***********************************************************************************************
Сломай меня
***********************************************************************************************

Автор:Танечка_Моторина


Описание:
Молодой двадцатитрёхлетний парень, поддаваясь внезапному желанию, оформляет опекунство над шестнадцатилетней девчонкой, которая оказывается той ещё занозой в заднице. Кирилл ещё успеет пожалеть о содеянном после первой разбитой вазы, после первой закатанной истерики, после первого горячего секса.

========== Глава 1. Девочка с характером, значит? ==========
        <center>***</center>



Высокий парень лет двадцати трёх свободным и быстрым шагом двигался вдоль шумного проспекта. В его руках была пачка дорогих брендовых сигарет; достав одну, он закурил, с наслаждением втягивая в себя сизый дым. Мимо него прошла стайка щебечущих между собой девушек, которые нелепо хихикали, поглядывая на парня заигрывающими взглядами. Он привык быть в центре внимания, привык к заинтересованным взглядам девчонок: высокий, подтянутый, харизмтичный молодой человек, всегда хорошо одетый, с хитрым и чуть наглым взглядом серых глаз. К тому же он был достаточно известен, потому что парень был сыном владельца единственного промышленного предприятия в этом городе. 



Небольшой южный российский город славился скорее туризмом и развлечениями, чем производством товаров, поэтому уровень безработицы рос бешеными темпами, до тех пор, пока сюда из Москвы не перебралась чета Громовых. Николай Иванович Громов был хорошим предпринимателем, потому вскоре в этом городе появился завод по изготовлению пластмассовой мебели, посуды и прочих изделий; этот бизнес приносил хороший стабильный доход.



Николай Иванович делал много для города: обустраивал парки, вкладывал деньги в благотворительность и строительство новых торговых центров, поэтому вскоре заслужил репутацию хорошего и уважаемого человека. Его сын – Кирилл Громов –  естественно, считался завидным женихом.



Откровенно говоря, Кириллу вовсе не нравилась собственная популярность. Более того, он думал, что лучше было остаться жить в Москве, где он был бы лишь очередным богатеньким пареньком, а здесь он был чуть ли не единственным. Поэтому прошедшая мимо группа шепчущихся девчонок заставила его недовольно фыркнуть и закатить глаза от раздражения. 



Отношения с девушками у парня не очень хорошо складывались. Отец не раз хотел женить его на какой-нибудь «выгодной партии», но всегда получал в ответ твёрдое «нет». К сожалению, стереотип о том, что дочки богатых родителей глупые, капризные выскочки был справедлив. Да и вообще Кирилл относился к девушкам скептически: все они были либо слишком покорными, вплоть до того, что были согласны на любые прихоти парня, лишь бы получить доступ в его постель (или к кредитной карточке), либо слишком капризными, что было гораздо хуже, ведь Кирилл был своенравен и вспыльчив. Громов-младший редко заводил серьёзные отношения, ограничиваясь случайными знакомствами на одну ночь. Так было проще, во всяком случае, сам он считал именно так.



Свернув с шумной дороги, парень пошёл дворами – так было проще и быстрее добраться до дома. Несмотря на то, что он имел отлиичный автомобиль, Громов любил иногда прогуляться по жарким улочкам и подышать влажным морским воздухом.



Кирилл двигался по узкой дорожке вдоль железного забора, покрашенного в серый цвет. Сквозь тонкие прутья было видно старое каменное здание детского дома. Перед крыльцом под бдительным вниманием воспитателя носились маленькие детишки. Парню отчего-то стало по-человечески жалко этих маленьких детишек, которые живут, не зная, что такое родительское тепло. 



Внимание Кирилла привлекли громкие девичьи всхлипы, которые раздавались совсем рядом. Пройдя вперёд ещё пару метров, он заметил девчонку, которая сидела, прижавшись спиной к серым прутьям забора, отчего была похожа на взъерошенного воробья, которого заперли в клетке. Её худые плечики подрагивали, были слышны судорожные всхлипы и глухое рычание: девушка плакала навзрыд, положив лицо на свои ладошки.



Девчонка была одета в безразмерную кожаную куртку коричневого цвета, расклешенные джинсы, порванные на коленках, и в старомодные кроссовки. Кирилл подошёл чуть ближе и сел на тёплую травку рядом с местом, где сидела девчонка, сам не осознавая, чем руководствовался в тот момент. Их разделяли пара метров и холодные прутья забора. 



Услышав движение рядом с собой, девушка подняла свои испуганные глаза на Кирилла. Парень отметил про себя, что девчонке было от силы лет шестнадцать, но вот её взгляд был слишком мудрым для её возраста. Глаза девушки сильно опухли от слёз, но, тем не менее, были очень красивыми: чёрные ресницы, обрамляющие светлые зелёно-голубые глаза, тёмные тонкие чуть нахмуренные бровки и настороженный взгляд. Кирилл бегло пробежался глазами по её лицу, отметив, что у неё красивые губы. Вообще, если бы не потёкшая тушь, опухшие глаза и сильно растрёпанные рыжевато-медные волосы, девушку можно было считать привлекательной. 



Внимательно глядя на человека, который сел рядом с ней, девушка хмурилась.



– Что тебе нужно? – голос был довольно грубым для девушки, но всё же тембр был очень приятным.



– Мне ничего не нужно, просто я увидел, что ты плачешь… – но парню не дали договорить, беспардонно перебив.



– И решил пожалеть, да? Хватит с меня жалельщиков, ясно? Иди куда шёл, – грубо ответила девчонка, стараясь сдерживать рыдания, которые норовили вырваться из груди.



– Давай без хамства, ладно? Как тебя зовут?



Девушка недоверчиво смотрела на Кирилла, хмуря брови, будто решаясь на что-то. Потом, коротко вздохнув, она отвернулась и уставилась перед собой.



– Женя.



– Евгения, значит? – лукаво сверкнув глазами, переспросил Громов.



– Нет! Просто Женька. «Евгения» звучит слишком пафосно, – немного по-детски проворчала рыжая, отворачиваясь. 



– Ну, Женька, так Женька. Что у тебя случилось? – осторожно спросил Кирилл, ободряюще улыбаясь девчонке. 



– С какой стати я должна тебе рассказывать? Ты не священник, чтобы тебе исповедоваться, да и я пока что не при смерти.



– Не хочешь – не рассказывай. Просто станет легче, если выскажешься, – спокойно сказал парень, выжидательно глядя на девушку. 



Женя снова подняла на него недоверчивый взгляд. Выговориться действительно хотелось: подруг у девушки не было, но и доверять незнакомым она не хотела. Малышка долго молчала, в её взгляде отражалось то, что внутри неё идёт борьба, но желание поделиться наболевшим взяло верх.



– Меня изнасиловали, – неожиданно для самой себя выпалила Женька. – Их было двое, наших, приютских.  В подсобку затащили и… и… – голос дрогнул, девушка уронила голову на колени и снова стала задыхаться от истерических рыданий.



Слова девушки поразили парня. В таких ситуациях сложно что-либо посоветовать, да и помочь практически невозможно. Кирилл молча достал пачку сигарет, взял одну, а другую протянул девушке. Та без слов её приняла и, прикурив, стала делать неглубокие затяжки, пытаясь успокоиться. Они оба сидели и молчали, окутанные облачком сигаретного дыма. Каждый думал о своём, никто не пытался начать разговор.



– Ты ведь можешь обратиться к воспитателям…. Скажи им, что с тобой произошло, этих негодяев накажут, – Кирилл протянул к девушке руку сквозь прутья и ободряюще погладил её по плечу, но Женя дернулась от него, попутно скидывая руку парня.



– Рассказать? О чём ты? Эти ребята  сказали, что затрахают меня до смерти, если я кому-нибудь скажу.Я не могу рассказать… не могу…



Мысль, пришедшая в голову парня, была мимолётной, но очень серьёзной.



– Хочешь, я помогу тебе?



– Каким образом?



– Это уже моё дело, – загадочно ответил парень, поднимаясь на ноги. – Мне уже нужно спешить, а ты не плачь больше, пожалуйста. Всё наладится, я обещаю. До завтра.



Он помахал ей рукой на прощание, а Женя проводила Кирилла хмурым взглядом, не понимая, что означали его слова.



– До завтра? – задумчиво, почему-то вслух сказала девушка. 



<center>***</center>



Рыжая хрупкая девчонка медленно двигалась по коридору с обшарпанным потолком в сторону своей комнаты. Собственная обитель встретила девушку крашеными стенами и железными кроватями, стоящими в ряд в узком помещении. Две её соседки встретили Женю презрительными взглядами, и только одна – Машка – смотрела совершенно равнодушно и даже снисходительно. Пройдя мимо своих недоброжелательниц, Женька спокойно легла на кровать, закинув свои руки за голову. В комнату постучали минут через пятнадцать: это была женщина лет пятидесяти, которая следила за порядком в приюте. «Эх, где же вы были, Галина Леонидовна, когда меня жестоко трахали эти бугаи в подсобке, практически под вашим носом…» – пронеслось в голове Женьки. 



– Соколова, тебя к директору.



Рыжеволосая девушка, услышав свою фамилию, быстро подорвалась с кровати. К директору вызывали редко, только по очень важным вопросам. Женька сразу же стала перебирать в голове всё, что натворила в последнее время. Ничего смертельного она вроде не сделала….  В таком случае, зачем её вызывает Олег Петрович?



– Ух ты, видимо и до рыжей добрались его похотливые ручонки, – с ехидством спросила белобрысая девушка, которую Женька не любила больше всех. – Ты хоть сосать-то толково умеешь?



Обе подружки язвительно засмеялись, кидая косые презрительные взгляды на Женьку.



– Пошли на хуй обе, – спокойно ответила Соколова, подходя к Галине Леонидовне и обращаясь уже к ней. – Здравствуйте, что случилось?



Укоризненный взгляд её мудрых глаз зажёг огонёк чувства стыда где-то внутри, кототрый, впрочем, быстро потух.



– Ты бы понабралась хороших манер, что ли… У тебя особый случай, не проворонь! – назидательно ответила женщина, потрепав рыжую по голове. Галина Леонидовна всегда выделяла эту девчонку из всех остальных, несмотря на то, что это было непедагогично.



– Какой такой особый случай?



– Тебя хотят удочерить, заберут уже завтра, – ответила она, ведя девчонку по коридору в сторону кабинета директора детского дома. 



– Удочерить? С какой стати? – слова пожилой женщины, казалось, граничат с фантастикой.



– Ну, ты девочка хорошая, красавица, учишься хорошо, – Галина Леонидовна тепло улыбнулась. – Вот тебя и решили взять, что тут удивительного?



– Просто это как-то странно…



В кабинете директора пахло дорогим табаком и мужественным парфюмом. Олег Петрович был красивым мужчиной, слегка за сорок. Он нередко пользовался собственным положением: старшие приютские девушки охотно ложились под него, получая за это некоторые привилегии, типа походов за территорию приюта или мелочь на карманные расходы. По сути, они продавались ему за деньги, поэтому Женька считала их шлюхами: за это она и ненавидела своих соседок по комнате, потому что они и сами нередко рассказывали о том, как он хорош в постели.



Женя же была глубоко принципиальным человеком, поэтому такие девушки казались ей омерзительными. Но самое страшное было в том, что сейчас Соколова чувствовала себя немногим  лучше. После того, что с ней случилось в подсобке, она чувствовала себя измаранной и грязной, хоть и понимала, что это не её вина. Девушка не привыкла расслабляться – она имела железный характер, поэтому всё, что с ней случилось, не могло её сломить.  



Сев в кресло напротив стола Олега Петровича, она подняла на него глаза.



– Здравствуй, Евгения, – сказал приятный мужской голос. Женя поморщилась: настолько приторно прозвучало это имя из его уст. Она никогда не считала это своим именем и откликалась только на «Женьку» или «Женю». 



– Здравствуйте, Олег Петрович.



– Как у тебя дела?



– Вы меня позвали, чтобы узнать, как мои дела? Хреново, если честно, но я справляюсь, – ни один мускул не дрогнул на её лице. Это холодное равнодушие всегда было её маской, пока она жила в этом приюте. Никто не знал, что она чувствует или о чём думает.



– Что ж. Ты права, я позвал тебя вовсе не для этого. Женечка, дело в том, что тебя хотят удочерить, – он подозрительно широко улыбался, что моментально насторожило рыжую.



– Нет.



– Что «нет»?



– Я не согласна. Я не хочу удочеряться. Я знаю, я имею право отказаться. Будет считаться юридически незаконным, если Вы меня отдадите без моего согласия.



Олег Петрович устало вздохнул: Женя всегда была смышленой девчонкой, её было сложно обмануть или убедить в чём-то. Но сегодня был совершенно другой случай.



– Я в курсе, но у тебя нет выбора.



– В смысле? – удивлённо спросила девушка, непонимающе хлопая ресницами.



– Знаешь Громова Николая Ивановича?



Это имя, безусловно, было знакомо девчонке, но с какой стати директор спрашивал её об этом сейчас, не укладывалось в говое Женьки.



– Тот мужик, который завод в нашем городе построил?



– Именно он.



– С чего бы вдруг он решил меня удочерить? – всё это походило на фальшиво разыгранную комедию, отчего Женьке хотелось немедленно покинуть этот отвратительный кабинет.



– Не он, его сын – Кирилл. 



– Говорят, его сын ещё совсем молод. Сколько ему лет?



– Двадцать три года.



– Зачем ему дети в таком возрасте?



– У богатых свои причуды… – загадочно улыбнувшись ответил мужчина. Равнодушие этого гнилого человека окончательно выводило Соколову из себя.



– Может, он меня хочет взять в сексуальное рабство?! Вы серьёзно меня просто так отдадите этому типу? – сердито воскликнула Женька.



Олег Петрович молча открыл ящик стола и достал оттуда толстую пачку денег.



– Вот, смотри. Мне предложили весьма приличную сумму денег за то, чтобы я тебя отдал без всяких претензий. Документация будет подготовлена в лучшем виде, а мои связи вполне позволяют обойти контроль социальных работников. Как ты думаешь, есть ли у меня желание оставить тебя здесь?



Женька смерила мужчину презрительным взглядом и отвернулась. Осознание того, что её просто купили, накрыло Соколову гневом.



– Продажная сука… – прошипела девушка и выбежала из кабинета, не обращая внимания на злые ругательства за спиной. 



<center>***</center>



Женька стояла и теребила лямку рюкзака, висевшего на плече. Перед отъездом ей дали более или менее нормальную одежду: тёмные, немного потрёпанные, узкие джинсы, серую майку, лёгкий кардиган, который был немного велик девушке. На ногах были тяжёлые чёрные ботинки на размер больше – зато новые и блестящие. Женя ничего не понимала в одежде – главное, чтобы было удобно, а как это смотрится – плевать.



Рядом с девушкой стояла Галина Леонидовна, которая обнимала её за плечо и шептала какие-то напутствия. Женька слушала её в пол уха, потому что во двор детского дома уже заворачивал большой чёрный внедорожник. Он остановился прямо рядом со стоявшим у крыльца Олегом Петровичем. Из машины вышел молодой парень, в серой толстовке с капюшоном, который закрывал его глаза. Он поздоровался с Олегом Петровичем за руку, принял от него папку с документами и отправился обратно в машину, ожидая свою новую «дочь». 



Директор подошёл к Женьке, похлопал её по плечу и подтолкнул в сторону машины. Девушка резко дёрнулась от его руки, подбежала к Галине Леонидовне, трепетно обняла её и направилась к тонированной машине. 



– Женечка, удачи тебе! – с наигранной заботой кинул ей вслед Олег Петрович. Ответом ему был красноречиво поднятый средний палец. Девушка открыла заднюю дверцу машины и кинула туда свой рюкзак. Нарочно громко хлопнув дверью, она забралась на переднее пассажирское сидение и пристегнула ремень. Она так и не подняла глаза на своего «папочку». 



– Жень, привет… – тихо сказал парень.



Соколовой показался его голос знакомым, и она резко повернулась в сторону парня.



– Ты? – удивлённо прошептала девушка.



– Я же обещал, что мы сегодня увидимся, – сказал Кирилл, искренне улыбаясь.



– И что всё это значит? Решил приютить бедную сиротку, которую обидели? – зло прошипела девушка, чувствуя, что ярость наполняет её изнутри. – Не надо меня жалеть! Так и знала, что не надо было тебе  ничего говорить!



Женька отвернулась к окну, а парень только ухмыльнулся.



– Девочка с характером, значит? – лукаво спросил парень, заглядывая в её сердитые глаза. 
        
========== Глава 2. Отношения ==========
        <center>***</center>



Квартира Кирилла встретила Женьку ослепляющим светом. Прихожей здесь не было, потому что, входя в квартиру, ты сразу же попадаешь в светлую просторную гостиную в стиле "модерн". Справа стояла небольшая полка для обуви и встроенный в стену шкаф-купе с зеркальными створками. Комната была ослепляюще солнечной: окна здесь были практически до самого потолка, с низкими подоконниками. Квартира располагалась на семнадцатом этаже, потому вид из этих огромных окон был просто потрясающим. Ансамбль из белых кожаных диванов и кресел, сделанного на заказ стеклянного столика и небрежно разбросанных по стенам полок, создавал роскошный образ помещения. Слева стоял новенький блестящий синтезатор. Одна из стен была полностью занята под новомодные веяния  техники, а именно для огромной плазмы, новой игровой приставки и музыкального центра с большими колонками, встроенными в стену, чтобы не загромождать пространство. 



Прямо по курсу была арка, за которой была кухня в тёмно-шоколадных тонах. Справа были две двери: одна вела в ванную комнату, другая – в небольшой коридор, где тоже было несколько дверей, ведущих в спальни.



Женька изумлённо озиралась по сторонам. В настолько богатой квартире она не была ни разу. Особенный контраст чувствовался из-за того, что девушка долго жила в детском доме, а там кроме кабинета директора и посмотреть было не на что. 



Заворожённая, она неуверенно шагнула вперёд и остановилась. Под ногами лежал ворсистый белый ковёр, на котором девушка стояла в громоздких грязных ботинках. С ужасом посмотрев под ноги, она тихо ойкнула и поспешила вернуться назад, врезавшись в тёплую мужскую грудь. Женька замерла, то ли от смущения и от близости молодого человека, то ли от ужаса из-за испорченного ковра. 



– Я… прости, я не специально… я… не видела этого ковра… – растерянно бормотала девушка глядя перед собой, чувствуя горячее дыхание где-то в районе затылка, от которого по спине побежали волнующие мурашки.



– Ничего страшного, завтра придёт домработница и всё уберёт, – тихий шёпот на ухо и подкашивающиеся колени. Девушка поспешно отодвинулась от парня и, сделав глубокий вздох, хмыкнула, так и не посмотрев в его глаза от смущения. Стоя к нему спиной язвить было гораздо проще.



– В таком случае… – наигранно равнодушно начала девушка, уверенно шагая ботинками по белоснежному ковру, – покажешь мне мою комнату?



Кирилл только тихо рассмеялся, чем ввёл Женьку в недоумение. Её попытки насолить ему, казаться равнодушной, выглядели настолько жалко и как-то по-детски, что вызывали только снисходительную усмешку, точно не гнев и не раздражительность. Девчонка нахмурилась.



– Чего ты смеёшься? – голос обиженного ребёнка ещё больше рассмешил парня.



– Если это была попытка вывести меня из себя, то у тебя ничего не выйдет, Жень, – улыбаясь проговорил парень.



– Это мы ещё посмотрим.



Женя толкнула одну из двух дверей справа, и заглянула внутрь. Это оказалась ванная в тёмно-бордовых тонах. В глаза бросилась большая ванна, которая была встроена в подиум. Везде были чёрные полки с разными ванными принадлежностями. Здесь же была и душевая кабинка, на случай, если на принятие ванны нет времени. В углу стояла стиральная машинка чёрного цвета, на которой лежал красный кружевной бюстгальтер. Женя хмыкнула – по-видимому этот парень водит домой каких-то потаскушек, которые пытаются таким образом пометить территорию.



– Не хочу тебя огорчать, но в ванной ты жить не будешь, – улыбнулся Кирилл.



– Спасибо, Ваше Величество, но я и без Вас уже догадалась.



– Ядом не захлебнись.



– Как скажешь, – спокойно ответила девчонка, пиная ногой вторую дверь и делая шаг внутрь узкого коридорчика. В конце него была узкая лестница белого цвета, по типу пожарной, ведущая к люку под потолком. 



– Слушай, можешь выводить меня из себя сколько душе угодно, для этого не обязательно портить моё имущество, – терпеливо проговорил парень, глядя на чёткий след от ботинка на белоснежной двери.



– Твоё имущество? Не смеши, всё это купил твой папаша, гордиться нечем, – сделав равнодушное лицо, сказала Женька.



– Вот дверь в твою комнату, – спокойно ответил парень, не обращая внимания на язвительность своей подопечной, пропуская девушку в её спальню.



Если честно, Женя рассчитывала на малюсенькую комнату с розовыми мишками на обоях: такую типичную детскую. Но её спальня была очень просторной, с круглой кроватью с балдахином. У противоположной от кровати стены была небольшая софа, которая находилась рядом с книжной полкой. У окна стоял письменный стол. Это была просто роскошная спальня, хотя мебели здесь было мало.



– Эта комната была пустой ещё вчера. Когда я решил взять над тобой опеку, я съездил в магазин и купил необходимую мебель. Завтра привезут телевизор и шкаф, вещи свои пока оставь в сумке.



Женя, всё ещё стоя к нему спиной, хмуро глядела в окно. Кинув тяжёлый рюкзак на пол и швырнув его ногой, девушка резко развернулась и посмотрела на Кирилла. Хоть он и был старше девушки на семь лет, сейчас, в этих дорогих узких джинсах, большой серой толстовке, с этой маленькой серёжкой в ухе, он казался  светлым и улыбчивым восемнадцатилетним парнем.



– И что дальше? – хмурилась Женька. – Я остаюсь у тебя жить?



– Именно так, – уверенность в его голосе понравилась Женьке, но протест всё же равался из неё наружу.



– Зачем, объясни? По какой хрен, прости, ты решил вдруг меня удочерить? 



Кирилл молча смотрел на девушку, пытаясь понять, к чему она клонит. Ему была симпатична эта девушка. Парень с детства мечтал о младшей сестре, которую он мог бы защитить, с которой мог бы делиться своими проблемами. Возможно, эта детская мечта и послужила причиной столько серьёзного и ответственного поступка. А возможно это было простым желанием помочь, что присуще каждому из нас. Столько мыслей и причин в голове, но вслух он сказал лишь:



– Я не знаю.



