстрел допускать тебя к балу. Впрочем… Будем работать с тем, что есть. Я понятия не имел, что принц «ходит в народ» таким способом. — Принц может вмешаться в наш отбор? — спросила я. — Напрямую — нет. Но может присутствовать на нем в виде судьи, если я позову, или в виде независимого наблюдателя — добровольно. Этого достаточно, чтобы сильно нам нагадить. — Его интерес ко мне может быть серьезным? — спросила я осторожно. Мысль о навязчивой страсти принца, который начнет преследовать и не даст стать Великой, помешает быть с Гератом, бросала в дрожь. — Еще как может. Что, Илона, видишь, есть и другие варианты… — усмехнулся Герат. — Можешь стать его женой и достигать своих целей из этой позиции. Удобно, не правда ли? Принцесса обладает не меньшими возможностями, чем Великая. Я в изумлении воззрилась на него. Это был прежний — ехидный, почти жестокий Герат. Тот, который не жалел меня. Как будто ударил меня. Неужели это такая … ревность?! — Зачем вы так со мной?! — спросила я с болью в голосе. — Принц мне совсем не понравился. И я не могла бы… ради своих целей… с ним…. — Очень хорошо, — вдруг тепло сказал Герат, снова сгреб меня в охапку и заключил в плотном кольце рук. — Потому что… Помнишь, я не хотел говорить тебе, что удалось разузнать при дворе, когда я недавно ездил туда. Обещал сказать после бала? А еще я просил… тебя держаться подальше от королевской семьи. — Да, конечно, помню… — сердце тревожно забилось. — Вы же понимаете, что принц обманул меня… и всех своей иллюзией? — Понимаю, конечно. Так вот, не это важно. Знаешь, мы все привыкли считать, что диктатором может быть Статир. А его детишки еще слишком молоды для интриг и настоящих сражений. Так вот, Илона, все оказалось очень интересно. Тогда… я умудрился узнать, кто руководил атакой на твой замок. Сам Статир не поехал штурмовать герцога Сампрэ. А вот его старший сын как раз и был главнокомандующим под стенами замка. Это было для него чем-то вроде «боевого крещения». — Что-о? — я изумленно уставилась на Герата. — Принц Клаус руководил атакой?! В этот миг мне показалось, что я потеряла разом все силы, настолько была оглушена этой новостью. Клаус был не просто избалованным твердолобым принцем, оценившим меня как скаковую кобылицу и воспылавшим страстью. Он — тот самый, кто велел магам идти штурмом на замок, тем, кто стоял во главе «кольца смерти», сжимавшего замок Сампрэ… Это не вязалось с образом принца. Принц казался подонком, неприятным похотливым типом, но не жестким и расчетливым военачальником, способным победить сильнейших магов современности, которыми были мои родители. — Не ожидала? — Герат вдруг резко прижал к груди мою голову, словно оберегая от страшного знания тоже. — Я тоже. — Как вам удалось это узнать? — спросила я. — Вы ведь упоминали, что все данные по штурму замка засекречены для тех, кто не участвовал… Вам дали допуск? — Поговорил с нужными людьми, — сказал Герат. — На этот раз более тонко и настойчиво, чем прежде, поэтому получилось добыть информацию. Множество магов стояло под вашей стеной. Большинство полегло там. Твои отец и мать были сильны, — на секунду мне показалось, что рука Герата, державшая мою голову, чуть напряглась. «Опять! — подумалось мне. — Опять кажется… Или что?» — Но были и выжившие. Они все эти годы молчали о том, кто руководил ими. Причем большинство из них были отправлены на границы, где постепенно погибли в битвах. И еще… Астер, — голос Герата стал напряженнее, — теперь очевидно, что у Клауса тоже есть тайна. Секретное преимущество. — Тайна? Тоже? — удивленно переспросила я. Мозг отчаянно пытался осмыслить открывшееся мне. — Да. У тебя есть тайна. У меня есть тайна. И у Клауса есть тайна. Потому что… Конечно, они пригнали армию на штурм замка, огромные магические силы были задействованы в этой операции. Но, Астер, твои родители были сильнейшими магами современности. Вспомни. Представь себе. В их руках были все стихии и сила древних Хранителей. Никакая армия не сломила бы их и тех, кто сражался под их руководством, если бы не нечто, что сделал полководец нападавших. — Что именно? — Этого я не знаю, — серьезно ответил Герат. — Но знаю, что битва закончилась резко, быстро. Словно кто-то опустил занавес — одному ему известным способом. По словам стоявших под стеной, твои родители вдруг потеряли способность сопротивляться. Резко, в один момент. — Да, я помню… — прошептала я. Перед глазами встали всполохи пламени, огромные синие волны воды, бьющие в стену, а в ушах раздался рокот взрывов, шипение притушенного пламени, завывание ураганных смерчей… — Я то стояла у окна, то сидела на стуле… Но все время слышался грохот и взрывы. А потом вдруг стихло… В один момент. Действительно, словно кто-то опустил занавес… — Вот так и было. А лишив твоих родителей магической защиты, можно было просто подняться на стену… и… убить их, как обычных людей, — жестко закончил Герат. — Я не знаю магического артефарта или приема, который смог бы лишить сил магов, подобных твоим родителям. А значит, у Клауса был козырь. Тайна, которую знает, возможно, лишь он сам и его родители. — Я не понимаю… — тихо сказала я. Вторую часть слов Герата я словно пропустила. Когда он сказал о «просто подняться на стену и убить их…» я представила себе, как Клаус — мерзкий, самоуверенный, со сладко-жестокой улыбкой на лице — поднимается на стену, велит своим людям убить моего отца и цинично перерезает горло моей матери. От этой картины захотелось заорать. Просто завыть во весь голос. Я дернулась, плечи вздрогнули. — Тихо, Астер! — Герат нежно поднял мое лицо и мягко поцеловал в губы. Одновременно я ощутила, как страшные картинки покидают голову. Словно собирают вещи и уходят. — Правда бывает такой. Но тебе нужно ее знать, если ты хочешь идти до конца. — Я знаю, да… Но я не понимаю! Зачем было убивать их, если их лишили сил! Неужели Статир так боялся! Ведь можно было посадить в тюрьму, как-то еще… Но сохранить им жизнь! — Ну, во-первых, Статир действительно боялся. И боится до сих пор, — как можно спокойнее произнес Герат. — А во-вторых. Знаешь, сейчас уже не ясно, какой именно приказ отдал король своему сыну… — Что вы хотите сказать?! — изумилась я. — А то, что неизвестно, чего хотел Статир — пленить своего бывшего друга, убить, или, может быть… просто попугать, продемонстрировать силу короля. Известно, что он отдал приказ штурмовать замок. А как свершилась смерть твоих родных, по приказу короля, или… по личной инициативе принца Клауса, мне неизвестно. И никому из тех, у кого я могу получить информацию. — То есть, может быть… Статир не хотел убивать их? — неуверенно прошептала я. — Да, так вполне может быть. Статир властный и ленивый при этом король. Но не подонок, Астер. А вот Клаус… Я никогда не был близок с принцем. Но то, что вижу — мне не нравится. Ясно, что если принц «превысил меру правосудия», штурмуя твой замок, то Статир все эти годы скрывал жестокую выходку сына. И создал удобную легенду о смерти герцога Сампрэ… Меня начала бить нервная дрожь. Правильно сделал Герат, что не рассказал мне все это до бала. Тогда я бы просто не смогла там находиться. А увидев сладко-красивое лицо Клауса, возникшее из-под иллюзии, ударила бы без раздумий. На поражение, с отчаянием и упоением мести… Герат просчитал все правильно, предотвратил возможную катастрофу. С минуту я дрожала в руках ректора. В жестких сейчас, но надежных объятиях единственного на свете человека, кто знал мою тайну и кому я доверяла. Без него казалось, что я вишу в воздухе, как капелька воды, и вот-вот упаду. Рядом с ним даже сейчас можно было ощутить почву под ногами и идти вперед. — Что же нам теперь делать?! — спросила я. Я не знаю. Мой план уперся в стену. Зашел в тупик, когда убийца моих родителей захотел меня. — Нам или тебе? — с усмешкой переспросил Герат и резко разомкнул кольцо рук. Мне стало холодно, даже как-то обидно. И я внезапно ощутила, как трясется карета. Мы выехали из центра города и уже приближались к академии. — А есть разница? — спросила я в ответ. Тоже резко, мне было обидно, что Герат опять стал жестким. — Есть, и очень большая, — усмехнулся Герат и сложил руки на груди. — Послушай, Астер. Сейчас у тебя есть шанс изменить все в своей судьбе. Пойти другим путем. Ты можешь… выйти за принца. Реально выйти за него замуж. Или хотя бы залезть к нему в постель. Обрести влияние через этот союз. Вкрасться к нему в доверие и узнать все, что произошло в прошлом. Дальше… Тебе открыт любой путь мести. Например, ты можешь просто зарезать нашего принца во сне. Это возможный путь, Астер. Ты это знаешь. Изящно и неплохо, если действовать медленно, тонко и постепенно, то все получится. И если ты выберешь это, я не стану тебе препятствовать. Если желаешь только этого. Расширенными от обиды и ужаса глазами я смотрела на него. Да, Герат прав, это путь. Возможный путь. Коварный, жестокий. И будь я… другим человеком, то я бы могла поступить именно так. Или я могла бы вывернуть себя наизнанку, пойти за своим желанием мести и стать такой. Если бы я была одна… Но я больше не была одна. — Вы сошли с ума, если всерьез рассматриваете это! — сказала я. — Во-первых, меня проверили бы… как невесту или фаворитку дофина, и рано или поздно докопались до истины… — Попросила бы Клауса избавить тебя от этого, — пожал плечами Герат. — Думаю, он это может. Да и мэтр Остар мог бы сделать твою «легенду» в голове более подробной… — Да, только вот это путь… без вас, — твердо сказала я. — Ведь вы бы… не стали моим тайным союзником. Я знаю. Вы не из тех, кто мог бы… — Помогать и направлять тебя, когда ты будешь кувыркаться с принцем, вызнавая его тайны на досуге? — едко сказал Герат. — Да, не такой. Я убил бы кого-нибудь из вас тут же, — огненные глаза сверкнули. — В этом ты права, Астер. Я не пойду с тобой по этому пути. Сердце мое возликовало. Ревнует. Сильно ревнует. Провоцирует. Проверяет, не захочу ли я пойти по этому коварному одинокому пути. И ждет, что я вспылю и откажусь… быть без него. — Нет, Герат, — улыбнулась я. — Я не пойду этим путем. Я не пойду никуда без… моего ректора. Поэтому спрошу еще раз: что делать нам? Нам с вами, вместе? Глава 45 Несколько долгих мгновений Герат смотрел на меня пытливым горящим взором. Потом резко, по своему обыкновению, снова сгреб меня в охапку, обнял даже слишком сильно, но это было по-своему приятно. Именно так я ощущала, что он хочет меня. Не просто мое тело, а меня целиком — с моей водной душой, со всеми моими проблемами, сложным прошлым и незнанием, куда идти. Вот так. Если бы не необходимость, то и говорить было бы не о чем. Но именно сейчас началась игра по-крупному. И нам не уйти от нее — ни мне, ни ему. — Да, это не твой путь, — чуть хриплым голосом сказал Герат. И добавил: — Спасибо, Астер. Мы помолчали, наслаждаясь мгновениями близости и спокойствия. Но карета ехала все медленнее по витым дорогам, ведущим к академии. Нужно успеть договорить. — Тогда послушай, Астер, — сказал Герат, взял в руки мое лицо, вгляделся. — Мы должны действовать быстро. Быстрее, чем Клаус, который не отступится от тебя. Он упрям, как поганый земной баран. Нужно сделать все стремительно. Хорошим выходом было бы жениться на тебе, но если мы подадим прошение об объединении стихий, это тут же станет известно Статиру. А значит и Клаусу. Начнется настоящая война. Поэтому мы поступим по-другому. Завтра смена года. И завтра же утром королевская семья уезжает на море сроком чуть больше недели. За это время мы должны закончить отбор, а ты — победить в нем. Игры закончились. Мы проведем два-три испытания, серьезных, которые отсеют всех слабее тебя. Ближайшее назначу на второй день года, причем внезапно, так, чтобы слухи не успели дойти до двора. Я просто соберу претенденток. За эту неделю ты должна победить и стать Великой. Это работа, Астер, много тяжелой работы, но ты справишься. Как только победа в последнем конкурсе сделает тебя Великой, мы раскроем твою истинную силу, выпустим из кокона. Статус Великой защитит тебя от посягательств принца. Но начнется тайная война, уверен, он сделает все, чтобы так или иначе навредить нам. Такие юнцы не прощают обид. — А если я не выиграю в испытаниях?! — спросила я с тревогой. Это Герат умеет действовать решительно и играть по-крупному. А я… я еще никогда этого не пробовала. — Выиграешь! — Герат словно отрезал. — Но! До этого мы должны сделать еще две важные вещи. Первая: я должен узнать, что за тайная сила у Клауса, уж больно все похоже на произошедшее в давние времена…. И истинную роль самого Статира в смерти твоих родных. Оставь это мне. Второе: и вот тут тебе в помощь мэтр Соло — нужно выяснить, как вернуть тебе… полный статус Хранителя. Только вернув его и разбудив их, мы сможем выиграть войну против этого семейства. — Что?! — изумилась я. — Вы всерьез думаете, что я могу это — разбудить драконов? — Да, Астер, — сказал Герат. — Ведь разве не об этом ты мечтала ночами? Разве не снились они тебе, как всем потомкам Хранителей? Разве не к этому ты хочешь прийти… но боишься признаться себе в этом? Только став истинным Хранителем на драконе, ты сможешь одержать победу над нынешним правящим кланом и повести за собой народ. Знаешь… народу плевать, кто правит, лишь бы хорошо жилось. Сменить Статира будут рады многие, но много и тех, кого его власть полностью устраивает. А вот за молодой Гайнори на драконе пойдут все. — Но я… — я судорожно схватилась за руку Герата, жаркую, прижатую к моей щеке. — Не уверена, что хочу править! И… вы?! Неужели вы хотите, чтобы я стала королевой? — Не хочу, — усмехнулся Герат. — Вернее… мне наплевать на это. Но если в мире родился Хранитель, способный вернуть истинный ход вещей, то я искренне хочу, чтобы это произошло. Хранить — не обязательно править. Сама решишь, насколько тебе это нужно… — Но мне придется довериться мэтру Соло! А я не сделала этого за столько лет… — И возможно, была права. Возможно, именно твоя пугливая скрытность сохраняла тебе жизнь все эти годы. Да и сейчас не обязательно раскрываться ему… Изобрази интерес к истории, скажи, что я упоминал герцога Сампрэ и его странную историю, а тебя заинтересовали подробности. Скажи, что тебе кажется, будто у ректора какие-то странные планы, что он что-то знает и хочет изменить ход вещей. А ты, будущая Великая, тоже желаешь узнать это… Уверен, старый мэтр доверит тебе свои изыскания. Если кто и знает или может узнать, что нужно, чтобы разбудить драконов, то это мэтр Соло. Попробуй… Или… — Никаких «или»! — я заглянула в глаза Герата. — Я тоже не вижу другого выхода. Просто никогда не думала, что… этот день придет… Что придется действовать по-настоящему. Только никто ведь не знает, где скрылись драконы, прежде чем заснуть… Узнаем, как разбудить драконов… Но где мы возьмем дракона? В глазах Герата сверкнуло лукавство. Он выпустил из ладоней мое лицо и вдруг расхохотался. Я в изумлении смотрела на него. Ректор, как всегда, поражал сменой настроения. Только что был предельно серьезен, решителен и строг. А теперь хохотал во всю мощь. — Ты действительно не знаешь?! А с кем ты ходила советоваться, прежде чем у тебя появился личный ректор?! У кого ты сидишь на хвосте, когда тебе особенно плохо? Кстати, не исключаю, что тебе его дух, бродящий неведомо где, иногда отвечает… — Что-о?! — я изумленно уставилась на Герата. — Вы хотите, сказать, что один из них…? — Да, Астер, твой отец знал это, — улыбнулся Герат. — Королевский дракон, тот самый, что носил на шее твоего далекого предка, спит в подземелье академии, а наивные адепты и прочие почитают его простой каменной статуей. Неплохая ирония судьбы, не правда ли? Не может быть! «Моя» статуя? Мой каменный друг и советчик, которого я так давно не навещала? Не может быть. — Почему вы не сказали мне раньше…? — чуть обиженно спросила я. Герат пожал плечами: — Мне не приходило в голову, что ты до сих пор не догадалась. Полагал, ты просто, как и я, не знаешь, как разбудить его. Впрочем, ты как раз это можешь… — Тогда пойдемте к нему, — сказала я. — Думаю, ответ может знать не только мэтр Соло, но и сам дракон. Вдруг я его услышу… В подземелье мы шли под пологом невидимости. Не нужно никому знать, что сразу после возвращения ректор с одной из фавориток зачем-то отправились ко всеми забытой «статуе» дракона. Я опиралась на крепкий, как у солдата, локоть Герата, а сердце билось… радостно, в предвкушении. Впервые я шла сюда не для того, чтобы посмотреть на запечатленный в камне образ того, кто разделял с моими предками бремя хранить мир. Я шла, чтобы увидеть одного из них — настоящего, хоть и окаменевшего, когда предки Статира и Клауса лишили нас силы. Увидеть, погладить каменную чешую. И… может быть, поговорить. Ближе к дальнему залу, где «лежал» дракон, была полная тьма, но древние светильники внезапно выплывали из-за поворотов, чтобы осветить нам дорогу. Наверное, так ходили здесь мои далекие предки. Те, кто строил Академию, те, кто установил эти светильники и велел им служить приходящим сюда во веки веков. Сам зал, как всегда, казался огромным. Даже фигура дракона, свернувшегося кольцом, положившего голову на переднюю лапу, не выглядела такой грандиозной в нем. Впрочем, когда мы подошли ближе, и белый свет мягко залил зал, мы с Гератом были букашками рядом с огромным древнейшим существом. Мы можем залезть ему на шею, и это будет выглядеть, словно мухи сели на него. Из моих глаз потекли слезы. Гайнир… Так звали королевского дракона. Того, кто носил несколько поколений королей Гайварда и Хранителей всего мира. Мое родовое имя «Гайнори» происходит от его имени. — Гайнир! — произнесла я вслух, и со слезами, текущими по щекам, подошла к огромной голове с тремя шипами, похожими на рога. Глаза дракона были закрыты. По преданию, они должны быть цвета янтаря. У драконов — темного, у дракониц — более светлого. И зрачки в форме песочных часов, словно они отмеряют время, бесконечно длинное для этих почти бессмертных существ. Я вытерла слезы рукой и положила мокрую ладонь на твердую драконью морду. Каменный, он выглядел серым. Но на самом деле… оживи и расправь он крылья… и мы бы увидели, что королевский дракон черный. Впервые я гладила его, точно зная: под камнем все еще медленно бьется спящее сердце моего дракона. — Поговори с ним, спроси, — сказал Герат. Он стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. — Мне он не ответит. К сожалению, я не имею никакого отношения к драконам. А мне вдруг вспомнился сон, где я летела на драконе с Гератом, и ветер играл в моих волосах. А ректор смеялся и обнимал меня сильными руками. Если когда-нибудь я… Если я выживу и полечу на драконе, подумала я, то обязательно возьму тебя с собой, мой дорогой, мой любимый ректор. Ректор моего сердца. Я прижалась щекой к каменной морде. Не холодная. Меня и раньше удивляло, что каменный дракон не остывает в холодном подземелья. «Как мне вернуть тебя? Ответь! Я раскрою свою силу и верну тебя!» — мысленно повторяла я дракону. … В древности Гайвардом был страной драконов. Разумный великодушных и мудрых существ, наделенных телом огромного ящера, несравненной магией и ментальной силой. Лишь в нашей стране селились они — у моря и в горах, порой бок о бок с людьми. Но в паре с величайшими магами людей они хранили баланс и гармонию во всем мире. Хранили мир от беспорядков, несправедливости, от пришествия демонов, что порой сочились из адских скважин под горами. В те времена правили нашей страной мои предки — самые сильные маги, короли, что летали на королевском драконе Гайноре. Они же были главой ордены Хранителей. Тех самых магов, кто умел становиться всадником дракона, тех, кого драконы выбирали в пару. Всех Хранителей отличало то, что, будучи стихийными магами, обладающими одной ведущей стихией, они владели так же и остальными стихиями. Не за счет «объединения стихий» между мужчиной и женщиной, когда тебе требуется партнер, чтобы владеть всеми четырьмя стихиями. А от рождения, и куда сильнее. Лишь такой маг мог быть другом, напарником и всадником дракона. Лишь таких они выбирали. Это делало Хранителей непобедимыми и сильнейшими. А ведь по закону Гайварда, пришедшему из доисторических времен, править страной должен самый сильный магический клан. Таким всегда был род Гайнори. Драконы — мудрейшие великодушные существа, и близость с ними, делала и Хранителей великодушными, приверженными справедливости и закону. Готовыми отдать свою жизнь ради блага мира и нашей страны. Хранителей любили, им доверяли, на них полагались не только в Гайварде, но и во всем мире. Тысячелетия, когда Хранители на драконе, берегли наш мир, были «золотым веком», периодом истории, о котором слагают сказки и легенды. И упоминания о котором так не любит нынешняя власть, сделавшая все, чтобы стереть из памяти людей знания о тех временах. Это было время процветания для всех известных стран, время справедливости, время, когда мир дышал истинной, красивой, полноводной магией, употребляемой во благо. Но «золотой век» всегда проходит. Находятся те, кто завидует силе и власти, пусть даже эта сила и власть служат на благо других. При дворе моих предков было много сильных магов, но они не владели всеми стихиями, лишь двумя, как все стихийники в наши времена. Поэтому им никогда было не стать Хранителями, ведь лишь полнота стихийных сил делает мага совместимым с драконом. Они завидовали правящей династии и другим Хранителями, полагая это несправедливым ходом вещей… И однажды предок Статира — Саор Великолепный из рода Айзари — воспользовался древним законом, гласившим, что любой маг дворянской крови может вызвать на поединок правителя, и если докажет, что его магия сильнее — стать королем. Все думали, что исход этого Поединка был предрешен, ведь мой предок, король Трайдор Первый, владел всей полнотой стихийной магии. Но… история повернулась по-другому. Неведомым способом Саору удалось взять верх. По преданию Трайдор вдруг просто потерял силы… почти как мои родители три тысячи лет спустя… и Саору не составило труда выйти победителем. Никто не знал, каким магическим приемом Саору удалось одержать верх, но то произошло на глазах у всех министров, придворных и даже Хранителей с их драконами. Саор мог бы просто взять власть, по древнему закону его признали бы королем, как сильнейшего мага. Но этого ему было мало… Вероятно, Саор понимал, что Трайдор может в любой момент бросить ему ответный вызов. Понимал, что даже потеряв королевскую власть, он сохранит главное — свой статус Хранителя и главенство среди Хранителей. Саор и его приспешники били не против королевской власти. Она замахнулись выше — изменить ход вещей, уничтожить Хранителей с их невообразимой магической силой, как явление… Поэтому, Саор не остановился, одержав победу. Неизвестным магическим способом на глазах у всех он лишил Трайдора половины стихий. Говорят, ему и его приспшникам удалось активировать какое-то древнее проклятие, но механизм до сих пор неизвестен. Король бился от боли на арене перед всеми, а Саора быстро окружили его приспешники. Оказывается заговорщиков было немало… Они взяли короля в заложники, занесли над ним магический меч. И угрожая ему расправой, объявили Хранителей и их силу вне закона. Всем Хранителям было велено явиться на площадь, где их лишали половины силы, в противном случае их король умрет. …И Хранители, верные своему сюзерену, спускались на арену, чтобы потерять половину своей магии… И тоже становились заложниками — ведь Саору со сторонниками нужно было избавить еще от одной, самой большой силы — драконов. Теряя половину стихий, Хранители теряли энергетическую, целостную связь со своими драконами. Но теплые чувства и верность оставались. И драконы не стали сжигать то место, где в руках негодяев находились их «братья». Говорят, ужасное деяние продолжалось несколько дней… Саор приказал привести в столицу всех родственников Хранителей унаследовавших их кровь. Жен, дочерей, сыновей — всех. Всех теперь по закону Гайварда ждала смерть или лишение половины магии. Все больше магов оказывалось в руках негодяев. Все больше драконов слеталось и кружило вокруг, и не могло нанести удар — ведь внизу были их напарники. И огромные ящеры ревели от бессилия, проклиная амбиции людей. А когда все было кончено, и в мире не осталось наделенных полной стихийной магией всадников драконов, Саор объявил, что сохраняет всем им жизнь. Ибо теперь восстановилась справедливость — каждый миг может владеть лишь половиной стихий, никто не может стать первым за счет рождения в семье Хранителей. Он, Саор Справедливый — так стал он величать себя — сохранит жизнь и бывшему королю Трайдору, даже дарует ему герцогство. Одно из отдаленных герцогств. Позднее оно получило имя Сампрэ. Но всякий, кто пойдет против воли короля, кто попробует возродить древние силы Хранителей, либо попробует летать на драконе — будет казнен. Бывший Хранители должны принять волю нового монарха, новый уклад вещей — или умереть. Несколько одиноких Хранителей, не имевших ни жен, ни детей, ни престарелых родителей предпочли умереть. И их драконы взвыли в небе, когда меч палача, назначенного Саором, сносил их головы. У Трайдора и других Хранителей были семьи, ставшие заложниками. Семьи, чья жизнь будет заложником отныне. И им пришлось принять то, что Саор назвал «новым укладом жизни». Драконы же, видя творящееся … Что могли они? Уничтожить, сжечь всех, не разбираясь где кто? Нет, драконы не убивают людей, кроме как ради баланса. Но потеряв своих «братьев» они потеряли половину себя и смысл своего почти бесконечно долгого существования. Саор стоял, глядя в небо, и орал, что теперь драконы вольны выбирать любых магов. Что теперь все равны… И просто молил выбрать его и его семью. Но в семье Саора не было крови Хранителя, а половина силы не дает сформироваться связи между всадником и его драконом… Ведомые Гайниром они улетели, чтобы заснуть до лучших времен. До тех времен, когда люди познают «истинный ход вещей». До тех времен, когда вернется хотя бы один истинный Хранитель, обладающий полной силой. Тот, в ком течет кровь Гайнори или других Хранителей — и вернувший себе полную силу. Так обещал (а, может быть, просто предсказал Гайнир). Только вот что еще нужно сделать, кроме обретения полной силы, он не сказал. А, может быть, легенды давних дней не донесли до нас этой информации. Ведь с тех пор прошло около четырех тысяч лет…. …. Самое удивительное, что я получила ответ. Теперь я знала, что дракон — живой, и действительно отвечает мне иногда. Это были не фразы в голове. Это были образы, ощущения, которые уже я сама могла перевести на свой, человеческий язык, состояний из слов и предложений. Он ответил легко, словно дуновение ветерка донеслось до меня из глубин космоса, где бродит его душа. «Ты поймешь, когда придет время», был ответ дракона. Мудрые, хитрые, иногда — лукавые, драконы. Я улыбнулась сквозь слезы и погладила, поблагодарила его. Видимо, время еще не пришло. Не важно, что его ответ не дал мне «метод», как разбудить его. Важно, что дракон ответил. Важно, что он — настоящий. И уже многие годы он рядом со мной. На мгновение мне показалось, что камень у меня под руками нагревается — также, как кожа Герата, когда он гневался или испытывал страсть. Или прото творил магию огня… Но нет, спустя мгновение, это снова был теплый, но не горячий камень. — Я узнаю, в свое время… — пояснила я Герату. — Он ответил мне это. — Нисколько не сомневался, что дракон не даст прямого ответа! — краем губ улыбнулся Герат, и протянул мне руку. Глава 46 Сразу наверх мы не пошли, снова сидели и разговаривали в тайных подземных апартаментах Герата. Порой я просто плавилась от его горячей настойчивой нежности и мечтала лишь о том, чтобы прямо сейчас принадлежать моему ректору. Но… сейчас мы меньше, чем когда-либо имели право на риск. Кокон и так шатался и стонал, когда Герат прикасался ко мне. Заснула у себя в комнате счастливая. Потому что мой ректор сидел рядом, на краю кровати, сжимал мою размякшую ладонь своей твердой горячей рукой и с задумчивым жаром смотрел на меня. А вот поутру вместо ректора меня ждал другой сюрприз. Под дверь мне подложили записку: «Буду рада выразить свою благодарность лично. Я живу в юго-западной воздушной галерее… С глубокой признательностью. Тария Крейган». Ничего не понимая, я смотрела на записку. Принц Клаус все же последовал моему совету и даровал внимание Тарии, когда мы с Гератом ушли? Объяснить эту записку чем-то еще я не могла. Может быть, мы вообще зря тревожимся, принц переключил свои планы на других девушек или девушку? Быстро привела себя в порядок, покормила и приласкала дракончиков и, не завтракая, поспешила к Тарии. Была уверена, что «выражение благодарности» обязательно будет включать в себя совместное принятие пищи. Я не ошиблась. Тария в длинном белом пеньюаре, с распущенными шикарными волосами — великолепная, как всегда — непринужденно сновала вокруг маленького столика с двумя комплектами стаканов и тарелок. — Как я рада, что ты пришла! — искренне сказала Тария, подошла и взяла меня за руку. — Если бы ты не уехала с ректором, даже не знаю, что было бы… А так… Илона, пойми, я всерьез опасалась, что принц Клаус, земной маг, может заинтересоваться такой сильной и красивой водной, как ты. Откуда у меня тогда шансы? Поэтому и предложила наше с тобой «соглашение». Спасибо огромное! Ты даже уехала с ректором, пожертвовала праздничной ночью ради меня! Я невольно опустила глаза. Рассказать Тарии всю правду, развеять ее иллюзии я не могла. Но чувствовала себя неудобно, что наша «королева» так меня идеализирует. — Я просто очень устала, а ректор Герат предложил поехать домой, — улыбнулась я. — Но я рада, что в итоге тебе повезло на балу. Мы принялись завтракать яичницей с нежнейшим сыром, поставлявшимся в столицу с юга страны. — Повезло — не то слово! — рассмеялась Тария. Она была на подъеме. — Как только вы уехали, появился принц Клаус. О, Илона! Он так хорош собой! И такой сильный маг! — Я слышала об этом, — сдержанно кивнула я. — Я была первой, с кем он танцевал! — продолжила воздушная. — И потом он приглашал меня три раза. Мы беседовали с ним на террасе… Мне кажется, я ему понравилась, ни одна другая дама не получила столько внимания с его стороны! Думаю, я могу ждать приглашения на отбор, он так многозначительно упоминал его… — Очень рада за тебя! — я улыбнулась чуть вымученно. Мне нравилась Тария. А как понимать действия принца, который прямо заявил мне, что она не произвела на него впечатления, я не знала. А еще… самое главное… Клаус — жестокий убийца. Уничтожитель моей семьи. Не хочу, чтобы эта замечательная красавица досталась ему! — Но, Тария, послушай… — замявшись, сказала я. — Я хочу предостеречь тебя… Мне кажется, принц Клаус — прости, я скажу прямо — не очень хороший человек! — Я знаю, — спокойно ответила Тария. — Знаешь?! — опешила я. — Конечно знаю. И готова к этому, — спокойно продолжила Тария. Кажется, возвышенный восторг в ней пошел на убыль, она превращалась в хорошо знакомую мне разумную «королеву». — А каким может быть наследник престола? Разумеется, он избалован, нагл. Возможно, порой упивается своей властью. Жизнь и благополучие обычных людей ничего для него не значат — уверена этом. Я знаю все это, — сказала Тария. — Наверняка у него за плечами есть неблаговидные поступки. А может… он мечтает свергнуть отца и править сам. Все это не исключено. Но, уверена, я смогу жить с большей частью его недостатков. Я в ужасе смотрела на Тарию. Знала, что она расчетлива. Знала, что ищет не большую любовь, а «взлет наверх». Но не ожидала, что настолько! — А если он настоящее чудовище?! — резко спросила я. — Думаешь, он привязывает женщин к кровати и развлекается с плетками и ножами? — совершенно спокойно переспросила Тария. — Ничего страшного. Большая часть этих игр нравится мне самой. А к тем, что не нравятся, я смогу привыкнуть. Несложно научиться получать удовольствие от чего-то неприятного, если знаешь, ради чего это делаешь… Или ты не об этом, Илона? — а вот меня Тария похоже подозревала лишь в повышенной наивности и заботе о ней. — Не это, конечно! Что, если он… допустим… убил много