– Не знаешь? Зато я догадываюсь! Либо ты престарелый извращенец, которому не терпится засадить мне в зад, либо ты пожалел несчастную сиротку. И ты не поверишь, но я надеюсь на первый вариант, потому что для меня лучше, если меня будут трахать в зад, чем жалеть.



Кирилл изумлённо глядел в глаза этой девушке. Её лицо, красивое, как у фарфоровой куклы, идеальное, чистое, без единой морщинки или покраснения на нежной молочной коже, не выражало абсолютно ничего. Словно манекен: неживая, неестественно равнодушная. 



– Через двадцать минут будь готова. Мы поедем с тобой обедать, потом за покупками: у тебя совсем нет одежды, – холодно ответил парень и покинул комнату.



Господи, что творится в голове у этой взбалмошной девицы?



<center>***</center>



Женька сидела на переднем пассажирском сидении и хмуро смотрела в боковое стекло. Кирилл не заговорил с ней ни разу после того диалога в комнате. Женя чувствовала смутные порывы совести, но поддаваться и просить прощения у парня девушка не собиралась.



– Давай договоримся. Я не принуждаю тебя ни к чему. Ты можешь игнорировать меня, не разговаривать со мной, можешь крушить мою мебель, жечь мою одежду: что угодно. У меня полно денег, связей, поэтому все твои попытки доставить мне неприятности, будут выглядеть жалко. Ты спрашивала, почему я тебя удочерил. Просто захотелось. Наверное, это пришло из детства: я всегда хотел младшую сестрёнку, но ввиду некоторых обстоятельств, – парень прочистил горло, встряхнув головой, будто отгоняя мрачные мысли, – сестры у меня нет. И я уж точно не извращенец. И не престарелый.



– Лично я буду считать это прихотью богатенького урода, – гневно прошипела Женя, сама не зная, почему этот парень вызывает у неё такие приступы агрессии. На столь гневный выпад Кирилл отреагировал улыбкой: наконец-то он увидел хотя бы одну эмоцию на лице девушки. 



– Считай меня кем угодно. Но, по-моему, я не сделал тебе ничего плохого, чтобы ты так обо мне думала. Хотя, мне плевать, если честно.



– Было бы плевать, бросил бы меня голодную и холодную дома.



– Мне плевать не на тебя, а на твои причуды. Более того, теперь я должен нести за тебя ответственность, – сказал парень, заразительно улыбаясь.



– Ничего ты не должен. Я могу сама нести за себя ответственность. 



– Сомневаюсь. 



– Как же ты меня бесишь! – Женька резко пихнула парня в бок, отчего тот резко крутанул руль и чуть не врезался в серебристую иномарку из соседнего ряда. Повсюду раздавались автомобильные гудки и ругательства в сторону неродивого водителя.



– Идиотка, что ты творишь? – сердито прошипел Кирилл, глядя на «дочку». 



– Пошёл ты, – просто ответила она, продолжая пялиться в лобовое стекло.



Кирилл припарковал машину у первого попавшегося кафе и вышел из машины. Женя вылезла вслед за ним. За столиком они сидели молча, только Женя буравила его взглядом полным ненависти. Расплатившись по счёту, Громов повёз девушку в ближайший торговый центр. Заведя Женьку в фирменный магазин, Кирилл сразу же повёл её в сторону примерочных.



– Куда ты меня тащишь! – шипела девушка, пытаясь выхватить свой локоть из его цепких лап.



– В примерочную,  малышка, – снисходительно улыбаясь, сказал Громов.



– Я ещё не выбрала одежду, – сердилась девчонка, пытаясь тянуть парня назад, тем самым заставляя его буксировать себя за собой. Эту «идиллию» прервала продавец-консультант, которая с широкой улыбкой двигалась в сторону ребят.



– Я могу чем-нибудь помочь? – с искусственной улыбкой на губах сказала женщина.



– Да, нужно подобрать одежду для этой мелкой, – снисходительно улыбался Кирилл.



– Я не мелкая! – воскликнула Женька, но на неё, казалось, никто не обращал внимания.



– Что именно нужно подобрать? Верхнюю одежду? Повседневную? Спортивную? Бельё? Обувь?



– Всё сразу. 



– Хорошо. Какие параметры у девушки?



– Ну… размер груди нулевой, наверное… – невинно проговорил Кирилл.



– Второй! – исправила Женька, толкая парня локтем под рёбра. 



– Ну-ну, только не плачь, -– засмеялся Громов, шуточно гладя Соколову по голове, за что снова получил по рёбрам.



– Хорошо. Мерить бельё будете, девушка? – спросила продавщица, глядя на Женю, как на таракашку. Действительно, женщина сразу поняла, что деньги именно у Кирилла и пресмыкаться нужно перед ним, а не перед этой странной рыжей девицей. 



– Не буду я ничего мерить! Дайте пару трусов и лифчиков, они все одинаковые, зачем их мерить?



Кирилл закатил глаза и дал подзатыльник своей подопечной, шепнув: «Не позорь меня». 



Через пару часов, когда оба уже ехали домой, Женя внезапно взорвалась.



– Я никогда, слышишь, никогда не пойду с тобой по магазинам! Чувствовала себя куклой, которую одевали в разные платьица и туфельки! Бесит! А эти продавщицы – липучки – чуть ли не на шею тебе вешались, лишь бы ты побольше бабок отвалил! Какого чёрта ты взял эти дурацкие туфли на каблучищах? Я даже ходить в них не могу! А это платье? Оно еле задницу прикрывает! А трусы? Ты хочешь сказать, что эта розовая тряпка с полоской – трусы?



– Стринги. Многие девушки в твоём возрасте их носят. В них нежарко и удобно…



– Ну, тебе виднее! – и снова этот ядовитый тон, который забавлял Кирилла всё больше.



– Эй, я же не педик, чтобы носить такие трусы? Просто девушки с которыми я встречался всегда носят подобного рода бельё.



– Потому что они шлюхи.



– Потому что они хотят быть сексуальными и женственными. Тебе бы тоже не помешало. На тебя ни один парень не посмотрит.



– Да ладно? Вот только недавно посмотрели! Даже сразу двое! И то что я была в обычных трусах их не смутило.

 

Глухо прорычав, Женька отвернулась от Кирилла, потирая трясущимися пальцами шею. 



– Жень, я не это имел ввиду. Прости, пожалуйста.



– Тебе не за что просить прощения. Успокойся. Ничего уже не исправить и я вполне спокойно к этому отношусь.



– К изнасилованию? -– изумлённо воскликнул Кирилл.



– Как будто в первый раз… – тихо прошептала девушка, надеясь, что парень не услышит её слов.



– То есть как не в первый раз?



Машина въехала во двор двадцатиэтажки и припарковалась на привычном месте. Женя сразу же вышла из машины и двинулась в сторону подъезда, чтобы избежать нежеланного разговора. 



В квартиру оба вошли молча, но Соколова чувствовала на себе испытующий и вопросительный взгляд Кирилла. 



– Слушай, если мне захочется излить душу, то ты будешь моей первой жилеткой, договорились? 



Не дождавшись ответа, Женька пошла в свою комнату и упала на огромную круглую кровать. Она переутомилась, потому быстро уснула, не смотря на то, что было только шесть вечера. 



<center>***</center>



Кирилл сидел на самом краю кровати Женьки, глядя на неё сверху вниз. Она уснула прямо в одежде, даже не устелив постель. Девчонка металась по кровати и судорожно сжимала в кулачках покрывало. Из глаз текли слёзы, а из горла вырывались хриплые крики. Тело выгибается под необъяснимым углом и снова душераздирающий вопль. Сердце парня быстро колотилось в груди. Что же тебе снится, малышка?
        
========== Глава 3. Не правильно? ==========
        <center>***</center>



<i>Руки. Чужие руки, которые хаотично исследуют твоё тело. И ты забываешь, как дышать, вовсе не потому, что тебе приятны прикосновения этих шершавых пальцев. Просто ты сорвала голос, просто у тебя больше нет сил сопротивляться, просто твои губы превращаются в кровавое месиво от того, что ты прикусываешь их от боли. Эти грубые животные толчки внутри твоей плоти, эти мерзкие рты, которые искривлены в усмешке. Они смеются над тобой, они довольны тем, что сейчас ты в их власти. Довольны тем, что тебя имеют, как последнюю шлюху. А ты не можешь сделать ничего. Не можешь убрать из своего рта эти противные пальцы, не можешь оттолкнуть от себя этого урода, который стоит сзади и издевается над твоей плотью. Ты можешь только жалобно поскуливать, стоя на коленях. Это агония, которая выжигает всё внутри. И ты знаешь, что это повторится. Ты знаешь, что тебя поимеют снова.  Ты знаешь, что будешь продолжать скрывать это ото всех, прячась за масками равнодушия. Ты борешься, пытаешься оставить кровавые отметины на их руках, извиваешься, как змея, рычишь и позорно плачешь. А они… А  они просто смеются над тобой.</i>



– Жень, Женя, проснись… – голос, который не сразу доходит до сознания девушки, тёплая рука теребит за плечо хрупкое тело.

Соколова открывает глаза и испуганно озирается по сторонам. Как же было страшно снова оказаться в этом кошмаре. Снова почувствовать на теле эти руки. Девушка посмотрела на сидящего перед ней Кирилла и облегчённо улыбнулась. Она была благодарна ему за то, что он забрал её из этого Ада.  Но говорить это ему она не собиралась. Не из вредности, а от обиды. Соколова ненавидела, когда её жалели. А в том, что Кирилл, забрав её из детского дома, руководствовался именно этим паршивым чувством, девчонка не сомневалась.



Кирилл молча смотрел на девушку, будто ожидая чего-то. Она тоже смотрела на него, но не выжидательно, а изучающе.  Он нравился ей. Во всяком случае внешне, особенно серёжка в ухе, которая придавала парню какой-то юношеский задор. Ещё ей нравились его глаза, который всегда были чуть прищурены. 



– Ну и чего ты на меня уставился? – будничным тоном спросила девушка, отгоняя от себя образы недавнего кошмара.



– Ты кричала во сне, – лаконично ответил Громов, вглядываясь в глаза рыжеволосой малышки, пытаясь понять причины быстрых смен её насторений: только раскрыв глаза, Женька улыбалась ему, глядя, как на спасителя. А сейчас снова включила режим вредности. 



– Надеюсь, не признания в любви? – насмешливо спросила девчонка.



– Нет, ты плакала.



– Не смеши меня, – чтобы убедиться в своей правоте, Женя провела пальцами по своей щеке, но вопреки своим ожиданиям обнаружила, что они неприятно-влажные. – Хм. И вправду плакала. По-моему, мне снилось что-то эротическое… видимо, мой принц бросил меня, вот я и рыдала.



Девушка села на кровати и посмотрела на настенные часы. Было почти пять утра, клонило в сон, но продолжать спать девушка не собиралась: Женя знала, что снова будут кошмары. 



На письменном столе стояли пакеты с приобретённой вчера одеждой. Взяв простую хлопковую футболку, джинсовые шорты и трусики, Женька вышла из собственной комнаты, провожаемая хмурым взглядом собственного «отца». Желания разговаривать на эту тему с ним совершенно не было, поэтому девушка поспешила ретироваться из собственной спальни.



Быстро приняв душ, Женя вытерлась полотенцем и принялась одеваться. Оценив скептическим взглядом нижнюю часть своего белья, а именно чёрные кружевные стринги, Соколова надела их и тяжело вздохнула. Купленные бюстгальтеры можно было смело выбрасывать на свалку: на счёт размера груди девушка всё-таки наврала. Во-первых, в мешковатом кардигане её грудь разглядеть было невозможно. Во-вторых, бюстгальтер, в котором она ходила, был с большим слоем поролона: девушка украла его у одной из детдомовских девчонок год назад. Но при Кирилле не хотелось сверкать своим нулевым размером, ведь каждая девушка хочет выглядеть красивой в глазах симпатичного парня. И Женя не была исключением.



Выходя из ванной комнаты, она кинула прощальный взгляд на подиум со встроенной ванной. Женьке очень хотелось понежиться в пенной водичке, но там была куча кнопок, и Соколова побоялась что-то сломать. 



– Жень, садись завтракать… – начал Кирилл, кидая быстрый взгляд на девчонку. – Ну, ничего себе! – восторженно воскликнул парень, лукаво поигрывая бровями. Рыжеволосая мгновенно повернулась к Громову лицом и застыла в дверном проёме. – Я же говорил, что у тебя нулевой размер, а ты мне «второ-о-ой», – передразнил парень, посмеиваясь над перекошенным от ярости лицом девушки, впрочем, он делал это совсем беззлобно. 



– Знаешь что? Размер не имеет значения, тебе ли не знать! – теперь уже была очередь Жени посмеиваться над Кириллом, потому что внезапно задетое мужское эго тут же отразилось на лице парня. 



– Хочешь проверить размеры моего достоинства, детка? – подойдя вплотную, спросил парень. Он с улыбкой наблюдал, как её щёки покрылись невинным румянцем, а глаза забегали из стороны  в сторону. Они были непозволительно близко друг к другу, настолько, что Женя чувствовала его горячее дыхание на своих губах. Это казалось очень волнительным, потому что девушка никогда не целовалась с парнем. Её насильники никогда не целовали девушку в губы, чему Соколова была до одури рада. 



– Твоего достоинства? Это шутка? Может быть, ты хотел сказать «недостатка»? – переведя дыхание прошептала Женька, продолжая вглядываться в его серые глаза. 



Кирилл улыбнулся и обнял девчонку, крепко прижимая её к своей груди, совсем по-братски и заботливо. 



– Такая маленькая, а такие вещи взрослым дядям говорит, – ухмыльнулся парень и, придерживая девушку за плечи, чуть отодвинул её от себя и заглянул в её глаза. – Не надо обижать папочку.



В его глазах были смешинки, от чего и Женька заулыбалась, поддаваясь обаянию парня. Повинуясь внезапному порыву, она уткнулась носом в его грудь и закрыла глаза. Судорожно сжимая пальцами его футболку, она прерывисто дышала. За всю свою жизнь она никогда не чувствовала себя защищённой. Даже её биологические родители отказались от девочки, даже ни разу не взглянув на неё в роддоме. Потом дом малютки и приют. О какой защите может быть речь, если ты не то что не дружишь ни с кем: ты даже не разговариваешь с окружающими тебя людьми. И только Галина Леонидовна всегда хорошо относилась к девушке, за что последняя была премного благодарна. Но и эта добродушная старушка не давала ей этого ощущения полного спокойствия и защиты. А вот Кирилл… его прикосновения, объятия, улыбка, действительно располагали к себе Женьку, действительно заставляли думать, что она кому-то нужна, что она в безопасности.



– Знаешь, в моей жизни было столько дерьма, что я сомневаюсь в том, что меня можно назвать ребёнком, – вдруг прошептала Соколова, прижавшись носиком к его груди.



– Расскажешь?



– Нет, – Женя быстро оторвалась от Кирилла и кинула на него укоризненный взгляд. – Не лезь в душу, ясно? – вмиг отпрянув от Кирилла, она сложила руки на груди. – Извини, что нюни развела, такого больше не повторится, – снова нацепив маску равнодушия сказала девушка, подразумевая их недавние объятия. 

 

Кирилл только хмыкнул и отвернулся от Жени. 



Уплетая яичницу, девушка смотрела в окно. На улице было тепло – начало лета – любимое время года Соколовой. Кирилл же смотрел на девушку, будто ждал от неё чего-то. Чувствуя, что его взгляд задержался на ней непозволительно долго, Женя быстро повернулась и сердито посмотрела на Громова.



– Слушай, может, хватит уже, а? Достал уже в гляделки играть! Дырку во мне просверлишь сейчас.



– Я просто пытаюсь тебя понять.



– А что тебе не понятно? – в голосе рыжей отчётливо сквозило раздражение.



– Почему ты отталкиваешь меня и относишься ко мне, как к врагу народа?



– Не неси чушь. Я нормально к тебе отношусь.



– Я заметил, – хмыкнул парень, откидываясь на спинку стула.



– Слушай, я живу в твоём доме, ем твою еду, одеваюсь в одежду, которую купил мне ты. Ты мне притворно улыбаешься, дежуришь около моей кровати и строишь из себя заботливого папашу. А меня ты спросил: нужно мне это или нет? Лучше бы я осталась в детдоме. Там меня, хотя бы, никто не жалел, и я чувствовала, что могу сделать что-то сама, что я сильная. Обо мне не нужно заботиться… из жалости, – абсолютная уверенность в собственной правоте, что сквозила во взгляде девчонки, поразила Громова.



– Издеваешься? Ты серьёзно думаешь, что я забрал тебя только из жалости? – словно не веря, спросил парень.



– А какие ещё могут быть причины? Может, я нравлюсь тебе?



– Ты мне нравишься, ты хорошая девушка. Если ты будешь себя нормально вести и не огрызаться, то из тебя выйдет классная «дочка», – улыбнулся парень, но тут же нахмурился, увидев разочарованный взгляд Женьки, будто она хотела услышать что-то другое. – Ты чего?



– Ничего. Всё нормально. 



– Пойми, я просто считаю, что ты достойна лучшей жизни, чем в том гадюшнике. И я прошу, не обижайся на меня… – обойдя небольшую барную стойку, за которой сидела Женя, он подошёл к ней сзади. Стулья были высокими и без спинки, поэтому сейчас его лицо было на уровне  её затылка. Он легко обнял её за талию, чувствуя, как она напряглась. Прижавшись щекой к её волосам, он осторожно вдохнул носом их запах. – Просто доверься мне, я же не обижу.



– Я знаю… – на выдохе прошептала Женька, закрывая глаза и чувствуя горячее дыхание на своих волосах. По спине снова побежали мурашки, что было неудивительно: тело девушки всегда остро реагировало на присутствие этого парня. Его руки, до этого спокойно лежащие на талии, стали медленно двигаться вверх, задирая тонкую футболку. Соколова невольно вздрогнула, прикусив губу от нарастающего приятного чувства, которое ранее ей испытывать не удавалось. Он снова втянул носом запах её волос и приблизился к уху девушки.



– Ты восхитительно пахнешь… – аккуратно прижавшись к мочке её уха губами, Кирилл улыбнулся. Всё было, как в тумане, он понимал лишь, что ему это нравится. Почувствовав, что тело в его руках напряглось, он встрепенулся. Отступив на шаг от девушки, он опустил глаза. – Жень, прости… не знаю, что на меня нашло, – Кирилл нервно прикусил губу, опуская взгляд, пытаясь оправдать себя в собственных глазах, пока Женя смотрела на него недоверчиво и разочарованно, с ноткой обиды. Ей были приятны его прикосновения, она не винила ни в чём Кирилла, более того, была рада, что он считает её привлекательной. – Господи, Соколова, только не смотри на меня так, не хватало ещё, чтобы ты начала меня бояться из-за этого. Я больше не трону тебя, я обещаю.



– Не надо обещать. Кто же сказал, что я против? – улыбнулась девушка, глядя в удивлённые глаза Кирилла. – Да шучу я, – снова ехидная улыбка. Женька подошла к Громову вплотную и, ткнув пальцем ему в грудь, насмешливо прошипела: – старый извращенец! Засужу тебя за растление малолетних. 



Слушая искренний девичий смех, парень и сам улыбался. Всё-таки ему нравилась Женька. Вот только то, что сейчас он поймал себя на мысли, что хочет эту взбалмошную рыжую девчонку, было совсем не правильно.
        
========== Глава 4. Искренне ==========
        <center>***</center>



Прошло около недели после переезда Женьки в квартиру Кирилла. После того случая на кухне, Громов старался как можно меньше времени проводить с девушкой. Его терзало чувство вины, а настойчивый внутренний голос постоянно твердил, что парень превращается в начинающего педофила. Действительно, Женька, выглядела даже чуть младше своего возраста, и только какая-то мудрость в глазах заставляла думать, что девушка гораздо старше. Соколова обладала хрупким телосложением, совсем бледной кожей и тонкими чертами лица. Да и её всегда взъерошенные рыжие волосы делали её ещё более юной. 



Кирилл не раз удивлялся: почему в этой девушке что-то может цеплять? Что говорить, её внешность была далека от идеальной.  Лицо было, конечно, смазливым, даже красивым, но постоянные круги под глазами, то ли от недосыпания, то ли из-за вредных привычек, портили её личико. Фигура была типично-подростковой: немного угловатая, с маленькой грудью, торчащими рёбрами и острыми коленками. Руки были слишком тонкими, ладошки какими-то детскими. Но всё в совокупности было даже каким-то притягивающим и заманчивым. 



Женя, пусть и попыталась перевести в шутку случай на кухне, теперь чувствовала неловкость в общении с Кириллом. Но больше всего ей было не понятно, почему он стал её игнорировать, редко появляться дома, ночевать у друзей. Она даже попыталась заговорить с ним об этом, но Громов сделал вид, что очень занят и спешит по делам. Во всяком случае он обещал поговорить с ней позже.



Сейчас была уже полночь, но Кирилл так и не вернулся домой. Женька сидела на огромном подоконнике в светлой гостиной и курила в приоткрытое окно. Обычно Громов возвращался как раз тогда, когда девушка уже засыпала, но сегодня она пообещала себе, что дождётся его и поговорит с ним. 



Женька встрепенулась, когда услышала поворачивающийся в замке ключ. Медленно, практически не создавая шума, Кирилл вошёл в комнату и начал снимать обувь. На цыпочках он стал двигаться вдоль стены, чтобы бесшумно прокрасться в свою комнату.



– Громов, я тебя вижу, – сквозь тишину даже шёпот казался слишком громким. 



Парень непроизвольно вздрогнул и дёрнулся.



– Тьфу ты, глупая, испугала меня… бля… – парень наигранно схватился за сердце и оперся о стену. – Ты же меня так до инфаркта доведёшь.



– Ничего страшного. Проходи, садись, – Женя постучала ладошкой по подоконнику.



Кирилл непроизвольно нахмурился.



– Ты опять куришь?



– Хватит переводить тему, иди сюда, есть разговор, – необычайно серьёзно сказала Женька, выдыхая сизую струйку дыма.



Кирилл устало вздохнул, быстро дошёл до кухни, достал оттуда пару банок пива и вернулся в гостиную, сев на подоконник, обложенный подушками. 



– Давай, говори.



– Что происходит? – после минутной паузы спросила Женька.



– В смысле? Всё в порядке, кажется.



– Да перестань! Ты дома не появляешься практически, всё время где-то зависаешь, со мной не разговариваешь. Я сделала что-то не так? – какой-то испуганный взгляд, который, кажется, прожег что-то внутри у Громова.



– Нет, рыжая, всё нормально, правда, – встретившись с парой зелёно-голубых глаз, которые смотрели с укоризной, парень поспешил продолжить. – Ладно, Жень, успокойся. Но дело не в тебе, честно.



– Это после того случая на кухне? 



– Жень, понимаешь, я твой опекун, и в первую очередь должен о тебе заботиться, давать тебе защиту, а не вести себя, как озабоченный подросток. Понимаешь, я не знаю, что на меня нашло, возможно, сказалось переутомление или долгое отсутствие секса. Просто такое бывает у мужчин, правда. Но я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо, ведь это нормально, что мужчину влечёт к женщине, – пытался объяснить Кирил Женьке, словно ребёнку.



– Ты хочешь поговорить о пестиках и тычинках? – вскинув бровки, перебила девушка.



– Нет. Просто хочу, чтобы ты знала и не воспринимала всё это всерьёз, – откинувшись на спину, он, наконец, выдохнул. 



Стало гораздо легче, когда он всё рассказал.



– Не воспринимала всерьёз, значит? – заносчиво ответила рыжая. – А я и не собиралась. Вы вообще мужчины существа несерьёзные и непостоянные. Как вас можно серьёзно воспринимать? – ядовито добавила Женька.



– Ну, мы не все такие, хотя, признаюсь, такие экземпляры далеко не редкость. В общем, я рад, что всё прояснилось, – Кирилл встал с подоконника, подошёл к девчонке, поцеловал её в лобик и обнял. – Спокойной ночи, мелкая.



Женя лишь грустно хмыкнула и снова отвернулась к окну. Девушка провожала грустным взглядом отражение парня в оконном стекле.



<center>***</center>



<i>– Убери от меня свои руки, мерзкий ублюдок! – девушка плюнула светловолосому парню в лицо и злорадно оскалилась.



– Дура, ну ничему тебя жизнь не учит. Каждый раз одно и то же. Нет бы хоть раз поддалась и получила удовольствие, но видимо тебе нравится сидеть в луже собственной крови и глотать сопли. 



Его огромные руки стали срывать с девушки её потрёпанный свитер.



– Нет! Убери свои руки, мразь!



Громкая пощёчина и металлический привкус во рту заставил девушку заткнуться и беспомощно повиснуть в руках светловолосого насильника.</i>



– Женечка, проснись, пожалуйста.



Резко сев на кровати, Соколова влетела носом в плечо парня. Быстро отогнав от себя видения своих кошмаров, Женя уставилась на Громова.



– Опять, да? Я кричала во сне?



Рыжая вскинула на него взволнованный взгляд, отмечая про себя, что в его глазах нет той банальной жалости, которую она так боялась увидеть, лишь безграничное сострадание и желание помочь человеку, который стал близким за такое короткое время.



– Может, всё же расскажешь? – спокойно спросил Громов, выжидающе глядя на рыжую. 



Женя посмотрела на Кирилла, как затравленный зверёк. Сердце колотилось, как безумное. Было так сложно рассказать все кошмары твоей жизни человеку, которого знаешь от силы неделю. Сложно, но так хотелось, ведь за этот крошечный промежуток времени он стал для неё кем-то совершенно близким. Собравшись с духом и глубоко вздохнув, Соколова опустила глаза.



– В первый раз они меня изнасиловали, когда мне было тринадцать. Последний – за  день до нашей встречи. Наши ребята, детдомовские. Их все боялись, воспитатели глядели на их проделки сквозь пальцы. В общем, всем было по барабану, что какую-то мелкую дрянь в очередной раз изнасиловали эти уроды. Всем плевать, понимаешь? Всем было плевать на то, что они делали со мной. Никто не спрашивал, откуда кровь на моих джинсах и синяки на руках. Я никому не нужна была, – голос Жени срывался, предательские слёзы норовились затечь по щекам, но, тем не менее, её хриплый голос был каким-то жестоким. 



Словно она разочарована в этом мире и во всём, что её окружало.



– Жень… – он не знал, что сказать ей, как подобрать слова, чтобы утешить. Вместо этого, он просто обнял её за плечи и прижал к себе, нежно гладя по спине. – Теперь ты нужна мне. Я же рядом, я буду тебя защищать, – Кирилл оторвался от неё, держа девушку за плечи на вытянутых руках. – Ну, что ты раскисла, – он вытер слёзы с её щёк подушечками больших пальцев.



– Кирилл, мне так страшно… Сейчас я так счастлива. Словно под чьим-то крылом, в тепле, чувствую себя защищённой. Но ведь так не бывает? Мне кажется, что всё это либо сон, либо разрушится в ближайшее время, как карточный домик.



– Всё будет хорошо, я обещаю тебе. И вообще, хватит хандрить! Жизнь не заканчивается, ты красивая молодая девушка: иди, прогуляйся, познакомься с кем-нибудь, развейся. Не всё же дома сидеть? Вон, видишь, солнышко уже встало и улыбается тебе, – он говорил нежно и заботливо, широко улыбаясь, показывая ямочки на щеках. Женька тоже улыбнулась.



– Чувствую себя пятилетним ребёнком! – проворчала девушка, шлёпая босыми ногами в душ.



Выходя из квартиры, она улыбалась так задорно и искренне, что соседи оборачивались на неё и улыбались в ответ. Эта глупая счастливая улыбка не сходила с её лица очень долго. «Он назвал меня красивой» - пронеслось в голове Соколовой. 



<center>***</center>



Выйдя из дома, девушка поплелась в сторону футбольной коробки. Оттуда раздавался задорный смех и голоса ребят: по-видимому, игра была в самом разгаре. Там играло человек двадцать парней, а вокруг коробки стайками стояли девчонки, которые болели за своих мальчиков. Подойдя к коробке, девушка стала внимательно следить за игрой. 



Пока она жила в детдоме, она часто играла в футбол на заднем дворе с ребятами. Вот и сейчас ей безумно хотелось снова сыграть. 



Женя видела просчёты каждого игрока, мастерски следя за игрой и улавливая малейшие недочёты. Один парень из команды в красных футболках вёл мяч к воротам, но зашёл под неудачным углом, отчего завалился на бок и упал на колено. Мяч был потерян, но игра не продолжалась. Товарищи по команде подбежали к «раненому бойцу», а потом разошлись с грустными минами: парню помогли уйти с «поля боя», ибо продолжать играть он не мог.



– Мы не будем играть дальше! Тёма ногу повредил, похоже, и теперь у вас перевес на одного человека, – закричал темноволосый парень – капитан команды «красных».



– Эй, так не пойдёт, мы же поспорили. У вас постоянно то понос, то золотуха, сколько можно? Либо играйте так, либо засчитываем вам поражение! – ответил ему светловолосый рослый молодой человек в зелёной футболке.



– Иди в задницу, мы не собираемся вам въебывать, у нас уважительная причина, – заносчиво протянул брюнет.



– Я могу вам помочь! – неожиданно для самой себя прокричала Женька. Все футболисты уставились на мелкую хрупкую девчонку с рыжими взъерошенными волосами.



– Это шутка такая? – спросил всё тот же блондин в зелёной футболке.



– Нет! Я умею играть! А что? Испугался, что я надеру вам задницу? – Соколова ухмыльнулась и продолжила сверлить взглядом блондина.



– Её настрой мне нравится. Играть-то нормально умеешь? – засмеялся темноволосый капитан команды «красных». Эта привлекательная рыжеволосая девчонка моментально сумела расположить его к себе, и было уже не так важно, выиграют они или проиграют. – Тебя хоть как зовут?



– Женька. Играть умею, всегда с мальчишками гуляла, вот и научилась.



– Ну что же, Женька. Тебе нужна красная футболка, чтобы мы могли тебя отличать от соперников! Твоя чёрная кофта не подойдёт.



Женя только фыркнула и стянула с себя хлопковую кофточку, под которой, по счастливой случайности, был облегающий топ с тонкими бретелями красного цвета. Узкие тёмные джинсы и высокие кроссовки – играть удобно. Женя словила на себе пару заинтересованных взглядов: во-первых, на ней был новый бюстагльтер, который выгодно подчёркивал округлость её небольшой груди, во-вторых, у неё был плоский животик и красивые ноги, что не могло не вызвать восхищённых взглядов парней. 

 

– Глаза не сломайте! – задорно крикнула Женька соперникам. Дальше она уже обращалась к капитану «красных». – Как тебя зовут? Ты капитан?



– Да, капитан, зовут Стас. Хм… Добро пожаловать в команду? 



В это самое время, сидя на собственном подоконнике и попивая утренний кофе, за девушкой внимательно наблюдал Кирилл. Из его окна был прекрасный вид на коробку. Несмотря на то, что с семнадцатого этажа фигурки игроков было видно не очень подробно, заветную рыжую макушку он тут же вычислил из толпы ребят. И следил Кирилл только за ней.
        
========== Глава 5. Ревность ==========
        <center>***</center>



Игру нельзя было назвать честной. Бесконечные подножки и попытки толкнуть, обманные манёвры, ругань и мат  – то, что осталось в памяти у Женьки от футбола. Стас, капитан команды в которую попала Соколова, ни разу не пожалел о том, что взял девчонку в команду. Это давало преимущество, потому что против неё играли в пол силы и не воспринимали всерьёз, во всяком случае, первые десять минут. Понимая, что рыжая нисколько не уступает им в мастерстве, «зелёные» стали играть более ожесточённо. Женя отлично вела мяч, а её физические параметры, а именно малый вес и хрупкое телосложение, давали больше шансов на победу, ведь маленький и юркий рыжий вихрь было просто невозможно догнать. 



«Красные» выиграли с небольшим перевесом, Стас улыбался, словно с ним произошло что-то грандиозное. На радостях, с широченной улыбкой на губах, парень подбежал к Женьке и заключил в объятия.



– Ты наше солнышко! – закричал парень целуя девушку в лоб.



– Эй, полегче, ты мне сейчас все рёбра сломаешь! – Соколова попыталась оттолкнуть парня, но в действительности девчонка была довольна. Не только из-за победы: объятия Стаса были такими сильными и приятными, что было неожиданно даже для самой Жени.



– Женька – ты чудо, – прошептал парень, держа в ладонях её улыбающееся лицо. Он осторожно прижался к её губам своими, притягивая девушку к себе за талию, поддаваясь внезапному эмоциональному порыву. Глаза Женьки округлились от неожиданности, но она не стала сопротивляться, нерешительно отвечая на поцелуй. Это казалось таким волнительным и неожиданным, что девушка почувствовала лёгкую дрожь во всём теле. Оторвавшись от её губ, Стас прижался к её лбу своим и заглянул в глаза. – Ты просто обязана сегодня вечером пойти со мной погулять. Встретимся в семь здесь же? 



Соколова нерешительно кивнула в ответ, захватила свой кардиган и поспешила домой. Глупая улыбка на губах и раскрасневшиеся щёки – последствие первого поцелуя. Почему-то, Жене казалось, что первым её поцелует Кирилл, когда, наконец, разберётся со своими гормонами и определится, кого он видит в ней: девушку или сестру.



Едва слышно юркнув в дом, девушка кинула взгляд на настенные часы: было уже больше трёх часов дня. Женя на носочках пошла в свою комнату, сняла с себя влажную одежду, взяла ванные принадлежности и пошла в душ. Стоя под упругими струями воды, девушка вспоминала события прошедшего дня.  Поцелуй со Стасом отпечатался в её памяти настолько, что его образы не покидали Женю ни на минуту. То, как он трогательно держал руками её талию, поглаживал по спине большими ладонями, то, как нежно мял её губы – всё казалось восхитительным и необыкновенным. 



Вытерев тело полотенцем и одевшись в домашнюю одежду, Соколова вышла из ванной комнаты, с целью найти Кирилла. 



Нервно постукивая пальцами по рабочему столу в своём кабинете, Громов исподлобья смотрел на вошедшую девушку. Её щёки были румяными после душа, тело немного влажным, а мокрые волосы разбросаны по плечам. Она улыбалась Кириллу, и стала медленно подходить к нему, усаживаясь на стул напротив.  

 

– Это что, твой кабинет?



– Типа того, по планировке здесь должна быть большая кладовая комната, но я сделал маленький кабинет. Пока он не особо мне нужен – считай это моей маленькой прихотью. Но в будущем, когда бизнес отца станет моим, думаю, я здесь буду проводить много времени.



– Здесь красиво… – Женька замолчала, повисла тишина, которую нужно было как-то заполнить. Кирилл просто изучающее смотрел на девушку, а она, потупив глаза, думала, как начать разговор. – Слушай… Тут такое дело. Я вечером пойду погуляю, ладно?



– Вот как. С кем же?



– Да я сегодня познакомилась… с парнем. На футболе.



– С которым лизалась после игры, ты имеешь в виду? – холодно ответил Громов, спокойно глядя на девушку.



Женя вжалась в спинку стула, на котором сидела, не решаясь смотреть на парня. Не то чтобы его слова сильно задели её, но неприятный осадок был.



– Откуда ты знаешь про игру? Ты видел?



– Да, я смотрел за игрой из окна. Рад, что вы победили, – его голос был настолько холоден, что Женя почувствовала мурашки, которые побежали по спине.



– Что-то не так? Почему ты так разговариваешь со мной? – голос девушки был действительно обеспокоенным. Ей было обидно оттого, что с ней разговаривали таким тоном. Единственный человек, которому она могла доверять, который был дорог ей, сейчас был с ней таким отстранённым, холодным и чужим.



– Всё нормально. 



– Ага. Я вижу, – фыркнула Женька, но внезапная догадка, промелькнувшая в голове, вновь сделала выражение её лица серьёзным. – Ты ревнуешь?



– Тебя?



– Ну… да.



– К этому недо-футболисту? Не смеши меня. С чего ты сделала такие выводы? По документам ты моя дочь, я считаю тебя сестрой, у меня есть любимая девушка. С какой стати я тебя должен ревновать?



– Любимая девушка? – внезапно спросила Женя, не сумев скрыть недовольство.



– Типа того. А вот ты, похоже, ревнуешь, – победно улыбнувшись, сказал парень, внимательно глядя на Соколову.



Женя немного смутилась и снова опустила глаза. Отрицать очевидное было бесполезно, то, что у него была любимая девушка, действительно вызвало укол ревности. Соколова молча встала и отправилась на выход. Только у самой двери она остановилась и кинула взгляд на сидящего в кресле парня, хмуро глядящего на неё.



– Ты нравишься мне, Кирилл. Ты красивый парень, заботишься обо мне, в тебе нет каких-то дурацких замашек, ты смешной и добрый. Эдакий идеальный парень для мелкой девчонки, который стал единственной дорогой в нормальную жизнь. Принц, который спас принцессу из заточения. Смешно, правда? Я не буду отрицать очевидного: немного обидно, конечно – ты не говорил, что у тебя есть возлюбленная. Но я не твоя девушка, не твоя любовница, чтобы судить. Да и вообще я тебе никто. Так что беспокоить тебя и навязывать своё мнение не буду, – Женя спокойно улыбнулась. – Тем более Стас неплохой парень, надеюсь, что у нас что-то получится. В конце концов имею я право на нормальные отношения?



– Мне не нравится этот твой Стас.



– Это не твоё дело.



– Я твой опекун, я обязан следить за тобой, – упрямо ответил Громов.



– Ну и что с ним не так? – устало прошептала Соколова.



– Он… приставал к тебе.



– Он не делал ничего такого, чего бы мне не нравилось.



– Понравилось, значит? Что тебя облапали после получаса знакомства? Может переспишь с ним сегодня? – зло ответил Кирилл, сверля Женьку взглядом.



– Понравилось! – заносчиво ответила девчонка, упрямо глядя на приближающегося к ней парня. – Надо будет и пересплю! И, кстати, он неплохо целуется. Хоть мне и не с чем сравнивать.



То, что произошло дальше, выбило девушку из колеи. Кирилл вжал хрупкое тело Соколовой в стену, яростно впившись в её губы. Его поцелуй сильно отличался от поцелуя Стаса. Громов целовал жадно, глубоко, играя своим языком с её губами. Слегка надавив рукой на её челюсть, тем самым открывая её рот чуть шире, он проник языком в её рот. Женя опешила от его действий, потому на поцелуй отвечать не могла. Проводя рукой по её спине, Кирилл прижимался к девушке ещё ближе, не давая путей к отступлению. Почувствовав, что девушка стала робко отвечать ему, пока неумело и осторожно, парень улыбнулся. 



Оторвавшись от её губ, он стал осыпать поцелуями её скулы и шею, чувствуя, как трепещет её тело в его руках. Резко остановив свои ласки, он посмотрел на тяжело дышащую Женю.



– Теперь тебе есть с чем сравнивать, – коротко бросил парень и покинул комнату, заворачивая в свою спальню. Упав на собственную кровать, он улыбнулся и закрыл глаза. На самом деле, всё было просто отвратительно. Но отчего-то так хорошо.



<center>***</center>



Застёгивая маленькие пуговки на полупрозрачной светлой тунике с тонким кожаным поясом на талии, Женя задумчиво смотрела в окно. Сердце, почему-то, как безумное колотилось внутри, пальцы тряслись, дыхание было рваным. Своим внезапным порывом, Кирилл смешал все карты в его отношениях с девушкой. Женя невольно сравнивала в голове поцелуй Стаса и Кирилла. Самое обидное, что пусть грубый, но такой страстный поцелуй Громова, понравился девушке гораздо больше. Появились эти дурацкие бабочки в животе, его руки давали ей просто невыносимое удовольствие. Крышу сносило. И это было до ужаса неправильным. Особенно то, что собираясь на свидание со Стасом, из её головы не выходили губы Кирилла. 
        
========== Глава 6. Отчаяние  ==========
        <center>***</center>



Она знала, что он смотрит на неё из окна, буквально чувствовала спиной его пронзительный взгляд. Тем не менее, она не подавала вида и быстрым шагом, не оборачиваясь, спешила к футбольной коробке. Короткая светлая юбочка едва колыхалась от ветра, волосы, аккуратно расчёсанные, огненным водопадом рассыпались по плечам. Издалека завидев Стаса, Женя поспешила к нему. Он улыбнулся ей светлой и чистой, немного детской улыбкой, обнажая красивые белые зубы. Он был одет в обычную серую толстовку с капюшоном и тёмные джинсы, которые выгодно подчёркивали натренированные ноги. Нерешительно приблизившись к парню, Соколова поднялась на цыпочки и обняла его, уткнувшись носом в его грудь. Снова засосало под ложечкой от взгляда из окна, а она была уверена, что Кирилл смотрит на них. 



Стас осторожно взял девушку за подбородок и немного наклонился к ней, рассчитывая оставить на её губах невинный целомудренный поцелуй, но в следующую секунду эта маленькая девчонка шокировала видавшего виды парня. Одним резким, но приятным и соблазнительным движением, она запустила руку в его волосы и прижалась к нему своими губами. Через мгновение она засунула свой язык ему в рот, немного неумело, но тем самым заставив Стаса опешить от её напора. Он был приятно удивлён, но только секунду, потому что потом он взял инициативу в свои руки, заставляя девушку таять в своих объятиях и вызывая у неё лёгкое головокружение от глубокого и нежного поцелуя. Женя дала волю его рукам, поэтому вскоре одна из них оказалась у неё на ягодицах, а другая запуталась в рыжих волосах. Оторвавшись от её губ и тяжело дыша, он всё так же держа её за голову, заглянул ей в глаза.



– Не думал, что ты настолько рада меня видеть, – криво улыбнувшись прошептал парень.



– Да я и сама не думала, – задорно ответила девушка, улыбаясь ему. Буквально через пару секунд Женька услышала, как в её сумочке пиликнул телефон: по-видимому, пришло сообщение. Взглянув на экран собственного мобильного, Соколова разразилась хохотом.



<b>Текст:</b> <i>Ещё одна подобная выходка, и ты будешь сидеть под домашним арестом до своего восемнадцатилетия. А если этот болван будет распускать руки, то я их оторву и засуну ему в задницу. Удачно Вам погулять :-)</i>

<b>Отправитель:</b> Кирилл



Развернувшись спиной к Стасу, девушка пыталась отыскать окно, в котором по её расчётам должен находиться Громов и, гаденько улыбнувшись, она показала в ту сторону красноречивый жест средним пальцем. Взяв Стаса за руку, Женька пошла с ним прочь от глаз Кирилла, которые, казалось, могли прожечь дыру в спинах Женьки и Стаса.



<center>***</center>



Потягивая колу через трубочку из стеклянной бутылки, Кирилл сидел на подоконнике и наблюдал за удалявшейся парочкой. Почему-то действия Женьки вызывали в нём немалое раздражение и даже злость. Он понимал, что это чистой воды провокация со стороны его «дочки», вот только попробуй это объяснить воспалённому от гнева мозгу. 



Нервно постукивая пальцами по подоконнику, Громов сидел с закрытыми глазами и видел перед собой то, как она целует Стаса. Эти сцены снова и снова всплывали в голове. Ему до ужаса не нравился этот парнишка, особенно из-за того, что он смел распускать руки. Осознание того, что его выжигает изнутри вовсе не раздражение, а самая настоящая ревность, стало каким-то очевидным. Но при этом жутко омерзительным. Как можно ревновать собственную названную дочь? Не по-родственному, а действительно ревновать её… как девушку?



Из раздумий парня вывела громкая вибрация телефона. Не посмотрев на имя звонившего, парень нажал на приём вызова. Услышав голос звонившего, парень ошарашено округлил глаза.



– Лара?



– А ты кого ожидал услышать, родной? Не соскучился? – раздался хрипловатый женский голос.



– Не успел, – спокойно ответил парень. – Не думал, что ты так быстро вернёшься.



– Ты не написал мне и сраной SMS-ки во время моего отъезда. Немного обидно, знаешь ли.



– Не было времени, дел по горло, – сухо ответил Кирилл.



– Не очень ты и рад меня слышать.

	

– Юре позвони, он будет рад.



– Боже, какие мы злопамятные. Я же тебе ни слова ни сказала, когда ты переспал с Натой.



– Я сделал это назло тебе, ты это знаешь, – раздражённо ответил Громов, откидываясь на спинку стула.



– Слушай, давай поговорим при встрече? Я буду ждать тебя в кафе на проспекте, – быстро протараторила девушка. Потом недолго раздавалось её прерывистое дыхание, будто она решалась что-то сказать. – Кир, я правда соскучилась.