людей. Если у него за плечами не просто неблаговидные поступки, а настоящие преступления… Что, если он как… «Король Саор!» — чуть не вырвалось у меня. Вовремя остановилась. Тария не посвящена в тайны истории. — Как диктатор Гаорин? Да, такое может быть. У них в роду были тираны и деспоты. Тут ты права. Стать кровавой королевой при кровавом короле я не хочу. Уверена, что смогу разгадать такие замашки, прежде чем станет слишком поздно. «Потрясающая самоуверенность!» — подумала я. — И если так… то есть и другой вариант, — Тария доверительно наклонилась в мою сторону. — Младший принц тоже три раза приглашал меня на танец, отчаянно смущаясь. Милый мальчик… «О Господи!» — пронеслось у меня. Потрясающая «карьеристка»! Будь на моем месте Тария, наверняка пошла бы путем, упомянутым Гератом. Но зато после этих откровений я больше не переживала за нее. Эта дама знает, что делает. В этот день была смена года и новогодний вечер в самой академии. Герат сказал на нем пару фраз, поздравил всех, поднял бокал… и ушел. Так он поступал каждый год, все знали, что ректор не очень любит праздники. Мы с друзьями — Тэей, Виктором, Керрой и Кристаном пробыли там недолго. И ушли посидеть в комнате у Тэи с Виктором. К тому же я собиралась незаметно ускользнуть к Герату. Должно быть, это что-то детское, глупое… Но в ночь смены года, волшебную, по преданию, мне хотелось хотя бы недолго побыть с любимым человеком. Но, разумеется, все пошло не так, как я ожидала. Герат опередил меня. Дверь неожиданно просигналила, и, когда Виктор открыл, к нам заглянул Герат. — Молодые люди, с наступлением нового года! Приношу свои извинения, но я должен похитить у вас свою… фаворитку, — в огненных глазах светилось лукавство. Я попрощалась с друзьями, предчувствуя, что к ним сегодня уже не вернусь. В полном молчании Герат (загадочно улыбающийся уголком губ) повел меня куда-то по коридорам. Под пологом невидимости. Не только улыбка, но и весь вид у него был крайне загадочный. Мне стало и смешно, и приятно, и необычно… Кажется, наш ректор задумал что-то романтичное для своей «фаворитки», и сам улыбается выходке, не свойственной ему. — И куда вы меня ведете? — спросила я, когда любопытство стало уже просто нестерпимым. — Я предпочел бы сад, — уклончиво ответил он. — Но даже в самых укромных уголках обязательно уже обжимаются парочки разгоряченных адептов. Не думаю, что нам следует прикинуться одной из них… — Да, вы не пройдете ментальную проверку на этот счет, — пошутила я. — Герат! Ну куда тогда!? — Увидишь, моя маленькая любопытная… речка. Я счастливо вздохнула. Среди стихийников уменьшительно-ласкательные прозвища, обозначающие что-то из стихии партнера, — высшее проявление нежности. Невидимые, мы кружили по коридорам. Я так и не поняла, куда он ведет, но когда прошли земной корпус, Герат вдруг остановился, достал из кармана темно-синюю широкую ленту и потянулся ко мне с явным намерением завязать мне глаза. Я отшагнула. — Что это вы задумали? В голове вдруг пронеслись слова Тарии про всякие «игры» с привязыванием… Дурацкие, неконтролируемые мысли, но… Я знала, что Герат может быть не только страстным, но и нежным, что его пламя дарит потрясающее желание одновременно с невероятным покоем. Но кто знает, какие у него могут быть пристрастия в постели?! Герат усмехнулся, видимо, догадавшись о моих мыслях. — Всего лишь хочу сохранить сюрприз до последнего. Или у тебя есть другие предложения? — Ладно! — рассмеялась я и позволила аккуратно завязать себе глаза. Куда лучше, чем «закрыть» зрение магией, приятнее. Стало темно, лишь редкие отблески светильников мелькали сквозь повязку. А меня не оставляло пикантное ощущение происходящего волшебства. Герат твердо взял меня за плечи, покрутил, и вдруг… — Ой! — я резко ощутила его руку под коленом, меня опрокинуло и подняло вверх — он подхватил меня на руки. — Что вы делаете! Вы… сумасшедший ректор! — Не совсем сумасшедший, — улыбнулся он в мои волосы. — Во многом — благодаря тебе. Я понимала, что он имеет в виду — свое внутреннее пламя, порой выходившее из- под контроля, сводящее с ума, сжигающее изнутри. То, что я умела тушить. Нес он меня долго. Не знаю, использовал ли приемы общей магии, позволяющие сделать более легким то, что держишь в руках. Я никаких следов магии не ощутила. Но Герат же хитрый! Было приятно. Непередаваемо приятно. И повязка на глазах как знак доверия, которое я к нему испытывала. Не было не свете другого человека, которому я позволила бы подобное. Но ближе к концу пути я поняла, куда он меня несет — почувствовала знакомые едва ощутимые запахи, знакомый древний след магии. Хоть и не знала, в каком именно месте подземелья мы окажемся. Честно говоря, ожидала накрытый на двоих ужин в его тайных апартаментах. Но нет, судя по всему мы прошли дальше. Наконец Герат поставил меня на ноги и развязал повязку. Ничего себе! Мы стояли в полутьме большого зала рядом со спящим драконом. А в кольце драконьего хвоста были настелены подушки, небольшие шелковые матрасы, чтобы сидеть, а перед ними — низенький столик, уставленный блюдами, напитками и свечами. — Если желаешь, можешь сидеть прямо на хвосте, как ты любишь, — сказал Герат. — Не думаю, что твой дракон обидится. Но сам я предпочитаю более расслабленную позу… С видом завзятого гедониста он опустился на подушки и матрасы, подпер рукой голову, протянул руку к столику, чтобы взять ягоду ти, и зазывно посмотрел на меня. — Невероятно! — вздохнула я, еще раз оглядывая зрелище, представшее мне. Сам ректор, развалившийся на подушках в кольце гигантского хвоста, тоже был хорош. В огненных глазах стояло лукавство и веселые довольные огоньки. Похоже, искренне рад, что сюрприз мне понравился. — Иди сюда, мой ручеек, — сказал он. — Спасибо, это здорово… — восхищенно поблагодарила я, сделала шаг, чтобы сесть рядом с ним, но резко остановилась. — А вы не собираетесь… соблазнить меня тут? — испытующе глядя на него, спросила я. Часть меня желала бы этого больше всего на свете. Но мы вроде бы все решили. При наших особенностях преждевременное объединение стихий может привести к непредвиденному опасному результату. Герат рассмеялся, чуть потянулся в мою сторону, легкая подсечка — и я падаю ему в руки с еще одним «Ой!». Его лицо оказывается рядом с моим, дыхание обжигает. Одна его рука жадно касается моей щеки. — Как бы нам этого ни хотелось — не сейчас, — говорит он хрипло. — Угощайся, Астер… — отстраняется и спокойно наливает нам алое вино в бокалы. Протягивает один мне. Я молча беру его, унимая горячо бьющееся сердце, тягучее тепло, расползающееся по телу, и желание, петлей оседающее внизу живота. Иногда мне кажется, что огненный ректор даже лучше контролирует себя в подобные моменты, несмотря на его стихию… Несколько минут мы едим молча, буравя друг друга взглядом. Потом разговариваем — он о своей жизни, я слушаю. И наоборот… Пьем вино, закусывая фруктами и сырами. И я ощущаю себя счастливой, как никогда. Мой смех эхом разносится по залу, и кажется, что дух Гайнира улыбается, сверху глядя на нас. Неожиданно Герат стал серьезным. Взял из моей руки бокал, поставил на столик. Пламя в глазах вспыхнуло сильнее, а я потерялась, кроме этих глаз все исчезло. Горячая рука накрыла мою кисть, прижимая ее к шелковому покрывалу. Словно проникая в мою голову, он произнес: — Ты станешь Великой. Я уверен. Но это лишь должность, в конечном счете. Магистра и Великую сводит вместе необходимость. Скажи, будешь ли ты со мной по-другому? Когда закончится отбор, ты выйдешь за меня замуж, Астер Гайнори? — Что? — изумленно переспросила я. — Это официальное… предложение… руки и сердца? От вас? — Да. Ответь. Ты станешь моей женой? — в голосе Герата появились нотки раздражения, что ли. Видимо, огненный махинатор впервые предлагал кому-то руку и сердце и ожидал более восторженной реакции. — Хочу быть вашей женой, — ответила я. И твердо добавила. — Но нет. — Что?! — жаркая волна ударила от Герата в мою сторону, я даже покачнулась. В следующее мгновение он притянул меня к себе одной рукой, опрокинул, не отпуская из объятий, навис надо мной. — Почему нет?! Что это за выходки, Астер? Ты понимаешь, что так наиболее целесообразно — так никто не сможет вмешаться в наш союз? — Вот именно поэтому! Из-за целесообразности! — я попробовала выбраться из-под него, но, конечно, не тут-то было. Одной рукой он перехватил мое запястье и не сильно, но крепко прижал к шелку подо мной. А от его веса, от желанной тяжести на мне, по телу опять стал расползаться сладкий жар. Снова захотелось забыться, отдаться прямо сейчас. Я предприняла еще одну попытку освободиться. — Почему, Астер? — жарко прошептал Герат мне в шею, лишь крепче прижимая меня. — Отвечай! — А ты не понимаешь?! Да потому что ты ни разу не сказал мне, что любишь! Тут же он отпустил мою руку, отстранился, сел рядом со мной. И я села — разгоряченная, взбаламученная. Честно говоря, боялась его реакции. Вдруг… вдруг я потеряла искреннее предложение руки и сердца любимого мужчины. — Вот, значит, как, — совершенно спокойно и беззлобно улыбнулся Герат. Больше не пытался подмять меня, но притянул к себе и бережно заключил в объятиях. — Ты неисправима, — рассмеялся. — А так тебе непонятно? Нужны прямые словесные формы? — Пусть я неисправима! Но да, мне нужны слова, признание… Что-то такое! Твоих рук, твоих обещаний было достаточно перед балом… Но не сейчас! Я не могу чувствовать себя спокойно, верить тебе до конца, пока ты этого… не сказал! — О Господи! — так иногда говорила я, не Герат. Он улыбнулся, влажно поцеловал меня в губы, запрокинул мою голову, посмотрел в глаза. — Я очень тебя люблю. Больше своей жизни. Теперь ты станешь моей женой, Астер Гайнори? — Да, таросси Герат. Я тоже очень люблю тебя… Я стану твоей женой. — Так правильно? Ты удовлетворена? — Да, таросси ректор. Теперь все правильно. Можете поцеловать невесту… — Несносная девчонка… Глава 47 Во второй день года академия шумела. Девушки, срочно вызванные на встречу по поводу нового конкурса, сновали по коридорам, собирались группками, разговаривали со знакомыми, нервничали. Но все они стремились к залу, где должно было пройти собрание. Стоило мне появиться в коридоре, как я поймала множество заинтересованных напряженных взглядов. Многие подозревали, что поспешность Герата как-то связана со мной. Только вот не знали, как. Несколько девиц открыто спросили у меня, что все это значит. Я пожала плечами, мол, ректор назначает испытания, когда и как считает нужным. Это его отбор. Когда мы собрались в зале, все шумели, гудели, перешептывались. Я сидела с Сарой и… Тарией. Пожалуй, только мы трое сохраняли относительное спокойствие. Тария по-королевски улыбалась. Уж она-то лучше других догадывалась, в чем дело, но молчала, и я была ей благодарна за это. Хоть после откровенной беседы испытывала к ней меньшую симпатию. Слишком мы разные с этой расчетливой девушкой… Наконец с небольшим опозданием в сопровождении секретаря появился Герат. Сосредоточенный, но в уголках губ я заметила едва уловимую усмешку. — Дорогие дамы! С прошедшим праздником вас, и переходим к делу. Академии нужна Великая. Поэтому в ближайшие дни мы проведем два-три испытания, которые позволят определить победительницу. Первое из них пройдет сегодня, через два часа, в центральном зале боевой магии. И, как не сложно догадаться, — в огненных глазах Герата сверкнуло обычное лукавство, — оно призвано проверить ваши умения в боевой магии. Великая должна в полной мере обладать магической силой и уметь использовать ее для защиты себя и атаки. По залу пробежал гул. Девушки не ожидали подобного испытания. Многие боязливо поводили плечами. А некоторые оглядывались на нас с Тарией. Наверное, им приходило в голову, что это испытание устроено ради одной из нас. А может быть, и обеих… Ведь Тария работала на кафедре боевой воздушной магии, а я считалась очень сильной водной. Герат дал время утихнуть шепоткам. — Итак, через два часа я и выбранные мною специалисты с кафедр боевой магии ждем вас в зале. Можно использовать боевые артефакты для накопления и направления магической силы третьего и второго уровня, первого — запрещено. Допустимо использовать подручные средства. Не допускается бить на прямое поражение. Вы должны показать умение сражаться магией, отвечать на магические удары, отражать их, атаковать магией своей основной и дополнительной стихий, а не покалечить противника. Однако на состязании будут дежурить медики. Сейчас вас восемнадцать. В результате этого состязания останутся сильнейшие — от шести до десяти человек. Приглашаю всех на состязание! И прошу отнестись к нему серьезно. Великая должна обладать отличными боевыми навыками, но при этом уметь владеть силой в масштабах, диктуемых ситуацией. И не забудьте надеть удобную одежду. Новый взрыв шепотков пронесся по залу. Среди них были возмущенные. Герат же на мгновение бросил взгляд в нашу сторону — непонятно, на Тарию или на меня, но я уловила в его взгляде легкий огонек поддержки. Сошел с трибуны и в сопровождении Квина спокойно проследовал к выходу. — Отлично! — сказала Тария, так что смогли услышать только я и Сара. — Наконец-то будет шанс проявить себя! А вот мне стало немного тревожно. Герат верит в мои силы. Знает, что я владею приемами боевой магии. Кроме того, среди оставшихся на отборе я единственная водная. Это дает мне преимущество как в плане атаки, так и защиты. И все же… Это было первое — и одно из последних — серьезное испытание. Прежде чем девушки загомонили снова, я распрощалась с Тарией и Сарой и поспешила к себе. Переоделась — надела «спортивный костюм» для тренировок: облегающие черные брюки, удобную рубашку из эластичной ткани, тоже черную, и плотно прилегающий к телу легкий камзол с поясом. Уложила волосы так, чтобы ни одна прядка не выбилась и не заслонил обзор во время схватки. Подумала об артефактах и «подручных средств». Нет, артефакты я использую плохо. Да и нет их у меня. Никогда не увлекалась. Но в голове вдруг встала картина, как я маленькая смотрю на Таунсена, входящего в комнату с мечом в руках. Мечом я владела не только как средством для направления магии, но и просто как оружием. В студенческие годы ходила на не обязательные для девушек занятия по «спортивному бою». Меч мне точно пригодится, только вот своего у меня не было. Поэтому я поспешила к Кристану. У него их было два, и иногда мы по-дружески тренировались в зале, чтобы размяться. Можно было бы попросить меч у Герата, но перед испытанием я решила не привлекать лишнего внимания контактами с «виновником отбора». Еще скажут, что он дал мне меч-артефакт, помогающий в сражении… Кристан, конечно, был не один. С Керрой. И я застала их за столом, довольных, в домашней одежде. И пышущих «объединением стихий». — Ну что, как? — озабоченно спросил Кристан, увидев мой боевой вид. — Состязание по боевой магии! — выпалила я. Запыхалась, потому что бежала к ним бегом. — Одолжи мне меч, пожалуйста. Кристан подумал пару секунд, потом подошел к стене и снял с нее один из двух легких одноручных мечей с инкрустированной рукояткой. — Вот этот, ты обычно с ним тренировалась. Пусть он принесет тебе победу! — Спасибо! — я взяла меч, ощутила приятный холод рукоятки. Пару раз разрезала воздух перед собой. Собрала сгусток воды, распределила по лезвию и быстро выкинула в воздух в виде большого водного шара. Он завис в воздухе, и я ловко разрезала его пополам, он разлетелся на капли, которые растворились в воздухе. И тревога ушла. С мечом в руке я вдруг ощутила себя спокойно. Наверное, так чувствуют себя воины перед боем, когда драка неизбежна, а они уверены в своих силах. — Сильна! — восхитилась Керра. Я улыбнулась, еще раз поблагодарила, приняла от Кристана ножны, закрепила их на поясе и пошла к выходу. Но Керра вдруг вскочила и схватила меня за руку. — Илона, постой! — она встала напротив меня и серьезно посмотрела в лицо. — Мы хотим, чтобы ты стала Великой. А это — серьезное испытание. Послушай меня… Возьми с собой драконов, — Керра поискала в моем камзоле карманы. — Вот тут можешь устроить их. Как раз поместятся и особо не будет топорщиться. Они помогут сохранить спокойствие и направлять силу. Ты сильна, но кто знает, какие эмоции возникнут у тебя в бою. На минуту я задумалась. Керра может быть права. А драконы вполне подходят как «артефакты или подручные средства». Никто не говорил, что они должны быть неодушевленные. Поэтому, вернувшись к себе, я последовала ее совету. Устроила Криса и Керри в карманах, намагичила им влажную среду и мысленно попросила не высовываться. Кажется, драконы поняли, уютно свернувшись у меня в карманах. Прямо перед выходом из комнаты я получила послание по телепорту: «Силы у тебя хоть отбавляй. Главное — владей ею. Ты можешь», — писал Герат. «Я знаю» — отправила я в ответ. Когда я спустилась в зал, он был полон девушек в разноцветных спортивных костюмах. Многие из них были увешаны артефактами в виде кулонов, браслетов. У двух были прикреплены на поясе кинжалы. С мечом пришла одна я, и, конечно, встретила завистливые взгляды. Мало кто из девушек владел мечом. Впрочем, такие же взгляды бросали и на Тарию…. Интересно. Одна фаворитка пришла вся в черном, другая — вся в белом. Ослепительно красивая Тария стояла в центре зала. На ней был практически такой же, как у меня, костюм, только белый, расшитый серебром. Пышные волосы убраны в высокий хвост. В руках она держала две небольшие изогнутые сабли и мастерски крутила их, тренируясь. На ее лице застыла обычная королевская улыбка, и читалось полное удовлетворение собой и ситуацией. Ну что ж… Фаворитки «на коне», подумала я. Встала недалеко от нее и тоже сделала несколько красивых жестов мечом. Когда-то Кристан учил меня, что «устрашение противника демонстрацией мастерства» может сыграть не последнюю роль в бою. Интересно только, придется ли мне быть в паре с Тарией. Честно говоря, схватки с ней я немного боялась. В лучшем случае, меня ожидает ничья, вряд ли победа. Ведь Тария многие годы практиковала и преподавала именно боевую магию. Когда подошло время, появилась комиссия. Сам Герат с Квином, пять магистров боевой магии: среди них было три женщины — две с воздушного факультета и одна — с водного, тарра Мариос, вполне приятная, когда-то она вела у меня практикум по использованию боевых водных артефактов. Она бросила одобрительный взгляд на мой меч. Выбор ей явно понравился. Чуть топорщащиеся карманы вроде бы никто не заметил. Потом вошли еще трое — медики, они встали вдоль стены. — Итак, начнем, — спокойно сказал Герат, кивнул боевым магистрам и встал чуть в стороне, чтобы наблюдать состязание. Магистры попросили нас построиться, как на тренировке, и старший из них — магистр Драо с земного факультета — быстро определил первые пары. С замиранием сердца я ждала, кто станет моей первой противницей. Вдруг сразу Тария… Но нет. Бросив на меня оценивающий взгляд, Драо определил моей соперницей Марию Сэрт с той же кафедры, что Сара. В центр зала вызвали сразу три пары. Одной из них были мы с Марией, Тария тоже оказалась в числе первых — со своей противницей с ее же кафедры. К каждой паре приставили по магистру, чтобы наблюдать за сражением. Нашим с Марией куратором был сам мэтр Драо. — Напоминаю, запрещено прямое поражающее воздействие на тело противника, — сказал, когда мы встали друг напротив друга. Мария достала кинжал, взялась рукой за кулончик на шее, а я спокойно подняла меч. В крови бродил азарт. В этот момент мне вспомнились мои родители. Они умели сражаться. И я смогу. А вот Мария явно нервничала, глядя на меня. …Это была короткая схватка. Я даже разочаровалась, и подспудно захотелось сразиться с Тарией, которая окажется достойным противником. Мария атаковала первой — воздушная волна прошла в мою сторону. Я вскинула меч и, вкладывая импульс защиты, поймала ее. Меч заискрился, впитав магию противника. Я сделала круг мечом и бросила в сторону Марии ее же силу, попутно превращая ее из воздуха в водную волну. Мария отшатнулась, выставила руки, чтобы отразить удар. Но сил не хватило — волна прошла сквозь ее защиту и застыла прямо перед лицом противницы, остановленная мной. — Прекрасное владение собой и умение использовать силу противника, — констатировал мэтр Драо. — Засчитываю вам честную победу и присуждаю десять баллов, тарра Гварди. Тарра Сэрт, вы получаете два балла и, вероятно, выбываете. Мне стало жаль Марию… Я бросила взгляд влево и увидела, что Тария воздушним вихрем прижала свою противницу к стене и тоже вышла безусловной победительницей. Неприятное чувство, что схватка со мной или Тарией похожа на избиение младенцев, засвербело внутри. Но я ощутила, как в карманах шевелятся маленькие мокрые лапки, и импульс успокоения пробежал по нервам. Небольшой отдых, пока сражались другие пары. Всего девять пар в первом туре, и сразу четыре девушки были отчислены. И начался второй тур… Семь пар — те, кто выйдет победителем во втором туре — будут сражаться друг с другом снова, пока Герат не остановит состязание. На этот раз моя противница — Дора Кроу с боевой воздушной магии — была сильнее. Намного сильнее и искуснее Марии. Видимо, заметив мой успех, магистр Драо сразу дал мне сильную противницу. Наши силы были равны, а вот умений у нее было больше. Схватка затянулась. Но в моем сердце не проснулось и тени тревоги. Только приятный боевой азарт… Ее воздушные смерчи разбивались о мою водную стену, мои волны она останавливала блокировкой воздушного пространства. Но в итоге помогла моя стихия… Создав водяной шар, я мечом направила его на Дору, заставила повиснуть у нее над головой, так что стоило ей пошевелиться (если бы я не контролировала шар полностью), и он разлетелся бы жалящими ледяными кинжалами. Мэтр Драо засчитал мне победу и дал девять баллов. Дора получила шесть баллов, у нее оставались шансы не покинуть отбор. Но все же по результатам второго тура она тоже была отчислена. Нас осталось десять… Включая меня, Тарию и Сару, которая с трудом, но побеждала своих противниц. Магистры снова построили нас и начали определять пары. Мэтр Драо бросал взгляды на меня и Тарию, и сердце громко забилось. Вот сейчас… Сейчас он назначит нас парой, и произойдет главная моя схватка. — Тарра Илона Гварди, — задумчиво сказал он, когда дошла очередь до меня. — И тарра Гария Сорр, прошу на ринг. Тарра Тария Крейган и тарра Манора Пит — тоже. Часть меня облегченно вздохнула, другая — была разочарована. Мы не будем драться с Тарией. Интересно, это распоряжение Герата? Он попросил магистров не ставить нас в пару? Впрочем, Гария тоже была сильной противницей. Пока что ей начислили лишь на два балла меньше, чем мне. Она работала на кафедре воздушных монстров, но, судя по всему, владела боевой магией не хуже своих коллег. И все же я не боялась. На мгновение поймала взгляд Герата. Он ободряюще кивнул, мол, все хорошо. Мне стало спокойно. Я встала в боевую стойку напротив Гарии, которая не спеша вынула из-за пазухи хлыст. Еще один способ управления магической силой, доступный в основном воздушным. Хлыст хорошо создает вихри и потоки, помогает контролировать их, закручивать воздух. До этого Гария его не использовала, видимо, приберегла для серьезных противников. Вот это была настоящая схватка! Воздушная в совершенстве владела «ураганной техникой». Мне было нелегко отражать ее удары. Но здесь помогал меч, большую часть ее атак я отражала, наматывая силу на него и возвращая сопернице, как в первом поединке с Марией. Только вот Гария была куда искуснее и умела отклоняться. Мы крутились в самом центре зала, каждая вращая свое оружие, глядя друг другу в глаза. Порой застывали, пытаясь понять следующий ход противницы. И в ее взгляде я видела, что настроена она серьезно. Гария собиралась победить, как и я. Я даже начала уставать. Судя по тому, что движения хлыста замедлились, Гария — тоже. Как жаль, что я не могу использовать всю свою силу! Но я тут же одергивала себя, как только в голову приходила эта мысль. Стоит кокону исчезнуть, и моя многостихийная природа станет видна всем. Для этого еще слишком рано. Иногда удавалось быстро вытереть пот со лба, иногда — перевести дух, когда Гария собиралась с силами, чтобы снова ударить. Мы были равны друг другу, и внутри я чувствовала уважение к этой девушке. Она не лидировала в отборе прежде, но сейчас показала себя отличным воином, хоть даже не была боевым магом. Как и я, впрочем… Ощущала я и густой, горячий взгляд Герата. Краем глаза видела его собранную фигуру, он явно ждал завершения схватки. И… верил в меня, хоть и был напряжен. Тария давно справилась со своей противницей, в центре зала были лишь мы с Гарией. Ну все, подумала я, пора заканчивать. Я собралась, чтобы атаковать водным вихрем — очень сложный прием, когда в воздух вплетаются жалящие частицы холодной и горячей воды, осколки льда. Сложный сейчас еще и тем, что я должна была лишь направить на Гарию этот удар, а не поразить ее по-настоящему. Иначе проиграю… Она не должна получить физических повреждений. По взгляду и фигуре соперницы я поняла, что и она готовит атаку. Кто будет первым? И в этот момент дверь в зал широко распахнулась, и вошел принц Клаус — даже боковым зрением я узнала его по высокой фигуре, мощным плечам и самоуверенному выражению лица. Я обернулась… А сердце отчаянно бухнуло и как будто вырвалось из груди… Его взгляд тут же выцепил меня, кажется, его рука поднялась в мою сторону… Я не до конца поняла, что произошло дальше. Струйки пота, текущие со лба, затуманили взгляд. Передо мной, как наяву, встала картина: Клаус поднимается на крепостную стену, хватает за волосы мою мать, давит на нее, заставляет опуститься на колени и резким движением перерезает ей горло. Струи крови текут по тонкой белой шее, на зеленое платье, глаза затуманиваются… А теперь он пришел, чтобы добить! Добить последнюю из рода Гайнори! Его рука плывет выше и я, забыв о Гарии, поднимаю руку в ответ — отразить его неизбежный удар. Сила в коконе кипит, бурлит, пытаясь вырваться наружу. Маленькие лапки в кармане отчаянно скребутся, словно умоляют устоять, не совершить неисправимого… Время замедлило свой ход. Моя рука поднимается слишком медленно, слишком тягуче… И в этот момент стена воздуха с другой стороны — оттуда, где стоит Гария, — бьет в меня. Я не успеваю отразить удар, меня несет к стене и вжимает в нее. Острая боль, я распята у стены. Воздух выкручивает мышцы, ломает кости… От боли темнеет в глазах, но я улавливаю, как с другой стороны зала ко мне бросается Герат. Сила в коконе бьет в оболочку. Последним усилием воли я обращаюсь к ней, пытаюсь залатать кокон, чувствую, как маленькие драконы словно проникают в меня, гладят кокон, успокаивают … И тьма сомкнулась. Я потеряла сознание прежде, чем Герат подхватил меня. Глава 48 Герат Убить гада. Я дернулся вперед. Пламя внутри вспыхнуло, я сжал зубы, чтобы не атаковать Клауса, как только увидел его в дверном проеме. Но нет. Это сломает все. Мы и так ходим по тонкому льду. Я устоял, буквально пригвождая свое тело к месту и заставляя пламя уняться. Без Астер это сложнее. Но я столько столетий справлялся сам… Еще не забыл эту пытку. Все произошло очень быстро. Вероятно, подавляющее большинство присутствующих даже не поняли, что случилось. Поганый принц поднял руку, чтобы поприветствовать присутствующих. Моя Астер застыла, увидев его… и вдруг стена воздуха, пущенная ее противницей, бьет в нее. Спустя долю мгновения, когда ни я, никто другой не успели бы даже сойти с места, она уже распята у стены, и проклятый воздух ломает ей кости. Несколько фигур дернулось в ее сторону. Но я оказался первым. В прыжке кивнул боевым магам задержать Гарию. Скорее всего, девчонка просто не сориентировалась, к тому же не рассчитала силы. Но с этим еще нужно разобраться… …Мгновенно поднимаю руки, оттягивая проклятый воздух. Еще один бросок — подхватываю Астер. Бледную, изломанную, с неестественно вывернутой шеей. Изо рта течет струйка крови. Аккуратно укладываю Астер на пол. У нее множественные переломы: под облегающей тканью рубашки что-то торчит, может быть, ребро, руки вывернуты в стороны. Ее нельзя перемещать. Лечить нужно здесь. За спиной слышу дыхание подошедших медиков, шепотки и переговаривания конкурсанток. Поганый голос принца — кажется, он разговаривает с мэтром Драо. — Повреждения, вероятно, не смертельны. Думаю, мы сможем вылечить девочку, — говорит один из медиков. — Молчите! — рявкаю я. — Скажу, когда вам начать! Будьте вы все прокляты! Вы понятия не имеете, что значит для меня эта «девочка»! Сам провожу рукой над ее телом, распознавая повреждения. Как и думал. Переломы всех конечностей, шея свернута, ребра раздроблены, внутренние кровотечения. — Вы, — я кивнул одному из медиков, — остановите кровотечения. Вы и я, — подзываю другого, — вправляем кости. Аккуратно! Чтобы все срослось как надо. Вы… — и тут я увидел, как из карманов ее распахнутого камзола показались две маленькие головки. «О Господи! Астер!» — проносится в голове. Какая-то часть меня улыбается. Догадалась взять драконов, и, возможно, это спасло ей жизнь. Наверняка, маленькие твари взяли часть удара на себя, и, наверняка… ее сила Хранителя, закупоренная внутри, должна была среагировать на удар. Чудо, что «кокон» устоял. С этим точно помогли драконы. Я быстро, но аккуратно извлекаю их из карманов. Да, твари отдали почти все силы. Они умирают. Два крошечных тела безвольно лежат у меня на ладонях. Только глаза еще светятся. — Вы! Вылечить! — я передал их третьему медику. Астер никогда не простит, если мы оставим ее драконов умирать. Теперь вот так… Я вкладываю силу в прикосновения, касаюсь ее руки, ставлю кости на место. Повинуясь магии, они становятся пластичными и начинают срастаться. Напротив меня медик мэтр Марио делает то же самое. А я порой поглядываю, чтобы действовал наилучшим образом, как можно аккуратнее. Затем мы медленно делимся силой с ее истерзанным телом. В лицо Астер возвращается немного жизни. Пепельные щеки не розовеют, но приобретают нормальный оттенок бледности больного человека. — Тарру Гварди немедленно доставить в медицинский блок. Постоянный присмотр, контроль рецидивов кровотечения, — сказал я и встал. Она лежала на полу без сознания, истерзанная. Но теперь, после нашей работы, казалась успокоенной, как бывает, если больной человек заснет. Глубокий обморок постепенно переходит в сон. Моя девочка. Я бы сам отнес ее в медблок. Но за спиной сейчас стоит этот проклятый принц. И множество свидетелей происшествия. С ними со всеми мне сейчас еще разбираться. Принц, до этого стоявший в стороне и наблюдавший за нашими действиями, подошел поближе. Да уж, после моей отчаянной борьбы за жизнь Астер он будет уверен в моих чувствах к девочке. Как, впрочем, и все остальные. — Ваше высочество, — я склонил голову согласно этикету. — Великий Магистр, — чуть усмехнулся Клаус. — Прошу прощения, я должен закончить, после чего буду в вашем распоряжении, — ответил я, словно был уверен, что Клаус прибыл «по мою душу». Интересно, как он сам представит причины своего возвращения с морских берегов и визита на отбор? Я обернулся туда, где два боевых мага стояли возле Гарии. — Тарра Сорр, подойдите, — сказал я. Девушка ни жива ни мертва сделала несколько шагов в мою сторону. Лицо бледнее бледного, текут слезы. Нет, она не собиралась убивать Астер. И она не пособница принца. — Объясните, почему вы так поступили, Гария? Почему атаковали, когда ваша соперница остановилась, чтобы поприветствовать его высочество? — Таросси Ванирро! — кажется, девчонка готова упасть на колени и умолять. — Простите! Я готовила атаку согласно правилам состязания… Я не заметила, что Илона отвлеклась на… Никто больше не заметил, что его высочество вошел в зал! Не врет. Понять это моих ментальных навыков хватало. — Почему не остановили силу, как положено на состязании, когда увидели, что соперница не смогла отразить удар? — Я… Я не успела! — девушка, еще недавно сражавшаяся, как заправский боец, заломила руки. В голосе звучала истерика. Еще одна пациентка для наших медиков, подумалось мне. — И тем не менее, ваш удар был сильнее дозволенного. Почему вы