– Я тоже, – тихо ответил парень и улыбнулся.



С Ларой он познакомился полгода назад на званном ужине в доме своего отца. Она являлась дочерью коллеги Громова-старшего. В первый же день, она умудрилась затащить Кирилла в постель, причём от ночи с ней парень отходил очень долго, но одно знал точно – повторить это нужно обязательно. Так и вышло. Они начали встречаться тайно в гостиницах, либо на вечеринках у друзей. Первое время родители не знали об их отношениях, а когда узнали благословили своих чад. В общем-то, им было параллельно на то, что они спят вместе. Их отношения были неустойчивыми – частые ссоры, конфликты, истерики, бурные примирения, много секса и похотливых взглядов. Громова всё устраивало до тех пор, пока он не узнал, что она спит с неким Юрием Образцовым, сыном мэра города. Снова скандалы и истерики, назло ей Громов переспал с какой-то брюнеткой в клубе практически на глазах у Лары. Уставшая от постоянных конфликтов девушка смылась в Милан к подруге на три месяца, под предлогом «перерыва» в отношениях. И вот эта высокая и стройная блондинка с третьим размером груди и отличной задницей, снова приехала домой. И снова пытается восстановить практически разрушившиеся и неустойчивые отношения с Громовым. Сказать, что она любила его нельзя. Она чувствовала в нём поддержку и защиту, он нравился ей как мужчина и любовник, более того, была бы не прочь выйти за него замуж. Кирилл был привязан к ней скорее как к подруге, ценил её первоклассные способности в постели и уважал. Сложные чувства, но, тем не менее, они скучали друг без друга, хотя последнее время мысли Громова занимала другая женщина. Девушка. Блять, девочка!



<center>***</center>



Вечер был изумительным. Поход в кино на вечерний сеанс, карамельный попкорн, катание на роликах в парке. Женя была счастлива рядом со Стасом – он был хорошим парнем, весёлым и умным, что очень ценила девушка. 



Выйдя с тихой улочки на шумный проспект, Женька стала любоваться огнями ночного города. Крепче сжав руку Стаса, она потащила его к резной чугунной лавочке с деревянным сидением. Через дорогу от лавочки был небольшой итальянский ресторанчик, внутреннее убранство которого можно было с лёгкостью разглядеть сквозь прозрачные стёкла. Соколова внимательно вглядывалась в обстановку ресторана, в лица людей маячивших в помещении – всё это казалось жутко интересным и захватывающим. Вот пожилой мужчина сидит и пьёт кофе, уткнувшись носом в газету, вот сидит мама с маленьким мальчиком, который уплетает мороженое. За следующим столиком у окна сидел до боли знакомый парень с ухоженной блондиночкой. Вот она протянула его за подбородок, перегнувшись через небольшой столик, чтобы его поцеловать. Вот он отвечает на её поцелуй и нежно гладит её по бархатной щёчке. Внутри что-то неприятно сжалось и Женька поспешила отвести взгляд от целующейся парочки и перевела его на Стаса. Он смотрел в небо на звёзды на ясном небе. Его рука лежала на спинке лавочки, таким образом он приобнимал Женю за плечи. Уронив голову назад на руку Стаса, девушка моргнула несколько раз, чтобы сдержать слёзы.



<i>Глупая, как же ты могла подумать, что можешь нравиться Кириллу? Маленькая, тощая и угловатая, всклоченный рыжий воробей с нулевым размером груди. А там, рядом с ним, красивая, уверенная в себе, пышногрудая красавица-блондинка. Да и ещё, наверное, хороша в постели, раз так ловко смогла заставить его нервничать. А что можешь дать ты, рыжая? Себя? Да кому ты нужна? Кроме как стоять раком и скулить ничего не можешь. Даже целоваться не можешь. Даже слёзы сейчас сдержать не можешь.</i>



– Стас, проводи меня домой, пожалуйста. У меня живот разболелся, нужно таблетку выпить.



– Ты плачешь? – нахмурился парень.



– Просто объелась попкорном, вот меня и крутит, а у меня низкий болевой порог.



– Ну же, мелкая, теперь брокколи тебя кормить буду.



– Сам свою зелень жуй…



<center>***</center>



Его не было час... два… три…. А она всё ждала его, не спала, сидя на подоконнике. Не сложно было догадаться, где он сейчас и с кем. Обидно. Как же больно бывает, когда ты чувствуешь себя брошенным котёнком. 



Соколова практически провалилась в сон, когда почувствовала чьи-то мягкие губы на своём лбу, потом руки, которые обвили её тело, поднимая его в воздух. Вот он кладёт её на кровать, снова целует в лоб, потом в щёку, тихо отстраняется и глядит на неё хмурым взглядом.



– Ты же не спишь, я слышу, как прерывисто ты дышишь.



– И что с того? – спокойный холодный ответ, так непривычно слышать стальные нотки в звонком голоске девушки.



– Твои щёки мокрые и солёные. Ты плакала? – обеспокоенно спросил Громов. – Этот Стас…. Он обидел тебя, да?



– Нет. Он замечательный.



– Тогда в чём дело? – спросил парень, укладываясь на соседнюю с девушкой подушку, внимательно изучая её профиль, слегка подрагивающие ресницы и вздёрнутый носик.



– Познакомишь меня со своей девушкой? – вопросом на вопрос ответила Женька, продолжая глядеть в пустоту.



– С Ларой? – удивлённо спросил Кирилл. – Откуда ты…?



– Я видела вас в кафе, когда гуляла там со Стасом. Вы так мило ворковали, аж противно стало, и я поспешила уйти. У неё классная грудь, кстати. Вырасту и себе такую выращу… наращу… вставлю. Блять. Накачаю! – гневно прошипела девушка, замечая, что у неё образуется пунктик по поводу груди.



Лёгкий шлепок по губам, заставил девушку зло посмотреть на Кирилла.



– Ещё раз ругнёшься матом, буду бить сильнее.



– Ага. Выбей мне зубы. Я и так красотой не блещу, вообще буду той ещё прелестью.



– Перестань, ты красивая. И наращивать тебе ничего не надо.



Поднявшись на локтях, Женя остановилась, словно обдумывая что-то. В следующую секунду она оказалась верхом на лежащем парне. Внимательно вглядываясь в его лицо, освещённое тусклым цветом лампы, она провела кончиками пальцев по его гладко выбритой щеке. Наклонившись к нему и взяв его лицо в ладошки, она нежно прижалась к нему губами и тихонько зажмурилась, будто боялась, что он оттолкнёт её. Из глаз снова брызнули слёзы, ещё одно медленное движение губами и его судорожный вздох. Тихонько взяв её за плечи, он осторожно оттолкнул девушку от себя, быстро принимая вертикальное положение. Девушка продолжала сидеть на нём, оперев свои ноги по обе стороны от его бёдер. Руки её были опущены, выражение лица пустым. Через секунду она уже расстёгивала пуговки на своей тунике, внимательно глядя в глаза Кирилла, который не мог отвести взгляд. Тонкая полупрозрачная ткань полетела на пол, щёлкнула застёжка бюстгальтера, который тоже полетел в кучу. Светлая хлопковая юбчонка задралась, открывая тонкую полоску кружевных стринг, к которым так долго привыкала девушка.

Кирилл не смотрел на её тело, только в глаза. Он так боялся сорваться и накинуться на рыжую, не помня себя. А ведь она, глупая, не понимает, как ему сложно сдерживаться, не понимает, как сильно он хочет сорвать оставшиеся на ней тряпки и овладеть ею прямо на этой чёртовой кровати. Или на полу. Или на столе. Где угодно. И вот она сидит на его коленях, с обнажённой грудью, которую так хочется почувствовать в своих ладонях, целуя каждый миллиметр нежной кожи. Руки начали дрожать. Кирилл судорожно сглотнул.



– Зачем ты делаешь это? – хриплым голосом спросил парень.



– Потому что мне хочется, чтобы ты смотрел на меня так же, как на неё. 



– Как? С похотью и вожделением? Этого ты от меня ждёшь?



– Не знаю. Просто мне важно, чтобы ты видел во мне девушку. Ведь ты так сильно нравишься мне. А что я ещё могу сделать для этого? Только раздеться и предложить тебе себя, правильно?



– Неправильно. Всё неправильно, чёрт возьми! – собравшись с последними силами, он снял с колен её хрупкое тело и кинул девушку на кровать. – Запомни, Женя. Чтобы парень тебя хотел, не обязательно раздеваться перед ним и вести себя, как шлюха, – зло прошипел он, невольно оглядывая обнажённое тело девушки взглядом и судорожно вздыхая.



– А что не так? Что, я хуже, чем эта твоя белобрысая швабра?



– Не говори глупостей! – рассерженно прошипел парень и отвернулся от девушки, упершись взглядом в стену.



– Глупостей? А что мне прикажешь делать? Я тут реву из-за него, пытаюсь привлечь его внимание, а он в это время трахает эту… как её… Лару? – гневно кричала Женя, давясь собственными слезами. 



– Ты из-за меня плакала, – констатировал Громов, продолжая смотреть невидящим взглядом в стену.



– Из-за тебя. Мне стало жутко обидно оттого, что ты с ней…



– Ты ведь была со Стасом.



– Да…. Ты прав, но для меня он скорее друг, наверное… я запуталась, – девчонка опустила глаза и выдохнула. – Кирилл, я ведь не назло тебе сейчас это делаю. Я правда хочу, понимаешь?



– Чего?



– Не чего, а кого.



– То есть?



– Слушай, какие тут ещё могут быть смыслы? Я хочу тебя. Ну, ты же не глупый мальчик, всё давно понял.



Кирилл резко повернулся к девушке и уставился ей в глаза.



– Ты вообще понимаешь, о чём ты говоришь? Тебе шестнадцать, мать твою, лет! По закону, ты являешься моей приёмной дочерью! Мне сейчас показалось или ты пыталась сказать мне, что хочешь со мной переспать?



Её влажные губы тихонько подрагивали, а из горла вырывались еле слышные всхлипы и хрипы. Она опустила плечи и зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы её голос не бы надрывным.



– Уходи, Кирилл. Я всё поняла, – так тихо прошептала она, что парень невольно подошёл к ней ближе, чтобы лучше слышать.



– Что? Повтори.



– Уходи, говорю! Я всё поняла, ясно?



– Что ты поняла? – устало ответил  парень, держа её за подбородок, вынуждая смотреть  в глаза.



– Я просто не нравлюсь тебе. Ты просто влюблён в эту Лару. Я поняла. Так, наверное, правильно… – как-то слишком горько пошептала девчонка. – Тогда зачем ты целовал меня так…?



– Зачем? Не знаю я, чёрт возьми. Знаю лишь, что ты всё неправильно поняла. Совсем не правильно… 



Наклоняясь к ней, он понимал, что мысли совершенно испаряются из головы. Нет ни совести, которая так часто просыпалась в нём, когда он позволял похотливым мыслям в сторону рыжей заполонить его голову. Не было ни самобичевания, ни целомудрия, ни вечного ощущения, что он делает всё неправильно. Остались лишь яркие волны желания. Желания прижать её к себе, чтобы защитить. Желания снова почувствовать вкус её губ. Желания обладать её телом.
        
========== Глава 7. Переступая через себя ==========
        <center>***</center>



Зачастую людям так сложно переступить через себя. Просто подавить свои инстинкты и желания, прислушиваясь к голосу разума. Так легко написать эти слова на бумаге и так сложно сделать это в реальной жизни.



Вот и перед Громовым сейчас столь сложный выбор. Поддаться желанию, сделать с её хрупким податливым телом всё, что захочется, но переступить через собственные принципы и стать похотливым ублюдком, который надругался над девочкой? Или  переступить через собственное существо, оторваться от её нежных губ, попытаться забыть себя, что в действительности оказывается ужасно сложным. 



А она смотрит так доверчиво и ожидающе, взгляд немного рассеянный и туманный от желания. Дура, зачем ты так похотливо облизываешь свои губы? Неужели не понимаешь, что невозможно сдерживать себя?



– Стоп! – голос больше похожий на рычание. Кирилл неожиданно для самого себя ударил ладонями по кровати с двух сторон от головы Женьки, лежащей под ним. Он навис над ней, удерживая вес своего тела на руках. В её глазах на одно мгновение промелькнул страх, от столь резкого и пугающего поведения Громова, но уже через пару секунд она смотрела на него с недоумением. – Ты маленькая глупая идиотка, – по слогам произнёс Кирилл и встал с кровати.



– А ты старый перетраханный индюк! – зло прошипела девушка. Она стала носиться по комнате, собирая собственные вещи. Быстро сложив их на кресле, Женька переоделась в пижаму и забралась под одеяло, повернувшись спиной к Кириллу. – Уходи. Я буду спать.



Громов только закатил глаза и направился к выходу из комнаты.



– Спокойной ночи, – раздражённо сказал парень, но тут же остановился, вслушиваясь в тихий голос за его спиной.



– Ты больше никогда не увидишь моих слёз, слышишь? Я с ума буду сходить, но буду держать всё в себе. Ты хотел, чтобы я научилась тебе доверять? Никогда в жизни я не доверюсь человеку, который предал меня и мои чувства, ясно? Сама себя не узнаю, если честно. Всегда была такой сильной, боролась, а теперь реву, как сука, каждый день. Это же надо быть такой дурой, чтобы влюбиться в такого, как ты. Ненавижу тебя, – её судорожный вздох, а он просто стоял и хмурил брови. – Свободен.



Кирилл громко хлопнул дверью её спальни. С трясущимися руками, быстрым шагом он добрался до кабинета, открыл бар и достал оттуда бутылку хорошего коньяка. 



<center>***</center>



Больше всего сейчас хотелось поговорить с кем-то родным, кто поймёт тебя и поддержит, а по возможности направит на путь истинный. Такой ангел-хранитель был и у Громова – Михаил Селезнёв, однокурсник и по совместительству лучший друг Кирилла. Они учились вместе ещё в школе, потому их дружба была крепкой, закалённой годами. 



В кафе, где договорились встретиться друзья было немного душно, но приятная музыка и уютная обстановка немного отвлекала. Кирилл вздрогнул, когда услышал над ухом громкое:



– Привет, родной. Забыл совсем меня, всё с бабами пляшешь где-то?



– Ага. С бабами. Нет, серьёзно, лучше бы с бабами…



– На мужиков потянуло? Господи, Громов, от кого-кого, а от тебя не ожидал… – театрально вздёрнув светлые брови воскликнул Селезнёв.



– Да ты дурак что ли? Короче…



Рассказ получился долгим и бессвязным, но не был бы Миша его лучшим другом, если ли бы не умел вычленить из эмоционального словесного потока нужную ему информацию. 



– Только не говори, что она тебе нравится.



– Да хрен знает, Миш. Серьёзно. Вроде понимаю, она моя приёмная дочь, ей шестнадцать, тяжёлая судьба и всё такое…. Но когда она раздеваться стала передо мной, у меня в голове, кроме того чтобы её трахнуть, вообще ничего не было. Сам не знаю, как смог вообще остановиться. Это не нормально, да?



– Это пиздец, как ненормально. Зачатки педофилии, дружище?



– Иди в жопу. Я тебе душу изливаю, а ты…



– Слушай, а поцеловал ты её зачем?



– Она никогда раньше толком не целовалась, а тут сосалась с этим Стасом и ходит довольная, как мартовская кошка.  Вот я и решил ей показать, что такое настоящий поцелуй. Ну, типа я её учил…



– Это теперь так называется?



– Повторяю: иди в жопу.



– Ладно, не злись. Я только одно хочу сказать: она мелкая и глупая ещё, завтра ей понравится Федька из соседнего подъезда, и она по нему слюни пускать начнёт. А тут получится, что ничего не было и ты ни причём, будешь жить дальше своей жизнью. А если переступишь рамки дозволенного, можешь всё испортить. Станешь как бы зависим от неё что ли? Она просто видит в тебе поддержку и заботу, которую ей не давал никто до тебя. Ей хочется быть рядом с тобой, а она, по наивности, путает это с любовью. Не стоит от неё многого ожидать. Сейчас всё устаканится, ты держи себя в руках, не злись на неё, будь примерным папочкой. Если сложно с недотрахом бороться – сходи на блядки к этой Ларе твоей, она не откажет, я думаю. Просто отпусти эту ситуацию, мне кажется, что ты себя накручиваешь.



– Ты прав. Но сказать – проще всего, а вот сделать... Вот как объяснить, что меня жутко раздражает этот Стас? Вроде нормальный парень и всё такое… Но когда он её трогает – меня в дрожь бросает. Это ревность?



– Может, ты просто влился в роль строгого папаши?



– Может…



<center>***</center>



Хмуря тонкие бровки, рыжая сидела перед зеркалом. Перед ней лежала огромная палитра косметики, в которой было всё: от разнообразия теней, до пудры и блесков для губ. Этот чемоданчик с выдвижными конструкциями ей подарил Кирилл, буквально через неделю после её переезда в этот дом. Как этим пользоваться, Женька не знала. Ну, в теории, конечно, представляла, куда что мазать, но вот практики не было: в детдоме не перед кем было красоваться.



Открыв ноутбук, она нашла первый попавшийся урок макияжа. Это видео заинтересовало тем, что без косметики эта девушка была совершенно безликой и неинтересной (каковой себя считала и Женя), а вот после трёх слоёв штукатурки становилась просто богиней.



Повторять за девушкой из видео было не трудно: кисточки были удобными, да и предрасположенность к рисованию позволяла делать ровные контуры и стрелки. Закончив, Женя долго смотрела на своё улыбающееся отражение. Сейчас она действительно нравилась себе: Красивые ярко выраженные глаза, тёмные длинные реснички, практически бесцветные, но чувственные губы. 

Волосы, которые обычно в беспорядке торчали в разные стороны, Женя вытянула утюжком, немного завив на концах. Надев на себя лёгкое бежевое платье с тоненьким ремешком на талии, девушка покрутилась перед зеркалом. Красивая. Впервые Соколова считала себя такой.



Надев на ножки лёгкие однотонные балетки, прихватив маленькую сумочку через плечо, Женька вышла из комнаты. Глубоко вздохнув, она три раза постучала в кабинет Громова и, услышав усталое «входи», медленно вошла в комнату.



Кирилл наградил рыжую долгим изучающим взглядом. Женька могла поклясться, что видела, как дёрнулся его кадык, когда парень судорожно сглотнул. Внутри у девчонки всё трепетало: реакция Громова на её новый образ была просто сумасшедшей.

Девушка лёгкой походкой продефилировала до кресла, которое стояло напротив стола парня, за которым он и сидел.



– У меня мало времени, Стас уже ждёт меня внизу. Я лишь хотела сказать, что иду гулять. С ночевой. Мы, вместе с его друзьями, поедем к нему на дачу, – уверенно и немного нахально сказала Женя, гипнотизируя Кирилла взглядом.



– Ты серьёзно думаешь, что я отпущу тебя с пьяной компанией парней-подростков в какую-то Хурхуяновку? 



– Это дачный посёлок недалеко от города, всего пять километров. Я скажу тебе адрес. В этой компании будут девушки, не волнуйся. Наркоманов и алкашей там нет, они же все футболисты-спортсмены.



– Я не хочу тебя пускать, – Кирилл опустил глаза, обдумывая важное решение в своей голове. Действительно, отпускать её туда совсем не хотелось, но с другой стороны, о каком доверии может быть речь, если он будет ей всё запрещать? – Пообещай мне, что будешь отвечать на мои звонки. Если не ответишь хотя бы на один, я сразу же соберусь и приеду за тобой.



Женя молча кивнула и с отстранённым выражением лица отправилась за дверь кабинета. Почему-то, внутри что-то  сжималось от негодования. Ей хотелось, чтобы он запретил ей, чтобы она знала, что ему не всё равно. Чтобы она злилась и била посуду, а он бы успокаивал её, сжимая в объятиях. 



Маленькая глупая идиотка. Он был прав. 



– А ты разоделась так зачем, если вы на дачу едете? – услышала Женька, уже стоя в дверях.



– Там будет Стас,а мне хочется нравиться ему ещё больше. Я думаю, у нас с ним что-нибудь получится: он нравится мне, а я ему. А вообще, это приятно, когда твои чувства взаимны, да? – с сарказмов вздёрнув бровки, она вышла из кабинета, хлопнув дверью. Как и он прошлой ночью. 



Кирилл уронил своё лицо на ладони, шумно выдохнув. В голове стоял образ Жени в бежевом платьице, облегающем её узкую талию. Её красивые глаза, которые были аккуратно и красиво накрашены, губы, которые кривились в усмешке, но от этого были ещё более притягательными. В его голове впервые пробежала мысль, что его педофилия начинает прогрессировать. 



Телефонный номер, выученный наизусть за полгода, хриплый и елейный голос.



– Ларочка, я жду тебя у себя дома через часика полтора, – из динамика донёсся лишь приглушённый смешок и уверенное «конечно».



<center>***</center>



Сидя на заднем сидении небольшой легковушки, Женя иступлённо целовала губы Стаса. Она невольно сравнивала вкус их губ и движения рук по спине, приходя к выводу, что с Кириллом было гораздо приятнее. Тем не менее и сейчас она получала удовольствие от общества Стаса. 



Его рука придерживала её голову, прижимая ближе, будто он боялся, что девушка сейчас убежит от него. Но у Жени в голове не было и мысли о побеге. От твёрдых прикосновений мужских рук, она начинала заводиться, чувствуя приятное тепло внизу живота. А то, что в голове в это время был образ Громова – не так уж и важно. Правда?



Неожиданно на водительское место плюхнулся Витя – старший брат Стаса и по совместительству зачинщик идеи поехать к ним на дачу.



– Стас, давай собирай слюньки, пригладь платьице своей очаровательной спутнице и внимательно слушай меня. Хочу тебя "обрадовать"!



– Давай быстрее уже, – сердито пролепетал парень, отрываясь от губ Соколовой. – Мы тут заняты, как бы.



– Белов, рановато ещё для этих занятий.



– От Белова слышу, не тяни кота за яйца.



– Хорошо. В общем, облом с дачей. Наша «любимая бабуля» вдруг решила приехать туда на недельку из Новороссийска. Огурчики собрать, блять. Не думаю, что она будет рада видеть подвыпившую компанию в своём уютном гнёздышке.



– И что делать?



– Кристина, Света и Тима знают уже. Я их домой отправил. Сейчас остальным скажу и поедем домой. Соколову по пути забросим. А на следующей неделе, когда бабушка уедет, съездим.



– Ну, как всегда, ничего нормально не получается сделать…



До города было совсем недалеко. Глядя на насупившегося Стаса, Женька улыбалась. Он был похож на ребёнка, у которого забрали конфетку. Осторожно притянув его за подбородок, она легко чмокнула его в губы и заглянула в глаза.



– Перестань, всё, что ни делается, всё к лучшему. Давай просто на этой неделе я приду к тебе на ночь, чтобы ты не расстраивался и не скучал.



Все намёки были поняты. Он приобнял девчушку за плечи и с улыбкой стал смотреть на мелькавшие пейзажи за окном.



<center>***</center>



Войдя в квартиру, девушка была ослеплена светом. Действительно, время было позднее, а Кирилл не спал, что было странным для неё. Она ожидала, что его вообще не будет дома. Самое обидное, что за два часа, которые Женя отсутствовала, Кирилл так ни разу и не позвонил. Пройдя вглубь светлой гостиной, девушка сразу поняла, чем же так был занят Громов.



Он сидел на диване спиной к Женьке, поэтому не мог видеть её лица, искажённого отвращением. На его коленях, сексуально прогнувшись в спине, сидела Лара, которая похотливо облизывала губы, в предвкушении нового поцелуя. Наклоняясь к его лицу, она проводила пальчиками по его обнаженной коже спины. На правой лопатке Громова было тату в виде каких-то иероглифов. Лара ещё была в нижнем белье, а Громов в джинсах, что вызвало у Жени облегчение: застать процесс их полового акта было не лучшей перспективой. Потому Соколова решила как можно быстрее привлечь к себе внимание. Улыбнувшись своим мыслям, девушка одним движением руки смахнула с полки красивую фарфоровую вазу. Звук бьющегося фарфора моментально отвлёк любовников друг от друга.  Кирилл моментально повернул голову в сторону шума, а Лара с недоумением смотрела на красивую рыжую девочку с ехидной улыбкой на губах.



– Ох, какая же я неловкая!



– Кир, кто это? – тихо прошептала блондинка, не спеша слезать с парня.



– Папочка? Как же ты мог не рассказать о своей любимой дочурке своей девушке? Ай-яй, как нехорошо. Да и ещё и занимаешься плохими вещами с ней прямо в гостиной. Ну что за пример ты подаёшь невинному ангелочку? – казалось, что из её рта сейчас польётся желчь, настолько язвительно и ядовито звучали её слова.



– Лара, иди в комнату, мне нужно поговорить с ней.



Блондинка спокойно кивнула, собрала собственные вещи с пола и удалилась в комнату Громова. 



Кирилл продолжал сидеть на диване, испепеляюще глядя на Женьку. Опустив глаза на осколки вазы, он стал злиться ещё сильнее. 



– Ты, вообще, что себе позволяешь? – гневно прошипел парень. – Эта грёбанная ваза стоит фигову тучу денег!



– Нехер приводить домой всяких блядей.



– Нехер вести себя, как идиотка, – парировал парень. – И она не блядь, а моя девушка, ясно?



– Ясно, – передразнила Женька. – Мог бы не говорить – мне насрать.



– Ага, я вижу. Да ты её съесть готова вместе с костями. Опять ревнуешь, малышка? – с дьявольской ухмылкой спросил Громов, продолжая неотрывно смотреть на девушку, которая начала судорожно дышать. Её губы чуть затряслись и она отвела взгляд. – Убери здесь всё. Не будь свиньёй.



Спокойно развернувшись, он ушёл в свою комнату. Да, он корил себя за то, что так жестоко поступил с Женей сегодня. Он видел, что она готова была расплакаться, но держалась из последних сил, как и обещала. И это жутко раздражало его. 



Особенно то, что она пытается строить из себя дерзкую суку. А она не была таковой – она нежная и милая, такая искренняя  и улыбчивая. А теперь бьёт вазы, язвит, делает всё назло. Вот и пусть теперь убирается и думает над своим поведением. 
        
========== Глава 8. Пусто ==========
        <center>***</center>



Сидя за барной стойкой на кухне, Женя пила кофе с молоком. Она провожала тяжёлым взглядом блондинку, которая со счастливым лицом о чём-то болтала с Кириллом, собираясь покинуть их дом. Соколовой совсем не нравилась эта Лара, хотя понимала: кроме того, что она ревновала к ней Громова, причин ненавидеть её не было. Блондинка была довольно дружелюбна и имела красивую улыбку, на Женьку она никогда не смотрела надменно, скорее снисходительно и по-доброму. Но рыжую это не особо смущало, потому она продолжала мечтать о том, как выдерет ей её блондинистые волосы с победным криком «За Громова!»

Ревность вообще странная штука. Вот понимаешь же, что не твоё и это трогать может кто угодно, а всё равно обидно. И брови хмурятся, и челюсти сжимаются до того, что зубы начинают скрипеть. 



Кирилл развернулся и прошлёпал босыми ногами до стойки и сел напротив Жени.



– У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня? – участливо спросил Кирилл, внимательно глядя на девушку.



– Есть, – последовал довольно грубый ответ.



– Можно поподробнее?



– Нельзя.



– Если ты так будешь разговаривать со мной, то я посажу тебя под домашний арест, – спокойно парировал парень, невозмутимо разглядывая хмурившуюся девчонку.



– Запрёшь в комнате, привяжешь к кровати и отшлёпаешь? – перебила Женька, с вызовом глядя на парня.



– А я смотрю, ты только этого и ждёшь? – вскинув брови ответил Громов, ничуть не смутившись.



– Ну а что, я не против, – пожала плечами Соколова, наигранно грустно уставившись в чашку. – Но ты ролевые игры устраиваешь только со всякими Ларами-шмарами…



– По губам получишь, – перебил Кирилл.



– А я, может, скоро загнусь от недостатка твоего внимания? – саркастично протянула девушка, театрально вздыхая. 



– Ты мне зубы не заговаривай: говори, что у тебя там за планы.



– Я пойду сегодня к Стасу в гости. На ночь, – она не спрашивала разрешения: она констатировала факт. Констатировала надменным тоном, чтобы вызвать клокочущую ярость в Громове.



На последней реплике девушки, брови Кирилла взметнулись вверх. Он выжидающе смотрел на девушку, ожидая ещё более шокирующих подробностей, но та молчала, спокойно глядя на него.



– Ты собираешься к Стасу на ночь, я правильно понимаю? И чем же вы там будете заниматься, позволь поинтересоваться?



– В шахматы играть, – фыркнула девушка. – Потом почитаем книжки, порассуждаем о ранней поэзии Блока, поедим яблочный пирог и ляжем спать в разных комнатах.



– Какое искромётное чувство юмора, – ехидно ответил Кирилл. – Пошли я дам тебе какую-нибудь интересную книгу, в любом случае тебе надо будет заняться чем-то сегодня вечером, который ты, к сожалению, проведёшь в одиночестве.



– Я пойду к Стасу, – упрямо ответила рыжая.



– Ты останешься дома. Я приду ближе к десяти вечера, можем посмотреть фильм.



– Ты действительно мудак или просто издеваешься?



– Просмотр фильма отменяется, ляжешь спать в девять – ты наказана дважды. 



– Как же ты меня бесишь! – со злостью Женька опрокинула чашку с остатками кофе на столешницу и быстро спрыгнула со стула, направляясь в свою комнату и громко хлопая дверью.



Кирилл только вздохнул, вытер со стола, убрал посуду и двинулся за ней. Осторожно зайдя в её комнату, он обнаружил хрупкое тельце девчонки, закутанное в одеяло на кровати. Громов улыбнулся уголками губ и присел на кровать рядом с ней.



– Ну что ты обижаешься на меня?



– Ты не пустил меня к Стасу.



– Какой нормальный отец пустит свою дочь на ночь к парню?



– Не строй из себя примерного папашу. Какой ты мне нахрен отец? У нас разница в семь лет! – зло прошипела девчонка, продолжая лежать спиной к Кириллу.



– Иди ко мне, – прошептал Громов.



Женька немного поколебалась, но желание снова почувствовать тепло его тела перевесило гордость. Она медленно села на кровати и подползла к парню. Тот осторожно взял её ладошку в свою руку и положил её себе на плечо. Он притянул девчонку к себе ближе за талию так, что она уткнулась носом в его шею. Кирилл тихонько поглаживал Женьку по непослушным рыжим кудряшкам. Он понимал, что эти объятия она воспринимает совсем по-другому, но близость этой девчонки сейчас казалась необходимой, как воздух.



– Глупая, неужели ты хоть иногда не можешь быть нормальной девчонкой, а не капризной врединой? – тепло прошептал Громов прямо в ушко Женьке, отчего её спина покрылась мурашками. 



– Не могу. Не могу я быть нормальной девчонкой. Я ненормальная, понимаешь? – она с улыбкой посмотрела на него и, прикрыв глаза, легонько чмокнула его в губы, а потом прижалась лбом к его подбородку. – Ты прекрасно знаешь, что я снова сделаю всё по-своему. 



– Я прошу тебя, не ходи к нему. Он молодой парень, не хочу тебе объяснять, зачем мальчики зовут красивых девочек к себе на ночь...



– Я знаю, зачем иду туда, Кирилл, – необычайно серьёзно сказала Женя заглядывая ему в глаза.



Очень сложно было выдержать на себе этот тяжёлый взгляд, но Соколова не отвела глаз. Громов лишь недоверчиво покачал головой и отпустил Женю из объятий. Когда руки перестали касаться её тела, девушке показалось, что у неё забрали всё тепло, и стало сразу холодно и неприятно.



– Мне не верится, что это ты мне говоришь… – прошептал парень и отвернулся. – Значит, придётся запереть тебя дома сегодня. Не хочу, чтобы ты по собственной глупости превратилась в чью-то подстилку. 



– Хорошего же ты мнения обо мне.



– Я складываю своё мнение о тебе, исходя из твоих слов и поступков. Ты права, мнение о тебе у меня сложилось не самое лучшее…



<center>***</center>



День выдался действительно тяжёлым. Отец завалил Кирилла кучей  макулатуры: что-то на подпись, что-то на выброс. Громов еле доволочил свои ноги до квартиры и со вздохом открыл ключом дверь. Включив свет, он медленно побрёл по коридору в сторону Женькиной спальни. Было уже десять вечера, и он всё-таки хотел провести этот вечер вместе с ней за просмотром какой-нибудь комедии. Но в комнате девушки не было. Её не было ни в ванной, ни на кухне, ни в кабинете. Женьки вообще не было в квартире. Кирилл сердито захлопнул дверь своего кабинета и подошёл к собственному письменному столу. Верхний ящик был открыт, бумаги в нём разбросаны и перепутаны. Но самым интересным было то, что он не нашёл запасных ключей от дома. 



Сейчас Кирилл даже не знал о чём переживать больше: о собственном идиотизме, позволившем ему оставить запасные ключи в столь ожидаемом месте, то ли за Женьку, которая сейчас делала неизвестно что неизвестно с кем. 



<center>***</center>



Найти адрес Стаса Белова не было сложной задачей для Кирилла: всё-таки неплохие деньги и неплохие связи всегда были в его распоряжении. Ни на секунду не задумываясь «а стоит ли?», Кирилл рванул к собственной машине и дал по газам, направляясь в сторону нужного дома.



Дом Беловых находился в пятнадцати минутах езды от квартиры Громова. Это было небольшое трёхэтажное здание в спальном районе этого южного городка.  Дверь с кодовым замком: нужные цифры угадать было не сложно, потому что кнопки, которые чаще всего нажимались жильцами, немного выцвели и стёрлись. Кирилл долго жал на звонок нужной ему квартиры, пока не услышал за дверью тихие шаги. На пороге Громова встретил семнадцатилетний мальчишка с растрёпанными тёмными волосами, в одних спортивных штанах и голым торсом. Он приоткрыл рот в немом вопросе, хотя Кирилла узнал сразу же и причину его визита тоже. Не обращая никакого внимания на оторопевшего парня, Громов быстрым шагом пошёл по коридору к комнате, в которой горел свет. Женьку он застал в кровати, кутающуюся в одеяло и боязливо смотрящую ему в глаза. Он резко стащил с неё одеяло, подметив, что рыжая ещё была в нижнем белье. Схватив девчонку за шкирку, парень подтолкнул её к креслу, где лежала её одежда и сухо кивнул ей, мол, одевайся быстрее. Соколова не стала спорить и молча натянула на себя рваные джинсы и черную майку. Она сердито посмотрела на Кирилла, выражение лица которого было холодным и равнодушным. Грубо схватив её под локоть, парень потащил девушку в коридор. Он смотрел на неё сверху вниз, пока она зашнуровывала кроссовки. Сняв с крючка легкую ветровку, Женька накинула её себе на плечи и бросила взгляд на Стаса, который стоял в проходе и хмуро смотрел на неё.



– Стас, прости меня. Я позвоню тебе завтра, только не обижайся… – стараясь не обращать никакого внимания на сжимавшие её предплечье руки Кирилла, виновато проговорила девушка.



– Конечно, Жень, – растерянно произнёс парнеь, переводя взгляд с Громова на Женьку.



– Правильно, щенок. На что тебе обижаться? На то, что не успел её выебать? Ну, уж извините, что прервал ваше веселье, – сквозь зубы сказал Кирилл.



Рыжая рывком выдернула свою руку из цепкого захвата Громова и кинулась в объятия Стаса, который буквально на мгновение прижал девчонку к себе, успев поцеловать её в лоб. В следующую секунду, она была насильно выволочена из квартиры Белова, под тихие ругательства Кирилла. 



В машине оба ехали молча, Женька лишь замечала, как напряжены костяшки его пальцев, как плотно сжаты его челюсти.



Так же за шкирку Соколова была кинута на кровать в собственной спальне. Кирилл громовой тучей возвышался над ней, яростно глядя Женьке в глаза.



– Ты совсем охерела, да?



– Да перестань уже! Мне шестнадцать! Ты не имеешь права мне запрещать!



– Шестнадцать! Чёрт возьми: шестнадцать! Какая взрослая стала! И уже трахаться неймётся. 



– Да!



– Не выводи меня из себя!



– А с какой стати ты так со мной обращаешься? С кем хочу, с тем и сплю! – заносчиво прокричала девчонка.



– Тебя, видимо, мало имели в детдоме, – зло прошипел Кирилл и осёкся, заметив, как почернели глаза Жени. Казалось, брошенная со злости фраза перевернула что-то внутри у них обоих. Громов стоял и ловил воздух губами, пытаясь осмыслить то, что только что сказал. А девушка пыталась понять, не ослышалась ли.



– Не смей ко мне приближаться, урод. Ты мне противен… – она пыталась вложить в свои слова как можно больше грубости, но ей казалось, что она снова выглядела жалко, потому что глаза начали наполняться слезами. Ей было обидно, как никогда. Он же знает, что она любит его, знает, как ей тяжело, что она пытается забыться и позлить Кирилла, общаясь со Стасом. Как же он может так говорить, зная, что пережитое Женькой в детдоме было таким кошмаром для неё? 



Она держалась из последних сил. Смотрела ему в глаза, пыталась быть сильной, сжимала в кулачках одеяло. Кирилл тоже не двигался с места, испуганно глядя на девушку, понимая, что сказанное им перешло все границы. Он злился сам на себя, но слова обратно вернуть уже не мог, как бы ни хотел.



Женька понимала, что сейчас сорвётся. И это случилось буквально через секунду. После того, как она первый раз шмыгнула носом, девчонка почувствовала, что из глаз катятся крупные слёзы, а из горла вырывается полухриплый вой. Это нельзя было назвать рыданиями или плачем: она действительно выла, буквально кричала, от того, что творилось внутри. Было так больно, что она скорее согласилась пережить ещё раз издевательства в подсобке, чем одну такую реплику из уст любимого и самого дорогого человека.



Кирилл упал на колени рядом с кроватью, утыкаясь носом в её колени, что-то невнятно бормоча ей и целуя её ладошки. А она смотрела в пустоту, не имея сил остановить собственные слёзы.
        
========== Глава 9. Ближе ==========
        <center>***</center>



Женька смотрела в окошко, сидя на широком подоконнике в гостиной. Горький дым заполнял лёгкие, помогая мыслям выстраиваться в нужном порядке. 



С того самого вечера прошло уже больше недели. Соколова не разговаривала с Кириллом и игнорировала любые его попытки с ней помириться. Не из вредности или вечного женского «ага, пусть помучается и подумает над своим поведением». Просто каждый раз, когда она видела его, в голове прокручивалась фраза – «Тебя, видимо, мало имели в детдоме».



Выбросив бычок в приоткрытую створку, девушка устало прислонилась лбом к холодному стеклу. На город опускалась ночь, за окном практически ничего не было видно, кроме маленьких огоньков автомобильных фар, движущихся по оживлённому проспекту. В комнате горел свет, поэтому всё что происходило в комнате, девушка могла видеть в отражении.



Девушка часто так наблюдала за Кириллом. Это было удобно: ты не смотришь ему в глаза, да и он не замечает, что ты наблюдаешь за ним. Вот и сейчас она наблюдала, как он снимает свои кеды и толстовку с капюшоном. Как играют его мышцы при любых физических действиях, как вздымается его грудь, когда он дышит. Женька постоянно подавляла в себе порывы броситься к нему и стиснуть в объятиях. Вот и сейчас ей до безумия захотелось прижаться к его груди, но снова вспомнив эту грязную фразу, так уверенно звучавшую из его уст, Соколова просто закрыла глаза и потянулась за новой сигаретой. Чиркнув зажигалкой и сделав глубокую затяжку, девушка снова прижалась лбом к окну.



Неожиданно перед ней плюхнулся Кирилл, который был в светлых узких джинсах и чёрной майке. Он устало посмотрел на неё, ожидая, когда Женя поднимет на него свои глаза. Но девушка упрямо продолжала смотреть в окно.



– Женя, посмотри на меня, – тихо сказал Кирилл.



– Не хочу, – равнодушно отозвалась девушка, не обращая внимание на мученическое выражение лица Громова и его опущенные плечи.



– Ты сидишь дома уже неделю. Может, ты хочешь погулять? – словно с надеждой спросил парень, продолжая смотреть на Женьку и не подозревая, что она тоже смотрит на его отражение.



– Может, хочу.



– Пошли? Я покажу тебе одно место.



Кирилл был тонким психологом. Любой девушке, как бы сильно она не была обижена, сложно подавить в себе любопытство. А если эта девушка ещё и озорной рыжий подросток...



<center>***</center>



Он шёл чуть впереди, а Женька впивалась взглядом в его спину. Его походка была расслабленной, слегка подпрыгивающей, но в то же время уверенной, о чём говорила идеальная осанка. Девушка грустно улыбнулась: даже его походка была совершенной.



Громов и вправду был идеальным для неё. Женька не раз задавалась вопросом: как можно быть настолько охренительным? От мягкости волос до формы ногтей, от запаха до голоса. Как там говорится в небезызвестном американском фильме? «Мой личный сорт героина»? Это как нельзя лучше характеризовало Громова в глазах Соколовой, хоть этот фильм она ненавидела всеми фибрами своей души. Несправедливо же: он вампир, убил хренову тучу людей, пьёт кровь животных, у него нет души и живёт он по целому своду законов, которые нельзя нарушать. Тем не менее, он умудряется всё уладить и в итоге всё равно вместе со своей возлюбленной. А Женька не может быть с Кириллом из-за семи лет разницы. А у этого педиковатого вампира со своей пассией разница лет в девяносто. Ну, не справедливо же!



Дурацкие, путающиеся мысли отвлекали Соколову от дороги. Девушка «проснулась» только когда врезалась в спину Кирилла, который поднял взгляд наверх, и смотрела на небо. Девушка отошла на шаг назад и проследила за взглядом парня. Рядом стояла многоэтажка, ничем не примечательная, таких было много в этом районе, потому Женька удивилась, почему Кирилл так внимательно смотрит на окна этого здания. Из кармана он достал позвякивающую связку ключей и двинулся к подъезду этой высотки, а девушка поспешила за ним.



Зайдя в небольшую квартиру вслед за Кириллом, Женя стала оглядываться по сторонам. Помещение было абсолютно пустым, обои на стенах свисали какими-то ошмётками, а местами их не было вообще. Из-за почерневших от гари пятен на бетонных стенах стало очевидно: здесь произошёл пожар. Посредине большой комнаты, где скорее всего был зал, стояла одинокая табуретка, выкрашенная белой краской, которая практически вся облупилась. 



Кирилл судорожно вздохнул и подошёл к простому деревянному окну, на котором были чёрные обуглившиеся места.

 

– Знаешь, я практически всё знаю о тебе. О том, как ты попала  детский дом, как жила там, с кем общалась. Что-то я узнал из твоего личного дела, что-то ты рассказала сама. Потому что мне было интересно то, чем ты жила до встречи со мной. Теперь ответь мне, что ты знаешь про меня?



Женя виновато опустила глаза и задумывалась. Она почувствовала себя ужасной эгоисткой: действительно, она ни разу не задавала Кириллу вопросы про его жизнь и семью. Женя была жутко увлечена собственной влюблённостью и своими проблемами. Сейчас она понимала лишь одно: ей безумно было интересно, как же жил Громов до встречи с ней. 



– Прости меня, я никогда не задумывалась об этом. Захотел бы: сам рассказал… – девушка тут же осеклась, потому что поняла, что её голос прозвучал слишком надменно и равнодушно, да и хмурый взгляд Кирилла говорил сам за себя. – Прости… Я имела в виду, что просто запуталась в себе и мне не до кого не было дела… Я знаю, это жутко эгоистично, но я хочу узнать. Что ты хотел мне рассказать?



– Помнишь, ты мне сказала, что ты постоянно ждёшь меня по вечерам, а я где-то шляюсь допоздна, с какими-то шлюхами.



– Я не так сказала…



– Но суть та же.



– Согласна.



– Я не был с девушками. Я всегда приходил сюда, просто сидел и курил, – словно в подтверждении своих слов, он достал из кармана пачку сигарет и прикурил одну.



– Зачем? – прошептала девушка, осторожно забирая сигарету из его губ и с наслаждением затягиваясь, ёжась под недовольным взглядом Громова. – Не ругайся, я только одну…. А ты бери новую. И продолжай говорить… – девушка встала рядом с ним, продолжая курить и смотреть вместе с ним в окно.