позволили себе это? — я должен был понять все детали. Уверен, что решить судьбу этой магички, Клаус мне не помешает. Ему на нее наплевать. — Я не рассчитала силы! Простите меня! Я не хотела! Илона Гварди — очень сильный противник! Она отражала все удары! Я… я разозлилась, была уверена, что отразит и этот и… не рассчитала силы. — Хорошо, Гария, успокойтесь, — я поднял руку. Девочку трясло. Только припадка нам и не хватало. — Магистры медики, прошу оказать тарре Сорр медицинскую помощь, если она необходима. Затем отведите к менталистам — пусть пройдет проверку, что у нее не было порочного замысла и произошедшее было для нее случайностью. Затем домашний арест до моего окончательного решения. Из отбора тарра Гария, разумеется, выбывает за нарушение правил поединка. Показалось, что сейчас девчонка кинется передо мной на колени и начнет благодарить. — Таросси ректор! Спасибо… — видимо, она ожидала худшего. Один из медиков подошел к Гарии, а я снова обернулся к принцу. Он задумчиво смотрел туда, где дежурные с медицинского факультета аккуратно устраивали Астер на летающих носилках. — Как жаль, Магистр, что мое появление привело к отчислению с отбора сразу двух участниц, — с наигранным сожалением произнес он. — Я заскучал на морском берегу и всего лишь хотел навестить очаровательную тарру, с которой познакомился на балу, — он сверкнул глазами в сторону Тарии. Непобедимая воздушная ослепительно улыбнулась в ответ. — Каково же было мое удивление, когда я узнал, что вы уже продолжили отбор и проводите такое сложное для женщин испытание. Не мог отказать себе в удовольствии поприсутствовать как независимый наблюдатель от королевского двора. «Интересно, кто же на самом деле сообщил тебе, что я продолжил отбор. За пару часов ты вполне мог прилететь с курорта в столицу, если воспользоваться скоростным летательным элеоном. Подозрения есть, но их следует проверить». — Я тоже сожалею, ваше высочество, что вам пришлось наблюдать подобный инцидент, — ответил я. — Однако почему он привел к отчислению сразу двух претенденток? Сейчас магистры закончат третий тур конкурса, — я кивнул оставшимся в зале боевым магам, — после чего отбор будет остановлен до выздоровления тарры Гварди. Когда она будет в состоянии продолжить его, начнется снова. Тарра Гварди не нарушила правил поединка и не может быть отчислена. Напротив, она единственная остановилась, чтобы поприветствовать вас согласно этикету. — Приношу свои извинения, Магистр, но у меня не создалось впечатление, что тарра Гварди хотела «поприветствовать» меня, — ответил принц и прямо посмотрел на меня. Он разве что не издевался. Мой огонь зашевелился, начал распаляться. Я мысленно погладил его рукой. Не сейчас. Для тебя еще придет время. Клаус еще сгорит в тебе. Но не сейчас. — Скорее, она почему-то была ошарашена моим появлением и просто пропустила удар. Да, тарра Гварди не нарушила правил поединка, но она проиграла его. Умение концентрироваться и не отвлекаться на неожиданности — одно из важнейших качеств боевого мага. К сожалению, мне кажется, тарра Илона проиграла схватку и должна быть отчислена с отбора. Жаль, что вы расстанетесь с такой перспективной претенденткой, но надеюсь, в дальнейшем очаровательная тарра Гварди примет участие в другом важном отборе. Например, в моем. Я в любом случае не буду устраивать состязаний, которые могут нанести вред ее здоровью, — принц открыто усмехнулся. А я до боли сжал кулаки, чтобы не испепелить его прямо в этот момент. Краем глаза заметил, как улыбка сползла с лица Тарии, она напряглась. — Я согласился бы с вами, ваше высочество, — сказал я как можно спокойнее, — если бы вошел любой другой человек. Но внезапное появление наследного принца Гайварда — слишком необычное событие, и некоторое замешательство тарры Илоны, которая первой вас заметила, вполне понятно. Здесь можно сказать наоборот: для боевого мага важно в любой момент заметить внешние стимулы, возможную опасность со стороны. И ее поведение, когда она сочла возможным отвлечься, чтобы поприветствовать вас, скорее можно назвать похвальным. Давайте узнаем, что скажут наши судьи, — я посмотрел на магистров боевой магии. — Понятно, что ваши люди скажут то, что выгодно вам! — вдруг рявкнул принц. А я с удовлетворением заметил, что он владеет собой хуже, чем я думал. Это хорошо. С таким противником легче бороться. — «Мои люди» отличаются особой непредвзятостью и не посмеют погрешить против истины в присутствии наследника престола, — спокойно ответил я. — Мэтр Драо? Мэтр замялся, потом вежливо произнес. — Ваше высочество, таросси ректор, мы полагаем, что вы оба по-своему правы. Формально тарра Гварди проиграла поединок, но мы вынуждены признать, что в подобных случаях следует учитывать причины, заставившие ее пропустить удар. Кроме того, удар, нанесенный таррой Сарр был в любом случае сильнее положенного. Нет гарантии, что тарра Илона не пострадала бы, даже если бы успела защититься. В связи со спорностью этого случая, мы полагаем, что вопрос о возможности для тарры Гварди остаться в отборе должен решить тарросси ректор. Это его отбор, и ему решать, какие качества должны быть присущи его Великой. «Молодец Драо!» — подумал я. Только вот принца ответ явно взбесил… Он со злостью обернулся к магистрам, сверкнул глазами на меня. Я заметил, что его кулаки сжались. — А я, как независимый наблюдатель, настаиваю на объективном решении! — прошипел он. Но быстро взял себя в руки и продолжил спокойно. — Что ж, Великий магистр, мэтры, — он кивнул нам. — В таком случае, я обращусь к суду его величества. Все знают, что неразрешимые дилеммы на важных для государства отборах разрешаются волей короля. Я обращусь к отцу за помощью в этом вопросе. В любом случае у нас есть время, чтобы разобраться до момента, когда тарра Гварди оправится. Это явно произойдет не сегодня, — с этими словами он снова кивнул нам и быстрой злой походкой вышел. Проклятый принц! То, чего я боялся. Именно это. Самый худший расклад. Даже если Статир не распоряжался убить родителей Астер, даже если он лучше, чем иногда кажется, он не откажет в помощи любимому старшему сыну. В очередной раз удовлетворит его прихоть. Я посмотрел на магистров и тихо стоявших в зале конкурсанток. — Час отдыха, всем нужно оправиться, — распорядился я. — Затем закончите этот тур. Я должен заняться другими делами. В зал больше никого не пускать, даже если наше «высочество» заявится снова. Вас, Тария Крейган, прошу выйти со мной, — я пристально посмотрел на Тарию и увидел, как ее щеки заливает румянец. Прошибло наконец. Видимо, чувствует, что заигралась. Глава 49 Герат Прежде чем выйти, я распорядился также проверить, покинул ли принц академию и куда направился. Нужно будет организовать слежку за этим поганцем. Это у него есть время «разобраться». А у меня его нет. Я должен просто остановить отбор, разрубить этот проклятый узел, который сам завязал. А для этого нужна Астер — живая и в сознании. Без этого никак. Но она вряд ли придет в себя быстро. Поэтому у принца опять преимущество. В коридоре я завел Тарию в свободную аудиторию, накрыл нас пологом тишины. — Итак, — сказал я, присев на краешек парты и сложив руки на груди. — Скажи мне, Тария, у тебя есть телепорт? Воздушная замялась. Еще недавно залитые румянцем щеки побледнели. — Да, тарросси Герат. Насколько я знаю, в академии не запрещено иметь личные телепорты, — нашлась она. — Пару лет назад мне преподнес его в подарок граф Марио. Граф Марио — один из богатейших аристократов Гайварда и известный ловелас. Ничего удивительного, что Тария с ним знакома. — Один из твоих былых поклонников, насколько я понимаю, — усмехнулся я. — И с какой целью ты сообщила сегодня принцу, что я возобновил отбор? Тария опустила глаза. Пальцами начала нервно теребить пояс своего спортивного костюма. — Таросси Ванирро! — подняла на меня глаза. — Поверьте, я не хотела ничего плохого! И уж тем более не желала зла Илоне! На балу… принц уделил мне внимание. И в том числе узнал координаты моего телепорта. Прислал несколько небольших приятных писем. А еще он попросил меня сообщить, когда вы соберетесь возобновить отбор. Не знаю, с какой целью. Я всего лишь выполнила его просьбу, пока готовилась к состязанию. Мне не приходило в голову, что он сразу прилетит в академию! Тария не врала. Она вообще склонна действовать расчетливо, но ко лжи не склонна. — Ясно, — кивнул я. — А теперь послушай меня, Тария. Надеюсь, ты понимаешь, что ты не выиграешь мой отбор? — Я уже догадалась об этом, — искренне ответила она. Особого расстройства в ее голосе я не услышал. — Хоть и надеялась, что, возможно, вы дадите мне шанс. Я была бы хорошей Великой. — Я знаю, — мягче сказал я. — И благодарю тебя за это. При этом… я знаю, что ты нацелилась на отбор принца и на него самого. Думаю, тебя устроит даже роль любовницы, если не выиграешь в отборе. Как видишь, я никак не препятствовал тебе и даже не отчислил из фавориток. — Благодарю, таросси Герат, — Тария взяла себя в руки и говорила спокойно. — Думаю также, ты слышала его слова об Илоне. Он хочет, чтобы в его отбор попала она, а не ты. Ты осознаешь это? Тария замялась. — Да, я поняла… — тихо сказала она. — Это удивило меня. — А значит, Тария, ты должна понять, что принц всего лишь использует тебя, проявляя интерес. Девушка распрямилась и с вызовом посмотрела мне в лицо. — Не верю в это, — сказала она. — Даже если так, это не значит, что у него нет интереса ко мне лично. — Возможно, — усмехнулся я. — Но так или иначе, ты должна понять, что, если будешь играть за принца против нас с Илоной, потеряешь все. Принц использует тебя, в отбор попадешь не ты, а она. Либо попадете обе, но завидную роль получит она, а не ты. И мой отбор ты тоже проиграешь. Ты лишишься всего. Возможно, даже лишишься места в академии. Ты поняла меня? — Да, — кивнула Тария. — Я… хорошо вас поняла. Возможно… вы правы. — Не возможно, а прав, — отрезал я. Несколько секунд мы молчали. А потом Тария подняла на меня глаза, и я не узнал ее. Передо мной была обычная девушка, растерянная и расстроенная, на глаза выступили слезы. — Но что же мне тогда делать, таросси ректор?! — искренне спросила она. — Получается, я проиграла во всем. На вашем отборе, и с принцем тоже… — А вот это я тебе скажу, — улыбнулся я. — Очень просто. Рекомендую тебе списать Клауса со счетов в той записной книжке, где ты записываешь возможных кандидатов для твоего «взлета». Но не показывать ему это. Продолжай общение с ним. Кто знает? Может, твои чары еще коснутся его каменного сердца… И если хочешь рассчитывать на мою поддержку в дальнейшем, докладывай мне обо всем, что узнаешь о нем или от него. В глазах Тарии появилось понимание. Она уверенно кивнула. — Да, я могу это. — И еще… Насколько я понял, ты привлекла внимание и младшего принца. Рекомендую переключиться на него. Может быть, не сразу… Стать принцессой — не намного хуже, чем королевой. К тому же меньше забот. А младший принц может не устраивать отбор, а выбрать жену любым способом. Лицо Тарии просветлело. — Вы правы. Благодарю вас. Вы можете рассчитывать на меня… во всем. И… таросси Герат… вы позволите мне… навестить Илону? Она стала… небезразлична мне, хоть и не сказала, что тоже познакомилась с Клаусом… — Позволю, — усмехнулся я. Ну до чего понятливая девушка. При ином раскладе она действительно стала бы хорошей Великой. — Позже, когда придет в себя. Отпустив Тарию, я поспешил в медицинский блок. Нужно было понять, когда ждать пробуждения Астер. Сейчас каждая минута на счету. В отличие от меня, Клаус имеет возможность действовать прямо сейчас. И уже начал. Конечно, медики отвели Астер лучшую палату. Целые апартаменты. Здесь были даже настоящие окна в один из внутренних садов, что редкость для академии, расположенной в недрах горы. Астер лежала без памяти под белым покрывалом, все еще очень, просто невероятно бледная. А ее дух витал где-то не здесь. Вокруг пахло целебными травами для восстановления сил — чуть пряный приятный аромат. Отпустив медичку, дежурившую подле нее, я взял Астер за руку. Холодная, слишком холодная… Слишком серьезные травмы ей пришлось пережить. Слишком далеко сейчас ее дух. Снова отчаянно захотелось спалить Клауса. Мысленным взором я увидел, как поганый принц орет в языках пламени. Милосердие к негодяям — не моя добродетель… Я сжал зубы. Астер спокойно дышит, погружена в целительное беспамятство. Нужна почти неделя такого сна, чтобы организм выздоровел до конца. Минимум три дня. А у нас нет этих проклятых дней! От досады пламя внутри полыхнуло сильнее, язычок потянулся наружу. Несколько мгновений я мучился, заставляя его уползти обратно. Потом облегченно откинулся на спинку кресла. Удалось. Просто очень больно. Вспомнилось, как я терзался от приступа в комнате под землей. Огонь сжимал голову пламенным обручем, грудь выжигало изнутри. И вдруг словно горсть холодной воды на обожженную кожу. Я ощутил ее присутствие, как будто в древнем подземелье заструилась свежая живая речка… В древнем подземелье… В древнем подземелье. В древнем подземелье лежит дракон, который служил предкам Астер. И его дух тоже далеко, где-то там… Я встал, меня озарило. …Жаль только, придется подождать до ночи. Если я сейчас заберу Астер из палаты, возникнет слишком много вопросов, пойдут слухи. Даже если сам путь я пройду невидимкой. Будем надеяться, успею. Несколько часов — и все получится. Пока подготовлю бумагу. И еще кое-что нужно узнать прямо сейчас. Выйдя из палаты, я заглянул к мэтру Пайро — медику, которому я поручил водных драконов. — Как живность? — спросил я. — Пришлось поработать, но теперь живее всех жиСавых, — с радостью улыбнулся мэтр, указав на большой аквариум возле окна. Мелкие драконы бодро плавали по кругу, иногда выныривали к поверхности и высовывали мордочки — видимо, искали хозяйку. Выглядели бодрыми, но в поведении чувствовалась нервозность. Меня они заметили сразу, и похоже, узнали… Дракончик покрупнее — самец — зацепился лапами за край аквариума, вылез на него и явно собрался продолжить путешествие ко мне. — Она жива и выздоравливает, — сказал я в сторону драконов, вкладывая ментальный импульс, отражавший смысл слов. — Мэтр Пайро, хватит мучить животных! Отнесите аквариум с драконами в палату к Илоне Гварди. Поставьте недалеко, так, чтобы они могли видеть хозяйку. — Животных в палату?! — ужаснулся мэтр. — Но это же запрещено! — Если у кого-то возникнут вопросы, скажете, я распорядился, — ответил я. — И да, я пришлю сюда хорошую водную магичку, она запустит в аквариум сообразительных элементалей, чтобы ухаживали за драконами. И посидит с таррой Гварди. Под хорошей водной магичкой я, конечно, подразумевал ту сообразительную девочку — Керру Ти, что специально вылетела из отбора, чтобы быть со своим парнем. Я собирался вызвать ее и остальную молодежь, с которой дружила Илона, — более преданных охранников и сиделок, чем эти ее друзья, не найти. Но они опередили меня. Две пары молодых людей, переговариваясь, стояли в коридоре недалеко от моего кабинета. Страстно жестикулируя, они пытались объяснить что-то Квину, который столь же горячо доносил до них, что к ректору… никак, никаким способом, ну просто совсем невозможно!… попасть без предварительной записи. При виде меня все затихли. — Пойдемте, — усмехнулся я и кивнул ребятам на дверь своего кабинета. — Таросси ректор! — раскрасневшаяся Керра Ти оказалась самой смелой. — Мы знаем, что случилось! Мы пошли в медицинский блок, а нас не пускают! Сказали, ваше распоряжение пускать только тех, кому вы даете допуск! Поэтому мы пришли сюда! — Все правильно сделали. Вот ваш допуск, — я быстро прикинул ментальный профиль каждого из ребят. Да, искренняя дружба с Астер была налицо у каждого. Поэтому я запустил в каждого из них клубком пламени. Огонь садился на запястье, обвивал его браслетом, затухал. Но на руке человека оставался магический след, моя личная «допускная» печать. — Она без памяти, но не оставляйте ее одну ни на минуту. Обо всем, что зацепит внимание, сообщайте мне. Если кто-то придет и будет проситься к ней, тоже сообщайте. — Благодарим, таросси ректор! — ответил за всех высокий земной парень. Кристан, кажется. Прежде он неровно дышал к Астер. — Таросси Ванирро… а это правда, что принц хочет, чтобы Илона участвовала в его отборе? — чуть помявшись, спросила Керра. — Да. И, как вы понимаете, в этом основная опасность, — я обвел их глазами, убеждаясь, что они понимают ситуацию. — Поэтому кто бы ни пришел… без моего допуска — не пускать! И… тарра Ти, позаботьтесь должным образом о драконах тарры Гварди, запустите к ним элементалей, по крайней мере. Буду очень признателен. Они в аквариуме, возле кровати. Когда молодые люди вышли, я вдруг понял, что устал. Просто устал от страха за Астер и напряжения. К тому же много сил отдал во время лечения. Медики, участвовавшие в этом, наверняка уже выпили восстановительные напитки и прошли сеанс в «кресле здоровья»… А я лишь немного помедитировал в кресле, потом распорядился, чтобы подали обед. И параллельно начал готовить бумагу. Завтрашнее утро — самое позднее, когда я должен привезти главному придворному магу наше с Астер прошение об объединении стихий. А значит, сегодня ночью я должен разбудить Астер и получить ее подпись во что бы то ни стало. Услышит ли меня тот, кто может помочь? Ближе к полуночи я пришел в медицинский блок. К этому времени мне удалось не только подготовить бумагу (что для бюрократа со стажем вроде меня, конечно, не проблема), но и тайно вызвать верных людей, вроде мэтра Остара, и установить слежку за принцем. Его поганое высочество отбыл обратно на курорт. По словам тамошнего агента, со Статиром он не встретился. Потому что король с королевой на сутки отъехали посмотреть замки, выстроенные недалеко от королевского курорта. Клаус рвал и метал, но искать родителей не поехал, вероятно, счел, что встретится с отцом быстрее, находясь на месте, а не бестолково гоняясь за ними по стране. В палате Астер было темно, лишь мягкий приглушенный синий огонек у дальней стены бросал отсветы на белое покрывало, на лицо девушки, на фигуры сидевших рядом Керры и Кристана. — Отлично, что вы оба здесь, — улыбнулся я им. — Керра, ложись в постель Илоны, накройся одеялом и лежи до моего возвращения. Кристан, через четверть часа придет дежурный. Когда заглянет в комнату, кивни ему, мол, все хорошо, больная спит. Светильник должен быть вот так, чтобы не видно было лица… Так проще, чем объяснять, куда я потащил ее среди ночи. — Но… куда? — начала Керра. — Если желаете ее выздоровления, поверьте мне, — бросил я. Объяснять некогда. — Хочу ее долечить. Сам я аккуратно поднял Астер с постели. Кажется, от происшествия она потеряла вес. И раньше-то была стройная и легкая, сейчас совсем ничего не весила. Сердце сжалось от досадной злой боли за нее. Я накрыл нас пологом невидимости и понес Астер в подземелье. Вскоре, уложив ее перед огромным драконом, я держал одной ладонью кисть девушки, а другую руку прижимал к холодной коже каменного дракона. «Гайнир, я знаю, что тебе наплевать на меня. Я не твой рыцарь, во мне нет крови Хранителей. Ты никогда не принял бы меня своим всадником. Но у нас есть одно общее — эта девушка. Помоги Астер вернуться прямо сейчас — хотя бы на время. Иначе всему может прийти конец, ты это знаешь…» В какой-то момент мне показалось, что дракон отвечает усмешкой — откуда-то из заоблачных высей. И тут грудь Астер начала вздыматься от глубокого дыхания, с резким хрипом она открыла глаза. Глава 50 Астер Я умерла? Да, должна была умереть. Удар Гарии раздробил мои кости. Это было больно, но не самое страшное. Самое страшное, что теперь всему конец. Я умерла, я ухожу куда-то, мир останется без Хранителя и без дракона. Клаус не получит по заслугам. История не повернется. И главное — Герат, мой Герат, — останется без меня. И однажды сгорит в своем проклятом пламени… Я осознала себя среди белых облаков, как ватное покрывало они стелились перед глазами. Летели куда-то в разные стороны. Ветра не было, и голубизны неба тоже. Лишь глубокая космическая мгла, прорезаемая яркими серебряными звездами. Вот, значит, куда мы уходим, пронеслось у меня. Только вот, наверняка, это лишь начало пути. Герат, Герат… Справишься ли ты теперь, когда меня нет. Как мне оставить тебя? Я уже скучаю… Я задумчиво смотрела на облака, перемещалась между ними, хотела найти что-то еще. Но казалось, звездному нему и облакам нет конца. Они стелются во все стороны, наплывают на глаза, и ты словно отрешаешься, начинаешь забывать, кто ты есть… Нельзя. Нельзя забывать. Пока могу, я буду помнить. Я хотела сжать кулак, чтобы ногти больно вонзились в кожу. Только вот рук и ногтей у меня не было… Ничего не было, только мой взгляд вовне и это облачное покрывало. Я бродила среди облаков, прокручивая в голове события земной жизни. Должно быть, скоро за мной придут. И, может быть, я увижу своих маму и папу… Или… вдруг мне разрешат вернуться обратно. Но вряд ли. Вряд ли… Странная отрешенная задумчивость. Перед глазами проносились события детства: мама, папа, Алиска с Гансом, приют для сирот… Потом юность в академии, учеба и друзья… А потом последние недели, когда я была с Гератом. Наше противостояние и наша любовь. При мысли о нем снова становилось невыносимо больно. Но здесь было легко терпеть боль… Не знаю, сколько я была там. Должно быть, очень долго. Мне казалось, прошла вечность. Я ходила среди облаков и звезд и думала, что заблудилась. Мне не уйти отсюда — ни туда, ни сюда. Но вдруг на мгновение среди облаков мелькнули огромные черные крылья. Как тень или призрак. И вслед за этим я увидела высокую фигуру мужчины в коричневом. Каштановые волосы, твердые черты, плотно сжатые губы. По облакам ко мне шел мой отец. — Папа! — крикнула я. Откуда-то у меня вдруг появились руки и ноги, я бросилась к нему, обняла, прижимаясь крепко-крепко. Он мягко погладил меня по голове. — Я не твой отец, Астер, — улыбнулся мужчина, чуть отстраняя меня. — Это всего лишь удобный для тебя образ. У меня ведь нет человеческого облика. Несколько мгновений я удивленно смотрела на него. Да, этот мужчина был как две капли воды похож на моего отца, но говорил по-другому, прикасался по-другому. Тоже очень тепло и уютно, но не так. Кто он? С ним было так… словно я вернулась домой. — Гайнир! — наконец осенило меня. — Да, девочка, это я, — чуть улыбнулся дракон. — Твой сумасшедший ректор докричался до меня. Я отведу тебя… — Куда? — испуганно спросила я. Неужели пришло мое время? Неужели уходить… далеко, туда, откуда не возвращаются? — К нему, — спокойно ответил дракон и протянул мне руку. И, как ребенка, повел вниз по облакам. — Где мои родители? — спросила я. — У них все хорошо, Астер. Их приняли среди Хранителей. Теперь вся надежда на тебя. — Но как мне разбудить тебя? — вспомнила я, хоть в присутствии этого существа было так спокойно, что все цели и проблемы уходили далеко-далеко. — Поймешь, когда станешь Хранителем. Сегодня еще не время, — ответил Гайнир. И вдруг отпустил мою руку. Небо и облака закрутились передо мной, свились в огромный вихрь, а меня потянуло в него. Я словно провалилась в бесконечно крутящийся водоворот звезд, тьмы и белых клочьев тумана. И Гайнира рядом больше не было… А вдалеке была светлая дыра, к которой меня неудержимо несло. Словно я открыла пробку в бассейне, и остатки воды со свистящим звуком потекли из него. И открыла глаза. — Астер! — твердые горячие руки обняли меня. Герат прижал к груди мою голову. — Я до конца не верил, что получится. — Я ощутила, что он жадно закапывается пальцами в мои волосы. — Он вернул тебя, девочка. — Да, — прошептала я. Голова кружилась, сил не было, но в кольце его рук было надежно. Я знала, что больше никуда не улечу. Сама прижалась крепче. — Это ты вернул меня… Где мы? — Посмотри, — усмехнулся Герат. Я огляделась и увидела большой зал в подземелье, фигуру дракона, застывшую рядом. Еще несколько минут Герат нежно целовал меня, обнимал. Потом резко стал серьезным. Достал из-за пазухи свиток, самопишущее перо. Развернул свиток и размашисто подписал его, вкладывая свою огненную силу в подпись. — Распишись, — сказал он. — Сможешь? Руки двигались нормально, но пальцы мелко дрожали, когда я растерянно взяла перо. — Что это? — Наше заявление об объединении стихий. Я женюсь на тебе и прекращаю этот отбор. Хватит. Клаус поехал к отцу просить его суда — настаивает, что ты проиграла поединок и должна быть отчислена. У нас очень мало времени. Распишись, и я поеду к Майору, — так звали главного придворного мага, одобрявшего (или нет) прошения об объединении стихий от стихийных магов. — Подниму его с постели, если потребуется, — усмехнулся Герат. «Я женюсь на тебе и прекращаю этот отбор» прозвучало властно, словно он не давал мне выбора. Но было не обидно. Я понимала, что так лучше. Лишь бы успеть… А дальше возможно все. Пройти индивидуальное испытание на должность Великой, это я смогу. Лишь бы успеть… С помощью Герата я взяла свиток и подписала его внизу, там, где он указал, вложив в подпись немного водной силы. От этого крошечного магического усилия мир поплыл перед глазами, и я откинулась на его грудь. — Прости, я не мог подделать твою подпись, — сказал Герат. — Она должна нести отпечаток личной магии стихийника. — Хорошо… хорошо, что ты вернул меня, догадался… — прошептала я. Глаза закрывались сами собой, неудержимо тянуло в сон. В самый обычный сон… — Все потом, любовь моя, — сказал Герат. — Сейчас спи. А проснешься моей невестой. Голова запрокинулась, и я заснула. Это был спокойный сон без сновидений. Проснулась я в просторной белой палате в медицинском блоке. Рядом у окна, скрестив руки на груди, стоял Герат и смотрел в сад. Легкий солнечный свет лился в палату. Это было счастье… Я жива, я его невеста, и он рядом. Я ничего не сказала, но он ощутил мое пробуждение. Обернулся. И внезапно я поняла, что произошла катастрофа. На лице Герата было жесткое, злое выражение. Губы твердо сжаты. В глазах — яростный огонь. Он едва сдерживал себя. — Что случилось…? — тихо спросила я. — Вчера утром вышел приказ, что прошения об объединении стихий высших лиц государства рассматривает сам король. Я, видишь ли, подпадаю под это определение. Наше прошение у Статира. И он не торопится с ответом… — О Господи! — прошептала я. — Но как так получилось? Именно сейчас. — Ну как, — усмехнулся Герат. Подошел, присел на край кровати и уперся руками с двух сторон от меня, словно хотел как-то ограничить, изолировать от остального мира, который сейчас казался враждебным. — Я просчитываю шаги Клауса. Клаус просчитывает мои. Этот сукин принц оказался умнее, чем я думал. Видимо, попросил отца заранее ввести такой закон. Может быть, пожаловался, что у меня в отборе заинтересовавшая его девушка. Статир, кстати, спит и видит женить Клауса. Потому и распорядился о его отборе. Клаус попросил, Статир издал указ… Несколько дней бюрократической волокиты. И вот… мы имеем новый закон тогда, когда он меньше всего нам нужен. Знаешь, Майор… сам был в шоке, но не мог подписать наше прошение. Оно просто оказалось бы недействительным. — Но что нам тогда делать? — спросила я тихо. Вместо ответа Герат обнял меня и нежно поцеловал в лоб. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Хорошо, — пожала плечами я. Голова не кружилась, руки и ноги двигались нормально. — Только очень хочется вылезти из постели! — Вылезешь сейчас… У нас два варианта. Послушай, Астер, — Герат провел рукой, укрепляя полог тишины, явно наложенный заранее. — Мы можем… убежать. Уехать за границу прямо сейчас и тайно. У меня давно все для этого готово. Правда, прежде я планировать уехать один, если… придется. Будем тихо жить где-нибудь в Астейне, — он назвал весьма отдаленное морское государство. — Думаю, постепенно найдем союзников. Потом… когда-нибудь… вернемся в Гайвард, во главе войска, и разберемся с… королевской семьей. Либо так. Либо… война. — Что ты имеешь в виду? — поежилась я. Только что я проснулась и была… его невестой. Все было хорошо. Я верила в лучшее, что мы нашли выход. Это было так чудесно, так тепло… А сейчас опять нужно было сражаться, теперь уже не за себя, за нас двоих. — Я имею в виду, что если мы не уедем сейчас, то противостояние станет открытым. Это война между мной и Клаусом. И у него больше рычагов давления… на все и всех. Мы должны будем рискнуть всем. И не факт, что выиграем. Несколько минут я молчала, а Герат внимательно глядел на меня. Бросить все? Сейчас, когда я поговорила с Гайниром, когда все так близко… Если я уеду, у меня будет Герат и моя сила. Но не будет всего остального. Я уйду на дно, в спокойное существование. Опять стану такой, какой была «Илона Гварди», до того как Герат вызвал ее на отбор и заставил «сражаться». — Мы будем драться, Герат, — тихо сказала я. — Я не могу отступить сейчас. Если… если ты будешь со мной. Герат на мгновение отвернулся, словно с досадой. — Не сомневался, что ты выберешь это, — немного резко сказал он. — Но так… повышаются мои шансы потерять тебя… Имей в виду, если станет совсем горячо, я за шкирку увезу тебя за границу. — Хорошо, — улыбнулась я и ласково погладила его по руке. — Не сомневалась, что ты скажешь что-то такое. — Что ж, тогда сейчас я еду к Статиру, — сказал Герат. — Распоряжусь, чтобы тебе позволили вернуться в твою комнату — ты полностью здорова. И выезжаю. Думаю… меня не будет день или два. Король слишком любит сдабривать деловые вопросы светским времяпрепровождением. — Зачем к Статиру? — напряглась я. — Я подал прошение. Клаус требует у него решения нашего спора. Думаю, мне стоит присутствовать. Нельзя пускать это дело на самотек. Посмотрим, может, мне удастся склонить весы королевского суда. «А как же я тут без тебя…» — подумала я, но прервала себя. Герат делает все правильно… Так и нужно. Герат — Герат, вам что, действительно нравится эта девочка? — вальяжно поинтересовался король. К счастью, мне удалось добиться с ним личной встречи. — Я удивился, увидев сегодня прошение… Честно говоря, я бы выбрал вторую, воздушную. — Мне надоели воздушные, — уклончиво ответил я. — К тому же она сильнее. — Допустим… — протянул Статир. — Но жениться-то зачем? Вам надоела холостая жизнь? Чем мало должности Великой? Получите ее в постель, и вообще получите. Хоть съешь ее… — Только вот есть одна проблема. Его высочество требует исключить предмет моего вожделения из отбора, — саркастически сказал я. Статир хорошо понимает такой тон. — Ах, это… — махнул рукой Статир. — Да, Клаус просил моего суда. Похоже, эта шмакодявка понравилась вам обоим… Что ж… у меня есть решение для этой ситуации. — Ваше Величество? — Прошение я отклоню, — лениво бросил Статир в ответ, но быстро блеснул на меня глазами. — Не могу отказать сыну дать ему шанс… У вас столько женщин, Великий Магистр, одной больше, одной меньше… А мой сын редко обращает внимание на женский пол, — Статир словно сокрушался, а я незаметно притушил свое пламя. Его ленивое величество просто выводил из себя. — Не могу лишить его шанса. Но и вам с девочкой его дам. Статир вдруг встал, словно собирался сказать речь. Иногда его высокомерное величество любил громкие эффекты. — Объявляю свое решение! — он взял со стола бумагу, самопишущее перо, и оно заскользило над листом, выводя аккуратные буквы королевского указа. — Для разрешения спорной ситуации на отборе Великого магистра академии… позволяю тарре Илоне Гварде продолжить отбор. А для окончательного выбора Великой академии приказываю учредить «королевское испытание». Моему сыну принцу Клаусу приказываю в срок четырех дней организовать полосу препятствий для проведения королевского испытания! По возвращении в столицу через три дня я собственноручно проверю результат его работы. И да победит сильнейшая! «Мерзавец поганый!» Я сжал кулаки, натянулся струной, чтобы не вспыхнуть — в самом буквальном смысле. Мерзавец. Которому не откажешь в уме. Статир переиграл нас всех. Астер Конечно, мы еще целовались. Герат не ушел сразу. И эти поцелуи были наполнены острой сладостью, как бывает, когда судьба угрожает разлукой. А когда он вышел, сердце отчаянно билось. Что ждет