– Я раньше жил в этой квартире. Всегда сбегаю сюда в сложных ситуациях, чтобы подумать. Я жил тут до семнадцати лет, вместе с папой, мамой и старшим братишкой. 



– Подожди… Я слышала про твоего отца, он, вроде, важная шишка в этом городе? Но я ничего не слышала про твою мать и брата.



– Они погибли. В этой квартире. По официальной версии, они забыли выключить газ и легли спать. Думаю, не стоит говорить о том, как происходит отравление угарным газом. В общем, потом произошёл взрыв. Но как они могли забыть выключить газ и лечь спать оба, если было около часа дня? Меня до сих пор не покидает мысль, что всё это подстроено. Какими-нибудь конкурентами моего отца. А я был в школе… Сашка, так звали моего брата, приболел в этот день и не пошёл в институт: он учился уже на втором курсе. Мама всегда была дома, она не работала. И мне до сих пор не верится, что их нет. Такое ощущение, что они просто уехали, понимаешь? – его голос не срывался, словно парень уже давно смирился с мыслью о том, что больше никогда их не увидит, хоть и говорит совершенно обратное.



Женя ничего не стала отвечать. Всех своих родных она и не знала вовсе. Единственным близким для неё человеком был Кирилл, и на секунду она представила, что потеряет его. Сердце заколотилось с бешеной скоростью и как будто ухнуло вниз. Что-то неприятно сжалось в груди. Девушка выкинула окурок и приблизилась к Кириллу, осторожно обнимая его за талию, вдыхая запах его тела. Он обнял её в ответ, утыкаясь носом в её макушку. Он был так благодарен, что она сейчас была рядом с ним. Ему так сильно хотелось прижимать её к себе ближе… 



– Женечка, прости меня, пожалуйста, за то, что я тебе тогда наговорил. Просто я тогда был так зол на тебя за то, что ты не послушалась, сбежала, да и ещё и для чего! Чтобы… переспать с этим… Стасом.



– Это ты прости, я правда вела себя, как дура. Впредь, я не буду так подробно описывать, для чего я иду к нему.



– Ты сейчас получишь.



– Я же шучу, – хмыкнула Женя, мысленно давая себе пятюню и радуясь, что Кирилл, хоть немножко, да ревнует её.



– В каждой шутке есть только доля шутки, а всё остальное правда.



– Верно.



Минутная тишина, крепкие объятия и хмурый взгляд Кирилла устремлённый в пустоту за окном.



– Ты что же, спала уже с ним? – нахмурившись прошептал парень, отодвигая от себя её хрупкое тельце и заглядывая в её глаза.



– Нет. Пока нет.



– Никаких пока, ясно? – всё же облегчение было ясно слышно в его голосе. – Почему ты так отчаянно пытаешься… кхм… сблизиться с ним?



– Не говори, будто не понимаешь.



– Я, правда, не понимаю, – Соколова поняла, что Громов на самом деле не врёт.



– Я тебя пытаюсь забыть. Всеми способами, – Женька зажмурилась и снова прижалась лбом к его груди.



– Дурочка ты ещё, Женька. Маленькая и глупая дурочка.



Его слова прозвучали настолько безобидно и нежно, что девушка даже не смогла на него обидеться. 



<center>***</center>



До дома они добрались только через час, хотя идти было совсем не далеко, просто ребята гуляли вместе, и каждый думал о своём. Громов с грустью думал о своём прошлом, а Женька о его большой и тёплой ладони, которая нежно сжимала её тонкую ручку. 



– Жень, ты не хочешь выпить? – спросил Кирилл, доставая из бара бутылку красного вина.



– Ты что, решил напоить меня?



– Нет, просто хочу вина. Ты будешь?



– Буду.



Они сидели за барной стойкой и потягивали выдержанное французское вино из бокалов. Болтали ни о чём, смеялись. Возможно впервые за долгое время обстановка в доме была настолько непринуждённой.



– Хватит тебе уже, все щёки красные, – с улыбкой сказал парень, делая последний глоток. Он и сам чувствовал, что сознание слегка поплыло, что говорить о девчонке, в которой от силы сорок пять килограммов? 



– Это здоровый румянец, – слишком громко сказала и Женька и тут же засмеялась. – Ладно-ладно, согласна. Не хочу блевать потом от перепоя… Пошли что ли фильм посмотрим…



– Уже час ночи, спать не хочешь?



– Нет. Я с тобой хочу побыть, – быстро сказала Соколова и тут же осеклась.



– Ну, пошли смотреть фильм, – с улыбкой проговорил Кирилл, потянув её в свою комнату.



<center>***</center>



Девушка сидела рядом с Громовым на кровати и пыталась вникнуть в суть фильма. Лёгкое алкогольное опьянение и присутствие в комнате тёплого Кирилла, делало эту задачу практически невыполнимой. Поэтому девушка наплевала на фильм и, словно цыплёнок, уткнулась носом в бок парня, закрывая глаза. Он приобнял её за плечо, поглаживая по волосам.



– Кир, скажи. А если бы мы просто встретились на улице, и мне бы уже было восемнадцать, мы были бы вместе? – с надеждой спросила девчонка, не поднимая на него глаз.



– Думаю, да. 



– То есть всё дело в возрасте?



– Дело в том, что мы просто друг другу не подходим. Мне уже скоро задумываться о детях пора, а ты сама ещё ребёнок.



– Иди к чёрту, Кирилл Громов! Я не ребёнок.



– А ведёшь себя, как ребёнок.



– Ты задница, ясно? – Женька подобралась к нему ближе и уткнулась лобиком ему в шею, обнимая рукой за плечи.



– Как скажешь, принцесса.



– Я же люблю тебя…. Только не говори, что не знаешь, каково это – любить безответно.



– Почему же безответно? Я люблю тебя, но по-своему. Просто ты путаешь сестринскую любовь с любовью к мужчине, – устало объяснил парень, продолжая перебирать пальцами непослушные пряди её медно-рыжих волос.



– А то, что мне постоянно хочется тебя поцеловать тоже прилагается к сестринской любви?



– Просто я чертовски сексуален, и ты не можешь устоять, – многозначительно поиграв бровями с улыбкой сказал парень.



– То есть ты всецело берёшь свою вину на себя? Я рада, что не виновата. Кстати, в этом – тоже, – с хитрым взглядом прошептала девушка и прижалась губами к его губам.
        
========== Глава 10. За пределами разумного ==========
        <center>***</center>



<i>Её губы везде. На щеках, твоих губах, шее… Ты чувствуешь, как она взволнованно хлопает глазками, щекоча ресничками чувствительную кожу. Её маленькая ладошка, которая нежно гладит тебя по щеке, чуть обросшей щетиной. И ты не можешь остановиться. Потому что это выше твоих сил, потому что это кажется как никогда правильным и нужным.</i>



Кирилл обнимал девушку, пока она неумело целовала его губы, стараясь доказать ему свою «взрослость». Он отвечал ей со всей нежностью, на которую был способен. Женька провела ладошками по его волосам, перебирая пальчиками непослушные пряди. Соколова делала всё нервно и торопливо, будто боялась, что он оттолкнёт, и хотела успеть насладиться им. Осторожно схватив девушку за запястья, Громов легонько оттолкнул её от себя.



– Что? – прерывисто спросила Женька, пытаясь отдышаться.



– Подожди, куда ты торопишься? Набросилась на меня, как будто боишься не успеть, – обворожительно улыбаясь сказал Громов, глядя на неё похотливым взглядом, от чего внизу живота девушки становилось ещё жарче.



– Просто я боюсь, что ты снова меня оттолкнёшь. Я тебе этого никогда не прощу, – девушка опустила глаза и стала нервно ерзать на Громове, пытаясь прийти в себя.



– Я слишком пьян и слишком тебя хочу, чтобы сейчас остановиться. А если ты будешь продолжать так ёрзать на мне, то я не смогу быть с тобой нежным, рыжая, – то, что он прекрасно осознавал, что потом пожалеет о своей минутной слабости, сказать вслух Кирилл не решился. 



Глаза девушки загорелись, но она по-прежнему недоверчиво смотрела на парня сверху вниз, ожидая, что он будет делать с ней дальше.



Кирилл одним ловким движением оказался над девушкой, продолжая держать её за запястья.



– Я хочу, чтобы ты доверилась мне и слушала своё тело, – тихо и завораживающе прошептал Кирилл, проводя кончиком носа по её щеке и вдыхая аромат нежной кожи, от чего у девчонки по спине побежали мурашки.



– Я верю тебе.



Кирилл победно улыбнулся пошлой и пьяной улыбкой. Освободив руки девушки, он перебрался повыше так, что его лицо оказалось на одном уровне с её лицом. Громов внимательно посмотрел в её глаза. Он осторожно наклонился и прошептал ей в самое ухо:



– Я никогда никого не хотел так, как тебя сейчас. Знаешь, если завтра я и пожалею о том, что сделал, хочу, чтобы ты знала. Сейчас, ты – единственное, чем я хочу обладать. Ни о чём не думай, просто расслабься. Ведь «завтра» будет только завтра…



Убрав непослушную чёлку с её лба, Громов навис над ней всем телом, удерживая свой вес на локтях. Женя чуть раздвинула ноги, чтобы ему было удобнее и выжидательно уставилась на парня. Кирилл не стал медлить. Нежно и совсем осторожно он прихватил губами её верхнюю губу и провёл по ней языком. Такое медленное и дико возбуждающее движение отозвалось в её теле тысячами электрических зарядов. Его губы продолжали двигаться, лаская её рот. Иногда он отрывался от её губ, чтобы поцеловать её маленький носик или прикрытые дрожащие от нетерпения веки. Её руки притягивали парня ближе, она держалась за его голову, не давая ему оторваться от себя, будто Кирилл этого хотел…



Громов осторожно потянул вверх её безразмерную футболку, в которой девушка обычно спала. Вслед за ней полетело её нижнее бельё. Он раздел её нетерпеливо и быстро, желая поскорее увидеть обнажённое тело самой недоступной ему девушки. Которая оказалась настолько доступной сейчас, когда сознание затуманено алкоголем. 



– Ты восхитительна, – восторженно прошептал Громов, глядя на прекрасную рыжую нимфу, которая стыдливо прикрывала себя руками. Он снова наклонился к ней и снова стал шептать ей в ухо. – Я прихожу к тебе каждую ночь, пока ты спишь. Иногда просто сижу на полу около двери и слушаю, как ты сопишь. Иногда ложусь рядом, чтобы чувствовать твой запах. Иногда я разрешаю себе дотронуться до тебя, твоих волос, но чаще всего ты просыпаешься и я вынужден быстро уходить, чтобы ты не заметила. Иногда мне кажется, что я одержим тобой, и ты не представляешь, насколько тяжело мне иногда сдерживаться. 

 

– Не нужно сдерживаться, – взволнованно прошептала в ответ Соколова.



В ответ она услышала лишь горькую усмешку.



Он стянул с себя пижамные штаны и футболку, прежде чем снова нависнуть над её хрупким телом. Кирилл медленными и обжигающими поцелуями вёл дорожку от её губ до животика. Особое внимание он уделял нежной коже шеи и области груди. Сделав одно круговое движении языком вокруг её пупка, он стал двигаться ещё ниже, заставляя дрожать её тело. Комната услышала первый стон Женьки, когда язык Громова коснулся её разгорячённой плоти. Движения его губ и языка доводили до исступления. Девушка дрожала под ним и выгибалась под немыслимыми углами, стараясь не стонать слишком громко. Парень не останавливался, продолжая доводить её до безумия своим языком и руками, которые нежно ласкали её грудь.



Он остановился, так и не доведя Женьку до крайней точки, отчего она тихо и возмущённо застонала.



– Ну же, маленькая нетерпеливая девочка. Папочка тоже хочет получить разрядку, – его слишком пошлые слова снова действовали на девушку, как афродизиак. Казалось бы, её возбуждению уже нет предела, но из-за действий и слов Кирилла оно становилось ещё более острым. 



Девушка услышала звук рвущейся фольги, и увидела, как небольшой блестящий квадратик упаковки из-под презерватива полетел на пол. Кирилл неторопливо устроился между её ног и бережно вошёл в её тело. Было больно, но совсем немного. Девичья плёва давно было порвана, а вот повреждения внутренних стенок влагалища ещё не до конца зажили. Тем не менее, первое проникновение было до дрожи приятным. Настолько, что с её губ слетел тягучий и прерывистый стон. Он двигался в ней медленно, доводя до грани удовольствия, так, что хотелось большего. Постепенно движения становились более быстрыми и рваными, дыхание более хриплым, а стоны более громкими. Сознание рыжей словно выпало из реальности, она тихонько кусала его плечо от наслаждения и впивалась ноготками в его крепкие руки. Кирилл не останавливался, целовал её нежную шею, заботясь о том, чтобы она получила удовольствие не меньшее, чем он, пока может наслаждаться её телом. Это восхитительное чувство полного обладания сводило его с ума. Ещё больше с ума его сводили её стоны, которые она уже не могла сдерживать. 



Кирилл чуть приподнялся на руках, продолжая двигаться в ней с бешеной скоростью. И вот с протяжным полувсхлипом-полувздохом, она выгнула спину, поднимая себя на локтях. На её лице застыла гримаса удовольствия, и обессилевшая она откинулась назад, продолжая подрагивать в сладкой судороге оргазма. Через несколько секунд и Кирилл получил разрядку, с хриплым стоном придавив Женьку своим телом. Его тяжесть и близость казалась сейчас такой необходимой. Она обняла его за шею, обхватив ногами его бёдра. Он по-прежнему был в ней. Кирилл тревожно и яростно накинулся на её губы, словно хотел сказать что-то. Но что?



– Знаешь? У меня такое ощущение, что я очень долго добивалась какую-то недотрогу и наконец-то она мне дала. И я счастлива… – с глупой улыбкой на губах прошептала Женька.



– Это ты меня недотрогой назвала? – тихо посмеивался Кирилл.



– Тебя, конечно. Ломался, как целка.



Он слез с неё и откинулся на подушку, продолжая слушать её заливистый смех.



<center>***</center>



Первое, что она увидела с утра это очумевшие глаза своего любовника. Было даже приятно так называть его про себя, ведь это казалось таким запретным, но в то же время слишком правильным.



Громов ошарашено смотрел на лежащую на его плече девушку, которая сонно хлопала глазами и хмурилась.



– Что ты так смотришь на меня? – настороженно спросила Женька.



– Ты… – его голос сорвался.



– Только не говори мне, что ничего не помнишь, я всё равно не поверю, – немного грубо и сердито сказала рыжая.



– Я всё помню. Даже более подробно, чем хотелось бы.



– В чём же дело?



– Женя… Я…. Иди в свою комнату, я прошу тебя. Мне нужно о многом подумать.



Девушка только обижено фыркнула и быстро вскочила с кровати, даже не глядя на Кирилла. Не так она представляла их первое совместное утро, отчего в глубине души засела обида.



А он просто смотрел на её удаляющееся хрупкое обнажённое тело и прерывисто дышал. Когда за ней захлопнулась дверь, он рывком сел в кровати и разочарованно застонал.



<i>– Я чёртов извращенец!</i> 



<center>***</center>



Собравшись с мыслями, Кирилл вышел из комнаты и побрёл на кухню. Там была Женька, которая, одетая в одну свою безразмерную футболку и трусики, готовила им завтрак. Кирилл улыбнулся и остановился в дверях, наблюдая за этой картиной. 



Словно почувствовав, что за ней наблюдают, Соколова повернулась к Громову и взволнованно посмотрела на него.



– Женя, нам с тобой нужно очень серьёзно поговорить.



<i>Вот дерьмо.</i>
        
========== Глава 11. Все точки над i ==========
        <center>***</center>



Поджав нижнюю губу, Женька медленно шла в сторону своей комнаты. Она старалась не моргать, потому что знала, что если зажмурится, из глаз сразу же польются слёзы. А ей хотелось хоть раз выдержать это испытание, проверку на прочность. Словно игра, в которой хотелось выиграть хоть однажды, не взирая на прошлые поражения.



Игра? Наверное, это было лучшее определение для поступков Громова, во всяком случае, Женька считала именно так. То подпускает к себе настолько близко, что на языке ощущается привкус победы, но в самый последний момент отталкивает. Снова и снова. Как замкнутый круг, а Соколовой хотелось разорвать эту цепочку.



<i>– Серьёзно поговорить? – настолько робкий и тихий шепот привёл Громова в некий ступор, было удивительно слышать это от такой взрывной девочки.



– Да, Жень. Это насчёт вчерашнего…



– Что тут можно обсуждать?



– То, что было вчера… – осторожно начал парень, но так и не договорил, потому что был бесцеремонно перебит.



– …было ошибкой? – равнодушно, но с некоторой злобой в голосе закончила девушка, предугадывая возможное окончание этой фразы.



– Нет, не ошибкой. Просто это неправильно, понимаешь?



– А что правильно? – вспылила Женя. – Разве правильно, что мои родители бросили меня, даже ни разу не увидев меня? Правильно, что надо мной так издевались в детском доме? Правильно бросать меня сейчас? У меня что, на лбу написано «добейте её»?



– Жень, пойми меня тоже, пожалуйста. Мы ведь столько раз говорили об этом… Я люблю тебя, правда. Но твои чувства я никогда не смогу разделить. Прошлая ночь действительно одна из лучших в моей жизни. Но одновременно я никогда ни о чём так не жалел.



Кирилл грустно выдохнул и отвернулся от девушки, подойдя к окну, не в силах снова встретиться с ней взглядом.



– Ты ведь говорил, что если бы я не была твоей приёмной дочерью, то мы были бы вместе. Ты соврал?



– Не соврал, – тихо ответил Громов. – Были бы другие обстоятельства нашей встречи, другие отношения изначально. Мы были бы вместе, но вряд ли долго. Мы бы быстро расстались, продолжая периодически заниматься любовью.



– Что это значит? – непонимающе прошептала Женька.



– Мне не нужен никто. Я стараюсь ни к кому не привязываться. Знаешь, почему? – девушка в ответ отрицательно помотала головой, но потом, поняв, что он смотрит в окно и не может видеть её жестов, ответила тихое «нет», а он продолжил. – Мудрость приходит с годами, поэтому я не могу винить тебя в непонимании. Ты совсем ещё маленькая и вряд ли задумываешься о том, что будет дальше. Лет через пять? Десять? Я могу рассказать тебе. Бизнес отца перейдёт в мои руки. Кроме больших денег, у меня появятся большие проблемы. Долги, постоянная работа, бессонные ночи и недоброжелатели. На жизнь моего отца покушались четыре раза. И, однажды, им всё-таки удалось убить его.



– Но ведь твой отец жив.



– Они забрали у него самое дорогое. Любимую женщину и сына. Он не похож на человека сейчас: он просто существо, которое умеет грамотно зарабатывать деньги. А я не хочу быть таким. Смысл жизни в деньгах. Всё крутится вокруг них. У него нет друзей, даже приятелей. У него нет женщин: после матери он не может никого видеть. Отец рассказал мне это, когда мы праздновали мой день рождения на нашей старой сгоревшей квартире втроём: я, отец и бутылка хорошего коньяка. А теперь представь: мы будем вместе, а они заберут тебя у меня… Смогу ли я жить после этого? Ты ведь думаешь, что всё в жизни так просто. Хочешь быть с кем-то – да на, пожалуйста, упакуйте. А всё не так.



– Ты вроде как снова говоришь мне "нет"?



– Глупая ты, Женька. Глупая и совершенно не желающая ничего понимать.



– Не глупая! Но так ведь не может продолжаться вечно! Ты нужен мне, понимаешь? Не как брат или отец. Ты нужен мне как мой… мужчина. Мой, понимаешь? Я люблю тебя, – и говорила она с таким запалом, что Кирилл почему-то точно осознал: не врёт, на самом деле ведь любит.



– Это не будет продолжаться вечно. Только до твоего восемнадцатилетия, – нарочно проигнорировав последние реплики девушки, грустно сказал Кирилл.



– И что? – горько воскликнула рыжая. – Что будет, когда мне исполнится восемнадцать? 



– Я отпущу тебя. 



– Зачем отпустишь? Зачем вообще начал всё это? – неверящим взглядом она сверлила его спину, доставляя ему практически физический дискомфорт.



– Ты понравилась  мне, поэтому мне захотелось помочь тебе в твоей нелёгкой жизни. Я дам тебе хорошее образование. Хочешь, квартиру куплю? У тебя всё будет. Всё, что захочешь.



– Вот так просто отпустишь? После всего что было? Отпустишь?



– У меня нет выбора. Я просто хочу помочь тебе.



– Но всё равно делаешь ещё хуже, – грустно прошептала девушка и побрела в свою комнату.</i>



Самым обидным было то, что она всё равно всё поняла неправильно. Кирилл с горечью рассуждал о своей жизни, лёжа на кровати в своей спальне. Но снова и снова все мысли возвращались к Женьке. Теперь она думает, что он предал. Просто поигрался и бросил. Зачем надо было душу изливать? Пытаться заставить её понять, что в этом мире всё чересчур сложно? Вроде неглупая девчонка, с немалым жизненным опытом за плечами. То ли любовь эта её крышу снесла, то ли просто капризничает. 



<i>Глупая, глупая, Женька. И ведь поверила моим словам, что я не смогу разделить твои чувства… Так даже лучше. Главное, дать ей путёвку в нормальную жизнь, а это в моих силах. Она встретит хорошего парня, полюбит его, нарожает ему детишек и будет счастлива. Пусть не со мной…. Но зато у неё будет хорошая и счастливая жизнь, не окружённая тем дерьмом, которое плавает вокруг меня. Так странно. Впервые решил что-то сделать для блага другого, а в итоге всё равно в её глазах выгляжу, как эгоист. Забавно.</i>
        
========== Глава 12. Жизнь ==========
        <center>***</center>



В городе было ещё довольно жарко, хотя в свои владения уже вступил первый месяц осени. Хрупкая девочка, рыжие локоны которой были заплетены в две косички, не спеша шла вдоль шумного проспекта. На её плече болтался небольшой кожаный рюкзак, на худых ножках были белые гольфы и простые туфли без каблука. На ней было простое школьное платье, но вся одежда была подобрана со вкусом и выглядела довольно дорого. 



Женька задумчиво посмотрела на небо и остановилась на секунду. Потом резко развернулась и пошла в противоположную сторону от собственного дома. Сократив дорогу дворами, девушка оказалась около дома Стаса и позвонила в домофон. Уже через минуту девушка разувалась в его прихожей. 