нас? Полная неопределенность. Мне чудилось, что мой мужчина ушел на войну, и я не ведаю, вернется ли он ко мне. К счастью, почти сразу пришли Керра с Кристаном. Медик мэтр Пайро в последний раз осмотрел меня, удивился быстрому выздоровлению и позволил уйти. Мы направились ко мне. И драконов, конечно, забрали. Чуть позже пришли Тэя с Виктором и Сара. И слава Богу! Только присутствие друзей спасало меня от нервной дрожи. Я знала, что нужно собраться. Сама выбрала «войну», теперь отвечай за это! Но каждую секунду мысли устремлялись туда, где был Герат. Я представляла, как он прилетел на курорт, как разговаривает со Статиром… Как встречает в коридоре Клауса, и они обмениваются едкими фразами, враждебно глядя друг другу в глаза. Ребята переглядывались и спрашивали, правда ли я себя хорошо чувствую. А я снова и снова поглядывала на часы, ожидая возвращения Герата. Но в тот же вечер он не вернулся. Когда друзья ушли, заметив, что я устала, навестить меня пришел мэтр Соло. — Ну как моя девочка? — ласково спросил он. Хитро сверкнул на меня глазами из-под густых бровей и положил на стол большой сверток. — Вот, давай я тебя подкормлю, а то совсем осунулась от своего отбора… Развернул сверток и принялся выставлять на стол мои любимые сладости. — Насколько мне помнится, наша водная любит сладкое… Я рассмеялась. — Спасибо, мой дорогой мэтр Соло! — я не удержалась и поцеловала его в щеку. И тут зыбкая, едва осознаваемая мысль родилась в голове. Герат назвал два возможных варианта. Но ведь есть еще и третий! Вдруг мэтр Соло действительно может с этим помочь? Глава 51 — Ну и вопросы, Илонушка… У тебя пытливый ум, а огненный чертяка совсем тебе голову задурил… — покачал головой мэтр Соло. И все же он был такой добродушный и хитрый одновременной, что я подумывала довериться ему целиком и… обрести еще одного союзника… Только в сердце что-то покалывало, предупреждая, что еще не пришло время. Не зря ведь Герат советовал мне действовать с мэтром аккуратно, не доверил ему наши планы. — Герцог Сампрэ, говоришь… Герат упоминал, говоришь… Ну что же… история нашего мира стоит быть рассказанной. Будущей Великой и верно лучше ее знать. Только поставь что ли полог тишины, моя девочка… У вас, стихийников, это легко получается. — Уже поставила, — улыбнулась я. Мы сидели под пологом тишины у меня в комнате, ели пирожные — мэтр тоже был тот еще сладкоежка — и он рассказывал мне мою же семейную историю. Про драконов и Хранителей, про предка Статира, устроившего «переворот»… Я знала все это, но в устах мэтра все звучало по-другому. — И что же… Этот герцог как-то смог вернуть силу Хранителей? — спросила я ближе к концу истории. — Да, Илонушка… Там вообще была интересная история. Он давно уже отучился в академии, когда начал свои исследования. Приехал к нам… и Герат направил его ко мне, зная мои исторические интересы. С тех пор мы часто виделись… Я помогал ему, чем мог. Герцог хотел вернуть силу Хранителей, а потом… разбудить драконов. Не ради власти, ради… высоких идеалов что ли. Хотел вернуть институт хранительства в наш мир. Даже не скрывал этого. А король — его друг — вроде как даже поддерживал. Всегда говорил, что сожалеет о совершенном предками и был бы рад, если бы Хранители вернулись. Мол, разделим власть — ты главный Хранитель, а я король. Ты пойми только, Илонушка, я все это знаю лишь со слов герцога… Но потом герцог женился. И одновременно какая-то размолвка у них вышла, что-то король ему не то сказал… Сампрэ уехал в свой родовой замок, продолжил исследования в одиночестве. Вернее… вдвоем с женой. Красивая была женщина, помню ее… Он ее молоденькой студенткой взял и уже не отпускал с тех пор. Знаешь, такие есть женщины, что как западут в душу, и все… — И что дальше, у герцога получилось…? Почему король приказал… штурмовать замок? — спросила я, словно просто интересовалась историей. Хоть в горле встал ком при мысли о штурме замка и смерти мамы с папой. — Ну, судя по всему, да, — блеснул на меня глазами мэтр Соло. — Получилось. Ему вообще повезло — в жены он взял девушку из рода потомков Хранителей. Вот и удалось ему воскресить в себе и в ней силу Хранителей, владение всеми стихиями и остальное… Разработал ритуал обращения к силе Хранителей. Она ведь никуда не делась, просто уснула. Она шла от их сути, вот эту суть герцог и сумел разбудить. А уж как, какой ритуал проводил, неважно. А доченька у них просто родилась со всеми стихиями с первых своих дней… Вот эта девочка могла бы историю повернуть, если бы в живых осталась, — улыбнулся Соло. — Только там всех сожгли в замке… Я потом видел его — сплошное пепелище. Я вздрогнула. — Ну вот, — покачал головой мэтр Соло. — Слишком страшная сказка для выздоравливающей девушки… — Подождите, мэтр Соло! Ну а дальше, если бы они не погибли, он смог бы разбудить драконов? Как он хотел это сделать? — Хотел, да… — криво улыбнулся маг. — А придумал ли способ, никто не знает. Может быть, за это король и покарал его, что собрался призвать в мир великую силу. Боялся, может, что за герцогом на драконе все пойдут и в короли его затребуют… Только я не знаю, как именно герцог хотел их разбудить. Видимо, нужен настоящий Хранитель, со всеми стихиями. И как-то эти стихии дракону показать… Мол, вот одна стихия, вот другая. И не от объединения стихий, а часть моей сути. Только для этого ведь нужен и Хранитель, а их вовсе не осталось. И дракон… В сердце радостно сверкнуло. Стать Хранителем. Раскрыть свои стихии. И я смогу разбудить дракона. Я чуть было не вскочила с места, чтобы снова поцеловать мэтра Соло. — Спасибо, дорогой мой учитель! — улыбнулась я. — Теперь скажите еще… а как в древности отняли силу Хранителей? — Вот этого я не знаю, — вздохнул Соло. — Говорят, у Саора был какой-то артефакт. И не исключено, что в роду Статира он передается по наследству… — мэтр хитро блеснул на меня глазами. На мгновение мне подумалось, что он знает все, но, как и я, не подает вида. Только вот… не готова я раскрыть карты еще одному человеку. Да и сердце похолодело. Артефакт. Которым вполне мог завладеть Клаус. Той ночью мне хотелось… разбить свой кокон. Я знала, что могу при желании. Побежать в подземелье и разбудить Гайнира. Я ворочалась, думала, как поступить. И противное тикающее чувство в груди не отпускало. Я должна дождаться Герата. Я понимала, что во мне сила Хранителя. А с драконом мы станем самой могущественной парой в мире. Только вот… не хватает мне опыта и дальновидности. Сама это понимала. Герат вернулся в середине следующего дня. Я узнала об этом, получив его записку по телепорту «Срочно подойди ко мне». Побежала к его кабинету, просто влетела туда. Герат стоял с пылающими глазами, крепко скрестив руки на груди. Увидев меня, согнулся пополам, жар волнами расходился от него. — Помоги, — коротко сказал он. Я кинулась к нему, уже привычно положила руки ему на спину. — Все будет хорошо… Все хорошо, мой любимый ректор… — шептала я и ощущала, как жар под моими руками унимается, а его тело расслабляется. Он осел в кресло, притянул меня и усадил к себе на колени. — Хорошо, что не накрыло у Статира, — усмехнулся он. — Ставлю вам высший балл за самообладание, таросси Ванирро, — пошутила я. — Что произошло? Он отказал? Сердце ударило грустно. Я уже знала ответ. — Прошение отклонено. Но его величество разрешил тебе остаться в отборе. Только вот… это будет королевское испытание. — Что? — изумилась я. — Ты и все оставшиеся девушки пройдете еще одно испытание, которое и решит, кто станет Великой. Испытание по правилам короля. Такое, как он захочет. В нашем случае — как захочет Клаус, которому он поручил все организовать. Этот паршивый принц уже летит в академию. Несколько секунд он молчал, вглядываясь в мое лицо, словно оценивал, на что я способна. Не заартачусь ли. А я знала, что именно он хочет! — Клаус организует так, чтобы ты не смогла пройти испытание, — твердо сказал он наконец. — Поэтому мы уезжаем. Сегодня. Средств у меня сколько угодно, друзей за границей — тоже. Просто пересидим пару десятков лет, организуем союзников и вернемся с победой. — Нет, Герат, — я опустила глаза, но говорила твердо. Я должна выиграть эту битву. — Мы не побежим. Ни сейчас, ни потом. Я говорила с мэтром Соло. Я знаю, как разбудить дракона — прямо сейчас. Мы разбудим Гайнира, соберем других драконов, найдем потомков Хранителей… Просто это произойдет прямо сейчас. — Ты сама понимаешь, о чем говоришь!? — глаза Герата сверкнули, от кожи пошел жар. Он крепко сжал меня и чуть опрокинул, вглядываясь в глаза. — Думаешь, я не рассматривал этого варианта? Мы не можем так поступить, хотя бы потому, что получим тогда Хранителя с бесконтрольной силой… Она вырвется на свободу — и кто окажется сильнее, ты или она? — он жестко усмехнулся. — При всем уважении к тебе, я ставлю на нее. — Дракон уравновесит меня, уверена! — глядя прямо ему в глаза, сказала я. — Если ты сможешь его разбудить! А если нет? Откроешься всем? — Нет, тогда мы убежим, — улыбнулась я. — Ты предлагаешь уехать… Но тогда, уверена, мы вскоре… расплавили бы мой кокон. И тебе все равно пришлось бы нянчиться с «невоспитанной» Хранительницей. Уверена, ты не собирался хранить воздержание долго… — Не собирался, — краем губ улыбнулся Герат куда добрее. — Но есть проблема серьезнее. Ты не подумала о том, как Саор отнял силу у Хранителей в древности, а Клаус — у твоих родителей? Пока мы не знаем, как они это делают… Ты станешь Хранителем и вновь окажешься в заложниках, или будешь убита, что еще хуже… — Думала! — жарко сказала я, ощущая, что лед тронулся. Возможно, мне удастся его убедить… — Поэтому нужно действовать быстро! Прямо сейчас, пока Клаус не прилетел в академию. И, Герат… любимый, я… хочу, чтобы… ты помог мне разрушить «кокон»! Тогда и ты сможешь… излечиться навсегда! Я мечтаю об этом! Пойми это… Но я ведь могу и сама. Хочешь, чтобы я взломала кокон прямо сейчас?! — Шантажистка! — горячая рука скользнула мне на затылок, запрокинула голову. — Даже не думай об этом! Поняла? — То есть да? Ты согласен? Герат долго смотрел в мое запрокинутое лицо с непонятным выражением. А я ощущала всю смесь его эмоций: гнев, сомнение, желание… Потом — решимость. — Пошли, — он неожиданно ссадил меня с коленей и встал сам. — Куда? — удивилась я. — В подземелье, к Гайниру. Ты права. Действовать нужно быстро. На опережение. И… — он неожиданно наклонился ко мне, приблизил губы к моим губам, но не поцеловал, лишь хрипло, глубоко сказал: — Да… я возьму тебя прямо там. Возле дракона. Глава 52 Словно плащ на плечи, он накинул на нас полог невидимости и за руку повел по коридору. Мы спешили, действительно спешили… Я почти бежала за Гератом, от которого исходило сочетание решимости, гнева и его обычного жаркого огня. Он ловко петлял среди адептов и сотрудников академии, чтобы мы невидимые не задели никого и никто не заметил нас. Мое сердце билось… от радости, волнения, страха… Должно получиться. Сегодня. Сейчас. Для этого я жила свою жизнь. Ради вот этого момента: стать Хранителем в момент, когда я наконец буду принадлежать любимому мужчине. И разбудить Гайнира. Вернуть в мир драконов и их всадников. Повернуть ход истории… Проснется Гайнир — и проснутся остальные драконы. Они пойдут за мной. А стратег для переворота у меня есть — злой, решительный и горячий ведет меня по коридорам. За это время мы не проронили ни слова. Коридоры петляли, и мы петляли вместе с ними. Когда приблизились ко входу в подземелье — это был пустой, уединенный уголок академии — мы вдруг услышали голоса. Герат приложил палец к губам, давая мне знак молчать и резко подвинул меня обратно за угол. — Это приказ его величества… Не думаю, что Великий магистр будет возражать… — услышали мы знакомый голос. Голос проклятого Клауса. — Мы не можем пропустить вас… — незнакомый голос, но я догадалась, что это один из охранников, дежуривших сегодня. — О Господи… — прошептала я и прислонилась к стене. Вот так и падаешь с небес на землю. Только поднялся в воздух, как необоримая сила тянет тебя вниз, роняет, больно бьет о камни… — Проклятье! — прошипел Герат. Несколько секунд молча кусал губы. Потом резко скинул полог невидимости. — Похоже, мы не успели. Стой здесь. Он сделал шаг за угол, а я встала чуть наискосок от поворота, чтобы видеть происходящее. Возле входа в подземелье стояли две группы магов. Четыре дежурных охранника с напряженными лицами, а напротив — принц Клаус в сопровождении пятерых придворных магов. Наверняка большинство из них Герат знал. Но сейчас мы были по разные стороны баррикады. — Ваше высочество, — произнес Герат, неожиданно появившись прямо перед Клаусом. — Чем обязаны вашему визиту в столь отдаленный уголок академии? На время работ я предоставлю вам куда лучшие апартаменты. — Великий магистр, — Клаус кивнул. — Не сомневаюсь в этом. Но, — он едко усмехнулся, — королевское испытание будет проходить в легендарном подземелье академии. Отец счел, это будет достойный выбор, наиболее подходящий. Поэтому я всего лишь хочу начать организационные работы. И, разумеется, запечатать вход на время их проведения. Неожиданно я заметила, что одну руку Герат положил в карман и крепко сжал в кулак. Тело напряглось от внутреннего жара. Да, такой удар может спровоцировать новый приступ… Представила, как Герат теряет над собой контроль, сгибается от жара прямо при Клаусе. Нет! Плевать, что Клаус увидит нас вместе! Я вышла из-за угла, сделала шаг к нему и легонько коснулась локтя Герата пальцами. Ощутила, что его тело расслабляется. — О… милая тарра Гварди, — Клаус увидел меня и улыбнулся — даже как-то искренне. В лице Герата мелькнула досада. — Ваше высочество, — я нашла в себе силы сказать это вежливо и сделать легкий книксен. — Безмерно рад видеть вас в добром здравии… Вы быстро поправились. И приношу свои извинения за неожиданный визит. Не думал, что он приведет к таким последствиям для вас. — Благодарю, ваше высочество, — внутри все кипело, и, вероятно, «благодарность» у меня получилась едкая. — Сожалею также, что вы не сможете войти в подземелье, если планировали там светскую прогулку. — Вы забываете, ваше высочество, — медленно твердо произнес Герат, прерывая поток вежливого красноречия Клауса. — Это моя академия. Вы не можете вести работы, не согласовав со мной. — О, Великий магистр! — в голосе принца зазвучала издевка. — Боюсь, напротив, это вы забываете, что академия находится на территории государства и подчиняется его законам. Это королевское испытание, и у меня приказ моего отца, его величества Статира, провести здесь испытание. — Позвольте взглянуть на него, — едко бросил Герат. Принц усмехнулся и достал из-за пазухи свиток, передал Герату. Полминуты Герат внимательно изучал его. Может быть, хотел найти формальные ошибки, делающие документ недействительным? Но, видимо, все было в порядке. — Не поспоришь, документ составлен безупречно, — усмехнулся он наконец, свернул бумагу и отдал обратно принцу. — Прошу вас, принц, располагайтесь. Однако я хотел бы знать о ваших шагах. Не хотелось бы потом восстанавливать академию из руин. — Разумеется, мы не испортим ваше подземелье, — ответил Клаус. — Но содержание и план препятствий остается на мое усмотрение и усмотрение его величества. В ответ Герат промолчал. Лишь пристально уставился на Клауса. Тот ответил таким же прямым, издевающимся взглядом. — Вы. Ее. Не получите, — произнес Герат. Не дожидаясь ответа, кивнул, развернулся и предложил мне локоть. — Я провожу вас, Илона. — Постойте! — раздался за спиной почти веселый голос Клауса. — Прежде чем вы с очаровательной таррой покинете нас, небольшая формальность… Тоже распоряжение отца. Мы оглянулись. Лицо у принца и верно было веселое. — Что еще? — бросил Герат. — Вам мало оккупировать мою академию? — Прошу вас, подпишите вот здесь и вот здесь, — принц с подчеркнутой вежливостью протянул каждому из нас по бумаге. Один из его магов достал из-за пазухи самопишущие перья. — Подписка о невыезде. Отец очень хочет довести испытание до конца. Мечтает, чтобы у вас была сильная Великая, самая достойная… Будет неприятно, если во время испытания вы отлучитесь из столицы. И вы, тарра Илона, — принц сладко улыбнулся мне. — Не хотелось бы потерять такую перспективную конкурсантку… — Даже так? — поднял одну бровь Герат. Слава Богу, не вышел из себя. — Мы становимся заключенными? — Ну что вы, таросси Ванирро, это всего лишь формальность. Она позволит уберечь вас и любезную тарру Илону от… опрометчивых поступков. — Потрясающе! — Герат вдруг расхохотался. — Ваше лицемерие, принц, производит впечатление. Вы хорошо освоили лживый политес с тех пор, как скакали на игрушечном пони — я хорошо помню те времени. — Стараюсь, магистр, — усмехнулся Клаус. — Я не подпишу, — бросил Герат. — Не вижу в этом смысла. Я не собирался покидать академию, и все еще законопослушный маг. О надежности тарры Илоны и вовсе молчу. Считаю подобное предложение оскорбительным и не достойным наследника престола. — Тогда… Мы вынуждены будем задержать вас, — спокойно ответил принц. — Меня? — насмешливо поднял брови Герат. — В моей академии? Не смешите меня, принц. Роль клоуна вам не идет. — А я не смешу! — наконец-то в лице Клауса пронеслась настоящая злость, его истинные чувства. — Возможно, мы не сможем задержать вас в академии. Но после этого вы станете беглецами. И вся страна будет охотиться на вас, любезный Магистр! Сможете вы уберечь тарру Илону тогда?! Сила в коконе зашевелилась. Я ощутила, как тугие сгустки собрались в кулак, готовый ударить в кокон. Что скажет принц, когда придется драться с настоящим Хранителем? С самым могущественными магом?! Я сжала руки в кулаки. Пригонят армию — скорее всего, я погибну, как мои родители. Но сделаю все, чтобы унести с собой жизнь Клауса. Я-то знаю, что ждет меня после смерти… Кого я встречу. Даже не страшно. Хуже, что может погибнуть Герат. И дело жизни… Резко, сильно мой локоть сжала рука Герата. — Давайте вашу бумагу, — зло кивнул он Клаусу. — Илона, подпишите. И помните, принц, не я начал эту войну. — Несомненно, — едко усмехнулся Клаус. — Вы всего лишь захотели забрать себе главный приз… несравненную женщину. За это нужно отвечать, таросси Ванирро. Они снова уставились друг на друга, когда Герат с презрением брал бумагу из рук Клауса. Но… через несколько мгновений все было кончено. Мы поставили подписи. Теперь, куда бы мы не отправились… подпись на магическом документе позволит быстро найти нас. — Пойдемте, Илона, — бросил Герат, брезгливо взглянул на только что подписанный документ и, взяв меня за локоть, повел обратно по коридору. Глава 53 Обратно Герат тоже спешил, тащил меня за руку, на этот раз без покрова невидимости. Да и какая теперь разница? Скоро всей академии станет ясно, что возникло противостояние и мы с Гератом чуть ли не официально появляемся вместе. Каменное презрительное спокойствие на его лице сменилось яростью, как только мы отошли за угол. Я кожей ощущала, как его жжет изнутри. С Гератом в таком состоянии лучше не спорить, лучше вообще ничего не говорить…. Разве что мягко прикасаться и чуть поливать прохладной энергией воды. Как мечущегося в лихорадке. Мы влетели в его кабинет. Герат захлопнул дверь, отпустил мою руку и встал как истукан, скрестив руки на груди. — Я пройду испытание, — сказала я как можно спокойнее, хоть была далеко в этом не уверена. — Подожди, Астер, я думаю, — резковато сказал Герат. Добавил мягче: — Подожди. Присядь, попей что-нибудь, — он кивнул на кувшин, стоявший на столе. — Только помолчи немного, иначе я пойду жечь этого гада прямо сейчас. — Хорошо, — мягко ответила я. Сходила к столу, налила сока в стакан и дала ему. Взялась жить с огненным ректором — привыкай справляться с его нравом… Герат резко осушил бокал. — Итак, — сказал он. — Они обложили со всех сторон. Просчитали наши действия лучше, чем мы — их. И… не уверен, что принц знает все, но точно догадывается о твоих… особых свойствах. Никогда не поверю, что им движет лишь страсть, хоть он тщательно демонстрирует именно это. — Да, я тоже так думаю, — ответила я. — Единственный путь, который они нам оставили — пройти это дьюково испытание. Значит, ты пройдешь его, — твердо сказал он. — Вопрос только, как пройдешь… — он снова задумался. Потом продолжил: — Самой тебе с ним не справиться. Оно создается, чтобы ты не могла его пройти. А могла, например… Тария. Владея всеми стихиями — пройдешь. Но открой ты силу Хранителя сейчас, ее увидят все. И речь пойдет уже не об испытании, а о схватке… Или о чем-то похуже. — Значит, я прорву кокон, когда войду в подземелье. Пройду испытание и разбужу Гайнира, — сказала я. Страх нитью бился в горле. Но теперь, когда нас загнали в угол, я могла с ним справиться. Когда хуже некуда, остается только… собраться и идти дальше. — Плохо. Мне это не нравится! — сказал Герат. — Но, по сути, это единственный вариант. — Тебе жаль, что не ты… расплавишь мой кокон? — улыбнулась я, подошла и положила голову ему на грудь. — Конечно, и это тоже, — усмехнулся Герат, обнимая меня. — Не помню такого… облома в личной жизни, как сегодняшнее появление принца. Но не это главное. Они, наверняка, проложат путь в испытании как можно дальше от дракона… Тебе придется как-то подойти к нему… Хорошо, Астер, — Герат, кажется, решился. Чуть отстранил меня, крепко держа за плечи, посмотрел в лицо. — В эти дни отдыхай. Читай книги о других стихиях. Я покажу тебе… приемы огненной и земной магии, чтобы ты была готова. А я пока придумаю, как нам выиграть бой. К твоей комнате я приставлю охрану и запечатаю дверь так, что ни один… земной маг не войдет. И… вообще не выходи из комнаты без меня. Обещаю выгуливать тебя каждый день, — улыбнулся краешком губ. — Я могла бы жить у тебя… — сказала я. — Я не могу жить с тобой… так просто. Не сделав тебя Хранителем, — отрезал он. Вдруг опять притянул меня к себе, обнял, как в последний раз. — Астер, я уже жалею, что втянул тебя во все это своим отбором. Когда-то я принял неверное решение… — он вдруг осекся. — Это какое? — спросила я. Странная осечка… Что бы это значило. Впрочем, я не могу не доверять Герату. — Взять тебя в отбор, — ответил он. Но я уже слишком хорошо знала его, чтобы догадаться, что он чего-то недоговаривает. Может быть, решение «быть со мной», и он не хочет говорить об этом? Впрочем, в объятиях Герата я наконец расслабилась. Поверила, что он найдет способ… Организует все. А что еще мне оставалось? Герат Я должен найти способ разрубить этот клубок. Я втянул Астер во все это, а значит, должен. Представить, что она достанется Клаусу, просто не могу. Этого не будет. Мы вышли на финишную прямую, или скорее «кривую», отступать некуда. Я осознавал, что рискую и ее жизнью, и своей. Хотя Астер они убивать, видимо, не собираются. Ей приготовили нечто похуже. А вот моя жизнь стала разменной монетой. Но я тоже постараюсь не умереть. Я всегда цеплялся за жизнь, не отступал, даже когда эта самая жизнь было похожа на пытку. В тот вечер я уложил Астер спать. Хотел бы забрать ее к себе. Но, пожалуй, это действительно преждевременно. Усыпил ее так, что она не заметила. Все же опыт в использовании магии дает некоторые преимущества. Еще долго смотрел, как девочка спит. Юная, во сне — невинная, по-детски беззащитная. Я сжал кулак. Нет, если кто и пострадает в этой игре, то не она. Я не позволю этого. Решительно вышел, отдал распоряжения двум боевым магам, которых приставил к ее двери. Плевать, что у ее комнаты открыто маячат охранники. Клаус понимает, что я не позволю ему общаться с ней до испытания, а наше противостояние перешло в открытую форму. Вернувшись к себе, я вызвал мэтра Соло. И неважно, что в этот поздний час пожилой маг мог спать. Он не спал. И… на самом деле у нас с ним были отношения куда ближе, чем все думали. — Ты, наконец, созрел воспользоваться моей помощью? — хитро улыбнулся Соло. — Вы верно поняли, — ответил я. — Насколько я понимаю, вам тоже небезразлична судьба этой водной девочки… — Важнее, что и тебе она теперь небезразлична… Давно нужно было забрать ее себе, еще тогда… — Да, вы правы! Или… не трогать совсем. Впрочем, сейчас речь не о том… Мэтр, у нас буквально пара дней, чтобы понять, как Клаус убил герцога и герцогиню Сампрэ. Вы должны узнать, что за артефакт — вы, кажется, говорили об артефакте в прошлом… А я пока займусь другими задачами. И еще… придется поработать, мэтр… Поговорив с Соло, я сам отправился в хранилище артефактов. Если повезет… Наверное, придется провести здесь не одну ночь. Но если я найду то, что ищу, то можно переломить ситуацию. Хотя бы частично. В ту ночь я ничего не нашел. И в следующую тоже. Ведущиеся работы Клаус тщательно скрывал от меня, а моего шпиона среди его магов, видимо, вычислил и отправил «по другим делам ко двору». Мои люди, следившие за перемещениями принца, докладывали, что Клаус пару раз пытался поговорить с Астер, но всякий раз она либо была со мной, либо вежливые охранники у входа сообщали ему, что «тарра Илона отдыхает, и нет никакой возможности ее побеспокоить». И этих границ Клаус не переступал. Вместо этого несколько раз встречался с Тарией, а она мне докладывала, что у них складываются неплохие отношения, почти дружеские… Хоть и жаловалась на недостаток мужского внимания с его стороны. Тария и преподнесла хороший сюрприз на утро третьего дня. В самом начале рабочего дня в дверь постучали. — Я пришла к вам тайно, под пологом, — сообщила воздушная. — Таросси Герат… Вчера вечером принц Клаус дал мне понять, что предпочтет видеть на своем отборе тарру Гварди, а не меня. И порекомендовал приложить все усилия, чтобы выиграть ваш отбор. По его словам, из меня получится хорошая Великая. Более того, — Тария красиво улыбнулась, явно собираясь поразить меня, — я пожаловалась, что Илона очень сильная конкурентка, и в ответ на это он предложил мне помочь. Предоставил вот это… — Тария достала из незаметного кармана сложенную бумажку. Развернула и положила на стол. — Это план предстоящего испытания со всеми препятствиями. Мне кажется, он пригодится вам с Илоной. — Молодец, Тария! — я вцепился взглядом в бумагу. Несколько мгновений я думал, потом добавил. — Будет еще лучше, если ты попросишь его показать пару устройств в подземелье и проверишь, насколько этот план соответствует истине. — Я уже сделала это, — вновь ослепительно улыбнулась Тария. — Я сразу попросила провести мне экскурсию, хотя бы краем глаза посмотреть… Принц не отказал. План верный. Тария не обманывала. — Из тебя получилась бы отличная шпионка, — сказал я с улыбкой. — Не хочешь заняться этим? Я мог бы устроить. — Я уже подумала об этом, таросси Герат, — Тария сделала легкий книксен. — В будущем — не исключено, — помолчала и вдруг добавила: — Не жалеете, что выбрали не меня? — Ты достойна лучшего, Тария, — вежливо и расплывчато ответил я. — И да… еще, — задумчиво протянула она. — Принц Дорий дважды приглашал меня на свидание… — Очень рад за тебя… Теперь ты должна сделать следующее… А чуть позже пришел мэтр Соло и сообщил, что у него получилось. Целых две победы в один день. Это воодушевляло. Правда, поздно вечером в академию приехал Статир. Осмотрел почти законченные работы Клауса и назначил испытание на послезавтра. Чтоб ему провалиться! Времени оставалось совсем мало, а я до сих пор не нашел то, что искал. Может быть, подстегиваемый этими мыслями, я и сумел в ту ночь проникнуть в древнейшее хранилище академии — то, что было запечатано еще Хранителями. Избыток пламени иногда давал преимущества. Например, спалить древнюю печать, не подвластную никакому другому пламени. И я нашел… Что ж, теперь у меня было несколько козырей и очень рискованный план. Осталось научить Астер. Справиться со своим страхом за нее и научить. Глава 54 Астер Бывает, что все происходит не так, как ожидаешь. А бывает, что чувствуешь и ведешь себя не так, как ожидал от себя. Скажи мне кто-нибудь, то я смогу спокойно изучать приемы магии мужских стихий и в очередной раз рисовать перед внутренним взором карту препятствий в преддверии самого страшного в моей жизни испытания — и я бы рассмеялась ему в лицо. Но все было именно так. Вместо страшной тревоги я испытывала другое чувство. Желание действовать, желание победить. Не пройти свой путь, так хотя бы попробовать! В сущности, я готовилась, как к экзамену. А на этот счет у меня был богатый опыт. Герат усмехался, ободряюще кладя руку мне на плечо, и подначивал, что я останусь студенткой, даже когда стану многоопытной хранительницей. Наш план был прост… и сложен одновременно. Я войду в «полосу препятствий» — спасибо Тарии, которая поделилась своей картой! — и разорву кокон, чтобы пройти «экзамен». И с этого момента пути назад не будет. Силу Хранителя не скрыть, а значит, мой путь будет вести не к концу испытаний, а в зал, где лежит каменное тело Гайнира. Разбужу дракона, заберу Герата и… Дальше существовало несколько вариантов, и каждый из них не был безобидным и бескровным. Смена власти никогда не проходит совсем уж безболезненно. При мысли об этом мне уже становилось не по себе. Я не хотела смертей и потерь. Да и не уверена до сих пор, что стать не только главным Хранителем в новейшей истории, но и королевой Гайварда — мой путь… Не хочу быть королевой! Не хочу. Не хочу излишней власти, не хочу думать о политике с ее интригами, об экономике с ее проблемами… Это просто не мое! Хочу хранить, а не править. Герата же волновало другое. Его лицо становилось озабоченным, когда я говорила о пробуждении дракона. В отличие от меня, он все еще сомневался, что я смогу разбудить Гайнира. «А вдруг что-то пойдет не так?» — говорил он, и в огненных глазах отражалось глубокое раздумье. Было и еще кое-что, отравлявшее мою жизнь и подготовку. Едкая, обидная, болезненная мысль… Я ведь понимала, что могу умереть. Эта история может закончиться как угодно. Если я умру, проблемы Герата так и не решатся. Его ждет многолетняя пытка, а в конце — мучительная смерть от внутреннего пожара. Проклятье! Я готова рискнуть, шагнуть в омут, только чтобы помочь ему с этим. Я просто не имею права уходить, не вылечив его… И не побыв с ним по-настоящему. Утром Герат пришел за мной. Озабоченный, немного усталый, как человек, который недостаточно спал. Подозреваю, так и было. Он все пытался найти альтернативу, что-то более безопасное для меня… Но в его огненной энергетике чувствовалось, что он доволен. А взгляд на меня был каким-то нетерпеливым. — Пойдем, — протянул мне руку. — Нужно поговорить. Слишком личное, чтобы говорить тут или в моем кабинете. — Тогда куда ты меня ведешь? — спросила я. — К себе, — спокойно, но с долей лукавства ответил Герат. А мое сердце забилось со сладкой тревогой. Я еще никогда не была «у него». Видела его кабинет, была в тайных подземных апартаментах, но ни разу не была там, где он спит и завтракает каждый день. Жилище Герата располагалась в дальнем уединенном отроге академии. Здесь жили самые высокопоставленные лица академии, все апартаменты отделялись друг от друга массивными каменными грядами. Приложив ладонь, Герат распечатал дальнюю дверь в самом уединенном уголке «элитного отрога». Мы вошли, передо мной предстала удобная гостиная, освещенная притушенными магическими светильниками. Изысканная, но не шикарная мебель, огонь в камине — как огненному без этого! Четыре двери в разных стенах гостиной вели в другие помещения. — Нравится? — краем губ улыбнулся Герат. — Да, очень уютно! — улыбнулась я в ответ. Несколько мгновений мы молчали. Почему-то именно обстановка в его гостиной заставила воздух между нами стать тягучим, превратиться в магнит, что тянет друг к другу. Взгляд Герата на меня обволакивал, как бывает, когда кожи касается что-то горячее, и тягучая истома разливается по телу… Я услышала, что дышит он куда тяжелее обычного, да и мое дыхание стало прерывистым. — Герат, послушай! — я нарушила тишину первой. Если не скажу этого сейчас, не попробую, буду жалеть всю жизнь. Если выживу, конечно. — Я… Ты ведь понимаешь, что мы можем погибнуть оба… Или я… или ты… И если я погибну завтра во время испытания… — Не погибнешь, — резко прервал меня он. — Такая возможность есть. Всегда — до тех пор, пока я не взрезаю облака верхом на Гайнире. И если я погибну, то так и не исцелю тебя! Ты ведь для этого хотел сделать меня Великой когда-то! Хотел исцелиться! Ну так возьми меня сейчас! Мне плевать на все, я готова рискнуть всем, чтобы дать тебе свободу от этой пытки! И чтобы… просто быть с тобой. — Да, мы поменяем наш план, если ты не возражаешь, — вдруг ответил он мягко и спокойно. И посмотрел на меня так ласково. Любовался. Я ожидала горячей злой отповеди или спокойных убеждений, что мы не можем так рисковать. Вместо этого прозвучало вот это, другое… — Мы будем вместе сейчас, ты станешь Хранителем, спустишься в подземелье во время испытания и разбудишь дракона. А если у тебя не получится разбудить его, пройдешь препятствия до конца и станешь Великой. Никто не заметит в тебе силы Хранителя… — Не увидят? О чем ты? — изумилась я растерянно. — Смотри, — он сделал шаг к небольшому столу недалеко от камина, открыл в нем ящик и достал что-то блестящее. Сила… Красивая, гармоничная сила исходила от этого артефакта. Она словно ласкала меня, грела и освещала, как солнечные лучи сквозь сомкнутые веки. Это ласковое приглушенное сияние заслонило сам предмет, лишь присмотревшись, я поняла, что это. На длинной, весьма основательной серебряной цепочке висел кулон в форме вытянутой капли. — Что это? — изумилась я. — Это ты искал ночами, да? Поэтому не спал? Пропадал где-то ради этого?! Я решительно подошла к Герату и поймала кулон на ладонь. Это моя вещь, я точно знаю, что моя. По своей силе, энергии, она идеально мне подходит… — Быстро вы признали друг друга, — улыбнулся Герат. — Это один из охранительных кулонов, что носили Хранители. Мне удалось найти его. Мало кто знает, что в академии есть запечатанная сокровищница Хранителей. Сегодня ночью я наконец нашел ее и открыл… — Ты… Ты просто невероятный… Это потрясающе! И что делает эта штука? — Как ты думаешь, Хранители хотели, чтобы каждый встречный мог разглядеть их силу? Нет. Иногда им хотелось путешествовать инкогнито. Иногда они делали шпионскую работу заграницей. Причины могли быть разными… Так или иначе — чтобы замаскировать свою силу, Хранители надевали такие кулоны. Ко всему прочему эта штука поможет гармонизировать твою вновь обретенную силу… Для нас она меняет все. Ты можешь стать Хранителем прямо сейчас, но никто не заметит этого. Увидят лишь закономерные последствия «объединения стихий», а это не запрещено… Знаешь, любовь моя, по правилам отбора, вы не можете спать с кем-то на стороне, а мне никто не мешает спать с любой из конкурсанток, — он хищно усмехнулся. — Завтра наденешь под рубашку, чтобы никто не видел, — закончил Герат и положил кулон обратно в ящик. — А сейчас иди ко мне, Астер Гайнори… Я и так ждал слишком долго… Мое сердце резко ударило в горло. «Сейчас! Вот сейчас! Долгожданное…» — пронеслось по душе, по затуманивающемуся разуму, по телу… Я тоже ждала слишком долго. И даже не верила уже, что мы обретем друг друга, прежде чем идти на риск. Но я не пошла к нему. Не успела. Герат оказался рядом раньше, а его руки и губы были везде, сводя с ума до невольных стонущих вздохов. — Астер… Девочка моя любимая, — хриплый горячий шепот мне в шею, горячая рука расстегивает платье у меня на спине, и оно падает к нашим ногам. Его руки, жадно гладящие мою обнаженную кожу, ставшую подобной раскаленному нерву. Губы обжигающие, творящие что-то невероятное то с моими губами, то просто везде… Мои руки, отчаянно бродящие по тугим плечам, по спине, отодвигающие рубашку, алчущие гладить его везде, напрямую, и гореть от его прикосновений… — Герат… Я… люблю тебя… А…х… — срывается у меня с губ. Ощущаю лишь, как он подхватывает меня на руки и несет куда-то. Мне все равно куда. Мне все равно что. Лишь бы с ним. Лишь бы это не прекращалось. Глава 55 Кто сказал, что огонь и вода несовместимы? Этот маг просто не имеет понятия о Герате и обо мне. Мир исчез, потерялся в нашей близости. Моя прохладная сила сливалась с его огненной, нагревалась и расплавляла все внутри меня. Под его руками, рядом с ним, когда разгоряченный он снова обретал меня, все границы растворялись, и истинная сила с наслаждением растекалась по мне, забиралась в каждый укромный уголок души и тела. Я хотела спросить «как ты», зная, что наша близость преображает и Герата, но слова не шли, нам было не до них. Мы просто проникали друг в друга, сводили друг друга с ума — и возвращали себя друг другу. Когда болезненно-сладкое наслаждение стало нестерпимым, я как-то потерялась в нем. Наверное, заснула, ощущая на своем лице ласковые горячие руки: «Все хорошо… мой Хранитель!» — услышала я где-то на границе сладостного беспамятства. Выплыть из него тоже было наслаждением. Я хотела бы проснуться в объятиях Герата утром, в новый день. Но знала, что сейчас вечер. Не знаю, сколько времени мы были так бесконечно близки и сколько я потом спала, но должно было пройти много часов. И все же не так много, чтобы день проклятого испытания уже наступил. Я медленно открыла глаза. Горячая сладкая истома жила в душе и в теле. И сила — родная, правильная — струилась во мне. Только вот Герата рядом не было. Полностью одетый, он стоял, сложив руки на груди, и задумчиво смотрел в окно, за которым цвел зимний сад. Его фигура дышала силой и уверенностью даже больше, чем обычно. И аромат «объединения стихий». Сейчас и Герат владеет всеми стихиями. Хранитель. Я теперь Хранитель, подумалось мне. Моя сила, мои стихии. Я вынула руку из-под одеяла и, не сказав ни слова, зажгла на ладони огонек. Дунула на него — и пламя стало жарче. Вода, родная стихия — жест другой ладонью — и воздух, превратившийся в воду, загасил его… и исчез по моему приказу, разлетелся бесчисленными частичками пыли-земли. Стихии свободно гуляли во мне, и я могла ими управлять. Герат что-то услышал или почувствовал, с улыбкой обернулся ко мне. Подошел и нежно поцеловал меня. — С днем рождения, Хранительница, — улыбнулся он. — Как ты? Ты… здоров теперь? — спросила я о том, что волновало не меньше собственного преображения. И ощутила в моем ректоре вспышку неожиданной радости. Он просто пожал плечами. — Очень странно, Астер, — сказал он. — Я ожидал, что близость с тобой потушит мой избыточный огонь. Но нет, он при мне, я так же ощущаю эту силу… Просто он… больше не жжет меня. Я владею им полностью. — То есть… — радостно изумилась я. — Да, «болезнь» ушла, а сила осталась. — Значит, ты сильнее Статира? — Думаю, да. Не исключено, что это еще придется проверить… К тому же мы с тобой оба сейчас владеем всеми стихиями в полной мере, — он сделал замысловатый жест рукой, и воздух перед ним собрался большой синей каплей, в ней отразилось мое лицо — счастливое, как бывает лишь у женщины, которая обрела своего единственного. Герат рассмеялся, дунул на каплю, и она тоже рассыпалась невесомой пылью. — Я уж начал забывать, как это, когда свободно владеешь всеми… Еще поработаем — тебе нужно отточить навыки, что живут в тебе. Ты на удивление хорошо управляешь новой силой. Подозреваю, наша близость принесла сюрприз и для тебя. Думаю, ты сейчас похожа на Хранителя, который каждый день использует магию. Но все же… — Уууу! — наигранно простонала я. Думать о делах не хотелось, хотелось лишь быть с ним, продолжить то, что мы начали, эту невозможную, бесконечную близость. — Мне сложно оторваться от тебя, — словно прочитав мои мысли, сказал Герат. — Едва удержался, чтобы не разбудить… Но тебе нужно прийти в себя перед испытанием. И, как минимум, хорошо поесть… Сейчас организую нам ужин… В этот момент я вдруг ощутила, насколько голодна. В животе позорно заурчало. Будь ты хоть тысячу раз Хранитель, а питаться нужно, как все обычные люди. Мы рассмеялись, я вылезла из-под одеяла, накинула рубашку Герата, валявшуюся рядом — мое-то платье осталось в гостиной, и спустила ноги на пол. — Хорошо, кормилец ты мой! — снова рассмеялась я. — Только немного окачусь в бассейне… Резво вскочила и побежала в гостиную. — Да стой ты, Астер! — услышала я вдруг его голос за спиной, чуть напряженный почему-то. — Ты не знаешь, где у меня бассейн! Но я уже, чирикая, влетела в гостиную. — Сама найду! — крикнула я ему. — Мне ведь нужно здесь освоиться! Прежде чем Герат успел меня перехватить, я распахнула дверь на другом конце гостиной. Нет, не бассейн… Наверное, его домашний кабинет — стол, стулья, бумаги… Я уже хотела захлопнуть дверь и подергать ту, что рядом, но что-то неожиданно привлекло мое внимание. — Стой, Астер! — услышала я крик у себя за спиной, ощутила его горячее присутствие рядом. Но я уже подняла взгляд. На противоположной стене кабинета висел большой портрет женщины в золоченой раме. Мгновение я не верила своим глазам. Это был портрет моей матери. Неизвестный художник изобразил ее с распущенными волосами, в легком летнем платье синего цвета, какие нередко надевали адептки академии в теплые месяцы. Красиво изогнутые брови, такие же длинные, как у меня, прямой нос, чуть упрямый точеный подбородок, безупречная линия шеи, скользящая к небольшому декольте. Нежный, понимающий взгляд. На пару мгновений мне стало радостно. Герат знал мою маму, он полностью на нашей стороне… Но тут же сердце волной ушло вниз в горьком осознании. Все встало на свои места. Все его редкие оговорки, его умалчивание… Вот так. Обрести высшее счастье близости с любимым, чтобы сразу его потерять. Черт меня дернул бежать к бассейну! Нет, так лучше. Лучше все всегда знать, отрешенно подумала я, ощущая, как мертвое разочарование растекается там, где прежде растекалась любовь и неземная сладость. Растерянно отпустила ручку двери. За спиной услышала горький всхрип, ощутила темное тягучее напряжение Герата. Вошла, обошла стол и легонько прикоснулась к портрету. Это была моя мать… Я так давно ее не видела… Потом спокойно обернулась к нему — Ты знал ее? Ты… любил ее? — сказала я, сама не зная, спрашиваю или утверждаю. — Да, Астер, я знал ее и любил, — ответил Герат тоже спокойно, но крепко сложил руки на груди, выдавая свое напряжение. — Рассказывай. Все. Правду, — я устало опустилась на ближайший стул. — Я хочу знать все… И понять… почему. — Почему что? — огонь в его глазах вспыхнул, как в былые времена, когда я знала жесткого гневливого ректора. — Почему скрыл от меня это… Ты ведь узнал меня сразу, как только увидел мое истинное лицо… Посмотри — я очень на нее похожа! Не мог не узнать! — Да, очень похожа! — зло сказал Герат. Подошел и крепко прижал ладонь к моей щеке, словно хотел удержать мое лицо и разглядеть получше. Я резко отдернула голову. — Вот поэтому — из-за твоей реакции! — отрезал он. — Это ответ на твой вопрос «почему», — отвернулся. По лицу ходили желваки. Потом вдруг выдохнул. — Что ж, Астер… — присел на краешек стола и снова сложил руки на груди, закрываясь. — Да, я любил твою мать. Клаудиа Таури появилась в академии, как обычная адептка, я бы и не заметил ее, если бы не стал проводить в тот год особую практику по стихийной магии. Студенты шептались в коридорах, что сам ректор будет учить их… Конечно, в эту группу адептов попали лишь отличники, лишь избранные. И среди них была Клаудиа… Поначалу я не замечал ее и ее задумчивых взглядов на меня. Мне тогда было неважно, я не мог похвастать особой добротой и вниманием к неизвестным девушкам… Но на мою беду Клаудиа дружила с мэтром Соло, как и я. И кроме этой пресловутой практики я начал встречать ее у него в гостях. Девушка смущалась, опускала глаза, когда меня видела. Даром, что была водная и вроде как не подходила мне по стихии. И я начал ее замечать… Разглядывать на практике, разговаривать у мэтра Соло. Старый мэтр, кстати, так и не узнал, что нас связало нечто большее… потом. Я сам не заметил, как полюбил. Впервые в жизни. С нежностью, которой не испытывал ни к Касадре, ни к кому другому… В ней было что-то необыкновенное. Такая прохладная, сладкая нежность и ласка, и в то же время мужество… как у тебя. Я даже ухаживал за ней — тайно, чтобы не узнала Касадра и не испортила репутацию Клаудии. Обычно мне было все равно, если Касадра делала гадости моим любовницам. Но ее… я хотел уберечь от всего этого. Клаудиа ответила на мои чувства. Да и была влюблена в меня давно. Мы не жили вместе, лишь встречались тайно. Она много плакала, зная, что у меня есть Великая… — Ты спал с моей матерью?! — резко спросила я. Не могла злиться на него за любовь к ней. Но… все это было больно, очень больно… — Не только держал за ручку, Астер, — жестковато усмехнулся Герат. — Я взрослый мужчина. К тому же достаточно эгоистичный в своих интересах к женщинам. В итоге… Я не мог потерять ее. Просто не мог. Хотел, чтобы она закончила образование, а потом… я был готов уйти с поста ректора. Пусть бы избрали другого. Уйти, уехать и жениться на Клаудии. Ничего другого я не хотел. Но судьба распорядилась по-другому. — Приехал мой папа? — цепко спросила я. — Конечно, — горько усмехнулся Герат. — В те времена я мало интересовался историей Хранительства. Знал больше обычных магов, но все это было в стороне от меня. Земной маг герцог Креорг Сампрэ практически не скрывал ни свой интерес к истинной истории, ни свои планы возродить силу Хранителей. Он предложил мне сотрудничество в этих исследованиях. Следовало согласиться! Но мне было не до того. Тем более, что я собирался вскоре покинуть и свой пост, и столицу — увезти Клаудиу на край света, спрятать от всех. И на свою беду я перенаправил Креорга к мэтру Соло. А дальше… — на губах Герата появилась кривая улыбка. — Понятно, что произошло. У мэтра герцог часто встречал молодую девушку, подходившую ему по стихии. И она, в отличие от меня, заинтересовалась его исследованиями… тем более что герцог обнаружил в ней кровь Хранителей. Она стала помогать им с мэтром Соло. Со мной встречалась все реже и реже. А я пылал от ревности и едва удерживался от того, чтобы поговорить со Статиром, попробовать настроить его против твоего отца и его исследований… — Ты сделал это в итоге?! — я впилась глазами в его лицо. Только не это… Этого я просто не переживу. — Нет, Астер. От этой низости я удержался. Потом Клаудиа просто сказала мне, что полюбила твоего отца… И что, в отличие от меня, ему ничто не мешает быть с ней. Вскоре она окончила академию, и он тут же женился на ней. И увез в свой отдаленный замок, подальше от меня, предполагаю. Что осталось мне? Несбывшаяся любовь. И старая Касадра, брюзжащая по любому поводу… — горько усмехнулся. А мне… несмотря ни на что стало так жалко его. Так жалко… Я мотнула головой. Нельзя дать этой жалости затечь глубоко в душу. Я еще найду в себе сочувствие. Но сейчас я должна узнать все до конца. И… понять. — А что дальше? Что… про меня? — спросила я, сглатывая слезы. — Хочешь знать, уверена?! Зачем тебе это знание, Астер?! Это сломает все… — Я Хранитель. Я должна знать все, всю правду! — со слезами в голосе крикнула я. — Хорошо… Успокойся… — Герат понизил голос, вкладывая в него импульс успокоения. Только теперь на меня слабо действовали эти его «штучки»… Помолчал. — Я долго ненавидел твоего отца. Возможно, в какие-то моменты я ненавидел и Клаудиу… Узнав, что у них родилась дочь, ненавидел и тебя, плод их любви, его дочь, а не мою. Но когда они погибли, мне словно оторвали руку. Я плохо представлял себе, как жить в мире, где нет ее. И ненависть стала уходить. Знаешь, я съездил туда, видел обгоревшие развалины, слушал о том, как сгорели все. Но все же… я предполагал, что кто-то мог уцелеть. Думал, вдруг их дочь уцелела. Не поверишь — первые два года после их смерти я даже искал тебя. — Зачем? — изумилась я. — Хотел позаботиться. Обезопасить, — едко ответил он. — Но не нашел. Вся семья Сампрэ была похоронена в моих глазах. А потом ты пришла на вступительное испытание… — Что-о?! Хочешь сказать, ты узнал меня уже тогда?! — Да, в тот момент, когда ты облила водой мою руку… В твоей водной силе было что-то знакомое. Как запах, аромат… забытый, но знакомый. Я увидел твое лицо и узнал. Ты тщательно накладывала иллюзию… Ты была почти не похожа на свою мать. Но… если знаешь каждую черту ее лица, каждый изгиб фигуры, сходство уловить можно. Да и все данные сходились — сирота с необычайно сильной водной магией… И в тот же момент я понял, что ее дочь — единственная, кто может потушить мой проклятый огонь! — Но почему тогда ты не хотел, чтобы я поступила?! Говоришь ведь, что хотел найти меня, чтобы позаботиться… — Я сам тогда плохо понимал, чего хочу! — бросил Герат. — Я понятия не имел, что мне с тобой делать. Слишком внезапно ты вдруг появилась. Помнишь, я сказал: «определите судьбу этой девушки без меня». Потому что я действительно не знал, что теперь делать с тобой. Я испытывал к тебе слишком противоречивые чувства. Неприязнь — что ты его дочь. И радость вновь видеть ее отголоски в тебе… И эта твоя уникальная способность… Я не хотел видеть тебя в академии поэтому. И не только. На мой взгляд, самым безопасным для тебя было вообще не получить магического образования, затеряться среди тысяч людей «с начальной магической силой»… Но и мэтр Соло был прав, что при твоем уровне силы ты могла не затеряться, а попасть в беду. Этого я не хотел… Знаешь, весь первый семестр, что ты училась, я еще думал убрать тебя подальше. Отчислить, а потом обеспечить безбедное существование. Но потом… — Что потом…? — обреченно спросила я. — Я решил спрятать тебя по-другому. На самом верху. Дать тебе образование, а потом сделать своей Великой. Так, чтобы никто не мог добраться до тебя. Кроме меня, разумеется. Заодно получить Великую, которая в состоянии решить мои проблемы с избыточным огнем. И знаешь… Это сложное чувство. Но твой отец, герцог, предлагал меня быть на его стороне. Я отказался. Кто знает, как было бы все… если бы мы с ним были по одну сторону баррикады с самого начала. Где-то подспудно мне хотелось… В память о ней. В память о них… довести до конца их дело. Сделать то, что недоделал Сампрэ. Потом я… наблюдал за тобой. Ты как-то запала мне в душу. Правда я думал, что это память о Клаудии. А дальше ты все знаешь… — А как еще? Разве не память?! — резко бросила я, посмотрев ему в лицо. — Ты любишь во мне мою мать, разве не так? — Я люблю тебя, какая разница почему! — почти огрызнулся Герат. — Тебя. Ты похожа на нее, но ты другая. Клаудия была мягкой и нежной, гармоничной и самоотверженной. В тебе же есть похожее…но ты… ты другая! Ты взбалмошная, противоречивая, амбициозная в конце концов! Слишком чувствительная и неуравновешенная. Но я люблю тебя, именно тебя, вот такую! — он сжал губы, и резко взял себя в руки. — . Не нужно усложнять, Астер. Мы тратить время на этот разговор. Нам нужно работать. — Работать?! — я вскочила на ноги. — Ты хочешь сказать, ничего не изменилось?! Вот так просто — рассказал историю — и давай действовать дальше?! Ты хоть понимаешь… — идиотские слезы все же потекли по лицу. В глазах Герата сверкнула боль, он шагнул ко мне, взял за плечи. Но я вырвалась. — Не прикасайся ко мне! Даже не пробуй! Тебе не скрутить меня теперь, моя магия сильнее! Хочешь попробовать?! — Да, сильнее, — как можно спокойнее сказал он. — Я сделал из тебя Хранителя. — Ты сделал? Я в любой момент могла прорвать кокон. Просто боялась… огласки. Я … я так хотела помочь тебе. Готова была пожертвовать всем… чтобы вылечить тебя. Что же… Магистр Ванирро, — я сглотнула слезы. — Вы исцелились. Вы придумали, как в этой сложной ситуации мне спустится и разбудить моего дракона. Я благодарна вам. Думаю, мы больше друг другу ничего не должны. Нас ничто не связывает. — Астер, да что же ты делаешь! — Герат снова шагнул ко мне, но я резко выставила руку и жаркой волной воздуха отшвырнула его на шаг назад. Он удержал равновесие, развернулся, на несколько мгновений схватился за голову. — Я ведь давно хотел убрать портрет. Но забыл, когда все это закрутилось! — посмотрел на меня. — Неужели, ты не можешь принять, что я любил и твою мать тоже!? Глупо ревновать к прошлому, и к собственной погибшей матери! — Да не в этом дело! — я выдохнула. Да, нужно успокоиться. Теперь у меня слишком много сил, чтобы плохо контролировать себя. Слишком большая ответственность — и за себя, и — возможно — за весь мир. Пока я единственный Хранитель. И я одна. У меня больше нет Герата. — Герат… Я могла бы принять это. Я … сомневалась бы, но, наверно… я бы поверила в твою любовь опять. Дело не в этом. Почему ты врал мне все это время?! Почему не сказал, что знаешь меня, почему открылся даже, когда мы уже были вместе? — Вот поэтому — я уже говорил. Знал, что ты отреагируешь вот так, — он тоже взял взял себя и пристально, даже с каким-то осуждением смотрел на меня. Только на дне глаз плясала огненная боль. — Ты мог просто … поговорить со мной, еще до отбора. Предложить помощь. Ты мог признаться, когда мы с тобой стали доверять друг другу… Вернее, нет, когда я стала доверять тебе… — я горько усмехнулась. — Ты то, выходит, никогда мне не доверял до конца. — Я ни разу не соврал тебе. Лишь умалчивал. — Суть не меняется, Герат. Ты мог все это. Но ты предпочел играть со мной. Даже мучить меня — тогда, в начале отбора. Я не принимаю этого, — я выдохнула, и снова сглотнула слезы, собравшиеся комом в горле, когда я собралась произнести то, что хотела. — Таросси Ванирро, благодарю вас за все. Завтра я спущусь в подземелье и разбужу Гайнира. Мы улетим, возродим институт хранительства, свергнем династию Статора. Вы можете действовать на свое усмотрение. Можете даже доложить Статиру, возможно, он все еще немного вам доверяет… — Не ожидал от тебя такой жестокости… — сквозь зубы сказал Герат. Но я продолжила, словно не услышала его и продолжила: — Это ваше право. Я разбужу дракона. Но я не выйду за вас замуж. И не стану вашей Великой. Никогда. Прощайте, Великий магистр. Где-то там… должно быть мое платье, — я отвернулась и пошла в зал, чтобы скрыть рыдания — И амулет… — Астер, стой! — Герат бросился за мной, схватил за плечо, и рывком развернул к себе. Его лицо было перекошено. Глаза пылали. Как бы не пришлось уходить с настоящей дракой, подумалось мне… А ведь и сейчас я не смогу причинать ему боль своей магией… Но он лишь заглянул в глаза и твердо, медленно произнес. — Остынь. Успокойся. И ты передумаешь. Слишком многое стоит на карте. Впрочем… — на мгновение отвернул лицо, видимо, тоже хотел скрыть боль. — Делай, что хочешь. Только не иди в отбор Клауса! Я всего лишь обманывал тебя. А он убил твою семью… Наверно, я заслужил вот это. Но, — он снова вгляделся в мои глаза. — Завтра я буду ждать тебя возле дракона. Ты отказался от меня. Я от тебя — нет. И если меня там не будет — значит, война началась. Тогда убегай на край света. С драконом или без него. — Я больше не побегу. Никогда, — всхлипнула я. И прежде, чем он смог бы обнять меня, шагнула в сторону. На полу лежало сорванное им платье. Мгновения я задумчиво смотрела на него. Герат — на меня. Потом подошел, достал из стола амулет и протянул мне. — На забудь. Глава 56 Герат Это сильно все усложняет. Теперь, когда Астер не хочет меня знать, защитить ее будет куда сложнее. И у меня очень мало времени. Ждать, когда она придет в себя и одумается, пытаться самому достучаться до нее — уже просто нет возможности. Я взглянул на часы. Было уже девять вечера. Завтра испытание. А у меня нет… ни Астер, ни того, что я надеялся сегодня получить. Мои люди со мной еще не связались. В ушах так и стоял хлопок дверью, когда она вышла, а перед глазами — ее спина. Подчеркнуто прямая, она явно старается держать гордую осанку, хоть ей, может быть, даже больнее, чем мне. С непривычки всегда больнее. Хорошо мы друг друга приложили. Прямо огонь и вода, ничего не скажешь. Я горько усмехнулся. На переживание собственного горя у меня просто нет ни секунды. Пусть душа рвется на части, я должен проследить за всем и все подготовить. И да… нужно дать ей остыть без меня. Бывают ситуации и эмоции, когда любое твое слово, любой жест будет истолкован превратно. Что бы я сейчас ни сказал Астер, буду для нее обманщиком, холодными манипулятором, лгуном. В чем-то она даже права… Нужно, чтобы сама ощутила, насколько мало значит нанесенная ею обида перед тем, что мы собираемся совершить. Девочки плачут, так бывает… Девочки топают ногами, капризничают и хлопают дверьми… Так говорил я себе, успокаивая. Я знаю это, сколько раз сталкивался. Даже старая Касадра иной раз превращалась в такую девочку. Только вот слишком больно мне самому от слез этой девочки! Иногда помогает шутливо выпороть ее — некоторые просто напрашиваются, провоцируют и умоляют об этом (вот, например, Касадра). Иногда… объяснить ситуацию — некоторые девочки на редкость разумны и расчетливы (вот, например, Тария). Иногда — искренне попросить прощения (вот, например, у Астер?). Последнее, что приходит в голову. Но тут нужно, пожалуй, именно это. Но не прямо сейчас! Сейчас она скажет: «Я прощаю вас, таросси Ванирро. Но вернуть наши отношения не нахожу возможным. Благодарю за извинения». Тьфу! Астер, ты бываешь… на редкость горда и несговорчива. В этом даже похожа на меня. Не на свою мать — почти святую Клаудиу. А на кого-то вроде меня и пресловутой Касадры. Извинения пригодятся. Когда она сама потянется обратно, ощутит недостаток меня. Я усмехнулся. А ведь Астер права… я и сейчас думаю о стратегии, просчитываю ситуацию, ищу подходящий момент, чтобы говорить с ней. Хоть хочется броситься за ней, остановить, прижать к стене и целовать… выпрашивая прощения. Пока не простит. Пока я не выдавлю из нее это прощение! Или хотя бы шанс на него. Я сделал шаг вперед. Чего я жду, старый идиот?! Вот и беги, кретин, а то не, дай Бог, совсем ее потеряешь! В этот момент сработал телепорт. Послание, которое я ждал полдня, наконец пришло. «Операция прошла успешно, — писал главный из моих людей. — Вещица у нас». «Через четверть часа у меня в кабинете. Полог невидимости», — ответил я и сжег его письмо. Знал, что на другом конце телепортической связи поступят так же. Спустя четверть часа я принимал Ангорса Сэя — одного из огненных боевых магов, с которым мы работали во времена моего шпионского прошлого. Верный и надежный человек. Один из немногих, в ком можно быть уверенным. Мы встретились в тайной комнате моих деловых апартаментов. Ангорс протянул небольшую призму в обрамлении из белого золота на длинной и толстой золотой цепочке. С другой стороны призмы было нечто вроде булавки, при желании ее можно было носить как брошь. Я взял артефакт за цепочку, вглядываясь. От него исходила странная магия. Совсем не знакомая мне. Неудивительно. Магия для блокировки и «отъема» магических сил все эти тысячи лет была доступна лишь отдельным представителям рода короля Статира. Вероятно, даже сам Статир не смог бы использовать этот артефакт. Могли лишь изредка рождавшиеся подобия короля Саора. Таким подобием и был Клаус. — Удалось подменить артефакт или только украсть? — спросил я. — Удалось и то, и другое. После мэтр Остар поработал над психикой вора. Как и было прописано в его договоре, после выполнения задания он забудет обо всем совершенном. — Отлично! — похвалил я. — Мэтр Соло с его людьми хорошо поработали над копией. Думаю, принц распознает подмену далеко не сразу. Благодарю, Ангорс… Мы пожали друг другу руки, и я вызвал мэтра Соло. Будет недурно, если он по-настоящему разберется том, как работает этот артефакт. А если я научусь использовать его… что почти невозможно… то победа в войне обеспечена. Статир с Клаусом не захотят пережить подобного тому, на что обрекали других. Время от времени я подходил к телепорту — вдруг она что-нибудь мне написала… Но ничего не было. Подумал оставить мэтра разбираться с артефактом, а самому рвануть к Астер. Хватит! Она должна была уже обрести ясность мысли. — Герат, послушай… — сказал вдруг мэтр Соло. — Конечно, этот предмет — оригинал. Именно о нем идет речь в источниках, именно он был на Саоре, когда он отнимал силу Хранителей… Это явно очень древняя вещь, она хранит отпечаток событий, которым была свидетелем… Но… — Что но? — Боюсь, мы ошибались, как и все посвященные… Эта штука — лишь артефакт для направления силы. Она не может втягивать в себя магию других…. Не может блокировать ее. — Значит… артефакт лишь для отвода глаз? Ложный слух, пущенный предками Статира, чтобы скрыть правду… А на самом деле эти двое — Саор и Клаус — отнимают силу сами? Нет артефакта, а есть маги, наделенные уникальным свойством… — Боюсь, что так, Герат… — Соло поднял на меня глаза. — Вызовите Ангорса и обеспечьте обратную подмену артефакта. Надежнее, если Клаус утром увидит свой обычный артефакт, — сказал я. — А я, пожалуй, сообщу об этом главному действующему лицу нашей пьесы… И еще, мэтр Соло… Я дал ему еще одно задание. Мэтр Соло кивнул и ушел. Я же остался в своем кабинете. Задача становилась сложнее и сложнее. Я собирался обрести козырь, подменив артефакт Клауса на такой же, но безобидный. Мэтр Соло хорошо поработал над тем, чтобы по поверхностной энергетике он не отличался от оригинала. Теперь же получалось, что Клауса можно только убить. Потому что его уникальное свойство умрет лишь вместе с ним. Даже сделай мы из него покорного безумца, опасная способность будет дремать в нем. Дверь в кабинет отчаянно просигналила — громко, настойчиво, как в случаях, когда в нее агрессивно стучаться. Я провел рукой, чтобы посмотреть, кто за дверью. Четверо придворных магов Статира. Трое из них — мои знакомые. Но не более того, они не работают на меня и не лояльны ко мне. Придется открыть. В противном случае, очевидно, будет штурм. — Великий магистр, приносим извинения за поздний визит, — услышал я, когда распахнул перед ними дверь. — Его величество Статир Третий прислал нас пригласить вас. Он хотел бы поговорить с вами прямо сейчас. «Ловушка, очевидно», — подумал я. Только вот попробуй я отказаться, слишком хорошо знаю, кто окажется в заложниках. Нет. Если кому и быть в заложниках, то не ей. Астер Что же я наделала?! Что же я наделала!? — крутилось у меня в голове, когда я бежала по коридорам под пологом невидимости. Бросилась бежать, как только повернула за угол. Пока Герат видел мою спину на отдалении, я хотела казаться независимой, не сломленной. Казаться, к сожалению. Не быть. Бежать, потому что иначе побегу обратно. К нему… Брошусь на шею в слезах. Да без него мне даже сразу стало страшно. Как мне выйти победителем во всей этой истории без него? Да будь я хоть тысячу раз Хранитель, опытные Статир и Клаус просто свернут меня в бараний рог. Обведут вокруг пальца! И все это из-за того, что я не смогла пойти против своих чувств, отставить их в сторону… Ведь никто не заставляет меня… снова отдаться ему со всей страстью. Просто доделать то, что начали вместе, выиграть войну против Клауса. А потом уже рвать с Гератом… Если не смогу простить. Если сочту нужным рвать. Нет! Запыхавшаяся влетела в свою комнату. Страшная, огромная сила Хранителя клокотала во мне. Я взялась рукой за амулет, чтобы, не дай Бог, не произошло неконтролируемого выплеска. Заставила себя успокоиться, дышать медленно, словно расставляя по местам все в организме. Разделась и залезла в бассейн. Ни слова не говоря, поймала Криса и Керри, положила себе на грудь: «успокойте». Коснувшись меня, маленькие драконы заурчали от удовольствия. Ах да… Они ощущают силу Хранителя. Для них счастье быть рядом со мной. Раньше они ощущали во мне скрытого Хранителя, но и этого было достаточно, чтобы признали хозяйку. Теперь же они просто нежились в моей энергетике, поднимали маленькие головки и преданно смотрели крошечными глазками. И словно разглаживали мою силу, елозя лапками по груди. …Нет. Я не пойду обратно к Герату из страха за себя. Не пойду. То, что он сделал… это перечеркнуло все, что между нами было. Он вначале так хотел моего доверия! Сам говорил об этом, сердился, когда я не доверяла. А когда обрел его… все перечеркнул обманом. Дело ведь действительно не в любви к моей маме… Я сама люблю свою маму. Я понимаю, как можно ее любить! Да ее вообще невозможно не любить! И… я могу поверить, что он любил ее, а потом меня. Не то что бы совсем отдельно. Ведь, конечно, отправным пунктом любви ко мне было то, что я ее дочь, наше сходство. Вернее, именно это привлекло его внимание ко