– Ты же сказала, что больше не придёшь? – вскинув брови спокойно сказал Белов, глядя на Женьку, которая кинула рюкзак в прихожей, а сейчас расплетала косички у зеркала. 



– Ты слишком злопамятный… – хмуро ответила девушка, поворачиваясь к нему. Её рыжие волосы волнами падали на плечи.



– За последнюю неделю от тебя не пришло ни одной сраной SMS-ки! Ты не приходила, на мои звонки не отвечала, в чем дело? Почему после того, как мы с тобой… – парень прокашлялся, не решаясь говорить дальше. 



– Ну что ты, как закомплексованный подросток, ей-богу. Ты хотел спросить, почему я оборвала нашу связь после того, как мы переспали?



– Да, – неуверенно ответил брюнет, тем самым вызвав усмешку Соколовой. Она вдруг остро осознала, что Белов ещё совсем мальчишка по сравнению с Кириллом.



– Мне нужно было разобраться в себе, вот и вся причина.



– Я волновался, ты могла мне сообщить о том, что у тебя проблемы…



– Не было у меня никаких проблем! – вспылила Женька. – У меня вообще никогда нет никаких проблем, ясно?



Стас угрюмо посмотрел на девушку и молча прошёл мимо неё в сторону кухни. Соколова выдохнула и поплелась за ним. Парень стоял у плиты и ставил чайник. Девчонка быстро подбежала к нему и обняла его сзади за талию, уткнувшись носом в его спину. 



– Ты же не будешь на меня обижаться? – хитро спросила рыжая.



– С чего бы это? – улыбаясь спросил парень, поворачиваясь к девушке лицом и заглядывая ей в глаза.



– Потому что любишь, – ответила девушка с искорками в глазах.



– Люблю, очень, – Стас осторожно прижался к её губам, вспоминая их вкус. Он не раз признавался ей в любви, но она ни разу не ответила ему тем же…



<center>***</center>



Было уже около десяти вечера, когда разрумянившаяся и немного потрёпанная девушка поднялась на семнадцатый этаж и вошла в квартиру Кирилла. Она спокойно разулась и, не обращая внимания на укоризненный взгляд, прошла в свою комнату. Женя кинула одежду на кровать и подошла к письменному столу, чтобы выложить учебники. Она спиной чувствовала прожигающий взгляд Кирилла. 



– Подсматриваешь, папочка? – елейным голоском сказала Женька.



– Я думал ты дома уже как минимум шесть часов. Я и сам опоздал домой, но никак не мог предположить, что приду раньше тебя. Ты не могла позвонить и предупредить? – проигнорировав реплику Соколовой, грозно сказал Кирилл.



– У меня телефон разрядился, – спокойно ответила девушка, доставая из шкафа чистую футболку и шорты. Медленно натягивая на себя домашнюю одежду, она наслаждалась прерывистым дыханием Кирилла, который наблюдал за каждым её движением. 



– Где ты была? – хрипловатым голосом спросил Громов.



Девушка просто промолчала, с равнодушным лицом пройдя мимо Кирилла. Девушка поставила вариться кофе и принялась делать бутерброды, потому что поняла, что проголодалась.



– Слушай, ты можешь и дальше кидать свои детские обиды, но отчитаться о том, где и с кем ты была, ты просто обязана! – зло прошипел Громов, входя в кухню.



– Я была у Стаса в гостях. Он мой молодой человек и в этом нет ничего удивительного. 



– Да, отличные у вас отношения. Неделю с ним даже не созванивалась, дома сидела, и тут вдруг вспомнила, приперлась к нему и занималась там с ним Бог знает чем до десяти вечера!



– Не тебе судить о наших отношениях, – равнодушно ответила девушка. Поставив на стол две чашки ароматного кофе и тарелку с бутербродами, Женька села за барную стойку. – Садись, ешь, Кирилл.



Громов молча сел на стул и принялся за еду.



Их отношения испортились окончательно именно после того памятного разговора. Прошло уже чуть больше месяца, а отношения восстановить так и не удалось. Кирилл был бы счастлив, если бы она с ним хотя бы ругалась, но она все время либо молчала, либо говорила так спокойно, словно ничего не произошло. Тем временем Громов просто выходил из себя. С одной стороны он понимал, что так будет лучше, что Женя должна от него отвыкнуть, но тупая боль, которая распространялась по всему телу в её присутствии, не давала ему успокоиться. Он чувствовал вину перед ней за то, что она страдала из-за него, хоть и не подавала вида. Но и злила его Женька просто неимоверно. Особенно когда сказала, что теперь официально является девушкой Белова. Громов понимал, что этот Стас вовсе не плохая партия для Жени. Понимал, что так и хотел, чтобы Женька забыла его и нашла себе новую любовь. И все равно, как бы Кирилл себя не убеждал, он хотел, чтобы Соколова принадлежала только ему, но с каждым днём, руководствуясь своими правилами и принципами, он отталкивал её всё больше.



<i>Лара извивалась подо мной, словно змея. У неё было невероятное, упругое и гибкое тело, приятная на ощупь кожа, восхитительный запах. Я резкими толчками входил в её плоть, стремясь получить разрядку. В стеклянной панели у изголовья кровати образовалась полоска света от открытой двери и тень от тёмного силуэта. Я понял, что это Женька, которой не спится ночью, решила  подглядеть за нами. На миг я представил какую боль она чувствует сейчас, сколько слез в подушку она выплачет, когда вернётся в кровать. Я стал ещё более остервенело вколачиваться в податливое тело, сделав вид, что не заметил, что за нами следят. Пусть она видит, что я не люблю её, пусть поймёт наконец, что нужно меня отпустить. Нужно…

Насколько я знаю, именно в этот день, после увиденного, она впервые занялась любовью со своим новоявленным парнем, а потом пыталась разобраться в чувствах около недели. Именно этот день отложился в моей памяти, как один из самых отвратительных дней в моей жизни.</i>



Они медленно потягивали кофе из чашек, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Женя молча помыла посуду и так же молча удалилась в свою комнату.



Ей снова снились кошмары. Не о старой жизни в детском доме. Во всех кошмарах был Кирилл, который уходил от неё, оставлял одну, а она умирала или долго падала вниз, по законам странных человеческих снов. 



Женька резко открыла глаза, отгоняя от себя видения сна. В нос ударил острый коньячный запах, на тело давила приятная тяжесть. Это был пьяный Громов, который перепутал двери и случайно вошёл в спальню Соколовой. Он обнимал её со спины, прижимая к себе своей рукой. Носом он уткнулся ей в шею, пуская мурашки по всему её телу. Девушка лишь грустно улыбнулась и прижалась поближе. Во всяком случае, это же не она виновата, что он ошибся дверью. А ошибся ли? 
        
========== Глава 13. Не бывает "Хеппи Эндов" ==========
        <center>***</center>



<i>Кирилл лежал совершенно тихо, стараясь не издавать совершенно никаких звуков. Даже дышал тише, чем обычно. Парень слегка приподнялся на локте и смотрел сверху вниз на лежащую рядом с ним девчонку, рыжие кудряшки которой разметались по подушке.  Парень осторожно провел рукой по волнам её волос, которые остались после заплетённых кос. Локоны были такими мягкими на ощупь, в них хотелось зарываться пальцами. И их запах. Любимый. Единственный, который хотелось вдыхать полной грудью. Запах, которым пропиталась, кажется, вся квартира. Её кожа была идеального цвета слоновой кости, такая чистая, её хотелось гладить подушечками пальцев, чтобы мурашки по коже, чтобы до дрожи, но…



Нельзя.



Дурацкое, глупое слово. Почему нельзя? Почему нельзя просто быть вместе, когда это так нужно? Как воздух, которые без неё кажется ненужным, невкусным… Да потому что её чертова безопасность и счастье стало важнее, чем твоя собственная жизнь. Да потому что, позволив ей быть рядом с тобой, ты подпишешь смертельный приговор и ей и себе. Подумать только. 



Где это грёбанное счастье, к которому стремятся люди? Вот оно, в твоих руках, тихонько сопит в твою руку, которую ты боишься убрать, чтобы случайно её разбудить. Так близко, настолько рядом, что хочется её прижать и не отпускать никогда и никуда. Потому что она так сильно нужна, до боли в груди, до каменного стояка в штанах, который грозится порвать ткань трусов. Нужна, знаете?</i>



Женька тихонько завозилась и поморщила носик, просыпаясь. Кирилл быстро уронил голову на подушку и притворился спящим, наблюдая за шевелящимся рядом телом сквозь ресницы. Вот она поворачивает голову и сонным взглядом уставилась прямо на него, что заставило Громова сразу же прикрыть глаза плотнее.



– Хитрюга, можешь не притворяться. Ты так громко дышал мне в ухо, пока наблюдал за мной, что я умудрилась проснуться, – проворчала Женька, впервые за несколько недель улыбаясь так искренне, глядя на него.



– Ничего я не наблюдал, я только что проснулся, – изрёк Громов, тоже улыбаясь против воли.



– Ага, ладно.



Женя прикрыла глаза и, уткнувшись носиком в его ключицу и положив руку ему на грудь, стала выводить пальцами узоры на его коже, отчего парень покрылся мурашками. Он позволил ей обнимать себя, не оттолкнул, хотя нужно было. Но собственный эгоизм и кайф, который он ловил от её прикосновений, взяли верх. 



– Мне нравится смотреть, как ты спишь, знаешь… – прошептал Кирилл тихо, ругая себя за эти слова, которые снова дают ей надежду на что-то. На что?



– Старый извращенец… – лёгкий смешок где-то в районе шеи и новая атака мурашек по телу.



– Жень, знаешь, тебе уже скоро семнадцать, а мне двадцать четыре. Пора задумываться о планах на будущее…



– Закончу школу, поступлю куда-нибудь. Не думала ещё. 



– Я уже в таком возрасте, что пора задуматься о семье и детях, понимаешь? 



– Понимаю, – напряженно глядя в его глаза, прошептала Женька.



– Я хочу сделать предложение Ларе. Она будет хорошей женой, я её уважаю и по-своему люблю, понимаешь?



– Да.



– Ты ведь… не против?



– Разве от моего мнения что-то зависит?  



Он не нашёл, что ответить. Кирилл почувствовал невыносимую пустоту, когда она убрала с него свои руки и встала с постели. Внутри что-то сжалось, но он не мог отвести взгляд от девушки, которая поспешно натягивала на себя одежду.



– Извини меня, Кирилл, за эти нежности, хорошо? Просто не удержалась, да и ты не особо был против.



– Жень, я…



– Можно вопрос? А что изменилось? Когда ты сказал мне, что мы никогда не сможем быть вместе, ты опирался на то, что у твоей будущей фирмы куча конкурентов, моя жизнь в опасности и бла-бла-бла. А её жизни, значит, ничего не грозит?



– Грозит. Но она пойдёт на этот шаг, взвесив все за и против, а не как ты, вешаясь на меня из-за пелены твоей детской влюблённости, которая закрывает твои глаза. 



– Так вот в чём дело? Не в сраной фирме и в возрасте? Ты не веришь в мои чувства?



– Я верю, что ты чувствуешь ко мне что-то, но уверен, что это лишь детская влюблённость. Но дело не только в этом. Если бы я ХОТЕЛ, я бы сделал так, чтобы ты влипла в меня по полной, так, чтобы путей отступления не было. И тогда я бы точно не сомневался. Но мне это не нужно, понимаешь? Потому что ты ребёнок ещё совсем, Женька.



– Да не ребёнок я!



– То, что у тебя сформировались девичьи органы и есть месячные ещё не делает из тебя взрослую женщину. А мне нужна именно такая, которая знает, на что идёт, которая будет помогать мне в жизни. А за тобой ведь только глаз да глаз.



– Ты что, ответственности боишься что ли?



– Жень, не в этом дело, – куда-то в пустоту ответил Кирилл. ПОтому что, кажется, уже и сам не знал, в чём именно дело.



– Ясно, ты и сам не можешь определиться. Заебись, просто охерительно круто!



Женя выскочила из спальни, через несколько секунд раздался хлопок входной двери. Кирилл рывком сел на кровати, зарываясь пальцами в свои волосы.



<i>Недостаточно аргументировано, а? Да, Женечка? А что ты хотела услышать? Что я сам порой боюсь того, что чувствую к тебе? Что мне кошмары ночью снятся, где тебя кто-то, блять, убивает, а я не успею прибежать на помощь, как сраный рыцарь, а потом просыпаюсь в холодном поту? Может быть то, что когда я трахаю Лару, я представляю тебя? Или то, что возможность касаться тебя – это лучшее, что есть в моей жизни? Что я домой возвращаюсь только потому, что мне надо твои глаза увидеть, которые с такой злостью смотрят на меня. Ты маленький бес, рыжая. И ты убиваешь меня с каждым днём. Я – слабак, слышишь? Потому что завишу от тебя, как чертов идиот. И это совсем не то, чего я хотел, понимаешь? Я не хотел чтобы сердце стучало только для тебя. Как это называется? Как называется это грёбанное чувство, рыжая?</i>



<center>***</center>



Женя лежала на раскуроченных простынях в комнате Стаса и пустым взглядом смотрела в потолок. В правой руке, которая свешивалась с кровати, тлела сигарета, которую она меланхолично подносила к губам, втягивая в лёгкие горький дым.

Кровать слегка прогнулась, и рядом легло тёплое тело Стаса, который собственнически обнял девушку за талию. Рыжая снова сделала затяжку и затушила сигарету в пепельнице, переводя взгляд на Белова.



– Что ты так смотришь на меня? – равнодушно спросила девушка, прикрывая голое тело простынёй. 



– Мне было очень хорошо с тобой сегодня…



– Мне тоже, – слишком быстро ответила девушка для того, чтобы это было правдой.



– Скажи, Жень, а что между нами? – тихо спросил Стас, перебирая непослушные рыжие локоны. 



– Отношения? – приподняв брови ответила Соколова.



– Они что-то значат для тебя?



Тревожная тишина повисла в комнате. Она душила. Соколовой меньше всего хотелось врать человеку, для которого она что-то значит. Но что тогда делать? 



– Ты очень много значишь для меня, Стас. Ты и сам это знаешь, – вот, отлично, почти не соврала. Он ведь правда дорог ей. Просто как друг, ну? Ну и… трахается неплохо. Особенно сейчас это нужно, чтобы закрывать глаза и представлять руки Громова. Да, вот так.



– Я люблю тебя, Жень. По-настоящему, понимаешь? – в сердце что-то сжалось от его слов. Или от того, что она не могла ответить взаимностью.



– Стас, поцелуй меня?



И он целует, сразу глубоко, так, чтобы затряслись коленки и выгибался позвоночник от удовольствия. Только она не чувствовала этого. Было просто приятно и немного возбуждающе. Никой дрожи. Той дрожи, которая пронзала тело, когда Кирилл целовал её.



<center>***</center>



– Лар, я всё обдумал! – настойчиво повторил Громов, глядя в ясные глаза блондинки, которая скептически уставилась на него.



– Ну, не смеши меня, какой нахрен брак, а? Тебе ведь не нужно это…



– Откуда, черт возьми, ты можешь знать, что мне нужно, а что нет?



– Кир, я знаю тебя, кажется, сто лет! Ты изучен мной уже вдоль и поперек. Вот только я не понимаю, что за мотивы ты преследуешь.



– У нас была бы замечательная семья, зря ты так говоришь… – Кирилл откинулся на спинку и прикрыл глаза.



– Я не спорю, Кир. Только есть одна маленькая деталька. Мы не любим друг друга, понимаешь? Да и более того, я вообще никого не люблю, а вот у тебя есть чувства к одной маленькой рыжей бестии, и я не понимаю, зачем нужен весь этот фарс.



– Что за бред ты несёшь, Лар?



– Это не бред, я же вижу, как ты на неё смотришь. Она уже давно перестала быть просто гадким утёнком, которого ты взял под своё крыло, верно?



– Ох, умоляю, просто заткнись. 



– Ты спал с ней?



Вопрос в лоб. И руки затряслись. И сердце застучало, как бешеное. И вдруг захотелось порвать на куски сидящую напротив блондинку за то, что смеет переворачивать всё внутри. Снова.



– Да, да блять! Спал, ещё как спал, Лара! И мне понравилось, понимаешь? Это лучшее, что было со мной, понимаешь? Секс с шестнадцатилеткой… Лучшее, твою мать!



– Громов, я прошу тебя, спокойно, ладно,  мы что…



– Нет, ты дослушай! Я втрескался в неё, понимаешь? По самые уши! И она вся такая лезет ко мне, клянётся в вечной любви, а я не могу ей верить, потому что она ещё маленькая глупая дура. А она думает, что всё серьёзно, это даже смешно, блин! Ещё она спит с ним. Спит со своим недо-парнем! Она моя, понимаешь, моя блять! А я позволяю трогать её тело чужим рукам! И это полный пиздец.



– А что ты хотел? Ты сам её послал, куда подальше. Ты даже не представляешь, на что способно женское сердце от обиды.



– Что мне делать. Скажи, Лар, что?



– Откуда мне знать? Просто если она тебе нужна, ты всё сделаешь, чтобы она была рядом.



– Ты не понимаешь, что ли? Если с ней что-то случится, я с ума сойду.



– Если бояться любви, зачем её тогда вообще придумали?



– Хер знает. Просто ХЕР ЗНАЕТ, зачем придумали эту сраную любовь. Чтобы я сейчас вот так вот орал на всё кафе,  наверное.



– Если ты так боишься за неё, просто продай бизнес отца, когда он станет твоим. Раз уж ты такой параноик…



– У меня есть повод быть параноиком, ты так не думаешь?



– Не доказано то, что твой брат и твоя мать были уби…



– Доказано, ясно? Я ЗНАЮ ЭТО! И мне достаточно, ясно?



Громов кинул несколько купюр на стол и двинулся к выходу, даже не попрощавшись с блондинкой, которая проводила его до двери грустным взглядом.



<center>***</center>



Кирилл изучал документацию, присланную отцом на электронную почту. Голова уже болела оттого, что он долгое время проводил за компьютером, но откладывать дела в долгий ящик он не любил. 



В дверь тихо постучали. Громов поднял глаза на Женьку, которая стремительно двигалась к его столу. На стол были брошены несколько листков, скреплённых обычной скрепкой. 



– Подпиши это, – уверенный голос, в котором сквозило отчаяние.



Кирилл пробежал глазами по бумагам, приходя в ступор, вчитываясь в строчки ровного печатного текста.



– Что это?



– Просто подпиши.



– Я спрашиваю: что это, блять! – практически заорал он, глядя на Женю испепеляющим взглядом.



– Это отказ от опекунства. Я хочу вернуться в детдом, прочитай внимательнее, если не понял, – убийственно спокойный голос, а внутри все разрывается на части. 



– В детдом? Это шутка, что ли?



– Не шутка, Кирилл. Я не собираюсь оставаться в этом доме. Смотреть на вашу счастливую супружескую жизнь и на маленьких белобрысых карапузов, ясно? Просто подпиши.



– Я люблю тебя. Люблю, слышишь! – с таким надрывом и отчаянием в голосе прошептал Громов, что Женька на миг задохнулась.



– Да не нужна мне твоя отеческая любовь! В жопу её, ясно! Я хочу, чтобы ты любил меня, как её! Как Лару, ясно!



– Я не люблю её, ясно? Потому что у меня есть ты и мне больше никто не нужен.



Он рванул к ней через весь стол и сильно дёрнул на себя за локоть. Припечатав хрупкое тело к стене, он ворвался в её рот своим языком, заставляя дрожать её в своих руках. Это был сумасшедший поцелуй, их языки сплетались в какой то дикой борьбе, будто пытались доказать, как нужны друг другу. Губы впивались до боли, были прокушены до крови. Так сильно, так нужно…



– Нет! Нет, ясно? Не ври, не ври! Не ври!



Отталкивая его от себя, девчонка визжала, пытаясь убежать, падая на колени, пытаясь отползти от него дальше, ударяя по рукам, которые он тянул к ней. Он схватил её за плечи и тоже опустился на колени, сцеловывая слёзы с её щёк, игнорируя её попытки вырваться.



Казалось, что они оба медленно сходят с ума. 



Казалось, что они оба сдохнут прямо сейчас.



– Ты нужна мне…



– Чёртов эгоист! Давай, давай! Ты же мало поиздевался. СЛОМАЙ МЕНЯ, чёрт возьми, тебе же нравится? Крутить людьми? А? Нравится?



– Что ты несёшь? – взревел Громов, тряся девчонку за плечи.



– Просто подпиши! Я не хочу тут оставаться! Как же ты, сука, не понимаешь?



Секунда.



И он отпустил её плечи. 



Подошёл к столу. 



Поставил две подписи. 



Отдал бумаги обратно. 



Проводил её взглядом. 



И, кажется, именно в этот момент он сдох. Наконец-то.



<center>***</center>



<i>Она третий раз перечитывала этот дурацкий роман, лёжа в старой комнате с обшарпанными стенами. На железной кровати. К которой она так долго привыкала. 



Он приходил каждый день и просто смотрел на неё сквозь прутья забора. А она на него. Сидя на скамейке со сложенными в замок руками.



Даже звал её. Просил прощения за что-то. А она не слушала. Убегала в свою комнату и плакала. Часами. Ночами. Навзрыд.

Женя захлопнула книжку. Со злостью.



«Не бывает хеппи эндов, ясно?» – безумный крик отражался эхом от голых стен комнаты.</i>
        
========== Глава 14. Конец ==========
        <center>***</center>



Год спустя. 



<i>Люди ко всему привыкают. Время, оно не лечит, оно притупляет боль, делая её привычной, и даже, временами, необходимой. Ведь только она напоминала мне о той, что перевернула мой мир с ног на голову. 



Удивительно, но я уже не смог жить так, словно в моей жизни не было этого удивительного рыжего существа. Хотя старался. После внезапной кончины последнего родного человека, моего отца, я продал его бизнес главным конкурентам, вложил кучу денег в благотворительность, во искупление собственных грехов, наверное, ну и себе оставил немножко. Как раз чтобы мои правнуки ещё пожили безбедной жизнью. Если они будут, конечно. 



Я не забывал Женьку. Приходил к ней каждый день, а она убегала. Мне хотелось с ней поделиться всем тем, что произошло со мной. Хотел рассказать ей все, попросить вернуться, а она плакала. Надрывно так, истерично. Пару раз прокричала мне, чтобы убирался прочь. И я послушно уходил, потому что так нужно было ей. Я не бросал её. Я договорился с директором о том, что когда ей исполнится восемнадцать, она переедет в квартиру, якобы выделенную детдомом. Мелкая не знала, что ребят после совершеннолетия выселяют в коммуналки или общежития. Поэтому, пусть лучше думает, что эта квартира от государства, а не от меня. 