мне. А дальше, Герат прав, мы с мамой слишком разные. Мне даже стыдно, что я такая взбалмошная и обидчивая… совсем не такая, как эта святая женщина, моя мать. И да, думаю, он полюбил меня саму. Я могу в это поверить. Я ощутила бы, если бы в его отношении ко мне было лишь восхищение знакомой ему внешностью и поиск призрака внутри меня. Герат принимал меня такой, какая я есть, и любил именно меня. Даже моего жизненного опыта хватает, чтобы понять это. Но то, как он скрывал от меня все… Узнав меня еще двенадцать лет назад, он ни разу не показал своего знания. Притворялся, что не знает, когда поцелуем сорвал с меня маску! Делал незнающее лицо, когда я сама назвала свое имя. «А я Астер Гайнори!» — вспомнилась мне ночь в подземелье. Ну что ему стоило признаться, что давно узнал меня и как-то мягко, нежно убедить, что он на моей стороне… Так и не рассказал! Ни когда признавался в любви и предлагал руку и сердце, ни когда привел меня к себе и взял со всей своей огненной страстью… Видимо, он вообще не собирался об этом рассказывать?! Врать мне всю жизнь, пользуясь моим бесконечным доверием!? Я сжала зубы от злости. Нет, Герат, я не пойду к тебе обратно. Тебе придется переломить эту ситуацию — не знаю, как. Ты потерял мое доверие, тебе его и возвращать. А если не захочешь возвращать, значит, и не любишь. Не любишь… Не потому, что любил мою мать. А потому что не доверял мне, не говорил правды, не был со мной искренен. И потому что слишком гордый, чтобы просить прощения у женщины. Может быть, так?! «А, может, это ты слишком гордая? — спросила спокойная, отрешенная и разумная часть меня. Этакая Астер-умница-разумница. — Ты послала его. Ты его тоже обидела! Тебе тоже есть, за что извиняться. Лучше бы заехала ему по лицу, приложила водой, огнем, землей и воздухом… Выпустила бы пар. А потом рыдала бы в его объятиях. А он целовал бы твои волосы, гладил, успокаивал… И, конечно, простил бы тебе все и сразу… И ты ему…» Неуправляемые слезы потекли по лицу при этой мысли. Я бросила взгляд на телепорт. Ну, может, он хоть напишет мне что-нибудь! Ну как раньше. Должен же он хотя бы попробовать помириться… Мне достаточно одной строчки — и я вернусь к тебе, Герат! Лишь одной строчки, которая бы значила, что ты готов бороться за мое доверие, что тебе не все равно! Но телепорт молчал, а на меня накатывало горькое оцепенение сильного горя. …Наверное, я разозлила его… Наверное, это он теперь не хочет меня видеть. Ну что ж… У меня было два любимых могущественных союзника. Герат. И Гайнир. Теперь остался только спящий дракон. Как сказала Герату — разбужу дракона и улечу. Похоже, только так я теперь и могу поступить. Больше ничего не остается. Наверное, я обманулась… Герат и не любил меня. Может быть, сам думал, что любит. Но на самом деле… На самом деле, если бы любил, он бы уже ввалился в мою комнату, поднял меня из бассейна, прижал к груди… Все было обманом. Все. Словно во сне, я легла в постель. Силы теперь вообще сколько угодно — я с легкостью создала влажное облако для драконов и снова уложила их себе на грудь, попросив усыпить меня. Слишком больно. А перед «испытанием» нужно выспаться. Сон, как и еда, необходим даже Хранителям. Я могу в это поверить. Я ощутила бы, если бы в его отношении ко мне было лишь восхищение знакомой ему внешностью и поиск призрака внутри меня. Герат принимал меня такой, какая я есть, и любил именно меня. Даже моего жизненного опыта хватает, чтобы понять это. Но то, как он скрывал от меня все… Узнав меня еще двенадцать лет назад, он ни разу не показал своего знания. Притворялся, что не знает, когда поцелуем сорвал с меня маску! Делал незнающее лицо, когда я сама назвала свое имя. «А я Астер Гайнори!» — вспомнилась мне ночь в подземелье. Ну что ему стоило признаться, что давно узнал меня и как-то мягко, нежно убедить, что он на моей стороне… Так и не рассказал! Ни когда признавался в любви и предлагал руку и сердце, ни когда привел меня к себе и взял со всей своей огненной страстью… Видимо, он вообще не собирался об этом рассказывать?! Врать мне всю жизнь, пользуясь моим бесконечным доверием!? Я сжала зубы от злости. Нет, Герат, я не пойду к тебе обратно. Тебе придется переломить эту ситуацию — не знаю, как. Ты потерял мое доверие, тебе его и возвращать. А если не захочешь возвращать, значит, и не любишь. Не любишь… Не потому, что любил мою мать. А потому что не доверял мне, не говорил правды, не был со мной искренен. И потому что слишком гордый, чтобы просить прощения у женщины. Может быть, так?! «А, может, это ты слишком гордая? — спросила спокойная, отрешенная и разумная часть меня. Этакая Астер-умница-разумница. — Ты послала его. Ты его тоже обидела! Тебе тоже есть, за что извиняться. Лучше бы заехала ему по лицу, приложила водой, огнем, землей и воздухом… Выпустила бы пар. А потом рыдала бы в его объятиях. А он целовал бы твои волосы, гладил, успокаивал… И, конечно, простил бы тебе все и сразу… И ты ему…» Неуправляемые слезы потекли по лицу при этой мысли. Я бросила взгляд на телепорт. Ну, может, он хоть напишет мне что-нибудь! Ну как раньше. Должен же он хотя бы попробовать помириться… Мне достаточно одной строчки — и я вернусь к тебе, Герат! Лишь одной строчки, которая бы значила, что ты готов бороться за мое доверие, что тебе не все равно! Но телепорт молчал, а на меня накатывало горькое оцепенение сильного горя. …Наверное, я разозлила его… Наверное, это он теперь не хочет меня видеть. Ну что ж… У меня было два любимых могущественных союзника. Герат. И Гайнир. Теперь остался только спящий дракон. Как сказала Герату — разбужу дракона и улечу. Похоже, только так я теперь и могу поступить. Больше ничего не остается. Наверное, я обманулась… Герат и не любил меня. Может быть, сам думал, что любит. Но на самом деле… На самом деле, если бы любил, он бы уже ввалился в мою комнату, поднял меня из бассейна, прижал к груди… Все было обманом. Все. Словно во сне, я легла в постель. Силы теперь вообще сколько угодно — я с легкостью создала влажное облако для драконов и снова уложила их себе на грудь, попросив усыпить меня. Слишком больно. А перед «испытанием» нужно выспаться. Сон, как и еда, необходим даже Хранителям. — Не извольте беспокоиться, любезная тарра Гварди! Его Величество и Великий магистр будут ждать по ту сторону испытания. Позвольте я объявлю условия конкурса… Итак, — повторил он. Кажется, Клаусу действительно доставляло удовольствие говорить пафосные торжественные фразы. Или этим он тщательно скрывал свое ехидство. — Мы начинаем последнее — королевское — испытание. Я лично подготовил его по указанию Его Величества Статира. Та, что сможет пройти полосу препятствий, станет победительницей и займет должность Великой при ректоре Ванирро. Представьте себе… — Клаус заговорщицки понизил голос, — что каждая из вас уже стала Великой. И внезапно… вашего партнера, вашего любимого ректора похитили и заточили в подземелье. Ректор и его Великая — партнеры во всем, они опираются друг на друга. Он пройдет через пламя, воду и… все стихии, чтобы спасти ее. И она должна поступить так же. Великая должна быть смелой, уметь справляться с самыми экстремальными ситуациями и стать истинной поддержкой своему партнеру, если это потребуется. Думайте об этом! Испытание серьезное, поэтому те из вас, кто опасается позора или небольших травм, может сейчас покинуть нас, вы будете автоматически отчислены с отбора. Остальным следует спуститься в подземелье и следовать в направлении, указанном светящимися стрелками. В любой момент вы можете повернуть обратно, и тогда тоже будете отчислены. Выиграет лишь та, что дойдет до конца. Если таких будет больше, чем одна, — выигрывает та, которая дойдет первой. Итак, дамы, кто-нибудь хочет уйти сейчас? Девушки начали переглядываться. Сомнения не было лишь на лице у Тарии. И у меня, наверное. Неожиданно заговорила Сара: — Я знаю, что не пройду испытание. Не вижу смысла тратить время… Удачи, Илона… и остальные! Я про себе похвалила ее. К Саре присоединилась Кит. Нас осталось четверо: я, Тария и Маринна с Терой. — Что ж, можете войти все вместе, а дальше как пойдет, — сказал Клаус, и я первая сделала шаг вниз по ступенькам. Впереди шли я и Тария. Другие две девушки ступали осторожно, неуверенно. Явно боялись. Из завсегдатаев подземелья здесь была только я. Да и план испытания видели только я и Тария. Подловато… Но ведь я иду туда не для того, чтобы обыграть других девушек. Я иду, чтобы изменить историю и победить Клауса со Статиром. У меня просто нет другого выхода. Когда спустились, увидели развилку. Если пойти направо, то бесконечно длинные коридоры в конечном счете приведут к дракону. Если налево — будет другая путаница коридоров и подземных пещер. Светящаяся стрелка, ослепительно-яркая в полутьме, повисла перед нами, возникнув из ниоткуда. Она указывала налево. Я вздохнула. Никто идти первым конечно же не хотел. Все хотят идти след в след за «фавориткой». И тут тонкая, но крепкая рука сжала мою кисть. — Я с тобой, — прошептала мне Тария. — Будем сражаться вместе! Странно, но мне показалось, что она говорит не об участии в испытании. В испытании мы соперницы. Тария все еще моя главная конкурентка. Она говорит о чем-то большем, вкладывает другой смысл. — Спасибо! — я ответно пожала ей руку и на мгновение обернулась к ней. И замерла… С Тарией что-то было не так. Она светилась. Не вся, конечно. Но в центре ее груди я увидела ясное, теплое свечение — маленький огонек, как уголек, он почти не греет, но его можно раздуть. И я точно знала, что я могу это… О Господи! Сейчас не время выяснять, кем были предки Тарии. Но… если что, я точно знаю, в ком еще спят силы Хранителя. В этой странной, спокойной, расчетливой девушке. Не все Хранители были благородными рыцарями. Среди них были и одаренные шпионы, и искусные в интригах царедворцы. Но все они хранили наш мир — каждый в соответствии со своим талантом. Это немного подбодрило меня. Даже страх за Герата отошел на задний план. Я свернула влево. Согласно плану, скоро должно быть первое препятствие — на умение противостоять стихии земли. Стало темнее, в полутьме мы с трудом разглядели большой разлом в земле шириной со спину дракона. Тоненькая ниточка скалы, похожая на бревно через ручей, вела на ту сторону. Хорошо, что шли медленно и никто не сделал слишком большой шаг и не ухнул вниз. — Мы что, должны здесь перейти?! — испуганно спросила Маринна, ее голос разнесся в тишине подземелья. — А другого варианта нет, — невесело усмехнулась я. — Насколько я знаю, любая воздушная может включить «пассивную левитацию», если сорвется. — Но на нее уйдут все силы! — возмутилась Тера. — Не останется ни на что другое! Какой… — оказывается, она знала весьма крепкие словечки, — сделал это испытание! — О, это мы знаем точно! — вновь усмехнулась я. — Он только что этим хвастался! — Ну и гад! — темпераментно заявила Тера, видимо, ей не приходило в голову, что Клаус может стоять за углом. Ну да… Испытание делалось так, чтобы его могла пройти лишь сильнейшая воздушная и та, что владеет всеми стихиями, как я. — Кто первый, я или ты? — спросила Тария у меня. — Давай я, все же у меня все стихии… — ответила я. Мы с Тарией знали, что это препятствие не ограничивается прогулкой над бездной. Переглянулись, и она кивнула. В ее глазах было некоторое волнение. Все же… страшновато. Даже ей. Я аккуратно ступила на тонкую полоску камня. Держать равновесие умела хорошо, это не потребовало от меня усилий. Знала, что произойдет дальше… Но когда сверху на меня полетел огромный каменный блок, сердце ухнуло раньше, чем я успела поднять руку. Но, конечно, я успела. В этом испытании нужно было, стоя на крошечной полоске твердой почвы под ногами, создать мощный поток воздуха, который поставит блок на место, и не дать ему зашибить тебя. Ясно, что он должен остановиться в нескольких сантиметрах от лица конкурсантки. Вреда не нанесет, но девушка вылетит из отбора, если не остановит его раньше. Мне не нужен был воздух… Навела на него руку, немного усилий — и блок посыпался вниз противной, но безобидной пылью. Еще четыре шага — и я на другой стороне. — Ну ты даешь! — крикнула мне Маринна с другой стороны. — То есть путь свободен? — Боюсь, что нет! — крикнула я в ответ. Потому что, когда Тария пошла вслед за мной, произошло то же самое. Другой блок сорвался сверху, и лишь мощный ураганный удар Тарии остановил его. Она застыла посередине пути и ввинчивающими движениями руки заставила блок отправиться на место. — Девочки, готовьте «ударную волну» заранее! — крикнула Тария Маринне с Терой. Терра аккуратно шагнула на полоску камня. Шаг, второй… Когда очередная каменная громада пошла на нее, она зажмурилась. Но удержала равновесие. Уже созданная ею «волна» встретила скалу, та спружинила на ней, как на подушке. И да… Тера работала долго. В итоге я подошла к самому краю и просто помогла ей «вкрутить» блок на место, добавив к ее «ветру» свой. Взаимопомощь вроде бы не запрещали? Она еще успеет вылететь, пусть хоть одно препятствие пройдет успешно. — Уфф… — на другой стороне Тера без сил осела на руки Тарии. По лицу текли капли пота, смешивались со слезами. — Я… я не смогу пройти дальше… очевидно… — плакала она. — Не для нас это испытание делали! — Не для вас, — сжала зубы Тария. — Постойте, сейчас не до того… Мы увидели, как на другом конце Маринна встала на каменный мостик. Она шла увереннее Теры, и заготовленная ею волна была сильна… Но что-то пошло не так. Словно страшный сон, я увидела, как тоненькая девушка на мостике пошатнулась, отклонилась в сторону, теряя равновесие, волна ослабла от потери концентрации, и огромная идущая на нее каменная глыба… впечаталась ей в живот острым краем. Удар прошел по касательной, но нас оглушил крик боли. И тонкая фигурка полетела вниз… И так же, словно во сне, я поднимаю руку… направляю на камень — он рассыпается пылью. Бегу к центру мостика, создаю «воздушную сетку», ловлю в нее тело Маринны. Еще усилие — поднимаю ее вверх и направляю к Тарии. Та ловит ее, укладывает на землю. Я бегу обратно, склоняюсь над девушкой. — Будь ты проклят, Клаус! — шиплю я в темноту. — Будь ты проклят, гад и обманщик! Мы переглядываемся с Тарией и Терой. — Так нечестно. Так не может быть! — орет Тера. — Что, получается все по-настоящему?! Мы можем погибнуть по-настоящему?! Блок ведь должен был остановиться, всегда все останавливается… — Да, должен. Но не остановился, — спокойно констатирует Тария. Маринна застонала. К счастью, она была жива. У Теры сил совсем не было. Тария владела медицинской магией лучше меня, поэтому она осмотрела Маринну. — У нее переломаны все ребра и просто сильный шок… Потерпи, мы подумаем, что сделать… — сказала она. — Нам решать… Либо мы все силы пустим на лечение Маринны, либо пройдем испытание дальше. На то и то сил не хватит… — Подожди, — сказала я, с грустью глядя на девушку, лежащую перед нами. Сила Хранителя… сила, ты можешь все. Тебя хватит на все. — Тария, направь немного… Моя сила — твое руководство, проследи, чтобы я не срастила, что не нужно, — нашла в себе силы улыбнуться, положив руки на живот и грудь Маринны. Сила ровным потоком потекла через мои руки. Тария положила ладони поверх моих кистей и помогла правильно распределить ее. Вскоре в лицо Маринны вернулись краски. Она со вздохом села. — Что это было? О-о… Девочки… спасибо! — Я выжила, не может быть… Илона, ты… Ты спасла меня! Кто ты? — Я? — искренне улыбнулась я. — Возможно, я будущая Великая. А возможно, кто-то еще… — и тут же серьезно обвела глазами спутниц. — Девушки, уходите. Идите обратно. Это не позор и не бегство. Испытание нечестное. Мы шли на конкурс, а пришли на… — Бойню, — подсказала Тария. Маринна и Тера кивнули. Видимо, оставаться в подземелье у них не было никакого желания. — А пойдем обратно — опять эта гадость полетит?! — передернув плечами, спросила Маринна. — Нет, уверена, что нет, — покачала головой Тария. — Препятствия на пути сюда, а не обратно. Мы подстрахуем, переведем обратно. — Мы? — остро взглянула я на Тарию. — Ты, Тария, тоже уходи. Нельзя рисковать вашими жизнями. — А твоей, значит, можно? — вдруг рассмеялась Тария. Впервые за время нахождения в подземелье раздался смех одной из нас. От этого стало как-то… светлее. — Нет, Илона, я пойду с тобой, — тихо и твердо сказала она мне. И добавила, сделав мгновенный «коридор тишины», в котором лишь я услышу ее: — Не чтобы выиграть это испытание. Мне нужно не это. Просто… я буду с тобой почти до конца. Защищу, если потребуется. Герат сказал не оставлять тебя одну. Да я и сама не оставлю… Я видела, что она не врет. И не держит камня за пазухой. И ей не нужен Герат. Теперь я чувствовала ложь и правду, словно обрела особые ментальные силы. Смотрела на Тарию и точно знала — ей можно доверять. Увидь я сейчас Герата… и все встало бы на свои места, подумалось мне. При мысли о нем острое чувство страха ударило в душу. «Я буду ждать тебя у дракона! — вспомнилось мне. — И если меня там не будет, значит, война началась. Тогда уходи на край света…» Я ощутила, что нужно торопиться. Времени почти нет. — Хорошо, пойдем, — сказала я Тарии. Мы помогли девушкам перебраться на ту сторону — поддерживали их воздушными подушками с двух сторон, следили, чтобы никакие каменные блоки больше не прилетели. И когда Тера и Маринна, опирающиеся друг на друга, проковыляли за угол, я взяла Тарию за руку. Надо же… Не ждала найти в ней настоящую подругу и соратника. И Хранителя. А нашла. Глава 58 Герат — Да пойми же ты, так лучше всего! Это единственный шанс удержать его в узде и спасти нас всех! — снова включил свою шарманку король Статир, как только его высочество Клаус отправился рассказать девушкам об условиях испытания. Глаза принца лукаво весело поблескивали. Чувствую, с испытанием что-то не то… Конечно, я не был пленником в прямом смысле слова в течение ночи. Статир всего лишь беседовал со мной. Вполне доверительно. А как еще быть в его ситуации? В конечном счете, я мог бы быть могущественным союзником, такими не разбрасываются. Но за стеной я постоянно ощущал присутствие дежурных боевых магов и менталистов, которые должны будут скрутить меня в случае опрометчивых действий с моей стороны. Нет, тогда момент для «опрометчивых» еще не пришел. Теперь, когда мы сидели на каменной скамье в зале подземелья, в дальнем конце тоже стояла охрана. Якобы чтобы следить за порядком, когда сюда начнут ломиться претендентки на должность Великой, а на самом деле — чтобы контролировать меня. За эту ночь мы с королем окончательно перешли на «ты». Во многом мне было даже жаль Статира… Незавидная участь быть отцом чудовища. — У нас последний шанс договориться! — продолжал Статир. — Мы все в его руках. Я и так живу, как на вулкане! А сейчас… с этим планом по поводу девушки я его контролирую! Он еще подчиняется мне, его устраивает то, что мы задумали… Пойми же, Герат, по-другому нельзя! Если он сорвется, умереть можем мы все. Ты, она… я — тоже… И что тогда? Хотите нового короля Саора? — Нет, — я задумчиво покачал головой. Решение нужно было принимать быстро. На обдумывание времени не было. — Не хотим. Но и отдать ее ему я не могу. — Предпочитаешь умереть? — грустно усмехнулся Статир. — Понимаю. И все же… Так ты всего лишь лишишь ее жизни. А наш план сохранит ей жизнь. А может быть, даже силу. Это единственный выход. — Нет, Статир, — я поднялся, заложил руки в карманы. — Не единственный. Ты знаешь, что еще возможно. Он может отнять магию, но кроме магии бывает и… — Никогда! — Статир вскочил на ноги. — Я не зарежу своего сына, не изуродую, не заключу в дальней башне! И тебе не дам убить его… Он мой сын, понимаешь ты, Герат!? — А она — моя женщина, — спокойно ответил я. — Хочешь драки — дерись со мной, в полную силу, — Статир вперился в меня своим огненным взглядом. Впрочем, мне было чем ответить. Он вынул из ножен меч. Я последовал его примеру. — Знаешь, Великий Магистр, — король начал обходить меня по кругу, собирая на меч «снаряд пламени». — Мне даже интересно. Всегда знал, что лишь ты можешь стать мне достойным противником. Испробуем силы, а, Великий Магистр? У тебя даже есть шансы стать королем… — Остановись, Статир… — я поднял руку. — Я не хочу драться с королем… — Ты не оставляешь другого выбора! — вдруг крикнул Статир. — Ты хочешь убить его! Любой будет защищать своего ребенка… даже… чудовище! Он бросился на меня. Молнией в моем разуме блеснула мысль, что… Статир хочет умереть. И делает меня орудием своей смерти. Астер Всего тридцать шагов мы прошли спокойно и оказались на развилке. Стрелка, всплывшая в полутьме, показала путь вперед. Но мы знали, что нельзя просто пройти дальше. Два коридора уводили в стороны, и здесь должно было быть второе испытание. — Вроде бы здесь? — переглянулись мы с Тарией. Да, здесь… Стоило мне сделать аккуратный шаг вперед, как из боковых коридоров и из того, куда мы держали путь, полезли они. Призрачный зеленый свет залил развилку, и в его могильных отсветах живые мертвецы казались совсем отвратительными. К тому же от них пахло… Не иначе, еще одно испытание от принца Клауса — на способность преодолеть отвращение и сражаться. Полусгнившие головы, запавшие глазницы, ошметки одежды на костлявых телах, длинные когти. Упокоить тварей можно, лишь отрубив им голову. Ну или еще одним способом… А вот вода против них бессильна. Можно сколько угодно обливать их водой, горячей, холодной — она лишь придаст им силы. Мертвые твари выползали, как тараканы, в мгновение ока их стало видимо-невидимо. И едкий, неприятный страх, какой живые чувствуют при виде этого продукта творчества некромантов, начал сочиться в душу. Я выдохнула и инстинктивно сжала ладонь Тарии. — Что ты готовила для них? — тихо спросила я. — Воздушный клинок. Хотела рубить им головы, — ответила она. — Но их столько! Слишком много! — Значит, поступим по-другому, — шепнула я. — Клинок — сколько можешь на тех, кто слева, я беру на себя большую часть справа… Кто останется — просто прорубаемся через них! — я обнажила меч. Тария кивнула и достала свои сабли. Плотной стеной твари наступали на нас. Когда осталось не больше четырех шагов, Тария первый раз метнула «воздушный клинок», и голова одной из тварей шмякнулась на пол. Из шеи торчали обрывки мертвых тканей, на мгновение желудок свело от омерзения. Как некроманты с этим работают! Никогда не пойму! Нет, так не пойдет. Одновременно со вторым ударом Тарии я выставила руку вперед, провела перед собой… Огонь — не привычная мне стихия. Даже менее привычная, чем земля. Но выброс силы, воздух обращается огнем, я направляю его в передний ряд тварей, они загораются вонючими факелами. Стоящие сзади твари пытаются прорваться сквозь толпу к нам, некоторые загораются, другие выходят вперед и встречают мой огонь или «воздушный клинок» Тарии. Когда их ряды немного поредели, я кричу Тарии: — Вперед! Плечо к плечу мы бросаемся через горящие вонючие тела. Некоторые еще не пострадали, на ходу я кидаю в них огонь, некоторые слишком близко, и мы, забыв об омерзении, просто рубим их клинками. Но в какой-то момент… когда мы почти прошли, я понимаю, что становится слишком жарко. Сплошной пожар вокруг, и крутящиеся на месте недогоревшие мертвецы всюду… сзади, впереди, по бокам. — Сделай что-нибудь, Илона… — кашляя от смрадного дыма, кричит Тария. И я делаю… Твари уже не так страшны, как страшен огонь и дым, в котором мы начинаем задыхаться. Быстро я обращаю воздух водой. Огромная волна подхватывает нас сзади и несет вперед по коридору, как можно дальше от обугленных мертвецов. На какое-то мгновение, мне кажется, что я теряю над ней контроль, вода начинает крутить нас… — Останови это! — кричит Тария. — Быстрее! Дальше — клинки! Усилием воли я едва успеваю остановить нашу волну. С шипением она оседает, сочиться сквозь камни… Мокрые мы сидим с Тарией на полу, даже смеемся. Ощущение, что едва избежали смерти. А может быть, так и было. И в этот момент я поднимаю руку… Тут же что-то призрачно блеснуло перед глазами, и я отдернула ладонь в последний момент. Прямо перед нами с обеих сторон выехала стена острых клинков. Нет, они не остановились… Как и тот каменный блок, как и живые мертвецы. Это испытание на выживание. Здесь все по-настоящему. Пролети мы с Тарией еще на полметра дальше, и уже болтались бы посреди коридора, проколотые, как бабочки. — Сколько их! — ужаснулась Тария. В тот же момент клинки со свистом ушли обратно в стену. Мы переглядываемся, пытаемся улыбаться друг другу, подбадривать. Но обе знаем, что… по плану там еще не меньше тридцати полос таких клинков. — Опять воздух, — усмехнулась Тария. — Только очень мощная волна воздуха, защита, выставленная заранее, удержит эти клинки. Но даже у меня нет столько силы… Не знаю, как вдвоем… — Стой, Тария! — почему-то мне кажется, что времени совсем не осталось. Я должна решить сейчас. И если решу — то попробовать. — Стой! — я кладу ладонь на ее руку, которой она упирается об пол. Смотрю ей в глаза. Глаза честные. Просто в них куда меньше уверенности в своих силах, чем было в начале испытания. — Ты можешь уйти сейчас… — Нет, я же сказала, что буду с тобой… До конца! Или пока нужна тебе! — почти огрызается Тария. — Тогда послушай, — я выдохнула. — Что ты знаешь о Хранителях? — внимательно смотрю в ее глаза. Если начнет юлить, врать, выкручиваться — я почувствую это. Тария так же пристально смотрит на меня. — Я примерно знаю истинную историю мира, Илона, — твердо, раздельно говорит она. — Тогда скажи, ты знаешь, что ты Хранитель? — Я знаю, что Хранитель — ты, Илона, — она продолжает говорить раздельно. — Догадалась сегодня, хоть и не чувствую в тебе особой природы, кроме большой силы и «объединения стихий». — У меня маскировочный амулет, — чуть улыбаюсь я. — А про себя что скажешь? У нас мало времени! — Моя мать — дочь графа Кваонна, она говорила, что ее род идет от Хранителей. Рассказывала мне, как сказку в детстве. Я мечтала обрести эту сущность, но никогда не верила… — Ясно, — сказала я. — Тогда послушай, Тария! Ты стала мне подругой! И соратником! И я… я волнуюсь за тебя! Один Хранитель хорошо, а два лучше! Я должна попробовать! Позволишь?! — Что, прямо сейчас? — удивилась Тария. — Но как? — Позволь, — тихо произнесла я и положила ладонь ей на область сердца. Туда, где тлел негасимый маленький уголек. Тария медленно кивнула. Слова пришли сами. Может, они спали во мне, как и силы Хранителя. Слова, древние формулы, которые произносили мои предки. — Я, Астер Гайнори, первый Хранитель нового мира, призываю тебя на свет, Хранитель Тария Крейган, — уголек под моими руками растет, раскрывается, как цветок после ночи. Греет — я физически ощущаю его. Отвожу руку и вижу изумленные, но счастливые глаза Тарии. А от ее груди медленно растекается теплое светлое сияние, пропитывает все тело. Возможно, его сможем видеть лишь мы двое во всем мире, думается мне. — О Господи… Спасибо! — неожиданно шепчет Тария. — Это оно, Илона? Это сила Хранителя? — Да, — я улыбаюсь. — Это она. Ты теперь Хранитель, Тария. И если я погибну, ты встанешь на мое место. Послушай… Конечно, сила будет расти постепенно… Понадобится несколько дней, чтобы ты вошла в полную силу. Но уже сейчас… посмотри, у тебя есть все стихии… И сил намного больше! Тария дунула на свою ладонь и с удивлением уставилась на зажегшийся в ней огонек. Собрала пригоршню воды и потушила его. Не с той легкостью, что появилась у меня, но вполне успешно. — Спасибо, Илона, спасибо! — совершенно неожиданно она обняла меня. Я даже ощутила смущение. Ведь кроме силы и истинной сущности я подарила ей большую ответственность и много опасностей. Второго-то амулета у нас нет… — Ты подарила мне себя. — Пожалуйста… И… меня зовут Астер, — улыбнулась я и поднялась на ноги. Время утекало, сочилось сквозь пальцы… Сердце тревожно билось. Герат… Чем больше времени я трачу, тем большая опасность может грозить ему. Почему-то казалось, что так. Пора заканчивать с этим проклятым нечестным испытанием! — Очень приятно, Астер… ваша светлость! — рассмеялась Тария. — Ох, не знала я раньше, что пытаюсь конкурировать с герцогиней! — Неважно… И, Тария, послушай, я не собираюсь проходить это дурацкое испытание до конца. Вслед за «клинками» будет боковой коридор. Я собираюсь свернуть в него, пройти немного, и за стеной будет зал с драконом… Я иду туда. Он — моя цель. И там должен ждать Герат. А потом будь что будет! — Я с тобой, — просто сказала Тария. — Вряд ли я могу помочь пробуждению королевского дракона. Но я… могу сражаться, пока ты будешь его будить. Если потребуется. — Спасибо, Тария, — я с благодарностью положила руку ей на плечо. Препятствие с клинками было сложным даже для двух Хранителей. Немного посовещавшись, мы решили не возводить «воздушную защиту», а сделать «силовое преобразование пространства» из общей магии. Та же защитная сфера, но другой природы. Просто стихийник, как правило, тратит на нее слишком много энергии и не может долго удержать. Силы, особенно на двоих, у нас было много. Но все же, когда я шла впереди и руками обозначала контуры сферы, а Тария сзади поддерживала ее, было страшно. Особенно страшно, когда клинки вылетали из стен и упирались в нашу сферу. А вдруг не устоит? А вдруг следующее лезвие перережет нам ноги или еще хуже — шею… Ужас, ощущение какой-то нереальности происходящего накатывал волнами. И только что-то внутри — несгибаемое, отрешенное — заставляло переставлять ноги. Делать еще один невозможный шаг. Когда мы дошли до конца, от напряжения свалились на пол. Пот катился по лицу и тут же холодел. Хотелось свернуться комочком, отдохнуть, как-то переварить пережитый страх. — Нет времени… — простонала я. Собрала тугой комок силы внутри и распустила его в теле как импульс восстановления и спокойствия. Заметила, что Тария, глядя на меня, сделала то же самое. И все же мы немного пошатывались, когда свернули в направлении, противоположном указанному стрелкой. Здесь было очень темно, но, чтобы не привлечь внимание, если в подземелье кто-нибудь есть, зажигать огонь не стали. Вместо этого Тария применила сложный прием «ночного видения», так что мы смогли пусть и расплывчато, но видеть в темноте. Мы отклонились от курса испытания. Никаких препятствий, кроме темноты, здесь не было. И странно, но я начала ощущать, где на отдалении лежит мой дракон. Там, за стенами, за толщей камня… Наверное, мы шли недолго, но внутри меня все просто сворачивалось от тревоги и нетерпения. Наконец я остановилась. Вот здесь. — Прямого пути нет. Но зал с драконом — вот тут, за стеной, — тихо пояснила я Тарии. — Что ты хочешь сделать? — удивилась она. — Расплавить стену! — рассмеялась я. Близость дракона придала мне сил, разбудила бодрость. Дух словно взлетал при мысли, что сейчас я увижу его и, наверняка, смогу разбудить. Разбудила ведь в Тарии Хранителя, а маленьким дракончикам моя сила дала крылья. А еще… здесь должен быть Герат. Господи, пусть будет! Я попрошу прощения, я приму все… Мы будем вместе. И вместе полетим на драконе. — Вернее вот так! — я провела рукой, огнем очерчивая арку, в которую сможет пройти человек. Другой рукой направила силу. Здесь было сложнее, чем с каменным блоком в первом испытании. Меня и зал с драконом разделяли многие тонны скальной породы. С шипением и треском, медленно, неохотно, но камень под аркой начал распадаться. Тария помогла — аккуратными потоками воздуха разогнала пыль так, чтобы та не мешала. И вот перед нами был проход. Проход к новой жизни. Мы оглянулись по сторонам, не идет ли кто-нибудь из людей Клауса, или не дай Бог, он сам. Никого не было. Полная тишина в темном подземелье. Я первая прошла под аркой. В зале лежал немой каменный дракон. Герата не было. Сердце ухнуло вниз. «Может быть, нужно подождать, он еще не успел…?» — подумала я. Но тут же поняла, что лишь пытаюсь себя успокоить. Если бы Герат мог, он бы уже был здесь. Глава 59 «Если меня нет, значит, война началась», — вспомнилось мне. И ведь он говорил мне это «вслед», когда я не хотела его видеть, хотела порвать с ним навсегда. Когда не думала о смысле его слов, потеряв разум от обиды. И самое страшное из того, о чем он говорил, произошло. Что ж… У меня остается только дракон. Только на него надежда. Впрочем… нет, есть еще один помощник — еще один Хранитель. Но без Гайнира мы с Тарией вряд ли сможем победить семейку Статира и спасти Герата. — Проследи, пожалуйста, чтобы никто не появился ни отсюда, ни с центрального входа, — попросила я Тарию. Она быстро нанесла защиту на оба входа — если кто-то появится, раздастся звон. А потом, как заправский охранник, встала посередине зала, сложив руки на груди, и поочередно оглядывала оба входа. Со слезами на глазах я подошла к дракону. Привычно села ему на кончик хвоста, обернутого вокруг огромного тела. Обняла драконью голову. — Гайнир, миленький, я пришла… Проснись, пожалуйста, я теперь Хранитель… — на всякий случай сняла маскировочный амулет и положила рядом с собой. — Ах! — услышала восторженный вздох Тарии, увидевшей полную силу Хранителей без маскировки. Но не обернулась к ней. Сейчас меня волновал лишь дракон. — Смотри, — улыбнулась я дракону. — Вода, — я прижалась мокрой щекой к морде дракона. — Мы уже пробовали, просто я еще не была Хранителем… Мои слезы, как в губку, впитались в камень. И так же, как тогда, мне показалось, что он начинает греться. Только сейчас я верила: он греется по-настоящему, перед пробуждением дракона. — Воздух, — сказала я и ласково дунула на морду Гайнира. Вложила в маленький поток больше силы, заставила пощекотать каменные ноздри. Да, мне не кажется! Камень нагрелся еще сильнее. Даже стало горячо сидеть. Я привстала. — Земля, Гайнир! — от радости, что получается, в голове прибавилось твердости, слезы на щеках высохли. Дунула снова и превратила свое дыхание в крупицы пыли-земли, заставила их светиться, усыпала ими морду дракона. И она, подобно воде и воздуху, быстро просочились внутрь камня. От камня пошел уже ощутимый жар. Мне пришлось отойти на пару шагов. Осталась одна стихия… — Огонь, — сделав жест рукой, я зажгла на ней небольшой огонек и провела им по драконьей морде, пламя впиталось в камень. Жар стал нестерпимым, и я отскочила в сторону. — Проснись, королевский дракон Гайнир! Вернись в свое тело! — сказала я, не стесняясь пафосных фраз. Дракон пылал, казалось, внутри каменного тела разожгли топку. Жар, как от гигантской печи, расходился по залу. — Ну просыпайся же, Гайнир! Мало времени… — прошептала я. …Мы ждали долго, но ничего не происходило. Камень нагрелся еще сильнее, а потом начал остывать. Так и не остыл до конца, остался теплым. Но дракон не пошевелился, не скинул тысячелетнее каменное оцепенение. Я пробовала еще несколько раз. Заменила слезы на кровь, пробовала говорить разные слова, по-разному показывать свои стихии дракону. Применяла стихии в разной последовательности и комбинациях. Но ничего не происходило. Предложила попробовать Тарии, и мы проделали «ритуал» вместе. Каждый раз итог был одним и тем же. Огромное каменное тело разогревалось, несколько минут пылало от жара, потом остывало. — Ну что же мы делаем не так! — воскликнула я. Казалось, решение рядом. Но оно упорно не приходило в голову. И я поняла одно. Времени нет. А Гайнир так и не проснулся. Почему? Может быть, я что-то совершила не так. А может быть… древний дракон просто решил не вмешиваться в дела людей. Не возвращаться в мир, где так много войн, предательств, лжи… Я ведь даже могу его в этом понять! Ведь недаром его дух молчит. Прежде… я иногда слышала его. А сейчас было лишь глухое, безнадежное молчание. Я выдохнула. Сражаться придется самой. Но я сама, одна, сделаю все, чтобы спасти любимого и хотя бы попытаться защитить мир от коварной королевской семейки. Да, звучит пафосно! Да! Но я Хранитель. И останусь им до конца… Жаль только, недолгая жизнь Хранителя, мне, похоже, выпала… Еще и Тарию тащу за собой — верного соратника и подругу. — Ну почему же ты не проснулся?! — в последний раз упрекнула я Гайнира. — Я так тебя ждала! А как же хваленое благородство драконов? Ваша мудрость и понимание?! Отвернулась, смахивая слезы. Распрямила плечи и подошла к Тарии. Она ободряюще положила руку мне на плечо. — Что будем делать, Ил… Астер? — понимающим тоном спросила она. Я полуобняла ее за плечи. — Послушай, друг мой, у нас нет времени пытаться дальше. Тария понимающе кивнула. — Я думаю, Герат в плену у королевской семьи в том зале, куда мы должны были прийти в конце испытания. И… Мы поступим так: разделимся. Я вернусь на путь испытания. Пройду его до конца и попаду в тот зал. Если они не признают меня Великой, будет драка. Если они вообще не планировали выбирать Великую, если все это ловушка — тоже будет драка. Ты же… Тария, на тебя вся надежда! Выходи из подземелья — если нужно, с боем, я верю в тебя! Отправляйся к принцу Дорию и попробуй привлечь его на нашу сторону! И с ним или без него… поднимай магов и народ! Объяви, что Статир и Клаус нарушают все законы… все возможные законы! Законы нравственности, человечности, нашего государства, в конце концов… Что у них есть возможность отнимать магию!… Все увидят, что в тебе зреет сила Хранителя, многие захотят пойти за тобой! Среди аристократов много тех, в чьих жилах течет наша кровь! И пришлите мне подмогу, если будет возможность! По-другому никак, мы не можем с тобой обе сгинуть в этом подземелье, нас и так всего двое… — Астер… — я вдруг увидела, что Тария плачет. — Я сделаю все! Все, что смогу! — к собственному удивлению, заметила, что рука сдержанной прежде девушки сжалась в кулак. — Да, я подниму магов и народ! Любой ценой! И я подниму их именем Астер Гайнори! Именем воскресшей герцогини Сампрэ! А эти гады поплатятся за все! …Разумеется, в ответ на такую пламенную речь я заревела тоже. Мы обнимались, плача, опирались друг на друга в центре зала, где все так же недвижимо спал дракон — Если я погибну, постарайся сама выжить, — прошептала я Тарии, обнимая ее. — И… найди других драконов, попытайся их разбудить… Они нужны миру! Тария кивнула, улыбнулась сквозь слезы. …До перекрестка мы шли вдвоем. Потом еще раз крепко обнялись в темноте и тишине подземелья. И Тария пошла обратно — к выходу. А я свернула туда, куда указывала висящая в воздухе белая стрелка. Все же мне придется пройти испытание до конца. И, честное слово, берегись, Клаус! Теперь я готова задушить тебя голыми руками. Магия мне для этого не нужна! Глава 60 Герат Конечно, вскоре Статир понял, что недооценил меня как противника. А может, передумал умирать… Когда ему стало очевидно, что схватка быстро закончится моей однозначной победой, он пустил в бой своих псов. То есть девять охранников, стоявших по периферии зала. Стало сложнее, пришлось разбираться с ними со всеми. И если вопрос с боевыми магами решался силой и умением, то с менталистами пришлось тяжело… Испытывать постоянное ментальное давление, одновременно сражаясь, не сдаться ему, титаническим усилием прикрыть свой разум и заставить себя отбросить «ментальный удар» обратно так, чтобы ранил менталиста рикошетом… Все это требовало предельного сосредоточения и отнимало силы. Когда девять тел лежали на полу, четверо из них мертвые (не я начал этот бой, я всего лишь сражался за свою жизнь!) и на меня пошла огненная волна от самого Статира, признаюсь, я немного устал. На это король и рассчитывал. А главное, на все это уходило время, много времени… И я катастрофически не успевал в зал с драконом к тому моменту, когда, по моим расчетам, там должна была появиться Астер. Да и поганый принц может прийти в любой момент! Затягивать схватку со Статиром не стоит. Хотя… есть и другая идея. * * * Астер Только теперь я стала Хранителем. Ощутила ответственность за происходящее. Поняла, что я одна в этом подземелье, иду по коридорам, которые приведут к зениту моей судьбы. И я одна отвечаю сейчас за себя. И странно — это чувство одиночества, щедро сдобренное болью, словно окрыляло. Я как будто взлетела над собой и смотрела со стороны, как мое тело идет по темным коридорам. Как я призываю свои стихи. Вода, огонь, земля, воздух… Мои стихии, моя сила. Теперь она работала сама по себе. Я проходила испытание автоматически, отрешенно. Страхов не осталось. Я должна пройти здесь. И точка. Явно Клаус строил этот маршрут ради кого-то вроде меня. Не убить, а выявить Хранителя. Потому что никто другой не смог бы его пройти. А значит, я иду в ловушку. Осознаю это. Но не могу свернуть. Потому что там Герат. И все мои мечты о справедливости и новом мире, в котором драконы летают над землей и хранят мир от неоправданной жестокости, узурпаторов и дисбаланса, останутся мечтами. На меня снова падали каменные глыбы — и я рассыпала их в пепел. На меня шла стена огня — и я тушила ее водой. На меня летели ядовитые летучие мыши, пригнанные сюда из самых отдаленных уголков подземелья — и я разила их воздушным потоком, загоняла в щели и боковые коридоры. На меня снова шли живые мертвецы, приходилось проходить по тонким мостикам над горящей бездной, приходилось лететь над пропастью, когда пол вдруг заканчивался и никакого моста, ведущего на другой берег, не было… Я смогла. Потому что я не имела права пытаться. Я должна была смочь. И смогла. План испытания не врал. В конце я оказалась в прямом освещенном коридоре, он вел в тот самый зал, где должна будет решиться моя судьба. В проеме арки виднелись всполохи, что-то взрывалось. Герат! Я бегом бросилась туда. И обомлела, когда вбежала внутрь. Это было красиво… Ничего не скажешь. Очень опасно, но безумно красиво. Пожалуй, такую битву можно увидеть лишь раз в тысячелетие! На полу лежали мертвые и полумертвые тела гвардейцев Статира. А в центре зала сражались два огненных мага. Герат — высокий, статный, весь в черном, с силой, ощущаемой во всей его мощной подтянутой фигуре. Статир — тоже высокий и сильный, другой… похожий на разбушевавшуюся скалу, хоть и был огненным магом. Стены огня встречались между ними, гасли, огненные спирали закручивались вокруг их тел и летели обратно в противника, пролетали куски скал, призванные ударить соперника… А порой они вдруг сближались — и в дело шли мечи, скрещивались с искрами пламени и водоворотами кипятка. Все взрывалось, шипело… Я два раза моргнула. Слишком эта драка напоминала виденную в детстве… Тот самый бой, что у нес жизнь моих родителей. Нельзя отвлекать его, мелькнуло в голове. Просто подойди и помоги ему… Но в этот момент Герат сам заметил меня. — Молодец, что пришла! — услышала я. И в то же мгновение произошло что-то невероятное. Из руки Герата вылетел огненный хлыст, обернулся вокруг тела Статира. Король успел лишь застонать от боли, когда Герат притянул его вплотную к себе. Один жест — и меч Герата приложен к шее короля. Он не жалел Статира. Стоя сзади, плотно сжимал его «хлыстом», прижимал к себе, а в том месте, где меч касался шеи, потекла тонкая струйка крови. — Отпусти, Герат… — прохрипел король. — Нет, Статир, — Герат перехватил его поудобнее. — Если я и отпущу тебя, то потом. Итак… Тарра Илона Гварди прошла королевское испытание. Согласно правилам отбора, она становится моей Великой. Так ведь, Илона?! — Конечно! — крикнула я. Радость во мне смешалась с напряжением. Словно струна натянулась. Я шла сюда драться и умереть. Но… похоже, Герат уже победил в драке без меня. И все может закончиться не так уж плохо. — Сейчас мы втроем выйдем на поверхность. Придется потерпеть — мой хлыст и меч будут держать тебя до самой развязки. Ты вызовешь на площадь Высшей магии свой Совет, я — Совет академии. При всех ты объявишь испытание оконченным, а тарру Илону — новой Великой. Затем… Впрочем, идем. Расскажу по дороге. Не хотелось бы, чтобы твое единокровное чудовище… И тут я ощутила за спиной чужое присутствие. Холодный металл коснулся моей шеи, стальная рука обхватила плечи. Я дернулась ударить «искристым воздухом», чтобы вырваться. Но… словно не могла вдохнуть. Магия рождалась у меня внутри, но не могла вылиться наружу. О Господи… — Таросси Ванирро, отпустите моего отца, — произнес Клаус у меня над ухом. — И тогда я не перережу горло тарре Илона. Вы ведь дорожите ее жизнью? Лицо Герата перекосило, но меч в руке не дрогнул. Он пристально зло и сосредоточенно смотрел поверх моего плеча — в глаза Клаусу. Потом медленно произнес: — Вы, ваше высочество, тоже дорожите ее жизнью. Не стоит блефовать. — О да! — мерзко рассмеялся Клаус и чуть развернул мое лицо, чтобы рассмотреть. Я отчаянно вцепилась ладонями, ногтями в его руку, пытаясь оторвать ее от себя. Но… магия не слушалась, а без нее я была всего лишь обычной слабой женщиной. — Мы с отцом очень дорожим жизнью Астер Гайнори! Но только жизнью. И тем, что у нее ниже пояса… Я могу не убить ее. Но высосать из нее магию. Не просто высосать, а с мучениями, так, что она станет лишь жалкой идиоткой! Которая с радостью раздвинет ноги перед наследником престола, чтобы родить Хранителя нового рода — рода Саора, Статира и Клауса! — Подонок! — прошипела я и попробовала лягнуть его, ударить ногой назад. Но ничего не вышло… — Хочешь попробовать, маленькая герцогиня? — рассмеялся Клаус. Но смотрел он только на Герата. Тот — на него. В глазах ректора мелькнул настоящий страх. — Одновременно, — сказал вдруг Герат. — Мы отпустим их одновременно. На счет три… Один… На счет три Клаус резко убрал меч, чуть-чуть поцарапав мне шею, и с силой швырнул меня вперед. Как вещь… Спустя долю секунды, убедившись, что Клаус выполнил договоренность, Герат отпустил Статира. От толчка я чуть не упала, пол полетел в лицо, но меня поймали твердые руки. Герат прижал меня к груди, обнял крепко, словно в последний раз. А может быть… и верно, в последний, подумалось мне. — Я с тобой, прости меня… — прошептала я. — Твоя Великая … — Я знаю. И ты прости, — не стесняясь королевской семейки, он нежно провел рукой по моим волосам, заглянул в глаза. — Я люблю тебя, моя маленькая Великая. Только нам нужно как-то выбраться отсюда. Дракон не проснулся? — Нет. Возможно, Тария приведет подмогу… — Тогда тянем время, — шепнул мне Герат. — Пока он блокирует магию. Но я что-нибудь придумаю. — Как жаль, что вам осталось недолго обниматься, — услышала я голос Клауса с наигранным сожалением. Я отстранилась от Герата и посмотрела на обоих — короля и его паршивого сыночка. Статир выглядел потрепанным, оправляя на себе одежду. — Откуда вы знаете обо мне? — спросила я. — О, это очень просто… — начал Клаус. Но неожиданно король поднял руку. — Помолчи, Клаус. Я объясню. Сейчас мы тут все не владеем магией, кроме Клауса. Думаю, хороший момент, чтобы поговорить. Клаус, может нам еще удастся договориться с ними миром! — Ну что ты, отец… Это невозможно… Впрочем, — Клаус махнул рукой. — Почему бы не побеседовать. Мне это доставит определенное удовольствие. Я ведь еще никогда не говорил с живым Хранителем. — Садитесь, — сказал Статир и устало опустился на камень неподалеку. Но мы с Гератом остались стоять. Он выпустил меня из объятий и сделал незаметный шаг к Клаусу. Всего пятнадцать шагов до принца… Я понимала, что он задумал. Наверняка, у Герата кроме меча, есть кинжал или что-то еще. Магия не работает, но Герат хочет попробовать убить принца ножом. — Да, Статир! — усмехнулся Герат. — Расскажи Астер правду. Ту самую, что поведал мне ночью! Пусть девочка хотя бы знает, ради чего все это! — еще полшага, словно ректор всего лишь покачнулся. — Это я и хочу сделать… — вполне доброжелательно улыбнулся Статир. — Кстати, рад приветствовать тебя, Астер Гайнори, герцогиня Сампрэ и дочь моего друга… — Друга?! — не выдержала я. — Как вы смеете говорить так после … Статир поднял руку останавливающим жестом: — Успокойся, молодая тарра… Сначала послушай. Может быть, нам с вами удастся договориться, и ты поймешь наши надежды… Итак, Астер… — Статир вздохнул. — Я дружил с твоим отцом. Мы были в чем-то похожи… Оба уже не так молоды, но у обоих было много надежд и желаний. Я знал о его планах возродить кровь Хранителей. И знаешь? — король усмехнулся. — Я ведь никогда не был против! Я всегда был не против возродить все эти традиции Хранителей, вернуть в мир этих магов и их драконов… Мне не нравилось лишь одно. — И что же это? — ехидно спросила я, стараясь привлечь все внимание Статира и Клауса к беседе. А Герат сделал еще полшага… Теперь он был дальше от меня, и тревожный холодны й воздух устремился между нами. Сердце отчаянно билось в горле. Только бы получилось… Я хочу узнать правду. Но еще больше я хочу, чтобы планы этой парочки не осуществились. От них нужно защитить не только нас с Гератом, но и весь мир! — Мне не нравилось то же, что и королю Саору когда-то, — с усмешкой сказал Статир. — Что мой род — не Хранители. Только Саор решил этот вопрос слишком… резко, изведя Хранителей под корень и спровоцировав тысячелетний сон драконов. Я придумал более гуманный способ… К тому моменту я был уже не так молод, чтобы думать только о себе. Я понимал, что мне самому никогда не стать Хранителем. Но пусть ими станут мои потомки! Я согласился не препятствовать твоему отцу. Мы с ним договорились, что если ему удастся возродить в себе силу Хранителя, то он не разбудит королевского дракона сразу. Пусть пройдет время… Пусть у него родится наследник. Если это будет девочка, то она должна выйти замуж за моего старшего сына. Если мальчик — жениться на моей племяннице. И вот уже их сын или дочь, мой внук или внучка… разбудит вашего королевского дракона и станет и правителем Гайварда, и главным Хранителем, летающем на королевском драконе… Как видишь, Астер, я не хотел ничего плохого… — Это смотря, как посмотреть, — усмехнулся Герат. За время речи Статира ему удалось сделать еще два незаметных шага. Словно ненароком. Только бы Клаус не двигался! Только бы стоял на месте. — Неужели отец согласился?! — изумилась я. Мысль, что отец был готов заранее решить мою судьбу, выдать замуж насильно за Клауса… не укладывалась в голове. — Согласился. Или сделал вид… не знаю, — ответил Статир. — Он согласился даже отдать своего потомка воспитываться ко двору лет с пяти. Чтобы тот вырос в преданности обоим домам — и дому Саора Великого, и дому герцога Сампрэ. Но, похоже, тогда твой отец еще не знал, как это, когда у тебя рождаются дети и ты готов на все ради них… — Статир бросил странный взгляд на Клауса. То ли полный любви, то ли… сожаления. Наверное, эти чувства слишком сильно перемешались в нем, чтобы их можно было четко определить. — Он отказался потом? — спросила я и не сдержала вздох облегчения. Да, мой отец не мог всерьез планировать такое… — Точно! — усмехнулся Статир. — Обрати внимание, не мы с Клаусом нарушили договор. Когда дошло дело до пункта про женитьбу… Кстати, может быть, это твоя мать, Астер, была против. Когда дело дошло до этого, он отказался. Сказал, что мы делим шкуру неубитого медведя. Что пока он не Хранитель, а если и станет им, то сам решит, когда и как ему будить дракона. Потому что он по праву главный Хранитель, а его будущие дети — это его будущие дети, и он сам решит их судьбу. Признаюсь, я вспылил в ответ… Твой отец хлопнул дверью и уехал. А я от злости предал его имя при дворе забвению. Прежде о нем говорили с почитанием, теперь он считался попавшим в немилость, и о нем лишь перешептывались… Но время шло. Знаешь, Астер… Я не злой человек. И отходчивый, — он улыбнулся. — Я начал писать твоему отцу письма. Мы почти помирились… Много спорили, но вернулось подобие дружбы. Я узнал, что ему действительно удалось вернуть силу Хранителей и что родилась ты… Хранитель от рождения, просто твои родители тщательно спрятали твою мощь до времени, на всякий случай. А когда тебе исполнилось пять лет, я написал твоему отцу требование прислать тебя ко двору, выполнить наш договор… Кстати, Клаус был счастлив, что у него такая высокородная и талантливая невеста… Он разделял мои чаяния. — Да уж! Не сомневаюсь! — бросила я. — Зря смеешься! — зло ответил Клаус. — Вы сами все испортили! — И тогда вы прислали армию? — спросила я. — Ну да, — вздохнул Статир. — Твои родители отказались. И я послал Клауса с нашими магами, чтобы… поговорить. Вразумить твоего отца, забрать тебя и отвести ко двору. Был уверен, что удастся договориться… К тому же думал, будет неплохо, если тебя заберет и привезет сам будущий жених, ты бы начала привыкать к нему. — И надо сказать, переговоры были… — поднял вверх палец Клаус. — Реально были! Я пытался решить миром! Просто твой отец упрямился, как баран. Хорошо, что он не успел разбудить дракона, а то что за Хранителя мы бы получили, упрямого и неразумного, как скальная порода! — На себя посмотри! — рявкнула я, обернувшись к нему. Все внутри кипело, магия рвалась нарушу… ударить, раскатать, победить… Но не могла вырваться, заблокированная этим поганым принцем. — В итоге началась драка, и в ней многие погибли… — продолжил Статир, словно не слышал нашей перепалки. — Например, мои родители! И все наши приближенные, все наши верные люди! А еще вы сожгли наш замок! — Тише, Астер, — услышала я Герата справа от себя. — Дай им досказать. Я выдохнула и заметила, что Герат стоит уже ровно между мной и Клаусом. — Да, только ты пропала… Нашли детское тело, которое могло принадлежать девочке пяти лет, — сказал Статир. — Но наши некроманты быстро определи, что это не тело Астер Гайнори… — Но как вы узнали, что Илона Гварди — это я? И что вам нужно теперь? — спросила я. Тянуть время. Узнать все до конца, и, может быть, в последний момент Герат нанесет удар… Или подоспеет помощь. Хотя… как Тарии управиться так быстро. Дай Бог, чтобы сама выжила и смогла организовать сопротивление королевской семье. — И вот тут мы подходим к самому важному, — улыбнулся Статир. — Узнать имя, под которым ты скрываешься, было несложно… Был один маг, преданный служака твоего отца, доверенное лицо… — Таунсен! — воскликнула я. Поверить, что Таунсен оказался предателем, я просто не могла. Это не укладывалось в голове. Это невозможно! Я хранила благодарную память о нем там же, где хранились воспоминания о ласковых руках мамы и добродушном любящем лице отца. Глава 61 — Да… Но не думай, девочка, он не предал тебя. Ты, наверняка, думала, что маг погиб. Но он попал в наши руки живым. Даже под пыткой он не выдал, куда побежала маленькая Астер и как ее теперь зовут. Но с ним хорошо поработали менталисты… И в итоге прочитали в его разуме имя Илоны Гварди — кстати, это имя его возлюбленной из далекой юности… Почему-то нашим людям не удалось найти тебя в лесу или в поле возле замка. Какое-то чудо, вероятно, отвело их взгляды. Но впоследствии не составило труда найти Илону Гварди… Вернее, я позволил тебе быть «погребенной» во времени, пропасть на несколько лет. А вот когда ты поступила в академию, был уверен, что однажды твоя сила приведет тебя именно сюда — оставалось лишь следить за твоими успехами и ждать подходящего момента. Сейчас он наступил… «О Господи…» — прошептала я. Выходит, Статир знал обо мне, когда Герат представлял нас с Тарией на балу. Знал и Клаус, когда пригласил танцевать? Они давно все знали… Я жила и шла в ловушку, которую они подготовили годы назад. — Что же вы хотите теперь? — спросила я. — Все того же, Астер, — сказал Статир. — А еще — договориться и решить все миром, к взаимному удовольствию. Мы все так же хотим, чтобы наш потомок разрезал небо на драконе… Ты вернешься официально, под своим именем, унаследуешь все регалии дома Сампрэ, выйдешь замуж за Клауса, родишь наследника, и уже он разбудит дракона. Разве это так плохо? — А потом окажусь не нужна вам, и ваш сынок выпьет меня до дна, — усмехнулась я жестко. — Зачем это испытание и остальное, раз вы давно все знали? — Нам нужен был Хранитель, — спокойно ответил Статир. — Поэтому мы создали испытание, которое разбудит в тебе силы Хранителя. Твоя сущность должна была среагировать на опасность и вырваться на волю. Так и произошло, нас не обманешь амулетом у тебя на шее… К тому же мы понимали, ты согласишься, лишь оказавшись в сложнейшей ситуации. Только если в заложниках окажется очень дорогой тебе человек, например, таросси Герат… — Но другие девушки! Они могли погибнуть! — возмутилась я. — К тому же я прошла испытания, по закону я — Великая Герата и не могу стать женой принца! — Ой, все это так просто решается… — усмехнулся Клаус, но Статир махнул ему рукой, мол, подожди, я сам. — Мы были уверены, что ты спасешь всех девушек… А страх за других — еще один фактор, чтобы в тебе проснулась истинная сила. Что касается магистра… Если честно, мы хотели лишить его возможности иметь Великую. Великий магистр должен был напасть на меня и быть убит или арестован за нападение на короля. Но мне так и не удалось толком спровоцировать тебя, Герат… А уж убивать совсем не хотелось. Мне никогда не нравилась эта часть плана, Клаус, — король посмотрел на сына. — Поэтому, если они согласятся, думаю, ректору тоже можно сохранить жизнь. Объявим, что испытание не прошел никто. А тарру Гварди, испуганную и расстроенную, вывел из испытания принц Клаус и пригласил в свой отбор… Отбор проводить необязательно, думаю, твои нервы и так пережили большие потрясения, Астер. Пожалеем тебя… — Подонки… — прошептала я. — Знаете, ваше величество, вы не лучше своего сына… Нет! Этого не будет! В этот момент что-то свернуло. Герат, стоявший уже в нескольких шагах от Клауса, резко бросился к нему. Вот сейчас! Я зажмурилась на мгновение. Открою глаза — и увижу, как на груди Клауса растекается кровавое пятно. И, увы, мне будет не жаль его. Он получит по заслугам… Но вместо этого резко вздыбилась земля подле Клауса, вверх полетело крошево камней, и Герата отбросило ко мне. Он упал. Я бросилась к нему… Помогла подняться. — Даже не пытайтесь, Магистр! — расхохотался Клаус. — Не забывайте, сейчас я здесь единственный, кто владеет магией! И ближнего боя я не допущу! А ты, Астер, соглашайся! Иначе… я выпью тебя… с наслаждением! Не до конца, но столько, чтобы ты была бессильна и безумна! Почти с таким же наслаждением, как я выпил твоих отца и мать до смерти! Ой, папа, прости… — Клаус вдруг осекся. Повисла тишина. Принц смотрел на отца даже с каким-то опасением. Статир молчал, лишь лицо его медленно багровело. Вдруг он кивнул головой, как человек, неожиданно принявший решение, и поднял на Клауса горящий взгляд. — Что-о?! — раздался его гневный голос Статира. — Ты убил моего друга!? Ты выпил их нарочно?! Ты врал мне всю жизнь, что это был несчастный случай, что ты не рассчитал силу… Ты, ты… убил моего друга и врал отцу?! Эта девочка права — ты подонок, Клаус! Король поднялся на ноги, наклонил голову, как разгневанный бык. Он угрожающе шел на Клауса. Клаус инстинктивно отступил на пару шагов, но словно одернул себя. — Ой, папа, ну я не хотел… правда… тебя расстраивать… — тоном капризного мальчишки сказал он. — Мне надоело! — вдруг зарычал Статир. — Надоело прикрывать тебя! Надоело, что ты убиваешь, сосешь, как поганый упырь, а я должен скрывать это! Надоело бояться тебя, крысеныш! Ты еще и обманывал меня! И это тебе, гад, я хотел оставить престол! Тебе отдать главное сокровище этого мира — вот эту девочку! Ха! Да я своими руками… Я не могу отдать тебя на растерзание другим, но ты сдохнешь… Сдохнешь от моей руки! — Вот так, — тихо шепнул мне Герат. — Вырастил чудовище, потакал ему, а теперь хочет удавить собственными руками… Впрочем, я, пожалуй, помогу ему… Статир был все ближе. Если бы на меня шел такой разъяренный огненный маг, даже временно лишенный магии, я бы испугалась. А Статир был сейчас куда опаснее Герата, чей огненный нрав я хорошо знала. Но Клаус не попятился к стене. — Остановись, папа! Ты пожалеешь! — сказал он. Герат шагнул в сторону от меня и начал обходить Клауса с другой стороны. — Я не оста-но-влю-сь, щенок! — прорычал Статир. — Ты сделал меня врагом лучших людей нашей страны! Ты сосал нашу кровь… наши силы… Ты врал и изворачивался, как поганый червь… Один из нас с тобой умрет сейчас! В руке короля блеснул меч, но Клаус вдруг запрокинул голову и расхохотался. Сложил руки на груди. Лишь взглянул на отца — и король с хрипом завалился на бок. Огненно-красная нить протянулась от груди Статира к горлу Клауса, и король со стонами и хрипами начал извиваться на полу. — Ясно же, кто умрет, если уж на то пошло… — спокойно усмехнулся Клаус. — Я не хотел, отец, правда, не хотел… Но, видимо, пришло время сменить власть в нашей стране… Пожалуй, я готов унаследовать престол. Я бросилась к Статиру… Герат — на Клауса. Но невидимая стена отшвырнула его от принца. — Подонок! Да остановись ты, он же твой отец! — крикнул ему Герат. Я гладила короля, пыталась влить в него силы… Но у меня не работала магия, и энергия не передавалась. Пыталась мечом разрубить нить, что шла от груди короля к горлу Клауса. Но… это было бесполезно. Бесполезно! Каким бы негодяем ни был Статир… Но он знал что-то вроде дружбы, он не желал смерти ни моим родителям, ни Герату, ни мне. Он лишь не мог смириться, что его семье на дано летать на драконах. И вырастил чудовище, которое сейчас высасывало его магию и жизнь. Лицо Статира все больше краснело, глаза выпучились. Потом вдруг начало синеть…. На все это ушло не больше минуты, и вот глаза короля остекленели. Король Статир Третий умер. Мертвый, с выпученными глазами и синей кожей, скрюченными пальцами и сведенными судорогой конечностями, он лежал рядом с телами своих гвардейцев. За несколько минут до его смерти я перестала ненавидеть его. Даже жалела сейчас. Хотя бы потому, что, долгие годы потакая Клаусу во всем, он не смог простить ему одного — умышленного садистского убийства моих родителей. К тому же, судя по всему, он раскаялся перед смертью… Я обернулась к Клаусу. Когда король умер, и красная нить оборвалась, он не шелохнулся. Так и стоял, сложив руки на груди, и задумчиво смотрел на тело короля. — Мне, правда, жаль, отец, — произнес он. Так, наверное, жестокий ребенок жалеет щенка, которого придавил ненароком. Посмотрел на меня. — Но что же… Король умер. Да здравствует король! — он радостно рассмеялся. — Астер, прошу, — он протянул руку в мою сторону. — Моя рука и сердце. Ты станешь моей королевой. И желательно, чтобы ты сделала это добровольно. — Не бывать этому! — раздался резкий голос Герата. Незаметно он оказался рядом со мной и твердо взял меня за плечи. — Ох, Магистр! Отец не хотел вредить вам… Но ведь можно и по-другому… Впрочем, вот! — он поднял вверх палец, видимо, нашел удачное решение. — Астер, пойдем со мной! Или увидишь, как твой ректор помрет точно таким же способом… А если ты согласишься… — он понизил голос, — и будешь покорна мне… то магистр Герат будет жить. Ты ведь хочешь этого, правда, моя сладкая? Хочешь? Я сделаю тебе этот подарок. Сохраню ему жизнь и даже оставлю ректором. Пусть играет в свою академию… Здорово, не так ли? Это отличное предложение, моя девочка, соглашайся! — Ты ублюдок! — крикнула я, хотелось сорваться с места и броситься на него. Самой. Вот этим своим слабым телом. Расцарапать лицо, впиться пальцами в горло (не обхвачу, но хоть попробую!)