Стало сложнее следить за ней после переезда в квартиру. Где она шлялась, я не имел ни малейшего понятия. С бизнесом отца ушло и большинство моих контактов, оставив в круге моего общения только самых близких. Пару раз я видел её в кафе, один раз в каком-то клубе. Ни разу не подошёл к ней. Боялся, что она оттолкнёт, заберёт последнюю надежду на то, что все можно вернуть. Ведь теперь все оказалось так просто. Нет никаких угроз со стороны отцовских недоброжелателей, нет проблем с тем, что она ещё ребенок, ведь она уже взрослая девушка. Вот только всё теперь намного сложнее, потому что, кажется, пропасть между нами уже никак не преодолеть. После всего, что наговорил я ей. И она мне.



Лара по-прежнему приезжала ко мне. Иногда просто сидела рядом и рассказывала что-то. Иногда занималась со мной любовью. Это было нужно, чувствовать кого-то рядом, чувствовать, что кому-то нужен. Она давала мне поддержку, ничего не требуя взамен. А то, что в моменты, когда она перебирала мои волосы своими пальцами, я представлял, что это хрупкая Женькина ладошка, не так уж и важно.



Мишка тоже поддерживал меня, как мог. Таскал по вечеринкам и клубам, спаивал меня, знакомил с какими-то пустыми девушками. Меня дико раздражали подобные развлечения, но я не злился на Селезнёва, потому что знал, что тот переживает за меня. Пытается помочь. 



Все они думали, что мне тяжело. Так и было. Я скучал по ней, она снилась каждую ночь, я часто пил, вспоминая её. Но всё это такая херня, по сравнению с тем, что же чувствовала она? Сначала полгода жила в том гадюшнике, теперь пытается привыкнуть к самостоятельной взрослой жизни. Все это создаёт охуительный микс с переживаниями по поводу моего скотского поведения, неразделённой (хотя с этим бы я поспорил) любви и постоянной нехватки денег. 



Я обещал всегда заботиться о ней. И я не сдержал слово.</i> 



Вспышки светомузыки ослепляли, поэтому Кирилл быстро пробирался сквозь толпу людей, ближе к барной стойке, где царил лёгкий полумрак. Сев на высокий стул, он заказал себе виски со льдом и оглянулся в поисках своего друга. Мишка опаздывал, поэтому Кирилл не стал терять время: Громов оценивающим взглядом пробежался по танцующей толпе, отметив про себя нескольких обладательниц смазливой внешности и стройных ножек. Взгляд сам по себе скользнул на танцующих вокруг шестов девушек. Они танцевали на небольших круглых возвышениях, разбросанных по всему клубу, огороженных стеклянными цилиндрами, чтобы танцовщиц  не лапали руками, все-таки клуб был элитным. 



Громов остановился на одной из них, долго не отрывая хмурого и недоверчивого взгляда. Каждый изгиб этого тела был им изучен, каждая родинка, каждый маленький шрам. Рыжие волосы отрасли почти до середины спины, были завиты в непослушные воздушные кудряшки. На ней было светлое платье из шифона, в котором она была похожа на рыжего ангелочка. И если бы не развратные движения попой, она казалась бы довольно невинной. 



Как она могла попасть сюда? Неужели работа в клубе стала единственным возможным выходом? Она же хорошо закончила школу, Кирилл лично узнавал это у директора детского дома. Вот только все эти вопросы казались сейчас жутко неважными. Потому что Кирилл, казалось, видел каждый похотливый взгляд, направленный в её сторону. И ему сильно хотелось убить её за то, что позволяла наслаждаться своим телом другим мужчинам. Если Женьке было так тяжело с деньгами, почему она не обратилась к нему? Почему?



– Здравствуйте, Кирилл Николаевич, понравились мои девочки? – рядом с Громовым уселся мужчина плотного телосложения и длинными волосами, собранными в низкий хвост – администратор этого заведения.



– Да, очень, – равнодушно ответил парень, не отрывая взгляда от рыжих кудрей.



– За отдельную сумму можете взять любую из них к себе домой на ночь. В нашем клубе, за хорошие деньги, они готовы пойти на многое, – завораживающим баритоном предлагал администратор, пытаясь вытянуть круглую сумму денег у клиента. – Выбирай любую, кроме той рыжей, что в белом платье.



– Почему рыжую нельзя? – удивлённо спросил Кирилл, переводя взгляд на собеседника.



– Вы не первый, кого она заинтересовала. Но она согласилась работать на полставки, при условии, что её не будут продавать клиентам, так что прошу прощения, Кирилл Николаевич.



– Может, попробуете её уговорить? Я очень хорошо заплачу.



Мужчина провёл пятернёй по длинным волосам, сухо кивнул и отправился в свой кабинет. Через пару минут, рыжая бестия покинула свой подиум и ушла в подсобное помещение, для работников клуба. Провожаемая долгим взглядом Громова.



В следующий раз он увидел её рядом с той же шторкой, которая закрывала выход в комнату работников, но уже в обществе толстого дядьки с длинными волосами. Он тыкал влажными ладошками в сторону спокойно сидящего за барной стойкой Кирилла.



Момент, когда Женя встретилась глазами с Громовым, он, Кирилл, запомнил надолго. Она вздрогнула и стала часто открывать рот, будто заглатывая воздух. Соколова хлопала ресницами и недоверчиво смотрела в его глаза. Она медленно убрала рыжую прядь за ухо и, что-то шепнув администратору, удалилась. 



Через десять минут, этот мужчина с довольной улыбкой подошёл к Кириллу.



– Через пятнадцать минут девушка будет ждать Вас у заднего входа в клуб. Не заставляйте даму ждать, прошу.



Мужчина широко и приторно скалился, глядя на протянутые ему несколько стодолларовых купюр.



<center>***</center>



Женя вышла из под козырька запасного выхода из клуба и нервно огляделась по сторонам. Неподалёку стоял чёрный внедорожник, который она так хорошо помнила. Рядом с машиной стоял Кирилл, потягивая сигаретный дым и сосредоточенно глядя на девушку. Соколова медленным шагом побрела в сторону автомобиля, стараясь унять внезапно пробившую тело дрожь.



Она остановилась в метре от него, внимательно изучая его глаза. 



– Я рад тебя видеть, – тихо сказал Кирилл, не отрывая взгляда от дрожащих ресниц девушки. Острое желание прижать к себе её хрупкое тельце пришлось подавить, будто боялся спугнуть.



– Я тоже, – робко ответила Женя, опустив глаза. Не выдерживая игры в гляделки.



– Садись в машину, вся дрожишь.



Женя только кивнула, опустив тот момент, что дрожала она вовсе не от холода. Она села на переднее сидение и пристегнула ремень безопасности. Девушку клонило в сон: сказывались бессонные ночи и небольшое количество алкоголя перед работой.

Всю дорогу до дома Кирилла они молчали. Соколова иногда замечала взгляды парня, но упорно продолжала смотреть перед собой. Она боялась, что всё, что она хранила в себе этот несчастный год, выплеснется сейчас. 



Поднимались в лифте они тоже молча. Так же, не говоря ни слова, прошли в квартиру. Сняв верхнюю одежду, они наконец позволили друг другу встретиться взглядами. 



Её грудь подрагивала от частых вздохов, и сердце, как безумное, билось о рёбра. 



Вздох. Ещё один. И она опустила голову, не сдерживая слёз. Счастья? Обиды?



А он просто прижал её к себе так сильно, как никогда. Это обоим было нужно, до боли, до дрожи. Она тихо плакала ему в плечо, комкая в кулачках идеально выглаженную светлую рубашку. А он обнимал её за лопатки и голову, целуя волосы, вдыхая их запах, зарываясь пальцами в кудряшки. 



Женька нашла в себе силы поднять на него глаза. Тушь растеклась по нежным щекам, но Громову было плевать. Он целовал её солёные щёки так неистово, что у девушки подгибались ноги, и приходилось поддерживать её руками. Он пачкал губы о её макияж, но это казалось таким неважным. Важным был лишь её запах, её бархатистая кожа.



Первое соприкосновение губ отозвалось тысячами разрядов тока в их телах. Словно пробило, и вся нежность сразу же куда-то делась. Язык Громова моментально проник в её рот, встречаясь с её языком. Он страстно мял её губы своими, пытаясь вспомнить их вкус. Будто возможно было забыть. 



Спустя секунду, они начали срывать друг с друга одежду. Они не помнили, как добрались до спальни, как упали на кровать, как остались совершенно голыми.



Приподнявшись над её телом на локтях, приводя в норму дыхание, Кирилл снова заглянул в её глаза.



– Ты даже не представляешь, как я соскучился…



Он провёл кончиками пальцев по её щеке, двигаясь к выступающим косточкам ключиц, минуя грудь, дальше по рёбрам, и нежно сжал тазовые косточки. Кирилл захватил губами её подбородок, спускаясь сухими поцелуями к её груди, так, чтобы дрожь по телу. И океан мурашек. Она слегка прогнулась в спине, когда почувствовала его язык на своём затвердевшем соске. Это было действительно похоже на ядерный взрыв: он дотрагивался до одного участка кожи, а мурашки медленно расходились по всему телу. Между ног было невыносимо жарко, и она потерла бёдра друг о друга, чтобы почувствовать хотя бы что-то. Он протянул руку ниже, провёл пальцами по влажной плоти. Женя не стонала, она рвано всхлипнула и задрожала ещё больше, прогибаясь в  спине, чувствуя ласку его ладони.



Девушка не могла терпеть, просила его, умоляла продолжить, но он лишь ласкал её, доводя до исступления. Женька протянула руку к его возбуждённому члену и провела пальцами от основания до головки. С губ Кирилла сорвался сдавленный хрип, что вызвало улыбку девушки. Она более уверенно начала ласкать ствол его естества рукой, сжимая его в кольце своих пальцев. 



Знала ведь, что он не сможет долго держаться. И он не смог.



Все как в тумане.



Рваные всхлипы и толчки, влажные поцелуи и солёные щёки. А потом дрожь. И она сжала его в тонких ручонках так сильно, как могла. А он дышал ей в волосы, не в силах оторваться.



<center>***</center>



Он смотрел в потолок, обнимая её за плечи. Кирилл задавал ей вопросы, а она молчала, просто вдыхая его запах.



– Хватит молчать, прошу тебя, скажи хоть что-нибудь… – устало попросил он.



– Привет.



– Привет, – улыбнулся Кирилл. – Ты не хочешь со мной разговаривать?



– Просто на все вопросы, которые ты задал и сам знаешь ответ. Как у меня дела? Хреново, будто я от хорошей жизни в клуб работать пошла. Почему именно в клуб? Потому что платят нормально, и работать нужно ночью, а днём я учусь. Где учусь, сам знаешь. Всё знаешь…



– Знаю…



– А ты? Ты как? У меня просто нет кучи связей и бабок, чтобы узнавать о тебе информацию.



– Могла бы прийти и узнать, раз было интересно.



– Знаешь, же, что не могла… Я слышала, у тебя умер отец, сочувствую…



– Спасибо. Да, умер. И я продал его бизнес по совету Лары. В покое бы меня не оставили. То, что бизнес отца был практически монополией в нашем городе не давало спокойно жить его недоброжелателям, – девушка замолчала, после упоминания имени этой блондинки, отчего Кирилл нахмурился. – Я предлагал ей выйти за меня замуж, в тот день, когда ты ушла от меня. А она послала меня и сказала, что не собирается выходить замуж за влюблённого в другую девушку дурака.



– Так и сказала? – улыбнулась Женька.



– Почти, – Громов тоже не смог сдержать улыбки. – Как Стас? Вы общаетесь?



– Практически нет. Он уехал учиться в Москву, мы расстались после того, как я вернулась в детдом.



– Я знаю, – прошептал Кирилл, поглаживая плечо девушки.



– Мы решили остаться друзьями.



– Вы решили? – насмешливо спросил парень.



– Я решила.



– Да, ты у меня любишь принимать поспешные решения. Самостоятельная такая.



Женя ничего не ответила: просто уткнулась ему в плечо и засопела. Кирилл тоже быстро уснул.



А утром носился по пустой квартире и рвал на себе волосы от того, что всё ещё чувствовал запах её духов.



– Да куда же ты ушла, рыжая?



<center>***</center>



<i>Месяц спустя.



В старой квартире было холодно, зато проще думалось. Выкуривая уже десятую сигарету, Кирилл смотрел в пустоту ночного города. Сзади него послышались лёгкие шаги, но он не поворачивался, потому что знал, кто это.



– Я чувствовал, что ты придёшь именно сегодня.



– С днём рождения, Кирилл, – послышался тихий шёпот девушки позади.



– Спасибо. Почему ты ушла тогда? Я места себе не находил. Искал тебя. Где ты была? – всё так же стоя к ней спиной и глядя в окно сказал Громов.



– Ездила в санаторий, не поверишь. Ещё до нашей с тобой встречи дали путёвку по дешёвке в профкоме моего университета. Вот я и поехала. Мне нужно было подумать.



– Целый месяц думала?



– Целый месяц.



– Ну и?



– И вот я здесь.



– Не уйдёшь больше?



– Если ты не попросишь.



Кирилл повернулся к Женьке и встретился с ней взглядом. Она улыбалась так счастливо и искренне. И тут не нужно было слов.</i>
        
========== Бонус: Собственник ==========
        Женя нервно постукивала по столу тонкими пальцами, потому что ненавидела, когда люди опаздывают. Сама она не имела этой дурацкой привычки, потому что непунктуальность считала верхом неуважения к человеку. Но встать и уйти сейчас она не могла, потому что ждала очень важного человека, который в её жизни сыграл не последнюю роль.



Девушка чуть провела пальцами по непослушным рыжим волосам, которые снова обрезала чуть ниже плеч: так за ними было гораздо проще ухаживать, да и Громову так больше нравилось (он всё время ворчал, что её локоны лезут ему в лицо во время сна).



Соколова пробежалась глазами по сидящим в кафе незнакомым людям, словив на себе пару заинтересованных взглядов, принадлежащих представителям мужского пола. За прошедший год Женя похорошела, бесспорно, и, несмотря на свой юный возраст, часто привлекала взгляды весьма зрелых мужчин. Сейчас рыжей было уже девятнадцать, но выглядела она по-прежнему совсем молодо, хотя и сменила подростковые шмотки на более презентабельные красивые вещи. 



Девушка думала о своём, когда заметила, что напротив неё уселся широко улыбающийся брюнет, на улыбку которого она не могла не ответить.



Стас Белов здорово изменился за те два года, что они не виделись, но по-прежнему обладал невероятным обаянием и заразной улыбкой.



– Привет, рыжая, – и голос у него стал гораздо ниже, сексуальнее. – Всё хорошеешь.



– А ты как думал? – лукаво стрельнув глазами ответила Женька, радуясь тому, что, несмотря на их странное расставание, разговор сохранил свою лёгкость и непринуждённость. – А вот ты так и не изменился: заставлять девушку ждать – плохо, знаешь?



Брюнет откинулся на мягкую спинку стула, рукой подзывая официанта. Быстро расправившись с заказом, Стас всецело перевёл своё внимание на Соколову.



– Опоздал на автобус, не ругайся. Скоро машину куплю и не буду больше опаздывать.



– Наверное, твоя девушка в восторге.



– У меня нет девушки.



Рыжая опустила глаза, отчего-то чувствуя себя виноватой перед внимательно разглядывающим её брюнетом. Если бы он состоял в отношениях, казалось, всё было бы гораздо проще.



– У меня совсем мало времени, Стас, ты прости меня, – девушка подняла глаза на своего собеседника и криво улыбнулась. – Я изменилась за это время, и самое главное, что я поняла, что старые проблемы нужно решать, а не забывать, знаешь? И поэтому я хотела перед тобой извиниться. Я поступила с тобой подло.



– Ты поступила со мной честно, Жень. Было бы подло, если бы ты осталась со мной, продолжая любить своего Кирилла, – парень тепло улыбнулся. – Всё к лучшему, ты же знаешь это, рыжая.



Соколова улыбнулась, оправляя чуть задравшийся подол шифонового платья. Отчего-то на душе стало спокойнее. Казалось, будто, наконец, избавилась от чего-то отравляющего всё внутри – чувства стыда.



– Да, я знаю. Просто ты так сказал, что у тебя нет девушки, и у меня сложилось чувство, что я тебе испортила личную жизнь. Что, в твоей Москве нет нормальных девчонок? – совсем беззлобно, но немного насмешливо спросила девушка.



Белов задорно улыбнулся, параллельно благодарно кивая официанту за принесённый кофе. Он отпил терпкий напиток, не отводя взгляда от ожидающей ответа Жени.

– Почему же, есть, и очень даже много, – лукаво ответил парень.



– Тогда почему у тебя нет девушки? 



– Потому что я женат, наверное.



Этот молодой двадцатилетний парень от души засмеялся, когда увидел шокированное лицо сидящей напротив Жени. Она неверяще мотала головой, но всё же улыбалась.



– Ты серьёзно?



– Более чем. И это даже не брак по залёту, просто расписались, чтобы вместе жить – родители у неё принципиальные. Я счастлив с ней, правда, – спокойно ответил Стас. 



Женька вздрогнула, когда услышала вибрацию телефона в своей сумке, поэтому поспешила ответить: девушка была уверена, что звонил Кирилл, а он не любил, когда его заставляли ждать.



– Да? – прикрыв телефон рукой, ответила девушка.



– Мелкая, ты где? – дурацкую привычку так называть её Громов оставил при себе, но сейчас его голос был чересчур недовольным, поэтому Женя не стала привычно возмущаться.



– Я у Лары, я же предупреждала тебя! – с наигранной злостью ответила Соколова, ловя на себе насмешливый взгляд Стаса.



Как ни странно, после того, как в отношениях Кирилла и Жени всё устаканилось, рыжая сдружилась с бывшей пассией своего молодого человека: она была отличной старшей подругой, всегда могла помочь советом и делилась с Соколовой различными женскими секретами. То, что блондинка имела какую-то связь с Кириллом, теперь казалось Жене совсем не важным, потому что Лара была действительно замечательным человеком, с которым было приятно проводить время. Потому-то Соколова часто обитала у нее дома.



– Не поверишь, Жень, но я сейчас тоже у Лары! А тебя здесь, блин, нет! – а вот теперь рыжая действительно испугалась, потому что тон Кирилла не предвещал ничего хорошего. – Решил заехать за любимой, чтобы ей самой не добираться, а любимая хер знает где!



– Не вопи, я скоро буду дома, – закатив глаза, ответила девушка, показывая средний палец Белову, который откровенно посмеивался над рыжей.



– Нет уж, детка, я за тобой заеду. Где ты и с кем ты? 



Девушка перевела дыхание и выпалила:



– Я в «Лагуне» со Стасом Беловым.



В трубке повисла напряжённая тишина, которую разбавляло лишь тяжёлое дыхание Громова.



– Буду через пять минут.



Женя совершенно не хотела, чтобы Кирилл и Стас пересекались, поэтому поспешно попрощавшись и извинившись перед Беловым, она выпроводила его из кафе, сама начав медленно собираться. Она не забыла поблагодарить его за уделённое время и пожелать счастья с его женой. Но мысли о брюнете быстро улетучились из головы, как только за ним хлопнула дверь.



Соколова вышла из тёплого помещения, вдыхая прохладный осенний воздух, тут же останавливая свой взгляд на Громове, который стоял буквально в десяти метрах от неё. Он в излюбленной привычке оперся спиной на дверь своего внедорожника, неспешно затягиваясь сигаретой и буравя свою девушку тяжёлым взглядом. Гордо вздёрнув подбородок, Женя направилась к нему, цокая каблучками.



– Ну и давно мы научились так искусно врать? – сердито прошипел Кирилл, дождавшись, пока рыжая приблизится вплотную: их разделял всего десяток сантиметров.



– Я не стала говорить, потому что знала, что ты разозлишься, – спокойно ответила девушка, прекрасно осознавая, что именно в эту непокорность влюбился когда-то Громов. Именно этот протест до сих пор восхищал его.



– Что ж, в итоге я всё равно злюсь, рыжая, – Кирилл выкинул окурок и дёрнул на себя девушку, практически встречаясь с её губами. – Чего он от тебя хотел?



Женька невинно захлопала ресницами и прижалась своими губами к его: она знала, что он всегда тает от её нежности, чем успешно пользовалась.



– Это я его пригласила, потому что узнала, что он приехал сюда. Мы давно не виделись, стало интересно, как у него жизнь сложилась.



– Что же ты меня не позвала? Все вместе бы поболтали, как <i>старые друзья</i>. Или есть чего скрывать? – свою ревность Кирилл никогда не умел сдерживать, впрочем, Женьке нравилось, когда он её ревновал: сразу же становилось ясно, <i>что</i> он к ней чувствует. Обострённое чувство собственности, которое было неотъемлемой частью характера парня, каждый раз заставляло Женьку влюбляться в него всё больше. Словно это было возможно. 



– Нечего скрывать. Повода ревновать тоже нет.



– Правда? – Кирилл комично вскинул брови, притягивая Соколову к себе за талию ближе. – Моя девушка врёт мне, что будет у подруги, а сама уходит в кафе с бывшим парнем. Если честно, сейчас мне хочется тебя убить.



Его нелепые угрозы вызывали в Женьке странный трепет с примесью умиления. По его глазам она видела, что Кирилл знает, что Соколова никогда его не предаст, а ругается так, для профилактики. 



Девушка сжала в кулачках ворот его пальто, вынуждая наклониться. Задорным и коротким движением он провела кончиком языка по его нижней губе, увлекая своего возлюбленного в крышесносящий поцелуй. Самое странное, что за немалый срок их отношений, страсть между ними оставалась прежней.  Женька оторвалась от его губ и широко улыбнулась.



– Кирилл, мало того, что я обманула тебя и подговорила нашу общую подругу тебе врать, так ещё и мило болтала в кафе со своим бывшим парнем, – словно повторяя слова Громова, прощебетала девушка. – Я поступила отвратительно, и теперь ты, как мужчина, обязан меня перевоспитать. 



Парень лукаво улыбнулся, сочно сжимая в ладони ягодицу своей любимой девушки. Он кивнул в сторону пассажирского сидения, и только когда они оба были уже в машине, сказал:



– Ну что, домой, рыжая? Будем заниматься твоим воспитанием?