… Герат мягко удержал меня. — Он все равно убьет меня, Астер, — спокойно сказал он, словно речь шла не о его жизни, а о чем-то понятном и обыденном. — Не делай этого. И вдруг с другого конца зала послышались голоса и шаги. В зал начали входить люди. Много людей… — Это еще что за зрители?! — злобно бросил Клаус. А Герат обернулся к двери и рассмеялся. Тария за руку с принцем Дорием, многие из придворных магов, боевые маги академии и армии Гайварда — я знала многих из них. А еще мэтр Соло, мэтр Остар и мои друзья — Клаус с Керрой, Тэя с Виктором… — Что-то вы запоздали, мэтры! — крикнул им Герат. — Прости, Герат! — крикнул в ответ мэтр Соло. — Пришлось пробиваться с боем, там было видимо-невидимо этих гвардейцев! Хорошо, что мы встретили эту девочку и принца, и их магов… Объединенной силой и прорвались! — Отлично! — сказал Герат и крепко взял меня за руку. — Не желаете сдаться, принц Клаус? Может быть, так лучше? Помнится, вы использовали армию против герцога Сампрэ. Не хотите сами попробовать противостоять? Может ведь и не получиться… И тут принц Дорий, стройный симпатичный юноша, бегом бросился к телу отца. Обнял его, провел рукой по его лбу… Потом поднял глаза: — Ты… ты, Клаус, убил его?! Ты опять использовал свою силу… Ты выпил… нашего отца! — шатаясь, он поднялся на ноги. По его лицу текли слезы. Я хотела положить руку ему на плечо. Но возле нас мгновенно оказалась Тария и открыто обняла его. — Ой, как трогательно… И… у нас еще одна Хранительница! — процедил Клаус. — И когда успели… Впрочем… — Никаких впрочем! — крикнула ему я. — Ты арестован, хотя бы за убийство своего отца… — Твой выход, Дорий… — услышала я шепот Тарии младшему принцу. Дорий провел рукой по лицу, стирая слезы. Выпрямился, посмотрел на брата: — Я — последний потомок Статира Третьего, сохранивший верностью закону — приказываю арестовать тебя, принц Клаус за… убийство нашего отца и многолетние преступления. Ты пил наших магов, ты жестоко убил герцога Сампрэ и его людей, ты… — И как, интересно, вы хотите меня арестовать? — усмехнулся Клаус. — Да я… — он провел рукой, видимо, блокируя магию всех остальных в зале, — блокирую всю вашу магию… И ты, старый менталист! — крикнул он мэтру Остару. — Не пытайся подчинить меня своей воле! Вашу ментальную силу я тоже могу блокировать! Не знали, да? — и все же он настороженно обвел зал глазами. Боевые маги, мечники, метатели ножей, почти армия, приведенная Тарией с принцем и пожилыми мэтрами, спокойно рассредоточились вдоль стен зала, окружая Клауса и нас, стоявших ближе к середине. — Вы знаете как, ваше высочество! — сказал ему мэтр Соло. — Правда, боюсь, нам придется убить вас, если не сдадитесь добровольно! Ваше тело уязвимо, как любое другое. Нас слишком много, рано или поздно один из нас доберется до вас и просто зарежет. Я уж молчу про дротики и тому подобное… А если не выйдет, маги на этаж выше, которых вам не заблокировать, уронят на вас потолок, хотите этого? Может, стоит сдаться? — Вы все равно потом казните меня! — крикнул Клаус. — А, не-ет… вы блефуете… я знаю! Я один здесь сейчас наделен магией! И мой план меняется… Ты, — он пальцем указал на меня, — больше не нужна мне! Я возьму замуж другого Хранителя — вот эту девочку! И вы не сможете взять меня… Я просто выпью вас… Всех! И начну с тебя! Клаус простирает руку в мою сторону, но что-то темное вдруг закрывает его — Герат рывком заслонил меня, одной рукой отшвырнул в сторону и назад. Пол под ногами дрожит, все качается, я качусь куда-то… Остановили меня руки принца Дория, рядом увидела испуганное лицо Тарии. Опираясь друг на друга, мы втроем пытаемся встать посреди землетрясения, устроенного Клаусом. Пол перестает ходить под ногами, и в ужасе я вижу, что Герат стоит напротив Клауса, а из его груди тянется к горлу принца проклятая красная нить! — Не-е-ет! — кричу я и кидаюсь к ним. Но Дорий ловит меня за талию и держит: вокруг принца с Гератом по кругу зияет пропасть, мелкие камешки продолжают лететь в нее после землетрясения. И чуть светящаяся защитная сфера окружает их. — Атакуйте принца! А то он выпьет его! — ору я всем этим магам, воинам, что собрались здесь… — Атакуйте! Но командовать не нужно. В защитную сферу уже летят ножи, стрелы, дротики… и отскакивают от нее. Кажется, время сделало круг. Точно так же четверть часа назад Клаус пил жизнь своего отца. Теперь же он пил моего Герата! Моего ректора! Ректора моего сердца… Только, в отличие от короля, Герат все еще стоял на ногах… Слишком много силы, чтобы быть выпитой быстро, слишком много пламени — того проклятого пламеня, что жгло его всю жизнь, а теперь давало лишние минуты жизни. — Прости, Илонушка, мы не можем ничего сделать! — кричит мне на ухо мэтр Соло, он как-то быстро оказался рядом. Наверное, боится, что я наделаю глупостей… И вдруг Герат с трудом оборачивается к нам. Его лицо начинает краснеть, ноги слабеют, колени уже подгибаются… — Уходите быстро! Уходите все! Во мне хватит сил, чтобы он пил долго… Пока он пьет меня — не тронет никого другого… — кричит он, его голос доносится из-за сферы приглушенным, как из-за стены или с другой стороны реки. — Уходите и обвалите свод подземелья на нас с этим чудовищем! Это единственный выход… — смотрит прямо на меня. — Астер, любовь моя, уходи… Умоляю! — Не-е-т! — словно со стороны, слышу я свой голос. — Герат, я… не уйду, не брошу тебя! — Он прав! — говорит мэтр Соло у меня над ухом. — Он прав, девочка моя… Это единственный выход… Кристан, Виктор… выведите тарру Ил… ее светлость отсюда! Быстро! — сразу две пары крепких рук берут меня под локти с двух сторон. Знаю — сейчас меня уведут силой, и я ничего не смогу сделать… Сейчас, когда у всех здесь по-прежнему заблокирована магия. Друзья тащат меня к выходу, а я не отрываю взгляд от фигуры Герата… Моего Герата… Он уже опустился на колени, его шатает. Но голова еще поднята. Потом заваливается на бок, и его тело начинает трясти. — Не-е-т! — снова кричу я вслух. Я не могу, не могу смириться… Нет! Я все-таки Хранитель! Хотя главный Хранитель — это Герат, который сгорает сейчас ради всех остальных, ради того, чтобы убить чудовище, чтобы спасти от него нашу страну и весь мир… Глава 62 «Гайнир, ну почему! Ты должен был проснуться! — кричу я мысленно. — Я твой Хранитель! Я звала, я приказывала тебе! О Господи… — а к кому еще мне было обратиться, кроме Всевышнего. Никто больше не в силах сейчас помочь. — Создатель наш! Помоги!» Ноги волочились по полу — парни в буквальном смысле тащили меня к выходу, а я не отпускала взглядом две фигуры, окруженные темной бездной и чуть светящейся защитной сферой. Один стоит, упиваясь своей властью, другой, мой любимый, скорчился на полу. Мы были уже почти у выхода, где толпился народ, один за другим все выходили из проклятого зала, когда раздался грохот. Скала у нас под ногами снова затряслась, и на другом конце зала, прямо там, где был вход, через который я пришла с испытания, посыпались камни. Кристан и Виктор замерли, словно оглушенные, но не отпустили меня. Ошеломленные смотрели мы, как рушится свод над входом, как падает оплавленная порода. В огромный образовавшийся проем просунулась большая черная голова с шипами и горящими янтарными глазами. Я никогда прежде не видела драконьих глаз… Зрачок Гайнира был похож на песочные часы — с перемычкой в середине. Изумленный вздох пронесся возле меня, все, кто только что покидал зал, замерли и смотрели… Огромная когтистая лапа протянулась вперед. Гайниру было наплевать на блокировку магии и защитную сферу, выставленную Клаусом. Мгновение — принц, увлеченный своей «трапезой» даже не обернулся, не понял, что происходит — и лапа сомкнулась на хрупком человеческом теле. Защитная сфера рухнула, нить, тянувшаяся от груди Герата, оборвалась… Словно во сне, мы услышали хруст костей и один короткий вскрик. Лапа сжалась сильнее, и дракон брезгливо выбросил изломанное мертвое тело Клауса с выкатившимися глазами в пропасть, им же и созданную. Ни звука не издал принц. Он уже был мертв. Улетел в бездну. Магия потоком хлынула наружу, я ощутила ее свободное течение. А руки парней разжались. Все изумленно смотрели, как в зал входит дракон. Черный, блестящий, огромный. Лишь кое-где взгляд выцепил остатки вековой пыли. — Гайнир, благоларю… Но почему так поздно! Почему?! — крикнула я и бросилась к ним. К Герату… «А как ты думаешь, маленькая Астер, сколько времени нужно, чтобы разбудить тело, спавшее тысячи лет, — услышала я в голове уже знакомый голос моего дракона. Чуть насмешливый, но теплый и родной. — Уж не четверть часа, что вы провели в моем зале! Я спешил, как мог!» Он оказался быстрее меня. Другая огромная лапа бережно подняла бесчувственное тело Герата и перенесла из проклятого круга. Опустила у моих ног. — Герат! — и больше я не видела и не слышала ничего. Он лежал передо мной, словно мертвый. Бессильно раскинув руки и ноги, грудь не вздымалась от дыхания. Его лицо не посинело, как у Статира, глаза не выкатились. Глаза были закрыты, а в лице — ни кровинки, кожа плотно обтянула высокие скулы и твердый подбородок. Черты лица заострились. Сглатывая слезы, я приложила дрожащие пальцы к его шее. Моей любимой шее… Несколько секунд я ничего не чувствовала, и холодные клешни отчаяния сжимались на сердце. Но постепенно ощутила. Тонко, едва заметно, призрачно, но у меня под пальцами бились остатки его жизни. — Медиков сюда! Срочно! — закричала я. — Силы будет — я дам сколько нужно! Всю отдам, всю! Только спасите его! Приложила руки к его сердцу и пустила силу свободно литься в его тело. «Герат, милый мой, любимый… Не умирай, вернись, пожалуйста…» — шептала я. Но сила делала круг и возвращалась ко мне. Тело Герата ее не впитывало. Нас окружали люди… Подошли мэтры Соло и Остар, мои друзья, Тария с Дорием, многие маги. Пожилые мэтры, еще трое магов склонились над Гератом, тоже пытались влить силу, щупали его пульс, что-то смотрели и диагностировали… А я все пыталась отдать ему свою жизнь, свою силу, не убирала руки с груди, целовала холодные бледные губы. Снова щупала жилку на шее. Казалось прошла вечность, в которой… ничего не происходило. Мы пытались вернуть его к жизни, а Герат так и лежал ни живой, ни мертвый, потерявший всю свою магию. Неожиданно мне на плечо легла рука. Я услышала осторожный голос мэтра Соло: — Ил… Астер, девочка моя, нам очень жаль… Мы не сможем его спасти. Принц выпил всю его магию. Жизненная сила магов тесно связана с их магией, и если забрать ее всю, жизнь тоже уходит… Он держится на каких-то остатках жизни тела — простой животной жизни, которая без магии угаснет… может быть, за десять минут, может быть, за несколько часов. Но мы ничего не можем сделать. Ты ведь видишь — он больше не усваивает магическую силу… Я подняла лицо на мэтра. Слезы заливали глаза, волосы растрепались, упали на лицо и прилипли к нему. Словно в дымке я видела лицо Соло. — Нет, такого не может быть… — прошептала я. Обвела взглядом всех: магов, друзей, огромного черного дракона, что пришел нам на помощь, просто… слишком поздно. — Кто-нибудь может его вылечить! Кто-нибудь это может!? Должен быть способ, слышите меня?! Я вновь склонилась над Гератом. Точно знала: будь он Хранителем, я могла бы раздуть уголек. Найти погасший и раздуть своей силой первого Хранителя. Но… внутри Герата ничего не светилось, и даже темного погасшего уголька в нем не было. В нем не было крови Хранителя, совсем. Никто из его предков не разрезал небо, сидя на драконе. Лишь по сути он был Хранителем — больше, чем я, больше чем кто-либо из нас. — Пожалуйста, Господи, соверши еще одно чудо… — взмолилась я шепотом. Бог услышал меня один раз — и прислал Гайнира. Может быть, услышит и во второй? Может, мы все здесь не заслужили чуда. Но просто по великой Твоей милости, соверши его! Мама всегда говорила, что Создатель любит нас… — Астер, послушай, — услышала я вдруг в голове голос Гайнира. — Я могу спасти его. Но… ты не сможешь сохранить все, что у тебя есть сейчас. Что-то или кого-то ты все равно потеряешь. Тебе нужно выбрать… И тогда я смогу помочь ему. Я не сразу поняла, что он говорит. Но постепенно, вместе с тем, как до меня доходил смысл его слов, в сердце светлым облаком растеклась надежда. — Гайнир, — я подняла на него заплаканное лицо. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Но мой выбор сделан. Я люблю его. Я не могу без него. — Тогда отойди, — с улыбкой произнес дракон у меня в голове. Видимо, он умел делать свою мысленную речь доступной всем, потому что вслед за этим добавил: — Отойдите все. Мне не хотелось и на секунду покидать Герата, но я поднялась на ноги, крепкая рука Кристана поддержала меня. Пристально глядя на распростертого любимого, я попятилась назад. Когда мы все отошли и вокруг Герата образовался свободный круг, огромный дракон приблизился к нему. Снова бережно взял его в лапу, поднес ближе к глазам, словно хотел рассмотреть. — Да, — вдруг произнес дракон. — У него пылающий дух. Он и греет тело до сих пор. Должно получиться. А дальше произошло невероятное. На мгновение мне показалось, что образ дракона с Гератом в лапе размылся из-за моих слез. Но нет… он действительно словно начал расплываться. Еще секунда — и они исчезли. На месте дракона и Герата крутился смерч, состоящий из миллиардов черных песчинок. Сердце ударило в панике. Что делает дракон?! Они оба исчезли… — Что же это такое!? — испуганно прошептала Тария рядом со мной, но сама ободряюще сжала мою руку. — Не знаю… — растерянно ответила я. Только и оставалось, что довериться Богу, у которого я просила чуда. И Гайниру, которого Он послал. Удивленные возгласы и вздохи вокруг, какие-то вполне осмысленные фразы мэтров Соло и Остара, комментарии других магов… Я не различала в этом шуме отдельных слов. Лишь пристально смотрела туда, где кружились черные частички, на которые распались тела двух любимых мной существ. Это продолжалось долго, может быть, минут десять. За это время мое сердце успело упасть в бездну от страха и вознестись до облаков в надежде. «Господи, помоги нам… — продолжала шептать я беззвучно. — Помоги Гайниру, если он действительно спасает его!» Вдруг я заметила, что вихрь крутится медленнее. А затем он словно начал собираться в образ. Образ огромного черного дракона. Спустя пару минут перед нами стоял дракон. Казалось, он стал еще больше, еще великолепнее. Герата не было. Один дракон. — Нет! Только не это! Он исчез! — крикнула я. А рядом Тария пискнула от боли — я сдавила ее пальцы слишком сильно. От паники я просто не знала, куда деваться, хотелось кинуться к дракону и ударить его. Кричать, что он не выполнил обещание… Дракон вдруг, словно ощупывая себя, наполовину расправил крылья, сложил их… Потом изогнул длинную упругую шею и с каким-то удивлением осмотрел свою грудь, бока. Поднял голову и сверху вниз посмотрел на меня. Песочные часы в центре янтаря, и в этом янтаре плескался знакомый огонь… — О Господи! Герат! — я кинулась к огромному дракону. Он опустил голову, и я отчаянно прижалась к ней. — Герат, это ты! Это ты! Ты жив! — Что же ты наделала, Астер! — услышала я его голос в голове. Знакомый голос, полный знакомой огненной досады. — Я не смогу больше обнять тебя! Никогда, ты понимаешь это!? — Но ты жив, любимый… Разве умереть было бы лучше?! А… где же Гайнир? — я оглянулась вокруг, так и прижимаясь к голове… любимого дракона. Словно бы насмешливый вздох раздался в зале, легкое дуновение ветра, и голос Гайнира произнес в моей голове и в головах всех вокруг: «Знаешь, я отвык от этого тела. И от этого мира. Они не очень-то меня привлекают. Ему это тело нужнее. Из твоего ректора выйдет хороший дракон!» — Благодарю, Гайнир, благодарю, мой дракон! Слезы неудержимо текли. Радости, и… трагедии тоже. Я снова обрела Герата. И при том потеряла… — Нет, так не пойдет, — вдруг насмешливо сказал Герат. — Отойди-ка, хулиганка! — Да нет же! Я больше никогда не отойду от тебя! Вообще никогда! — Отойди, я сказал! — рявкнул Герат у меня в голове. Я даже вздрогнула. — Ну ладно, отойди, так отойди… — прошептала я. Не ругаться же с ним сразу после его воскресения? Я отошла чуть в сторону, и тут же черный дракон снова начал распадаться на множество частичек. Опять закружился черный вихрь. А я кусала губы от тревоги. Почему они, драконы, никогда толком не объяснят заранее, что происходит? Ни Гайнир, ни вот теперь Герат! Впрочем, Герат всегда был таким, тут и в дракона превращаться не нужно. На этот раз это происходило быстрее. Лишь пара минут — и вихрь замедлился. А потом на его месте начал собираться образ. До боли знакомый образ высокого черноволосого мужчины. Вскоре вместо дракона перед нами стоял Герат. Такой, как всегда. Немного суровый, слегка небритый. Только вот он был голый. И глаза из темно-карих стали янтарными со зрачками в форме песочных часов. — Получилось! — непринужденно и радостно рассмеялся он. — Все получилось! — с усмешкой посмотрем на себя, и добавил: — Дайте прикрыться, что ли… — Сейчас я тебя прикрою! Собой! — сквозь слезы счастья рассмеялась я. И бросилась ему на шею. Глава 63 Конечно, я не осталась единственным прикрытием для обнаженного ректора. Вообще не нужно, чтобы на него, такого красивого, пялились! Тут ведь и девушки есть, у которых разве что слюни не потекли, когда новорожденный дракон принял человеческую ипостась. Очень быстро кто-то отдал Герату темно-синий камзол, кто-то достал откуда-то брюки (где взял или снял с себя и остался в трусах, это нас мало волновало). Теперь Герат стоял в облегающих брюках, которые были ему немного малы. Камзол был накинут на голое тело, распахнут. Выглядел он очень эффектно, в разрезе темной ткани виднелись крепкие мышцы на смуглой груди. Напоминал вожака пиратов из приключенческого романа. И, конечно, женских завороженных вздохов меньше не стало. В таком виде тоже необыкновенно хорош! Взгляды прочь! Мое. В самом начале нам аплодировали, а потом начали подходить и спрашивать, что делать дальше. Вроде как мы зачинщики переворота, к тому же Хранитель и дракон — почти небожители, мы-то должны знать, что делать! И это было ужасно… Потому что я устала. И не имела ни малейшего понятия, какие действия нужно предпринять прямо сейчас. Вот к Тарии с Дорием они почему-то не обращались! Или к Соло! Всем нужны были указания именно от нас! К тому же постоянно докладывали, что к Академии прибывают все новые и новые желающие разобраться в ситуации. Королевский Совет — почти полным составом, многие высшие аристократы, даже простой народ, до которого дошли слухи о воскрешении Хранителей. И с ними тоже нужно было что-то «делать»… Герат усмехнулся, велел собирать всех приезжающих и приходящих на площади Высшей магии. Как заполнится, выступим с разъяснениями. А пока что мы с ним, Тарией, Дорием, Соло и еще некоторыми «приближенными» отправимся поговорить и решить, что делать дальше… В смысле, о чем сообщить народу и что решить с троном Гайварда, который, между прочим, пустовал с момента гибели Статира. После превращения в дракона с двумя ипостасями, Герат снова обрел магическую силу. Она стала огненной в первую очередь, но какой-то немного другой. Драконьей. Каждый дракон владеет всеми стихиями, обладает огромной ментальной силой, к тому же у драконов есть еще какие-то их особые «драконьи штучки». Например, они более устойчивы к действию чужой магии, как бы ослабляют ее. Гайнир с легкостью просунул лапу через защитную сферу Клауса. Для него этого барьера не существовало. Все это теперь было у Герата. Причем магическая составляющая — в обеих ипостасях. Чудо. Господь подарил нам и второе чудо. И я все еще про себя шептала Ему благодарность. А может быть, замысел и был в том, чтобы, пройдя огонь, воду и… все остальное, на свет родился первый дракон с двумя «ипостасями»? Когда мы узким кругом укрылись в кабинете ректора, Герат крепко прижал меня к себе и, никого не стесняясь, устроил у себя на коленях. Принц с Тарией сидели рядышком, взявшись за руки, Тария трогательно поддерживала его, ведь молодой человек сильно переживал. Он потерял сегодня отца, ему срочно пришлось выбирать «сторону». Но в этом нежном юноше был стержень. Он сглатывал слезы, но находил в себе силы говорить по делу. Даже смог рассказать нам об уникальной способности Клауса… Когда родился Клаус, он производил впечатление обычного ребенка-мага. Даже сильного. Но к трем годам его магия вдруг начала слабеть, казалось, что он умирает. А потом быстро выяснилось, что ребенок обладает уникальными особенностями. С одной стороны, он может блокировать силу других магов. А с другой — если время от времени он не выпьет магической энергии других магов, не получит подпитки, то его магия начинает слабеть. Вначале Статир просто просил приближенных время от времени «делиться» силой с Клаусом. Но постепенно стало ясно, что… Клаусу нравится злоупотреблять своими возможностями. Однажды, когда ему было десять лет, нашли мертвой его пожилую няню. Оказалось, что Клаус — он даже не скрывал этого — заблокировал ей магию, чтобы не могла сопротивляться, и выпил ее до конца. Впрочем… еще одной странной особенностью было то, что, выпивая чужую силу, Клаус не становился сильнее на эту порцию магической энергии. Он всего лишь поддерживал так свою магию, не давал ей угаснуть. С тех пор Статир пытался перевоспитать его. Старался приучить к определенным правилам. Но при этом сам боялся Клауса. Ведь кто знает, рассердившись на мать, брата или отца, не выпьет ли принц и их? Или просто захочет унаследовать престол раньше времени… Основной их договор состоял в том, что Клаус не совершает неконтролируемых «убийств», а Статир позволяет ему время от времени выпивать до дна приговоренных к смертной казни. Ведь в королевской тюрьме всегда есть осужденные маги. Но, конечно, Клаус нарушал договор. Потом каялся отцу, что не сдержался, а тот скрывал преступление от народа и правосудия. То ли из-за болезненной привязанности к старшему сыну, то ли из-за страха перед ним, то ли… Сейчас я вздрагивала, осознавая, какие внутренние противоречия одолевали Статира, которого я ненавидела много лет и считала главным виновником смерти родителей. Немудрено, что в конечном итоге, он пошел на смерть, желая раз и навсегда разрубить этот «узел»! — Принц Дорий, послушайте, — осторожно сказал ему Герат, когда принц закончил рассказ о своем проклятом брате. — Сейчас мы должны решить, что сказать народу, и объявить, кто сядет на трон. Вы понимаете, что мы не сможем сделать вас королем Гайварда? Народ не примет наследника вашей династии, узнав о преступлениях Клауса и Статира? — Понимаю, — вполне твердо ответил Дорий, — Я ведь принял вашу сторону сразу… Слишком хорошо понимал, что брата пора остановить… Тогда же я понял, что новым королем… королевой станет… Астер Гайнори. — Но я не хочу быть королевой! — сказала я. — Мне еще возрождать орден Хранителей, мне работать Великой! Где я на все время найду!? Да и Герат не хотел быть королем! Нет! Не хочу быть королевой! — А боюсь, придется, Астер, — улыбнулся Соло. — На площади Высшей магии уже требуют Гайнори на престол! — Да, именно так все и обстоит, — краем губ улыбнулся Герат. — Тебе придется побыть королевой какое-то время. Хотя бы формально! — Только если ты будешь моим королем! Ты заработал это право, еще и победив Статира! Так что мы вообще можем посадить на трон тебя как сильнейшего мага! Кто сказал, что у нас не может быть короля-дракона? Нет такого закона! — И верно, нет, — заметил Соло. — По поводу драконолюдей или людодраконов еще придется что-то выдумывать… Ты же, Герат, новый вид! — Нет, я королем не буду, — твердо заявил Герат. — И меня народ на трон не потащит, — словно дразнясь, блеснул на меня глазами. — Но кем же ты тогда будешь?! — с возмущением спросила я у него. — Тем, кто я есть, моя любимая, — бархатно прошептал он мне в шею (но, конечно, услышали все). — Ректором академии и… королевским драконом. Ну и еще я рассчитываю в ближайшем будущем стать мужем королевы, — чуть усмехнулся. — Именно мужем королевы и только, не королем и не консортом. Этого от меня не дождетесь! — И все же народ может потребовать… если ты женишься на Астер, — заметил Соло задумчиво. — Слушай, Герат, ну какая тебе разница, если где-то будет написано, что ты король и раз в год тебе нужно открывать Новогодний бал? Ну или еще несколько мероприятий за год… Числись кем хочешь, хоть главным академическим змием, и занимайся, чем сам считаешь нужным… Это же могу и Астер сказать, — пожилой мэтр хитро сверкнул глазами. — Ладно! — рассмеялась я. Одна идея пришла мне в голову. — С «должностью» Герата разберемся позже! А пока у меня есть одна идея… Идея всем понравилась. Кроме Герата, он вдруг помрачнел. — А вы не думали, что в роду Дория сохранится способность блокировать и отнимать магию? — с сочувствием посмотрел на принца. — И всплывет в один «несчастливый момент». — Хм… А вот тут могу тебя успокоить, — сказал мэтр Соло. — Главное, чтобы принц не сменил невесту… Если в род вольется кровь Хранителей, она полностью доминантна и навсегда погасит подобные вспышки редких патологических способностей в роду Саора. Или я ничего не понимаю в наследовании магии! А я понимаю! — Ну что же! — рассмеялся Герат. — Тогда пришла пора выступить перед народом… Любимая, скажи, переоденемся или так пойдем? — провел рукой по моей щеке. — Лично я собираюсь хоть немного походить на королеву! А ты? * * * Мы стояли на постаменте на площади Высшей магии. Нас было четверо: я, Герат, Тария и Дорий. Лишь по периферии постамента застыли боевые маги — для охраны, солидности, поддержания порядка… в общем, на всякий случай. Площадь, наполненная магами и людьми, кипела. На нас с Тарией открыто показывали пальцем, мол, смотрите, Хранители. Герат для магического зрения тоже выглядел не как раньше, а так, словно у него за спиной колыхалась тень дракона. На него смотрели с невероятным удивлением. Время от времени раздавались крики «Даешь власть Хранителям!», «Гайнори на трон!», «Ректор, покажи дракона! Покажи!». Герат поднял руку, призывая к молчанию. Площадь замолчала на удивление быстро. И Герат рассказал о происшедшем, представил свидетелей — мэтров и остальных, кто был в подземелье. А когда закончил, площадь взорвалась овациями, криками все о том же: «Покажи дракона!» и «Гайнори на трон! Дорогу Хранителям!». Когда крики немного стихли, на постамент поднялся пожилой маг Байор Сэу, один из главных министров в Совете. — Трон Гайварда нельзя оставлять пустым! — сказал он, словно это не было очевидно. — У нас два претендента! Его высочество Дорий и ее светлость Астер Гайнори из древнего королевского рода! Что скажете? Ответ и так раздавался с площади. Министр вздохнул. — А что скажет принц Дорий? И вот здесь начался мой план. — Я признаю власть древнего королевского рода Гайнори. Как последний наследник правящей династии передаю трон Гайварда Астер Гайнори! — вполне твердо возгласил Дорий. Поднял привезенный из дворца тонкий серебристый гребень — что-то вроде короны, символа королевской власти Гайварда — и водрузил мне на голову. Народ на площади взорвался ликующими криками, и я приготовилась говорить… Никуда не денешься, новая королева должна сказать речь. А я заготовила не только речь, но и «сюрприз». Когда крики пошли на спад, я собралась. Подтянула осанку, подняла руку жестом, похожим на те, что делал Герат. — Мои дорогие жители Гайварда! Я не хотела принимать на себя роль королевы. Ведь в ближайшее время мне нужно принять на себя обязанности Великой Академии магии, и к тому же мне предстоит главное — возродить и возглавить орден Хранителей мира! Но… я не могу пойти против вашей воли! Благодарю и постараюсь хранить нашу страну и весь мир в меру своих сил и способностей! Я не закончила, но, конечно, в этот момент раздалась буря аплодисментов. Восторженные крики, а я ощутила у себя на плече ободряющую ладонь Герата. Мол, так всегда и бывает, потерпи. После волны ликования я продолжила: — В ближайшее время основной моей задачей станет возрождение Ордена Хранителей! Поэтому все… кто знает или предполагает, что у него в роду были Хранители, в ближайшие недели приглашаются на проверку в Академию! Мы сможем разбудить в вас эту силу и возродить древний орден… — А вот это ты зря, — прошептал Герат. — Теперь не отбиться будет от самозванцев… Ишь, королева, проходной двор устроила в моей академии… Я не удержала улыбки. — А также в связи с моей большой занятостью я назначаю наместников. Принца Дория и его невесту Тарию Крейган! Принц Дорий, я сохраняю за тобой титул принца и спрашиваю, примешь ли ты на себя это бремя? Примете ли вы оба? Дорий и Тария сделали шаг ко мне. — Да, благодарим… Герат протянул мне привезенный символ власти наместника — его едва нашли, до сегодняшнего дня он пылился в хранилище королевских сокровищ… И я под торжественную музыку вручила его Дорию. Тария сжала свою кисть поверх его ладони. Принца Дория любили в народе, даже могли простить ему принадлежность к роду Статира… Крики ликования опять заполнили площадь. И вдруг я ощутила напряжение Герата у себя за спиной. — Астер, послушай, у меня, похоже, есть дело… Очень важное, — сосредоточенно сказал он и посмотрел в небо. Я подняла голову. Небольшие темные тени… словно птицы где-то там далеко. Но сердце ударило от радости и тревоги одновременно. — Да, это драконы. Они говорят со мной… — так же напряженно продолжил Герат. — Проснется королевский дракон — и проснутся остальные. Мы знали это. А я теперь, понимаешь ли… главный дракон. Вместо Гайнира. Нужно встретить их… познакомиться, дать объяснения. Придется полететь… На площади они не поместятся. — Не волнуйся, — я незаметно погладила его по руке. — Полет у тебя в крови. И умение править — тоже. Заодно покажешь всем дракона, как просят! И… я с тобой, не вздумай возражать! На месте Герата закружился черный вихрь, а площадь ахнула, ближние к нам ряды начали отступать подальше. Когда на месте Герата стоял огромный черный дракон, царило гробовое молчание. Слышались лишь редкие изумленные и восхищенные вздохи. «Залезай!» — сказал Герат. В длинном белом с голубым шитьем платье было неудобно, не собиралась я улетать вот так, с площади… и я, насколько могла ловко, принялась карабкаться по драконьей ноге, чтобы сесть ему на шею. Давно поняла, что рано или поздно сяду нашему ректору на шею. Ну так уж вышло… — У нас дела! — крикнула я собравшимся, уже сидя верхом на драконе. Впервые за тысячи лет. Хранитель на своем драконе. «Ой, Герат, не так резко!» — мысленно попросила я, когда тело дракона напряглось, сделало волну, и меня обдало воздухом от расправленных крыльев. «Ты сама сказала, полет у меня в крови! Доверься мне, маленький Хранитель!» — рассмеялся Герат. И мы взлетели. Навстречу ветру, небу и другим драконам. Эпилог Спустя две недели… — Как же мне все это надоело… — простонал Герат и свалился в кресло, протянул руку и усадил меня к себе на колени, горячей ладонью коснулся моей спины. Сам устроил торжественную свадьбу, еще и совместно с парой Тарии и Дория, а теперь возмущался, что не может побыть со мной наедине. — Ой! Помнешь платье, а оно нам еще пригодится! — закрутилась я, пытаясь высвободиться из хватки хищного ректора. Разумеется, ничего не получилось. — Нет, — хрипло прошептал он мне в шею, коснулся губами. — Больше не понадобится. Мы немедленно вылетаем к морю… Нужен отдых. И мне нужна ты… Последнее время я почти тебя не… вижу. — Ну так у тебя драконы и академия, у меня — Хранители! — рассмеялась я. — Кстати, ты знаешь, что за это время я инициировала пятьдесят Хранителей! Это ведь почти половина ордена! — Ну вот и славно… Ты назначила у них старшину? — Герат снова принялся целовать мою шею, и теплые, да нет, просто обжигающие мурашки побежали по телу, разбудили томный жар. — А мы отдохнем… — Ладно, — улыбнулась я. — Полетели скорее тогда! Вообще, знаешь, хочу налетаться, пока можно! Герат резко отстранился и серьезно посмотрел на меня. — А что, может стать нельзя? — резко спросил он. — Что случилось, Астер? — Ну-у… — я опустила глаза и загадочно улыбнулась. — Все же в полете на драконе ветер, и трясет, и виражи твои неуемные… С животом станет неудобно. Понимаешь, обычно так рано еще не определить… Но Хранители — они светятся всегда. Даже когда они еще совсем-совсем крошечные и живут в животе у мамы… — О Господи! Это правда, Астер!? — Герат счастливо рассмеялся, опустил взгляд на мой идеально стройный живот, положил на него руку. И мы замерли, «слушая», что творится у него под рукой. — А ведь он не только Хранитель, — вдруг тихо сказал Герат. — Там не только ваш светлый огонек, там еще и темная благородная тень. Хранитель-дракон, неплохо? — подумал и добавил: — Вот он или она пусть и сидит потом на троне… Если захочет разумеется, — добавил, увидев мой строгий взгляд. — А нам хватит неба и расправленных крыльев, Хранителей, драконов и нашей любви, так ведь, любимая? — Конечно, — я с улыбкой опустила голову ему на плечо. С тех пор как узнала о беременности, мне вообще мало хотелось спорить или что-то решать. Затягивало в ощущение единства и гармонии. …Раздался уже привычный шум. Из-под дивана вынырнули два маленьких дракончика. Крис и Керри, радостно рыкнув пару раз, сделали круг по комнате и приземлились на плечи Герата. С некоторых пор они очень полюбили своего большого собрата. Да, кстати, на курорт их нужно взять. И… когда родится наше чудо, эти летающие няньки тоже пригодятся. --- КОНЕЦ----